Герцог-пират Беверли Джо
Белла пожала плечами.
– Уверена, никто не подумает, что вы хотите соблазнить меня.
Он вздохнул, но затем сказал:
– Я хочу, и вы знаете об этом.
Белла отвернулась.
– Не надо. Я не могу себе представить, как вам удалось все это провернуть… Но теперь понимаю, почему вы больше не хотели иметь со мной дел после Апстона. – Она нашла в себе мужество обернуться и посмотреть ему прямо в глаза. – Я действительно понимаю. Но не могу быть вашей любовницей, так что этому надо положить конец прямо сейчас.
Он слегка улыбнулся.
– Я снова вижу Келено-амазонку. Но я хочу жениться на Белле.
Получается, он с самого начала знал, что Белла Барстоу была Келено. Знал и ничего не сказал.
Белла не сразу поняла, что именно он произнес в конце, но затем ответила:
– Я уверена, что это большая честь для меня, ваша светлость, но нет.
– Нет?
Шок Торна показался ей даже забавным, но ее гнев и раздражение были намного сильнее.
– Это невозможно, и вы это знаете. Именно поэтому вы и не пытались найти меня. Хотя могли легко это сделать. Можете отрицать, если посмеете.
– Я мог это сделать, – признался он и на мгновение закрыл глаза, прежде чем продолжить: – Не был уверен, что так будет лучше.
– Чепуха. Вы точно знали, что это было бы глупо. Посмотрите на себя. А теперь посмотрите на меня.
– Теперь я точно знаю, чего хочу, – твердо сказал он. – Я не могу жить без вас. С любыми проблемами можно справиться. – Он подошел ближе, его голос стал мягче, чем тот, который она слишком хорошо помнила. – Белла, я люблю вас. Люблю вас до безумия.
Она страстно желала сдаться, но это был не Торн. Этот безупречно воспитанный мужчина, этот украшенный драгоценностями аристократ в прекрасном доме не был тем, с кем она когда-то хотела связать свою жизнь: ее любовником, другом, мужем ее мечты в уютной гостиной.
– Послушайте себя! – рявкнула она. – До безумия… Это мимолетное безумие, Тор… – Она осеклась на его имени и отвернулась. – Скоро наступит день, когда к вам вернется рассудок, ваша светлость, и я не хочу быть вашей женой в этот момент.
– Вы принимаете меня за слабоумного?
– Похоже, вы сошли с ума от любви. – Но она вздрогнула от собственных слов. – Я приношу свои извинения. Вы были так добры ко мне…
– Белла…
– Меня пригласили переехать в Танбридж-Уэллс, чтобы пожить там какое-то время у некоторых дам. Я прошу у вас позволения на это.
Молчание давило на нее, но она не могла поднять на него взгляд.
– Конечно, все, что пожелаете, – сказал он. – Абсолютно все.
Она услышала знакомые ноты в голосе Торна. Это заставило ее обернуться, но перед ней все еще стоял герцог.
– Так будет лучше, – сказала она.
– Да, – сказал он. – Думаю, вы правы. – Совсем нелогичная обида отразилась на ее лице, и Торн резко махнул рукой. – Я не это имел в виду. Пытаюсь не дать чувствам затмить мой разум. Я буду ждать, сколько потребуется. Пока вы не передумаете…
– Не надо, пожалуйста. Если я буду слабой и поддамся, это приведет в будущем лишь к катастрофе.
Торн взял ее за руки, и его прикосновение почти сломило ее волю. Но когда она опустила взгляд, то увидела кольцо с сапфиром и густую пену из кружев на его манжетах. Кружев, которые, должно быть, стоили целое состояние. Белла подняла глаза и увидела сапфир в мочке его уха.
Она осторожно отодвинулась и достала носовой платок. Единственной глупостью, которую она позволяла себе все эти месяцы, было носить в кармане его серьгу в виде черепа. Белла развернула платок и протянула ему серьгу.
Торн взял ее, рассматривая рубиновые глаза.
– Все это и некоторые другие странности лишь для того, чтобы поддерживать обман. Мы с Калебом похожи, но не до такой степени. Когда люди видят старомодный сюртук, красный шейный платок и серьгу-череп, то понимают, что перед ними капитан Роуз. – Он посмотрел на нее. – Всякий раз, когда у меня есть возможность, я выкраиваю немного времени, чтобы побыть капитаном Роузом. Но это случается нечасто. В «Компасе» вы разговаривали с моим единокровным братом Калебом. Он рассказал мне о вашем разговоре, и я отправился в Дувр, чтобы выяснить, что происходит. Я должен был рассказать вам все, но не было подходящего момента…
– Мне следовало догадаться об этом, когда мы встретили Фортескью.
