Истребление монстров. Для слабаков Мари Аннетт

Он тоже переживал из-за утра.

Я снова замешкалась. Отогнав тревогу, я опустилась на ковер рядом с ним, притянула колени к груди и обвила их руками. Из-за пижамы я ощущала прохладу воздуха на открытой коже.

— Завтра мы можем получить гримуар, — прошептала я. — Я не знаю, сколько времени буду его переводить, но… там могут быть ответы о том, как отправить тебя домой.

Он молчал.

— Какой твой дом? — вопрос вырвался невольно. Я думала, что Заилас проигнорирует его, но он чуть склонил голову, глядя на улицу внизу.

— Не такой, как тут, — его низкий хриплый голос сливался с ночью, дрожь пробежала по моей коже. — Там много мест, куда мы не ходим, ведь там слишком жаркой или холодно. Там, где мы живем,… земля из камня и песка. Красная, почти как я. Растения темнее, некоторые красные, некоторые зеленые.

Я прикрыла глаза и представила пустынный пейзаж красного цвета, песок летал среди обветренных камней. Темные растения виднелись в укромных уголках, старались выжить под жестоким пылающим солнцем.

— В некоторых местах течет глубокая и широкая вода, и там высокие деревья. В других местах воды нет, и до нее так далеко, что мы пьем ночью дождь, — он посмотрел на меня. — Днем солнце горячее, но ночью земля остывает. Сильнее, чем тут. Ты бы не пережила ночь в моем мире.

— Холод беспокоит? — прошептала я. Я не знала, почему шептала, но почти видела его слова. Я могла представить, как отклонила голову и открыла рот, ловя им ливень, и прохладная жидкость стекала по пересохшему горлу.

— Только если мы ослабели. Днем мы отдыхаем и копим виш. Ночью мы охотимся… или на нас охотятся. Там холодно и очень темно. Ночью появляются тучи и дождь. Сильные бури.

Тучи со вспышками молний. Сотрясающий землю гром и ливень, оставляющий реки грязи среди песка и камня. Сильный ветер проносился мимо меня.

— Нам нужно копить виш под солнцем, — пробормотал он. — Это игра, охота и бой. Кто умнее? Кто сильнее? Они выживают.

Сияющие глаза во тьме. Силуэт жара и магии, раскрытые крылья. Страх вспыхнул в груди.

Я тряхнула головой и потерла грудь, сердце колотилось.

— На тебя часто охотятся, потому что ты — король демонов?

— На меня все время охотятся.

— Почему?

— Потому что я — Валъир. Я из Двенадцатого дома. Мы слабые, — его глаза яростно сияли. — Я научил их бояться Валъиров.

Мне стало не по себе от хищного выражения его лица.

— Как?

— Они боятся не моей силы, а удара из тьмы, — его хвост дернулся в сторону, тихо шурша по полу. — Они зовут меня nailris, но уже не смеются над моим Домом.

Мурашки побежали по рукам от этого и прохлады воздуха. Другие демоны звали его трусом… но он научил их бояться его. Впервые я заметила у него тень силы короля, безжалостную власть и приказы.

— Ты сегодня разговорчивый, — вяло сказала я. — О чем думал, когда я пришла?

Он прислонил голову к краю окна. Я не видела его волчьей ухмылки, перепадов или опасной игривости.

— Может, я скоро вернусь в свой мир, — его голос стал ниже, грубее, акцент усилился. — Я вернусь не как Dnen, а как Ivaknen… Призванный.

Призванный. Я поежилась, потерла руки. Он проследил за движением и склонился с внезапным интересом. Теплая ладонь сомкнулась на моем запястье, он поднял мою руку, чтобы рассмотреть мою кожу.

— Что с тобой такое? — спросил он.

Я закатила глаза.

— Ничего. Так кожа людей реагирует на холод.

— Но тут не холодно.

— А мне холодно. Должно быть куда теплее, чтобы люди ходили почти без одежды, как ты.

Он перевернул мою ладонь, кончики пальцев скользнули по внутренней стороне запястья.

— Тут не изменилось. Тут тебе не холодно?

Я открыла рот, но не помнила, как говорить. Он погладил мое предплечье, исследуя мурашки и стоящие дыбом волоски.

Он поднял мою руку к своему лицу и потерся щекой о внутреннюю сторону моего запястья.

— Гладко.

