Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина
– Жива, девонька? – озабоченно спросил пожилой мужчина.
– Кажется, жива, – еле ворочая языком, ответила Ника, а про себя подумала: «Пока жива».
– Давай вылезай, поможем! Ты где живешь-то?
– В «Березке», – все так же безучастно проговорила Ника.
– Пошли провожу, мне туда же, – заботливо предложил молодой парень, и Вероника узнала в нем Дмитрия, того, который совсем недавно гонялся по поселку с топором за своей тещей. – Вероника, это ты, что ли? – в свою очередь, тоже узнав девушку, воскликнул Дмитрий.
– Конечно, я! Кто же еще мог угодить в такую историю? – проворчала Ника, обрадовавшись, что до поселка ей придется идти хоть и недолго, но со знакомым человеком.
Парень помог Веронике отряхнуться от грязи и, поддерживая девушку под руку, повел к ее дому.
– Как же это тебя угораздило с платформы свалиться? – удивленно спросил парень.
– Понятия не имею. Помню только, что лечу куда-то вниз, и все. Хорошо, ума хватило под платформу закатиться, а то бы хана. Это, наверное, от страха. Даже и не понимала, что делаю.
– Ты, может, и не понимала, а вот твой ангел-хранитель, видно, хорошо понимал, – задумчиво проговорил парень. – У меня тоже один раз случай в жизни был, век не забуду. Пошли мы с ребятами на речку купаться, мне тогда лет двенадцать было. Дождь пошел с грозой, а мы, дураки, в речку попрыгали. Вода во время грозы знаешь какая теплая, как парное молоко. Бесимся в воде, кувыркаемся, у меня трусы за корягу возьми да зацепись. Там не очень глубоко было, утонуть я не боялся, нырнул, чтобы трусы от коряги отцепить, стыдно было голышом из речки вылезать, а в это время молния и шандарахнула как раз в то место, где мы резвились. Двоих на месте убило. Они оба дурачились, топили друг друга, их потом так в обнимку и вытащили, третий заикой на всю жизнь остался, а мне ничего, я в этот момент под водой был, чуть-чуть в сторонке, всего в полуметре. Вот и гадай теперь, кто тот сук к моим трусам прицепил? Бабка моя, царство ей небесное, так и сказала: «Это, Димочка, твой ангел-хранитель постарался, ты чти его, береги и прислушивайся, он всегда знаки подает, когда беда человеку грозит, только не каждый человек слышит его и понимает».
Незаметно они дошли до поселка, и Вероника, поблагодарив парня за внимание, пошла к своему дому.
– Тут тебе женщина какая-то звонила несколько раз, – сообщил садовник, как только Вероника переступила порог дома.
– Что за женщина, она не сказала? – поинтересовалась Ника.
– Сначала нет, сказала, что позже перезвонит, а уже в третий раз просила передать, что это Зоя Ефимовна и просит тебя связаться с ней, как только ты приедешь. Еще звонил какой-то Роман и твоя подруга Светлана… Ой, что это ты такая грязная, будто землекопом промышляла? – удивленно проговорил дядя Степан, увидев Никин встрепанный вид.
Вероника бросилась к телефону, забыв о своих злоключениях, и набрала номер Демидовых. Трубку снял мужчина, и, когда девушка попросила позвать Зою Ефимовну, тот ответил, что в данный момент это невозможно, так как у женщины сейчас доктор.
– А что с ней? – забеспокоилась Ника.
– Сердечный приступ. А вы кто будете? – в свою очередь спросил мужчина.
– Я? – растерялась Вероника, не зная, что ответить, потому что не знала, с кем говорит. – Я ее знакомая, она просила меня позвонить. Скажите, что случилось? Как у Зои Ефимовны случился сердечный приступ?
– Умерла ее сестра, – сдержанно ответил мужчина.
– Так она же давно умерла, ее уже похоронили, – сама не понимая, что говорит, брякнула Вероника.
– Вы, наверное, имеете в виду Розу Ефимовну? Ну, скажем, не так уж и давно, но это не столь важно. Сегодня умерла ее вторая сестра, Софья Ефимовна.
– Как? Когда? Почему? – ошарашенно пролепетала Ника.
– Умерла во сне, утром просто не проснулась, и все, в ее возрасте это дело обычное.
– Простите, а с кем я говорю? – запоздало спросила девушка.
– С капитаном милиции, Ефимовым Константином Ивановичем, участковым.
– Спасибо вам за информацию, Константин Иванович, передайте Зое Ефимовне, что звонила Вероника и скоро я приеду.
– Так точно, передам, если врач, конечно, позволит, – отчеканил участковый и положил трубку.
– Ну вот, дождались, – чертыхнулась Вероника и начала метаться по дому, не зная, за что браться. – Черт побери, я же без машины! Пока своим ходом допилю, запросто состарюсь.
Ника выскочила из дома и понеслась к соседям напротив. Когда дверь ей открыл сам хозяин, она облегченно вздохнула и прямо с места в карьер выпалила:
– Севочка, мне позарез нужны колеса, дай ключи!
– Ник, ты извини, конечно, но я их только вчера на машину поставил.
