Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина

Глава 27

– Боже мой, Вероника, девочка моя, где ты была, что случилось? Мы уже обзвонили все больницы и морги! Роман с ума сходит и носится по городу в поисках тебя! – запричитала Анна Михайловна, как только увидела на пороге дочь. – Светлана с Виктором поставили в непристойную позу всю милицию, – продолжала кудахтать, не останавливаясь, женщина.

– Привет, мамочка! Как долетели? Извини, что не сумела тебя встретить, – почти спокойно проговорила Ника, сморщив носик от обрушившейся на нее лавины вопросов.

– Что значит как долетели? Ты объяснишь наконец своей матери, что здесь происходит? Где ты была?

– Валялась в заброшенном доме без сознания. Не волнуйся, как видишь, я жива и здорова.

– Как тебя понимать, валялась? Ты что, куль с мусором, чтобы где-то валяться? – вытаращила глаза ничего не понимающая женщина.

– Ой, мамочка, разреши мне сначала пойти в ванную, а уж потом ты будешь задавать свои вопросы, ладно? А то мне кажется, что от меня воняет всеми помойками Москвы и Московской области! – умоляюще сложив руки, пробормотала Вероника и чмокнула мать в щеку.

– Что с твоей рукой? – опять задала вопрос Анна Михайловна.

– Поскользнулась, упала, потеряла сознание, очнулась – гипс, – улыбнулась девушка.

– Вероника, доченька, я, конечно, давно привыкла к твоим шуточкам и почти не обращаю на них внимания, но сейчас не такая ситуация, чтобы шутить. Я категорически отказываюсь все это понимать и требую объяснения.

– Мам, ну я очень тебя прошу, дай мне опомниться, а потом, даю честное благородное, что все расскажу.

– Хорошо, иди приводи себя в порядок, но сначала позвони Роману, а то он, бедный, по-моему, поседел за эти сутки. Скажи, что ты уже дома, пусть успокоится.

– Хорошо, сейчас позвоню, – пробормотала Вероника и пошла к телефону. Как только ее соединили с Романом, она тут же выпалила: – Ромочка, я уже дома.

– Где тебя, интересно, носило? – сдержанно поинтересовался Ребров.

– Меня похитили и отвезли в заброшенный дом, а дядя Степан меня оттуда вызволил.

– Я понятия не имею, кто такой дядя Степан, но все равно сиди дома, я сейчас приеду с доктором, – поспешно сказал Роман.

– Зачем мне доктор? Я здорова! – удивилась Ника.

– Это мы на месте выясним. Сказал, сиди дома, значит, сиди! – рявкнул мужчина и отключился.

Вероника пожала плечами, удивленно посмотрела на телефонную трубку, которая монотонно издавала короткие гудки в ее руке, и положила ее. Не спеша она разделась и пошла в ванную, предварительно замотав свой гипс полиэтиленом. Встав под душ, она с наслаждением закрыла глаза. Горячая струя успокаивала и бодрила. И когда девушка вышла из ванной комнаты в банном халате, с полотенцем на голове, в квартире уже слышался нервный крик Романа:

– У нее в голове вместо мозгов мякина! Если бы она не болтала, чего не нужно и кому не нужно, подобного не случилось бы!

Вероника влетела в комнату с раздувающимися ноздрями и, уперев руки в бока, прищурила глаза.

– Это у кого, интересно, в голове мякина? Уж не у меня ли?

– Именно! – грохнул по столу кулаком Роман. – Именно у тебя, моя ненаглядная! Ты что же думаешь себе, что, расследуя такое дело, как убийство, можно на каждом углу об этом трепаться? Это тебе не в куклы играть, и вообще, с сегодняшнего дня прижмешь свой зад и будешь сидеть дома!

– А хо-хо не хо-хо? – взбеленилась Вероника.

– Я тебе сейчас покажу такое хо-хо, мало не покажется!

– Что ты на меня разорался, как ненормальный? С чего ты взял, что я кому-то что-то говорила?

– Да я из-за тебя, идиотки, половину города на уши поставил! Звонил и престарелым сестрицам. Вот Зоя Ефимовна и просветила меня по поводу твоего телефонного звонка.

– Слушай, Ромка, значит, мы на верном пути? – мгновенно забыв только что услышанные оскорбления, встрепенулась Вероника. – Ты у нее не спросил, кому она говорила про мой звонок?

– В том то и дело, что никому она ничего не говорила, но это тебя, как видишь, не уберегло. Давай-ка садись и рассказывай все по порядку.

Вероника только сейчас заметила сидевшего в кресле Николая Шевцова.

– Ой, Коля, привет! А ты что здесь делаешь?

– Мне что же, теперь и в гости к тебе прийти нельзя? Вон Анну Михайловну давно не видел, с самого выпускного вечера у нас в школе. А если серьезно, то твой благоверный меня притащил, чтобы я посмотрел на твое состояние здоровья.

