Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина

Глава 37

Пролетели еще две недели, наступил долгожданный день выписки. С самого утра Вероника нервничала, пока получила выписку у Виктора Ивановича, наставления по поводу дальнейшего поведения и прочее. Девушка металась по палате от окна к двери, высматривая Романа. Он обещал приехать за ней к двум часам, а сейчас стрелка стояла уже на одной минуте третьего.

– Ну, где же его носит? – нервничала Ника. – Разве можно доверить такому человеку серьезное дело? Сказала же, что в два буду одета и готова ехать.

Наконец послышались шаги, и дверь распахнулась: на пороге стоял Роман собственной персоной и радостно улыбался.

– Мог бы и поторопиться! – набросилась на него Вероника и, схватив сумку, выскочила за дверь со скоростью молнии.

– Эй, эй, может, меня подождешь? – крикнул вслед Роман, а потом, сокрушенно покачав головой, бросился догонять подругу. Он догнал ее уже на первом этаже и, схватив за руку, заставил приостановиться. – Слушай, нужно же с доктором попрощаться, получить рекомендации, ну и все такое прочее.

– Все такое прочее я получила уже с утра и попрощаться тоже успела. Так что давай быстрее увози меня отсюда, хочу домой.

– Ты что, опять что-то натворила, что с такой завидной скоростью улепетываешь? – подозрительно посмотрев на Веронику, спросил Роман.

– Что за бредовые заключения? – фыркнула девушка и спрятала глаза.

– А ну колись, – не сдался Роман и хотел усадить ее в кресло.

Но Вероника уперлась, как осел, и не двинулась с места.

– Поехали домой, я тебе все по дороге расскажу, – пообещала девушка и взяла Романа за руку, пытаясь вытащить его из холла на улицу.

– Нет уж, моя милая, рассказывай сейчас. Посмотрим, как это будет выглядеть, может, еще придется подниматься и извиняться за тебя.

– Я уже извинилась, – промямлила Ника.

– Внимательно тебя слушаю, – вздохнул Роман.

– Понимаешь, я совсем не нарочно, все как-то само собой получилось, – нехотя начала Ника.

– Не тяни резину, говори по существу, – повысил голос Ребров.

– А я и говорю по существу, что ты меня перебиваешь? – огрызнулась Ника. – Я сегодня утром, когда уже выписку получила, спросила разрешения у Виктора Ивановича зайти к Вадиму Демидову, ну, чтобы попрощаться с ним. Захожу в палату, смотрю, мужик какой-то у аппарата крутится и что-то там с ним делает. Ну вот…

– Что «ну вот»? Что «ну вот»? Дальше-то что? – нетерпеливо закричал Роман.

– Не ори, не дома, и дома тоже не ори! – тявкнула Вероника и отвернулась. – Пошел на фиг, вообще ничего не буду рассказывать.

– Не нужно, не рассказывай. Я сейчас отправлюсь не на фиг, как бы тебе хотелось, а к Виктору Ивановичу. Думаю, он мне более понятно все объяснит, – усмехнулся Роман.

– Я и сама могу все понятно объяснить, нечего занятого человека от дел отрывать, – торопливо заговорила Вероника. – Я вспомнила того козла с бородкой и подумала, что этот тоже хочет Вадиму что-то сделать.

– И что дальше? – осторожно спросил Роман, уже предчувствуя неладное.

– А что дальше? Под рукой у меня ничего не оказалось, кроме… – Девушка замолчала.

– Ника, я тебя сейчас придушу.

– Кроме прикроватной тумбочки, – выпалила Вероника и торопливо заговорила дальше: – Ром, только ты не думай, она совсем легкая, и он, тот мужчина, только сотрясением мозга отделался, ну и еще перелом у него ноги, но это уже не моя вина, это он сам поскользнулся, когда из палаты от меня убегал. Он подумал, что я из психиатрического отделения сбежала, и начал орать: «Помогите, убивают!» Но я же думала, что это преступник, и, конечно, побежала за ним, а по дороге схватила шприц, его медсестра приготовила, чтобы Вадиму укол сделать. Ну а когда тот мужик опрокинул ведро с водой, уборщица там полы мыла, он на этой воде и поскользнулся, упал и ногу сломал. А я в это время на него верхом села, ну и всадила ему этот шприц по самое некуда. Там, представляешь, какое-то лекарство сильнодействующее было, которое только коматозники выдерживают, но, на его счастье, там была совсем малюсенькая доза.

– И что теперь с беднягой? – как-то совершенно спокойно и безнадежно поинтересовался Роман.

– Виктор Иванович сказал, что жить, конечно, будет, ничего страшного, но оставит ли сей инцидент без внимания, неизвестно. Он сейчас в реанимации лежит.

– И кого же ты так приласкала?

– Это, оказывается, главный врач отделения был, а Виктор Иванович его заместителем является. Он в отпуске сейчас, а в клинику заехал специально из-за Демидова. Но он сам виноват, нужно было по-человечески, как все врачи, халат надеть. А то стоит возле больного непонятно в чем.

– Час от часу не легче. Ника, ты хоть когда-нибудь станешь нормальным человеком, как все? – зло рявкнул Роман. – И что теперь делать? Сухари сушить? Это же подсудное дело!

– Виктор Иванович, между прочим, совсем меня не винит в случившемся, а даже наоборот – говорит, что я проявила бдительность. Медсестра втык получила, что на посту в это время не была. Если бы она сидела на месте, ничего бы не случилось, потому что я бы тогда знала, что у Вадима главврач, – торопливо оправдывалась Вероника, пряча глаза.

– Думаю, что человеку, который по твоей милости теперь будет месяц ковылять на костылях, от твоей бдительности не легче. И если он подаст на тебя в суд, я буду на его стороне.

– Не нужно все на меня сваливать, ты бы тоже так поступил, если бы услышал, что я услышала, – возмущенно прошипела Вероника.

– Очень интересно, что же ты такого услышала, что чуть не отправила человека на тот свет?

– Ты, прежде чем возмущаться, дослушай сначала, – надулась девушка.

– Ну, продолжай, продолжай, я тебя внимательно слушаю.

– Я когда увидела его у аппарата, так у порога и застыла, а он в это время что-то бормочет. Я только последние слова и расслышала: теперь, говорит, ты не должен жить. Как услышала я такие слова, у меня в мозгах прямо все перевернулась, вот и схватила, что под руку попалось, а попалась тумбочка, я уже говорила.

– И как же сие изречение тебе объяснили? – удивился Роман.

– Как, как? Он говорит, что сказал: теперь ты должен жить, без «не», понимаешь, а мне совсем по-другому послышалось. Они, оказывается, с Виктором Ивановичем давно над каким-то препаратом в лаборатории работают, вот и решили его попробовать на Вадиме, после того как у него изменения в организме начали происходить. Это какой-то сильный стимулятор. Главврач вон после совсем крохотулечной дозы, которую я ему всадила, и то, как на шарнирах, все время дергается.

– Так, моя дорогая, пошли поднимемся к Виктору Ивановичу, я хочу послушать, что он скажет, потому что тебе не верю.

– Ты что, хочешь сказать, что я обманываю? – взвилась Вероника.

– Может, и не обманываешь, но то, что говоришь не всю правду, это точно, чует мое сердце.

– Иди, иди, Фома неверующий. Я с тобой не пойду, здесь подожду.

– Неужели боишься? – хохотнул Роман.

– Ага, Ром, боюсь, – честно призналась девушка, чем немало удивила своего друга.

Роман согласился с тем, чтобы Вероника осталась в холле, а сам решил подняться в отделение и выяснить подробности у Виктора Ивановича.

Через полчаса он спустился обратно и посмотрел на Нику таким взглядом, что девушка вся сжалась и, ни слова не говоря, спотыкаясь, поплелась за Ребровым, который сдернул ее с дивана и поволок к машине, как мешок с картошкой. Уже сидя в машине, он еще раз взглянул на притихшую Веронику. Ему очень хотелось накричать на нее, но слов не было, поэтому, не найдя подходящих, Роман только и сумел, что выдохнуть:

– Ну, подруга, ты даешь.

Ника ушла в глухую защиту и с ишачьим упрямством молчала, не желая ссориться с другом, поэтому решила, что самым благоразумным сейчас будет не оправдываться, а сделать вид, что очень раскаивается в содеянном. Хотя внутри у нее все кипело, потому что, как она считала, в конечном счете права и любой на ее месте поступил бы точно так же.

Юля ждала их дома и уже накрыла праздничный стол. Приехали Светлана с Виктором и вместе с ними Сергей. Как только Вероника с Романом переступили порог, на девушке сразу повисли подруги. Дуська лаяла и прыгала, стараясь дотянуться до рук хозяйки.

– Никуся, наконец-то ты дома! – тараторила Юля и целовала подругу то в одну, то в другую щеку.

Вероника как-то уж очень тоскливо посмотрела на Романа, словно говоря без слов: «Очень тебя прошу, не рассказывай пока о случившемся, не порть людям праздник». Она увидела, что Роман опустил глаза и махнул головой, чем дал понять, чтобы она успокоилась. Вероника тут же повеселела и включилась в праздничную суету, решив на время забыть о неприятном инциденте. Когда все расселись за столом и был утолен первый приступ голода, все присутствующие, не сговариваясь, повернули головы к Сергею Никитину, уставившись на него вопрошающими взглядами. Он засмеялся и сказал:

– Вижу, дорогие дамы и господа, что любопытство вас так и распирает. Очень хорошо вас понимаю, поэтому не буду тянуть, а начну свой рассказ, который вы с нетерпением ждете.

Он повернулся к Веронике, прищурился.

– Начну с того момента, когда наш неугомонный детектив в юбке понесся в Марсово на машине соседа. Не буду говорить, насколько это было безрассудно с ее стороны, но ведь совершенно бесполезно говорить непослушному ребенку, чтобы он перестал ломать свои игрушки.

Вероника, услышав его слова, фыркнула и отвернулась, а вся честная компания, не обратив на это внимания, продолжала смотреть в рот майору Никитину.

– Роман позвонил сюда в дом буквально через пять минут после того, как Ника испарилась. Садовник сказал, что его хозяйка только что разговаривала с кем-то по телефону и он расслышал одно имя: Зоя Ефимовна. После разговора Ника как очумелая сорвалась с места, даже не переодевшись, и побежала в соседний дом. Дядя Степан лишь увидел, что через некоторое время Вероника, уже сидя в белой «шестерке», что-то крикнула соседу и была такова. Хорошо, что Роман разговаривал с ним по телефону из моего кабинета, и мы сразу же поехали в Марсово, прихватив с собой еще парочку крепких парней. Когда мы уже ехали в машине, мне на мобильный позвонил еще один человек и сказал, что к Демидовым приехала Вероника – дом Демидовых уже давно находился у нас под наблюдением. И про второй вход в спальню, Вероника, мы прекрасно знали.

– Как это знали? – подпрыгнула та. – И ты посмел арестовать Юльку?

– Не кипятись, дорогая, это была необходимая мера, иначе Юлю отправили бы на тот свет раньше всех остальных. И потом, не забывай, что арестовывал Юлию совсем не я, а другой следователь. Но думаю, что я поступил бы точно так же. Не будем заострять на этом внимание. С вашего разрешения, я продолжу…

Меня сразу же заинтересовал тот факт, что на пистолете были только Юлины отпечатки, остальные тщательно стерты. Я стреляный воробей, и на мякине меня провести довольно затруднительно. Признаюсь честно, я тогда тоже заподозрил Александра, и он стоял у нас на первом месте среди подозреваемых. Но когда он вылетел с балкона, мы все, признаюсь, были в шоке. Версия разбилась в пух и прах, и приходилось все начинать заново.

– А мне ты мог про это сказать? Ведь сколько нервов было потрачено, – обиженно засопела Вероника.

– Нет, не мог, опять же в целях интересов следствия. Ты же видела, я помогал тебе, как мог, но и свою работу делал. Не буду кривить душой, помогла ты, конечно, во многом, но и напортачила будь здоров сколько.

– А как же вы вышли на Юдина? Я, между прочим, даже и не подумала о нем ни разу, что вообще ему это ничего не дает, а совсем наоборот. Он не только ведь Ларису лечил, но и всю семью Демидовых консультировал и немалые деньги от них имел.

– Очень просто. Я же говорил, что составили фоторобот. Получилось, что получилось, это нам в основном и помогло. Раздали мы фотороботы во все таксопарки. Надежды, конечно, было мало, можно сказать, никакой, но решили рискнуть, и, на удивление, не напрасно. Один таксист позвонил буквально на пятый день и сказал, что подвозил похожего человека по такому-то адресу. А адрес оказался той самой клиники, где Юдин работает. Ладно, о деталях говорить не буду, не имею права разглашать профессиональные секреты. Лучше слушайте, что было дальше.

В дом Демидовых мы ворвались немного с опозданием, Нике уже успели сделать укол. Но хорошо то, что хорошо кончается. Опоздай мы на десять минут, наверное, уже не застали бы преступников. Девочка-конфеточка подняла страшный визг, пришлось ее даже связать. Вы наверняка поняли, что я говорю о Ларисе. Сейчас она, кстати, опять впала в детство, но прежде, конечно, нам удалось получить от нее кое-какую информацию. Зато ее сообщник, Константин Юдин, говорит не останавливаясь. От него мы и получили исчерпывающую информацию об этом деле. С его слов, во всем, конечно, виновата Лариса, хотя понятно, что он сейчас старается всю вину возложить на нее. Год назад он заметил, что девушка начала проявлять к нему повышенный интерес. Он рассказал, как однажды ночью, когда было его дежурство, она пришла к нему в кабинет в одной ночной рубашке и буквально насильно затащила к себе. Мужчина не смог устоять перед юным телом. После этого она начала его шантажировать, заставляла жениться, в противном случае грозилась все рассказать Вадиму и родителям, но преподнести все как изнасилование. Константину ничего не оставалось делать, как принять ее условия.

– Так они что, женаты? – вытаращила Вероника глаза.

– Да, женаты, вот уже полгода. Правда, Лариса, когда соизволила говорить, преподнесла это нам как изнасилование, и ей якобы ничего не оставалось делать, как согласиться на условия Константина и сочетаться с ним браком. Скажу честно, мы до сих пор не знаем, кто из них говорит правду, но сути дела это не меняет, и Юдину все равно придется отвечать по полной программе. Факт остается фактом: подследственные с точностью до наоборот валят вину друг на друга. Слушайте дальше. По словам Юдина, Лариса сразу же после тайного бракосочетания начала намекать мужу, что в случае смерти всех родственников она станет единственной обладательницей демидовских капиталов и что у нее уже есть план, как все можно сделать. Конечно, Константин отнекивался, сколько мог, но Лариса опять взялась за шантаж. Как вы понимаете, я сейчас рассказываю то, что мне рассказал сам Юдин. Что было на самом деле, пока мне неизвестно. Девица все отрицает, но Юдин утверждает, что Лариса просто была одержима своей идеей и ни за что не хотела с ней расставаться. Она все время торопила его, то угрожая, то уговаривая. О потайной двери в спальню Вадима никто не знал, даже Константин, хотя, когда строился дом, он принимал в этом непосредственное участие. Ведь в это же время он строил и свой по соседству, но сейчас утверждает, что про тайный ход не знал. Откуда о нем узнала Лариса, опять же остается тайной, хотя она говорит, что даже не подозревала о его существовании.

– Вадим мне тоже ничего не рассказывал про тот ход, хотя много раз намекал, что готовит для меня сюрприз, – тихо проговорила Юля.

– С вашего позволения, я продолжу, – сказал Сергей и поудобнее устроился на стуле. – В тот день, когда был день рождения Юли, Константин приехал к ним в городскую квартиру, чтобы вместе с супругами отправиться в загородный дом.

– Да, он сказал, что был по делам в городе и заодно заехал за нами, – подтвердила Юля.

– Поэтому вы, наверное, помните, что, когда вы садились в машину, Константин вдруг обнаружил, что забыл свой «дипломат» с документами в квартире, и поднялся туда уже один, без вас?

– Да, было такое. А что особенного? Вадим никогда не скрывал от врача кода сигнализации, да и потом, Константин давний друг Вадима, он ему полностью доверял.

– То-то и оно, что доверял, поэтому «друг» и воспользовался этим. Поднявшись в квартиру за якобы забытым «дипломатом», он взял из секретера ваш пистолет, Юлия Андреевна, и очень удачно воспользовался им. Правда, он говорит, что сделал это под нажимом Ларисы: она грозилась, что в случае, если он не привезет оружие, она пойдет к Вадиму и все ему расскажет.

– Интересно, откуда же она могла знать, что у тебя есть пистолет? – удивилась Вероника, повернувшись к Юлии.

– Ума не приложу, – пожала та плечами. – Может, видела, когда у нас была?

– Теперь это не столь важно, – перебил девушек Никитин.

– Юдин утверждает, – продолжал Сергей, – что стрелял в Вадима не он, а Лариса. Мы пробовали разговорить Ларису на очной ставке, но с ней началась истерика, и пришлось все прекратить. Она буквально бросилась на своего мужа с кулаками и кричала, что он негодяй, подонок, ну, и все такое прочее. По словам Юдина, Лариса отказалась ехать в Марсово, когда за ней приехали в клинику родители, сославшись на плохое самочувствие, и они не стали настаивать. Когда праздник был в самом разгаре, явилась Лариса и через потайной ход пробралась в спальню, чтобы все подготовить для убийства. Там стояла бутылка коллекционного французского вина, которую Вадим специально достал из погреба, чтобы выпить с женой перед сном. Кстати этой бутылки не оказалось в комнате, когда туда приехала оперативная группа. Видно, после того как в Вадима выстрелили, ее забрали с собой, чтобы не оставлять улик. В вине было сильное снотворное, но все дело в том, что Юдин работает в особой клинике, поэтому и транквилизатор был особым: после него человек вообще не помнил, что с ним произошло.

– То-то гляжу, что ничего не могу припомнить, лишь какие-то обрывки событий, – задумчиво проговорила Юля.

– На это и было рассчитано. Как все хорошо складывалось: Вадим убит, его жена в тюрьме и наверняка будет лишена наследства; оставалось разделаться с остальными. Но, на их беду, Вадим не умирает, а впадает в кому. Но, пока он жив, о наследстве нечего и думать. Чтобы загладить неудачу, покупается парик, бородка и усы… Что произошло дальше, вы знаете. Но и здесь вмешивается провидение, и Вадима удается спасти. Вероника все это прекрасно понимает и, пытаясь оградить Юлю с Вадимом, говорит, что у Юли случился выкидыш, а потом «хоронят» Вадима, не без моей помощи, конечно.

– А как же они заставили спрыгнуть с балкона Александра? – недоумевала Юля.

– Все очень просто. Александр проходил у Юдина курс лечения гипнозом. Во время одного из сеансов он закодировал его и, узнав, когда тот будет в квартире у брата, позвонил ему туда и по телефону сказал код, после чего Александр вышел на балкон и спрыгнул вниз, не ведая, что творит. Тормоза в машине Эллы были испорчены заранее. Преступники не знали, кто раньше отправится на тот свет, им это было без разницы.

– А камин, кто затопил камин и закрыл заглушку? – задала Ника вопрос.

– Это сделала Лариса. Ей очень не понравилось, что ты принялась с таким рвением за расследование, боялась, что ты найдешь второй вход в спальню. Она постоянно крутилась в доме, и удивительно, что никто не подозревал об этом. Той ночью она, естественно, видела вас с Романом и все прекрасно слышала. Но вам повезло с садовником, что ужасно разозлило Ларису. Когда ты, Вероника, приехала с бригадой, чтобы «опрыскивать» дом, она была в это время в доме Константина – послала его проверить, что за машина прибыла. Юдин случайно подслушал твой разговор с девушками и увидел, что тебе удалось найти тот пресловутый второй вход в спальню. Он, конечно, схватился за голову: все рушилось прямо на глазах, и весь их план летел в тартарары. Все, что в тот момент он смог предпринять, пока вы находились в доме, это испортить в вашей машине тормоза, надеясь на благоприятный для них с Ларисой исход. Но и здесь, видно, вмешался ангел-хранитель одного из вас, и вы, можно сказать, отделались малой кровью.

Но Лариса очень упряма и шла к своей цели напролом. Когда они были в больнице у Розы Ефимовны, она проинструктировала Юдина, что тот должен сказать ее бабке, чтобы та моментально окочурилась. Он не выполнил обещанного, а ей сказал, что сделал. Ларисе он представил все так: когда они уже уходили от больной и женщины вышли из палаты, он сделал вид, что поправляет ей одеяло и подушку, и в этот момент шепнул ей на ухо про Вадима.

Женщина, только что перенесшая обширный инфаркт, и так бы скончалась через какое-то время. Оставались еще две престарелые сестры, но про них пока временно забыли, сосредоточившись на Веронике. Нужно было любой ценой отделаться от любопытной Варвары, которая совала свой нос повсюду и буквально наступала преступникам на пятки. Лариса заставляла Константина убить девушку, каким способом – ее не интересовало. Но муж оказался человеком воспитанным и к тому же до ужаса брезгливым, поэтому поднять руку на женщину ему не хватило самообладания. Он решил убрать ее интеллигентно, то есть в бесчувственном состоянии вывезти из ее собственного дома и оставить в подвале, чтобы она там погибла под обломками рушившегося здания. Он выполнил первую часть задуманного, но, когда вернулся, чтобы сделать последнюю инъекцию, от которой Вероника никогда бы не пришла в себя, ее уже там не оказалось.

Вы, наверное, спросите, а почему он этого не сделал сразу? Я, между прочим, задал Юдину тот же вопрос. Оказывается, он до того волновался, что вместо еще одной дозы транквилизатора сунул к себе в чемоданчик не тот препарат. Ему пришлось возвращаться обратно в клинику, но там его задержали непредвиденные обстоятельства, поэтому он решил, что ничего страшного не произойдет, если он все доделает завтра. Ника была в отключке от первой порции, и он рассчитывал, что она до его приезда в себя прийти не должна. Опять же, на его беду и на свою удачу, Вероника очнулась раньше и сумела с помощью своего садовника освободиться из плена. Представляете, каково было изумление Юдина, когда он не обнаружил ее на месте!.. Лариса тем временем решила не останавливаться на полпути и заняться престарелыми сестрами. Девушка настолько торопилась прикончить всех своих родственников, что, по-моему, даже не всегда соображала, что делает. Ее не волновал вопрос, что такое обилие смертей может вызвать подозрение. Но ей не пришлось ничего делать с Софьей Ефимовной: утром бедная женщина сама не проснулась – и все. Вскрытие показало, что смерть была естественной. У женщины был тромбофлебит, и ночью один из тромбов оторвался и перекрыл сердечную артерию.

– А как же преступники узнали, что я появлюсь в доме именно в это время? Я ведь приехала на чужой машине? – поинтересовалась Вероника.

– Все телефонные разговоры в доме Демидовых прослушивались, в наше время установить «жучки» на аппараты – плевое дело. Наша вина в том, что после того, как следствие якобы утвердилось в версии, что стреляла в Демидова его жена Юлия, никто не удосужился проверить аппараты. Мы с Романом сделали это уже много позже, но снимать «жучки» не стали, а оставили все как есть, чтобы не вызвать подозрения у преступников: это заставило бы их затаиться, что не входило в наши планы. За Юдиным была установлена слежка, но он вел себя, можно сказать, безупречно. Никому и в голову не могло прийти, что первую скрипку в этом деле играет Лариса. Мы, конечно, предполагали, что на Нику будет совершено покушение, но она не хотела ждать, а рвалась в бой немедленно. Из-за этого у них с Романом произошли некоторые разногласия, которые чуть не стоили Веронике жизни. Вот, наверное, и вся история.

– А кто же меня столкнул с платформы? – задала Ника вопрос, не замечая изумленных взглядов окружающих.

– По словам Юдина, Лариса и столкнула, – спокойно произнес Сергей. – А со слов Ларисы, это дело рук Юдина. Пока это загадка.

– Вот уроды, а! Как подумаю, что всего секунда отделяла меня от смерти, все внутри прямо холодеет. Никто не представляет, что мне пришлось пережить, пока я лежала там, под этой платформой, вся в грязи и мазуте! Послушай, Сергей, а где моя машина, ты случайно не знаешь? – с надеждой в голосе спросила Вероника.

– Знаю, но, к сожалению, на ней уже нельзя ездить. Юдин увозил тебя из дома на твоей же «десятке», а потом просто бросил ее на трассе. Сама понимаешь, что некоторое время спустя ее раздели и разули. Мы нашли ее почти через сутки, в тот же день, как ты заявилась домой из подвала, просто не стали тебя расстраивать.

– Спасибо за заботу, – буркнула Ника. – Что только мне теперь без машины делать?

– Нашла о чем расстраиваться, новую купим, – тут же успокоила подругу Юля.

Вероника, пропустив мимо ушей Юлькин энтузиазм, спросила Никитина:

– Сереж, и что же, теперь Ларису нельзя привлечь к ответственности?

– По сути, она больной человек. Но по документам она совершенно здорова, поэтому может быть привлечена к ответственности. Родственники из жалости не стали объявлять ее сумасшедшей. Вопрос о ее вменяемости или невменяемости будет решать специальная психиатрическая комиссия. Но думаю, что заключение будет однозначным: ни один нормальный человек до такого не додумался бы: всю семью под корень, можете себе представить?

– И что теперь с ней будет?

– Пожизненное пребывание в психиатрической клинике под особым наблюдением и при особом режиме.

– А что значит – особый режим?

– Думаю, лучше никому из вас этого не знать, – вздохнул Сергей и тут же постарался перейти на другую тему: – Давайте-ка, девушки, выпьем за счастливое завершение этого неприятного темного дела.

– Сережа, я совсем забыла спросить, а как Зоя Ефимовна? – спохватилась Вероника.

– Жива старушка, в больнице сейчас. Ведь в тот момент, когда все это произошло в доме, она как увидала Ларису, ее инсульт хватил. Мы «Скорую» вызвали – хорошо, что быстро приехала. Сейчас она уже говорить начала, а то ведь язык отнялся. Я, правда, пока не допрашивал ее, врачи не разрешают.

– Ну, слава богу, что жива, – облегченно вздохнула Вероника, а потом спросила: – Сереж, ведь Степан, когда приехал, привез адрес банка «Золотая казна». Вот я и думаю, почему Юдин туда поехал? Может, они с банкиром заодно, а сейчас он его выгораживает?

– Он бы и мать родную заложил, чтобы хоть как-то себя обелить, не то что банкира. Нет, банкир здесь ни при чем, мы проверили. Просто Юдину понадобились деньги, и он заехал туда, а в туалете снял свой маскарад. Поэтому Степан и не узнал его, когда он выходил обратно, потому что тот был в своем обычном виде.

– Ладно, хватит на сегодня о грустном, давайте о чем-нибудь повеселее, – призвал всех Роман и поднялся, чтобы наполнить бокалы.

Ника посмотрела в глаза своего друга и проворчала:

– Уж слишком все просто получилось, как в плохом анекдоте, а попотеть пришлось, как в сауне.

Глава 38

Следствие продолжалось, и Вероника, уже совсем успокоившись, вклинилась в нормальное течение жизни. Она перестала вздрагивать от каждого шороха и почти совсем спокойно спала по ночам. Юля по-прежнему жила у нее и не собиралась пока уезжать. Ей было здесь хорошо, а переступить порог своего дома не хватало мужества. Ходить становилось все труднее: если Юлия шла в одну из комнат, то сначала в дверях появлялся ее живот, и только некоторое время спустя вплывала его обладательница. Врач из женской консультации постоянно твердила будущей мамаше, что ей нужно непременно лечь в больницу, чтобы ежедневно находиться под наблюдением специалистов, но она ни в какую не соглашалась. От одних воспоминаний о том, как она провела самые ужасные и неприятные дни своей жизни на больничной койке, да еще с решетками на окнах, ее бросало в дрожь. Только благодаря этому обстоятельству врач шла на уступки, но названивала Юлии каждый день и справлялась о ее самочувствии.

Когда срок подошел к семи месяцам, живот подозрительно опустился, и Юля без бандажа не могла даже встать с постели. Вероника с беспокойством посматривала на подругу и с ужасом вспоминала Свету, у которой роды начались прямо дома, поэтому старалась себя всячески успокаивать.

– Ничего, все будет нормально, до родов еще целых два месяца. В конце концов, если что, у меня уже есть опыт. – Но только она начинала вспоминать о своем «опыте», как сразу чувствовала, как по спине бегут ошалевшие от ужаса мурашки. Дело в том, что Светлана рожала своего Ромку дома, а помогала ему родиться Вероника. Врачи «Скорой помощи» приехали тогда, когда новоявленная акушерка, трясясь от ужаса, уже держала в руках только что появившегося на свет мальчика.

Ника пыталась несколько раз намекнуть подруге, что нужно на всякий случай переехать в городскую квартиру, но Юлька только смеялась в ответ:

– Хватит паниковать, Никуся, все будет нормально, нечего меня раньше времени запихивать в душный город, мне пока и здесь хорошо.

Вероника махнула рукой и решила, что самым правильным сейчас будет просто купить машину, чтобы в случае чего она могла сразу отвезти Юлию в роддом. Придя к такому выводу, Ника не стала откладывать свое решение в долгий ящик и в один прекрасный день, встав утром пораньше, поехала в автомобильный салон. Ей приглянулся хорошенький «Рено», и, как только девушка уселась в салон, вылезать ей оттуда никак не хотелось.

– Мадам понравилась машина? – суетился вокруг Вероники молодой парень, менеджер по продажам.

– Мадам очарована, только не очень устраивает цвет. Вы не могли бы мне предложить что-нибудь поинтересней?

– Да что вы, красный – самый ультрамодный, вам все будут завидовать, – постарался убедить Веронику менеджер.

– Я не люблю, когда мне завидуют, боюсь, сглазят, – не сдавалась Ника и строго посмотрела на парня. – И потом, я живу почти в деревне, у нас там быков целое стадо. Не хочу, чтобы они положили глаз на мою машину. Если вам нечего мне предложить, я обращусь в другой салон.

– Что вы, что вы, мадам! Сейчас я что-нибудь придумаю для вас.

– Придумывать ничего не нужно, я хотела бы иметь белую машину, и никакую другую. Если у вас есть такой цвет, будем оформлять, если нет – я ухожу.

– Думаю, для вас у нас найдется белый автомобиль, – засуетился менеджер, как только услышал об оформлении сделки.

– Так-то лучше, – проворчала Ника и пошла за ним, чтобы посмотреть, что ей предложат на этот раз.

Когда она подкатила к дому в новеньком «Рено», ей навстречу выскочил садовник Степан с испуганным лицом.

– Вероника, как хорошо, что ты приехала, кажется с Юлей худо, лежит на диване, лица на ней нету.

Ника кинулась в дом и, увидев подругу, все поняла.

– Юлька, у тебя что, схватки начались?

– Ой, не знаю, все болит, то отпустит, то опять. Ой, мамочки, не могу!

– Давай поднимайся, поехали в больницу, – заторопилась Вероника.

Она помогла подруге подняться и повела во двор, где стояла машина.

– Чья это? – поинтересовалась Юлия, увидав беленькую красотку.

– Моя, только что купила. Как чувствовала, что скоро понадобится. Правда, не предполагала, что настолько скоро, – пропыхтела Ника, таща подругу чуть ли не на себе. – Юль, а воды у тебя уже отошли?

– Нет, никакой воды не было, не дергайся.

– Это хорошо, значит, доедем до роддома без приключений. Я как вспомню Светкины роды, у меня прямо мозги клинить начинает. Ты уж, пожалуйста, потерпи, ладно?

– Ладно, потерплю, если смогу, – улыбнулась Юля и тут же сморщилась от нахлынувшей боли. – Ох, я, конечно, знала, что рожать несладко, но не думала, что до такой степени, – простонала Юля. – Ты, Никуся, не гони очень сильно, а то угодим с тобой не в родильный дом, а прямиком в морг.

– Типун тебе на язык, ненормальная, – прошипела Вероника. – Кто ж такие слова под руку говорит?

В это время они промчались мимо поста ГИБДД, и постовой, разинув рот, проводил взглядом промелькнувшую мимо него машину, напряженно соображая, действительно ли это была машина или слишком низко пронесся сверхзвуковой истребитель. На всякий случай он сообщил на следующий пост о неопознанном летающем объекте. На посту приготовились к встрече, но объект с такой скоростью пронесся и мимо них, что ничего не оставалось делать, как броситься вдогонку. Вероника решила везти Юлю в тот же самый двадцать седьмой роддом, где лежала Светлана. Он находился недалеко от метро Войковская, значит, близко от МКАД.

Уже подъезжая к больнице, Ника обратила внимание на навязчивый вой патрульной машины, которая старалась их догнать.

– Ну, не было печали, черти накачали, – вздохнула девушка, но останавливаться не стала.

«Главное, Юльку сейчас сдать с рук на руки врачам, а уж потом я с вами разберусь, блюстители порядка», – подумала про себя Вероника и въехала в ворота на территорию роддома. Охранник попытался что-то возразить, но Ника сунула в его многозначительно растопыренную ладонь полтинник и подрулила к дверям приемного покоя. Не успела она выскочить из машины и подбежать к другой двери, чтобы помочь вылезти Юлии, как тут же подъехала патрульная машина. Из нее вышел мордастый гаишник и вскинул руку под козырек.

– Нарушаем, гражданочка. Почему не остановились, когда вас об этом просили?

Ника посмотрела на него, как на идиота, и рявкнула:

– Разуй глаза, дядя, не видишь, куда приехали?

– Это не имеет значения, куда вы приехали, нарушать не имеете права ни при каких обстоятельствах, – упрямо твердил постовой.

– Да пошел ты, – зло процедила Ника сквозь зубы и повела Юлю в приемный покой. Она усадила ее на диван и начала заглядывать во все двери. Никого не обнаружив, Вероника подбежала к уборщице, которая надраивала полы, что-то шепча себе под нос.

– Будьте добры, подскажите, а куда делись все, почему никого нет в приемном покое?

– Счас придут, чего кричать-то? – проворчала бабуля, не подняв головы.

– Я подругу привезла, она рожает, немедленно нужен врач.

– Роды-то какие? – задала вопрос бабка и наконец посмотрела на Веронику.

– Первые, преждевременные, да еще двойня, – чуть не плача начала объяснять старухе девушка.

– Раз первые, нечего и паниковать, еще належится в родилке-то. Там недюже сладко слушать, как возля тебя такие же орут… Не мельтеши перед глазами, вон сядь и сиди смирно, жди врача. Ноги-то подыми, я под диваном протру, – проворчала уборщица и начала интенсивно размазывать грязь под диваном, заставив обеих задрать ноги чуть ли не к носу.

– Слушай, Ник, а мне, между прочим, с поднятыми ногами намного легче, – зашептала Юля на ухо Веронике.

– Тогда задери и лежи так! – совершенно серьезно посоветовала подруге Ника.

– Ты что, хочешь, чтобы меня за клиентку психиатрии приняли?

– Погоди, вот в родилку попадешь, увидишь, какие тама роженицы кренделя выделывают, не то что ноги задирают, на головах ходют, – услышали девушки голос словоохотливой бабули.

– Ну и слух у вас! – удивилась Юля.

– Я десять лет слепой была, вот слух и обострился, а потом мне операцию сделали. На мне опыт ставили, какой-то там новый метод. Ну, я и согласилась: или пан, или пропал, терять-то было нечего. И вот, гляди ты, помогли, вижу я теперь, правда, не очень хорошо, а только с линзами, но все ж таки теперь не совсем слепая.

В это время пришла врач и подошла к Юлии. Через тридцать минут, когда были закончены все документальные формальности, медсестра повела Юлию к лифту, а Веронике сунула мешок с вещами. Юлька оглянулась и посмотрела на подругу испуганным и тоскливым взглядом, и Вероника ободряюще улыбнулась ей, махнув головой.

– Ничего, Юленька, все будет хорошо, главное – не бояться, а я завтра к тебе, вернее к вам, приеду. Иди, иди, удачи тебе, чтобы малыши были в порядке, ты держись!

Вероника вышла на улицу к своей машине и с удивлением обнаружила, что гаишник все еще ждет ее.

– Ну, черт возьми, я тебе сейчас покажу, где черти Новый год встречают! – зло прошептала девушка и решительным шагом направилась к постовому.

Тот сидел в машине при открытых дверях и что-то писал. Как только он увидел нарушительницу дорожного спокойствия, он выпрыгнул из автомобиля и многозначительно посмотрел на девушку.

– Ну что, гражданочка, будем оформлять протокол? Я думаю, вас стоит лишить водительских прав на некоторое время, чтобы другим неповадно было.

Вероника нагло улыбнулась и, потерев руку об руку, села на своего конька, серого в яблоках. Через пять минут в глазах у постового уже проглядывала некоторая тревога, через десять ему очень захотелось больше никогда не видеть нарушительницу, а через пятнадцать он сел в машину и укатил на свой пост несолоно хлебавши – Вероника обладала непревзойденным даром доводить гаишников до обморочного состояния: у каждого из них возникало ощущение, будто не девушка нарушила правила дорожного движения, а он сам.

Утром, как только проснулась, первое, что сделала Вероника, это позвонила в роддом и узнала, как дела у Демидовой. Ее обрадовали объявлением, что мамаша благополучно разродилась двумя семимесячными, но вполне здоровыми мальчиками. Их придется немного подержать в больнице, чтобы набрали нужный вес – слишком маленькие, – а в остальном все в порядке. Роженица чувствует себя нормально. Нику распирала гордость за подругу, и она тут же решила поехать к новоявленному папаше. Ее ничуть не смущало, что Вадим находится в состоянии комы. Все равно должен знать о столь радостном событии!

Происшествие при выписке со временем вылетело из ее головы, как и покалеченный ею доктор. Вероника в приподнятом настроении отправилась в Институт Склифосовского. А когда поднялась в отделение, первый, кого она увидела, был тот самый главврач. Он в свою очередь тоже заметил посетительницу, буквально переменился в лице и моментально скрылся в кабинете. Вероника даже не успела с ним поздороваться, а только кивнула, но, когда увидела, что ее игнорировали, пожала плечами и подошла к посту у палаты Вадима. Только Ника хотела проскочить без остановки мимо медсестры, как услышала за своей спиной:

– Куда это вы направляетесь? Предъявите пропуск.

– Леночка, вы что, не узнаете меня? Какой пропуск? – удивленно обернулась Вероника.

– Узнаю, поэтому и спрашиваю, – проворчала Лена и опустила глаза.

Чертыхнувшись, Ника подошла к медсестре.

– Лен, ты же прекрасно знаешь, что у меня пропуск есть, причем бессрочный, просто я сейчас не уверена, взяла ли его с собой или нет, – спокойно проговорила она, перейдя со знакомой медсестрой на «ты», как и раньше.

– У меня распоряжение, чтобы без пропуска за подписью главврача мышь не проскользнула в отделение! Между прочим, грозились с работы уволить, если нарушу, – зашептала Лена, оглядываясь на кабинет Игоря Николаевича.

Ника отодвинула папки, лежащие на столе Елены, и перевернула свою сумку, вываливая ее содержимое на стол.

– На, ищи, должен быть где-то здесь, – спокойно сказала Вероника и отвернулась от обалдевшей медсестры.

– Почему это я должна в ваших вещах копаться? Вам нужно, вы и ищите.

– Мне-то как раз и не нужно, это ты спросила.

– Нет у вас никакого пропуска, значит, и пропустить я вас не могу, – решительно заявила медсестра. Потом посмотрела на Веронику понимающим взглядом и зашептала: – Сходи к Игорю Николаевичу, у него сегодня настроение вроде ничего с утра было. Заодно и отношения выяснишь, и пропуск получишь. Тот, старый, все равно у тебя без его подписи был, там только Виктор Иванович расписался.

Вероника состроила на лице кислую мину и поплелась к двери главврача. Она понимала, что Леночка здесь абсолютно ни при чем, и не обижалась на нее. Но как, интересно, поведет себя сейчас тот седовласый дядька, Ника даже не могла предположить, поэтому немного трусила. Она осторожно постучала и, услышав разрешение войти, просунула в дверь пока один нос.

– Игорь Николаевич, это я, Вероника Королева. Можно с вами поговорить?

Доктор, подскочив на стуле, выдохнул:

– Вы?!

– Да, я, – промямлила девушка и тихонько протиснулась в дверь. – Игорь Николаевич, миленький, ну простите меня, пожалуйста, я больше так не буду, честное слово, – торопливо заговорила Вероника, приближаясь к столу, за которым сидел доктор.

– Не подходите слишком близко, – поднял он руку. – Что вам нужно от меня?

– Ничего особенного, только пропуск к Демидову.

– Что он вам сделал? Это же в данный момент совсем безобидный человек, – улыбнулся Игорь Николаевич, и Ника, увидев его улыбку, облегченно вздохнула.