Эликсир от глупости Хрусталева Ирина

– Викуська, неужели ты? – всплеснула она руками.

– Я, я, не ори, садись рядом, – шикнула на подругу Виктория.

Наташа плюхнулась на лавочку и потрогала парик на голове подруги:

– Ну, ты даешь, ни в жисть бы не узнала, если бы не голос! – Она перевела дыхание и перешла к делу: – Так, вот тебе ключи и документы, а я должна лететь в обратном направлении. Ваньке нагородила, что должна съездить в одну фирму за документами, а потом отвезти их на работу. Хорошо, что ночь у них сегодня была беспокойная. Поспать ему не удалось, пришел и прямо у порога чуть не уснул, пока ботинки снимал, а то бы со мной поперся. Ты же знаешь его, вроде муж он идеальный, говорит, мол, зачем тебе на метро мучиться, отвезу на машине. А на самом деле просто ревнует меня к каждому столбу! Не знаю, как мне его от этого недостатка излечить? Вроде и повода не даю, а все равно. Почему юбка слишком короткая, кофта прозрачная, каблуки высокие? Я вроде и привыкла уже, а все равно раздражает. Никакой свободы в действиях, утомляет это до ужаса! Викуся, я помчалась, ты звони, если что, все, что в моих силах, я сделаю, ты же знаешь. Я тебя очень люблю, подружка, ты уж, пожалуйста, поосторожней. Не задаю тебе лишних вопросов, захочешь, сама потом расскажешь, – протараторила Наталья и, чмокнув Вику в щеку, сорвалась с места. Потом резко повернулась и сказала: – Ой, совсем забыла, вон машина стоит, красная «шестерка».

– Спасибо тебе, Наташ, за все. Не знаю, что бы я без тебя делала? – поблагодарила подругу Виктория и посмотрела на нее признательным взглядом.

– Какие мелочи, Викуся, я ведь поняла, что ты что-то задумала, и очень боюсь за тебя. Если я еще чем-то смогу помочь, ты только скажи, я с радостью, если это в моих силах. Все, побежала я, пока!

Вика еще посидела некоторое время, потом встала со скамейки и пошла к машине. Села за руль и задумалась.

«Сейчас поеду к своему дому и проверю обстановку. Главное сейчас – набраться терпения, а потом… уж как все сложится!»

Вика заехала в «Макдоналдс», накупила всякой всячины для перекуса и покатила в нужном направлении. Ехала она медленно, потому что не садилась за руль уже больше года. Когда умерли ее родители, у нее оставалась видавшая виды «копейка», и некоторое время Вика кое-как на ней передвигалась. Но год назад машина заглохла окончательно и бесповоротно. На ремонт денег не было, а продать ее можно было лишь за три рубля, и то с трудом, поэтому Вика плюнула и оставила ее ржаветь во дворе. Предприимчивые автомобилисты тут же разобрали старушку на запчасти. Вика хоть и водила свою развалюху несколько лет, но толку от этого было не так уж много, потому что за руль она садилась максимум раз в неделю, и то по необходимости. Поэтому водитель из нее был практически никакой. Сейчас, сев за руль более-менее приличного автомобиля, Вика почувствовала себя намного уверенней, чем в своем драндулете. Она без происшествий добралась до пункта назначения и, пристроив машину поодаль от дома, вышла из нее. Она не спеша направилась к своему дому, присматриваясь к машинам, которые стояли рядом. Ее внимание привлек джип с тонированными стеклами, рядом с которым стоял молодой парень и курил. Девушка сначала замерла, а потом, чтобы не заострять на себе внимания, спокойно прошла в подъезд. Она поднялась на тот этаж, где совсем недавно жила студентка Лена, которую убили в Викиной квартире, и позвонила в дверь. Ей открыла хозяйка квартиры, Нина Николаевна, и с подозрением посмотрела на размалеванную куклу.

– Тебе кого? – недружелюбно поинтересовалась женщина.

Вика сначала растерялась, но потом взяла себя в руки и спросила:

– Мне Лену, я ее подруга, вот сегодня только из отпуска приехала, решила навестить.

– А ты разве не знаешь? Померла твоя подруга, – вздохнула Нина Николаевна.

– Как умерла, что вы такое говорите? Когда? – почти натурально удивилась Виктория.

– Да уж две недели прошло, как похоронили горемычную, царство ей небесное, – перекрестилась женщина. – Ты зайди, если не торопишься, я тебе все расскажу, – отступила в глубь прихожей Нина Николаевна, пропуская Вику. Девушка с радостью приняла приглашение и зашла в квартиру.

– Я теперь и не знаю, сдавать кому еще квартиру или не сдавать? – тем временем говорила женщина, проходя на кухню. – Присаживайся, я сейчас чайку организую. Я ведь Леночке сдала квартиру, потому как пенсия у меня маленькая. Я одинокая, помогать некому, вот и решила, что будет неплохая добавка к моим копейкам. К подружке своей перебралась, она тоже одна живет. У нее, правда, сын есть, помогает, а живет отдельно. Она с радостью меня приняла, в нашем возрасте очень муторно в одиночестве. И поговорить-то не с кем, только телевизор и развлекает. Летом еще ничего, во двор выйдешь, там таких, как я, много, вот и сидим, сплетничаем, все развлечение, – усмехнулась Нина Николаевна. – А у подружки хорошо было, мы с ней каждый вечер наговориться не могли, все молодость свою вспоминали. Да, теперь нам только и остались одни воспоминания. От жизни-то уж и ждать нечего.

– Вы вроде и не такая уж старая? – улыбнулась Виктория, желая польстить женщине.

– Куда там, – махнула та рукой, – уже шестьдесят четыре годочка, скоро на тот свет пора. Не молодым помирать надо, а нам, старикам. Вот Леночка, совсем молоденькая девочка, а умерла в таких летах! Разве это справедливо? – опять вздохнула женщина и начала заваривать чай.