Вероника повернулась к Роману и с сарказмом заметила:

– Ты никак волнуешься обо мне, дорогой?

– Нет, мне все-таки придется придушить эту чертову куклу, чтобы действительно уже ни о чем не волноваться! – прошипел взбешенный Ребров. – Так рассказывай, что произошло.

– Да, собственно, и рассказывать-то нечего. А насчет чертовой куклы мы с тобой поговорим чуть позже, – многозначительно прищурилась Вероника, а потом как ни в чем не бывало спокойным голосом начала: – Мы же с тобой договорились поехать вместе в аэропорт, вот я и решила, что сначала заеду в магазин, куплю продуктов, выгружу их в квартире, а потом поеду на встречу с тобой. В одиннадцать утра я спустилась к себе в гараж, села в машину, и все. Помню только руку в перчатке и противно пахнущую тряпку. Очнулась в каком-то подвале, начала орать что есть силы, и, на мое счастье, туда как раз пришел бомж за своим одеялом, он на другое место жительства переезжал, потому что этот дом, в подвале которого меня оставили, назавтра должны были сносить. Я его упросила меня освободить от наручников, которыми была пристегнута к какой-то трубе. Он привел своего друга-медвежатника, и тот с помощью моей заколки-невидимки в две секунды открыл замок на наручниках. Когда мы уже вышли оттуда, я увидела, как подъехала машина и из нее вышел тот мужчина, который был у Вадима в больнице и отключил аппарат жизнеобеспечения, я узнала его по описанию. Высокий, элегантный, в очках и с бородкой клинышком. Я, как только поняла, что это тот самый человек, такого стрекача дала, что только пятки засверкали. Поймала машину и сразу сюда.

– Он видел, как ты убегала? Какая была машина? Номер случайно не запомнила? – взволнованно сыпал Роман вопросами.

– Нет, не видела, мы спрятались, а когда он зашел за угол дома, только нас и видели!.. Машину он, видно, поймал, потому что она сразу же уехала, как только он вышел из нее… Ром, что теперь делать-то? Мне надо опять в свой загородный дом возвращаться, а вам следить за ним неотступно и, как только он появится, брать его тепленьким, пока будет примериваться, как меня придушить в очередной раз.

– Ох, господи, помоги мне, дай терпения, чтобы не сесть в тюрьму за убийство, – пробормотал Роман, покосившись на Веронику и при этом качая головой. – Я тебе, по-моему, ясно сказал, что с сегодняшнего дня ты будешь сидеть дома под присмотром Анны Михайловны, а мы уж как-нибудь сами во всем разберемся.

– Что ты ерунду городишь, Рома? Почему я должна сидеть под домашним арестом? Что вы без меня сможете сделать? Мы же договорились, что будем его специально провоцировать, чтобы он сделал попытку меня убить, – взвилась Вероника и, не найдя больше слов, чтобы быть более убедительной, весело добавила: – И потом, у меня там мои животные. Они, наверное, уже от голода все мои туфли сожрали, так что срочно нужно туда ехать, а этот неизвестный пусть попробует меня теперь грохнуть.

– Я уже сомневаюсь, что очень огорчусь, если его попытка увенчается успехом. Какое же нужно иметь терпение, чтобы разговаривать с этой ненормальной? Все нервы ты мне вымотала! – разозлился Роман и еле успел увернуться от расчески, которая со свистом летела прямехонько в его голову. Вероника уже схватила в руки следующий снаряд, но в это время в комнату вошла Анна Михайловна и изумленно закричала:

– Что здесь происходит? Вероника, возьми себя в руки. Коля, сделай же что-нибудь, ты же доктор, кажется, у девочки нервный припадок, посмотри, какая она бледная. Боже мой, Ника, что ты собираешься сделать с нашими часами? Это же Швейцария! – ахнула женщина.

А доктор тем временем скрючился в кресле от смеха и как мог успокаивал женщину:

– Ничего, Анна Михайловна, милые бранятся, только тешатся. Пусть парок выпустят, надают друг другу тумаков, потом я их залатаю, я же по бытовым травмам спец. А Нике, по-моему, встряска сейчас необходима, чтобы справиться с нервным кризом. Часы – дело наживное, а вот нервные клетки не восстанавливаются.

Вероника тем временем, ничего не видя вокруг себя, не обращая внимания на вопли своей матери, раскачивая часы в руке, пыхтела:

– Я тебе покажу, как издеваться надо мной! Это ты мне уже все нервы измотал, чтоб тебе… уф, чтоб тебе… – Ника пробовала найти нужные слова. – Ишь, какой объявился? Распоряжайся кем угодно, но не мной, а сейчас выматывай из моей квартиры к чертовой бабушке и чертовому дедушке заодно. Вместо того чтобы посочувствовать, что я целые сутки провалялась в подвале этой грязной заброшенной хрущевки, голодная, холодная, в компании с мышами, которых я до смерти боюсь, он еще смеет на меня орать! Тебе, Ребров, говорю, шагом марш отсюда, тоже мне, Макаренко нашелся, воспитывать меня вздумал!