– Калеб выдавал себя за меня раз или два, но только в случае крайней необходимости. Быть герцогом очень сложно.
Белла поняла, что он говорит это в буквальном смысле, и это тронуло ее сердце. Но она должна оставаться сильной. Возможно, ему показалось, что она изменчива, как море, и сможет стать частью его мира. Но Белла знала, что это невозможно.
– У нас все равно ничего бы не получилось… – сказала она.
Торн положил серьгу-череп в карман.
– Вам нужно отдохнуть, Белла, сегодня вы многое сделали. Можете доверить своих дам мне. Также я позабочусь о том, чтобы завтра вы отправились в путешествие с уважаемым мистером Клаттерфордом. – К ее удивлению, он продолжил: – Он приходил ко мне за помощью, но в тот момент я уже знал о ситуации. Если быть честным, я отправился к леди Фаулер, совершенно не подозревая о вашем присутствии там. А для того, чтобы спасти Эллен Спенсер.
Внезапно Белла рассмеялась.
– Мэри с самого начала была права. Обратите на нее внимание, ваша светлость. У нее самая здравая голова из всех нас.
На это Торн только улыбнулся и протянул руку. Белла почувствовала себя обязанной вложить свою руку в его, хотя и знала, что он поцелует ее. Он так и сделал.
– Хотел бы я быть морским капитаном, потому что это то, чего хотите вы. Но я – это я, и всегда таким был. Буду надеяться, что вы сможете простить меня за это.
Он отпустил ее руку и направился к двери, но Белла внезапно спросила:
– Почему вы пожертвовали тысячу гиней в фонд леди Фаулер?
Он удивленно обернулся.
– Как вы об этом узнали? Не берите в голову, – сказал он, улыбаясь. – Это просто глупость, Белла, и ничего более. Не сомневаюсь, что в вашей голове уже разыгрался какой-то сюжет. Я заплатил их за друга, который задолжал из-за глупой клятвы.
Белла встретилась с ним взглядом.
– Глупость, которая чуть ни погубила множество людей. Имейте это в виду, ваша светлость.
Она сама открыла дверь и вышла в великолепный зал, где ее уже ждала служанка. Белла присела в реверансе перед герцогом Айторном и поднялась в довольно красивую спальню. Там ей наконец-то позволили остаться в одиночестве, и она смогла вдоволь наплакаться, пока не провалилась в глубокий сон.
Глава 32
Танбридж-Уэллс, декабрь
– Лорд Юланд, Белла, дорогая. Пофлиртуй с ним.
– Но я не хочу этого делать, леди Талия, – дружелюбно сказала Белла. – Вы же знаете, как легко вселить в него ложные надежды.
– Но тебе нужна практика, моя дорогая. Иначе ты отпугнешь всех джентльменов.
Они прогуливались, плотно закутавшись в обшитые мехом плащи, по аллеям Танбридж-Уэллса. В декабре здесь бывали в основном жители Уэллса или тяжелобольные инвалиды, но все же это было высшее общество.
Белла приехала сюда двумя неделями ранее, как только обзавелась полностью новым гардеробом – на этом настаивали леди Трейс. Белла возражала, говоря, что ей нужно всего лишь немного отдохнуть и восстановить хорошую репутацию Беллы Барстоу, прежде чем найти достойную цель в жизни. Однако леди Талия Трейс, миниатюрная женщина, несмотря на свои годы, почти со слезами на глазах просила Беллу побыть их компаньонкой. Настаивала на том, что мистер Клаттерфорд им это обещал.
Как она могла отказаться?
– В прошлом году у нас была молодая компаньонка, – объяснила леди Талия, – рядом с ней мы и сами почувствовали себя моложе. Дорогая Дженива. Но потом она вышла замуж. Мы попробовали взять другую молодую леди на ее место, но она была таким вялым созданием… Всегда ждала, что вот-вот случится что-то ужасное. Мы порекомендовали ее леди Вестер, которая придерживается тех же взглядов.