– Кого поставил? – вытаращила Вероника глаза, ничего не понимая.
– Ты же про колеса спросила, я недавно новые купил и вчера их на машину поставил, старые-то совсем лысые.
– Сева, мне машина твоя нужна, мою угнали, а мне кровь из носа нужно сегодня в Марсово съездить, это вопрос жизни и смерти.
– Так бы сразу и сказала, а то колеса, колеса!.. – сплюнул мужчина и пошел в дом за ключами. – Проходи в дом, что у порога застыла, как неродная? – улыбнулся Сева. – Моя Аленушка сегодня таких пирогов напекла, пальчики оближешь, давай-ка проходи на кухню, попробуй.
– Нет, Севочка, мне некогда. Можно, я лучше с собой парочку возьму?
– Что такое – парочка? На один зубок не хватит, бери хоть пяток, а то и побольше, вон целых два противня стоят. Бери, бери, пока горяченькие!
Вероника схватила один пирожок и перекинула его с ладони на ладонь, он был и в самом деле горячим и обжигал руки. В это время из комнаты выплыла Алена, так Сева с любовью называл свою жену. Это была кругленькая, маленького росточка женщина с широкими скулами и улыбчивыми глазами.
– Никусенька, здравствуй, моя милая, что-то давненько ты к нам не заглядывала. Давай сейчас чайку организую, попьем с пирожками.
– Нет, Леночка, я никак сейчас не могу, у меня дело, не терпящее отлагательств. Забежала вон у твоего Севы машину одолжить, мою угнали, представляешь? – торопливо проговорила Ника, запихивая в рот аппетитно пахнущий пирожок почти целиком, и, только когда у нее на зубах вместе с пирожком заскрипел песок, она посмотрела на свои руки, которые так и не удосужилась помыть.
Девушка спрятала их за спину и как ни в чем не бывало посмотрела на Елену. Та удивленно подняла брови и проговорила:
– Как же это, угнали? У тебя вроде и гараж сейчас прямо под домом?
– А, долгая история, – махнула Ника грязной рукой и снова спрятала ее за спину. – Лен, ты мне пакетик какой-нибудь дай, я твоих знаменитых пирожков положу, правда, вкусные, во рту тают. Мне уже поесть некогда, спешу очень, а сейчас по дороге и перекушу.
– Конечно, накладывай, сейчас пакетик принесу, – засуетилась хозяйка и скрылась за дверью.
Ника тут же кинулась к раковине, чтобы помыть руки. Вошел Сева и протянул Веронике ключи от машины.
– Ты только поаккуратнее там с ней, а то знаю тебя, наездница ты еще та, только дымок из-под колес вьется.
– Не наговаривай, я очень хороший водитель, это у нас правила дорожного движения дурацкие, – заулыбалась девушка. – Не волнуйся, Севочка, будет твоя раздолбайка в целости и сохранности, пригоню в лучшем виде, без царапинки и с полным баком.
– Это почему же раздолбайка? Я ее недавно, между прочим, отремонтировал, летает, как ласточка, – возмутился Сева.
Его пятилетняя «шестерка» была для него вроде второй жены, только за женой он перестал ухаживать лет десять назад, а свою машину облизывает по нескольку раз в день, при этом ласково называя ее «моя Снегурочка» – машина белого цвета.
– Я вот смотрю на тебя и не пойму, какая-то ты сегодня всклокоченная, будто дралась с кем. Вон и все джинсы в мазуте, где тебя носило-то?
– С платформы свалилась, когда с электрички сошла, – беспечно махнула Ника рукой, словно говорила совершенно об обыденных вещах.
– А ну дыхни. Если пила, я тебе машину не доверю, – тут же взъершился Сева.
– У тебя как с головой-то, все о'кей? – потрогала Вероника лоб мужчины. – Ты меня что, первый год знаешь? Я сроду в нетрезвом состоянии за руль не садилась, да и не пью я совсем.
– И на старуху бывает проруха, – хитро прищурился Сева и погрозил Веронике пальцем. – Может, у тебя несчастная любовь, а моя машина от этого пострадает?
– Мозги у тебя несчастные, – засмеялась Вероника.
В это время пришла Елена и принесла пакет, внутри проложенный фольгой.
– Во, гляди, какой я тебе пакетик нашла, в нем пирожки долго не остынут! – И гостеприимная хозяйка стала запихивать в него пирожки. – Ну вот, целых восемь штук влезло. Может, тебе и чайку горяченького в термос сделать? – заботливо поинтересовалась Елена.
– Спасибо, Леночка, чая не нужно, некогда мне! – Вероника, выхватив ключи из рук Севы, выскочила из дома и понеслась в гараж соседа, не дав тому опомниться и задать еще вопрос, который так и вертелся у того на языке. Он очень хотел услышать подробный рассказ, как Ника ухитрилась свалиться с платформы. Но Вероника уже выезжала из ворот и, немного притормозив около них, высунулась из окна и крикнула ему:
– Севочка, закрой ворота сам, я уже уехала! – И надавила до отказа на педаль газа.
Увидев, как из-под новеньких колес брызнула щебенка, Сева прикрыл глаза и прошептал:
– Господи, не допусти несправедливости. Моя Снегурочка служила мне верой и правдой целых пять лет, пусть прослужит еще столько же.