– А от чего же умерла Лена? – спросила Виктория, решив направить разговор в нужное русло.

– Убили ее, прямо из нагана и застрелили бедненькую, – зашептала женщина. – Говорят, крови было – прямо ужас! Милиция понаехала с автоматами, кошмар одним словом, – замахала женщина руками.

– Ее прямо здесь, что ли, убили, прямо в этой квартире? – тоже перешла на шепот Вика.

– Ой, что ты, что ты! Не дай бог, чтобы здесь, – обмерла женщина и схватилась за грудь. – Разве я смогла бы после этого здесь жить? Слава богу, что не здесь! Этажом выше, в квартире у соседки, Виктории. Говорят, она скрылась после этого, милиция ее ищет. А на вид такая приличная девушка, приветливая, не наглая, как вся почти нынешняя молодежь. Я прямо и поверить не могу, такие вещи о ней говорят, – задумчиво проговорила женщина.

– И что же про нее говорят? – спросила Вика, и ноздри ее раздулись от возмущения.

– Да разное толкуют, только мне что-то не верится. Я и родителей ее хорошо знала, и ее саму с малых лет. Не может она быть убивицей, я так и милиции сказала! Они по всем соседям здесь ходили. Так-то, девонька. Ты чаек-то пей, не то остынет, вон и печеньице бери, это я с пенсии купила, – засуетилась хозяйка.

– Спасибо большое, что-то не хочется, – промямлила Виктория, пряча от женщины глаза.

Та заметила ее слезы и вздохнула:

– Подружку жалко? Да, Леночка, подружка твоя, – молоденькая девочка совсем была, мне тоже ее жалко. Ты поплачь, поплачь, не держи слез-то, сразу полегчает, я по себе знаю, – сказала Нина Николаевна и погладила Вику по голове. Но девушка постаралась сдержать слезы и засобиралась уходить.

– Пойду я, спасибо вам, что рассказали мне все. Будем надеяться, что преступников поймают и накажут по заслугам, – вздохнула Виктория и направилась к двери.

Уже когда она выходила из квартиры, Нина Николаевна шепотом проговорила:

– Тут гляжу я, машина во дворе маячит чужая, я своих-то всех знаю! Думается мне, что Вику они стерегут, вдруг появится? Я сначала подумала – милиция девку поймать хочет, только непохожи они на милиционеров, уж больно рожи бандитские. Я хотела сначала позвонить в милицию-то, да, грешница, испугалась. Одна ведь живу, прибьют – и не узнает никто, – и женщина посмотрела на Вику испуганными глазами. – Может, ты позвонишь? Человек ты посторонний, никто ничего и не узнает, а мне… боязно!

– Я подумаю, – улыбнулась Виктория и прошла к лифту.

Женщина подождала у дверей, пока девушка войдет в лифт, и, приветливо махнув ей рукой, скрылась за дверью. Вика облокотилась о стенку лифта, ноги были ватными и категорически отказывались слушаться.

– Что же это творится на белом свете? За что мне такое наказание? И вообще, что мне делать? Ну, просижу я до субботы за городом, а дальше что? Нет, нужно что-то делать! Что там сказала Нина Николаевна про чужую машину? Нужно прямо сейчас посмотреть, – и Виктория, расправив плечи и высоко подняв голову, выплыла из подъезда.

Она прошла к своей машине и села за руль. Ехать она пока никуда не собиралась, а просто сидела и сосредоточенно наблюдала за джипом, который привлек ее внимание, когда она сюда приехала. Прошло два часа мучительного ожидания, и Виктория уже изнемогала от жажды, как увидела, что во двор въезжает еще одна машина. Из нее вышли два парня и подошли к джипу. Из него тоже выскочили двое и пересели в только что прибывшую машину, а те, что приехали, залезли в джип.

– Смена караула? – усмехнулась Вика. – Да, девочка, обложили тебя, как медведя в берлоге!

Машина развернулась и поехала в обратном направлении.

– А что же я-то сижу, идиотка несчастная? – подскочила на сиденье Вика и мигом повернула ключ зажигания.

Она до отказа нажала на педаль и поехала за только что скрывшейся за углом машиной. Дальнейшее происходило, как в плохом кино. Девушка, стараясь не отстать от мощной машины, выделывала на дороге такие кренделя, что сама удивлялась, как это до сих пор она еще никого не покалечила. Наконец иномарка затормозила у какого-то дома, и вся команда рысью направилась к подъезду. Вика пристроилась поодаль и стала ждать, что же будет дальше. Прошел час, пошел второй, и девушка уже начала нервничать. Она тихонько выползла из машины и не спеша пошла к подъезду.

– Интересно, что они там делают и почему так долго не выходят? И вообще, почему они так торопились и явно нервничали? Я непременно должна это узнать!

Вика осторожно зашла в подъезд и прислушалась. Обыкновенные звуки жилого дома. Девушка решила, что пройдет по всем этажам пешком, прислушиваясь у каждой двери, чтобы определить, за какой из них находятся эти люди. На деле это оказалось не так уж просто, потому что практически все двери были металлическими. А за ними, как известно, не так уж много слышно. Вика добралась уже до четвертого этажа, как одна из дверей распахнулась и из-за нее послышался голос:

– Все, сваливаем, давайте быстрее. – Вика едва успела спрятаться за колонну мусоропровода и чуть не лишилась чувств. Голос был до обморока знаком!

– Это они, это точно они, – шептали Викины губы. Ноги готовы были вот-вот подкоситься, а волосы под париком в мгновение ока стали мокрыми. Шаги оповестили о том, что вся компания вышла из квартиры, и Вика еще сильнее вжалась в узкое пространство между колонной и стеной.

