Реквием по империи Удовиченко Диана

Сердце кольнула жалость: бедная девчонка… усилием воли я отогнал это чувство. Сейчас не время для сострадания. Я должен благодарить всех богов за то, что это Лаисса, а не Дарианна, угодила в лапы некромантов.

Было что-то еще, какая-то неясная, не до конца оформившаяся мысль. Двойники, у всех августейших особ есть двойники… Я так и не успел додумать, когда ко мне обратился Вадиус:

– А вы как считаете, ваше высокомагичество? Речь шла о времени наступления. Некроманты отошли, встав лагерем в нескольких майлах от леса. Половина ельника была сожжена, что лишало нас возможности подобраться к противнику под прикрытием деревьев. Первозданные ценой огромных усилий остановили распространение магического пламени, но поплатились за это большим количеством энергии.

– Воинам надо отдохнуть, – произнес Вадиус.

– К тому же раненых необходимо перевязать, – добавил дядя Ге, – пока целители не справляются.

– Значит, откладываем выступление до утра, – решила Дарианна.

– Нельзя, – твердо ответил я.

– Точно, – поддержал Лютый.

– Почему, позвольте узнать? – прищурился Копыл.

Талантливый маг, мудрый ученый, хитроумный царедворец ничего не понимал в искусстве воины. Я, конечно, тоже не был гением стратегии и тактики, но простая логика подсказывала мне: нельзя тянуть время.

– С наступлением ночи у некромантов будут все преимущества. И они обязательно нападут. Люди не видят в темноте. Эльфы – да, у них зрение острее. Гномы – да, ориентироваться без света им помогает чутье.

– Точно! – крякнул мастер Триммлер. – Мы вроде кротов, только зрячие…

– А люди – нет, – продолжил я. – Тогда как некроманты обладают способностью чувствовать жизнь. Лилла говорила, что они ощущают живых на расстоянии пары фихтов. Носферату вообще свет не нужен: нежить идет на запах. Теперь представьте, что сделают шеймиды с людьми?

– Да им даже подходить к нам не надо будет, нашпигуют стрелами и болтами или перебьют волшбой, – хмыкнул Ом.

– Можно для освещения сотворить огненные шары, – неуверенно предположил Вадиус.

– А сколько энергии на них уйдет? Нет, ждать ночи самоубийственно. Некроманты тоже это понимают. И обязательно нападут после заката.

Дарианна молчала.

– Но сейчас мы слабее, чем вначале! – в отчаянии простонал Копыл. – Особенно эльфы. К тому же их способ сражения теперь уже не секрет для шеймидов. Если даже внезапная атака не дала результата, что мы можем противопоставить некромантам теперь?

– И все же эту ночь мы не переживем.

– Да, ситуация… патовая, – угрюмо процедил лорд Стаун.

– Ваше величество! – вскричал Вадиус. – Скажите что-нибудь!

Дарианна обвела присутствующих тяжелым взглядом.

– Пора бы уже решиться, ваше величество… – с упреком произнес Копыл.

– Я решилась, – ломким голосом оборвала его девушка. – Пойдемте, Вадиус, вы мне нужны.

Императрица встала и направилась к своему шатру. Царедворец, в глазах которого, как мне показалось, блеснуло торжество, поплелся за нею.

Мы с братом переглянулись. Ом пожал пле ими:

– Пойдем Дрианна навестим?

Друга мы отыскали на самом краю поляны, отведенной под лазарет. Дрианн, с аккуратно перебинтованной грудью, лежал на муринковом плаще. Голова его покоилась на коленях Лиллы. Девушка, все еще бледная, с синими тенями вокруг глаз, пыталась напоить возлюбленного из маленькой фляжки.

– Не могу больше, горько, – стонал тот.

– Все мужчины в болезни одинаковы. Даже самые лучшие, – философски заключила некромантка и сама глотнула из фляги.

– Зелье принимать. – К Дрианну подошла рыжеволосая целительница, склонилась над ним.

– Не нужно. – Казалось, ревнивый взгляд Лиллы прожжет в магессе дыру. – Я сама его вылечу…

Девушка выпрямилась, и я узнал Марьяну. Кивком поприветствовав нас, целительница заспешила к другим больным. Лютый насмешливо фыркнул, чем заслужил еще один гневный взгляд некромантки. Я присел рядом с Дрианном:

– Ты как?

Несмотря на боль, друг широко улыбнулся:

– Ты снова спас меня. Спасибо.

Я решил не скрывать правды:

– Да. Но понимаешь, способа избавиться от проклятого дара не существует.

– Ну и что, – серьезно произнес маг, – пусть некромант. Главное, живой. Мне есть ради кого жить, – и выразительно посмотрел на Лиллу.

На щеках красавицы выступил смуглый румянец.

– Спасибо тебе, Рик. Мы справимся.