Глава 34
Вероника выжимала из «шестерки» все, на что была способна: она неслась по трассе со скоростью сто двадцать километров в час, крепко держась за руль. «Только бы не опоздать, – думала Ника. – Только бы не опоздать! Может, Зоя Ефимовна хочет мне что-то сказать? Ведь не просто так она мне звонила? Или захотела поделиться очередным свалившимся на нее горем? Ладно, не буду гадать на кофейной гуще, сейчас приеду и, если повезет, все узнаю. Надеюсь, ее не забрали в больницу. А вдруг забрали? О боже, голова-то как болит, прямо раскалывается! Наверное, последствия моего сегодняшнего полета с платформы. А ведь меня кто-то толкнул, я это точно почувствовала. Но кто же это мог быть? Не сидел же преступник специально на платформе, дожидаясь, когда я приеду? Нестыковка какая-то. Откуда он вообще мог знать, что я уехала в Москву сегодня утром? Или за мной следят? Только этого не хватало».
Вероника нервно посмотрела в зеркало заднего обзора. За ней ехало много машин, поэтому определить, есть за ней слежка или нет, было практически невозможно.
– Ладно, как поверну к поселку, сразу будет видно, едет кто-то за мной или нет.
На повороте к Марсову она немного притормозила и посмотрела, не сделал ли кто-то точно так же. Ничего подозрительного Ника не заметила, поэтому, облегченно вздохнув, поехала дальше. Возле демидовского дома Вероника остановилась и вышла из машины. Ворота были закрыты, поэтому въехать во двор она не смогла. Оставлять машину на улице ей не хотелось: еще свежо было воспоминание об испорченных тормозах. Перспектива влететь в какой-нибудь бетонный столб, после которого не соберешь костей, Нике совсем не нравилась.
Она подошла к калитке в воротах и подергала. К ее радости, она была не заперта, и Вероника беспрепятственно вошла во двор, посмотрела на дом: он стоял совершенно безмолвный, даже шторы на окнах были задернуты.
– Брр, – передернулась Ника. – Прямо как в склепе. До чего же неприятно здесь находиться. Совсем еще недавно этот дом был наполнен веселыми голосами и освещался ярким светом, а сейчас он больше похож на замок с привидениями.
Она решительно шагнула к двери и уже хотела ее открыть, как на пороге показался человек, которого Вероника никогда прежде здесь не видела.
– Добрый вечер, я к Зое Ефимовне, она меня ждет. – Вероника не мигая уставилась на мужчину.
– Проходите, если ждет, – пожал тот плечами. – Я, собственно, уже ухожу, мое присутствие здесь больше не нужно.
– А вы кто, если не секрет? – полюбопытствовала Ника.
– Какой же может быть секрет? Я душеприказчик семьи Демидовых, меня сегодня вызвала к себе Зоя Ефимовна, вот я и прибыл, а сейчас уже убываю, – улыбнулся мужчина, и эта улыбка сделала его лицо очень милым и приветливым.
– Что-то серьезное? – спросила Вероника как можно беспечнее, делая вид, что задала этот вопрос ради праздного любопытства.
– На этот вопрос, милая леди, я отвечать не имею права, вы уж меня простите. Пожалуйста, проходите, Зоя Ефимовна на втором этаже, она не совсем здорова, поэтому лежит в постели.
– Спасибо, я непременно пройду, только сначала мне бы хотелось загнать мою машину во двор. Я так понимаю, что вон тот красивый «Мерседес» принадлежит вам?
– Да, это моя машина, – не без гордости кивнул мужчина, будто говорил о своем ребенке, который уже в годовалом возрасте знал таблицу Менделеева.
– Вот и отлично, вы сейчас будете выезжать, а я как раз заеду, – обрадовалась Вероника.
Она бегом выскочила за ворота и села за руль. Ворота плавно отъехали в сторону, и Ника увидела садовника, с которым познакомилась в тот день, когда Юлю арестовали. Он тоже узнал девушку и приветливо помахал ей рукой. Ника загнала машину во двор и вышла.
– Здравствуйте, Федор Иванович. Как вы здесь живете-поживаете?
– Да я-то живу, что мне сделается? Вот только хозяева мои мрут, как во время чумы. Ой, не нравится мне все это, ой как не нравится, – сокрушенно покачал головой садовник. – Вот сегодня Софья Ефимовна померла, царство ей небесное. Безропотная была женщина, бывало, ходит по саду тихонечко так. Или сядет на лавочку, очки на нос нацепит и Чехова читает. Любила она классику, сколько раз видел, как она украдкой платочком слезы утирает. До самой смерти так романтиком и пробыла. Она не очень разговорчива, но со мной иной раз и побеседует. «Знаете, – говорит, – Федор, думаю, что свое счастье я сама упустила. Молодая когда была, мне один офицер предлагал руку и сердце, а я отказала ему, сестру свою послушала. Она говорила, что он недостоин меня и вообще не пара. А как он был красив, какие стихи мне читал, какие цветы дарил». При этом она томно вздыхала и закатывала глазки и в такие моменты напоминала мне чеховскую барышню. Жалко ее мне очень, прямо в себя прийти не могу. Ведь сейчас почти весь дом на мне, и готовить тоже приходится. Как вернулись мои престарелые барышни после похорон, так, считай, из своих постелей и не вылезали. Я, конечно, делаю, что могу, но ведь тоже уже немолод.
