Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

Глава 27

Я отправился к себе в офис. Ситуация на дорогах могла бы оказаться и хуже. Похоже, народу из пригородов сегодня приехало на работу меньше обычного. Светофоры не работали, но на большинстве мало-мальски нагруженных перекрестков стояли копы-регулировщики, да и водители старались вести машины разумно, не спеша, как и подобает во время кризиса. Собственно, так это и назвали по радио: кризис. Пешеходов на улице виднелось больше обычного, и вели они себя попроще, лишившись безликих, деловых повадок.

Что ж, с учетом обстоятельств люди реагировали на ситуацию более чем достойно. Похоже, люди вообще могут вести себя при кризисе, либо впадая в панику и устраивая массовые беспорядки, либо помогая друг другу, как и положено разумным существам. Когда свет вырубался в Лос-Анджелесе, народ жег машины и громил магазины. В Нью-Йорке люди сплотились.

Хорошо еще, что люди реагировали не так слепо, как можно было бы ожидать. Даже не напрягаясь, я ощущал пульсирующую, завивающуюся медленными потоками по улицам черную магию. Одной ее вполне могло хватить, чтобы посеять в городе панику.

Но конечно, еще не стемнело. Темнота могла многое изменить.

Какими бы продвинутыми мы себя ни считали, в каждом из нас живет древний, первобытный страх темноты. Страх того, что мы не увидим приближение опасности. Конечно, нам неприятно думать о том, что мы все еще боимся мрака, но если это не так, с чего тогда мы так отчаянно стараемся осветить наши города? Мы окружаем себя таким количеством света, что и звезд-то над головой толком не видим.

Занятная это штука – страх. Достаточно изменить освещение – и все мелкие, незначительные страхи могут вырасти до чудовищных размеров. А когда в воздухе клубится, как сейчас, черная магия, этот инстинктивный страх темноты подпитывает сам себя, удваиваясь и учетверяясь, и в отсутствие внятных объяснений, почему погас свет, люди начнут забывать все основанные на логике поводы не ударяться в панику.

Даже если исходить из того, что мне удастся помешать свежеиспеченному темному богу взойти на престол, вечер вполне способен выдаться поганым. Даже очень поганым.

Я поднялся в офис и попробовал дозвониться Шиле. Телефоны отказались помогать мне в этом – что, впрочем, не слишком меня удивило. Они и в лучшие времена редко работают идеально. Зато у меня в офисе имеется телефонная книга, с помощью которой я нашел ее адрес в Кабрини-Грин. Район этот когда-то пользовался дурной славой; сейчас он не так плох, но и лучшей частью города его тоже не назовешь. На мгновение я остро пожалел о револьвере, который потерял в переулке за лавкой Бока. Не то чтобы револьвер намного превосходил эффективностью прочие штуки, с помощью которых я могу защитить себя, но на среднего чикагского уличного вора он производит куда больше впечатления, чем резная палка.

Скорее забавы ради я попробовал набрать еще один номер – ближайшего дежурного Стража. И – благословенна будь телефонная сеть – в трубке послышались длинные гудки.

– Слушаю? – ответил мне низкий, чуть хрипловатый женский голос.

Я порылся в кармане плаща в поисках записной книжки с паролями.

– Секундочку, – пробормотал я. – Не ожидал, что дозвонюсь так быстро. – Хорошо еще нужная мне запись находилась на последней странице, а не где-нибудь в середине. – Э-э-э… Шартрёз сирокко.

– Кролик, – отозвался женский голос.

Я сверился с записной книжкой. Отзыв совпадал.

– Говорит чародей Дрезден, – доложил я. – У меня здесь ситуация категории «Волк». Повторяю: категория «Волк».

Женщина на другом конце провода издала странный шипящий звук.

– Здравствуйте, чародей. Говорит Страж Люччо.

Черт меня подери, сам босс, собственной персоной. Анастасия Люччо стояла в очереди на место в Верховном Совете и уже не первый год возглавляла корпус Стражей. Стреляный воробей, закаленная в боях, и в войне с Красной Коллегией она фактически являлась главнокомандующим Совета.