У предыдущего маркиза Эшарта было три сестры – леди Трейс. Нынешний же молодой маркиз был одним из тех повес, за которыми леди Фаулер следила самым тщательным образом. Благодаря ему, в письмах леди Фаулер появились сочные истории о разврате маркиза, который, в свою очередь, не проявлял ни малейшего интереса к ее писанине.
Теперь он был женат на той самой Джениве, которая была компаньонкой леди Трейс. Дженива была всего лишь дочерью капитана дальнего плавания, и у нее не было наследства, о котором стоило бы упоминать. Об этом факте леди Талия говорила всякий раз, когда Белла сетовала на то, что она слишком заурядна для представленных ей знатных джентльменов.
Леди Талия была самой младшей сестрой и весьма бодрой для своих семидесяти лет. Она никогда не была замужем, потому что ее возлюбленный давным-давно погиб на войне. Леди Талия все еще одевалась как молодая женщина, потому что единственное, что, казалось, беспокоило ее, – это мнение ее возлюбленного, когда они встретятся на небесах.
Леди Урания, спокойная и статная вдова, была на несколько лет старше сестры. Она уже успела уехать в дом своего старшего сына, чтобы провести там Рождество.
Старшей из сестер Трейс была леди Каллиопа: крупная и сильная дама, которая могла делать всего несколько шагов за раз. Сестры держали двух дюжих лакеев, чтобы те возили леди Каллиопу в специальном кресле, и леди Талия бесстыдно восхищалась их мускулами.
Поначалу леди Каллиопа беспокоила Беллу, потому что была резкой и сердилась по любому поводу. Но Белла научилась замечать огонек в ее припухших глазах и прислушиваться к сардоническому тону. К этому времени она уже знала, что прежде всего следует доверять леди Каллиопе. Она была тверда как скала. А леди Талия, хоть и была очаровательна, но порхала как бездумный мотылек.
Белла согласилась быть представленной сэру Ирвину Баттерби. Он выглядел несколько растерянным, но когда они с леди Талией приблизились к нему – от страха его глаза расширились. Леди Талия действительно была способна навести панику, ведь всегда стремилась создать еще один счастливый любовный союз.
Когда леди Талия упорхнула прочь, Белла принялась успокаивать баронета. Она ограничилась небрежным комментарием об амбициях леди Талии в роли Купидона и отдаленно упомянула о некоем джентльмене, который был сейчас не здесь.
Он мгновенно успокоился и поведал о том, в какой оказался ситуации. Сэр Ирвин был здесь в качестве сопровождающего своей больной матери. И по причине ее болезни ему пришлось отложить свадьбу с его дражайшей Мартой, которая была святой и ни на что не жаловалась. Через четверть часа они договорились побыть щитом друг для друга. Белла двинулась дальше, очень довольная своим новым другом, но грустя по другому поводу.
Ее сердце болело все эти дни, и она ничего не могла с этим поделать. Белла боялась, что ее печаль из-за Торна останется с ней навсегда. Всякий раз, когда она встречала влюбленных со звездочками в глазах, чьи пути друг к другу были гладкими, она вспоминала о своем глубоком горе. Даже сэр Ирвин, вынужденный отложить свадьбу из чувства долга перед своей матерью, находился в гораздо лучшем положении, чем она.
Белла слишком часто плакала, хотя раньше не была столь сентиментальной. Слезы появлялись на ее глазах слишком легко. Это смущало ее, потому что она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал причину этого. Сначала она плохо спала, но потом бессонница прошла. Однако сны ее стали мрачными. Но так не может продолжаться вечно. Ей всего двадцать один год, и большая часть жизни еще впереди. Нельзя тратить ее на хандру.
Надо дождаться весны – так она решила. Весной она начнет налаживать свою независимую жизнь, хотя пока не очень понимает, как именно. Эд Грейндж поступил на учебу в Лондоне, и Белла боялась, что Пег теперь не захочет уезжать оттуда. Но Белла также понимала, что не сможет жить в Лондоне. Там, где существует опасность встретиться с герцогом Айторном. Она не доверяла сама себе.
Белла жила в страхе, что Торн приедет за ней сюда. Она заручилась помощью сестер Трейс, чтобы восстановить свою репутацию. Но она не ожидала, что ее поднимут на самый высокий уровень.
