Истребление монстров. Для слабаков Мари Аннетт

— Ты гадкий, — яростные слова Амалии привели меня в чувство. — Посмотри на себя. На это место. Фу. Что ты делал тут эти пять недель? Лежал как толстый неряха?

Дядя Джек, еще сжимающий ружье, вздрогнул от укоров дочери. Небритый и немытый, он, видимо, и был источником запаха старого пота. С него свисала футболка в пятнах, и хоть Амалия назвала его толстым, он похудел. Его инфернус свисал с шеи, незнакомая эмблема была вырезана в центре. Все призыватели были и контракторами, это я узнала во время исследований. Для призыва демона требовался демон.

— Амалия, — осторожно начал он. — Я…

— Лучше бы тебе объяснить, почему ты даже не связался со мной. Я не знала, жив ли ты!

Он вздрогнул снова, и это удивляло меня почти так же, как его неопрятный вид. Дядя Джек, которого я помнила, всегда был властным, величавым, даже со своими детьми.

— Я не связывался с тобой ради твоей безопасности, Амалия, — пробормотал он. — Я… совершил ужасную ошибку.

Я сунула руку в карман пальто. Вытащив два письма матери, я развернула то, что она написала дяде Джеку, подошла к нему и сунула письмо ему под нос.

— Ваша «ужасная ошибка» связана с этим? — холодно осведомилась я.

Он забрал письмо, удивление мелькнуло на лице, а потом проступило горе.

— Нам… нужно присесть.

Амалия открыла рот, посмотрела еще раз на лицо отца и прошла к дивану. Она расстегнула пальто, бросила на подлокотник и села, скрестив ноги и руки. Она выжидающе смотрела на него.

Я сняла верхнюю одежду, села рядом с ней. Мы были напротив него, единство усиливали одинаковые свитера, ткань с узором тянулась от подбородков до середины бедра.

Прислонив ружье к креслу напротив нас, дядя Джек опустился на подушки. Он смотрел на мою грудь, где сиял серебром инфернус.

— Ты… — прошептал он. — Ты украла демона Двенадцатого дома?

— Я не крала его, — я потерла большим пальцем кулон. Эмблема Валъир была вырезана там, и раз дядя Джек видел страницу гримуара, он узнал символ. — Я заключила контракт с демоном после того, как ваши клиенты из «Красного рома» попытались использовать меня как разменную монету в переговорах.

— Разменную монету?

— Я говорила с демоном почти со дня своего прибытия, — заявила я. — Но не будем уходить от темы. Вы объясните письмо. Сейчас.

Дядя Джек хмуро смотрел на меня — опешил от моего пыла? — а потом опустил взгляд на письмо.

— Вам вообще было дело? — выпалила яростно я. — Или вы сидели и ждали, пока она умрет, чтобы получить гримуар? Она умоляла о помощи!

— Я позвонил ей, как только дочитал письмо, — прошептал он. — Я думал, она ошибалась. Как ее могли найти? Но она просила о помощи и… — он опустил плечи. — Я думал, если мы снова будем разговаривать, я смогу убедить ее показать мне гримуар.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

— Но я хотел и помочь! — быстро добавил он. — Если она была права, то мы все были в опасности. Мы говорили больше часа той ночью, договорились встретиться следующим вечером. Я прибыл в семь, как и было спланировано, ждал в ресторане всю… всю ночь, Робин. Я ждал…

Ледяная боль вернулась, словно снова наступила та ужасная ночь.

— Но они не приехали.

Он моргнул, глаза мокро блестели.

— Была почти полночь, когда мне позвонили из полиции… насчет аварии…

— И вы получили то, чего хотели, — ядовито сказала я. — Гримуар теперь был у вас. И вы сразу поспешили вызвать демонов из него, да?

Он даже не отрицал, просто кивнул.

Амалия откинулась на диване, зажав рукой рот.

— Боже, пап.

Я развернула второе письмо и протянула его. Он встал с кресла, забрал его и уже читал, пока опускался обратно. Он перевернул страницу, не удивлялся письму.

— Вы его уже видели, — тихо сказала я. — Это было в сейфе у вас в гараже, да?

— Где остальная часть письма?

— Была уничтожена раньше, чем я смогла ее прочесть. Откуда это, дядя Джек?

— Это было в гримуаре, — он посмотрел на две страницы с почерком его сестры. — Думаю, я начну сначала, чтобы все было понятно.

— С начала чего?

— Демоники.