– Слушай, Крот, а вдруг он не соврал, что второй экземпляр документов отправил на Петровку? – услышала девушка.

– Блеф это все, он что, дурак – сам себе приговор подписывать?

– Он его и так подписал, только…

Дальше разобрать, о чем говорят, было невозможно, потому что они спустились уже до первого этажа. Вика постояла еще минут пять, боясь высунуть нос. Потом она на цыпочках выползла из своего укрытия и так же на цыпочках подошла к двери, из которой только что вышла команда бандитов. А то, что это были именно они, Вика уже не сомневалась. Этот голос она запомнила на всю оставшуюся жизнь, и ей казалось, что на следующую – тоже. Девушка приложила ухо к двери, чтобы хоть что-нибудь услышать. Тишина стояла просто звенящая, Вика еще крепче прижалась к двери ухом и вдруг почувствовала, что куда-то… едет! Оказывается, это стала открываться дверь, и Вика въехала в квартиру вместе с ней. На мгновение она замерла, дрожа от страха как осиновый листок. Потом прикрыла дверь и прижалась к ней спиной, прислушиваясь к звукам квартиры. Откуда-то из ее недр голос Ларисы Долиной очень громко оповещал о погоде в доме, и больше – никаких признаков жизни. Вика все так же на цыпочках пошла во внутрь квартиры и тихонечко проблеяла:

– Эй, есть кто дома? Я из вашего жэка, меня послали узнать, почему у вас задолженность по квартплате. Есть кто живой, что молчите-то? У вас дверь почему-то открыта, эй, хозяева!

В это время Долину сменил Витас и завизжал на всю квартиру, от чего Вика подпрыгнула как ужаленная.

– Ой, мамочки, чтоб тебя заклинило, напугал до смерти, – проворчала девушка, входя в комнату и делая звук телевизора потише. Она огляделась: обстановка в доме была богатой, даже чересчур. Но эта обстановка была сейчас в кошмарном состоянии. Все было перевернуто буквально вверх ногами: здесь явно что-то искали.

– Да, не хило постарались, – проворчала девушка. – Все-таки здесь наконец есть кто-нибудь? Пока такую площадь обойдешь, состаришься!

Вика быстрым шагом начала обходить квартиру и заглядывать во все углы, не обращая внимания на учиненный погром.

Через пять минут, уже сползая по стеночке на пол, чтобы отключиться в глубоком обмороке, она поняла, что лучше бы она сюда вообще не заходила.

Когда Вика очнулась, то сначала даже не могла понять, где она находится. Лежит на лакированном паркете, ноги уперлись в какую-то дверь, из-за которой пробивается полоска света. Она с трудом приподнялась. Ноги предательски дрожали, а зубы отбивали барабанную дробь, знобило по-страшному, голова разламывалась.

– Что это со мной? – пробормотала девушка, но когда наконец осмотрелась, то ответ на этот вопрос ей уже не понадобился. Перед глазами тут же встала не очень приятная картина. В ванне плавает голый мужчина с открытым перекошенным ртом и вылезшими из орбит глазами. В одной руке он зажал фен, а во второй – зеркало. Шнур от фена был включен в розетку. Все выглядит как очевидный несчастный случай, и только Вика знала, что это совсем не так. Мысли в голове тут же лихорадочно заметались, и Вике очень захотелось опять провалиться в небытие. Тряхнув головой, она взяла себя в руки.

– Ну подумаешь труп, тебе что, впервой, что ли? Совсем нет причины для обмороков, уже привыкнуть должна, – самой себе с сарказмом проговорила девушка. – Так, и что мне теперь со всем этим делать? Позвонить в милицию и, не называясь, сообщить о преступлении? Или убраться подобру-поздорову, чтобы меня кто-нибудь здесь не застукал? Мамочка дорогая, что же это такое делается, в какую черную полосу, интересно, меня занесло? Это уже не просто черная полоса в жизни, это самая настоящая задница!

В это время раздался громкий звонок в дверь, и сердце Виктории сделало сначала бешеный скачок в левую пятку, а потом тем же манером подпрыгнуло к горлу. Она почему-то грохнулась на колени и ползком начала искать место, куда бы спрятаться. Ее лоб встретился с твердым препятствием. Подняв глаза, Вика увидела бешеные очи какой-то намалеванной девицы и чуть не заорала от ужаса. Потом сообразила, что это ее же отражение в зеркале, и уже более осмысленно осмотрелась. Увидев перед собой огромный шкаф-купе, Вика тут же заползла в его недра и зарылась в вещах. Звонок в дверь продолжал настойчиво надрываться.

– Неужели не понимают, что никого нет дома? Вернее, есть, но он не в состоянии открыть дверь по очень простой причине. Он теперь труп, а они, как известно, двери открывать не могут!

Вика вдруг захихикала, как ненормальная, потом этот звук перешел в тихий смех. Она уже готова была впасть в безудержную истерику, но резко оборвала себя, больно укусив свою руку.

– Успокойся, истеричка, – приказала она себе.

Звонки в дверь прекратились, и Вика начала потихоньку приходить в себя. Подумав, что самым правильным решением будет убраться отсюда как можно быстрее, девушка потихоньку начала выползать из шкафа. Когда она распихивала вещи, которыми завалила себя, ей на голову упала папка с какими-то бумагами. Вика чертыхнулась и, потирая лоб, уже хотела отбросить ее, как вдруг увидела один из листков, выпавший из папки. Она взяла его в руки, а когда просмотрела, то только и сумела произнести:

– Черт меня побери!