Возможно, ей следует присоединиться к Мэри и остальным в их «монастыре». Так они шутя называли свое новое жилье – очень милый домик на окраине Лондона, – в котором пять леди нашли приют. Они все вместе занимались там хозяйством и благотворительностью. Гортензия, все такая же вспыльчивая, согласилась взяться за преобразования в доме. Мэри стала неофициальной матерью-настоятельницей, а Бетси – ее усердной помощницей. Как только они по-настоящему утвердятся в своем новом положении, то планируют найти и других дам с похожей судьбой, которые смогут присоединиться к ним.
Однако Белла не могла отправиться туда. Это еще одно общество женщин, которое, ко всему прочему, находится под покровительством герцога Айторна – он его основал и финансировал.
Лусинда предложила вместе построить дом. Две несчастные старые девы под одной крышей – таков был намек. Белле было жаль сестру, но она все равно не согласилась.
Белла узнала, что, ко всеобщему облегчению, Огастусу удалось-таки покончить с собой. Как и сквайру Тороугуду – он сделал именно то, что обещал: застрелился на следующий день после событий в «Олене и зайце» в Апстоне. Сэр Ньюли Додд бежал за границу, как испуганный кролик, каким он, в сущности, и был.
Огастус пытался пережить скандал, уверенный, что сможет каким-то образом избавиться от позора. Но скоро понял, что ему уже ничего не поможет, когда все стали его отвергать и презирать. Из-за этого Огастус начал принимать настойку опия во все возрастающих количествах. В конце концов, случайно или намеренно, он выпил слишком много. Белла не чувствовала за собой абсолютно никакой вины по этому поводу. Она помнила, как он вел себя не только по отношению к ней, но и ко всем, кто попадал под его власть. Мир стал лучше без него. А Шарлотта Лэнгем обручилась с приятным, надежным мужчиной.
Эта часть жизни Беллы закончилась. И вот-вот начнется новая, и, несмотря на искушение, без Торна… Но, как она решила, надо дождаться весну.
– Пришло время начинать готовиться к Рождеству, – сказала леди Талия однажды вечером, когда они сидели в маленькой уютно обустроенной гостиной, у большого камина.
– Чушь собачья, – проворчала леди Каллиопа.
– Ну-ну, Келли, ты же знаешь, что я ни за что на свете не пропущу это.
«Скучала ли я по Рождеству?» – задумалась Белла.
– Я с нетерпением жду этого, – сказала Белла. – Последние четыре Рождества я провела в Карскорте, и там было не слишком весело.
– Тогда мы организуем все совсем по-другому! – заявила леди Талия. – Мы проведем его в Ротгар-Эбби!
Иголка Беллы замерла на середине стежка.
– Но разве это не слишком далеко отсюда? – Леди Талия и леди Каллиопа никогда не путешествовали. И Белла не была уверена, что леди Каллиопа в принципе способна на это.
– Чертовски далеко, – проворчала леди Каллиопа.
– Я знаю, что ты захочешь туда поехать, Келли, чтобы посмотреть на ребенка Ротгара!
– Значит, у леди Ротгар родился ребенок? – спросила Белла. Этого события ждали с нетерпением все то время, что она гостила здесь.
– О нет, пока нет, – сказала Талия. – И я надеюсь, это произойдет не раньше, чем мы прибудем к ним. Леди Эльф – сестра Ротгара, – родила ребенка прямо в канун Рождества в прошлом году. Это же просто идеально. Еще одно рождественское чудо. И у Дженивы есть свой рождественский вертеп – восхитительное изображение конюшни в Вифлееме, дорогая, – и мы споем ту песню, которую она знает. О радости и колокольчиках. Я очень надеюсь, что кто-нибудь это запомнит.
– О, прекрати свою болтовню, Талия, – проворчала леди Каллиопа. – В прошлый раз нас не очень-то хорошо приняли.
– Ротгар обещал все организовать. Даже сделать несколько специальных кресел, чтобы тебе было удобнее, дорогая. И его дочь должна быть там. Я так хочу с ней познакомиться. Так романтично. Любовный роман в Венеции, – сказала она Белле без малейшего смущения. Талия была совершенно необыкновенной.
– Скандал в Венеции, – поправила леди Каллиопа. – Он был совсем еще мальчишкой.
– Юная любовь! – воскликнула леди Талия. – И теперь дочь Ротгара замужем за Хантерсдауном – графом Хантерсдауном, дорогая, – объяснила она Белле. – Такой веселый плут и восхитительный франт. Он очарует тебя, Белла, дорогая.