– Неужели никто из знакомых не приезжает? – удивилась Вероника.
– Разбежались все, как крысы с тонущего корабля, – вздохнул садовник. – Только вон доктор и заходит, это сосед который. Он и сиделку из клиники присылал. Но Зоя Ефимовна наотрез отказалась от ее услуг и отправила женщину обратно. Как уж она объяснила свой поступок доктору, мне неведомо, только больше он никого не присылал. Вот теперь и кручусь я здесь сам. Правда, мне одна женщина помогает, она в местном магазине продавцом работает, вечером всегда забегает, продукты приносит, чаю со мной выпьет да приготовит чего. Мир не без добрых людей, слава богу, – вздохнул Федор Иванович. – А ты проходи, проходи, милая, Зоя Ефимовна в спальне своей на втором этаже. Доктор недавно уехал, уговаривал в больницу лечь, но она ни в какую. «Дома, – говорит, – умирать буду, а не на казенной постели». Она ведь какая? Сказала, как отрезала. Врач ей там кучу лекарств оставил, а она только ухмыляется. От такого, говорит, количества и здоровый человек загнется. Вроде завещание она сегодня написала, меня в свидетели позвали, да еще доктора, который на «Скорой» приехал. Ты уж прости, милая, только с меня слово взяли, что не имею права разглашать тайну завещания.
– А мне это совсем неинтересно, я человек посторонний, незаинтересованный, так что ваша тайна мне ни к чему, – хмыкнула Вероника и направилась к двери дома.
Потом легко взбежала по ступенькам на второй этаж и остановилась у первой двери. Немного постояв, чтобы отдышаться, тихонько постучала в дверь.
– Да, да, войдите, – услышала она довольно бодрый для больного человека голос.
– Зоя Ефимовна, это Вероника. Можно войти? – проговорила девушка, просунув в дверь свой нос.
– Проходи, Вероника, я тебя жду, – громко пригласила женщина.
– Что случилось, Зоя Ефимовна? Мне сказали, что у вас сердечный приступ.
– Это у них приступ размягчения мозгов! – зло выплюнула Зоя Ефимовна. – А я совершенно здорова, просто небольшая слабость, от этого и обморок случился. Я хоть и готова уже была ко всему, но смерть Софочки меня, конечно, огорчила. А с постели я почему не встаю, так это от ног, больные они у меня, а сейчас обострение, видно, на нервной почве, совсем не могу наступать, как иголками колет. Так что с сердцем моим полный порядок, хоть этот врач молоденький и закатывал здесь глаза под потолок. Только, видно, ему еще учиться да учиться надо, чтобы правильно диагнозы ставить. Вон, посмотри, сколько таблеток разных наоставлял, а они для меня, что мертвому припарки, – бесполезные… Я почему тебя к себе-то позвала, не догадываешься? – без предисловий перешла женщина к главному.
– Нет, не догадываюсь, – помотала головой Вероника. – Наверное, хотите, чтобы я вам опять с похоронами помогла?
– Нет, моя милая, с похоронами мне помогать не нужно, все агент сделает, я уже вызвала. Нам с Софьей все равно, в каких гробах лежать, там все равны, что бедные, что богатые, – махнула женщина рукой и горько при этом усмехнулась. – Я тебе, деточка, хочу имя одно назвать, чтобы ты знала, кто все это с нашей семьей проделал, да за такой короткий срок. Может, это как-то поможет Юлю из тюрьмы освободить… Не знаю я законов, все доказывать придется, а как это сделать, ты уж сама соображай.
– Откуда вы знаете это имя? – оторопела Ника.
– Говорю, значит, знаю, – сердито проговорила женщина и строго посмотрела на Веронику. – Ты не перебивай старших, а слушай, что говорят, и не смотри на меня, как на умалишенную старуху.
Зоя Ефимовна поправила одеяло, разглаживая на нем складки. Видно, она не знала, с чего начать разговор, поэтому сосредоточенно собиралась с мыслями. Потом решительно посмотрела на Веронику.
– Ни для кого не секрет, что после моей смерти теперь все должно перейти к Ларисе, потому что я, можно сказать, теперь являюсь последним из могикан. Девушка больна, правда, это нигде не зафиксировано официально, и, естественно, она не сможет управляться с таким капиталом. Как ты думаешь, кто сможет это делать вместо нее?
– Не знаю, наверное, кто-то из родственников?
– А если родственников никого не осталось?
– Тогда совсем не знаю, – пожала плечами Вероника, пока не понимая, куда клонит Зоя Ефимовна. – Может, муж?
Только Вероника проговорила эти слова, как скрипнула дверь, и девушка резко обернулась: на пороге стоял Константин Родионович Юдин и ухмылялся. Ника заметила, что лицо Зои Ефимовны покрыла синеватая бледность и что та плотно сжала губы.