Я не двигалась, не издала ни звука. Только сердце реагировало, безумно билось в груди.

Он провел рукой до моего локтя, его ладонь была горячей, он задел шрамы от первого раза, когда он исцелил меня. Его пальцы нашли сгиб локтя, поднялись до моего плеча. Я резко выдохнула, приоткрыв рот.

Его алые глаза разглядывали меня, нашли мои голые ноги, и его ладонь сжала мое колено. Он поднялся пальцами по моему бедру, большой палец гладил мурашки, ладонь скользила все выше.

Я опомнилась и отодвинулась от него.

— Да, моя кожа не такая, как у тебя. Хватит…

Он сунул ладонь под мою майку. Его горячие пальцы скользнули по моей талии.

— Ты гладкая тут.

— Заилас, — рявкнула я. — Прекрати…

Он отклонился от стены, глядя на мой живот, думая о загадке мурашек. Я отодвигалась по полу, ноги скользили на ковре. Он следовал, изящная тень с сияющими глазами. Его ладонь поднялась по моему боку, вызывая дрожь на моей спине, новую волну мурашек там, где он касался.

Я отодвинулась еще, и голова врезалась в матрац. Отступать было некуда. Его ладони были на моей талии, задирали майку, и меня охватила паника.

Я сжала его запястья.

— Заилас!

Он замер, мои ногти впились в его кожу. Из звуков было только мое резкое дыхание.

Он поджал губы, отпустил мою майку и высвободил руки из моей хватки. Он сел на пятки, недовольно хмурясь.

— Я тебе не вредил.

Слова были вопросом, возмущением и обвинением в одном.

— Не вредил, — я вдохнула. — Но это не значит, что ты можешь делать все, что хочешь.

— Тц.

Я поднялась на ноги, смерила его мрачным взглядом, лишь потом поняв, как разозлилась.

— Не ты один хочешь уважения к себе, Заилас!

Он отпрянул от моей вспышки гнева.

— Ты не хочешь, чтобы я использовала приказы инфернуса без особой надобности, и я уважаю это. Тебе нужно уважать меня, когда я говорю перестать делать то, что мне не нравится.

Он растерянно склонил голову.

— Тебе не нравится, когда я тебя трогаю?

Мой желудок перевернулся в панике.

— Н-нет… — голова кружилась. — Не трогай меня под моей одеждой.

Он сморщил нос, будто не понимал такого. Мое сердце билось неприятно быстро, я стала на ноги и поправила майку.

— Мне нужно поспать, — я отодвинула одеяла. — Завтра много дел. Дядя Джек, гримуар… и нужно понять, что с Зорой.

— Что понимать? — буркнул он. — Это просто исправить.

Я оглянулась, приподняв брови.

— Серьезно?

— Я убью ее.

— Мы ее не убьем, — заявила я, забираясь в кровать. — Мы это обсуждали и…

— Драда.

Я не слышала, как он встал, но он был на ногах, смотрел на меня алыми глазами, но уже без любопытства.

— Она знает, что я не порабощен, — тихо прорычал он. — Она расскажет остальным, и они придут тебя убить. Я должен убить ее и защитить тебя.

Тревога гудела на нервах, я расправила плечи, сжала в руках одеяло.

— Не вреди ей, Заилас.

— Она знает…

— Мы найдем способ разобраться с этим. Если убьешь ее, Дариус узнает, что это был ты, и все равно доложит в МП.

— Я сделаю, чтобы она пропала.

— Нет! — паника снова поднялась во мне. — Она — член гильдии, она помогала нам, она… моя подруга, Заилас.

Он с презрением изогнул губы.

— Ты умрешь, чтобы она была жива?

Мои губы дрожали, я стиснула зубы.

— Я не убью ее, чтобы спасти себя.

— Nailis, — оскалился он.

— Жестокий! — парировала я, указывая на него, слезы жгли глаза. — Бессердечный! Как ты можешь вообще думать об убийстве невинной женщины ради своего спасения?

— Твоего спасения, — прорычал он. — Я обязан защищать тебя.

— Мы найдем другой способ.

— Какой? Этот самый безопасный. И самый простой.

— Ты хочешь убить ее, потому что это просто? — горло сдавил страх. Я не могла помешать ему делать то, что он хотел. Даже если я загоню его в инфернус, он сбежит, как только я усну. — Если ранишь ее, Заилас, если тронешь хоть пальцем, я… не отправлю тебя домой.

