Противники Гришэм Джон

— Исследования крейокса?

— Нет, аспирина для младенцев. Конечно, крейокса.

— Простите, разумеется. Попробую вспомнить. Что ж, проводились обширные исследования, как я сказал.

— Это я понял, доктор Юландер. Вопрос довольно прост. Где проводились клинические исследования?

— Ну, первоначальные исследования проводились в группе испытуемых с высоким уровнем холестерина в Никарагуа и Монголии.

— Продолжайте. Где еще?

— В Кении и Камбодже.

— Действительно ли «Веррик» потратила четыре миллиарда долларов на разработку крейокса, чтобы получить дивиденды в Монголии и Кении?

— Я не могу ответить на этот вопрос, мистер Зинк. Я не имею отношения к маркетингу.

— Весьма честно с вашей стороны. Сколько клинических исследований было проведено здесь, в Соединенных Штатах?

— Ни одного.

— Сколько препаратов «Веррик» проходят клинические исследования на сегодняшний день?

Надин Керрос встала и произнесла:

— Протестую, ваша честь, на основании того, что это не имеет отношения к делу. Речь не идет о других препаратах.

Судья Сирайт почесал подбородок.

— Отклоняется. Посмотрим, к чему это нас приведет.

Дэвид и сам не знал, к чему это приведет, зато он только что одержал крошечную победу над миз Керрос. Воодушевленный, он продолжал:

— Можете ответить на вопрос, доктор Юландер? Сколько препаратов «Веррик» проходят клинические исследования сегодня?

— Около двадцати. Я могу перечислить их все, если вы дадите мне подумать минуту-другую.

— «Двадцать» звучит внушительно. Не будем терять время на их перечисление. Сколько денег потратит «Веррик» на клинические исследования всех тех лекарств, которые сейчас разрабатываются?

— По самой грубой оценке — два миллиарда.

— За прошлый, 2010 год сколько оптовых продаж в процентном отношении совершила «Веррик» на зарубежных рынках?

Доктор Юландер пожал плечами и принял озадаченный вид.

— Мне надо проверить финансовые отчеты.

— Вы вице-президент компании, не так ли? И занимаете эту должность последние шестнадцать лет, верно?

— Это действительно так.

Дэвид взял тонкую папку, перелистнул страницу и произнес:

— Вот финансовый отчет за последний год, и здесь ясно сказано, что восемьдесят два процента оптовых продаж «Веррик» были совершены на рынке США. Вы это видели?

— Разумеется.

Миз Керрос встала и заявила:

— Протестую, ваша честь. Финансовые показатели моего клиента отношения к делу не имеют.

— Отклоняется. Финансовые показатели вашего клиента относятся к публично раскрываемым сведениям.

Еще одна крошечная победа, и уже во второй раз Дэвид ощутил удовольствие от выступления в зале суда.

— Восемьдесят два процента — это похоже на правду, доктор Юландер?

— Если вам так угодно.

— Это не мне угодно, сэр. Это указано здесь, в опубликованном отчете.

— Ладно, значит, восемьдесят два процента.

— Благодарю. По двадцати препаратам, которые вы тестируете сегодня, сколько клинических исследований проводится на территории Соединенных Штатов?

Свидетель, стиснув зубы, процедил:

— Ни одного.

— Ни одного, — с драматизмом повторил Дэвид и посмотрел на присяжных. Некоторые явно заинтересовались. На пару секунд он умолк, потом продолжил: — Значит, «Веррик» получает восемьдесят два процента своего дохода в нашей стране, но тестирует свои препараты в таких местах, как Никарагуа, Камбоджа и Монголия. А почему, доктор Юландер?

— Все просто, мистер Зинк. Нормативно-правовая база нашей страны душит исследование и разработку новых препаратов, устройств и процедур.

— Отлично. Значит, вы обвиняете правительство в том, что для вас стало рутиной проведение тестирования препаратов на людях в отдаленных местах?

Миз Керрос опять вскочила:

— Возражаю, ваша честь. Это неверное истолкование того, что сказал свидетель.

— Отклоняется. Присяжные слышали, что сказал свидетель. Продолжайте, мистер Зинк.

— Благодарю, ваша честь. Можете ответить на вопрос, доктор Юландер?

— Простите, как звучал вопрос?

— Вы подтверждаете, что ваша компания проводит клинические исследования в других странах по той причине, что в нашей стране слишком строгое законодательство?

— Да, именно по этой причине.

— Разве не верно, что «Веррик» тестирует препараты в развивающихся странах, потому что это позволяет легко избежать потенциальных судебных разбирательств, если дела пойдут плохо?

— Вовсе нет.

— Разве не верно, что «Веррик» тестирует свои препараты в развивающихся странах, потому что там практически не действуют законы по защите населения?

— Нет, это не верно.

— Разве не верно, что «Веррик» тестирует свои препараты в развивающихся странах, потому что там гораздо легче найти людей — подопытных кроликов, которые обрадуются и паре долларов?

За левым плечом Дэвида послышалось шушуканье: полк защиты обсуждал, как на это отреагировать. Миз Керрос вскочила и уверенно заявила:

— Протестую, ваша честь.

Судья Сирайт, подавшись вперед, спокойно произнес:

— Обоснуйте ваш протест.

Впервые за всю неделю Надин замялась.

— Ну, во-первых, я протестую против такой линии допроса на основании того, что это не имеет отношения к делу. То, что мой клиент делает с другими препаратами, к нашему разбирательству не относится.

— Я уже отклонял этот протест, миз Керрос.

— Еще я протестую против использования адвокатом термина «люди — подопытные кролики».

Термин был явно спорный, однако он широко употреблялся и, судя по всему, подходил под эту ситуацию. Судья Сирайт размышлял, пока все буравили его взглядами. Дэвид посмотрел на присяжных и увидел несколько изумленных лиц.

— Отклоняется. Продолжайте, мистер Зинк.

— Вы курировали все исследования «Веррик» в 1998 году?

— Да, как я сказал, такова была моя задача на протяжении последних двадцати двух лет.

— Благодарю вас. Теперь скажите, проводила ли «Веррик» в 1998 году клинические исследования лекарства под названием амокситрол?

Юландер бросил испуганный взгляд на стол защиты, но сидевшие за ним адвокаты «Веррик» тоже явно запаниковали. Миз Керрос опять вскочила и гневно воскликнула:

— Протестую, ваша честь! Речь идет не об этом препарате. Его история вообще не имеет никакого отношения к делу.

— Мистер Зинк?

— Ваша честь, у этого препарата отвратительная история, поэтому я не виню «Веррик» в том, что они хотят сохранить ее в тайне.

— Почему мы должны говорить о других препаратах, мистер Зинк?

— Господин судья, мне кажется, этот свидетель говорил о репутации компании. Он давал показания в течение шестидесяти четырех минут и большую часть времени пытался убедить присяжных в том, что его компания придает огромное значение процедурам по проверке на безопасность. Почему мне нельзя глубже изучить этот вопрос? На мой взгляд, он имеет отношение к делу, и, я думаю, представляет интерес для присяжных.

Надин быстро возразила:

— Ваша честь, этот процесс касается лекарства под названием крейокс, и ничего больше. Все остальное — это попытка выудить лишние сведения.

— Но, как правильно подметил мистер Зинк, вы сделали акцент на репутации компании, миз Керрос. Вам не обязательно было это делать, но теперь эта дверь открыта. Протест отклоняется. Продолжайте, мистер Зинк.

Дверь в самом деле была открыта, так что обнародование истории «Веррик» представлялось честной игрой. Дэвид и сам толком не знал, как это получилось, но все равно был взволнован. Его сомнения в себе рассеялись. Гнетущий страх исчез. Он выступал один против больших мальчиков и набирал очки. Шоу началось.

— Я спросил насчет амокситрола, доктор Юландер. Уверен, вы его помните.

— Помню.

Дэвид элегантно махнул рукой в сторону присяжных:

— Что ж, расскажите присяжным об этом препарате. Для чего он предназначался?

Юландер съежился на пару дюймов на своем свидетельском месте и снова посмотрел на стол защиты, надеясь на помощь. Потом неохотно начал говорить:

— Амокситрол был разработан как таблетка для прерывания беременности.

Чтобы подстегнуть его, Дэвид сказал:

— Таблетка для прерывания беременности, имеющей срок до одного месяца, — разновидность вроде продвинутой версии таблетки, которую принимают утром после полового контакта, верно, доктор?

— Что-то вроде того.

— Это «да» или «нет»?

— Да.

— Проще говоря, таблетка должна была растворять эмбрион, при этом его останки выводились с другими продуктами жизнедеятельности, это верно, доктор?

— В упрощенной форме — да, именно для этого и был предназначен препарат.

Поскольку в состав присяжных входило как минимум семь католиков, Дэвиду было не обязательно смотреть на них, чтобы увидеть их реакцию.

— Вы проводили клинические исследования амокситрола?

— Проводили.

— И где проходили эти исследования?

— В Африке.

— Где именно в Африке?

Юландер закатил глаза и поморщился.

— Я не могу… м-м-м… Знаете, мне нужно это проверить.

Дэвид медленно подошел к своему столу, покопался в бумагах и достал папку. Он открыл ее и начал перелистывать страницы, возвращаясь к трибуне, а потом спросил, словно прочитал об этом в докладе:

— В каких трех африканских странах «Веррик» проводила клинические исследования своей таблетки для прерывания беременности под названием амокситрол?

— В Уганде точно. Просто я не могу…

— В Уганде, Ботсване и Сомали — это похоже на правду? — осведомился Дэвид.

— Да.

— Сколько африканских женщин приняли участие в исследованиях?

— В ваших документах есть ответ, мистер Зинк?

— Число четыреста похоже на правду, доктор?

— Вполне.

— И сколько денег платила «Веррик» каждой беременной африканке за прерывание беременности при помощи одной из ваших таблеток?

— У вас есть ответ, мистер Зинк?

— Пятьдесят долларов за зародыша похоже на правду, доктор Юландер?

— Полагаю, да.

— Не надо гадать, доктор. Доклад у меня перед глазами.

Дэвид перелистнул страницу, не торопясь и дожидаясь, пока приятнейший для его ушей шепот разнесется по всему залу суда. Надин Керрос снова встала и заявила:

— Протестую, ваша честь. Доклад, на который ссылается мистер Зинк, не упоминался в списке доказательств. Я не видела его.

— О, я уверен, что миз Керрос его видела, ваша честь. Уверен, что все большие шишки в «Веррик» видели его, — возразил Дэвид.

— Что за доклад вы цитируете, мистер Зинк? — спросил судья.

— Это расследование, проведенное Всемирной организацией здравоохранения в 2002 году. Их ученые решили проследить за крупнейшими фармацевтическими компаниями мира и тем, как они используют людей — подопытных кроликов в бедных странах для проверки лекарств, которые хотят продавать в богатых странах.

Судья поднял руки:

— Довольно. Вы не можете использовать доклад, если его нет в списке доказательств.

— А я и не предлагаю принять его в качестве доказательства, ваша честь. Я цитирую его, чтобы поставить под вопрос показания этого свидетеля и якобы безупречную репутацию этой чудесной компании. — К этому моменту Дэвид уже не чувствовал никакой скованности. Разве ему было, что терять?

Судья Сирайт нахмурился и почесал подбородок.

— Миз Керрос, — произнес он.

— Он выдергивает факты из доклада, не заявленного в качестве доказательства, доклада, который присяжные не увидят, если только он каким-то образом не добьется, чтобы его приобщили к доказательствам, — отозвалась Надин, сохраняя внешнее спокойствие, но явно волнуясь.

— Мы поступим следующим образом, мистер Зинк. Вы можете ссылаться на доклад только для того, чтобы оспаривать показания свидетеля, но информация должна передаваться четко и ясно, без всяких изменений и привязки к каким-либо другим вашим целям. Ясно?

— Разумеется, господин судья. Хотите получить экземпляр доклада?

— Это было бы весьма кстати.

Дэвид подошел к столу судьи, достал еще две папки и, с удовлетворенным видом прогулявшись по залу суда, сказал:

— У меня есть экземпляр и для «Веррик», хотя уверен: они уже видели его. Наверное, похоронили в склепе.

— Хватит замечаний, не относящихся к делу, мистер Зинк, — оборвал Дэвида судья Сирайт.

— Простите.

Дэвид передал один экземпляр судье и положил другой на стол перед Надин Керрос. Вернувшись на подиум, он изучил свои записи и вперил в доктора Юландера испепеляющий взгляд.

— Итак, доктор, вернемся к амокситролу. Когда «Веррик» тестировала препарат, интересовал ли вашу компанию возраст беременных африканок?

На несколько секунд Юландер лишился дара речи. Наконец он пробормотал:

— Уверен, что да.

— Отлично. В таком случае какого возраста девушки считались слишком юными для эксперимента, доктор Юландер? Каковы были параметры выбора участниц по возрасту, установленные «Веррик»?

— Участницы эксперимента должны были быть старше восемнадцати лет.

— Вы когда-нибудь видели этот отчет, доктор?

Юландер снова в отчаянии взглянул на Надин, но та, как и другие воины в ее строю, поникла и старалась не смотреть в глаза никому. Наконец, он выдавил совершенно неубедительное «нет».

Присяжный под номером 37, пятидесятиоднолетний афроамериканец, издал какой-то клокочущий звук, явно предназначавшийся для ушей других присутствующих и смутно напоминавший слово «дерьмо».

— Правда ли, доктор, что амокситрол предлагали даже четырнадцатилетним девочкам для прерывания беременности? Господин судья, страница двадцать два, последний абзац, вторая колонка.

Юландер не ответил.

Ройбен Мэсси сидел рядом с Джуди Бек в первом ряду со стороны защиты. Как бывалый ветеран сражений по коллективным гражданским искам, он знал: для него чрезвычайно важно излучать полное спокойствие и уверенность. Но его сердце колотилось от ярости, и ему хотелось прыгнуть вперед и вцепиться в горло Надин Керрос. Как могло такое произойти? Как получилось, что эту дверь не только взломали, но и распахнули настежь?

«Веррик» легко могла победить при упрощенном судопроизводстве, и сейчас он сидел бы у себя за столом, скрываясь от всех в безопасном корпоративном штабе, наслаждаясь победой и дергая за веревочки, чтобы вернуть крейокс на рынок. Вместо этого Ройбен Мэсси сидел и смотрел, как его любимую компанию разделывает в пух и прах какой-то новичок.

Новичок напирал:

— Итак, доктор Юландер, амокситрол в конце концов добрался до аптечного прилавка?

— Нет.

— Возникли какие-то проблемы, не так ли?

— Да.

— Какие у него обнаружились побочные эффекты?

— Тошнота, головокружение, головная боль, обморок, но таковы побочные эффекты у большей части экстренных контрацептивов.

— Вы не упомянули брюшное кровотечение, не так ли, доктор Юландер? По забывчивости, я уверен.

— Брюшное кровотечение действительно имело место. Поэтому мы прекратили тестирования.

— Вы прекратили их довольно быстро, правда, доктор? На самом деле исследования были отменены через девяносто дней после начала, верно, доктор?

— Да.

Дэвид сделал паузу для большего эффекта: следующий вопрос должен был стать кульминационным. Зал суда затих.

— Итак, доктор Юландер, сколько женщин из четырехсот, выбранных компанией «Веррик», умерли от брюшного кровотечения?

Свидетель медленно снял очки и положил их на колени. Он потер глаза, посмотрел на Ройбена Мэсси, стиснул зубы, обвел взглядом присяжных и произнес:

— Нам сообщили об одиннадцати смертельных случаях.

Дэвид на мгновение опустил голову, потом взял стопку документов у себя со стола и поменял их на другую стопку. Он не знал, как далеко может зайти на данном этапе, но не собирался заканчивать, пока его не попросят. Вернувшись на подиум, Дэвид разобрался с бумагами и сказал:

— Теперь, доктор, предлагаю поговорить о других лекарствах «Веррик», которые тоже не попали в продажу.

Миз Керрос встала.

— Заявляю протест, ваша честь.

— Отклоняется, миз Керрос.

— В таком случае, ваша честь, мы можем ненадолго прерваться?

Было почти 11.00 — обычный перерыв Сирайта. Он посмотрел на Дэвида и сказал:

— Долго еще, мистер Зинк?

Дэвид поднял свой большой блокнот и ответил:

— Боже правый, господин судья, я не знаю. У меня длинный список плохих лекарств.

— Предлагаю встретиться у меня в кабинете и обсудить это. Объявляю перерыв на пятнадцать минут.

Глава 46

Учитывая, что в состав присяжных входят три афроамериканца, Дэвид принял тактическое решение потратить еще больше времени на Африку с доктором Юландером. Во время перерыва судья Сирайт решил позволить Дэвиду покопаться в истории еще только трех лекарств.

— Я хочу, чтобы присяжные получили дело на рассмотрение сегодня днем, — сказал он.

Миз Керрос продолжала протестовать, временами — неистово, а судья продолжал отклонять ее протесты.

Пристав привел присяжных, и они расселись по местам. Доктор Юландер вернулся на свидетельскую трибуну. Дэвид обратился к нему:

— Итак, доктор Юландер, вы помните лекарство под названием клервекс?

— Помню.

— Он производился и продавался вашей компанией?

— Да.

— Когда его одобрило Управление по контролю за продуктами питания и лекарственными средствами?

— Попробую вспомнить. В начале 2005 года как будто.

— Сейчас клервекс продается?

— Нет.

— Когда его изъяли из продажи?

— Через два года, в 2007-м, если не ошибаюсь.

— Ваша компания добровольно отозвала препарат, или его изъятие с рынка было инициировано Управлением?

— Было инициировано Управлением.

— На момент его изъятия против вашей компании уже было подано несколько тысяч исков по клервексу, верно?

— Верно.

— Если объяснять неспециалистам, что это был за препарат?

— Это был препарат от гипертонии, для пациентов, страдавших от повышенного кровяного давления.

— Имелись ли у него какие-либо побочные эффекты?

— Если верить юристам по коллективным гражданским искам, да.

— А как насчет Управления? Оно же потребовало изъятия препарата не потому, что огорчились юристы по коллективным гражданским делам, правда? — Дэвид держал в руках очередной доклад и, говоря, слегка помахивал им.

— Насколько я могу догадываться, да.

— Я не просил вас о чем-то догадываться, доктор. Вы видели доклад Управления. Клервекс вызывал тяжелейшие, даже ослепляющие мигрени у тысяч пациентов, не так ли?

— Если верить Управлению, да.

— Вы оспариваете данные исследований Управления?

— Да.

— И вы курировали клинические исследования клервекса?