Она сунула папку под мышку и бросилась к двери. Там, соблюдая меры предосторожности, открыла ее и выскользнула на лестничную клетку. Дверь с внешней стороны закрывалась на ключ, поэтому Вике пришлось оставить ее не запертой, а лишь плотно прикрытой. Она, спотыкаясь, бросилась вниз по лестнице и чуть не переломала себе ноги на неимоверно высоких каблуках. Девушка сбавила скорость и уже почти спокойно вышла во двор. Сердце ушло в пятки, потому что на лавочке, как и у каждого дома, сидели вездесущие старушки. Когда Виктория входила в подъезд, их еще не было, а сейчас они так не вовремя выползли! Старухи резко оборвали свой разговор и как одна повернули головы в ее сторону. Вика сделала безразличное лицо, гордо подняла голову и продефилировала мимо «экспресс-радиостанции» с независимым видом.

– Это кто ж такая, из какой фатеры? – услышала Вика голос у себя за спиной.

– А хто их знаить, тута кажный день разныя болтаются, небось опять к Ромке приходила, у него их косой десяток! Видишь, размалевана, как кукла, он только таких и водить, все на одну морду, тьфу, нечисть.

Вика от души поблагодарила незнакомого Ромку, у которого таких, как она, косой десяток, и главное, что все они на одну морду. Она отошла подальше от дома, а потом вернулась, чтобы незаметно сесть в машину. Хорошо, что ее загораживали деревья, поэтому со двора машину практически не было видно. Вика надавила на газ и направилась за город, откуда сегодня приехала на электричке. Ей нужно было прийти в себя от пережитого потрясения и посмотреть, что за документы попали ей в руки. Что они могут ей поведать? Вика решила просмотреть их, когда будет в полной безопасности, на даче у Клавдии Степановны, любимой свекрови ее подружки Наташи. Есть хотелось ужасно, и девушка взяла один из гамбургеров, которыми запаслась еще с утра. Есть это холодным было невозможно, но Вика самоотверженно давилась из принципа – потратила ведь на них черт-те сколько денег!

– Не выбрасывать же, в самом деле? – ворчала девушка. – Но вот чем-то протолкнуть его просто необходимо, иначе точно подавлюсь.

Она остановила машину у киоска и вышла, чтобы купить бутылку воды, а заодно и сигарет. Вика курила не часто и не очень много. Просто сейчас она знала, что это хоть немного успокоит ее нервы. До поселка девушка добралась практически без приключений, если не считать того, что ей пришлось порядком попетлять, прежде чем она нашла нужное направление. Уже на въезде в поселок Вика остановила машину, сняла с себя парик, стерла косметику и надела другую кофточку. В сумке лежали туфли без каблука, и она с наслаждением сунула в них ноги, скинув ходули, на которых ей пришлось пробегать почти целый день. Когда она подъехала к дому, у соседней калитки на лавочке сидел старик сосед, который заходил к ней ночью.

– Здравствуй, дочка. Что же утром не зашла за молоком? Я тебе приготовил литровочку. Мне самому-то это много, а продавать не продаю, так что ты не стесняйся, приходи. Моя коза Манька каждый день по полтора литра дает, я и творожок делаю, и сметану, и даже масло миксером сбиваю, а одному-то много ль нужно? Кабы раньше, а сейчас старый стал, как говорится, рад бы в рай, да грехи не пускают. Много не съешь, желудок вместе со мной состарился и так же высох, как я, старый пень. Ты приходи, порадуй старика, люблю, когда у молодежи аппетит хороший, а то небось на диетах сидишь, вон худющая какая, точно щепка!

– Спасибо большое, Алексей Васильевич, я обязательно зайду, с удовольствием поем сметанки и молочка попью. Ни на каких диетах я не сижу, это у меня конституция такая.

– Ох, горюшки, конституция! В пору моей молодости все девки точно натертые калачи были! Кровь с молоком, одним словом, и ни про какую конституцию тогда и не слыхали, чем сдобней девка, тем привлекательней. А сейчас прямо помешались все на стройности. Вон, моя внучка, когда приезжает на выходные, так чуть ли не на одной морковке сидит, как кролик, больно глядеть на вас, молодых.

Вика улыбнулась на слова старика и прошла в дом. Ей не терпелось заглянуть в документы и подумать обо всем, что случилось. Девушка понимала, что, помимо своих неприятностей, она влипла еще в какую-то грязную историю, и она надеялась, просмотрев документы, понять, в какую именно. В ее голове застряли слова одного из бандитов:

– Слушай, Крот, а вдруг он не соврал, что второй экземпляр документов на Петровку отправил?

Вика подумала – а что, если это и есть те документы, о которых шла речь? Она быстренько переоделась в удобный халат, ополоснула лицо и руки и отправилась к Алексею Васильевичу за молоком. Тот уже поджидал ее у дверей и, увидев, что Вика идет, заулыбался доброй улыбкой.

– Вот и молодец, что пришла, я тебе тут баночку сметанки припас да молочка крыночку. Я молоко всегда в глиняной крынке держу, в погребе, оно так долго не скисает. Скучно как стало без Клавдии, мы с ней по вечерам всегда чаевничаем у телевизора. Еще Александра забегает, тоже одна живет. Вот мы втроем стариковские вечера и коротаем. Ты уж меня прости, старика, дочка, что так много говорю.

– Ну что вы, Алексей Васильевич, мне очень приятно с вами говорить. Мудрого человека всегда полезно послушать. Я только вчера думала о том, какие здесь люди приветливые. Я с тетей Шурой вчера вместе от электрички до поселка шла. Она тоже меня к себе на чай приглашала. Ни вы, ни она меня совсем не знаете, а отнеслись как к давней знакомой. А вдруг я какой-нибудь мошенницей оказалась бы? – улыбнулась Виктория.

– Хорошего человека издалека видать, и плохого тоже, только от него еще и смердит.

– Это как же понимать, Алексей Васильевич?

– Это аллегория такая. Я плохих людей по глазам узнаю, а у тебя глаза телячьи.

– Как – телячьи? – не поняла Вика.

– На мир смотрят широко и доверчиво, – усмехнулся старик.

Вика смутилась от такого сравнения и засмеялась.

– А ты не смейся, девонька, я на свете пожил – дай бог каждому – и знаю, что говорю. Только в твоих глазах еще и грусть затаилась. Беда у тебя какая, иль еще чего?

– Вроде нет, все у меня в порядке, – при этих словах Вика отвела глаза.

– Ты зря, девонька, в себе все держишь, когда беду с другом поделишь, она завсегда вдвое меньше становится. Я хоть и не друг тебе еще, но человек понятливый. Может, сумею разделить твою ношу надвое? Не тушуйся, расскажи, я все понять смогу, даже то, что понять невозможно, – спокойно проговорил старик.

В его голосе было столько доброты и участия, что Виктория не выдержала и расплакалась, как маленькая девочка. Она села на стул и, опустив голову, размазывала слезы по лицу и шмыгала носом. Старик подошел к ней и положил свою жилистую руку на плечо.

– Ну, ты поплачь пока, а потом, если захочешь, расскажешь.

– А вы никому не скажете? – подняла Вика испуганные глаза.

– Расскажи мне все, не держи в себе, вот увидишь, сразу легче станет. Глядишь, и я советом каким помогу. А рассказывать чужие секреты я не привык, в войну в разведке служил, умею язык-то за зубами держать.

Виктория доверчиво посмотрела на старика и вдруг заговорила:

– Я работала продавцом в ювелирном магазине, а хозяином этого магазина был наш с Наташей бывший одноклассник Виктор Колесов…

Глава 15

Александр стоял на балконе своей квартиры и нервно курил. Только что от него уехал Константин. Разговор был долгим и очень неприятным. Друг уверял его, что он здесь абсолютно ни при чем – и по поводу слежки, и всяких там допросов. Да, он сообщил, что Александр интересовался Белоусовой, но не более того.

– Неужели ты не можешь понять, что эта дамочка – очень хитрая преступница, я же просто испугался за тебя! Вдруг она и тебя втянет в какую-нибудь историю? – торопливо доказывал свою правоту Константин.

– В историю втянул меня как раз ты, дорогой друг, – зло говорил Александр, – если бы не ты, они никогда не узнали бы, что я вообще знаком с этой девушкой! Я ведь действительно познакомился с ней только в поезде. Да, она рассказала мне об убийстве, но я уверен, что она говорила правду! Ты подумай сам, если бы она была, как ты говоришь, преступницей, стала бы она мне все рассказывать?

– Да кто их, баб, разберет, у них свой взгляд на вещи, – проворчал Константин.

– Каким бы ни был их взгляд, когда преступник старается скрыться, он не станет кому попало открывать свою душу.

– Может, ты и прав, не знаю, но ведь имеет же место факт, что все документы оформлены на нее!

– Наверняка этот факт имеет какое-то объяснение. Ведь я задавал ей вопросы по поводу – кто теперь все унаследует, сразу же после того, как ты сообщил мне об этом. Костя, я уверяю тебя, она даже не подозревает о наличии каких-то документов.

– Ох, Саша, до чего же ты наивный человек! Неужели тебя не научил тот случай в твоей жизни и ты не понял, что все бабы – стервы и одаренные актрисы от природы?

А говорил Константин о том, что случилось у Александра в его личной жизни три года назад. Как уже известно, Александр был директором ювелирного завода. Ему часто приходилось организовывать показы ювелирных изделий. Для этого приглашаются модели. Вот с такой двадцатилетней моделью и закрутился у Александра роман. Она прикинулась овечкой и делала все для того, чтобы он женился на ней. Александр не торопился, и тогда девушка пошла на хитрость: объявила ему, что она беременна. Как порядочный человек и настоящий мужчина, он, естественно, решил жениться. Да и делал он это не только поэтому – он полюбил беззащитную и такую хрупкую девушку всем сердцем. Когда до свадьбы оставалось совсем немного времени, однажды случилось так, что он пораньше приехал с работы и тихонько вошел в квартиру. Людмила, так звали невесту, в то время уже перебралась жить к нему. Александр тихо открыл дверь и услышал щебет своей ненаглядной: она с кем-то говорила по телефону. Приятный голосочек звенел, как мелодичный колокольчик, и Александр невольно улыбнулся, подумав: «Как же хорошо возвращаться домой и слышать, что кто-то есть в доме, а скоро здесь будет слышен еще и детский смех».

Только он собрался пройти в комнату, как услышал такие слова, что невольно замер в прихожей, словно парализованный.

– Ой, да ты что, Светка, он такой дурак и так влюблен в меня, что даже и не подумает о том, что я его обманываю! Он верит каждому моему слову, исполняет все мои капризы, меня уже тошнит от его муси-пуси, старый идиот…. Конечно, он верит, что я беременна от него…. А что я буду с этим Валеркой делать, у него копейки за душой нет! Прикажешь жрать борщ с магазинными котлетами? На большее он заработать не сможет…. Ну, милая моя, ты и сказанула! Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда! Любовник Валера, конечно, отличный, вот пусть в любовниках и остается, а замуж я лучше за обеспеченного пойду, хоть он и не первой молодости.

– А вот замуж, деточка, тебе придется идти не за обеспеченного идиота, а за своего Валерия, – как гром среди ясного неба прогремел голос Александра.

– Ой, – пискнула Людмила, – ты уже приехал, милый?..

– Вон из моего дома, и чтобы через тридцать секунд здесь тобой даже не пахло, – спокойно проговорил мужчина и посмотрел на свою экс-невесту таким взглядом, что ту словно цунами смыло с дивана. Она унеслась из квартиры со скоростью ракеты и даже не забрала свои вещи. На следующий день Александр попросил своего шофера отвезти ей их.

– В том-то и дело, что как раз тот случай меня многому научил, и теперь я прекрасно умею распознавать – где фальшь, а где правда. Поэтому, наверное, и не женат до сих пор. Я еще раз повторю, Виктория была искренна, – не сдавал своих позиций Александр.

– Слушай, а ты, часом, не влюбился? Что-то ты слишком настойчиво защищаешь ее, – хохотнул Константин.

– Костя, мне уже скоро сороковник стукнет, я не мальчик, чтобы не уметь разбираться в людях. А что касается того, не влюбился ли я, это не твоего ума дело, здесь я ни перед кем отчитываться не намерен, даже перед тобой, моим бывшим другом.

– Ты это серьезно – насчет бывшего?

– А ты что же думаешь, я должен тебя считать по-прежнему другом – после того, как ты мне такую свинью подложил?

– Да ничего я тебе не подкладывал, все делалось только для тебя и ради тебя! Я хотел предостеречь тебя от опрометчивого шага! – воскликнул Константин.

– А я и не шагал никуда, так что зря ты старался. Кстати, Костя, ты не в курсе, о какой это «интересной» поправке в документах говорил следователь?

– О, это действительно очень интересный факт! Мы о нем тоже не сразу узнали, а только после того, как нашли человека, который составлял этот документ. Могу тебе точно сказать: составлен он просто виртуозно, много там всевозможных подтекстов, но если объяснить просто, то выглядит все примерно таким образом. Все дело в том, что Белоусова является держателем капитала временно, до первого заявления Колесова, что он намерен перевести все обратно на себя. А в случае его внезапной смерти все переходит к Колесову-младшему. У Виктора, оказывается, есть пятилетний сын, но живет он не здесь, а с матерью во Франции. Они уехали туда совсем недавно, три месяца назад, и я думаю, что это Виктор организовал их отъезд.

– Он что, женат?

– Нет, официально брак не был оформлен, но сын зарегистрирован на него. Колесов Максим Викторович, и свидетельство о признании отцовства имеется, так что все официально, наши уже проверяли. А посему выходит, что теперь Максим Викторович богатым мальчонкой стал, вернее, его мамаша, ведь опекуном мальчика является она до его совершеннолетия. Но, видно, сей факт был неизвестен Белоусовой, поэтому она так опрометчиво организовала убийство своего благодетеля. Думала поживиться на халяву, а тут – такой облом!

– Ты опять за свое, Константин, – зло проговорил Александр.

– Не кипятись, я только констатирую факты, а они, как известно, вещь упрямая. Или я опять не прав?

– Очень надеюсь, что не прав, – тихо пробормотал Александр. – Послушай, а может, это убийство организовала как раз мамаша богатого ныне мальчика?

– Эта версия тоже проверяется, но я так не думаю. Колесов материально их обеспечил, дом в пригороде Парижа, счет в банке. Она девушка неизбалованная, из деревенских, для нее то, что она имеет сейчас, – предел мечтаний, – ответил Константин.

– Деньги людей портят, и, как известно, Костя, их никогда не бывает много.

– Это, конечно, верно, но, кажется, она даже не подозревает о завещании.

– Откуда это известно? – спросил Александр.

– Так она же на похороны приезжала, сына привозила попрощаться, вот ее тогда и допросили по полной программе.

– Зачем же так травмировать ребенка? Могла бы и не говорить ему, что папа умер, – заметил Александр.

– Она посчитала это правильным. Хозяин – барин, ты же понимаешь.

– Я думаю, даже дураку известно, что после смерти человека прямыми наследниками являются его дети, даже при отсутствии завещания, – проговорил Александр.

– Со слов Зарубиной – это фамилия несостоявшейся жены покойного, – Виктор ей говорил, что он всего лишь исполнительный директор фирмы «Алмаз». Кстати, по документам так оно и есть. Он обещал ей, что в скором времени приедет к ним и тогда они поженятся. А пока пусть они поживут во Франции, а он здесь подзаработает денег, чтобы потом ни о чем не думать. Я, Саша, между прочим, видел ее, поверь, девушка была буквально убита горем. Видно, любила она этого парня сильно.

– Что это с тобой, Костя? Пять минут назад ты убеждал меня в том, что все бабы стервы и актрисы от природы.

– Что ты меня все на слове ловишь, может быть, в конце концов, у меня свое собственное мнение о человеке? – пробормотал Константин, явно смущаясь.

– Неужели я слышу слова своего друга Костика? Я что-то перестаю тебя понимать. У тебя, значит, мнение может быть, а я такого права почему-то лишен – благодаря тебе? Я тоже составил свое собственное мнение о Виктории, и, пока нет доказательств обратного, позволь мне остаться при нем! – заявил Александр.

– Ладно, оставайся с кем хочешь и при чем хочешь. Я твой друг и зла тебе не желаю. Мало того, буду тебе помогать, если ты, конечно, не против, – сказал Костя.

– Что ты имеешь в виду под словом «помогать»? В чем это ты собрался мне помогать, Костя?

Константин растерянно посмотрел на Александра, потом промямлил что-то нечленораздельное и начал собираться домой.

– Пора мне, Саша, пока доеду, поздно уже будет, и моя милая женушка устроит мне небо в алмазах. Очень она не любит, когда я обещаю приехать в одно время, а приезжаю совсем в другое.

Александр пристально смотрел на своего друга. Его разбирал смех от того, как Константин старался разговором о жене сгладить только что происшедший конфуз. Ведь, предлагая свою помощь Александру, он явно показал – все-таки он подозревает друга в связи с Викторией.

Глава 16

Дед Алексей очень внимательно слушал сбивчивый рассказ Виктории, а когда она закончила, долго молчал. Потом поднялся с табурета и вышел из кухни. Вика растерянно посмотрела на сутуловатую фигуру, увидела, что он уходит, и расплакалась еще пуще прежнего.

– Он мне не поверил, – прошептали ее губы, – не поверил!

В это время дед опять вернулся с каким-то свертком в руках.

– Что опять сырость разводишь? Говорят, от этого морщинки появляются. Женскую красоту – ее блюсти надо, это мужику все равно, его каким хошь примут, – проворчал старик.

Вика растерянно открыла рот.

– О чем это вы? При чем здесь какие-то морщины? Вы смеетесь надо мной? – всхлипнула девушка.

– Смеюсь, смеюсь, и тебе бы улыбнуться не помешало, нечего бездельем заниматься. Слыхала поговорку? Москва слезам не верит и правильно делает! Подь сюда, гляди, что я принес.

Дед положил на стол сверток и начал не спеша его разворачивать. Когда наконец перед глазами Вики предстало то, что там было завернуто, ее органы зрения потихоньку стали перемещаться на лоб.

– Ну как, нравится? – спросил, улыбаясь, дед и взял в руки пистолет Макарова. – Именной, с войны еще! Я на фронт-то совсем пацаном убежал, меня три раза с эшелона снимали и домой возвращали, а на четвертый разок я все-таки сумел на передовой оказаться. В разведроте бок о бок со взрослыми мужиками четыре года шагал. Держи, – и дед протянул Вике пистолет. – Для тебя достал: уж года два прошло, как последний раз его вытаскивал. Я как беру его в руки, так сразу перед глазами то время встает. Ничего не скажу, трудное было время, но хорошее. Тогда все понятно было – вот враг, а вот друг, а сейчас все перемешалось. Тогда знали цену жизни человеческой, не то что в нынешнее время, когда могут и за сто рублей убить.

– Зачем это мне? – прошептала Вика, моментально побледнев. – Я и обращаться с ним не умею, никогда в жизни не держала в руках оружия!

– Все в нашей жизни происходит когда-нибудь и в первый раз. А насчет умения не тушуйся, я хоть и не Ворошиловский стрелок, но семерочку из десятки выбиваю. Так что научу в два счета. Правда, пистолет я давно в руках не держал, все больше ружьишком балуюсь, но, думаю, вспомню быстро.

Вика дрожащими руками взяла пистолет. Он оказался тяжелым и холодным.

– Я только в двух руках и смогу его удержать, тяжелый-то какой, – пролепетала Вика. – Алексей Васильевич, а зачем вы его мне хотите отдать? Все равно я никогда не смогу из него выстрелить в человека.

– А в людей, деточка, стрелять и не нужно, стрелять нужно в нелюдей! Я когда слушал тебя – кое-какие выводы сделал. Нельзя тебе незащищенной быть, в крутую кашу ты угодила, но расхлебать, я думаю, любую кашу можно, если, конечно, постараться.

– Если бы еще знать, с какого конца начинать? – вздохнула Вика. – Алексей Васильевич, значит, вы мне поверили? Вы когда ушли из кухни, мне так больно стало, я подумала, вы мои слова за бред приняли…

– Я же уже говорил тебе, девонька, что людей за версту чую и ни разу не ошибался. А насчет дела твоего я так кумекаю. Может, тебе все-таки в милицию сообщить, ну, хотя бы по телефону: так, мол, и так, убили человека, а те, кто убил, ездят на машине с таким-то номером. Может, и арестуют этих бандитов, тогда все и про тебя выяснится?

– Да я уже и сама об этом думала, но что-то меня остановило, сама не знаю почему. У меня такое чувство, что если я в милицию попаду, то уже никогда оттуда не выйду. Я там, в той квартире, папку с документами прихватила, хочу посмотреть их и разобраться. Может, там есть какой-нибудь ответ на мои вопросы? Я ума не приложу, почему меня объявили преступницей? Ведь не просто же так! Кто-то людей убивает, а подозревают меня – это же абсурд! Вот я и хочу выяснить, почему они вдруг сделали такой нелепый вывод. Если объявили, что я разыскиваемая преступница, значит, для этого у них есть какие-то веские аргументы. А вот какие? Я должна узнать, чего бы это мне ни стоило.

– Может, ты и права, только трудно тебе, дочка, одной-то.

– Так разве я одна? Вот вы же поверили мне, помочь решили, вооружили до зубов. Наташа тоже мне верит и помогает, как может, вон – машину мне достала, ключи от дома дала. Нет, Алексей Васильевич, я совсем не одна, – проговорила Виктория, а про себя подумала: «Если бы еще один человек мне поверил, тогда бы я была почти счастлива». – Ну ладно, пойду я, посижу, посмотрю документы, может, разберусь, что там к чему. Можно я пока револьвер у вас оставлю, боюсь, если честно, его в руки брать. Вот когда вы меня научите с ним обращаться, тогда возьму, – натянуто улыбнулась девушка.

– А давай завтра с утречка и начнем обучение, – проговорил дед. – Время не терпит, нужно быстрее. Мало ли что случиться может? Ты теперь вроде как на вулкане живешь, а я уж старый стал, боюсь, защитить тебя не смогу.

– А вы что же, думаете, они и здесь меня найти могут? – испуганно заговорила Вика.

– Ты, Виктория, прям как дите малое! Сама же говорила, что тебя не только милиция ищет, но и бандиты у дома караулят. Дома ты не показываешься, значит, тебя нужно искать у кого-то из знакомых. Наверняка уже узнали все о твоем близком окружении. А это о чем говорит? О том, что у тебя есть близкая подруга Наташа, а у ее свекрови есть дом за городом. Поняла теперь ход моих мыслей? – покачал старик головой.

– Так, значит, они в любой момент могут сюда заявиться?! – пролепетала Вика и зажала рот рукой.