– Ну, что же вы замолчали, Зоя Ефимовна? Продолжайте, мне тоже интересно знать, кто же сможет распоряжаться капиталом больной девушки?
– Что вам нужно, Константин? – напряженно спросила женщина.
– Вот, пришел поинтересоваться вашим самочувствием, – все так же нагло ухмылялся мужчина, внимательно глядя на Веронику.
От этого взгляда у Ники на холке шерсть встала дыбом – если бы она была у нее, – как у кота Зайки, когда тот чувствовал опасность. Девушка напряглась и стала украдкой осматривать комнату, пытаясь обнаружить наличие тяжелого предмета, которым можно запустить в прилизанную голову эскулапа. Но, как нарочно, все предметы в спальне престарелой матроны были мягкими и пушистыми. А в это время в проеме двери показалась еще одна фигура, и у Вероники при виде нее отвалилась челюсть: там стояла Лариса Демидова собственной персоной. Но, боже, как она выглядела! Это была совсем не забитая девочка, отсталая в своем развитии. Явилась красивая молодая дама в сногсшибательном, сексапильном наряде и улыбалась ярко накрашенным ртом.
– Что остолбенела? – все так же улыбаясь, проворковала она. – Или не узнаешь девочку Ларочку?
– Нет… не узнаю, – пролепетала Вероника и протерла глаза.
– Костик, что ты с ними тут рассусоливаешь? Мы и так с этой сыщицей много времени потеряли, завидная живучесть у этой любопытной Варвары. Давай-ка делай то, зачем пришли, и поехали! Старая дура и сама окочурится, слишком много снотворного сегодня на ночь примет, а с этой еще возиться надо. Пока инсценировку ДТП сделаем, сколько времени пройдет… Вдруг кто-то знает, что она сюда отправилась?
Константин вытащил из кармана приготовленный заранее шприц и стал приближаться к Веронике.
– Не бойся, девочка, тебе будет совсем не больно. К твоему несчастью, ты слишком много узнала, поэтому мы никак не можем оставить тебя в живых.
Ника вскочила, опрокинула стул, на котором сидела, и прыгнула за кровать Зои Ефимовны. Женщина смотрела на все это широко раскрытыми глазами и пыталась встать, но ей это не удавалось. Лицо ее приобрело теперь синеватый оттенок. Зоя Ефимовна открывала и закрывала рот, но издавала только хриплые звуки, а на губах выступила пена. Никто не обращал внимания на нее, все были заняты текущим моментом. Вероника не спускала глаз с Константина и была готова бороться.
– Ну зачем же так дергаться? Совершенно бесполезно! Эта старая карга тебе помочь не может, садовник тоже будет отдыхать у себя в избушке не меньше суток, так что, думаю, сопротивляться не имеет никакого смысла.
Константин, говоря все это, сам осторожно продолжал приближаться к Веронике. Но девушка внимательно следила за его маневрами и про себя думала: «Не по зубам тебе, доктор, Вероника Королева, я свою жизнь так запросто не отдам, любезный психолог». Психолог тем временем пристально смотрел в глаза девушке и почти шепотом приговаривал:
– Меня не нужно бояться, я ничего тебе не сделаю, просто подойду, а ты остановись, стой и не двигайся, я не причиню тебе зла, обещаю.
Ника почувствовала, что у нее начинает кружиться голова, и ей ужасно вдруг захотелось спать. Мысли об опасности ушли куда-то на задний план, и она видела перед собой только глаза доктора, а они почему-то стали увеличиваться до неимоверных размеров. Девушка тряхнула головой, и, когда там появились вполне здравые мысли, первой из них была: «Ведь он меня гипнотизирует!»
– Ах ты, урод плешивый! – завизжала Ника и схватила с подоконника горшок с геранью.
Недолго думая, она запустила им в голову Константина, но, к сожалению, промахнулась и спровоцировала того к ответным действиям. Он в два прыжка оказался рядом с Никой, но, как только схватил ее за руку, она вцепилась ему в лицо всеми десятью своими отточенными коготками. Доктор взвыл, как раненый лев, и успел всадить шприц в руку девушке. Через секунду у Вероники все поплыло перед глазами, и последнее, что она услышала, это крик Ларисы:
– Костик, в доме кто-то есть, я слышала шаги!
Глава 35
Машина летела по трассе на огромной скорости, и Веронику сковал ужас страха. Педаль тормоза проваливалась под ногой, и девушка прекрасно осознавала, что это конец. Она вцепилась в руль мертвой хваткой и закрыла глаза. Вдруг почувствовав, что машина сбавляет ход и плавно поднимается в воздух, она открыла глаза и посмотрела вниз. Внутри все похолодело. Вероника увидела, что там стоят люди, Александр Демидов, его жена Элла, Роза Ефимовна, Софья Ефимовна, а впереди всех – ее дед Михаил Александрович и бывший свекор Леонид Николаевич.
– Вы же все умерли. Как же так? Боже мой, неужели я лечу? – прошептала девушка помертвевшими губами, и услышала… успокаивающий голос Романа:
– Ничего, ничего, девочка моя, я с тобой, я рядом. Ничего не бойся, я не дам тебя в обиду.
Вероника почувствовала тепло родных рук, они обнимали ее и убаюкивали. От этого ощущения на душе стало легко, спокойно, и она расслабилась. Сильные руки крепко держали ее и куда-то несли.
«Значит, все позади, Роме удалось остановить машину, и мне уже не грозит опасность», – подумала Вероника и провалилась в черную пустоту…
– Успокойтесь, все уже позади. Нам удалось нейтрализовать препарат, девушка скоро придет в себя, и уверяю вас, что через пару недель вам снова придется спасать ее от передряг очередного приключения, она будет прыгать, как козочка, – услышала Вероника знакомый голос доктора Виктора Ивановича.
Он говорил все это со смехом. Второй, умоляющий голос принадлежал Роману:
– Виктор Иванович, вы только не успокаивайте меня, скажите всю правду! Ведь уже четверо суток прошло, а она еще ни разу не пришла в сознание.
– Ничего удивительного нет. Препарат, который ей ввели, очень сильный, плюс стресс, пережитый девушкой. Мы тоже накачали ее соответствующими лекарствами. Человеческий организм, сами знаете, – очень сложный механизм. Бессознательное состояние – своего рода защита в данной ситуации. Поверьте старику, я не стал бы вас обманывать, если бы Веронике грозила опасность умереть.
Ника подняла ресницы, и первое, что увидела, – это голубые озера глаз Романа.
– Я в раю или уже в аду? – улыбнулась девушка и получила легкий щелчок по носу.
– Ну вот, что я вам говорил? – тут же подскочил к Веронике доктор. – Привет, красавица, с возвращением, – улыбнулся Виктор Иванович доброй, радостной улыбкой.
– Привет, а почему я у вас? Я что, действительно в аварию попала? Смутно припоминаю, что тормоза отказали. Только вот не могу вспомнить, это на самом деле было или во сне?
– Конечно, во сне, а здесь ты потому, что нехорошие люди очень хотели, чтобы это было наяву, – спокойно объяснил Роман и поцеловал ладонь девушки.
– Убей, ничего не помню, – поморщилась Вероника.
– Не волнуйся, это пройдет, как только перестанет действовать лекарство, которое мне пришлось тебе ввести, – объяснил доктор и заторопился из палаты. – Я сейчас Валентину пришлю, она должна будет поставить сейчас капельницу, да и покормить тебя, красавица, не мешает. Есть-то хочешь?
– Ужас как хочу! Вы что же это, голодом меня здесь морили? – нахмурилась Ника, но тут же заулыбалась.
– Да, поморили немного, голодание тебе только на пользу, мозги после этого будут работать как новенькие.
Доктор вышел из палаты, и Вероника посмотрела на Романа:
– Рома, скажи, пожалуйста, что произошло? Почему я в больнице?
– Ты что, в самом деле ничего не помнишь?
Ника закатила глазки, совсем как герой киноленты «Ирония судьбы, или С легким паром» Женя Лукашин, и, сморщив носик, проговорила:
– Ни бум-бум! Последнее воспоминание – как я сижу возле постели Зои Ефимовны и разговариваю с ней, а потом провал.
– Слышала, что врач говорил? Это защитная реакция организма, значит, тебе еще рано все знать. Придет время, сама вспомнишь, а что будет неясно, объясню.
Вероника на удивление спокойно и безропотно приняла столь мудрое решение своего друга и спокойно сказала:
– Рано, значит, рано, мне торопиться некуда. Или есть куда? – Она вопросительно посмотрела на Романа.
– Нет, моя милая, некуда, – засмеялся Ребров и облегченно вздохнул.
Кажется, его подруга понемногу начинает вписываться в окружающее пространство. В дверь палаты кто-то осторожно поскребся, и показалась лохматая голова Светланы. Когда она увидела бледное, но улыбающееся лицо Вероники, тотчас обрадованно взвизгнула и тут же скрылась.
– Что это с ней? – удивилась Ника.
– Неужели не видишь? Своеобразное проявление поросячьего восторга по поводу твоего возвращения на грешную землю, – улыбаясь, объяснил Роман.
В это время в палату ввалилась гоп-компания в количестве четырех человек. Когда Вероника встретилась взглядом с одной из посетительниц, сердце ее чуть не выскочило из груди.
– Юлька… – прошептала Вероника, посмотрела на ее округлившуюся фигуру, и из глаз обеих девушек покатились слезы.
Светлана перевела взгляд с одной на другую и немедля присовокупила свои сопли-вопли к плачущим подругам.
– Ну, елки-палки, Ниагарский водопад! Пойдемте-ка, ребята, покурим, пока здесь все просохнут, – вздохнул Виктор Краснов, и Роман с Сергеем, сразу же с ним согласившись, поторопились выскочить за дверь палаты: наверное, ни один мужчина на земле не может спокойно переносить женские слезы, да еще в тройном экземпляре.
– Юленька, подружка, ты на свободе! – зашептала Вероника сквозь слезы.
– Благодаря тебе, моя милая, ну и Сергею с Ромой, конечно, – улыбнулась Юля и опять зашмыгала носом.
– Давно?
– Второй день сегодня.
– Ах да, я и забыла, что провалялась здесь четверо суток и ничегошеньки не знала, – размазывая по лицу слезы, прошептала Вероника. – Как ты себя чувствуешь? Как беременность твоя? Я смотрю, у тебя животик уже появился.
– Никуся, все у меня нормально, ничего не беспокоит, ты сейчас о себе думай и поправляйся быстрее. Я, между прочим, у тебя дома хозяйничаю, меня Рома сразу же туда отвез. К маме я пока не захотела ехать, ты же ее знаешь, пока душу из меня своими вопросами не вытрясет, не успокоится. А мне, если честно, пока не хочется вообще ни о чем говорить. У тебя там так тихо, так хорошо, и садовник твой просто прелесть. Сегодня прямо с утра потащил меня в церковь, чтобы я свечи поставила и помолилась о твоем выздоровлении, ну и о своем, конечно, тоже. Я целых пятнадцать штук купила и зажгла их у всех икон. – Юля с любовью погладила живот и хитро улыбнулась. – А то, что живот у меня вырос, что же здесь удивительного? Как-никак шестой месяц уже пошел, а еще потому, что двойня там.
– Как двойня? – подпрыгнула Ника на кровати и, сморщившись, схватилась за голову.
– Эй, эй, ты что, с ума сошла так дергаться?! – забеспокоилась Юля и, подбежав к подруге, начала поправлять ей подушку. – Что удивительного? У Демидовых в роду уже были двойни, вон сестры моей свекрови тоже двойняшки… Ой, слушай, Светка, – Юля повернулась к подруге. – Что же ты стоишь? Давай доставай бульон, пока горяченький. Нике сейчас усиленное питание нужно, чтобы быстрее поправлялась. Обо мне потом поговорим.
Светлана всплеснула руками и засуетилась, вытащила из сумки трехлитровый термос с бульоном, достала пластмассовые контейнеры – один с паровыми котлетами, другой – с тоненькими блинчиками.
– Давай-ка, моя милая, сейчас мы тебя будем кормить, – строго проговорила Светлана, раскладывая на тумбочке принесенное.
– Интересно, как бы вы это проделали, если бы я все еще валялась здесь в бесчувственном состоянии? – хитро засмеялась Вероника.
В дверь просунулась голова Романа и посмотрела, чем вызван смех. Девушки, не замечая вторжения, начали наперебой выдвигать свои версии по поводу кормежки через трубочку. Роман улыбнулся, облегченно вздохнул.
– Слава богу, кажется, все в порядке: скоро прогнозы доктора сбудутся. Будет моя милая прыгать, как коза, через пару недель. – И голова Реброва исчезла, он благоразумно посчитал, что в процесс пищеварения лучше не вмешиваться.
Немного погодя в палату вплыла медсестра Валентина и заняла собой практически все свободное пространство. Девушки прижались к стеночкам, чтобы их не смело мощной грудью, а Вероника уставилась на исполина в белом халате широко раскрытыми глазами.
– Что вы со мной собираетесь делать? – испуганно пролепетала она, видя, как Валентина налаживает стойку с капельницей.
– Не боись, девонька, ничего плохого не будет, вот поставлю сейчас тебе капельницу с витаминами, и твои подружки смогут продолжать тебя потчевать, – проговорила медсестра на удивление мягким грудным голосом, который совершенно не сочетался с ее внешностью.
Как только капельница была поставлена и Вероника, сморщившись, вытерпела экзекуцию введения иглы в вену, медсестра, пожелав девушке приятного аппетита, удалилась из палаты.
– Во блин, прямо статуя Свободы, – прошептала Юлька, провожая Валентину восхищенным взглядом.
– Интересно, а какой же тогда у нее муж? – с удивлением спросила Света, уставившись на подруг.
– Наверняка Геракл какой-нибудь, – заключила Ника и посмотрела на контейнер с паровыми котлетами взглядом голодного волка. – Девочки, если я сию же минуту не положу хоть одну котлету в рот, то захлебнусь своей собственной слюной.
– Ой, действительно, – закудахтала Света и начала суетиться вокруг подруги, как наседка, одновременно наполняя котлетами тарелку, а заодно и рот Вероники.
Глава 36
Через две недели Вероника уже сама ходила на процедуры и изводила доктора нытьем о том, что ей уже давным-давно пора на выписку.
– Я чувствую себя совершенно здоровой и только зря занимаю место в палате. Вдруг кто-нибудь больше, чем я, нуждается в этой койке? Виктор Иванович, миленький, хуже нет для здорового человека запаха карболки и вида противных иголок. Клянусь, я дома буду выполнять все ваши предписания, даю честное благородное слово.
– Вероника, я очень прошу, избавь меня, пожалуйста, от того, чтобы я запер тебя в палате на ключ. Будешь сидеть в одиночке на пару с ночным горшком. Или дождешься, переведу в общую палату токсикологии. Скажи спасибо, что я тебя вообще сумел к себе в отделение забрать, радоваться нужно, а не скулить. Мне, как специалисту, виднее, что сейчас для тебя лучше, а что хуже. Придет время, и я сам вздохну с облегчением, что наконец избавился от такой беспокойной пациентки, как ты. Потерпи еще недельку и лети на все четыре стороны. Но в данный момент я отвечаю за твое здоровье, и мне совсем не хочется через пару недель снова встретиться с тобой и с твоим рецидивом.
– Нет, бессердечные вы все-таки люди, врачи! – ворчала в которой раз Вероника и плелась в свою палату.
Она уже давно перечитала все детективы, которые сюда притаскивал Роман, и поэтому изнывала от скуки. Смотреть телевизор ей пока запрещали, поэтому вход в холл, где стоял ящик, ей был заказан. От скуки она бесконечно что-то жевала и уже с подозрением косилась на свою задницу, когда принимала душ.
– Черт побери, еще не хватало разожраться здесь, как корове. Нужно спросить у медсестры, может, здесь тренажерный зальчик есть? Похожу, растрясу свои накопления, если, конечно, Виктор Иванович разрешит. А то от него только и слышно: не волноваться, не напрягаться, не торопиться. А что же вообще тогда делать? Лежать и тихо умирать от ужаса, что твоя фигура превращается в предмет неопределенной формы?
Вероника ждала в гости Юльку и Романа. Сергей тоже обещал заскочить, если появится свободная минутка. Ему очень хотелось рассказать Нике все, что произошло на самом деле, но врач строго-настрого запретил волновать девушку. По этой причине Вероника дымилась от любопытства, а у Никитина распух язык, как от чесотки. Но следователь держался, словно стойкий оловянный солдатик, сколько его Вероника ни уговаривала рассказать хоть самую малость.
– Придет время, и все узнаешь, – успокаивал ее Никитин. – У меня тоже к тебе уйма вопросов, и мне хотелось бы как можно быстрее получить на них ответы, но, как видишь, я достаточно терпелив, хотя, если честно, оно, то бишь терпение, подходит к концу.
Сергей с Романом за это время еще больше сдружились.
Юля приехала одна, что немало удивило Нику.
– Ты что это, в таком положении вздумала на общественном транспорте мотаться? – отчитала Ника подругу. На что та только улыбалась.
– Не волнуйся, мне везде место уступают, я прямо балдею от такого внимания к своему животу. Гляди, на бегемота становлюсь похожа, врач ругается, что слишком много прибавляю. А своим ходом ездить намного удобнее, чем в машине, меня, между прочим, в ней укачивает. И двигаться мне полезно, врач говорит, легче рожать будет. Правда, она потихоньку меня подготавливает к тому, что придется кесарево сечение делать, но это пока под вопросом, все решится, когда дело ближе к родам подойдет.
– Страшно, Юль? – Ника уставилась на подругу широко открытыми глазами.
– А чего бояться-то? Не я первая, не я последняя. Лишь бы с малышами все в порядке было, а остальное суета, – засмеялась Юля, но в глазах мелькнула некоторая тревога. – Ума не приложу, как я с двумя буду управляться?
– Слушай, Юль, а тебе еще не сказали, кто там, мальчики или девочки?
– Один мальчик, это точно, а второй спинкой лежит, не видно. Но я так рада, что один мальчик, ведь Вадим так сына хотел.
– Что значит – хотел? Он что, сейчас, думаешь, уже не хочет? – взъершилась Вероника. Ты, подруга, брось раньше времени панихиду заказывать. А еще говорила, что любишь Демидова. Не стыдно тебе?
– Ничего мне не стыдно, – огрызнулась Юля. – Побыла бы в моей шкуре, я бы посмотрела на тебя. Думаешь, легко мне сейчас? Я даже не могу к нему ходить после того, первого раза. Как увидела его в таком состоянии, чуть там же не родила. Каждую ночь от кошмаров вскакиваю. Так и кажется, что вот сейчас позвонят из больницы и скажут: Юлия Андреевна, поздравляем, вы вдова…
– Юль, ты потерпи немного, это у тебя от беременности такое сейчас настроение, а вот родишь, и все твои страхи, всю твою меланхолию как рукой снимет. Не будет времени на такие глупости. Но верить в то, что Вадим будет жить, ты просто обязана, ради детей обязана.
– Он и сейчас живой, только толку-то? – махнула Юля рукой и заплакала. – Не знаю я, Никусь, что со мной творится, прямо как вареная курица стала, ничего не хочу, ничего меня не интересует. В чем дело, ума не приложу, прямо хоть ложись рядом с Демидовым и помирай. Что-то сломалось внутри, пока за решетками сидела. Все думала: и на хрена козе баян? Не жила богато, нечего было и начинать.
– Юлька, ты хоть соображаешь, что несешь? Ведь ты же не за деньги замуж выходила, ты же любишь Демидова.
– В том-то все и дело, что люблю, – тяжело вздохнула Юля и вдруг схватилась за живот и замерла.
– Что с тобой? – тихо спросила Ника и побледнела, как простыня.
– Шевелятся, – прошептала Юля и улыбнулась.
– Фу-у! – облегченно пропыхтела Ника, а потом гаркнула на подругу так, что та подпрыгнула на стуле: – Идиотка, кто же так пугает больного человека? Я думала, у тебя схватки начались.
– Не называй меня идиоткой при детях, это непедагогично.
Читать бесплатно другие книги:
