Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина

Глава 30

Вероника вышла на крыльцо покурить, к ней присоединился Виктор.

– О чем задумалась, подруга? – спросил Краснов.

– Да вот думаю, что мне с этим бедолагой делать. – Вероника затянулась сигаретой.

– Ник, не ломай себе голову, завтра встанет, дашь ему денег и отправишь подобру-поздорову, пусть живет, как жил. Выкинь из головы и забудь.

– Витя, ты в своем уме? Это же живой человек, тем более спасший мне жизнь. Как я могу его опять на улицу выгнать?

– А ты о матери подумала, что с ней будет, если она его в твоем доме увидит, да еще узнает, что он бывший уголовник и ко всему прочему бомж?

– Я его и не покажу ей, и ничего не скажу. Она уедет и ничего не узнает. А ему я скажу, что мне садовник нужен.

– Ну, не знаю, дело хозяйское, но я бы на твоем месте подумал. Не забывай, человек десять лет в тюрьме отсидел, – затянулся Виктор.

– Витя, ты только пообещай, что ни одна живая душа об этом не узнает, иначе ты мне больше не друг. Я имею в виду про тюрьму.

– Вероника, ну что ты в самом деле, неужели я похож на скотину? И потом, кому я должен об этом рассказывать?

– Светке, например, она тогда меня поедом съест, сам знаешь, какая она у тебя трусиха.

– Хватит, Ника, сказал, не скажу, значит, не скажу.

Успокоенная обещанием друга, Ника поднялась с дивана и, пригладив непослушные рыжие пряди, пошла в кухню. Степан сидел на стуле с испуганным взглядом и теребил веревочку, которой были подвязаны его брюки.

– Может, я лучше поеду? Неудобно как-то, у вас и своих проблем хватает, а тут я еще со своими рассказами.

– Не придумывайте, а давайте-ка в ванную, я вам сейчас свой спортивный костюм принесу, наденете, как помоетесь. Мне, между прочим, позарез садовник нужен, не хотите у меня работать? Буду зарплату платить, ну а жилье и еда бесплатно, – торопливо, без остановок протараторила Ника.

Степан недоверчиво посмотрел на девушку, прошептал:

– Шутишь над стариком?

– Никаких шуток, мне действительно нужен садовник. Сад огромный, завтра сами посмотрите, за ним уход требуется, а у меня времени для этого совсем нет, да и не понимаю я в этом ничего. Ну, как, согласны?

Степан, ничего не ответив, нагнул голову, и через некоторое время его плечи затряслись от рыданий.

– Ну, вот и договорились, – поспешно проговорила Вероника и опрометью выскочила из кухни, чтобы не видеть этих слез.

«Черт меня побери, если я знаю, правильно ли сейчас поступаю, – думала про себя девушка. – Но выгнать его на улицу у меня не хватит ни совести, ни сил. Ладно, будь что будет, в конце концов, жизнь подкинула мне это испытание не просто так. Наверное, бог решил проверить меня на вшивость. Господи, прости за крамольные мысли!» – подняв глаза к небу, прошептала девушка.

Она опять вышла во двор и села на скамейку, потом вернулась в дом и взяла пачку сигарет с зажигалкой. На ходу попросила Виктора помочь Степану разобраться в ванной, что к чему, какую дать ему мочалку и полотенце.

– Я сейчас пока посижу покурю, потом найду свой спортивный костюм… А эти тряпки, что на нем, нужно сжечь. Ты их в сад вынеси, там место есть, где я прошлогодние листья сжигаю, вот в нее и положи шмотье. Завтра съезжу в город, что-нибудь куплю ему из одежды, и бритву нужно купить, зубную щетку.

Виктор сочувственно смотрел на Веронику, но ничего не говорил, а лишь кивал головой, соглашаясь.

– Вить, не нужно так на меня смотреть, я совершенно нормальная. Вот ты мне честно скажи, как бы ты поступил на моем месте?

– Честно?

– Конечно, честно, что ты глупые вопросы задаешь?

– Ты молодец, Никуська, я бы, наверное, так не смог. Ведь, по сути, он тебе совершенно чужой, посторонний человек. Подумаешь, от смерти спас, эка невидаль!

– Может, для кого-то это и неважно, а для меня не все равно. Ладно, иди помоги ему. Да, и еще у меня к тебе просьба, ножницы возьми, подстриги его, если сможешь.

– Тоже мне, нашла цирюльника, – заворчал Виктор, но все же спросил: – Где они у тебя лежат-то, ножницы?

– Пойдем покажу, – улыбнулась Вероника и подтолкнула Краснова в спину.

– Сейчас еще, не дай бог, нахватаюсь от него блох, что тогда делать? – продолжал бубнить Краснов.

– Витя, не ворчи, не делать же мне это самой?

– Скажи спасибо, что в этот момент я у тебя в доме ошиваюсь.

– Спасибо, дорогой, век не забуду. – У Ники вдруг поднялось настроение, и жизнь уже казалась не такой мрачной, как еще сегодня утром.

«Боже мой, – подумала девушка, – стоило мне развестись с Королевым, и вся моя жизнь перевернулась вверх тормашками. Уже год прошел с того памятного дня, и я не могу вспомнить ни одного, который прошел бы без новостей и приключений». Когда в доме все улеглись спать, Вероника тоже легла, но сон не шел. В голове бродили мысли, буквально налезая одна на другую.

– Почему этот бородатый приехал в банк? Может, Виктор прав, и это просто нанятый человек, киллер? Значит, получается, что весь этот ужас устроил банкир? Кто там еще может быть в подозреваемых? Компаньон Демидова? Его тоже нельзя сбрасывать со счетов. А вдруг они действуют заодно? Что-то здесь никак не сходится, а вот что, понять невозможно. А ну да, еще покушение в доме на нас с Ромкой! Ведь кто-то же затопил камин? Неужели чужой человек так хорошо может ориентироваться в доме? Почему-то кажется, что это кто-то из своих, из Демидовых. Но вот кто?..

Вероника поднялась с постели, сна не было ни в одном глазу, она пошла на кухню. И решила приготовить какую-то еду на завтрашний день, потому что поняла, что сомкнуть глаза ей все равно не удастся.

Глава 31

На следующий день, когда Дуська начала скулить возле кровати Вероники и стаскивать с нее одеяло, девушке ужасно не хотелось открывать глаза. Ей только что снился удивительный сон, как будто они с Романом входили в церковь, чтобы обвенчаться. На Нике было изумительной красоты платье с огромным шлейфом. На женихе был надет белый смокинг, и его голубые глаза смотрели на Веронику таким влюбленным взглядом, что у нее замирало сердце. И едва Роман нагнулся, чтобы поцеловать Нику, она услышала, как заскулила Дуська.

– Девочка моя, как ты не вовремя проголодалась, – проворчала Вероника, сладко потягиваясь. – Мне снился такой сказочный сон, в котором почти сбылась моя мечта.

Как видно, Дуську совершенно не волновали мечты ее хозяйки, поэтому она продолжала стаскивать с нее одеяло и звать на кухню, чтобы получить порцию своих любимых собачьих консервов.

– Все, Дуся, прекрати меня раздевать. Видишь, я уже встаю? – засмеялась Вероника, вскакивая с постели.

Она накинула халатик и прошла в кухню. Наполнив едой мисочки для болонки и кота, Вероника на цыпочках подошла к двери комнаты для гостей: там она вчера уложила своего нового садовника Степана. Она тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила комнату пустой, а постель аккуратно прибранной.

– Неужели ушел? – удивилась Вероника.

Она вышла из дома и прошлась по саду, но нигде не нашла Степана. Уже сидя на кухне за столом с чашкой горячего кофе в руках, Ника услышала смущенное покашливание. Она обернулась на звук и увидела на пороге переминающегося с ноги на ногу Степана.

– Ты куда пропал? Я уж не знала, что и думать, – удивленно проговорила Вероника.

– В церковь ходил, – тихо ответил мужчина. – Я еще вчера, когда приехал, купола заметил, а утром, когда проснулся – я всегда рано встаю, – сразу собрался и пошел. Поблагодарил господа за то, что он послал мне такую удачу, – еще больше засмущавшись, торопливо говорил Степан.

Ника заметила, что он волнуется, и быстренько перевела разговор на нейтральную тему:

– Ну, вот и отлично. Давай садись завтракать, а потом я тебе сад покажу.

– Я уже прошелся по нему. Большой сад, хороший, только вот некоторые яблоньки померзли. Да и неудивительно, нынешняя зима лютой была, морозы стояли знатные. Деревья осенью нужно к зиме готовить, утеплять, тогда выживут.

– Вот теперь ты этим и будешь заниматься, раньше мой свекор следил за садом, да только умер он, а я совсем не умею, – улыбнулась Ника и посмотрела на Степана. Это был совершенно другой человек: в ее спортивном костюме он выглядел даже немного щеголевато. Виктор вчера постарался и подстриг его как можно аккуратнее, получилось неплохо. Он подарил новоиспеченному садовнику свою бритву, которую прихватил из дома, когда его откомандировали сюда, чтобы он дожидался Веронику. Чисто выбритый и вымытый, Степан выглядел очень милым и смешным старичком, хотя он Веронике говорил, что ему только шестьдесят лет. Она немало видела мужчин в таком возрасте и прекрасно понимала, что, если бы Степан жил не так, как жил, он был бы вполне интересным мужчиной.

– Дядя Степа, я надеюсь, ты в церкви на паперти сегодня не стоял? – улыбнулась Вероника и посмотрела на садовника плутоватыми глазами.

– Господь с тобой, девонька, я не глупый, все понимаю. Зачем же мне теперь побираться, когда все у меня есть – и кров и еда? Да и тебя подвести разве ж можно? Люди здешние быстро узнают, что я твой садовник. Что тогда скажут, если увидят меня на паперти?

– И зарплата будет, я же обещала, – напомнила Ника.

– Ни к чему она мне, зарплата-то. Куда мне ее тратить?

– На всякий случай, мало ли что в жизни произойти может, – сказала Вероника, вспомнив, что в течение последнего года уже несколько раз была на волосок от смерти. И если с ней что-то случится, Степан опять окажется на улице. «Что за дурацкие мысли лезут в голову?» – сплюнула через левое плечо Вероника.

– О чем-то плохом подумала? – улыбнулся мужчина. – Гляжу, плюешься.

– Да лезет разная чушь в голову, – махнула девушка рукой. – Не обращай внимания, давай-ка лучше на еду наваливайся, – и Вероника пододвинула садовнику тарелку с пловом.

Она приготовила его вчера поздно вечером, почти ночью, потому что ее замучила бессонница. События последних дней настолько ее разволновали, что сон как рукой сняло. Степан встал из-за стола и пошел в ванную, а когда помыл руки и вернулся, Ника, чтобы его не смущать, вышла из кухни. «Пусть спокойно поест, уж очень он стеснительный», – подумала девушка, улыбнувшись.

День прошел почти без происшествий, если не считать того, что во второй половине дня приехал Роман. Он буквально исходил злостью, а Вероника как ни в чем не бывало нагло улыбалась ему прямо в глаза.

– Надеюсь, что ты будешь благоразумна и поедешь в городскую квартиру, – как можно спокойнее проговорил Роман, у которого внутри все бушевало, когда он видел эту нахальную улыбку.

– И не подумаю, что я там забыла? Мне нужен свежий воздух после перенесенного стресса, – не моргнув, издевалась Вероника.

– Ты что, не понимаешь, что тебе вообще может не понадобиться воздух, если ты здесь останешься?

– Лучше я останусь здесь и буду вздрагивать от каждого шороха, чем поеду с тобой, чтобы вы с Никитиным упекли меня в камеру.

– Я подозревал, что ты дура, но не думал, что настолько! – разбушевался совсем Роман.

– Не дурей тебя, право, законник фиговый! – ответила Ника. – Что ты вообще позволяешь себе в последнее время? На протяжении последних суток только и слышу, насколько я непроходимо тупая. Кто тебе дал право разговаривать со мной в подобном тоне? Я тебе кто? Жена? Нет, не жена! Вот и ты мне никто, и звать тебя никак. Что хочу, то и делаю, где хочу, там и живу, это мое личное дело, и прошу оставить меня в покое. Я думала, ты мне будешь во всем помогать, а получается так, что мне приходится бегать от тебя через окно. Это же настолько смешно, что даже не вызывает улыбки! Да, может, я и виновата в том, что раньше времени спровоцировала преступника, я знаю, что язык мой – враг мой, но это совсем не дает тебе права называть меня чертовой куклой и непроходимой дурой, да еще при посторонних людях. Я не заслужила подобного обращения, и никому, слышишь, никому не позволю так обращаться со мной. Ты лучше на себя посмотри! Всего-то ты боишься, трус несчастный!

– Что? – зарычал Роман и уже сделал шаг по направлению к Веронике, но она в мгновение ока скрылась за дверью ванной и щелкнула замком.

– Ребров, уезжай подобру-поздорову, пока мы с тобой не подрались. Если дело дойдет до рукоприкладства, ходить тебе с расцарапанной физиономией, это я тебе гарантирую. Сказано же тебе, что никуда из своего дома я не двинусь, хоть убей, – говорила Ника из-за двери, чувствуя себя в полной безопасности.

– Ну и черт с тобой, баба с возу – кобыле легче, – зло процедил Роман и хлопнул дверью так, что в окнах задребезжали стекла.

Вероника услышала, как взревел мотор его машины, и уже спокойно высунулась из ванной. Убедившись в том, что никого нет, она вырулила из-за двери.

– Фу, кажется, пронесло, – облегченно вздохнула девушка. – Вот привязался, прямо как репей к мягкому месту! Никуда я не хочу ехать, мне и здесь неплохо!

Она похлопала по карману своего халата, где лежал газовый баллончик.

– Средство защиты у меня есть, сейчас закрою все двери на всякий случай и буду себе читать любимые детективы. С места не сдвинусь, посмотрю, что они делать станут и как поймают убийцу без моего участия. Флаг вам в руки, пинкертоны, а я пока несколько денечков отдохну. Юлька пока в безопасности, Вадим тоже, так что имею право на несколько дней взять тайм-аут. Заодно посмотрю, насколько вы умные, сильный пол, – злорадствовала Вероника, потирая руки и представляя, как эти два добрых молодца бросятся перед ней на колени, моля о помощи.

Виктор уехал еще утром, Степан гулял по саду, осматривая деревья, Дуська ходила за ним по пятам, наблюдая, что он делает, а кот, как обычно, лежал на солнышке во дворе. Вероника была сейчас в доме совершенно одна. Она прошла в комнату и набрала номер телефона Светланы.

– Привет, подружка, твой благоверный уже приехал?

– Приехал, только сразу на работу понесся, звонил оттуда. Ты, говорят, себе садовника наняла?

– Ага, наняла дядю Степу. Знаешь, Свет, не поднялась рука обратно на улицу его отправить, а мне и в самом деле садовник нужен, сад запустила, ужас! Свекор небось смотрит на это безобразие сверху и возмущен ужасно. Я ведь во фруктовых деревьях ничего не понимаю, только то, что на них яблоки да груши растут, а как за ними ухаживать, даже приблизительно не знаю. Вон, новый садовник мне сказал, что некоторые деревья погибли от морозов, и этого не случилось бы, если б их утеплили. Так что я правильно сделала, и сад теперь будет ухоженным, и человеку хорошо. Жалко его, что на старости лет такую жизнь приходится вести. Теперь хоть сыт будет да спать в тепле. Что еще пожилому человеку нужно?

– Молодец ты, Никусь, я бы, наверное, так не смогла. Сама знаешь, какая я трусиха. Не решилась бы постороннего человека в дом пустить, да еще бомжа, а ты прямо как мать Тереза.

– Да какая там Тереза, просто сад жалко, – слукавила Вероника, а про себя подумала: «Не виновата я, что у меня совесть такая. Даже и не представляю, как бы я смогла ему сказать «до свидания», зная, что он опять будет ночевать по подвалам».

– Ребров приезжал, поцапались опять не на жизнь, а на смерть, – сменила Вероника тему.

– Сейчас-то из-за чего?

– Все из-за того же, хочет, чтобы я в городскую квартиру ехала.

– А может, он прав, Никусь? Ведь за тебя он боится, вдруг опять что-нибудь случится?

– Не каркай, ворона, ничего со мной не случится, я непотопляема, пуленепробиваема и, вообще, даже в огне не горю.

– Твоими бы устами да мед пить, дорогуша. Очень-то не зазнавайся, а то сглазишь!

– Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, – засмеялась Ника и постучала себя по голове. – Ладно, Светик, я ведь позвонила, чтобы узнать, как Витя добрался. Пока, моя дорогая, завтра я тебе позвоню, крестника там поцелуй за меня. – И Ника положила трубку.

В это время вошел Степан и спросил:

– Инструмент какой есть?

– Какой инструмент? – не поняла Вероника.

– Ну, садовый инвентарь?

– А, ты про это? Лопата есть, грабли тоже, еще лейка, и, кажется, даже тяпка есть. Все в гараже стоит в кладовочке. Туда можно из дома пройти, вон лестница. – И Ника показала, как можно попасть в гараж.

Степан начал спускаться по лестнице, а Вероника вышла во двор, подумала, какая замечательная погода, солнышко совсем жаркое, хоть и катится сейчас к закату, а все равно тепло. Как же Юльке сейчас плохо в той больничной камере, да и Вадиму тоже, хоть он и не чувствует ничего. Сколько времени не виделась с ним, нужно будет на днях обязательно съездить.

Немного подумав, Вероника набрала номер телефона Виктора Ивановича, лечащего врача Вадима. Она надеялась на удачу: вдруг он сегодня дежурит. Но надежды не оправдались, трубку снял другой доктор, и, когда Ника спросила Виктора Ивановича, ей ответили, что он уже ушел домой.

Вероника постояла несколько минут, задумавшись и постукивая телефонной трубкой себя по щеке.

«Как же плохо без машины, прямо как без рук! Сейчас бы не думала, что да как, а села за руль и поехала бы в больницу, ну, может, и не сейчас, а уж рано утром точно. Кстати, интересно, где сейчас может быть моя милая «десяточка»? Света говорила, что ее ищут. Толку только от этого чуть: если и найдут, уже в полураздетом состоянии будет наверняка. Пришла беда, отворяй ворота». – Вероника вздохнула и пошла в сад, чтобы посмотреть, чем там занимается Степан.

Мужчина сосредоточенно окапывал деревья, а Дуська лезла к нему на лопату. Она принимала это за игру, а садовник терпеливо ей подыгрывал, хотя болонка ему ужасно мешала.

– Дуся, ты что это мешаешь человеку, не стыдно тебе? – пожурила Ника свою собаку.

– Ничего, пусть прыгает, мне с ней веселее. Я тут гляжу, за забором ухажеры ее собрались, обскулились все. Ты за ней приглядывай, она маленькая, а там вон какие кобели. Будешь потом неизвестную породу воспитывать, – смеясь, говорил Степан.

– Нет, на улицу она не выходит, ей сада достаточно. Была раньше дыра, она через нее лазила, а теперь все, заделали, а чтобы перепрыгнуть, ростом не вышла, – успокоила Ника садовника.

Она вернулась в дом и пошла в свою комнату. Поставила рядом с кроватью бутылку с минеральной водой и пепельницу, улеглась, чтобы окунуться в очередной детектив любимой писательницы Дарьи Донцовой. Уже через несколько минут Веронику никакими силами невозможно было оторвать от книги, и она перестала замечать, как летит время. Уже когда совсем стемнело, в проеме двери показалась голова Степана.

– Чем собаку покормить? – тихо спросил садовник.

– Там, в холодильнике, консервы стоят, на одних собака нарисована, а на других кот, открой и положи в миски. Для себя тоже что-нибудь найдешь… Такая книжка – супер, не могу оторваться, так что хозяйничай сам, дядя Степан, ладно? – не отрываясь от чтения, проговорила Ника.

– Читай, читай, справлюсь, – успокоил Веронику Степан и скрылся за дверью.

Девушка поудобнее устроилась на подушке и понеслась следом за Дашей Васильевой разоблачать преступника.

Глава 32

На следующее утро Вероника встала пораньше, хотя далось ей это с большим трудом. Читала она до двух ночи, поэтому сейчас еле разлепила веки. Ей очень хотелось зашвырнуть в окно будильник, который монотонно издавал пикающие звуки, но, пересилив лень, Ника оторвала голову от подушки.

– Давай, дорогуша, поднимайся и вперед на водные процедуры! Примешь душ, выпьешь крепкого кофе и сразу станешь человеком, – приказала себе Ника, вскочив с кровати.

Через полтора часа она уже сидела в электричке, которая несла ее к столице со скоростью сорок километров в час. По вагонам, как всегда, бегали коробейники и предлагали свои никому не нужные товары, которые даже если кто-то и покупал, то пользоваться ими не мог: как правило, все, что продавалось, не имело отношения к тому, что рекламировалось, кроме, наверное, газет. Но даже и тут предприимчивые старички ухитрялись подсунуть несвежий номер.

Следом за продавцом гелевых авторучек, в которых гель заканчивался на второй строчке, в вагон на инвалидной коляске въехал пожилой мужчина в тельняшке и браво сдвинутой на затылок бескозырке. Он развернул мехи своей гармони и не запел – заорал, перекрывая стук колес электрички:

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

Сзади него стояла благообразная старушка, которая держалась за ручки коляски и отбивала ножкой в такт музыке. После того как номер был виртуозно исполнен, «морячок» сдернул бескозырку с головы, а старушка покатила коляску по вагону. В головной убор сыпалась мелочь, и даже падали иногда бумажные деньги. Никто из пассажиров не остался равнодушным к такой душевной самодеятельности. Рядом с Вероникой сидел бочкообразный господин, смахивающий на бегемота, живот которого покоился у него на коленях, и недовольно ворчал:

– Развелось побирушек, никаких денег на них не напасешься, если всем подавать.

– Какой же он побирушка? Он свой талант продает и насильно ни у кого не отбирает. Хотите – дадите, не хотите – вас не заставляют, – возразила молодая женщина, сидящая напротив.

– Какой талант? Так и я смогу надрываться. Вы только поглядите, сколько ему в шапку уже насыпали, и это только в одном вагоне, а в электричке их десять, вот и посчитайте, – раздраженно прошипел бегемот.

– А вам завидно? – съязвила женщина.

Бегемот посмотрел на нее презрительным взглядом, недовольно засопел и отвернулся к окну. Вероника положила в бескозырку пятьдесят рублей и заметила, как алчно сверкнул глаз соседа. Она спрятала улыбку и уткнулась в журнал.

Некоторое время спустя электричка подъехала к Белорусскому вокзалу. Вероника вышла из душного вагона, тут же купила себе фруктовое мороженое в стаканчике и присела на лавочку. По спине ее стекали струйки пота, и девушке ужасно захотелось прямо здесь, на глазах изумленной публики, снять с себя прилипшую к телу футболку. Благоразумие взяло верх, и Ника, прикончив мороженое, отправилась к метро. Через тридцать минут она уже выходила из него и пешком шла к Институту Склифосовского. Ей не терпелось узнать, есть ли какие-то изменения в состоянии здоровья Вадима. Когда она постучалась в кабинет Виктора Ивановича, он принял ее как старую знакомую и начал расспрашивать о новостях. Вероника рассказала ему все без утайки, и на душе стало чуть легче.

– Виктор Иванович, можно мне к Вадиму хоть ненадолго?

– Отчего же нельзя? Пойдемте, я вас провожу.

Когда Ника сидела рядом с кроватью и вглядывалась в почти неузнаваемые черты, ей очень хотелось плакать, но она усилием воли сдержала слезы и тихо заговорила:

– Вадим, мне пришлось обмануть Юлю. Я сказала, что ты пришел в себя и скоро пойдешь на поправку. Ты меня не осуждай, я сделала это не только ради ребенка, но и ради самой Юльки. Она все время твердит, что не сможет жить без тебя, и я ей верю. Ты слышишь, Вадим? Ты обязательно должен помочь мне, иначе я буду выглядеть врушкой… – Улыбнувшись, она добавила: – И обязательно облысею. Я Юльке поклялась, что не вру, иначе стану лысой. Тебе будет не стыдно, если у твоей жены появится подруга с головой, как бильярдный шарик?.. Твои похороны, Вадим, прошли без сучка и задоринки. Вместо тебя положили бомжа без рода без племени, и лежит теперь он в лакированном гробу, в новом костюме и благоухает тройным одеколоном. Небось при жизни о таком комфорте и не мечтал. Представляешь, меня недавно тоже один бомж от смерти спас и теперь работает у меня садовником. Ничего мужичок, спокойный, услужливый. Что дальше будет, не знаю, а пока он мне нравится… Вадим, я тебе не надоедаю со своими разговорами? Что мне еще тебе сказать? Юля вроде ничего, держится, беременность переносит неплохо, во всяком случае, токсикоза сильного у нее нет. Убийцу пока не нашли, но я его обязательно разоблачу и вытащу Юльку из тюрьмы, обещаю тебе. Ты только приди, пожалуйста, в себя, очень тебя прошу.

Вероника взяла недвижимую руку в свою.

– А Ромка мой вообще предатель, хотел меня в камеру посадить, чтобы я в это дело больше не лезла. Я же уверена, что без меня им ничего не удастся доказать. Нужно преступника спровоцировать на новое убийство и брать его с поличным, иначе ничего не докажешь. Слушай, Вадим, как ты думаешь, у меня получится? Я, если честно, боюсь до ужаса, но как подумаю о Юльке…

В этот момент Нике показалось, что рука больного чуть дернулась. Она замерла и уставилась на лицо Демидова.

– Вадимчик, – дрожащим голосом проворковала девушка. – Мне показалось или ты правда рукой пошевелил?

В палату вбежала медсестра с испуганным видом:

– В чем дело? Приборы показали сумасшедший ритм пульса!

– Не знаю, – испуганно ответила Вероника. – Но мне показалось, что его рука дернулась.

– Ой, мамочки, нужно срочно Виктора Ивановича позвать, – зажала рукой рот медсестра и выскочила из палаты со скоростью межгалактической ракеты.

Вероника не сводила с Вадима испуганного взгляда и не отпускала его руку ни на секунду.

– Демидов, миленький, ну еще разок пошевели ручкой, а? Очень тебя прошу, пошевели, дай хоть маленькую надежду на то, что я не ошиблась! Демидо-о-ов. – Она стала трясти безжизненную руку.

– Вероника Дмитриевна, что вы делаете? Нельзя так с больным! – услышала Ника голос Виктора Ивановича. – Нуте-с, посмотрим, что здесь у нас произошло? – И доктор склонился над больным, стал прослушивать сердце. – Да, ритм участился, но это, милые дамы, ни о чем еще не говорит.

– Как это не говорит, как это не говорит? – забеспокоилась Ника. – Я почувствовала, как он рукой пошевелил.

– Вы приняли желаемое за действительное, только и всего.

– Хотите сказать, что у меня глюки? – прищурилась Ника.

– Ну, зачем же так категорично? Просто, видите ли, моя милая, этого не может быть, потому что не может быть никогда, – спокойно сделал заключение врач.

– Почему же не может? – не сдавалась девушка.

– Это противоречит всем законам медицины, – терпеливо продолжал объяснять Виктор Иванович.

– Неужели вы, врач, оставите это без внимания и ничего не станете делать, чтобы проверить мои слова?

– Я уже проверил, наши аппараты не ошибаются. Да, наблюдается некоторое изменение, но это еще ничего не значит. Вы, Вероника Дмитриевна, идите спокойно домой, а завтра позвоните, и я вам все расскажу, что произошло за ночь. Договорились?

– Договорились, – пробурчала Вероника и вышла из палаты.

Как только она скрылась за дверью, доктор сломя голову бросился к больному и начал давать распоряжения медсестре, от которых у той глаза повылезали из орбит.

– Милая Ирочка, не нужно смотреть на меня, как на умалишенного старика, делайте, что я вам говорю, и позвоните, пожалуйста, Игорю Николаевичу домой, пусть прерывает свой отпуск и летит сюда на всех парусах.

– Так он, наверное, на даче? – удивилась девушка.

– Ну и что? Звоните на дачу, ничего с его кабачками и помидорами не сделается, пусть немедленно приезжает сюда. Что вы замерли? Делайте, что говорю, промедление смерти подобно! Быстренько, быстренько, моя дорогая, – торопил доктор медсестру, сам при этом сосредоточенно подбирая ампулы с лекарственными препаратами. – Идите, чего вы ждете? – повернулся он к девушке.

– А как же укол? Вы сказали, что ему надо сделать внутривенную инъекцию…

– Я все сделаю сам, здесь нужно подумать, чтобы не ошибиться в дозах, – задумчиво проговорил врач, продолжая разглядывать ампулы.

Ирочка выбежала из палаты, а Виктор Иванович набрал в шприц лекарство и подошел к больному.

– Ну, господин Демидов, будем надеяться, что это первая ласточка. – Доктор поднял глаза к небу, прошептав: – Господи благослови! – И нагнулся к больному, чтобы вставить иглу в вену.

Глава 33

Вероника не спеша добрела до метро и вошла в прохладную подземку. Она села на платформе на скамеечку и задумалась: «Что же делать дальше? Сидеть и ждать у моря погоды, пока придет убийца и придушит капроновым чулком? Тьфу ты, черт, начиталась детективов на свою голову! Думаю, что душить меня никто не будет. Как я посмотрю, этот преступник культурный чистоплюй. Убийства у него какие все аккуратные, изощренные. Одна попала в автомобильную катастрофу, второй сам прыгнул с балкона, третья умерла от инфаркта, и Вадим тоже должен был отойти в мир иной очень просто: дали сбой аппараты. Правда, стрелял же он в него, значит, не совсем «белоручка»? Но со мной у него промашка вышла. Кто ж предполагал, что в заброшенный дом бомж придет за своей постелью? А интересно, зачем этот козел бородатый туда опять приезжал? Наверняка хотел накачать меня какой-нибудь гадостью, чтобы даже не вякнула, когда бульдозеры прибудут разрушать дом, и была бы я уже похоронена под его обломками».

Ей вдруг вспомнился необычный дуэт с кладбища, когда она ходила туда на могилу к своему бывшему свекру. «И никто не узнает, где могилка моя», – прозвучало в голове, и от этих мыслей Веронику буквально передернуло. Она встала и подошла к только что прибывшей электричке, доехала до Белорусского и пошла к пригородным поездам: ее должен был отправиться через полчаса. Вероника поторопилась в вагон, чтобы успеть занять место и не стоять на своих двоих, да еще со сломанной рукой. Ей это удалось не без труда. Она пристроилась с краешка на скамеечке, остальную часть которой занимала необъятных размеров тетка с устрашающим количеством мешков, кошелок и сумок, явно уверенная, что оба места предназначены только для ее особы. Поэтому очень недовольно посмотрела на узурпаторшу в лице Вероники и пошире расставила руки, щелкая семечки и без стеснения сплевывая лузгу на пол. При этом весь подол ее сарафана в жуткий мелкий цветочек, от которого рябило в глазах, тоже был усыпан черной шелухой. На губах повисли ее гроздья, и бабища время от времени, смачно причмокивая, сгребала нашлепки с губ и бросала туда же.

Вероника посмотрела на женщину и вздохнула, а та, приняв ее вздох за осуждение, так двинула своим безразмерным задом, что Ника еле удержалась на самом краю лавочки. Сдерживаясь из последних сил, девушка промолчала, но внутри уже начала просыпаться «кобра». Баба, приободренная безропотностью нежелательной соседки, еще раз пошевелила нижней частью туловища, и Вероника слетела с сиденья, больно ударив сломанную руку. Она встала перед бабой, уперев руки в бока, посмотрела на нее ненавидящим взглядом и, подхватив корзину, которая была ближе всего к ней, перевернула и высыпала содержимое на голову соседки с вытаращенными глазами.

– А-а-а, помогите, убиваюу-у-ут! – издал звук «центнер» мяса и вдруг резко захлопнул рот.

По вагону пронесся хохот, а Ника наклонилась к наглой бабе и тихонько прошептала ей на ухо:

– Кажется, ты с рынка слиняла сегодня, не заплатив за место?

Почему она вдруг так сказала, Вероника и сама не знала, просто перед глазами промелькнула картинка, как женщины, торгующие на рынке кто чем, разбегались в разные стороны, когда к ним приближались строгие блюстители порядка. Бабища нагло посмотрела на девушку и выплюнула ей в лицо:

– А кто ты есть такая, чтобы меня контролировать?

– Налоговый инспектор, проверяющий, кто торгует и не платит налогов.

– Плевать я на тебя хотела! Мы тоже не лыком шиты, в законах разбираемся, а тебя сейчас привлекут за хулиганство, – не сдавалась торговка.

В это время в проходе вагона показался милиционер, и бабища обрадовалась до икоты, когда увидела его.

– Гражданин начальник, тут хулиганку задержали, она мою клубнику привела в нетоварный вид. Я ее родимую растила, лелеяла, сколько денег за один только свет заплатила! У меня клубничка в парнике растет, сколько труда в нее вложено, а эта нахалка взяла и в одну минуту все мои труды кобелю под хвост…

Молоденький лейтенантик посмотрел на представшую его взору картину и спрятал улыбку в только что пробивающихся усиках. Он взял под козырек и поинтересовался:

– В чем дело, граждане пассажиры?

– Вот она, хулиганка, – показав грязным пальцем на Веронику, ехидно прошипела баба. – На меня же мою корзинку и опрокинула!

– Вот так просто взяла и опрокинула, ни за что ни про что? – сделав удивленное лицо, спросил парень в форме.

Вероника стояла молча и, прищурившись, смотрела на бабу.

– Она, эта колода, сама вывела девчонку из терпения. Сидит, своим безразмерным задом нарочно крутит, вот девка и слетела с лавки. А у нее гипс, сами видите, ударилась рукой, я видел, как она сморщилась, ну и не выдержала, кошелку этой образине на голову надела, – спокойно, с расстановкой объяснил подвыпивший мужичонка, сидящий сбоку.

– Сам образина, – взвизгнула баба, посмотрев на милиционера. – Видите, как при вас женщину оскорбляют?

В вагоне повисла тишина: все сидели и ждали развязки. Милиционер не растерялся и, еще раз приложив руку к фуражке, обратился к торговке:

– Пройдемте, гражданочка, для выяснения обстоятельств.

– Куда пройдемте? Никуда не пройдемте, эта электричка счас укатит, а следующая через полтора часа. Никуда не пойду, и вообще, что вы ко мне привязались, у меня ни к кому никаких претензий нет.

– У вас, может, и нет, а вот у гражданочки со сломанной рукой наверняка есть. – Лейтенант вопросительно посмотрел на Веронику.

Ника отрицательно покачала головой.

– Вот видите, и у нее нет, – обрадовалась баба.

– Надеюсь, до места назначения вы доедете мирно и без скандалов, тогда я пошел дальше. – И милиционер быстро удалился.

Баба исподлобья посмотрела на Веронику, что-то проворчала и как можно ближе придвинулась к окну. Девушка спокойно села на свое место и вытащила из сумки журнал, который только что купила у метро. Когда электричка подъехала к конечной остановке, вагон практически опустел. В поселке, где жила Вероника, и в других близлежащих, жило много дачников, которые высыпали сейчас на платформу, и девушка вместе с ними. Она не спеша шла в их толпе, когда услышала, как диспетчер по репродуктору объявил о приближении скорого поезда ко второму пути. Толпа приостановилась, и в этот момент Вероника почувствовала, как кто-то ее сильно толкнул, она оторвалась от земли и полетела с платформы. Ее уши пронзили чей-то визг и сумасшедший гудок электровоза, который летел прямо на нее с устрашающей скоростью. Вероника закрыла от ужаса глаза и из последних сил перекатилась под платформу. Через секунду ее оглушил грохот проносящихся мимо колес.

Девушка уткнулась лицом в пахнущую мазутом землю, закрыла ладонями уши и с силой зажмурила глаза, ее трясло, как в лихорадке, и казалось, что бесконечная вереница вагонов никогда не закончится.

«Меня кто-то толкнул под колеса, я это почувствовала», – с ужасом думала девушка, и слезы брызнули из ее глаз. Когда поезд пронесся мимо, она увидела, как с платформы спрыгнули сразу несколько мужчин, и их озабоченные лица тотчас возникли перед Вероникой.