Мы с Амалией ошеломленно переглянулись.

— Твоя мама написала это тут. «Мы были первыми…». Первыми призывателями.

В комнате стало тихо.

— Антея Атанас, — он отклонился в кресле. — Первая волшебница, призвавшая демона, и мать всей магии Демоники. Наша семья хранила гримуар тысячу лет, копируя его каждые пару веков. Все двенадцать имен демонов из ее изначального гримуара. Все ритуалы призыва основаны на ее чарах.

Первые призыватели… ими были мои предки? Мы изобрели Демонику?

— Антея научила призыву детей и нескольких учеников, дала им по имени демона. Поколениями ее потомки распространяли Демонику среди волшебников, раскрывая больше имен, но храня самые лучшие и сильные в тайне. Нынче только некоторые призыватели знают имена Второго и Третьего дома, Первый дом был потерян в начале 1900-х…

— Пока вы не получили гримуар, — прорычала я.

— Широкое использование других имен обесценило их — насколько можно обесценить имя демона, — продолжил он, словно я не говорила, — и приобрести редкое имя первых трех Домов стало Святым Граалем для других призывателей. Семья Атанас была слишком известной, только оттуда призыватели знали все двенадцать имен. Остальные охотились на нас, и призыватели Атанас стали погибать.

«Те, кто желал власти, чуть не стерли нашу семью», — написала мама в письме.

— К Второй Мировой войне в семье Атанас остались трое. Диандра, твоя прабабушка, бежала в Албанию и сменила фамилию. Она переехала в Северную Америку, вышла за волшебника и решила, что спрятать гримуар можно было, только перестав призывать.

— Но ты — призыватель, — выпалила Амалия. — И ты хотел, чтобы я была такой.

— Когда мы с Сарой родились, наша семья уже была не просто Демоникой, но и Арканой. Сара едва могла создать простой гримуар, так что посвящала время переводу гримуаров для других мификов, — он притих, секунды стали минутой. — Меня это не устраивало. Я хотел быть сильным призывателем, как наши предки. Я хотел богатство и славу, а не скрытность. Нам не нужно было возвращать имя Атанасов или щеголять всеми Двенадцатью домами, но мы все равно могли стать призывателями. Наши родители даже не подумали бы о таком, но мы с Сарой это обсуждали. Ей было плевать на деньги, но она хотела перевести весь гримуар, что не делали со времен Диандры, и узнать историю нашей семьи. Мы представляли, как призовем демона из каждого Дома и будем первыми людьми за века, увидевшими все двенадцать родов.

Моя голова кружилась, во рту пересохло, сердце громко стучало.

— Когда твоя бабушка умерла, Сара унаследовала гримуар. Я уже тайно учился у призывателя, и Сара стала его переводить в тот же день, что и получила.

Он протяжно выдохнул.

— Не знаю, почему она передумала. Пару месяцев спустя она сказала, что мы не можем его использовать. Что нельзя призывать демонов — любых — и что нам нужно залечь на дно и защищать гримуар. Я был в ярости… это была моя мечта. Я просил дать имя, любое имя, чтобы я мог начать карьеру. Она отказала. Она не объясняла, почему, лишь говорила, что гримуар слишком опасен, что мы не можем привлекать к себе внимания. Она перешла в сонную гильдию пару недель спустя и перестала практиковать магию.

— Ты всегда говорил, что она была призывателем и обманом лишила тебя наследства, — возмутилась Амалия.

— Все потомки Атанас — призыватели, практикуют они или нет. И я считал, что меня обманули, — он виновато посмотрел на меня, и я нахмурилась, а потом поняла, почему он выглядел так расстроено.

— Вы… — мне было не по себе. — Вы скрывали от меня мое наследство из мести, да? Вы наказывали меня за то, что, по вашему мнению, сделала с вами моя мама.

Он сжался, а потом с горечью вздохнул.

— Мы с Сарой были ненамного старше вас сейчас, когда пошли своими путями. Она сказала, что не могла общаться со мной, пока я практиковал Демонику. Я сказал, что пока она не хочет делиться гримуаром, я не хотел иметь с ней дела. Мы жили так годами, а потом…

— Потом вы получили ее письмо, — поняла я.

— И она умерла, — он потер рукой жирный лоб и торчащие волосы. — Гримуар стал моим. Я мог вывести карьеру на следующий уровень, стать известным призывателем, как всегда и хотел. И, конечно, я бы защищал гримуар. Он был бы в безопасности со мной…

— Вы пытались продать имя Первого дома «Красному рому», — зло заявила я. — Как это защищало гримуар?

— Это была ошибка. Глупая ошибка. Робин, я думал, гримуар был забыт. Я не думал, что кто-то свяжет меня и твою мать с легендами, — он с дрожью выдохнул. — Но я уже совершил самую большую ошибку задолго до того, как коснулся гримуара.

Я холодно смотрела на него.

— Какую?

— Клод, — прошептал он.

Сердце казалось куском свинца, мне было не по себе из-за ужасов, которые уже произошли.

— Я не знаю, искал ли он уже нас, когда подружился со мной годы назад, или он услышал, как я жаловался на сестру, лишившую меня бесценного гримуара по Демонике, — он сжал подлокотники, костяшки побелели. — Он не спрашивал о гримуаре или Саре. Как я мог догадаться? Даже после… после того, как Сара…

Дядя Джек уткнулся лицом в ладони, хрипло всхлипнул.

— Он убил моих родителей, да? — горло так пересохло, что слова ранили. — Клод убил моих родителей.

Дядя Джек опустил руки, глаза были мокрыми и растерянными.

— Я никогда не подозревал его, пока в прошлом месяце не сбежал демон. Он потребовал гримуар, и когда я отказался, он попытался заставить меня отдать его.

Амалия сцепила ладони на коленях, крепко сжала пальцы.

— Я удивлена, что он тебя не убил.

— Он не знал, где гримуар. Я не подпускал его к нему. Я копировал отдельные страницы и отправлял ему. Он не видел саму книгу.

Хоть в этом дядя Джек проявил ум. Я разжала челюсти, чтобы зубы не треснули, боль, горе и ярость бушевали в легких.

— Я прятался с тех пор, — тяжко сказал дядя Джек. — Я знал, что он будет следить за тобой, Амалия. Я не хотел давать ему повод думать, что ты знала, где меня искать.

— Кто такой Клод? — спросила она. — Его демон с незаконным контрактом.

— Его демон во Втором доме, — мрачно добавила я. — У него теперь все имена демонов из-за вас.

— Не все, — исправил он. — Имя демона состоит из трех частей: имя, написанное демоническим языком, символ дома и правильное произношение. У Клода только два из трех для Двенадцатого дома. Я не показывал ему, как имя пишется.

Клод говорил, что у него были все имена, но, может, он приукрасил правду. Если он не мог вызвать Двенадцатый дом сам, это объясняло его приглашение недели назад. Он хотел доступ к Заиласу.

— Я не знаю, кто он, — признался дядя Джек. — Я не могу искать правду отсюда, но «Клод Мерсьер» — точно поддельная личность. Он появился около шести лет назад. Это все, что я знаю.

Я зажмурилась, тонула в потоке эмоций. Клод убил моих родителей. Это пошатнуло ось моего мира. Но мое горе вдруг перестало быть одиноким. К нему присоединило пылающее желание отомстить.

— Что насчет Двенадцатого дома? — хрипло спросила я.

— А что насчет него?

— Почему он особенный? Клод говорил, что хочет получить демона Валъир.

Дядя Джек напрягся.

— Откуда ты знаешь это имя?

— Я нашла отсканированную страницу на вашем компьютере до того, как дом сгорел.

— О, — он постучал пальцами по колену. — Есть слухи или легенды о Двенадцатом доме. Некоторые говорят, Валъир самые сильные, другие зовут этот Дом бесполезным и слабым. В одной легенде говорится, что Дом проклят.

Я напряглась.

— Проклят?

— Я не знаю, что это значит. Ответы, наверное, в гримуаре.

Я напряглась еще сильнее, взяла себя в руки.

— Где гримуар?

Он смотрел на меня, а я не отводила взгляда. Не моргала. Не сжималась.

— Тут, — тихо ответил он. — Он тут. Уверена, Робин?

Я с трудом разжала челюсти.

— Уверена в чем?

— Что ты готова к этому.

— Он мой.

— Да, — согласился он. — Но ты готова его защищать? Я читал письмо твоей матери — все письмо, что она написала тебе. Ты понимаешь, что она имела в виду, сказав, что оставила тебя не подготовленной?

Я прижала ладони к ногам.

— Я не изучала толком магию.

— Из-за этой ошибки она сожалела. Она сказала по телефону… она поняла, что ошиблась, решив бросить всю магию. Скрытность могла их защищать, но как только это провалилось, у нее и тебя не осталось навыков защитить себя. Потому она нуждалась в моей помощи.

Была ли я готова нести это бремя? Была ли я готова держать в руках историю, истоки Демоники и защищать своей жизнью? Была ли готова пожертвовать будущим ради безопасности книги?

— Несите гримуар.

Дядя Джек поднялся на ноги. Он пропал в коротком коридоре. Открылась дверь, он спустился по лестнице. Прошла долгая минута, и он вернулся с плоской металлической коробкой в руках.

Я уже видела эту коробку. Видела в кабинете матери в редких случаях, когда она брала гримуар домой, чтобы пару дней переводить его.

Он опустил коробку на мои колени.

— Чары на ней отвечают только на волшебников нашего рода. Заклинание: «Egeirai, angizontos tou Athanou, lytheti».

Я прижала ладонь к ящику и повторила древнегреческий приказ:

— Egeirai, angizontos tou Athanou, lytheti.

Белые руны вспыхнули на каждом дюйме стали. Я сглотнула, сердце колотилось. Я подняла крышку. Коричневая бумага покрывала ценное содержимое. Я осторожно развернула книгу, руки, что удивительно, не дрожали. Хрустящая бумага осталась в коробке, и я посмотрела на гримуар Атанас. Сокровище моей матери.

Кожа была темной и потертой, обложка была сшита аккуратно, но нити были в пятнах. Местами швы были починены яркими стежками. Медная пряжка спереди удерживала ремешок на месте, не давая книге легко раскрыться. Современная бумага выглядывала сверху, край был исписан почерком моей мамы.

— Я не знаю, где она хранила перевод, — пробормотал дядя Джек. — Там только несколько страниц.

Я коснулась гладкой обложки, древняя кожа была в мелких трещинках. Гримуар Атанас. Он был моим… почти моим. Я отложила коробку, поднялась на ноги с гримуаром в руках. Я сосредоточилась.

«Заилас? Можешь, пожалуйста, выйти?».

Дядя Джек охнул, когда инфернус на моей груди загорелся. Алый свет полился из него, поднялся. Демон обрел облик, глаза сияли, глядя на меня холодно и недовольно.

Дядя Джек вскочил, охнул от потрясения и ужаса. Мы с Заиласом не отводили взглядов друг от друга, игнорируя реакцию дяди. Я сжала гримуар, глубоко вдохнула. Выдох. Еще вдох. Спокойно.

Я подняла гримуар. Вытянула руки. Держала между собой и демоном.

«Заилас, — его имя в моем разуме было четким и ясным. — Это гримуар. Это то, чего я хочу больше всего. Это важнее всего для меня в мире».

Он слушал мои мысли, не двигаясь, не выражая эмоции.

«Я ошиблась, давя на тебя тем, чего ты хочешь больше всего. Я обещала отправить тебя домой. Надеюсь, с этим у меня получится это сделать. Но и без него я отыщу способ. Что бы ты ни сделал, что бы ни случилось, я найду. Я обещаю».

— Что она делает? — прошептал дядя Джек.

Заилас выдерживал мой взгляд, ждал.

Сомнения трепетали во мне, но я подавила их. Я разбила хрупкое доверие между нами, но я не была уверена, что вообще доверяла ему. Как сильно я верила в контракт, который заставлял его защищать меня, и как сильно я верила в него?

Он признался мне в своих страхах — его опасения, что я хотела его смерти — но как я показывала ему свое доверие?

— Я хочу отдать это тебе, — прошептала я. — Пока я не отправлю тебя домой, он твой. Так у нас обоих будет власть над самым ценным желанием. Когда я отправлю тебя домой, ты сможешь отдать его мне.

Его хвост медленно скользил по полу, он обдумывал мои слова. Он протянул руку, но ладонь пролетела над гримуаром и легла на мою макушку. Он согнул пальцы в моих волосах, оглядел комнату.

Он притянул меня к своей груди, зажав древний гримуар между нами. Я пискнула, его хриплый голос зашептал над моей головой, едва слышный:

— Драда. Я ощущаю свежую кровь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Холодный страх пронзил меня, а потом Заилас оттолкнул меня.

Я пролетела по воздуху и врезалась в Амалию, сбив ее на пол. Заилас уже повернулся, окна за ним взорвался осколками. Трое мужчин в темной одежде прыгнули в хижину, их пальцы стали длинными когтями, рты были голодно раскрыты.

Клыки торчали. Черно-белые глаза сияли красными кольцами.

Вампиры бросились на Заиласа, тот прыгнул навстречу. Алая магия обвила его руки, когти засияли на пальцах. Он пригнулся под руками вампиров, толкнул другого плечом, ударил когтями по животу третьего.

Кровь полилась из раны, но вампир едва пошатнулся. Вампиры были размытыми от скорости, окружили Заиласа. Он двигался среди них, изящный и сильный. Они были быстрыми и сильными, но он был опытным.

Он снова ударил когтями. Два вампира отлетели от сильных ударов, и Заилас вонзил когти в грудь третьего, остановил сердце существа. Он вырвал когти из груди врага и повернулся, но не к оставшимся вампирам.

А ко мне.

Что-то мелькнуло сбоку. Новый вампир напал слева, хотел забрать гримуар, но я поспешила увернуться. Его когти задели цепочку инфернуса. Боль впилась в мою шею, а потом цепочка порвалась.

Заилас напал на моего врага, и вампир отскочил. За ним что-то мелькнуло.

Через миг появился мужчина. Руки обвили Заиласа. Ладонь сжала его челюсть, повернула его голову.

Вампир впился в шею Заиласа.

Крик ужаса звенел в моей голове, кто-то схватил меня и потащил назад — Амалия, ее дыхание вырывалось рывками. Она оттащила меня от вампира и Заиласа.

«Даймон, исихазэ!» — закричала я мысленно.

Заилас не стал алой силой. Магия на его руках пропала, тело обмякло в хватке врага, глаза темнели. Я опустила взгляд. Мой новый артефакт висел на порванной цепочке, остался на моей шее, но серебряный кулон пропал.

Вампир вытащил клыки из шеи Заиласа и поднял голову.

Василий, лидер вампиров. Он медленно скользнул по мне взглядом, и я посмотрела в его глаза. Они не были черно-белыми, как у других вампиров. Они были полностью черными.

Вспыхнул красный свет, но не магия Заиласа. Сила сорвалась с инфернуса на шее дяди Джека. Его демон появился рядом с ним, возвышался на восемь футов, на руках и ногах была защита из чешуи. Длинный хвост висел, не двигаясь, за ним, взгляд был зловеще пустым на лице, похожем на морду обезьяны, над ним были четыре длинных рога.

Демон повернулся с шагами робота к вампирам. Дядя Джек направил ружье на Василия.

— Нет! — я прыгнула вперед. Я оттолкнула ружье.

Дядя Джек отодвинул меня и снова направил ружье на сердце вампира, но вампир держал Заиласа перед ним, сердце перед сердцем. Чтобы убить вампира, дяде Джеку придется стрелять сквозь Заиласа.

Василий взглянул с пренебрежением на дядю Джека и повернулся ко мне. Он слизнул кровь с тонких губ.

— Чудесно, — прохрипел он. — Полная сил и… свежая. Ее инфернус?

Другой вампир пошевелился, и дядя Джек направил ружье на него, словно не знал, в кого целиться. Вампир согнулся, поднял что-то с пола и отдал Василию. Он ушел к двум другим лакеям лорда вампиров, которые ждали в стороне, смотрел на кровоточащую шею Заиласа с голодом.

Василий осмотрел мой инфернус, а потом сунул его в карман. Слабо улыбаясь, он скользнул ладонью по плечу Заиласа. Тихий шорох, и пластина Заиласа упала на пол со звоном, грудь демона стала уязвимой.

Василий посмотрел на дядю Джека черными глазами, бросая вызов мужчине.

Паника кричала в моей голове. Сжимая ружье дяди Джека рукой, я прижала гримуар к груди.

— Отпусти моего демона.

— Интересное предложение, — ответил сухо Василий.

Я невольно поежилась. Я взглянула на неподвижного Заиласа, рука Василия обвивала его незащищенную грудь, тонкие пальцы сжимали горло демона.

— Робин, — прорычал дядя Джек, — убери руку с ружья. Выстрел в сердце убьет его.

— И моего демона тоже!

— Ты можешь призвать другого демона, — рявкнул он.

Черные глаза Василия посмотрели на меня.

— Робин Пейдж, дочь Сары Пейдж, хозяйка гримуара Атанас. Хочешь сделку?

Я напряглась.

— С чего мне верить слову вампира?

— Я не вампир, — слабая улыбка. — Я… как вы нас зовете… фейри.

Я не сразу поняла его слова.

— Но духи фейри, что создают вампиров, заражают людей и…

— Я не такой, — возразил он, слова звучали размеренно, голос был лишен эмоций. — Они — низкие и бестелесные тени, их ведет инстинкт, а я… как объяснить, чтобы ты поняла? — он задумчиво притих. — Я для моих собратьев как волк среди мух, что собрались на его добыче.

Не лучшая аналогия, но я его поняла.

— Я предпочитаю свой вид — других фейри — как свою добычу, но мне нравится сила, которую я получаю из этих… демонов, — он отклонил голову Заиласа, рана на его шее открылась, потекла темная кровь. — Робин Пейдж, теперь ты знаешь, что у меня есть честь, так что я спрошу снова. Хочешь сделку?

Фейри. Я мало знала фейри. Я читала о них, и сделки с обменом были частью их загадочной культуры, схожей на переговоры с демоном. Но я не знала правила. Они держали слово? Я подозревала, что Василий был не самым хорошим темнофеем.

— Что ты предлагаешь? — осторожно спросила я.

— Гримуар. Я все равно его заберу, но если он будет поврежден… — он впился в меня черными глазами. — Отдай мне гримуар, Робин Пейдж, и я отпущу твоего демона, больше не навредив ему.

Ружье дрогнуло, дядя Джек пытался вытащить его из-под моей ладони. Амалия застыла рядом со мной, смотрела то на трех вампиров, то на Василия, то на неподвижного демона дяди Джека, словно считала наши шансы.

— Зачем тебе гримуар? — мой голос дрожал от подавляемой паники. — Зачем он фейри?

— Торговля, Робин Пейдж. Ценный предмет можно обменять на что-то ценное, — он повернул шею Заиласа сильнее, грозя сломать ее. — Я больше не буду отвечать. Я выдвинул предложение. Ты согласна?

Я сглотнула. Василий был самой главной угрозой, но даже быстрый фейри не был быстрее пули. Демон дяди Джека с бронированной кожей и большим размером мог, например, убить оставшихся вампиров или потянуть время, чтобы мы добрались до машины и сбежали.

Нужно было только пожертвовать Заиласом.

Один выстрел. Василий и Заилас умрут, и мы с дядей Джеком и Амалией сбежим. Гримуар будет спасен. Я отправлюсь домой, больше не буду мификом Демоники. Уже не буду в опасности, что раскроется, что контракт не законный. Зора могла доложить на меня МП, не важно. Они не найдут демона.

Или я могла отдать гримуар и спасти жизнь Заиласа.

Я посмотрела на гримуар, прижатый к груди, к моему сердцу. Сокровище матери. Истоки Демоники. Бесценный, опасный, но просто книга. Как я могла обменять жизнь на книгу?

«Заилас…».

Глаза горели, я судорожно вдохнула и вспомнила его хриплый голос: «Будь умнее, драда».

Еще вчера в переулке я почти ощущала его жар за мной, его ладонь была на моем плече, он шептал мне на ухо: «Ты должна смотреть везде».

Я впервые отвела взгляд от жутких глаз Василия. Трое ждущих вампиров стояли у кухни. Я скользила взглядом по комнате, отмечала тени в углах, разбитые окна, большой стол, вид наружу…

Силуэт скрылся из виду, пропал за углом за окном. Еще вампир снаружи. Почему тот остался снаружи?

Или он был не один. Может, там было больше вампиров, готовых напасть на нас.

Заилас просил быть умнее. Если бы он стоял сейчас за мной, как в переулке, я знала, что он шептал бы мне на ухо. Больше вампиров ждали снаружи. Василий не давал нам шанса выжить. Он хотел получить гримуар перед тем, как убьет нас.

Я подняла голову и посмотрела в черные глаза Василия.

— Я принимаю твое предложение.

Амалия охнула. Дядя Джек чуть не уронил ружье, хрипло застонал.

Василий слабо улыбнулся без эмоций.

— Принеси мне гримуар.

Я сжала ладонью дуло, повернулась и постаралась многозначительно посмотреть на дядю. Я отпустила ружье, спешно завязала порванную цепочку инфернуса и медленно подошла к фейри. Василий ждал, обвивая рукой Заиласа, сжимая горло демона.

В шаге от них я замерла. Василий смотрел, не мигая, в мои глаза, протягивая руку, растопырив пальцы.

Сердце билось об ребра, словно пыталось вырваться из меня и схватить гримуар. Я опустила книгу на ладонь фейри. Он сжал пальцами обложку, на лице проявилось немного радости.