Распрощавшись с некромантами, мы отправились назад. Участники военного совета все еще сидели неподалеку от шатра Дарианны. Самой императрицы не было. Наконец она появилась, печальная, какая-то измученная. Пряча от меня глаза, произнесла:

– Выступаем сейчас.

Вскоре войско двинулось на север и напало на лагерь андастанцев.

Впереди шли мечники и гномы, за ними – человеческие маги, прикрывавшие воинов, следом – эльфы. Это была страшная битва. Уставшие, израненные, обессиленные, злые как демоны, мы старались совершить невозможное. Знали, что отступать уже некуда, что второго шанса не будет.

Некроманты ждали нас. И встретили глухой обороной. Шеймиды позаботились не только о своей защите, но и набросили мощный щит на зомби. Конечно, он не закрывал носферату от клинков – иначе они и сами не смогли бы сражаться, но делал не-мертвых неуязвимыми для волшбы.

Эльфы пытались атаковать некромантов, но те изменили тактику. Они всеми способами старались уйти от прямого магического боя, обрушивая свои заклятия на человеческих магов, убивая их одного за другим. Одна из эльфиек, сражавшаяся в нашем отряде, сумела навязать поединок некромантке. Два потока магии столкнулись, слились, девушки замерли, удерживая волшбу. Казалось, победа останется за первозданной, когда вдруг она, застонав, упала на землю. Взвизгнув, шеймидка ударила противницу воздушным потоком, потом выкрикнула молитву Исдес и протянула руку. Эльфийка вздрогнула и обмякла. То, что минуту спустя поднялось на ноги, уже не было прелестной, полной жизни первозданной. Носферату прыгнула на ближайшего галатца и вонзила зубы ему в горло. Топор гнома, дравшегося неподалеку, избавил ее от позорного посмертия.

Вскоре погибли еще трое первозданных. Потеряв силы во время тушения пожара, они больше не могли тягаться с некромантами. Теперь эльфы уже опасались вступать в поединок с шеймидами, ограничиваясь уничтожением зомби. Вообще все, что мы могли сделать, – это рубить мечами носферату. Но тварей было слишком много, и они не чувствовали ни боли, ни усталости.

Атака захлебнулась. Выдержав удар, андастанцы перешли в наступление. Галатское войско дрогнуло.

Я бил зомби десятками, неподалеку от меня Лютый хлестал их волшбой, пробивая все щиты. Но это было все равно что драться с комарами: всех перебить просто невозможно.

Расшвыривая не-мертвых, я принялся пробираться сквозь гущу сражения – к арьергарду, туда, где на коне восседал султан Ирияс. Что толку, медленно отступая, сносить головы носферату – клинком ли, волшбой ли? Все равно их слишком много, да и шеймидов тоже. Сейчас, когда силы были на стороне андастанцев, только гибель Ирияса могла переломить ход битвы.

Разбитые, обезглавленные, изломанные твари разлетались в стороны. Я прокладывал себе путь, одновременно действуя и мечом, и заклятиями, стараясь избегать встречи с шеймидами, чтобы не тратить на них время и силы. Краем сознания отметил, что на землю опускаются сумерки. Надо торопиться…

Мне почти удалось. Я был уже близко, всего в нескольких шагах от человека в черной парче. Но тут дорогу мне заступили двое некромантов.

– Лля-эрриа Исдис!

На меня обрушились сразу два смертельных заклятия. Закрывшись щитом, я швырнул в шеймидов самый мощный огненный шар, на который только был способен. Воины лишь отмахнулись и снова атаковали. Я понимал, что сумею победить, только призвав Вселенную. Но для этого требовалось сосредоточиться хотя бы на несколько мгновений. И вот этих-то мгновений у меня не было. Я закрывался щитом, парировал удары и почти физически ощущал, как утекает драгоценное время. Внезапно откуда-то из-за моей спины на некромантов излились две волны белого света, сцепились с волшбой шеймидов, закружились над головой.

– Бей! – крикнул Лютый, вставая рядом со мной.

Брат из последних сил держал заклятия. Он отдал слишком много энергии, останавливая пожар, чтобы сейчас долго выстоять против двух некромантов.

Я сконцентрировался, позвал Вселенную и тут же ощутил, что она наполняет меня силой. Слава Лугу, она откликнулась, не подвела! Я ударил шеймидов чистым потоком энергии, таким мощным, что их разорвало в клочья.

– Ты даешь, брат! – оскалился Ом, сбивая с ног двух зомби.

Мы двинулись вперед, бок о бок, уничтожая всех, кто попадался на пути. Я наполнялся ненавистью, и вместе с нею в меня лилась сила Вселенной. Вот он, Ирияс, спокойный, самодовольный, гарцующий на прекрасном скакуне позади своего войска. Тварь, которая гораздо хуже любой нежити. Безжалостный убийца женщин и детей. Тебе тоже не будет пощады.

Увидев нас, султан рассмеялся. Ему вторил злобный хохот Лютого. Ом шагнул вперед.

– Он мой, – рыкнул я, отталкивая брата.

– Прикрою, – понятливо кивнул тот.

Молния, обрушившаяся с чистого неба, заставила султана подавиться собственным смехом. Загородившись непробиваемым щитом, некромант торопливо выкрикнул молитву Исдес.

– Не поможет, мразь! – Я указал на землю под копытами его коня, и она разверзлась, раскрыла жадный зев, желая поглотить Ирияса.

– Джа! – взвизгнул он, и жеребец с места взмыл в воздух, совершил невероятный прыжок и приземлился далеко от трещины.

На меня понесся душный вал мертвой энергии – черной, гнилостной, омерзительной. Я закрылся, но эта дохлятина все равно достала меня, окутала ледяным вонючим покрывалом, пытаясь пробиться прямо в душу, в сознание, в сердце… Ирияс был гораздо более страшным противником, чем Вериллий. А может быть, на этот раз у меня было меньше силы…

За моей спиной Лютый держал оборону, не позволяя шеймидам пробиться на помощь своему повелителю. Я интуитивно чувствовал: брат изнемогает, устает. Нужно торопиться. Отбросив пелену зловонной некромантской силы, я снова атаковал. Вокруг султана вспыхнуло яростное синее пламя, объяло его, сквозь щит добираясь до плоти. Глядя мне в глаза, Ирияс потушил магический огонь, вытянул руки, словно желал задушить меня, и обрушил новую порцию мертвой магии. Я ответил энергией Вселенной. Два бурлящих потока ударились друг в друга, и я ощутил страшное давление. Сила султана была непередаваемо огромна. Она ломала мою волшбу, склоняла ее к земле. Все тело пронзило невыносимой болью, разум изнемогал от гнусных картин, с калейдоскопической скоростью чередующихся перед мысленным взором. Ирияс одолевал меня…

– Держись, брат!

Эти простые слова заставили встрепенуться, выйти из непонятного транса, в который меня погрузило воздействие некроманта. Я выпрямился, собрался с силами, стараясь оттолкнуть чуждую энергию. Султан, уже торжествовавший победу, изменился в лице, ощутив мое сопротивление. В ту же минуту он вытянул ладонь вперед, и на ней появилась странная прозрачная пирамида, внутри которой переливался багровый камень. От артефакта исходило мощное излучение, отторгнувшее мою волшбу.

– Врешь! – прорычал я.

Напряжение было огромным. Жилы на шее напряглись, дыхание перехватило, из носа потекла кровь. Ощущая во рту ее металлический привкус, я отправил в султана поток чистой силы. Сопротивляясь ей, артефакт выдал яркую слепящую вспышку, потом неровно замигал. Ирияс изумленно уставился на магический предмет, видимо пытаясь понять, что с ним произошло.

Внезапно что-то изменилось. Злобный крик Лютого слился с тихим мелодичным звоном – так звенят на легком ветру стеклянные колокольчики. Неведомо откуда взявшаяся сила подхватила нас, расшвыряв в разные стороны далеко от султана. Я вскочил и едва снова не упал – такая вдруг навалилась слабость. Моим глазам предстала странная картина. На том месте, где я только что стоял, перламутрово переливался сгустившийся воздух. Пространство распалось, исказилось, образовав портал, из которого навстречу Ириясу шагнули три человека. Низкорослые, черноволосые, в шелковых одеяниях – журженьцы. В одном из них я узнал старого мудреца Сао Ли, советника императора, остальные двое были совсем молоды.

Портал закрылся, оставив мудрецов перед султаном. Юноши расступились и застыли по обе стороны от Сао Ли, широко раскинув руки, подняв к небу невозмутимые желтые лица. Вокруг них концентрировалась огромная сила, физически ощутимая даже на расстоянии. Между тем Сао Ли задвигался, словно исполняя странный, замысловатый танец. Он, то припадал к земле, то подпрыгивал, крутился на одной ноге, вскидывал руки, при этом издавая протяжный, монотонный то ли стон, то ли крик.

При виде журженьцев лицо Ирияса исказила гримаса откровенного ужаса. Он потянул поводья коня, собираясь развернуться и ускакать, но юноши выкрикнули короткое заклятие, и вокруг султана словно натянулась невидимая ткань, пружинившая и не выпускавшая всадника наружу.

Наконец Сао Ли остановился и с громким криком свел руки вместе, будто ударяя по чему-то невидимому. То, что произошло дальше, не поддавалось никаким объяснениям, противоречило любым магическим канонам. Время остановилось. То есть это не образное выражение. Время действительно остановилось, сделалось вязким. В этом неподвижном потоке замерли живые и носферату, повисли беззвучными комками яростные крики и хрипы умирающих, и только Сао Ли продолжал свой танец.

С Ириясом происходило что-то непонятное. Он силился прорвать застывшее время, но не мог. Взвившись над султаном в невероятном прыжке, почти полете, мудрец сделал движение, словно вырывал что-то из его головы. В тот же миг время вернулось к своему привычному течению. Задвигались люди, зашевелились не-мертвые. Ирияс издал жуткий крик – в нем как будто звучала вся смертная тоска, весь ужас, вся ненависть мира. Прозрачная пирамида артефакта в его руке разлетелась на мириады осколков. Вокруг лица султана закружились, извиваясь, прозрачные тени. Сотни… тысячи… десятки тысяч душ обретали свободу. И наконец, когда все призраки растворились в воздухе, над головой Ирияса осталась лишь одна – черная, густая, маслянисто поблескивавшая – душа некроманта. Вокруг падали, умирая по-настоящему, носферату, души которых освободил мудрец.

Сао Ли резким движением выбросил руку, охваченную зеленоватым свечением, снова подпрыгнул и ребром ладони ударил по уродливому нимбу, окружавшему голову Ирияса. Черная тень рассеялась, и тело султана тут же рассыпалось мелким серым прахом.

– Душа. Он каким-то образом отделил душу от тела… – вырвалось у меня.

И сразу все встало на свои места. Плоть древнего некроманта изношена, он сохраняет жизнь лишь благодаря энергии поглощенных душ. Вот почему андастанцам постоянно требуются все новые жертвы. И как только душа отделилась, тело, оставшись без подпитки, тут же умерло.

Сао Ли, отвернувшись от того, что некогда было Ириясом, повелительным жестом указал своим помошникам на шеймидов. Журженьцы ринулись в атаку.

Это была долгая битва. Мы расправлялись с потерянными, напуганными гибелью своего Солнцеподобного некромантами. С их гибелью гибли и носферату, после долгих мук обретая счастливое посмертие. Но несмотря ни на что, это был тяжелый бой. Я видел, как упал под ударом шеймида Мэй'Клилли. Как Лютый заслонил собою израненную Анири и вынес ее из боя. Как Сао Ли невозмутимо хладнокровно пронзил заклятием сердце юной султанши.

Под утро все было кончено, а на поле битвы остались лишь горы трупов. Мы бродили среди них, выискивая своих, стаскивая в кучи чужих. Раненная в грудь Рил'Айэлле… мертвый Мэй'Клилли, заваленный изрубленными телами… Эльфы… гномы… люли… Победа досталась нам дорогой ценой.

Долго еще тянулись в Красную рощу повозки с раненными и погибшими. И долго горели тела бывших носферату на погребальных кострах, у пепелища уничтоженного некромантами ельника.

* * *

Центральная площадь Красной рощи была заполнена так, что на ней не нашлось бы места даже бесплотному духу. Небольшой городок никогда не видел такого наплыва людей: толпа не умещалась на площади и выплескивалась на примыкающие к ней улицы, бурлила в подворотнях, растекалась по переулкам. Из окон домов высовывались головы горожан, балконы, крыши – все было занято людьми.

Мы с Дарианной, Копылом и Сао Ли стояли на высоком деревянном помосте, наскоро сколоченном возле дома бургомистра, и смотрели на колышущееся человеческое море. Дрианн все еще был прикован к постели, Лилла неотлучно находилась рядом с ним. Лютый отказался присоединиться к нам, считая, что должен быть вместе со своими воинами. Интересно, что под воинами он подразумевал не полк имперских ястребов, а эльфов, которых вел в сражение с некромантами. То же самое заявил и мастер Триммлер. Сейчас гномий полк стоял в нескольких шагах от помоста, ожидая речи императрицы, а заодно и сдерживая напор толпы, а первозданные кольцом окружали сооружение, У многих эльфов в руках были музыкальные инструменты – кифары, лютни, свирели и скрипки. Дядя Ге, граф Ортекс и остальные маги остались в госпитале ухаживать за ранеными.

– Братья и сестры! – заговорила Дарианна, и на площади мгновенно наступила тишина. – Мы победили! Некромантская зараза уничтожена. Запомните этот день. Потому что отныне он станет самым великим праздником нашей страны. День Торжества. Сегодня мы будем радоваться своим свершениям, будем поздравлять друг друга с победой. Но сначала давайте почтим память тех, кто погиб, защищая свою страну. Защищая нас. Ничто не заменит Галатону его детей, павших на этой войне. Да возродятся они в счастливое время. Вечная им память…

Императрица первая, подавая пример подданным, опустилась на колени и склонила голову в благодарном поклоне. Следом за нею колени преклонили все, кто находился на площади. И лишь эльфы остались стоять – высокие, изящные, торжественно молчаливые.