Его глаза расширились.

— Ты обещала!

Он мог почувствовать ложь, и он знал, что моя угроза была серьезной.

— Да, но если ты ранишь ее за моей спиной, я ничем тебе не помогу.

Он смотрел на меня так, словно никогда раньше не видел. Гнев исказил его лицо, он оскалился. Он сжал ладони, сияющие вены побежали по запястьям.

— Твои обещания ничего не значат. Твои слова ничего не значат.

С его яростным рычанием алая сила вспыхнула на нем. Его тело растаяло, и лента света прыгнула в инфернус на столике у кровати. Кулон задрожал и замер.

Я рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть слезы, текущие по лицу. Зора помогала нам, боролась рядом с нами, поддерживала меня, а он был готов убить ее. Желал этого. Без угрызений совести.

Что бы он ни делал, что бы ни говорил… как бы пылко ни защищал меня, как бы бережно ни касался… у него не было сердца. Ему было все равно, он не чувствовал, не любил. Он мог убить кого угодно и ничего не почувствовать. Он мог убить меня и ничего не почувствовать.

Почему я думала, что он может быть не монстром?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

— Робин, — закричала Амалия, — ты можешь ускориться?

Я спешно натянула свитер с высоким воротом через голову, чуть не сбив хвостик, который с трудом соорудила из волос — пришлось использовать кучу заколок. Длины волос едва хватало на хвостик.

Новый черный свитер был мягким, но ткань не тянулась, и пришлось просовывать руки в длинные рукава с особым старанием. Он доставал до середины бедра, рукава задевали костяшки. Я застегнула ряд пуговиц на плече и шее. Ткань обвила мое горло.

Я повесила на шею инфернус и новый артефакт и поспешила из комнаты. Амалия стояла у двери с пальто в одной руке, нетерпеливо бренча ключами от машины другой рукой. Она была в таком же свитере — черном и с головокружительной вышивкой на каждом дюйме. Эффект не был кричащим, но впечатлял.

— Наконец-то, — воскликнула она. — Как сидит?

Я поправила раздраженно край свитера. Я много раз ждала ее, и она могла бы потерпеть.

— Неплохо.

Она кивнула.

— Я предпочитаю использовать вязаную ткань или стрейчевый поплин для свитеров, но не вышла бы вышивка.

Я провела пальцем по рукаву, обводя знакомый силуэт в узоре.

— Кантрип щита?

— Ага, — она похлопала по своему плоскому животу. — По всему свитеру. Я проверяла ножами, но вряд ли чары остановят пулю. Но даже небольшая помощь на пользу, да? Эффект длится около половины минуты.

Я посмотрела на наши свитера еще раз. Она закончила их прошлой ночью и настояла, чтобы мы надели их сегодня — скорее из-за ее гордости своей работой, чем из необходимости. Дядя Джек, если мы его найдем, вряд ли станет резать нас ножом.

Но свитер, что тридцать секунд защищал от пронзающих атак, был крутым изобретением. Кантрип щита я бы и не подумала использовать. Он был почти бесполезным, потому что нужно было рисовать большую руну, чтобы защитить что-то больше, чем бумага для заметок; чем меньше был кантрип, тем меньше магии он поглощал и выпускал.

Но покрыть весь свитер маленькими кантрипами было гениально — они заработают вместе от одной фразы. Безумнее всего было то, что вышитый кантрип вообще работал. Кантрипы рисовали от руки, потому что в процессе создания символ наделялся силой. Обычный человек мог рисовать руны весь день, но ни в одной не будет магии. Только мифики Арканы могли их создавать.

Амалия смотрела на меня, приподняв бровь, ожидая одобрения.

— Хорошо получилось, — сказала я. Разве я уже не похвалила ее творение?

— Угу. Тогда идем.

Я схватила еще один свитер и пошла за ней к парковке, где ждала арендованная машина, которую Амалия забрала утром. Я открыла тусклую серую дверь и забралась в серый салон. Амалия села за руль, завела двигатель, и мы поехали.

Пора было отыскать дядю и вернуть Гримуар Атанас. Это произойдет.

Мы без проблем покинули центр и двадцать минут ехали по восточным трущобам. Миновав гавань, мы попали в зеленый район северной части.

— Итак, — начала Амалия, — что такого было утром?

Я смотрела в лобовое стекло на горы на горизонте.