Вероника резко развернулась и, пролетев до своей комнаты со скоростью торпеды, гаркнула на всю квартиру:

– Надеюсь, что не увижу тебя, Ребров, до конца дней своих! – И скрылась за дверью, предварительно грохнув ею так, что с потолка полетела штукатурка.

Роман недоуменно посмотрел на врача и развел руками:

– Нет, ты видел, что мне приходится терпеть? Что я такого сказал?

Доктор, продолжая смеяться, проговорил:

– Она всегда такой была, еще в школе. Ее все ребята боялись, как огня, палец в рот не клади, отгрызет и не поморщится, так что привыкай.

– Разве можно к такому привыкнуть? Жить под прицелом и бояться, что в один прекрасный момент твоя голова лопнет, как орех, от соприкосновения с тяжелым предметом?

– Думай, что говоришь, и тогда все будет в порядке. Она замечательный человек, просто вспыльчивая. Я хорошо ее помню по школе: если она считает кого-то другом, то все сделает для него. Но уж если ты попал в ее недруги, о-о-о, тогда я тебе не завидую! Прошли годы, а, смотрю, Ника совсем не изменилась.

– Мальчики, дорогие мои, объясните мне, наконец, что вообще происходит? Что за история с этим заброшенным подвалом? Ее действительно похитили или я что-то неправильно поняла? – со слезами на глазах взмолилась Анна Михайловна.

– Анна Михайловна, успокойтесь, все будет в порядке, я теперь глаз с Ники не спущу, – попробовал успокоить женщину Роман, но тут же из-за двери соседней комнаты донеслось:

– Оставь свои бесстыжие глаза при себе, я больше не собираюсь находиться под их присмотром. Выметайся, Ребров, пока я тебе их не повыцарапывала.

Роман бросил злой взгляд на закрытую дверь и решительно подошел к телефону. Он набрал номер и, когда его соединили, громко, чтобы слышала Вероника, проговорил:

– Сережа, добрый день, Роман говорит. Я думаю, будет разумно посадить Королеву в каталажку, чтобы можно было нормально продолжать следствие, а ей не помешает немного мозги прочистить. – Послушав, что ему отвечают, Роман коротко бросил в трубку: – Хорошо, я тебя жду у нее в квартире.

Вероника, приложив ухо к двери, внимательно слушала. Когда она поняла, что с ней хотят сделать, то заметалась по комнате, как пантера в клетке, издавая злобные рычания.

– Ишь, что удумали, а? Ну, погодите, наглецы, я вам покажу, кто из нас кто!

Она быстро натянула на себя джинсы и джемпер, с обувью появились проблемы, потому что вся она стояла в шкафу в прихожей. Вероника посмотрела на домашние тапочки, махнула рукой и подошла к окну. Почти рядом была расположена пожарная лестница, и Вероника, тихонько открыв раму, чтобы не услышали в соседней комнате, злорадно усмехнулась:

– Ну, Ребров, теперь я покажу тебе небо в алмазах, узнаешь у меня, где черти зимуют! Подойди только ко мне ближе чем на километр, и останешься хромым инвалидом, это я тебе гарантирую!

Ника осторожно встала на подоконник и попробовала дотянуться до лестницы, но расстояние показалось немного великоватым, поэтому пришлось осторожно продвинуться вдоль стены. Одна нога соскользнула, тапка полетела вниз, и девушка еле удержалась на выступе.

– Ой, мамочки, еще не хватало грохнуться вниз, переломать себе кости и порадовать этим самоуверенного нахала, который сидит сейчас в соседней комнате.

Как только эта мысль пришла Нике в голову, она быстро придала ей сил, и девушка, сделав рывок, ухватилась за лестницу. Гипс на руке сковывал движения, но Ника самоотверженно, всем препятствиям назло начала спускаться вниз. Когда ноги коснулись земли и Вероника оглянулась, она увидела соседа с первого этажа, который очень внимательно, прищурив глаз, наблюдал за смертельным акробатическим номером, который только что проделала девушка.

– Ник, че это с тобой? – еле ворочая пьяным языком, пробормотал Василий.

– В школу каскадеров готовлюсь, – не моргнув глазом, пропыхтела девушка, отряхивая джинсы и натягивая слетевшую тапку на босую ногу.

– Дай на опохмелку ради такого случая! – обрадованно произнес сосед и заулыбался во весь рот.

– А по мозгам не хочешь? – съязвила Вероника.

– По мозгам… ик… меня вчерашняя пьянка… ик… уже с утра молотит, дай на опохмелку… ик… не жмись, ну хоть на стакан… ик. Ох, чтой-то я разыкался, срочно нужно двести граммов принять, чтоб нутро прогреть… ик, – продолжая издавать утробные звуки, высказал разумную мысль алкоголик.

Он по-прежнему смотрел на Нику одним глазом, видно, потому, что если бы он смотрел обоими, то наверняка видел бы сразу двух или трех девушек.

– Да ты и так еле языком ворочаешь, не наопохмелялся еще?

– Не, вот те крест, ни в одном еще глазу, это у меня внешность такая обманчивая, и старые дрожжи еще бродят. Дай на стакан, Христом богом прошу, иначе сейчас прям на твоих глазах окочурюсь. Будешь тогда весь век маяться, что дала человеку помереть.

– Не-а, не буду. От тебя толку, как от козла молока. Сколько себя помню, ты каждый день помираешь, и вижу тебя только в двух положениях. В горизонтальном, когда ты спишь на лавочке на нашей детской площадке, а если в вертикальном, то обязательно качающимся. Так что, если дам тебе загнуться, мне это еще зачтется.

– Креста на тебе нет, Вероника, – обиженно пробормотал Василий.

– Крест на мне есть, это ты без креста живешь, а для чего, непонятно. Ладно, черт с тобой, на вот полтинник, только к бутылке закуски хоть купи. – И Ника вытащила из заднего кармана джинсов пятьдесят рублей. – Если про меня будет кто спрашивать, ты меня не видел, понятно?

– Да я с детства слепой, – радостно выпалил Василий, глядя на деньги. Он схватил их так поспешно, будто боялся, что Ника может передумать в самый последний момент. – Хорошая ты баба, Ника, за твое здоровье сегодня выпью, – проговорил Василий и опрометью бросился в сторону магазина.

Девушка посмотрела ему вслед, покачала головой, потом, опустив глаза, глянула на свои тапочки и, улыбнувшись, побежала к дому Светланы. Когда подруга открыла дверь и увидела на пороге Веронику, она тут же закудахтала, как наседка:

– Никуся, ну где же ты была? Мы уже сутки не спим из-за тебя. Что случилось? Ой, а почему ты в тапочках?

– Господи боже, и ты туда же! – застонала Ника. – Свет, хоть ты прекрати завывать. Увидела, что я жива и здорова и тапочки на мне не белые, а самые обыкновенные домашние, и будь рада.

– Увидела, – округлила удивленные глаза Света. – И рада.

– Ну, вот и радуйся и прекрати задавать глупые вопросы, – отрезала Вероника. – Дай лучше чего-нибудь поесть, я голодная, как волк. Только и успела дома, что душ принять, а поесть так и не удалось, пришлось через окно удирать. Ты можешь себе представить, эти двое хотят меня в камеру посадить?!

– Я, конечно, все могу себе представить, но вот понимать тебя сегодня категорически отказываюсь. Объясни, кого ты имеешь в виду и за что тебя собираются посадить в камеру? – поинтересовалась Светлана, пряча улыбку.

– Неужели непонятно, о ком я говорю? О Реброве, конечно, я ему, видишь ли, все нервы измотала, и он решил от меня избавиться с помощью Никитина.

Светлана с недоумением потрясла головой и внимательно посмотрела на подругу.

– Ник, я что-то отупела, ничего не понимаю, давай пройдем на кухню, я тебя буду кормить, а ты мне все подробно расскажешь.

Подруги пошли на кухню, Вероника села за стол, а Света начала хлопотать, накрывая на стол. Когда перед носом Ники уже поднимался парок от ароматного борща, а рядом стояла тарелка с горой домашних котлет, Света уселась напротив и подперла кулачком щеку. Она с любовью посмотрела на подругу и, улыбаясь, проговорила:

– Теперь давай рассказывай, чудо ты наше в перьях, что с тобой произошло.

Вероника, обжигая губы, начала есть борщ, одновременно запихивая в рот котлету.

– Не торопись, здесь у тебя никто ничего не отнимет, жуй как следует, а то подавишься, – засмеялась Светлана.

Когда острый приступ голода был утолен, Ника начала говорить.

Глава 28

Вероника прикончила борщ и смолотила штук пять котлет. Одновременно она рассказала Светлане, что с ней произошло за последние сутки. Подруга очень внимательно слушала, и, когда Ника дошла до того момента, когда она с бомжами удирала из пустого дома, та прижала руки к груди и пропищала:

– Никуся, представляешь, что бы было, не успей ты оттуда уйти?

– Конечно, представляю, я же не законченная идиотка. Это только Ребров меня такой считает, ну ничего, посмотрим, кто из нас кто. Никогда в жизни не прощу ему его наглости, ты не слышала, как он меня оскорблял.

– Ник, ты зря на Рому обижаешься, он знаешь как нервничал, когда ты пропала. Такую бурную деятельность развил, уму непостижимо! Я одно тебе могу сказать, если бы он тебя не любил, не стал бы так волноваться, – попыталась реабилитировать Реброва Светлана.

– Ты мне на мозги не капай. Если бы любил, не стал бы меня с дерьмом смешивать при посторонних, терпеть этого не могу. Если хочешь сказать то, что думаешь, сделай это один на один. В квартире был Коля Шевцов, моя мать, и вообще, я этого совсем не заслужила. Так что не пытайся его защищать, подружка дорогая, ничего у тебя из этого не получится… Ладно, Светик, спасибо тебе за вкусный борщ и не менее аппетитные котлетки. Давно так не наедалась, аж дышать трудно. Теперь бы на боковую, но не могу, нужно бежать сломя голову, у меня там мои детки некормленые, Дуська с Зайкой. Как представлю, что нужно на электричке пилить, мне прямо дурно становится. Машина-то так в гараже и осталась. Вообще я не знаю, где моя машина, не помню, на чем меня из дома увозили. Может, на ней, а может, на другой? Но это неважно – электричка, машина, паровоз, вездеход, ехать все равно нужно, завела животных, обязана кормить.

– Твои детки в полном порядке, там мой Краснов дежурит на всякий случай, вдруг ты появишься, – засмеялась Светлана. – А машины твоей в гараже нет, ведь мы думали, что ты на ней уехала и пропала. Роман уже всю дорожную милицию на уши поставил через каких-то там своих крутых знакомых. Так что, моя дорогая, гордись, можно сказать, что пол-Москвы твою машину ищут.

– Ну вот, теперь еще и безлошадной осталась, – сморщилась Вероника. – Свет, ну почему мне в последнее время так не везет?

– Мне бы так не везло, как тебе, подружка, я бы, наверное, с ума от счастья сошла. Матушка твоя теперь за границей живет, тебе ее муж вон какой дом отгрохал, свой валютный счет в банке имеешь, да еще Королев тебе дивиденды отстегивает. Любовник – загляденье и тоже, думаю, от недостатка денег не страдает. Глядишь, скоро замуж за него выскочишь. Вон как он тебя любит…

– Еще слово, и ты труп! – закричала Вероника. – Не говори мне о Реброве ни слова, иначе я придушу тебя собственными руками. Насчет всяких там свалившихся на меня благ, может, ты и права, но поверь, дорогая, что не в деньгах счастье, если оно настоящее. Вон вы с Красновым вроде черную икру ложками не едите, но ваш дом полная чаша, потому что в нем живет счастье. Человек может быть трижды богат, но, если он одинок, зачем ему это богатство? Ты на меня смотришь сейчас, как на ненормальную, но поверь, Светка, я говорю так не потому, что захотелось громких слов, а потому, что испытываю это сама, когда хожу по своему огромному дому и не знаю, куда себя деть. Зачем он мне одной, мне и комнаты хватило бы! Я действительно одинока и схожу с ума от того, что представляю, как Роман в этот момент спит со своей женой. Я же нормальная баба, я детей хочу, и не одного. Хочу, чтобы они носились по этому дому, как оголтелые, и от их крика закладывало уши. Я там даже одну большую комнату пустой оставила, под детскую… Ты первая, кому я об этом говорю. Но человек, которого я люблю и от которого хотела бы иметь детей, женат, и его вполне устраивают наши отношения. А меня нет, черт меня побери! Понимаешь, Светик, меня они не устраивают! Просто я не показываю вида, насколько мне тяжело. – Вероника посмотрела на свою притихшую подругу с глазами, полными слез. – Светка, ты посмотри на себя в зеркало, ты же сейчас похожа на плачущего пупса, кукла такая есть. Не бери в голову и не обращай внимания на мое нытье. Что-то я расслабилась и нюни распустила. Прости, милая, больше ты этого не увидишь, и надеюсь, что никому об этом не расскажешь. Договорились?

Светлана кивнула и громко высморкалась в носовой платок, который вытащила из кармана домашнего халатика.

– Никусь, а ты поговори с Романом, может, все еще образуется? Может, он все-таки разведется со своей женой?

– А на хрена козе баян? Как известно, на чужом несчастье счастья не построишь. Что я должна ему предложить? Бросай свою жену и женись на мне? А он мне скажет: «У тебя с головой, дорогая, все в порядке? С чего ты взяла, что я собираюсь ради тебя рушить свое семейное счастье?» Свет, ты не поверишь, но я даже не знаю, есть ли у него дети. Мы вообще никогда не касаемся вопросов, связанных с его семейным положением… Все, подружка, хватит трепаться, дай мне что-то на ноги, и я поехала. Позвони своему благоверному, пусть меня дождется. Скажи, что часа через полтора я приеду, пусть встретит меня на платформе. Я хоть и бесстрашная мадам, но все равно что-то где-то иногда екает. Боюсь, по дороге к дому опять куда-нибудь попаду, там же у нас лесополоса. Правда, с электрички много народу в нашу сторону идет, дачный сезон начался. Но все равно, береженого бог бережет.

– Так ты сама ему сейчас и позвони, – сказала Светлана.

– Нет, лучше ты. Я боюсь, что как только он услышит мой голос, то от его баса у меня лопнут барабанные перепонки. А так ты ему все скажешь, и, пока я доеду, с него уже приступ ярости схлынет, и вероятность того, что он меня придушит, уменьшится до минимума.

– Ник, я вообще-то не понимаю, почему на тебя так Роман разозлился? И почему ты решила, что мой Краснов должен тебя придушить? Ты в чем-то провинилась или что-то натворила?

– Ты чем слушала, подруга, ушами или каким другим местом? Я же тебе говорила, что за день до похищения я позвонила в Марсово, ну, и намекнула, что я кое-что раскопала.

– Ничего подобного, я пока маразмом не страдаю, ты мне этого не говорила, – возмутилась Света.

– Ну, значит, хотела сказать, но забыла, – махнула Вероника рукой, будто речь шла о том, как лучше сварить щи, с капустой или щавелем?

– Господи, Вероника, и ты еще смеешь в чем-то обвинять Ромку? Я удивляюсь, как он вообще тебя не придушил, у меня лично уже руки зачесались.

– Все, моя дорогая, я уже полетела. Надеваю твои лодочки, с Витькой пришлю их обратно, – затараторила Вероника, игнорируя возмущенный выпад своей подруги, и понеслась в прихожую. Она на ходу засунула ноги в туфли и уже открыла дверь, но вдруг резко затормозила. – Слушай, Светка, а где Краснов-младший, почему я его в течение почти двух часов даже не слышала? С ним ничего не случилось? Где мой крестник?

– Успокойся, в полном порядке твой крестник. Он сейчас у своей бабушки, моей свекрови, она решила мне пару денечков отдохнуть дать, уж очень он темпераментный, весь в отца, егоза. А может, в крестную маму. – И Светлана хитро посмотрела на подругу.

– Ладно тебе, Светка, – засмеялась Вероника. – Что же теперь делать, если у меня характер такой дурацкий? Не умею я на одном месте сидеть, у меня сразу чесотка начинается, если я даже у телевизора один час посижу. Единственное, с чем я могу целый день проваляться на диване, так это с детективом. Если начинаю читать роман, то не поднимусь, пока не прочту, если только пописать сбегаю, – захохотала девушка.

– Слушай, Ник, а это идея. Нужно будет Ромке подкинуть, как средство усмирения дикой лошадки, – улыбнулась Света.

– Сама ты лошадь, а я еще жеребчик женского рода. Все, Светик, мне пора, побежала я, не забудь позвонить Витьке. – И Вероника наконец выскочила из квартиры.

Она побежала на автобусную остановку и тут же села в маршрутное такси, которое довезло ее прямо до метро. Через тридцать минут после того, как Ника вошла в подземку, она уже выходила из нее на Белорусском вокзале.

Глава 29

Долговязая фигура Виктора Краснова уже маячила на платформе, когда Вероника вышла из электрички. Подойдя к нему сзади, она хлопнула его по плечу. Виктор резко обернулся и строго посмотрел на Нику. Она тут же поняла, что сейчас услышит не очень приятные речи, и, решив его опередить, затараторила:

– Витя, очень тебя прошу, ничего сейчас не нужно говорить, придем домой, и я тебе все объясню. Поверь, я совсем не виновата, вернее, не совсем виновата я… Господи, что-то я, кажется, запуталась. Пойдем, не будем маячить на платформе.

Мужчина молча кивнул и последовал за девушкой. По дороге он все-таки не выдержал и спросил Веронику:

– Объясни мне, что случилось? Роман мне недавно позвонил и в общих чертах рассказал. Но он был такой злой, что, кажется, наплел что-то не то. Он сказал, что ты удрала из квартиры через окно, это правда?

– Ага, правда, – гордо кивнула Ника. – Вить, ты представляешь, он позвонил следователю и сказал, чтобы тот посадил меня в каталажку, пока они будут искать преступника! А что его искать-то, когда нужно сделать, как я сказала, и он сразу попадется? Я им, видишь ли, только мешаю и путаюсь под ногами! Как это можно расценивать? Только как наглость с их стороны. А Ребров меня вообще назвал ненормальной чертовой куклой. Я ему век этого не прощу, и теперь пусть только попробует приблизиться ко мне… Ну так вот, как только я услыхала, о чем Ребров по телефону с Никитиным договаривается, так сразу из квартиры и сбежала. Сразу к вам домой пошла, прямо в комнатных тапочках, Светка твоя меня хоть накормила. В общем, Витюш, если честно, то даже пока не знаю, что дальше буду делать. Но делать что-то нужно, сидеть сложа руки нельзя, иначе вторая попытка этого гада, я имею в виду преступника, может увенчаться успехом.

– И что же, интересно, ты собираешься предпринять? – поинтересовался Виктор. – Я тебя долго охранять не смогу, у меня работа, сама понимаешь. И оставлять тебя в доме одну тоже боязно. Там, правда, пришел к тебе гость, нарочно не придумаешь, но, думаю, в охранники он не годится.

– Что за гость? – удивилась Вероника.

– Сейчас увидишь, я его пока от греха в кладовке запер, – усмехнулся Виктор.

– Ты что, ненормальный, Краснов, гостей в кладовку запихивать?

– Не боись, я там свет включил, так что сидит вполне цивилизованно. Я побоялся оставлять его в доме потому, что после него у тебя по комнатам будут блохи скакать.

– Да объясни ты наконец, кто такой?

– Сказал же, сейчас придем, и увидишь. Я его взашей не выгнал только потому, что он собирается тебе какую-то очень важную вещь сообщить, говорит, это касается человека с чемоданчиком.

– Ой, что же ты сразу-то не сказал? Это же дядя Степан! – закричала Вероника и бросилась бегом к дому.

Виктор недоуменно приостановился и посмотрел на улепетывающую на всех парусах Веронику.

– Ну и знакомые у тебя, подруга, – пробормотал мужчина и поспешил следом.

Ника влетела во двор своего дома и, притормозив только у двери, начала ее интенсивно дергать. Естественно, она была закрыта, и девушка чертыхнулась. Она нетерпеливо выбежала за ворота, прикрикнув:

– Витя, ну что ты еле плетешься, давай быстрее ключи!

– Иду, иду, – проворчал Краснов. – Я тебе что, спринтер, чтобы рекорды по бегу устраивать? Не торопись, никуда твой дядя Степан не денется, ему там светло, тепло и уютно. Тем более я ему бутылочку пивка оставил и пару бутербродов с рыбкой. Небось сидит, пивко смакует и приговаривает: «Век бы сидел в этой кладовке и не выходил».

– Витенька, хватит трепаться, открывай быстрее.

Краснов не спеша, будто испытывая терпение Вероники, вытащил ключи из кармана и медленно начал открывать дверь. Ника пританцовывала сзади него, и, как только дверь распахнулась, она почти кубарем влетела в дом и помчалась к кладовке. Не добежав до нее буквально одного метра, девушка споткнулась, обо что-то мягкое и растянулась на полу во весь рост, при этом ощутимо приложившись лбом о напольную вазу, которая стояла в углу с огромными искусственными подсолнухами. Ко всему прочему, она услышала душераздирающий вой своего кота Зайки. Он улегся спать посредине коридора, никак не предполагая, что на него здесь посмеют наступить, да еще так бесцеремонно. Ника встала, потирая ушибленный лоб, посмотрела на кота:

– Ты что здесь разлегся, совсем с ума сошел?

– Дык ненароком задремал, после пивка-то. Тепло здесь, уютно, – услышала Вероника извиняющееся бормотание.

Она посмотрела на кота сумасшедшим взглядом и тряхнула головой.

– Кажется, у меня шок. – Она еще раз посмотрела на кота и, сморщив лицо, протяжно завыла. – Витя-а-а-а, что со мно-о-ой, у меня глюки или мой кот правда разговарива-е-е-ет?

Зайка в это время спокойно сидел на полу и облизывал лапу. Краснов сложился пополам от душившего его хохота и, заикаясь, проговорил:

– Ой, Никуся, ой не могу, вот учудила, кот у нее разговаривает, ха, ха, ха! Это же твой гость, дядя Степа, из кладовки тебе отвечает.

Вероника недоверчиво посмотрела на Виктора, потом еще раз осторожно на кота и наконец, поняв, какую сморозила глупость, смущенно хихикнула. Подойдя к двери кладовки и отодвинув защелку, заглянула туда. На кушетке сидел бомж и, смущенно сложив руки на коленях, смотрел испуганными глазами на Нику.

– Прости старика, девонька, не нарочно задремал. Давно пива не пил, разморило в пять минут.

Вероника схватила его за руку и выволокла в коридор.

– Дядя Степан, вот молодец, что приехал, я очень рада вас видеть. Что уснул – не беда, можете еще поспать, если хочется, только сначала расскажите мне, что хотели сказать про того мужчину с чемоданчиком. Пойдемте на кухню, сейчас я вас ужином буду кормить, а вы рассказывать, – без остановки говорила Ника.

Когда они вошли в кухню, девушка усадила мужчину за стол и начала хлопотать у плиты.

– Рассказывайте, дядя Степан. Что вы хотели мне сообщить?

– Когда ты уехала на машине, я вернулся к тому дому, посмотреть, что там к чему. Аккурат в это время, гляжу, идет тот господин с чемоданчиком. Выходит на дорогу и начинает ловить машину. Я тоже заметался, но никто не хотел останавливаться по моему сигналу. Да это и понятно, достаточно на меня поглядеть. Потом, смотрю, остановился один, я к нему и метнулся. За рулем старик сидит, в очках с тройными линзами, полуслепой, значит, потому и остановился, что не разглядел меня. В это время и господин тот уже машину поймал. Я старику быстренько деньги показал, чтоб не сомневался, что заплатить смогу, и нырнул к нему на переднее сиденье. Сказал, чтобы он ехал за машиной, в которую сел тот мужчина, и мы поехали. Не знаю, зачем я все это делал, но запала ты мне, девонька, в душу. Только не подумай чего, это я по-отечески. Доехали мы до какого-то здания, и тот человек вышел. Я долго стоял, все ждал, может, выйдет он, но нет, больше его не видел. Много народу оттуда выходило, только его не было, это точно. Я вот тут адресок нацарапал и название того заведения. Вот, привез тебе, может, пригодится. – Степан достал из кармана замусоленную бумажку, на которой невообразимыми каракулями было написано:

Банк «Золотая казна». Ул. Пятницкая.

– Дядя Степа, миленький, вы даже не представляете, какую услугу мне оказали! – обрадовалась Вероника, едва прочтя название банка. – Витя, посмотри, это же тот банк, где хозяином тот банкир, который был на дне рождения Юльки.

– Какой банкир? – не понял Виктор.

– Ну, как же, Витя, помнишь, Юлька еще рассказывала, что они с женой очень хотели, чтобы Вадим на их дочери женился, а он ни в какую, взял и женился на нашей Юле. Неужели забыл?

– А на кой ляд этому банкиру всех Демидовых со свету сживать? Ты об этом не подумала?

– Нет, не подумала, – нахмурилась Вероника. – А может, это месть, кровная?

– Ну, Королева, нагородила. Мы что, в горах живем? Ты давай-ка воду не мути, а позвони Никитину и все ему расскажи, пусть он сам решит, как с этой информацией поступить.

– Ну, я тогда пошел, – осторожно приподнявшись со стула, пробормотал Степан.

– Куда это вы собрались на ночь глядя? – возмутилась Вероника. – Никуда я вас не отпущу, места у меня в доме навалом, сейчас поужинаем, потом я вас в ванную отправлю помыться как следует и покажу, где лечь спать.

Бомж недоверчиво посмотрел на девушку и, смущенно кашлянув, промямлил:

– Нет, не могу я, то есть не то чтобы не могу, просто нехорошо бомжа в дом пускать. Видишь, на кого я похож? Да и вон муж твой на меня косится. – И он с опаской посмотрел на Виктора.

– Не говорите ерунды, это вовсе не мой муж, а моей подруги Светланы. Витя, ты почему так смотришь на человека? Что ты его пугаешь? Между прочим, имей в виду, я никому не дам его в обиду. Этот человек спас меня, и я ему обязана по гроб жизни.

– А я что? Смотрю совершенно нормально, – оправдывался Виктор.

– Ну вот, все точки над i расставили, давайте теперь ужинать. Я, правда, есть не хочу, меня Светка на месяц вперед накормила, а вы, дорогие гости, давайте наваливайтесь. Дядя Степа, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома и ешьте столько, сколько влезет.

Вероника поставила на стол тарелки с жареным мясом и картошкой, радуясь тому, что в холодильнике были запасы и ей пришлось все только разогреть. Она быстренько приготовила салат, нарезала рыбу, ветчину и сыр. В микроволновке уже распухли пироги с мясом, которые Ника всегда покупала в супермаркете в замороженном виде, а потом только сажала их в печь, и в считаные минуты пироги уже были готовы.

– А руки где можно помыть? – смущенно поинтересовался Степан.

– Пойдем провожу, – улыбнулась Вероника и взяла его за руку. Он отдернул свою и спрятал за спину.

– Грязные они у меня, сейчас помою, тогда можно будет… трогать, – пробормотал Степан.

Ника засмеялась и пошла к ванной комнате, и бомж засеменил за ней, мелко перебирая ногами. Виктор наблюдал за этой картиной и только покачивал головой, думая про себя: «В этом вся Ника, может притащить в дом кого угодно, помыть, накормить и спать уложить, и совсем неважно, кто это, бездомная собака, кошка или замызганный бомж».

Пока Вероника со Степаном шли в ванную, зазвонил телефон, и Виктор поднял трубку. Звонила Светлана.

– Все в порядке, жива и здорова твоя подружка. Доехала нормально, на удивление без приключений.

– А что она делает? Дай ей трубочку, – попросила Светлана.

– Она сейчас занята, умывает приблудного бомжа, – засмеялся Виктор.

– Витька, хватит тебе, шуточки у тебя плоские, – возмутилась супруга.

– Я вовсе не шучу, она действительно повела бомжа в ванную, чтобы он помыл руки перед ужином. Так что будем сейчас трапезничать в очень экзотической компании.

– Что за бомж, объясни по-человечески, – разозлилась Света.

– Она же у тебя сегодня была, разве не рассказала, как бомж дядя Степан ее от смерти спас?

– Так это дядя Степан? – обрадованно закричала Света. – Да, мне Ника сегодня про него рассказывала. Слушай, Вить, ну и что за человек? Его хоть можно в приличный дом пускать? Не дай бог еще обворует.