Белла внезапно насторожилась. Из писем леди Фаулер она знала, что лорд Хантерсдаун приходился Айторну двоюродным братом. Может ли он быть там?
– Торжество будет грандиозным? – спросила Белла.
Талия надула губы.
– Увы, не в этом году. Из-за ребенка приглашаются только близкие родственники. Но я уверена, что по-прежнему будет все, что необходимо: веселье и пир, остролист и плющ, святочное полено.
У Беллы закружилась было голова – что часто случалось с леди Талией, – но теперь, когда ей не нужно больше бояться еще одной встречи с Торном, она могла расслабиться.
– Тогда я с нетерпением жду этого, мадам. Спасибо, что пригласили меня.
Торн прочитал письмо, и понял, что его просто искушают – Маркиз Ротгар приглашает его в Ротгар-Эбби на Рождество.
Черт бы побрал этого человека. Как он узнал о Белле?
Все было шито белыми нитками, ведь той же почтой пришло письмо от мистера Клаттерфорда с известием о том, что Белла собирается на Рождество в Ротгар-Эбби. Это порушило все планы Торна.
Он дал ей месяц на восстановление душевного равновесия, надеясь, что время, проведенное с леди Трейс, убедит ее в том, что жизнь герцогини может быть вполне сносной. Леди Трейс были одними из самых знатных особ. И, хотя они не устраивали грандиозных мероприятий, Белла могла бы научиться у них, как вести себя в высших кругах.
Торн хотел дать ей возможность познакомиться с придворным обществом, но он не смог бы ждать так долго – до января, пока не начнется зимний сезон. Он планировал нанести визит в Уэллс и поухаживать за ней там перед Рождеством. Если бы ему удалось завоевать расположение Беллы, то он увез бы ее на Рождество в замок Айторн с какой-нибудь компаньонкой.
Как только он добьется ее согласия, то даст ей столько времени, сколько потребуется, чтобы привыкнуть к его миру и изучить его правила. Но для начала он должен заручиться ее согласием. Торн жил в страхе, боясь услышать, что она вышла замуж за другого мужчину. Белла была способна заключить брак по расчету, чтобы не поддаться искушению стать герцогиней.
Торн ждал и держал себя в руках только благодаря весточкам, приходящим от мистера Клаттерфорда. Но сейчас поверенный сообщал, что леди Трейс собираются отправиться на Рождество в Ротгар-Эбби и забирают с собой Беллу. Даже если бы Торн помчался туда сейчас же, то не успел бы добраться до их отъезда.
Он пытался набраться терпения, но сейчас ему было трудно устоять перед столь неожиданным приглашением. Это означало бы, что он осуществит задуманное благодаря Ротгару и пренебрежет своим долгом отпраздновать Рождество в Айторн-хаусе.
– Что ты по этому поводу думаешь? – спросил Торн Табиту. Сейчас она выглядела очень хорошо, потому что ее котята больше не требовали от нее столько внимания. Теперь они терроризировали Торна и его слуг и постоянно находили приключения на свои головы.
Оракул хранил молчание.
– Мне нужно подождать? – спросил он.
– М-а-а-а.
– Нет-нет, вам определенно понравится ее общество.
– Да-а-а-а.
– Вам должно понравиться, что она будет жить с нами.
– М-а-у-и-а!
– Протестовать нет смысла. Я должен уладить этот вопрос как можно скорее, не могу больше выносить эту пытку.
Торн снова задумался над приглашением Ротгара и не смог найти в нем никакого злого умысла. Его раздражало, что Ротгар узнал о его чувствах. Но отказаться из-за этого от своих намерений было бы полным безумием.
Главным препятствием, как всегда, был долг, проклятый долг.
Торн подошел к окну, из которого открывался вид на заснеженную территорию Айторн-хаус, где он праздновал Рождество каждый год своей жизни, с самой колыбели. Как много раз ему хотелось поехать с Кристианом в его имение, где всегда было огромное количество его братьев и сестер, где устраивались веселые праздники.
Однако он всегда выполнял свой долг, чтобы не разочаровывать обитателей Айторн-хаус. Если его нет в резиденции, зачем украшать зеленью залы? Готовить грандиозный пир только для членов его семьи, которые жили здесь благодаря его милости? Арендаторы и другие местные жители всегда ждали, что он присоединится к празднованию. Существовали традиции и обязанности, которые, казалось, мог выполнять только Торн.
У Робина есть мать, которая счастлива взять некоторые обязанности на себя.
А у Торна нет никого.
Возможно, в следующем году у него будет жена, а со временем и дети.
Белла и их общие дети.
Люди смогут отпраздновать Рождество без него один раз. В этот раз. Он сел за стол, чтобы написать ответ Ротгару, принимая его приглашение.
Но потом он скомкал лист бумаги и бросил его в огонь.
Так не пойдет. Слишком много людей будет разочаровано.
Торн взял еще один лист бумаги и написал Робину просьбу позаботиться о Белле, когда его не будет рядом. И, прежде всего, проследить за тем, чтобы у нее не возникло привязанности к кому-либо еще.
Однако, как только он выполнит все свои рождественские обязанности, тотчас же поспешит к Белле, где бы она ни была. Но он не знал, как поступить, если она все еще считает, что не сможет быть вместе с герцогом Айторном.
Белла вышла из роскошного экипажа в Ротгар-Эбби, полная предвкушения. Путешествие пошло ей на пользу. По какой-то причине она больше не чувствовала себя несчастной. Она посвежела и была готова наслаждаться жизнью.
У нее никогда не было веселого Рождества. При жизни ее отца Рождество считалось серьезным праздником и отмечалось по всем религиозным правилам. Не было и намека на старые традиции, о которых леди Талия рассказывала во время путешествия, – святочное полено, ветка омелы и Повелитель беспорядка[17].
Огастус тоже вносил в это свою лепту, экономя каждую копейку. Конечно, теперь Белла знала, что ему нужны были эти жалкие гроши для оплаты карточных долгов. Белла все еще удивлялась, что никто не догадывался об этом, и часто думала о секретах, которые хранят люди. Леди Трейс, например, знали о скандале, который произошел с ней в юности, но ничего не знали о Беллоне Флинт или о чувствах Беллы к герцогу Айторну. И ей хотелось, чтобы все так и оставалось.
Ожидающий их темноволосый мужчина, должно быть, маркиз, был одет очень просто. А его улыбка была такой теплой, что Белла удивилась, почему его называют Темным маркизом. Ему представили Беллу, а затем он предложил Талии руку, помогая подняться по лестнице. В это время леди Каллиопу извлекли из хитроумного подвесного кресла, которое значительно облегчило ее путешествие. Несмотря на простую одежду и непринужденные манеры, сила и важность маркиза были очевидны.
А Торн занимал еще более высокое положение, напомнила себе Белла.
Нет, это невозможно. Так не пойдет.
Это был прекрасный солнечный день, какие иногда бывают в декабре. Низкое солнце тепло светило среди голых ветвей деревьев, и Белла остановилась на верхней ступеньке крыльца, чтобы посмотреть на парковую зону, ощущая удовольствие. В мире так много красоты, стоит лишь захотеть увидеть ее. Человек может прожить хорошую жизнь без брака, детей, и страстной любви.
Леди Каллиопу в ее большом кресле начали поднимать по ступенькам. Белла подождала немного, а затем вошла за ней следом в дом, пугаясь этого грандиозного строения.
Дом был так же великолепен внутри, как и снаружи. Однако там не было и намека на роскошное рождественское убранство, которое ей обещали. Беллу представили маркизе, которая сейчас достигла внушительных размеров, и, поморщившись, потерла свой живот.
– Я думаю, ребенок там танцует джигу.
Маркиза так сияла и была так довольна жизнью, что Белле ненадолго взгрустнулось. Она присела в реверансе и поблагодарила леди Ротгар за приглашение.
– Всегда пожалуйста, мисс Барстоу.
Лорд Ротгар подошел к своей жене.
– Вы должны извинить нас за то, что в этом году мы празднуем не с таким размахом, мисс Барстоу. Мы все зависим от желаний самого маленького Маллорена.
Он улыбнулся своей жене.
Белла увидела звезды в их глазах. Здесь, среди таких знатных людей.
Возможно ли это?
Белла запрещала себе думать об этом, но мысли сами прорывались наружу. Она тут же попыталась избавиться от них. Маркиза Ротгар до замужества была графиней Аррадейл – полноправной графиней, унаследовавшей титул своего отца. Они одной масти. Разве не этого прописано в Библии?
Беллу передали в руки служанки, которая отвела ее наверх. Пройдя по запутанному лабиринту коридоров, они оказались в комнате, которая была слишком большой для простой компаньонки. Белла знала, что лучше не произносить свои мысли вслух, поэтому спросила, где поселились леди Талия и леди Каллиопа.