— Ничего такого.

— Ага. Почему же я не видела твоего дружка-демона утром, хоть мы должны были обсудить с ним план перед тем, как садиться в эту развалюху и ехать в никуда?

— Я передала ему план. Мыслями. Он меня слышит. И он не мой дружок.

— А что он такое?

— Он — демон.

Она с вопросом взглянула на меня, повернулась к дороге. Она поджала губы, выезжая на шоссе и сливаясь с небольшим потоком транспорта.

Может… я была немного не в себе сегодня. Она не была причиной моего плохого настроения.

— Спасибо за зачарованный свитер, — сказала я в этот раз искренне. — Не верится, что ты сделала что-то такое красивое, удобное и защищающее. Это круто.

Она перестала хмуриться.

— Рада, что тебе нравится. Ты первая, кроме меня, кто носит мои проекты.

Моя улыбка стала естественнее.

— Спасибо, что поделилась этим со мной. Ты собираешься продавать свои работы? Думаю, гильдиям понравится.

— Возможно. Мне нужно проверить больше. Ткань и магия не всегда сочетаются, и я не знаю, как быстро они перестанут быть зачарованными.

Она притихла, сосредоточилась на объезде ремонта дороги на одной из дорожек. Домов становилось все меньше.

— Блин! — Амалия включила поворотник и съехала в левый ряд. — Это наш поворот.

Мы повернули на желтый свет, и жилые дома пропали. Дорогу обрамляли елки и сосны, тянущиеся вверх. Хоть густой лес мешал видеть, я знала, что мы поднимались по широким склонам горы Сеймур. С нами ехали одинокие машины, направлялись к лыжному курорту у вершины.

— Куда именно мы едем? — спросила я. — Не на лыжах ведь кататься?

— Ха, нет. Дом не так высоко в горах. И он на западной стороне.

— И он принадлежит старику с фото… ты звала его Кевином?

— Кевин и папа были друзьями-охотниками, и моя семья приезжала сюда каждое лето. Я ненавидела это. Скукота. Кэти тоже так думала, так что устроила скандал, и папа перестал туда ездить. Он не был тут почти десять лет.

Я сморщила нос.

— Обидно за твоего папу.

— Если он хотел наслаждаться жизнью, не нужно было жениться на Кэти, — Амалия склонилась, словно подгоняла машину. — Ох, почему мы не взяли джип вместо этой консервной банки?

— Почему ты так уверена, что твой папа тут?

— Во-первых, Клод вычеркнул все варианты, кроме этого. И это идеальное место. Дом не принадлежит Кевину. Он одолжил дом у кузины. И, насколько я и все знают, папа и Кевин не говорили годами, так что след не ведет от них к этому месту. Оно изолированное и безопасное.

Звучало правдоподобно.

— Надеюсь, у дяди Джека есть ответы.

— Да, — пылко согласилась Амалия. — Во-первых, я хочу знать, почему он даже не связался со мной. Во-вторых, я хочу знать, что с этим Клодом. И, в-третьих, все эти странности с вампирами.

Я сжала губы.

— А я хочу гримуар.

— Мы не узнаем ничего, если твой демон сорвется и убьет моего папу. Заилас точно не испытывает тепла к тому, кто его призвал. Он точно под контролем?

— Он не тронет твоего папу, — мрачно подтвердила я. — Я уже его предупредила.

— Да, но с каких пор он стал послушным?

— Он будет слушаться. Иначе я не отправлю его домой.

Она миновала опасный поворот, снежинки одиноко летали за окнами.

— Но ты хочешь отправить его домой, чтобы избавиться от его демонического зада.

— Да, но если он будет убивать людей… — я скрестила руки на груди, — я не буду ему ни в чем помогать.

— Он — демон. Они убивают, — она сделала паузу. — Разве ты не обещала отправить его домой?

— Обещала но…

— И ты сказала ему, что нарушишь данное слово, если он не поступит, как ты хочешь?

— Да, но…

— Ох, — она потрясенно посмотрела на меня. — Конечно, он злится.

Желудок затрепетал от чувства вины.

— О чем ты?

— А не ясно? Да ладно. Вы заключили сделку, и ты не можешь по своей прихоти добавлять новые условия.

— А как мне помешать ему убивать людей?

— Не знаю, но, Робин,… - она покачала головой, светлый хвост волос раскачивался. — Этот рогатый теперь станет еще сложнее. Твое обещание отправить его домой было единственным, что держало его в узде.