– Добрый день, Страж Люччо, – отозвался я как мог почтительнее. Во-первых, она наверняка заслуживала почтения, а во-вторых, мне требовалось договориться с ней как можно лучше.

– Какова обстановка? – спросила она.

– Здесь, в Чикаго, по меньшей мере трое бывших учеников некроманта Кеммлера, – доложил я. – Они нашли четвертую книгу. Они собираются использовать ее сегодня вечером.

На противоположном конце провода воцарилась ошеломленная тишина.

– Алло? – осторожно произнес я.

– Вы уверены? – спросила Люччо. В голосе ее улавливался едва заметный итальянский акцент. – Откуда вам известно, кто они такие?

– Ну, со всеми окружающими их зомби и прочими призраками нетрудно и догадаться, – объяснил я. – Я вошел в столкновение с ними. Они назвались Гривейном, Коулом и Капиоркорпусом, и при каждом из них по барабанщику.

– Dio, – произнесла Люччо. – Вам известно их местонахождение?

– Нет пока, но я это выясняю, – сказал я. – Вы можете помочь?

– Ответ утвердительный, – сказала Люччо. – Мы немедленно направим в Чикаго Стражей. Они прибудут к вам домой в течение шести часов.

– Возможно, мой дом не лучшее место, – возразил я. – Прошлой ночью на меня напали там, и мои обереги разрушены. Не исключено, что за моим домом ведется наблюдение.

– Ясно. Тогда встречу назначаем в альтернативном месте.

Я заглянул в записную книжку. В качестве альтернативной точки встречи там значился «Макэнелли».

– Заметано, – сказал я.

– Che cosa? – не поняла она.

– Э… принято, Страж, – поправился я. – Шесть часов, альтернативная точка встречи. И не экономьте на живой силе. Эти ребята серьезнее некуда.

– Я представляю себе, кто такие ученики Кеммлера, – буркнула она, хотя в ее голосе звучало скорее не раздражение, а согласие со мной. – Я лично возглавлю группу. Шесть часов.

– Идет. Шесть часов.

Она повесила трубку.

Я тоже опустил трубку на рычаг и задумчиво прикусил губу. Адские погремушки, военачальник Белого Совета лично поведет войска в бой. Это означало, что по степени чрезвычайности ситуация примерно аналогична террористу с ядерной бомбой. И если старший Страж сам идет в бой, значит неприятель огребет по полной.

Итак, помощь я получу по максимуму. Помощь, которая может угрожать мне самыми неприятными подозрениями, которая может стоить мне головы, если Стражи узнают хотя бы часть моих секретов, но все же помощь. Я испытал непривычное чувство облегчения. Со времени, когда я узнал о существовании Стражей, я боялся их едва ли не больше всего остального, однако теперь я получал самое глубокое удовлетворение при мысли о том, что этот объект моего страха обратит враждебное внимание на Гривейна со товарищи. Вроде как Дарт Вейдер обратился бы против императора и сбросил его в ту шахту. Нет, правда, что может быть приятнее, когда тот, кого ты боишься до чертиков, оборачивается против твоего врага.

Тут мне в голову пришла еще одна мысль, которая мне не понравилась. Какого черта военачальник Белого Совета лично отвечает на долбаные телефонные звонки? Почему этим не занимается кто-то из младших Стражей?

Я мог представить себе только две или три причины.

Ни одна из них мне не нравилась. Совсем не нравилась.

От недолгого приступа облегчения и уверенности не осталось и следа. Впрочем, может, оно и к лучшему. Наверняка, если бы я ощущал себя блаженно-спокойным дольше двух-трех минут, наступил бы конец света.