– Молодец, быстро соображаешь, – усмехнулся дед.

– Ой, мамочки, так ведь и милиция меня здесь может найти, – обмерла девушка и посмотрела на старика испуганными глазами.

Дед почесал затылок, а потом сказал:

– Знаешь что, Виктория, давай-ка ты в мою хату перебирайся, если что, я знаю, где тебя спрятать.

Вика заметалась по дому, будто за окном уже увидела «черный воронок» или знакомую иномарку.

– Я сейчас, Алексей Васильевич, я сейчас, – тараторила она, не зная, с чего начинать и куда бежать.

– Да не мельтеши ты так перед глазами, спокойно возьми вещи и приходи. Дом закрой, холодильник выключи, чтоб все было, как и до твоего приезда.

– А машину куда девать?

– Пока во двор загони, а потом мы с тобой вон в той прошлогодней копне для нее гараж соорудим.

– Дедушка, какой вы все-таки умный, – с восхищением проговорила Вика.

– Так какой уж годок землюшку топчу, жизнь – она всему учит, а уж мудрости в первую очередь, – крякнул дед.

Виктория пулей вылетела на крыльцо и понеслась к дому Клавдии Степановны. В первую очередь она завела машину и подъехала к воротам дедова дома. Он уже распахнул их и показывал рукой, куда ее поставить. Виктория въехала во двор и заглушила мотор за копной сена, о которой говорил дед. С улицы ее не было видно, только со стороны огорода, но Вика надеялась, что до завтра все обойдется, а уж завтра они с дедом постараются, чтобы машину не было видно совсем. Девушка вернулась в дом и стала собирать вещи. Выгребла из холодильника все продукты, которыми вчера нагрузила ее Наташа, и пошла в дом Алексея Васильевича. Когда нервы немного успокоились, Виктория приняла предложение деда – отведать творожку со сметанкой его собственного приготовления. Было действительно очень вкусно, наевшись до отвала и запив все это стаканчиком парного козьего молока, Вика уже собралась устроиться на диване, чтобы заняться изучением бумаг. Но в это время взгляд ее пробежался по улице за окном, и волосы тут же встали дыбом. Прямо напротив соседнего дома стояла знакомая иномарка, и парень, открыв окно машины, о чем-то спрашивал маленькую девчушку, которая высунула свой чумазый нос в щель забора. Вика, заикаясь, пролепетала:

– Алексей Васильевич, они меня нашли!

– Что нашли, кого нашли? – не понял дед.

– Бандиты, вон их машина стоит!

Дед глянул в окно и как-то странно крякнул.

– Помяни черта, а он тут как тут, – с досадой в голосе проворчал он. – Иди-ка, девка, вон в ту комнату, а я сейчас на крыльцо выйду, побалакаю с ними.

– Зачем? – испугалась Вика.

Старик строго посмотрел на девушку:

– Ты что же это, никак что дурное подумала?

– Нет, конечно, что за глупости вы говорите? – возмутилась девушка, но в глазах ее читался дикий ужас.

– Тогда нечего ненужные вопросы задавать! – строго прикрикнул старик.

Пока они обменивались этими фразами, машина подъехала к дому Клавдии Степановны. Двое крепких парней вышли из нее и направились к калитке. Дед в это время вышел на крыльцо и, попыхивая трубкой, зычным голосом крикнул:

– А вы кого ищете, молодые люди?

Парни повернулись, и один из них, приветливо улыбаясь, сказал:

– Здорово, отец, знакомую свою ищем, Викой зовут. Ты не видал ее? Она мне этот адрес дала, сказала, что здесь будет.

– Хозяйка уж неделю, как в больнице, а посторонних никого не было, я бы знал, мне Клавдия велела присматривать за домом, – как ни в чем не бывало ответил дед.

– Как же так? – почесал парень затылок. – Где же она может быть?

– А это уж, молодой человек, я так кумекаю, у нее самой спросить надо. Может, ошибся ты адресочком-то?

– Нет, отец, не мог я ошибиться, адрес точный. Может, она попозже приедет? Ты водички не дашь напиться?

– Что ж не дать, воды не жалко, сейчас вынесу.

Пока дед ходил в дом за водой, парни вошли на крыльцо дома Клавдии Степановны и начали дергать дверь и заглядывать в окна. Вика в это время, с гулко стучащим сердцем, присев возле окна за занавеской, наблюдала за бандитами.

– Ой, мамочки, что же будет-то? Неужели они и вправду меня ждать собрались? Что мне делать, что делать?

В это время один из парней показал рукой во двор деда. Вика проследила взглядом за его рукой, и сердце ее на мгновение остановилось. Из-за копны чуть-чуть выглядывал красный уголок багажника машины. Бандиты рысью сбежали с крыльца и бегом влетели во двор деда. Он в это время вышел, неся в руках большую кружку с водой.

– Вот, сынки, отведайте водицы родниковой, в городе такой не попробуешь.

– А чья это машина у тебя, отец, неужели сам водишь?

– Нет, куда мне в таком-то возрасте за руль садиться? Это внучки моей, она у меня знатный автомобилист!

Вика, услышав эту фразу, вскочила на ноги, вдруг приняв какое-то решение.

– Слушай, дед, а ты нам мозги не паришь? Может, у тебя моя «ненаглядная» прячется? Поссорились мы с ней, вот я и приехал с ней мириться, уже неделю не могу ее найти, – сказал один из парней, хмуро глядя на старика и покачиваясь на каблуках ботинок.

– Ты же сказал, что она тебе адресок дала? – с улыбкой спросил дед.

– Адрес этот она мне раньше давала, говорила, что хочет отдохнуть от пыльного города, вот я и подумал, что здесь она.

Страницы: «« « 345678910 » »»