— Но я отправлю его домой, если он…

— Да, но он больше не будет тебе доверять, — от моего растерянного вида она вздохнула. — Дело во власти. Робин. Если у тебя есть власть менять сделку, а у него — нет, то сделка бесполезна. Изменение обещания сродни его нарушению.

«Твои обещания ничего не значат», — прорычал тогда Заилас.

Холод сдавил мой желудок, устроился в животе и не собирался пока уходить.

— Ах, вот и поворот! — она замедлила машину, шоссе изгибалось, чтобы дальше двигаться по склону горы. Слева от нас короткий участок дороги разделялся в форме Y, одна дорога вела вверх по склону, а другая спускалась.

Она выждала минуту с включенным поворотником, вытягивая шею и глядя на проезжающие машины. Когда появилась брешь в потоке транспорта. Она выехала на шоссе и направилась по дороге вниз, где проезд перекрывали врата с цепью и смелым знаком «Частная собственность».

Она припарковала машину, выпрыгнула и подбежала к вратам, оставив дверцу машины открытой. Она немного повозилась с цепью, а потом распахнула врата.

— Даже не было заперто, — сообщила она, опустилась за руль и закрыла дверцу. — Отличная безопасность. Хорошо, что тут хоть нет снега.

Машина подпрыгивала на гравии, и от этого у меня стучали зубы. Я нервничала все сильнее, желудок недовольно сжимался, лед из живота не пропадал. Как только мы закончим тут, я объясню Заиласу, что не нарушала обещание. Я просто хотела…

…управлять им, давя на единственное, чего он хотел.

Проклятье. Я ведь именно так и поступила, да? Конечно, он был в ярости.

Дорога из гравия тянулась все дальше, машина трясла мои кости. Высокие хвойные деревья тянулись к серому небу, лес усеивали лиственные деревья с голыми ветками, ждущими весну. Трава, припорошенная снегом, обрамляла дорогу.

Амалия замедлилась, повернула на дорогу, что была еще уже и ухабистее. Ветки деревьев били по бокам машины, мы ехали все глубже в глушь.

Дорога резко кончилась. Старый пикап с номерами Юкона стоял перед бревенчатой хижиной с покатой крышей. Ставни закрывали маленькие окна спереди, груда гниющего мусора лежала у покосившегося амбара. Когда-то стены хижины были выкрашены в темный цвет, но погода оставила светлые пятна, похожие на болезнь.

Амалия остановилась рядом с пикапом и выключила двигатель. Я открыла дверцу и выбралась. Грязь и примятая трава были покрыты инеем, и ледяной ветер бросил снег мне в лицо.

Я натянула свитер на руки, закрыла дверцу локтем и повернулась к хижине. Сердце колотилось, страх состязался с предвкушением.

Амалия присоединилась ко мне, и вместе мы поднялись по четырем гнилым ступенькам на рушащееся крыльцо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Тишина была ответом на стук Амалии. Она выждала миг, застучала еще раз. Мы ошиблись? Тут никого не было? Но пикап…

Стук изнутри, грохот у двери.

— Кто там?

Даже сквозь дверь я узнала этот чуть гнусавый голос.

— О, никто важный, — с сарказмом отозвалась Амалия. — Всего-то твоя дочь.

Еще стук, щелчок засова, и дверь приоткрылась. Первым делом я увидела дуло ружья. Дядя Джек толкнул дверь, глядя мелкими глазами мимо нас.

— Вы одни? — рявкнул он. — Вас преследовали?

— Я не дура, пап. Ты можешь не тыкать в нас этим?

Он поднял большое охотничье ружье, прижимая конец к плечу, и посмотрел на дочь, щурясь.

— Как ты меня нашла?

— Фу, — Амалия прошла вперед, заставляя его отодвинуться. — Мы входим.

Я пересекла порог за ней, морща нос от вони пота, старого кофе и плесени в спертом воздухе. Хоть ставни на окошках были закрытыми, внутри было светло и просторно — одна большая комната с кухней, столом и гостиной. Большие окна были на дальней стене, поднимались до потолка.

Когда-то тут было красиво, но годы заброшенности испортили дом. Зато ничто не сделало хуже вид за окнами. Склон горы спускался, и было видно зелень, припорошенную снегом, тянущуюся к городу вдали.