Я тряхнул головой, выбрасывая из нее все свои тревоги. Помочь мне они все равно никак не могли. Единственным, на кого я мог положиться, оставался я сам. Если у Стражей получится помочь – что ж, я буду приятно удивлен. Однако мне стоило пошевеливаться, пока проблема не выросла до неодолимых размеров. Это примерно то же самое, как убирать большое и очень захламленное помещение. Ты не обдумываешь весь процесс до малейших деталей. Ты сосредотачиваешься на чем-то одном, разбираешься с этим, а потом переходишь к следующему.

В первую очередь мне нужно узнать, как призывается Эрлкинг. Для этого мне нужно поговорить с Шилой. Что ж, Гарри, действуй. Я попытался дозвониться еще раз и даже получил ответ механическим голосом: «Сеть перегружена».

Я сидел не слишком долго, но и этого времени хватило, чтобы моя нога дала понять всему остальному телу: у нее нет ни малейшего желания ходить как минимум до конца дня.

– А ну валяй работай, – скомандовал я своей ноге. – Нравится это тебе или нет, сегодня ты нужна мне на ходу.

Нога промолчала, хоть болеть не перестала. Что ж, молчание – знак согласия. Я взял со стола ключи и тут услышал, как щелкнул замок входной двери.

Я мгновенно напрягся, призывая свои силы, выставил посох в направлении двери, и руны на нем угрожающе вспыхнули. Дверь открылась.

Билли шагнул в помещение и тут же застыл, потрясенно разинув рот. Сегодня он был одет в джинсы, ковбойские сапоги и старую кожаную куртку. Последние годы я почти не видел его в очках, но сегодня он надел и их. Волосы его растрепались от ветра… да, за окном изрядно завывало, а я и не заметил. Несколько крупных дождевых капель гулко ударили по подоконнику.

– Э… – произнес он наконец. – Привет, Гарри.

Я перевел дух и опустил посох, убрав из него заряд энергии. Горячее дерево приятно грело руку, и в воздухе стоял слабый запах древесного дыма.

– Ты выбрал не лучшее время, чтобы входить неожиданно, – заметил я.

– В следующий раз я свистну или еще чего, – пообещал Билли.

– Как ты меня нашел?

– Это твой офис. – Он огляделся по сторонам. – Ты говорил с кем-то?

– Не совсем, – сказал я. – Чего ты хотел?

Он расстегнул куртку. Из-за пояса торчала рукоятка револьвера – моего собственного.

– Ко мне сегодня Артемис Бок заходил. Он говорит, у него в лавке случилась заваруха.

– Угу, – подтвердил я. – Нехорошие парни пытались угрожать ему. Правда, я с ними на этот счет немного поспорил.

Билли кивнул:

– Он так и сказал. А это он обнаружил в переулке за лавкой. Говорит, там осталась кровь.

– Один из них покорябал мне ногу, – объяснил я. – Ничего, с ней все в порядке.

Билли с озабоченным видом кивнул:

– Гм… Он беспокоился за тебя.

– Со мной все нормально. – Я встал, стараясь не наступать на больную ногу. – Сам-то Бок в порядке?

– Э… – замялся Билли. Он посмотрел на меня, даже не скрывая тревоги. – Угу. Я имею в виду, он цел. Лавку слегка повредили, но он говорит, это ерунда. Он просил, чтобы я поблагодарил тебя от его имени. – Он вытащил из-за пояса пистолет. – И мне кажется, это тебе может пригодиться.

– Ты бы не таскал его в штанах вот так, – посоветовал я. – Очень неплохой способ запеть сопрано.

– Он разряжен, – ответил он и протянул мне револьвер рукояткой вперед.

Я взял его и проверил барабан. Пистолет и впрямь оказался разряжен. Я сунул его в карман плаща, потом выдвинул ящик стола и достал из него коробочку с патронами – всегда держу ее здесь на всякий случай. Ее я тоже сунул карман.

– Спасибо, что принес, – кивнул я. – Все-таки чего это ты сюда заглянул?

– Я звонил тебе домой, но ты не ответил. Я пошел сам. Такое впечатление, будто кто-то пытался сорвать твою дверь с петель.

– Кое-кто пытался, – подтвердил я.

– Но ты сам в порядке? – Похоже, он вложил в вопрос больше, чем я ожидал от него.

– Я в порядке. – Все это уже начинало мне надоедать. – Адские погремушки, Билли. Если у тебя есть что сказать, валяй, не томи душу.

Он сделал глубокий вдох:

– Э… Ну… Я вроде как боюсь немного.

Я приподнял бровь, затем снова нахмурился, вопросительно глядя на него.

– Послушай, Гарри. Ты… ты ведешь себя как-то странно.

– А точнее?

– Точнее, ты сам не свой, – сказал Билли. – Люди обращают внимание.

– Люди? – переспросил я.

Нога снова разболелась. И времени у меня на все эти психологические штучки-дрючки совсем не было.

– Люди, которые тебя уважают, – осторожно объяснил он. – Которые, может, даже боятся тебя немного.

Я молча смотрел на него.

– Не знаю, понимаешь ли ты это сам, Гарри. Но ты ведь можешь быть здорово жутким парнем. Я видел, на что ты способен. И даже те, кто сам не видел, тоже слышали всякое. Ты только поверь: мы все рады, что ты не из плохих парней, но если бы это было не так…

– Что? – Я вдруг почувствовал себя ужасно усталым. – Если бы это было не так, что тогда?

– Был бы просто ужас какой-то. Жуткий ужас.

– Ближе к делу, черт подери, – негромко сказал я.

Он кивнул:

– Ты говоришь неизвестно с кем.

– Прости?

Он поднял руки:

– Говоришь неизвестно с кем. Или сам с собой. Вот, например, когда я стоял за дверью, ты это делал.

– Да ерунда, – сказал я.

– Ладно, – проговорил Билли, хотя по его тону было ясно, что я его вовсе не убедил.

– При чем здесь вся это фигня с разговорами? Что, Бок тоже жаловался на это?

– Гарри… – замялся Билли.

– Конечно, он подобного не говорил. Потому что я ничего такого не делал, – заявил я. – Бог свидетель, я порой совершаю всякие глупости, но обычно из разряда «это вряд ли получится, но все равно надо попробовать». Я не сбрендил.

Билли скрестил руки на груди, изучая мое лицо:

– Понимаешь, в этом вся и штука. Если бы ты сбрендил, думаешь, ты бы сам это заметил?

Я устало потер переносицу:

– Погоди-ка, я правильно понял? Из-за того, что Бок что-то обо мне сказал, и из-за того, что ты слышал, как я разговариваю сам с собой, я вполне созрел для комнаты с мягкими стенами?

– Нет, – мотнул головой Билли. – Гарри, пойми, я же не пытаюсь обвинять тебя…

– Вот ведь как забавно: с моей стороны это как раз выглядит обвинением, – хмыкнул я.

– Я только…

Я стукнул посохом об пол, и Билли вздрогнул.

Он сделал попытку скрыть это, но я увидел движение: Билли дернулся так, словно боялся, что я нападу на него.

Какого черта!

– Билли, – произнес я негромко, – в городе творятся очень поганые дела. Мне некогда. Не знаю, что такого наговорил тебе Бок, но последние два дня у него тоже выдались поганые. Он измотан. Я не держу на него никакой обиды.

– Угу, – тихо сказал он.

– Я хочу, чтобы ты вернулся домой, – продолжал я. – И хочу, чтобы ты оповестил своих: всем сегодня нужно в полночь укрыться за своими порогами.

Он нахмурился, снял очки и протер их углом рубахи:

– Зачем?

– Затем, что Белый Совет посылает в город боевую группу. Ты же не хочешь, чтобы кого-то из твоих знакомых зацепило рикошетом?

Билли поперхнулся:

– Значит, все настолько серьезно?

– И мне нужно двигаться. Некогда отвлекаться.

Я шагнул к нему и положил руку ему на плечо:

– Эй, это же я, Гарри. Я не больше сбрендил, чем обычно, и мне нужно, чтобы вы все хоть немного мне доверяли. Скажи своим, чтобы не высовывались, ладно?

Он сделал глубокий вдох и кивнул:

– Сделаю так, как ты говоришь, дружище.

– Вот и хорошо. Я не знаю, чего это вы все так испереживались насчет меня. Но мы сядем и обсудим все это – пусть только пыль уляжется. Разберемся во всем этом. Убедимся, что у меня крыша не поехала незаметно для меня. Обещаю.

– Верно, – кивнул он. – Спасибо. Ты это… черт… извини.

– Ладно, обойдемся без эмоций. А то совсем в женщин превратимся. Давай двигай.

Он хлопнул меня по плечу слабо сжатым кулаком и вышел.

Я подождал, пока он уйдет. Как-то мне не очень хотелось спускаться в лифте вместе с ним – вдруг он испугается, что я кинусь на него с топором, или с мясницким ножом, или еще с чем-то в этом роде.

Я оперся на посох и постоял с полминуты, раздумывая обо всем этом. Билли и правда переживал за меня. Настолько переживал, что боялся, что я могу сделать с ним что-нибудь. Черт подери, что я такого сделал, чтобы напугать их до такой степени?

И следующий вопрос, который я не мог не задать себе следом за этим.

А что, если он прав?

Я потыкал себя пальцем в лоб. Нормальный лоб, не мягче и не тверже обычного. Я не ощущал себя психом. Впрочем, лишаясь рассудка, разве ты это осознаешь? Психи никогда не считают себя психами.

– Я всегда разговаривал неизвестно с чем, – сказал вслух. – И сам с собой.

– Верно сказано, – согласился я с собой. – Если это не означает, что ты все это время жил сбрендившим.

– Обойдусь без хитрозадых реплик, – возразил я сам себе. – Работать надо. Так что заткнись.

Насколько я мог понять, все это придумала Джорджия. Начиталась, наверное, своих учебников по психологии. Может, она даже пала жертвой какой-нибудь разновидности психологической ипохондрии, или как это там у них называется.

За окном громыхнуло, и дождь усилился.

Меньше всего мне сейчас требовались всякие сбивающие с толку мысли. Разговор с Билли я выбросил из головы, отложив переживания на потом. Я перезарядил револьвер – от разряженного револьвера не намного больше пользы, чем от потерянного, – сунул его в карман, вышел и, заперев за собой дверь, спустился к машине.

Мне предстояло ехать к Шиле – проверить, хранит ли ее замечательная память стихи и вирши из этой дурацкой книжки. А потом вычислить, как вызвать дикого, смертельно опасного властелина самых зловещих окраин фэйри, и не просто вызвать, но и держать взаперти, чтобы наследники Кеммлера не смогли использовать его в своих целях. А в придачу к этому мне предстояло найти «Слово Кеммлера» и каким-то образом передать его Мавре, да так, чтобы об этом не узнал Белый Совет.

Проще пареной репы.

Спускаясь в лифте, я невольно признал, что Билли, возможно, прав.

Глава 28

Жилой комплекс Кабрини-Грин, в котором жила Шила, знавал лучшие времена, но видел и худшие. Город вложил в проекты городской реконструкции довольно большие деньги, и процесс этот находился в самом разгаре. В доме у Шилы тоже велись работы: и вестибюль, и половина жилых этажей имели недоделанный вид. Войдя в подъезд, я не увидел ни одного рабочего, но повсюду стояли подмости, громоздились штабеля досок и гипсокартонных плит – в общем, строители наверняка продолжали бы работу, не погасни в городе свет.

Обогнув стройматериалы, я добрался до лифта и нашел кнопку нужной мне квартиры на девятом этаже. Я нажал кнопку и не снимал с нее пальца, пока не сообразил, что электричества, чтоб его, нету… значит, и звонка моего она не услышит.

Я поморщился и огляделся по сторонам в поисках лестницы. Вряд ли моей ноге сделается лучше после подъема на девять этажей, но и выбора у меня особенно не оставалось.

Дверь на лестницу, само собой, держали запертой, впрочем это был стандартный пожарный выход со стандартным же накладным замком с внутренней стороны. Я поднял посох, огляделся по сторонам, удостоверившись, что меня никто не видит, а потом сделал легкое движение концом посоха, пробормотав:

– Forzare.

Легкое усилие воли захватило задвижку замка и отодвинуло ее. Дверь приоткрылась на дюйм или два, и я вставил в щель конец посоха, не давая ей захлопнуться, а потом надавил плечом. Оказавшись на площадке, я с надеждой посмотрел наверх, но – увы! – лестница не сделалась короче, да и в эскалатор не превратилась. Я вздохнул и принялся медленно, ступенька за ступенькой, подниматься.

Через девять этажей, то бишь сто шестьдесят две ступени, я остановился перевести дух, а потом открыл дверь в вестибюль девятого этажа – точно так же, как сделал это внизу. В вестибюле тоже не закончили ремонт, а в нескольких квартирах недоставало входных дверей и даже внутренних перегородок. Прихрамывая, я отыскал нужную мне квартиру и постучал в дверь.

Едва коснувшись ее, я ощутил легкое покалывание магической энергии. Настоящий оберег – не такой сильный, конечно, как у меня дома, но довольно надежный. Это впечатляло. Шила явно обладала врожденным талантом – возможно, не настоящего чародея, но и не рядового обывателя, да и прилежания у нее наверняка хватало. Я осторожно приложил ладонь к поверхности двери и напряг чувства, проверяя силу оберега. Пожалуй, он не остановил бы меня, вздумай я прорываться с помощью магии, но если бы я сделал это с помощью одной физической силы, то наверняка получил бы от него хорошую оплеуху. Обычного грабителя это напугало бы до чертиков. Уже неплохо.

За дверью послышались шаги, и она немного приоткрылась. Я разглядел цепочку безопасности и узкую полоску лица. Темный сверкающий глаз уставился на меня, и Шила негромко охнула.

– Гарри, – произнесла она, – сейчас, минуточку.

Я подождал. Шила закрыла дверь, чтобы снять цепочку, потом снова открыла ее, улыбаясь мне. Хорошая у нее была улыбка, заразительная, – и я невольно улыбнулся ей в ответ.

Одежду ее составляла алая в блестках рубашка с таким вырезом на груди, что отвести глаза представлялось делом почти невозможным, полупрозрачные мешковатые штаны и шесть с половиной миллионов браслетов на руках и лодыжках. Волосы она собрала на затылке в замечательный хвост, открыв красивые, крепкие плечи.

– Привет, – сказала она.

– Привет, Джинни, – откликнулся я. – Скажите, ваша соседка Шила дома?

Она рассмеялась:

– Вы меня в самый последний момент застали. Я как раз к друзьям в гости собиралась.

– Костюмированный бал? – предположил я.

– Да нет, я так все время одеваюсь. – Глаза ее озорно искрились. – Хеллоуин же.

– Даже без электричества?

Она изогнула бровь, и улыбка ее сделалась еще озорнее.

– Как знать, может, так еще веселее будет?

Черт, когда там, у Бока, я предположил, что изгибы ее тела под одеждой должны быть чертовски соблазнительными, я совершенно не ошибался. Они и впрямь оказались таковыми. Мне стоило больших усилий не опускать взгляда ниже ее подбородка – особенно когда она смеялась. От смеха по ее телу проходила такая интересная дрожь…

– Можете уделить мне минуту? – спросил я.

– Может, даже две, – улыбнулась она. – Смотря что у вас на уме.

– Мне нужна ваша помощь в одном деле, – сказал я, оглядывая коридор, верхний и нижний пролеты.

Насколько я мог судить, за мной не следили, и я ехал сюда, соблюдая осторожность, впрочем из этого вовсе не следовало, что здесь никого не было. Я неплохо умею распознавать завесы, но на свете хватает людей – а еще больше нелюдей, – которые по этой части гораздо сильнее меня.

– Если вы не против, можем мы обсудить это у вас?