– Прямо по этому коридору, мисс. Это не далеко, но все впервые прибывшие сюда обычно теряются. Поэтому не стесняйтесь позвонить и попросить лакея проводить вас. Вот и колокольчик. – Она показала Белле ручку у камина. – Просто хорошенько дерните за нее, мисс, и он зазвенит внизу. Я принесу вам горячей воды, чтобы вы смогли освежиться после путешествия, мисс. И скоро ваш багаж доставят в комнату. Вы хотели бы еще чего-нибудь, мисс?
– Нет, спасибо.
Белла пыталась прочувствовать обстановку вокруг себя – комнату, этот огромный дом, – и с удивлением обнаружила, что все не так страшно, как она себе представляла. Несмотря на впечатляющие размеры, великолепие и запутанный лабиринт коридоров, в Ротгар-Эбби царила уютная домашняя атмосфера.
Это размышление снова задело ее за живое, и новые мысли зашевелились, как ростки, пробивающиеся из земли весной. Какое-то время Белла сопротивлялась им, но затем расслабилась.
Путешествие сюда каким-то особенным образом изменило ее. Пребывание в совершенно новом месте, лишенном каких-либо ассоциаций, тоже давало свои плоды.
Бороться со своим самым большим желанием было бы безумием. Белла знала, что если ростки мыслей в ее голове пробьются сквозь камни, которыми она их придавила (а она знала, что однажды это случится), то она не будет больше противиться происходящему.
Глава 33
Очень скоро Белла начала чувствовать себя в Ротгар-Эбби как дома. Возможно, потому, что здесь собралось не так много людей, в основном родственники. Поскольку время года было холодное, порядка дюжины людей обычно собирались в комнатах скромного размера, в которых легко было поддерживать тепло.
Белла узнала, что в предыдущие годы братья и сестры лорда Ротгара всегда присутствовали на праздновании. Но после того, как они вступили в брак, порядки поменялись. Они заводили новые семейные традиции уже в собственных домах. Если лорд Ротгар и возражал, то не подавал виду. Он, в конце концов, тоже менял привычки. Теперь, с появлением леди Хантерсдаун, у него появилась взрослая дочь: полная жизни очаровательная итальянская леди.
Белла помнила, как леди Фаулер пыталась превратить появление незаконнорожденной дочери лорда Ротгара Петры Хантерсдаун в отвратительный скандал и очень стыдилась того, что имеет к этому отношение. Она хотела бы извиниться, но Беллона Флинт теперь была мертва и забрала с собой в могилу все свои деяния.
Скоро у лорда Ротгара родится ребенок, вероятно, первый в этом браке. И в будущем Рождество в Ротгар-Эбби будут встречать совсем по-другому.
Было еще несколько гостей, которые, как поняла Белла, настолько привыкли проводить здесь сезон, что их нельзя было не пригласить. Среди гостей была мисс Маллорен, женщина средних лет, которая любила посплетничать. Она была в курсе всех скандалов, связанных с Беллой. Но успела заикнуться об этом лишь однажды. А затем, видимо, по чьему-то особому настоянию, больше не упоминала об этом. Некий мистер Томас Маллорен был очень тихим человеком, а лейтенант Морсби, также еще один родственник, вернулся домой с моря, когда ему больше некуда было идти. Он любезничал со всеми, включая Беллу, поэтому отлично вписывался в эту компанию. Конечно, по-настоящему он ее не заинтересовал, но Белле нравилось его общество.
Белле иногда казалось, что лорд Хантерсдаун пытается привлечь ее внимание, и смущалась, пока не поняла, что его жена не возражает.
– Ах, Робин! Он флиртует прямо на ходу, – сказала Петра Хантерсдаун со своим восхитительным итальянским акцентом, – и до чего же хорошо у него это получается. Английское Рождество такое странное! Густой сливовый пудинг. Гигантское полено. Завтра мужчины должны его распилить[18]. Это будет забавно. Мы спустимся вниз вместе, потому что мы – две юные леди, которые должны держать их пальто. Как я понимаю, это еще одна традиция.
На следующий день Белла и Петра направились посмотреть, как молодые люди раздеваются до рубашек, чтобы взять в руки огромную пилу и распилить святочное полено. Даже лорд Ротгар принял в этом участие.