Золотоволосый юноша поднес к плечу скрипку, нежно тронул смычком струны, и над городом зазвенела тонкая, пронзительная мелодия. Ее подхватили кифары и лютни, свирели вплели в нее свои соловьиные трели. Музыка понеслась над склоненными головами людей – чистая, прекрасная, невыразимо печальная. Она проникала в самое сердце, пронзала скорбью и болью, но одновременно исцеляла, превращая еще не улегшуюся в душе ненависть и злобу в тихую, светлую грусть. Взмыл в синее небо высокий девичий голос, выпевая мелодичные слова на красивом чужом языке. К нему присоединился бархатный баритон, потом еще и еще… Они пели о войне, о славных сражениях, о сильных мужчинах, отдавших свои жизни ради того, чтобы когда-нибудь на их многострадальной земле воцарился мир, о прекрасных женщинах, ждавших героев из боя. О том, что все жертвы были не напрасны, потому что благодаря им будет продолжаться жизнь и снова будут смеяться дети. О том, что герои останутся жить в памяти поколений, а милосердные боги даруют им новое, счастливое перерождение…

И казалось, люди и гномы, не знавшие эльфийского языка, понимали каждое слово этой прекрасной, волшебной песни. По лицам женщин катились слезы, мужчины хмурились, будто снова вернулись на поле боя. Эльфы пели, и их песня была долгой, но каждый из нас молился в душе, чтобы она длилась и длилась, очищая заскорузлые от ненависти сердца.

Это был реквием. По тем, кто погиб в бою и был убит в своем доме. По Паргании, захваченной орками, и по дивному Аллирилу, пожранному бездной. По нашей империи и тихому, неспешному, уютному, словно теплый летний вечер, Алмазному веку. По всему миру, который необратимо изменился и больше никогда не будет прежним.

Наконец отзвенели в тишине слова песни, умолкли лютни и кифары и последний, пронзительный звук скрипки отзвенел над площадью. И мы встали с колен. Чтобы жить и попытаться построить на развалинах новую империю.

А потом был всенародный праздник. Люди веселились прямо на площади, черпали старку и вино из бочек, выставленных за счет казны. Женщины выносили из своих домов свежий хлеб, вареные овощи и прочую нехитрую снедь – с едой было не очень богато… Но хозяйки потчевали радушно, а счастье придавало угощению неповторимый вкус.

Гномы, припрятав чеканы в подвале ратуши, присоединились к празднующим. Откуда-то словно по волшебству появился бочонок Глубинной радости, которым дети гор принялись усердно угощать всех желающих. Смельчаков, рискнувших сделать глоток, тут же отволакивали в сторонку – отсыпаться. Журженьские мудрецы не приняли участия во всеобщем братании и незаметно исчезли из виду. К моему удивлению, первозданные не побрезговали народным гуляньем. Смеясь, они смешались с толпой, которая встретила их появление одобрительными выкриками. А судя по оживлению среди молоденьких горожанок и довольным лицам эльфийских юношей, я и без гадалки мог предсказать, что месяцев через девять Красной роще следует ждать появления новых жителей – остроухих и светлоглазых.

Но долго эльфам веселиться не пришлось, их пригласили в ратушу, на официальную церемонию утверждения договора. Мы собрались в большом зале. Присутствовали Копыл, Лютый, я и почему-то Сао Ли. Наверное, у него тоже имелся документ, который следовало заверить. Журженьские мудрецы-воины появились на поле боя в самый последний момент. Видимо, императрица нашла, что им посулить. Что ж, как бы высока ни была цена, она оправдана: вмешательство загадочных магов переломило ход сражения. Еще неизвестно, смогли бы мы победить без их помощи. Хотя я полагал, что мог бы и сам справиться с Ириясом.

Дарианна засвидетельствовала, что первозданные выполнили свои обязательства перед империей, и договор, названый Эллиарским, вступил в силу. Эльфийскому княжеству передавались северные земли Лесного края, включая крепость Хаардейл, деревни Топольки, Озерцы, Ясеневка, Желудь, Сосновка, города Подосиновик, Нижний Лесок, Кленовый и прилежащие к ним территории. Короче говоря, к эльфам переходила половина провинции.

Дарианна поставила на свитке свою подпись, и секретарь поднес бумагу первозданным. Произошла заминка: никто не торопился подписать договор. Юноши и девушки переглядывались, в их глазах читалась растерянность.

– В чем дело? – шепотом спросила у меня Дарианна.

– Кажется, они не успели выбрать Светозарную. А прямых наследниц, имеющих безусловные права на трон, среди них нет. Так что заверять договор некому.

– Понятно. Тогда переведи им. – Императрица медленно заговорила, давая мне время повторять по-эльфийски:- Светлые тиссы, я вижу, что сейчас вы не готовы к подписанию. Отложим это. Но не следует ли вам как можно скорее избрать достойнейшую из вас, чтобы править новым княжеством?

Первозданные выразили согласие, и Дарианна продолжила:

– Тогда, возможно, вы устроите совет прямо сейчас? Малый ратушный зал в вашем распоряжении.

Эльфы удалились, чтобы выбрать Светозарную.

– А ты чего не идешь? – спросил я Лютого, который остался на месте, с отрешенным видом сложив руки на груди.

– Мне там нет места, я не эльф.

Мне показалось, что в голосе брата мелькнула горькая нотка. Ради победы над некромантами он сумел перешагнуть через свою ненависть к первозданным, жил рядом с ними, учился их языку и магии. Потом сражался бок о бок, закрывал собою, спас эльфийку. А теперь они даже не пригласили его принять участие в совете. Просто молча прошли мимо – и все. Люди всегда считали полукровку эльфом, а эльфы – человеком. Выходило, он чужой для всех. Неудивительно, что Ом чувствовал себя своим только в армии- воинам плевать, какого цвета у тебя волосы и глаза и какой формы уши. Главное, чтобы ты был хорошим солдатом.

– На кого ставите, ваше высокомагичество? – хихикнул Копыл.

Я пожал плечами:

– Понятия не имею.

Как по мне, все девчонки были очень хороши, так что любая отлично смотрелась бы в роли владычицы. А уж их магические резервы я не проверял, да и о происхождении ничего не знал. Наверняка же у первозданных есть куча традиций, которые позволят без промедления определить, какая из красоток станет Светозарной.

– А вы как думаете, полковник? – не успокаивался Ва-диус.

– Тут и думать нечего. Выберут Анири, – сказал, как от-рубил, Ом.

– Но ведь, насколько я понимаю, у нее нет способности заклинать лес?

– Такой способности не осталось ни у кого. Зато Анири – дальняя родственница правящей династии, – нехотя ответил Лютый.

С улицы доносились веселые голоса и музыка, а в большом зале ратуши царила деловитая тишина. Дабы не терять времени даром, Дарианна просматривала первые списки погибших, которые принес усталый человек в форме полковника имперских секачей. Лицо ее величества становилось все мрачнее.

– Еще много? – спросила она у воина.

Тот угрюмо кивнул:

– Сейчас младшие офицеры всех частей вместе с целителями обходят места сражения. Свитки еще долго будут пополняться.

– Представьте списки отличившихся, – распорядилась императрица.

Воин вышел.

– А когда великая правительница Галатона выполнит свою часть договора с Журженью? – шепотом поинтересовался у Дарианны Сао Ли.

Девушка побледнела так, что даже губы сделались белыми.

– Я выполню свои обязательства.

Мудрец с подчеркнутым смирением поклонился. Дарианна, словно не желая находиться с ним рядом, подошла ко мне:

– Рик, скажи, ты еще не придумал, как закрыть врата в бездну?

Я вынужден был признаться, что пока ничего умного мне в голову не пришло. И хотя мы говорили даже не шепотом, а почти беззвучно, одними губами, я мог бы поклясться, что Сао Ли услышал мой ответ. И сказанное журженьцу явно не понравилось – слишком уж безразличной стала его круглая физиономия. Из чего я сделал вывод, что договор с Журженью касался врат в бездну. Выяснять подробности не стал. Для этого мне пришлось бы либо прочесть Дарианну, что было нехорошо по отношению к ней, да и затруднительно из-за амулета на ее шее, либо залезть в мысли мудреца. учитывая его невероятные магические возможности и странную антипатию ко мне, хитрый журженец явно защитил себя от подобных посягательств. Мне стало немного не по себе. Если уж маг такого уровня ничего не может поделать, то что остается недоучке вроде меня? Надежда была только на способности изначального, но хоть убейте – не знал я, как их применить!

Дальше ломать голову не пришлось. В зал один за другим потянулись первозданные с такими торжественными лицами, что сомневаться не приходилось – сейчас нам представят новую Светозарную. Эльфы встали полукругом, вперед вышли Анири и высокий пепельноволосый юноша в коричневом охотничьем костюме. "Ом не ошибся, – подумал я, – сейчас парнишка объявит ее Светозарной". Я покосился на брата и заметил, что он смотрит на девушку с выражением какой-то сдержанной нежности. Впрочем, вполне возможно, что мне это показалось: в последнее время Лютый выдавал какие-то странные реакции.

Эльфам уже давно пора было бы высказаться, но они все медлили, молча глядя на нас. Наконец юноша торжественно проговорил:

– Илльф провели совет и приняли решение. Мы пришли просить тебя, Кай'Омлютаир, стать владыкой нашего княжества.

Копыл крякнул, мы с Дарианной удивленно переглянулись. Лютый застыл на месте, словно статуя, символизирующая недоумение. И лишь Сао Ли, мерно покачивавший головой подобно знаменитой кукле – журженьскому болванчику, – сохранял невозмутимый вид.

– Светозарный… – ехидно хихикнул Вадиус, но осекся под обстрелом наших возмущенных взглядов.

Лютый откашлялся:

– А у меня спросить нельзя было?

Это несколько сбило парня с пафосной интонации. Но он быстро взял себя в руки и ответил:

– Зная твою скромность и суровый нрав, мы не рискнули проводить совет при тебе. Прости, если показались тебе непочтительными.

– Допустим, – хмыкнул Ом, – но я же не чистокровный эльф! Где это видано, чтобы первозданными правил полукровка?

– Ты – илльф гораздо больше, чем сам о себе думаешь, – нашелся юноша. – Храбрость сочетается в тебе с рассудительностью, а ярость с хладнокровием. Это эльфийские качества.

– Я бы так не сказал, – недовольно откликнулся Лютый.

– А главное, ты прямой потомок Светозарных…

– Да какой в этом прок, если я не обладаю даром Заклинающих!

– Но традиции…

– Прошу тебя, Кай'Омлютаир, – перебила Анири растерявшегося юнца, – ты самый достойный из всех нас. Ты доказал это в бою. Прошу…

Все взгляды были устремлены на Ома, но сам он смотрел лишь в прозрачные глаза Кай'Анириир. Между ними словно происходил безмолвный диалог. Это тянулось довольно долго, и я уже догадывался, каким будет ответ брата.

– Я согласен, – сказал он, с трудом отводя взгляд от взволнованного личика девушки.

– Славная карьера, – шепотом прокомментировал Копыл.

– Мы, свободный народ илльф, – торжественно проговорил парень с пепельными волосами, – приносим тебе, Кай'Омлютаир из Дома Жемчужного тумана, клятву верности.

Юноши опустились на одно колено, девушки присели в глубоком реверансе. Лютый толком не знал, как ответить на это выражение почтения. Немного подумав, просто поклонился. Но мне показалось, что и для самих эльфов это действо было скорее импровизацией.

– Прости, Кай'Омлютаир, но у нас нет для тебя диадемы власти, – сказал пепельноволосый. – Она погибла вместе с Аллирилом. Как только будет изготовлена новая, мы проведем церемонию передачи по всем правилам.

– Только вот нашим мастерам пока не из чего ее изготовить. – Анири с обезоруживающей откровенностью развела руками.

– Я ошибся, – прошептал Копыл, – получить власть над нищим бездомным народом – карьера незавидная. Лучше бы оставался полковником.

– Не рискуйте, Вадиус, – ответил я, – не дай Луг, Ом услышит. К тому же народ недолго останется бездомным.

Мои слова тут же нашли подтверждение: всенародно избранный новоявленный Светозарный поставил подпись на договоре.

– Придворные ювелиры в вашем распоряжении, – сказала Дарианна, – они подберут необходимые для диадемы драгоценные камни и металлы. Нет, – остановила она Лютого, который хотел возразить, – это дар от империи в память о победе.

Ом широко улыбнулся:

– Пусть будет так. А теперь праздновать!

Он подал руку Анири, и они отправились к выходу. За ними двинулись остальные илльф.

– Может быть, и мы пойдем? – спросил я Дарианну. – Мы заслужили хоть немного отдыха.

Императрица не успела ответить, как что-то ударилось в ратушное окно. На пол посыпались осколки разноцветного стекла. Я закрыл девушку щитом, сплетая боевое заклятие. На пальцах Копыла и Сао Ли тоже завибрировали мощные чары. Вадиус первым швырнул волшбу в большую черную птицу, ворвавшуюся в зал и закружившуюся под потолком. Это был огромный ворон. Он каркнул, и заклятие просвистело мимо, даже не задев его, рассыпалось мелкими синеватыми искорками. Ничуть не страшась людей, птица опустилась на пол и важно прошлась перед нами туда-сюда, словно большой военный чин, принимающий построение. Ворон будто присматривался ко всем, выискивая в нас что-то, известное ему одному. Остановившись напротив Копыла, он нахохлился и наклонил голову набок, отчего стал похож на своего визави. Несмотря на напряженность момента, мне стало смешно:

– Вадиус, он тебя передразнивает!

Разозленный старик создал новое заклятие:

– Вот я его сейчас…

– Хр-р-р-р, – издевательски проскрипел ворон, абсолютно точно копируя визгливый голос и интонации волшебника.

– Погоди, Вадиус, – остановил я его, – птичка непростая, и, кажется, она не собирается делать ничего плохого.

– Это напоминает мне эльфийскую почту, – вдруг сказала Дарианна.

– Стали бы первозданные ворону посылать! – фыркнул разобиженный Вадиус.

– Это ворон, – поправил Сао Ли, – символ мудрости и долголетия.

– А если не эльфы, то кто? – задумалась императрица.

Ворон подошел поближе к ней и одобрительно каркнул, потом снова взмыл в воздух. В его когтях появилось что-то блестящее, и к ногам девушки упал сверкающий красный камень.

– Не прикасайтесь, ваше величество! – воскликнул Вадиус, торопливо склоняясь над кроваво горящей искрой.

Некоторое время он колдовал над камнем, испытывая на нем различные чары, потом изучил с помощью астрала и неохотно признал:

– Кажется, он безобиден.

– Тогда что он означает?

– Дар, – невозмутимо произнес Сао Ли, – чей-то дар. Быть может, в знак уважения и мирных намерений.

Ворон, как будто подтверждая его слова, уселся на край стола для совещаний и мелко затряс головой, снова заставив меня расхохотаться: теперь он совершенно точно передразнивал журженьца. Похоже, птица обрадовалась такому успеху у зрителей. Она взлетела, сделала несколько кругов над моей головой, потом опустилась на плечо.

– Думаю, он нашел нужного ему человека, – сказал мудрец.

Я осторожно провел по шелковистым перьям ворона, погладил крылья, спину, прикоснулся к лапам. Никаких записок на птице не было.

– Их и быть не может, – рассудительно проговорил Сао Ли. – Разве не заметил ты, мудрец, что ворон волшебный? Камень, преподнесенный правительнице, он достал из воздуха.

– И что мне с ним делать?

– Может, поговорить? – предположил журженец.

Поговорить с птичкой. Забавно. Хотя… я же целый год вел беседы с черным котом. Может, это тоже демон? Черный кот, черный ворон… в душе всколыхнулась безумная надежда.

– Лорд Феррли, это вы? – мысленно спросил я.

Ответа не последовало. Вместо него птица слетела мне на колено и поддела клювом руку.

– Чего ты хочешь?

Ворон потоптался на месте, совершенно по-кошачьи подсунул голову под мою ладонь и замер. Я тоже не шевелился, пытаясь понять, что нужно от меня странной птице. Даже глаза прикрыл, чтобы лучше сосредоточиться. И вот тогда ощутил… Нет, это был не лорд Феррли, и вообще не демон. Это был обычный ворон, и он не владел навыками мыслеречи. Но чья-то магия поместила в его тело мощный разум. Вернее, даже не так. Некий волшебник перенес часть своего сознания в ворона и теперь мог видеть его глазами. Я почувствовал, что меня изучает чей-то внимательный взгляд. Это было неприятно и жутковато. Я собрался было отдернуть руку, оборвав странную связь, но тут существо, смотревшее из глазниц птицы, заговорило:

– Не уходи, великий шаман. Я – Роб, и я пришел с миром.

Перед внутренним взором появилось лицо – серокожее, морщинистое, обрамленное паклей седых волос. Старый орк, низкорослый и сгорбленный, поклонившись, повторил:

– Я пришел с миром.

– Чего тебе нужно?

– Мне нужна твоя помощь. А тебе – моя. Ты ведь хочешь закрыть врата в бездну?

Я насторожился:

– Что тебе известно о вратах?

– Я знаю, как с ними справиться.

Если вдуматься, побуждения, движущие стариком, были понятны. В Орочьем гнезде тоже имелись врата, а значит, его народ находился под угрозой. Могли шаман знать о бездне больше меня? Разумеется. Ведь ее силу умели использовать только орочьи колдуны. Правда, официальная магическая наука утверждала, что степняки давно уже утратили знания о бездне. Но та же наука долгое время отрицала существование демонов, так что веры ей не было. Что я теряю, если просто поговорю со стариком?

– И как справиться с вратами?

– Чтобы помочь тебе, я должен быть рядом. И еще. – рядом со стариком появился молодой широкоплечий воин в лисьей шапке, украшенной рубинами. Точно такой же камень ворон уронил к ногам Дарианны. – Мой названый сын – великий вождь вождей Уран-гхор – хочет говорить с женщиной, которая правит вашими землями.

И это тоже было логично. Орки захватили Парганию и в любой момент могли вторгнуться в Галатон. Поэтому войска, охранявшие границу, были усилены в несколько раз и не отзывались даже на время войны с некромантами. Но возможно, орки не питали по отношению к нашей империи враждебных намерений. Странно, конечно. Чем мы для них лучше парганцев? Хотя, может, они уже навоевались и хотят заключить мирный договор? В любом случае, говорить с ними или нет, должна решать Дарианна.

– Ты хочешь приехать в Галатон? – уточнил я у старика.

– Нет. Я хочу прийти в Дальние земли по воздуху, – спокойно заявил он.

На мгновение я заподозрил, что шаман не в себе. В Амате множество чудес, и магические возможности некоторых разумных удивительны. Но о таком феномене, как хождение по воздуху, я никогда не слыхал. Старик быстро развеял эти сомнения, пояснив:

– Орочье гнездо далеко. Ехать долго. Время дорого. Надо сделать воздушную нору. Я стар, сил у меня уже мало, чтоб и нору держать, и двоих тащить. Нужна твоя помощь.