При свете луны Кунц Дин

Крепкий мужчина лет семидесяти с небольшим, с седыми усами и бачками, мыл руки над одной из раковин. В туалете пахло мылом с апельсиновой отдушкой.

Дилан направился к писсуару. Шеп не мог справить малую нужду в писсуар, потому что боялся, что в этот момент с ним заговорят.

– Пи-пи, – раздался голос Шепа за дверью кабинки. – Пи-пи.

В любом туалете Шеп совершенно терялся, и ему требовался постоянный голосовой контакт с братом, чтобы не сомневаться в том, что его не оставили одного.

– Пи-пи, – в голосе Шепа слышалась нарастающая тревога. – Дилан, пи-пи. Дилан, Дилан. Пи-пи?

– Пи-пи, – ответил Дилан.

Пи-пи Шепа выполняло ту же роль, что и сигнал гидролокатора субмарины, а ответ Дилана являл собой всплеск на мониторе, который, как в данном случае, указывал на наличие в пугающих глубинах мужского туалета другого дружественного судна.

– Пи-пи, – в какой уж раз повторил Шеп.

– Пи-пи, – отозвался Дилан.

В зеркале над раковинами Дилан наблюдал реакцию пенсионера на этот словесный гидролокатор.

– Пи-пи, Дилан.

– Пи-пи, Шеперд.

Недоумевающий, где-то даже встревоженный, мистер Бачки переводил взгляд с закрытой дверцы кабинки на Дилана и обратно, словно в туалете происходило что-то не просто странное, но и извращенное.

– Пи-пи.

– Пи-пи.

Когда мистер Бачки понял, что Дилан наблюдает за ним, когда их взгляды встретились в зеркале над писсуарами, пенсионер быстро отвернулся. Выключил воду, до конца не смыв мыло с запахом апельсина.

– Пи-пи, Дилан.

– Пи-пи, Шеперд.

Сбрасывая с пальцев хлопья пены и переливающиеся цветами радуги шары, которые медленно опускались на пол, пенсионер направился к контейнеру с бумажными полотенцами, вытащил несколько.

В этот самый момент из кабинки донеслось журчание.

– Хорошо пи-пи, – прокомментировал Шеп.

– Хорошо пи-пи.

Не задержавшись даже для того, чтобы вытереть руки, пенсионер выскочил за дверь с ворохом бумажных полотенец.

Дилан направился к раковине, не к той, которой пользовался пенсионер, а потом в голове сверкнула мысль, приведшая его к контейнеру с бумажными полотенцами.

– Пи-пи, пи-пи, пи-пи, – радостно щебетал Шеп, в голосе слышалось безмерное облегчение.

– Пи-пи, пи-пи, пи-пи, – откликнулся Дилан, возвращаясь с бумажным полотенцем к раковине, в которой мыл руки пенсионер.

Прикрыв правую ладонь бумажным полотенцем, взялся за кран, с которого только что убрал руку пенсионер. Ничего. Никакого потрескивания. Вообще никаких ощущений.

Он коснулся крана голой рукой. Получил полный букет ощущений, как при касании к меню и ручке входной двери.

Вновь воспользовался бумажным полотенцем. Ничего.

То есть для реализации новых особенностей его организма требовался кожный контакт. Возможно, необязательно с ладонью. Как знать, может, сошел бы и локоть, и стопа. Возникли и другие варианты, вызвавшие улыбку.

– Пи-пи.

– Пи-пи.

Дилан энергично потер кран бумажным полотенцем, стирая воду и мыло, которые оставил на нем пенсионер.

Затем коснулся крана рукой. Психический след пожилого гражданина остался таким же четким, как прежде.

– Пи-пи.

– Пи-пи.

Вероятно, эта скрытая энергия не стиралась, как отпечатки пальцев, а рассеивалась сама по себе, как испаряющийся растворитель.

Руки Дилан вымыл в другой раковине. И сушил их рядом с контейнером с бумажными полотенцами, когда Шеперд вышел из четвертой кабинки и направился к раковине, которой только что воспользовался его старший брат.

– Пи-пи.

– Ты же можешь меня видеть.

– Пи-пи, – настаивал Шеп, включив воду.

– Я же здесь.

– Пи-пи.

Дилан подошел к четвертой кабинке. Приоткрытую дверь распахнул плечом.

Кабинки разделялись перегородками, не доходящими до пола на двенадцать, может, четырнадцать дюймов. Шеперд мог лечь на пол и проползти под перегородками из первой кабинки в четвертую. Мог, но верилось в это с трудом.

– Пи-пи, – повторил Шеп, уже не с прежним энтузиазмом, поняв наконец, что брат в этой игре больше не участвует.

Во всем, что касалось личной чистоты и гигиены, Шеп был столь же педантичен, что и вопросах питания (в части геометрических форм приготовленных блюд). После посещения туалета он всегда следовал неизменному порядку: энергично намыливал руки, потом споласкивал их, снова намыливал и споласкивал второй раз. Вот и сейчас, как заметил Дилан, Шеп начал повторно намыливать руки.

Санитарное состояние общественных туалетов всегда тревожило Шепа. Даже к самому чистому он относился с паранойяльной подозрительностью, уверенный, что на каждой поверхности гнездятся возбудители всех известных болезней и нескольких еще не открытых наукой. Прочитав «Медицинскую энциклопедию», изданную Американской медицинской ассоциацией[28], Шеп мог озвучить перечень всех болезней и инфекций, если бы кто-то по глупости попросил его об этом. Не остановился бы, пока не перечислил их все.

После второго споласкивания руки Шепа покраснели, потому что мыло он смывал чуть ли не кипятком и даже шипел от боли. Помня о смертоносных микроорганизмах, обосновавшихся на хромированных поверхностях крана, воду Шеп закрыл локтем.

Поэтому Дилан просто не мог представить себе ситуации, при которой Шеп мог бы улечься лицом вниз на пол в туалете и поползти под перегородками из одной кабинки в другую. Вероятность такого события, конечно, не исключалась и, по мнению Дилана, равнялась вероятности того, что в один из спортивных магазинов зайдет Сатана с тем, чтобы купить коньки для фигурного катания.

А кроме того, белая футболка оставалась безупречно чистой. Он определенно не протирал ею пол.

Высоко подняв руки, словно хирург, ожидающий, что кто-нибудь наденет на них резиновые перчатки, Шеп двинулся к контейнеру с бумажными полотенцами. Остановился, дожидаясь, пока брат повернет рычаг, чтобы не касаться его чистыми руками.

– Разве ты зашел не в первую кабинку? – спросил Дилан.

Как всегда наклонив голову, но и чуть повернув ее, чтобы видеть контейнер с бумажными полотенцами, Шеперд не отрывал взгляда от рычага.

– Микробы.

– Шеп, когда мы пришли сюда, разве ты не вошел в первую кабинку?

– Микробы.

– Шеп.

– Микробы.

– Эй, послушай меня, дружище.

– Микробы.

– Сделай одолжение, Шеп. Пожалуйста, послушай меня.

– Микробы.

Дилан несколько раз дернул за рычаг, оторвал вылезшие из контейнера полотенца, протянул брату.

– Но как получилось, что ты вышел из четвертой кабинки?

Уставившись на свои руки, энергично вытирая их бумажными полотенцами, вместо того чтобы просто промокнуть воду, Шеп ответил:

– Здесь.

– Что ты сказал?

– Здесь.

– Что ты слышишь?

– Здесь.

– Я ничего не слышу, маленький братец.

– З-д-е-сь.

– Чего ты добиваешься, брат?

Шеп задрожал.

– Здесь.

– Здесь что? – спросил Дилан, пытаясь добиться разъяснений, хотя и знал, что вероятность получить их очень мала.

– Там.

– Там? – переспросил Дилан.

– Там, – согласился Шеп, кивая, но при этом продолжал смотреть на руки и дрожать.

– Там где?

– Здесь, – в голосе Шепа вроде бы послышалось раздражение.

– О чем мы говорим, дружище?

– Здесь.

– Здесь, – повторил Дилан.

– Там, – раздражение, похоже, усиливалось.

Стараясь понять, Дилан совместил эти два слова: «Здесь, там».

– Здесь, т-т-там, – повторил Шеп, задрожав еще сильнее.

– Шеп, что не так? Шеп, ты испуган?

– Испуган, – подтвердил Шеп. – Да. Испуган. Да.

– Чего ты боишься, дружище?

– Шеп боится.

– Чего?

– Шеп боится, – дрожь все усиливалась. – Шеп боится.

Дилан положил руки на плечи брата.

– Успокойся, успокойся. Все нормально, Шеп. Тебе нечего бояться. Я с тобой, маленький брат.

– Шеп испуган. – Лицо Шепа – он по-прежнему смотрел в пол – стало бледным, как полотно, как призраки, которых он, возможно, увидел.

– Руки у тебя чистые, никаких микробов, мы вдвоем, ты и я, бояться нечего. Идет?

Шеп не ответил, но продолжал дрожать всем телом.

Помня о том, что длинные монологи с напевными интонациями всегда действовали на Шепа успокоительно, Дилан воспользовался этим испытанным средством:

– Хорошие, чистые руки, никаких грязных микробов, хорошие, чистые руки. Теперь мы можем идти, можем идти, можем ехать. Хорошо? Нам пора ехать. Хорошо? Тебе нравится ездить, тебе нравится на дороге, мы сейчас поедем, поедем дальше, поедем в те места, где не бывали раньше. Хорошо? Снова будем ехать, ехать, ехать. Ты сможешь читать свою книгу, ехать и читать, ехать и читать. Хорошо?

– Хорошо, – ответил Шеп.

– Ехать и читать.

– Ехать и читать, – повторил Шеп, напряженность ушла из его голоса, пусть сам он и продолжал дрожать. – Ехать и читать.

Пока Дилан успокаивал брата, тот продолжал вытирать руки бумажными полотенцами. С такой силой, что рвал полотенца. Клочки влажной и сухой бумаги усеяли пол у его ног.

Дилан держал руки Шепа, пока из них не ушла дрожь. Мягко разжал пальцы, вытащил остатки полотенец, бросил в ближайшую мусорную корзинку.

Подложив руку под подбородок Шепа, Дилан поднял голову брата.

На мгновение их взгляды встретились. Потом Шеп закрыл глаза.

– Ты в порядке? – спросил Дилан.

– Читать и ехать.

– Я люблю тебя, Шеп.

– Читать и ехать.

Бледные, как полотно, щеки Шепа чуть порозовели. Морщины озабоченности на лице разгладились.

Хотя внешне Шеп вроде бы успокоился, внутренняя буря еще не улеглась. Дрожь не ушла, глаза метались под веками, оглядывая мир, видеть который мог только он.

– Читать и ехать, – повторил Шеп, эти три слова стали его успокаивающей мантрой.

Дилан вновь оглядел ряд туалетных кабинок. Дверь в четвертую, где он знакомился с конструкцией перегородки, оставалась распахнутой. Двери второй и третьей – приоткрытыми. И лишь дверь в первую кабинку была плотно закрыта.

– Ехать и читать, – в какой уж раз повторил Шеп.

– Ехать и читать, – заверил его Дилан. – Я возьму твою книгу.

Оставив брата около контейнера с бумажными полотенцами, Дилан взял роман «Большие ожидания» с полки над раковинами.

Шеп застыл там, где и оставил его Дилан, с поднятой головой, словно ее по-прежнему поддерживала рука старшего брата. Закрытые глаза пребывали в непрерывном движении.

С книгой в руке Дилан подошел к первой кабинке. Потянул дверь на себя. Она не открылась.

– Здесь, там, – прошептал Шеп. Он все стоял с закрытыми глазами, руки висели, как плети, ладонями вперед, чем-то напоминал медиума в трансе, разрезанный пополам мембраной, отделяющей этот мир от последующего. Если бы его ноги оторвались от пола и он, левитируя, поднялся в воздух, Дилан, наверное, не сильно бы удивился. Голос Шепа оставался узнаваемым, но при этом его устами словно говорил призрак, вызванный во время спиритического сеанса из Потусторонья. – Здесь, там.

Дилан знал, что в первой кабинке никого нет. Тем не менее опустился на колено и заглянул под дверь, чтобы подтвердить то, в чем он и так не сомневался.

– Здесь, там.

Он встал. Вновь попытался открыть дверь. Она не просто зацепилась за косяк. Ее заперли. Естественно, изнутри.

Может, дефект задвижки! Может, каким-то образом она закрылась, когда в кабинке никого не было?

Может, Шеперд только подошел к первой кабинке, обнаружил, что доступа в нее нет, и тут же перебрался в четвертую, а Дилан этого не заметил.

– Здесь, там.

Холод первым делом достиг костей Дилана – не кожи, а потом распространился по всем конечностям, до подушечек пальцев. Страх заморозил костный мозг, не только страх, но и ожидание чего-то загадочного и фантастического, вселяющего благоговейный трепет.

Он бросил короткий взгляд на зеркало над раковинами, почему-то решив, что увидит не туалет ресторана в провинциальном городке, а что-то другое, куда более величественное. Слишком уж велико было ожидание чуда, чтобы вновь лицезреть кабинки и писсуары. Помимо этого, он увидел только себя и Шепа. Впрочем, не очень-то понимал, а что должно открыться его глазам.

Еще раз посмотрев на запертую изнутри дверь первой кабинки, Дилан вернулся к брату, обнял его за плечи.

От прикосновения Дилана Шеперд открыл глаза, наклонил голову, ссутулился – короче, принял ту самую позу, в которой и шагал по жизни.

– Читать и ехать, – сказал он.

– Пошли, – откликнулся Дилан.

Глава 20

Джилли ждала около стойки кассы, неподалеку от входной двери, смотрела в ночь, прекрасная, как принцесса, возможно, наследница римского императора, отправившегося в далекий поход с берегов Тибра.

Дилан едва не остановился посреди ресторана, чтобы внимательно приглядеться к ней, вобрать в себя мельчайшие детали ее облика, в этот самый момент, когда она стояла, освещенная сверкающими хрустальными люстрами. Именно такой ему хотелось ее нарисовать.

В любом общественном месте Шеперд предпочитал пребывать в постоянном движении, дабы не поощрять незнакомцев завести с ним разговор. Вот и теперь он не допустил ни малейшей паузы, и Дилана потянуло следом, словно братьев сковала невидимая цепь.

Уходящий посетитель элегантно приподнял свой «стетсон», прощаясь с Джилли, которая чуть отступила в сторону, чтобы не мешать ему пройти к двери.

Когда она подняла голову и увидела приближающихся Дилана и Шепа, на ее лице отразилось облегчение. Должно быть, в их отсутствие что-то произошло.

– Что не так? – спросил он, подойдя вплотную.

– Я расскажу в машине. Сматываемся отсюда. Пошли.

Открывая дверь, Дилан коснулся свежего психического следа. Горе, одиночество, опустошенность души пронзили его, наполнили эмоциональным отчаянием, сравнимым с тем, что испытываешь, увидев на месте своего аккуратного уютного дома черное пепелище, оставшееся после пожара.

Он попытался отгородиться от последнего психического следа на дверной ручке, воспользовавшись навыками, обретенными при контакте с меню. На этот раз, однако, ему не удалось отсечь поток идущей от следа энергии.

Не помня, как переступал порог, Дилан оказался вне стен ресторана и, не останавливаясь, двинулся дальше. Хотя после заката солнца прошел не один час, ночь в пустыне по-прежнему вытягивала из асфальта тепло, накопленное за день, и он уловил слабый запах дегтя, прорывающийся сквозь ароматы готовки, которыми тянуло из вентиляционных коробов ресторана.

Оглянувшись, он увидел стоящих в дверях Джилли и Шепа, от которых его отделяли уже добрых десять футов. Чуть раньше он выронил книгу Шепа, которая теперь лежала на мостовой между ними. Хотел поднять книгу, отдать ее Джилли и Шепу, но не мог. Только сказал: «Подождите меня здесь».

Мимо легковушки к пикапу, потом к внедорожнику, его тянуло в глубину автостоянки. Впрочем, ощущение срочности, заставившее его развернуть «Экспедишн» на автостраде, пересечь разделительную полосу и помчаться в обратном направлении, отсутствовало. Тем не менее он чувствовал: что-то важное может не произойти, если он не будет действовать. Он знал, что на этот раз контроль не потерян, на подсознательном уровне он понимает, что делает и почему. Точно так же, на том же подсознательном уровне он понимал, что мчится к дому на Эвкалиптовой авеню, но тогда никак себя не контролировал.

На этот раз магнитом оказалась не бабушка в яркой полосатой униформе ресторана быстрого обслуживания, а стареющий ковбой в светло-коричневых джинсах «левис» и рубашке из «шамбре»[29]. Подойдя к «Меркури Маунтинер» в тот самый момент, когда ковбой усаживался за руль, Дилан не дал ему закрыть дверцу.

По психическому следу на ручке вновь почувствовал щемящее сердце одиночество, присутствующее и в следе на ручке входной двери в ресторан, уныние, граничащее с отчаянием.

Всю жизнь мужчина в «Маунтинере» проработал на открытом воздухе, и солнце так выдубило кожу, что на лице не было свободного места от морщинок, а ветер иссушил тело. Изможденный, замотанный, мужчина напоминал шар перекати-поля, с трудом уцепившийся за землю и ждущий только хорошего порыва ветра, который и оборвет его связь с жизнью.

Старик не приподнял «стетсон», как в тот момент, когда выходил из ресторана, но и не выказал раздражения или тревоги, когда Дилан блокировал дверцу. Чувствовалось, что он из тех людей, которые всегда могут постоять за себя, какой бы ни была угроза, но чувствовалось и другое: ему уже без разницы, что может с ним произойти.

– Вы что-то искали, – слова эти соскользнули с губ Дилана словно сами по себе, их значение он понял лишь после того, как достигли они его ушей.

– В Иисусе не нуждаюсь, сынок, – ответил ковбой. – Уже нашел его дважды. – Его лазурно-синие глаза только впитывали информацию, ничего не выдавая взамен. – Не нужны мне и неприятности, сынок, да и тебе, пожалуй, тоже.

– Не что-то, – поправился Дилан. – Вы ищете кого-то.

– Этим мы все занимаемся так или иначе.

– Вы искали очень долго. – Дилан до сих пор не очень-то понимал, к чему клонит.

Старик чуть прищурился, словно приглядывался к нему.

– Как тебя зовут, сынок?

– Дилан О’Коннер.

– Никогда о тебе не слышал. Как ты узнал обо мне?

– Никогда не слышал о вас, сэр. Не знаю, кто вы. Я просто… – До того слова лились безо всякого его участия, а тут вышла заминка. И он понял, что должен сказать хотя бы часть правды, поделиться толикой своего секрета, иначе продолжения разговора не получится. – Видите ли, сэр, иногда меня… осеняет. Интуиция, знаете ли.

– Только не доверяй ей, играя в покер.

– Не просто интуиция. Я хочу сказать… Вдруг выясняется, я знаю то, чего вроде бы не могу знать. Я чувствую, знаю и… связываю одно с другим.

– То есть ты – спирит?

– Простите, сэр?

– Ты – предсказатель, прорицатель, медиум… что-то в этом роде?

– Возможно. Все эти странности начали происходить со мной недавно. Я не зарабатываю на этом деньги.

Улыбки на испещренном морщинами лице вроде бы не появилось, но глаза весело блеснули.

– Если ты всегда обращаешься к людям с такими словами, просто удивительно, что тебе не приходится платить за то, чтобы тебя выслушали.

– Вы думаете, что подошли к концу той дороги, которой следовали. – Вновь Дилан понятия не имел, откуда взялись эти слова. – Вы думаете, что потерпели неудачу. Но, возможно, это не так.

– Продолжай.

– Возможно, она где-то рядом, прямо сейчас.

– Она?

– Я не знаю, сэр. Мне это открылось. Но, кем бы она ни была, вы знаете, о ком я говорю.

Прищуренные глаза вновь всмотрелись в Дилана, на этот раз исследуя его с дотошностью полицейского детектива.

– Отойди на шаг. Позволь мне выйти.

Пока старик выходил из «Меркури», Дилан оглядел ночь в поисках Джилли и Шепа. С того момента, как он видел их в последний раз, они отошли от входной двери ресторана лишь на несколько шагов, добрались до того места, где Дилан обронил книгу. Джилли уже подняла с асфальта роман «Большие ожидания» и теперь стояла рядом с Шепом, напрягшись, вся на нервах, словно постоянно думала, с какой стороны ножи полетят на этот раз.

Он посмотрел на дорогу. Никаких черных «Субербанов». Тем не менее он чувствовал, что в Саффорде они слишком уж задержались.

– Я – Бен Таннер.

Отвернувшись от Джилли и Шепа, Дилан увидел, что старик протянул ему иссохшую, мозолистую руку.

Он помялся, опасаясь, что рукопожатие отзовется в нем мощным ударом одиночества и уныния, которые он почувствовал в психическом следе Таннера, столь мощным, что удар этот сшибет его с ног.

Он не мог вспомнить, прикасался ли к руке Марджори, когда нашел ее стоящей у стола с разбросанными на нем таблетками, но склонялся к тому, что нет. А к Кенни? Восстановив справедливость ударом бейсбольной биты, он потребовал ключи от наручников и замка, однако, достав ключи из нагрудного кармана, Кенни передал их Джилли. Так что, если память не изменяла Дилану, он не прикасался и к этому злобному трусишке.

Однако Дилан не мог избежать рукопожатия, не разрушив ту хрупкую доверительность, что установилась между ними, поэтому пожал протянутую руку и обнаружил совсем не то, что ожидал: человеческие чувства, о которых буквально кричал психический след, в самом человеке практически не ощущались. Так что механизм шестого чувства был не менее загадочным, чем его источник.

– Приехал из Вайоминга где-то с месяц тому назад, – объяснил Таннер. – Ухватился за несколько ниточек, которые, как выяснилось, не стоили и выеденного яйца.

Дилан отпустил руку Таннера, потянулся к ручке водительской дверцы «Меркури».

– Мотался из одного конца Аризоны в другой, а теперь собрался домой, откуда, возможно, мне и не следовало уезжать.

В психическом следе Дилан вновь почувствовал географию сожженной души, континент, заваленный пеплом, унылый мир беззвучного одиночества, с которым он столкнулся, когда взялся за ручку двери, выходя из ресторана.

И вопрос сформулировал неосознанно, лишь услышал, как задает его:

– Как давно умерла ваша жена?

Возвращение изучающего прищура указывало на то, что старик все еще опасается какого-то подвоха, однако уместность вопроса играла Дилану на руку.

– Эмили умерла восемь лет тому назад, – будничным голосом ответил Таннер, поскольку люди его поколения не считали возможным демонстрировать при посторонних свои эмоции, но, несмотря на прищур, лазурные глаза потемнели от горя.

Узнав с помощью неведомого ему волшебства, что жена этого незнакомца мертва, именно узнав, а не предположив, узнав, каким ударом стала ее смерть для Таннера, Дилан чувствовал себя незваным гостем, забравшимся в самые потаенные уголки чужого дома, ищейкой, нашедшей дневники хозяев и выведывающей чужие секреты. И этот отвратительный аспект его сверхъестественного таланта с лихвой перевесил радость, которую он испытал после победной стычки с Кенни и Бекки в доме Марджори, когда ему, с помощью Джилли, удалось спасти жизни бабушки и внука, но он не мог подавить в себе эти откровения, которые возникали в его сознании, как вода, бьющая из родника.

– Вы и Эмили начали искать ту девушку двенадцать лет тому назад. – Дилан не знал, о какой девушке он упомянул, понятия не имел о причине поисков.

Горе уступило место изумлению.

– Как вы это узнали?

– Я сказал «девушку», но даже тогда ей было тридцать восемь лет.

– Теперь пятьдесят, – подтвердил Таннер. В этот момент его, пожалуй, больше поражало число ушедших лет, чем загадочные знания Дилана. – Пятьдесят. Господи, куда ушла жизнь?

Отпустив ручку водительской дверцы «Меркури», Дилан почувствовал, что неведомая, но мощная сила вновь куда-то его тянет. Обернувшись, он прокричал Таннеру: «Сюда!» – как будто знал, куда эта сила могла его привести.

Здравый смысл, безусловно, говорил старику, что ему нужно забраться в кабину и запереть все дверцы, но теперь главную роль играло сердце, так что к голосу здравого смысла Таннер не прислушался. Поспешил за Диланом со словами: «Мы полагали, что сможем достаточно быстро найти ее. А потом узнали, что система работает против нас».

По ним промелькнула тень, над головами что-то хрустнуло. Дилан успел поднять голову и увидеть, как летучая мышь съела большого мотылька. Сцену убийства четко зафиксировал свет одного из фонарей, освещавших автомобильную стоянку. В другую ночь это зрелище не вызвало бы у него никаких эмоций. В эту по спине пробежал холодок.

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»