Белла прогулялась с лейтенантом Морсби срезать остролист, плющ и омелу. А также позволила ему украдкой поцеловать себя под их веткой. Или, скорее, он сделал это по ее настоянию, потому что был довольно застенчив. Все вместе они украшали зал срезанной зеленью, иногда распевая традиционные песни.
Совсем не так она представляла себе высшую аристократию. Среди них она чувствовала, как всходят в ее душе новые ростки надежды, как распускаются новые листья.
О, она знала и другую их сторону – блеск и официальность, высокомерие и отстраненность, – но теперь увидела и еще одну. Она наблюдала за семьей, празднующей Рождество и с тревогой ожидающей рождения долгожданного ребенка.
Врачи говорили, что роды могут начаться раньше. Но сейчас был канун Рождества, а никаких признаков скорого появления малыша на свет не было. В резиденции находились врач и акушерка, постоянно наблюдающие за леди Ротгар, которая теперь в основном оставалась в своей комнате. Лорд Ротгар хорошо играл роль хозяина, но в нем чувствовалось возрастающее напряжение.
– Потому что он ничего не может сделать, – сказала Петра Белле. Они оплетали перила лестницы яркими лентами, на которых висели крошечные колокольчики. Они приятно звенели, но этот звон начинал действовать Белле на нервы.
– Никто ничего не может сделать, – сказала Белла. – Но будет ужасно, если что-то пойдет не так.
Потом Белла вспомнила, что Петра тоже ждет ребенка. Хотя до родов остается еще несколько месяцев, она пожалела о своих словах.
– Он привык делать все, исходя из своих желаний. Для Маллоренов, как он говорит, нет ничего невозможного. Такого человека трудно любить.
– В самом деле? – спросила Белла, перевязывая ленточкой веточку остролиста. Ягод было много, что, по поверьям, означало удачу. Но вдруг она вспомнила старую песню, в которой эти ягоды были символом крови…
– Ну конечно. Когда мы любим, то больше всего боимся потерять своего возлюбленного.
– Тогда, возможно, лучше вовсе не любить.
– У нас нет выбора. Это жизнь. Однажды каждый влюбляется. – Петра посмотрела на Беллу. – Ты… никогда не любила?
– Я не уверена.
– Значит, не любила, – сказала Петра, пренебрежительно махнув рукой.
– Я и сейчас люблю! – запротестовала Белла, затем села на ступеньку, злясь на себя.
Петра села рядом. Было видно, что ей не терпится услышать подробности.
– Расскажи мне!
– Нет.
– Почему нет?
Потому что заговорить об этом означало бы в одно мгновение превратить ростки в дуб, разрушив все.
– С тобой все в порядке, любимая? – появился лорд Хантерсдаун, обеспокоенный тем, что беременная жена присела.
– Конечно. – Но потом Петра призналась: – Просто немного устала.
Он помог ей подняться, так нежно, с такой заботой. Любовь, чудесная и ужасная, от которой нельзя отказаться, но это самый прекрасный подарок в жизни.
Белла наблюдала, как пара удаляется, поглощенная друг другом. Ростки становятся все больше; стоит остерегаться этого.
Она сидела на лестнице среди зелени, праздничных лент и звенящих колокольчиков. Теперь все казалось совершенно ясным. Настолько, что она не могла понять, почему раньше смотрела на это по-другому.
Любовь – это ключ ко всему, и у них был этот ключ. Капитан Роуз или герцог Айторн – этот один и тот же человек. Герой, спасший ее в «Черной крысе», и приятный попутчик. Он помог ей отомстить, стал ее любовником и другом.
Любовь пылала в ее душе. Та самая любовь, в которой он так просто признался ей.
Это не хрупкая любовь, которую можно раздавить испытаниями и трудностями. А твердое и сильное чувство, как дерево, способное двигать камни и даже горы. Как мощный дуб.
Леди Талия спустилась по лестнице.
– Белла, дорогая, с тобой все в порядке?
Белла встала, улыбаясь.
– В полном. – Она взяла какую-то ленту и еще одну ветку остролиста.
Она надеялась, что глупая слепота не лишила ее всего.
Что, если он передумал? Прошел уже месяц.
Нет, этого не могло быть, иначе их любовь ничего не стоит.
Но она отвергла его. Окончательно отвергла. Если бы только она могла прийти к нему сейчас, забрать свои слова назад. Но это невозможно. Она должна подождать.
Читать бесплатно другие книги:
