Реквием по империи Удовиченко Диана

Она сделала пару шагов в сторону, и до удивленных вои-нов донесся треск рвущейся ткани. Дарианна вернулась с двумя большими кусками белоснежного батиста, украшенными по краю изящной вышивкой – вне всякого сомнения, оторванными от нижней юбки.

– Стойте смирно, полковник. – Изящные ручки ловко перевязали рану поверх мундира. – Теперь вы, генерал… Можно идти дальше.

Ее величество достала из-за корсажа крошечную фляжку и на ходу сделала глоток.

"Если когда-нибудь выберусь из этого мрака, – вдруг подумал Джи, – обязательно женюсь. Я просто обязан завести детей, чтобы рассказать им о Дарианне Первой". Он благоговейно смотрел на эту девушку – нежную, словно А'нхелли, и стойкую, как настоящий воин, и понимал, что теперь будет защишать ее до последней капли крови не только по велению долга дворянина, но и потому, что искренне восхищается ею.

Они долго еще бродили по подземелью вслед за полковником Дэкхемом. Сандере уже потерял счет поворотам и переходам и начал было подумывать, что гвардеец заблудился, когда тот объявил:

– Вот он, выход.

Путники остановились и задрали головы, рассматривая железную лестницу, ведущую к крышке люка в потолке. Прямоугольную дверцу покрывала густая бахрома, сплетенная временем из паутины, пыли и плесени.

– Куда ведет люк? – спросил полковник Гарнелл.

– В заброшенный портовый кабак, – ответил гвардеец. – Оттуда буквально несколько шагов до пирса. Вот только я не могу гарантировать, что зомби не добрались до тайника.

Он тихо поднялся по лестнице, отодвинул металлический засов, который, вопреки запущенному виду крышки, был хорошо смазан и двигался в пазах беззвучно.

– Отойдите, ваше величество. – Дэкхем замер, прислушиваясь, вдруг резко откинул дверь и выскочил наружу. Последовало несколько долгих минут напряженного молчания, потом гвардеец заглянул в люк и тихо проговорил:

– В здании пусто, но весь пирс кишит зомби. До воды около десяти шагов.

– Будем пробиваться, – решил Сандере.

Все равно другого выхода у них не было. Лишь крошечная, мизерная надежда на то, что удастся вырваться из этого мрака на земле.

– Ваше величество… – начал было генерал, но императрица перебила:

– Я готова. Идемте.

Джи выбрался из люка, подал руку Дарианне. Следом вылезли остальные воины. Заброшенный кабак встретил нежданных гостей полумраком, запахом пыли и скрипом рассохшихся половиц. Отдав распоряжения о том, как нужно действовать, Сандере подошел к скрипучей двери и вышиб ее ударом ноги.

Носферату были повсюду: мутными потоками стекались к воротам Восточного луча, бродили по пирсам, заглядывали в портовые строения – искали людей. Заметив появление галатцев, твари тут же устремились им навстречу. Построившись клином, так, чтобы императрица оказалась в середине, воины рванулись вперед, мечами прокладывая путь к спасению и свободе. Впереди шел генерал с Гарнеллом – им не впервой было сражаться в связке. Полковник Дэкхем остался в середине построения, рядом с Дарианной.

Натиск и быстрота позволили людям преодолеть сразу несколько шагов до края пирса. Но это стоило десятка жизней. Не-мертвых было слишком много для такого малень-кого отряда. Но в сердце Сандерса теплилась надежда: оста-валось совсем чуть-чуть. Главное, что императрица жива…

Принять на дагу чужой клинок, нанести мечом косой удар по шее. Еще один подох окончательно… Оттолкнуть ногой обезглавленный труп, каким-то чудом продолжающий стоять на пути. Присесть, пропуская над головой саблю, со свистом рассекающую воздух. Потом резко выпрямиться и рубануть по сжимающей ее руке. И снова, и еще… Полшага, всего-то. Но каким чудовищным напряжением они достались! И за эти полшага было положено еще три жизни.

И все же край пирса стал немного ближе. Сандере, словно заговоренный, продолжал сражаться, не обращая внимания на рану. И плевать ему было на свою жизнь, да по большому счету и на жизни остальных воинов. У него была главная цель – спасти императрицу.

Казалось, боги Аматы благосклонны к горстке безумцев, сражающихся против целого войска. До края пирса оставалось каких-то три шага. Но вдруг в беспорядочно мельтешащей толпе разномастно одетых и вооруженных тварей произошли какие-то изменения: зомби расступились, и навстречу галатцам выступил отряд мечников в одинаковой темной одежде. Это тоже были носферату, но по их скупым, отточенным движениям генерал сразу понял: перед ними мастера меча.

Не-мертвые прянули в стороны, освобождая мечникам поле боя. Те шагнули вперед, и Сандерсу с Гарнеллом пришлось туго. Клинки мастеров плели в воздухе серебряную вязь, сливаясь в единую сверкающую полосу. Смерть не отобрала у этих солдат боевых умений, скорее, помножила их на неутомимость и нечувствительность к боли.

Измученные и уставшие, воины приняли бой. Отражая и нанося удары, Джи чувствовал, что долго не продержится. В поединке с одним из этих носферату он смог бы победить, пожалуй, даже разделался бы с двумя. Но их было слишком много, а его рана слишком сковывала движения…

Он слышал, как упали позади двое гвардейцев, как тяжело дышали измученные штрафники. Слышал яростное, какое-то звериное рычание Дэкхема, которое вдруг перешло в болезненный стон, потом в хрип: полковник заслонил императрицу собой от клинка носферату и рухнул с пронзенным сердцем.

Их осталось пятеро – самых ловких и сильных. А может, просто самых удачливых. Встав вокруг Дарианны, они продолжали сражаться, уже не надеясь ни на спасение, ни на подмогу – просто желая продержаться как можно дольше и продать жизни подороже.

И в тот миг, когда, казалось, все было кончено, а мгновения до смерти сочтены, мечники вдруг опустили оружие и отступили. Войско носферату отхлынуло, освободив небольшой пятачок, на котором стояли люди – израненные, утомленные, покрытые кровью, не понимающие, что происходит, но готовые к худшему.

Ряды тварей расступались, образуя широкий проход, по которому к галатцам стремительно шагал смуглый красивый мужчина в роскошном халате из черной парчи. Тонкие черты придавали его лицу аристократизм, а угольный жар темных глаз делал его удивительно одухотворенным. Вслед за ним шли два молодых воина в черном. Гибкие и настороженные, они не отнимали рук от эфесов мечей, в любой момент готовясь отразить любое нападение. "Некроманты и их султан Ирияс, – подумал Сандерс, выставляя перед собой меч, – мне бы только один удар…"

Поняв, о чем думает галатец, султан мягко улыбнулся и укоризненно покачал головой. Один его мимолетный взгляд – и людей охватили невидимые путы. Некромант остановился напротив Джи, заглянул ему в глаза, долго смотрел, потом перешел к Эрику. Он двигался от одного во-ина к другому, задумчиво, с искренним любопытством рассматривая их лица. "Чего ж он тянет, гад?" – с тоской подумал генерал.

Когда ожидание стало наконец невыносимым, султан вдруг произнес:

– Чего вы хотите, солдаты?

Красивый бархатистый баритон звучал проникновенно-ласково. Ирияс говорил по-галатски абсолютно чисто, и только излишне четкое произношение, манера тщательно выговаривать слова выдавали в нем иноземца.

– Жизнь. Разумеется. Жить хотят все. Свобода. Вы, галатцы, цените ее превыше всего… – Он медленно, размерено ронял фразы, продолжая изучать лица воинов. – Я подарю вам жизнь и свободу.

Сандерс презрительно усмехнулся, отлично понимая цену обещаниям султана. Те немногочисленные жители Солнечного края, которым удалось сбежать от андастанского войска, рассказывали поистине ужасные вещи об украденных душах, зомбировании и превращении живых людей в подобие животных.

– Слово султана, – нахмурился Ирияс, – всем вам дарую жизнь и свободу, не стану ни обращать в носферату, ни выжигать сознание. Позволю беспрепятственно уйти. Или можете присоединиться к моим шеймидам. В обмен на жизнь императрицы.

Несмотря на серьезность момента, генерал расхохотался. Его смех подхватили остальные воины. Слишком уж комично выглядело предложение султана. Он, почти всесильный маг, торговался с пятеркой израненных, скованных волшбой людей, находящихся в его власти. Что мешало Ириясу убить Дарианну, а заодно и ее охранников? Зачем ему нужно было согласие воинов?

Шеймиды восприняли веселье галатцев как пощечину: выхватив мечи, сделали шаг вперед. Но замерли, остановленные повелительным жестом султана.

– Я в последний раз предлагаю вам: отрекитесь от императрицы, и вы будете жить! – угрожающе проговорил султан. – Выбор за вами. – Ирияс кивнул шеймидам, и те выступили вперед, загородив своего повелителя.

Один щелчок смутлых пальцев – и чары истаяли. Ощутив свободу движений, Сандере прыгнул на некромантов, желая достать клинком хотя бы одного. Он погиб, так и не поняв смысла странной сделки, которую предлагал ему Ирияс. Уходя в Счастливые долины, услышал жалобный крик Дарианны. С трудом повернув голову, увидел султана, который склонился над девушкой. "Теперь все кончено. Императрица мертва…" – успел подумать Джи перед тем, как превратиться в носферату.

– Что за тяжкие думы омрачают твое прекрасное чело, мой повелитель? – допытывалась молодая жена, ловя взгляд Ирияса. – Или твоя Роксана не угодила тебе? Или ты разлюбил свою Роксану?

– Что ты, моя кроткая горлица, – через силу улыбнулся султан, – как можно разлюбить тебя? Нет, просто я устал. А ты спи, нашему сыну нужен отдых…

Успокоенно вздохнув, Роксана уютно устроилась на плече мужа и тут же задремала. Ириясу не спалось. Он долго лежал, слушая тишину, пытаясь разглядеть в полумраке потолок дворцовой опочивальни, изукрашенный замысловатой лепниной. Султан размышлял обо всем, что видел в Галатоне.

Он не понимал этот странный, загадочный народ. Не понимал, что движет воинами, за что они умирают? В галатцах не было ни рабского страха перед силой, свойственного простонародью Востока, ни фанатизма, который Ирияс воспитывал в верных шеймидах. Так за что же они сражались? Жизнь – это понятно. Жить хочет каждая тварь. Лю-бой ценой. И даже обычная крыса, зажатая в угол, сражаясь за существование, становится серьезным противником. Свобода? Эти грубоватые, лишенные тонкости люди ценили ее, пожалуй, даже превыше жизни.

Жизнь и свобода. Или свобода и жизнь. Допустим. Но почему же тогда воины, защищавшие императрицу, предпочли умереть и быть превращенными в носферату? Он предлагал им свободу и жизнь и был готов сдержать свое слово. И ведь у них не было надежды на другой исход! Связанные магией, окруженные со всех сторон шеймидами и зомби, израненные, они могли только умереть либо принять условия султана. От них уже не зависело абсолютно ничего. Им требовалось только на словах отказаться от служения императрице, отречься от нее – и тогда вместо шести жизней оборвалась бы всего одна. Эта сделка ничего не давала Ириясу, он затеял ее, потому что хотел понять…

Нет, пятеро безумцев не согласились с его условиями и, как только султан освободил их от волшебных пут, ринулись в бой. Неправильно, нелогично, нерационально!

Ирияс не хотел сознаваться даже себе, но эта страна пугала его. Своей огромностью, растянутостью, дикими, нехожеными лесами, в которых каких только обитателей не было, длинными дорогами, малой заселенностью. А главное, народом. Люди Галатона в общей массе были простоваты, доверчивы и добродушны, что в Андастане считалось признаком глупости. Но чего султан никак не ожидал, отправляясь на них войной, так это яростного, бешеного сопротивления. Воины, дерущиеся до последней капли крови, до последнего вздоха, крестьяне, уходящие в леса и болота и устраивающие неожиданные вылазки. Опустевшие города, отравленные колодцы, выжженные кладбища – галатцы не пожалели даже своих покойников, лишь бы не дать лишних воинов некромантам.

А их глаза? Даже у тех, кто знал, что сейчас умрет и обратится в носферату, во взгляде не было ни капли страха, мольбы или покорности – одна лишь ненависть. От людей с такими глазами можно ожидать чего угодно.

И вот теперь Ирияс ожидал. Каждую минуту, каждую секунду. Несмотря на непобедимость андастанской армии. И сейчас лежал без сна, обуреваемый тяжелыми предчувствиями. Казалось бы, он захватил столицу этой дикой страны. В его руках императрица, что само по себе означает безоговорочную победу над Галатоном. Но непонятная тревога бередила душу султана. Да, Виндор был захвачен с ожесточенными боями. Но по его подсчетам, защитников столицы было слишком мало. Куда делись остальные войска? Где жители? Почему андастанцы нашли дома горожан опустевшими? Ушли, спасаясь от захватчиков? Но тогда почему остались императрица с придворными? И это странное отсутствие волшебства… Насколько он мог понять без предварительных исследований, здесь не работала магия, которой требовались источники. Некромантский дар-сродни проклятию, он всегда живет в адептах Исдес, поэтому способности андастанцев ничуть не пострадали. Но вот любой стихийный или темный маг был бы в Виндоре бессилен.

И еще – в этом городе жил страх. Султан не умел назвать его, но чувствовал: здесь что-то не так. Энергетика, чуждая и живым, и мертвым, жуткая, непонятная, кровавой мутью стелилась по улицам Виндора. Что-то жестокое и равнодушное, невероятно древнее, гораздо древнее некромантии, древнее богини Исдес, а может, и самой Аматы, медленно всплывало из глубин безвременья.

Скулы свела судорога ненависти. А все девчонка! Если бы не Лилла с ее истерикой, захват Галатона прошел бы гораздо проще и спокойнее. Шеймиды за год сделали бы огромное количество заготовок, которые должны были встать по приказу Солнцеподобного. Насколько больше было бы порядка, сумей Андастан сохранить лазутчиков в тылу врага. Но стройный план, разработанный так тщательно и любовно, развалился, словно карточный домик, лишь из-за одного проявления непростительной женской слабости. Лилла осмелилась ослушаться прямого приказа, смалодушничала, не убила себя и этим подвела остальных шеймидов. Галатцы принялись проверять деревни, отлавливать некромантов и уничтожать заготовки.

Из-за этого Ириясу пришлось изменить свои планы и ускорить нападение на Галатон, дабы у империи не было времени подготовиться к вторжению. И все это из-за одной маленькой дряни…

Ирияс так и не сумел уснуть. Роксана безмятежно спала на его плече, счастливо улыбаясь чему-то. Осторожно высвободив руку, султан поднялся, накинул парчовый халат и двинулся по темным коридорам дворца.

Дарианна, которой султан оставил жизнь, была заперта в одной из многочисленных опочивален. Снаружи комнату, ставшую тюрьмой для императрицы, охраняли двое шеймидов, еще двое стояли внутри, один замер у окна. Сама девушка, связанная, обездвиженная заклятиями, лежала на кровати и казалась мертвой, если бы не широко раскрытые глаза, сверкавшие даже в темноте. Глаза, полные ненависти. Так же смотрели и ее подданные.

Освободив императрицу от заклятий, Ирияс мягко произнес:

– Я хочу поговорить с тобой.

Дарианна лишь издевательски рассмеялась.

– Не испытывай мое терпение, женщина, – зловеще прошипел султан, – я хочу знать…

– Ты скоро умрешь! – вдруг перебила его императрица. – А мертвецам знания ни к чему.

Глядя в черные, яростные глаза девушки, Ирияс вдруг содрогнулся: ему показалось, что перед ним не правительница Галатона, а безумная пророчица.

– Твои псы называют тебя Солнцеподобным, – продолжала Дарианна, – но ты всего лишь трупная гниль…

– Замолчи! – прорычал Ирияс, отвешивая девушке такую тяжелую пощечину, что голова Дарианны мотнулась в сторону.

– Ты мертв, султан. Мертв, так же как и покойники, составляющие твое войско… – упрямо прошептала она, утирая выступившую на губах кровь.

И тут, в безлюдном темном дворце, рядом с обезумевшей императрицей, Ирияс вдруг понял, что тревожило его, не давало спать. И натолкнули его на эту мысль слова Дарианны.

Жизнь! Он смутно чувствовал эманации жизни. Откуда? Энергия некромантов отличается от обычной человеческой, носферату не излучают живых токов.

Виндор пуст, это совершенно точно. Все защитники убиты и обращены в зомби. После взятия столицы не-мертвые обшарили каждый дом, каждый уголок, чердак и подвал, планомерно уничтожая всех, кто пытался спрятаться. Потом город был оцеплен двойным кольцом носферату: снаружи и изнутри.

Но откуда тогда это ощущение чужого присутствия? Некроманты обладают способностью мгновенно улавливать пульсацию жизни. Чем сильнее адепт Исдес, тем большее расстояние способно преодолеть его чутье. Сам Ирияс мог чувствовать эманации за полмайла.

А сейчас инстинкты подсказывали ему: живые где-то рядом. Это не люди, нет. Энергетика другая. Но и не животные: их токи отличаются от токов разумных существ. Тогда кто? Султан не мог понять.

– Тебе страшно? – прищурилась Дарианна. – Бойся! Галатцы отомстят за меня…

Еще раз ударив девушку, Ирияс выбежал из комнаты. Он не хотел уничтожать императрицу. Августейшие особы- слишком ценный товар. Их не убивают, не калечат. Как правило, их похищают и держат в плену, чтобы при случае обменять на земли, капитуляцию либо другого пленника. Султан еще не решил, нужна ли ему Дарианна, и если нужна, то в каком качестве. Поэтому пока не собирался отнимать у нее жизнь.

Ирияс шел по коридору. Облако чужих эманаций окутывало его, сбивало с толку. Где существа, от которых исходят эти энергетические токи? Во дворце никого, кроме шеймидов, быть не может. Султан дошел до лестницы, быстро двинулся вниз. По логике вещей, если кто-то живой и пробрался в Виндор неведомыми путями, сейчас он должен быть на улице. У входа во дворец толпились шеймиды, их встревоженные голоса, словно клинки, взрезали ночную тишину. "Я не ошибся, – понял Ирияс, – кто-то есть в этом пустом полуразрушенном городе…"

– Солнцеподобный… – бросился к нему молодой воин, отвечавший за охрану дворца.

– Знаю, – перебил султан. – Кто-нибудь сумел определить, откуда идут эманации?

– У меня есть подозрение, Солнцеподобный… – Вперед выступила прекрасная чернокудрая девушка с газельими глазами.

– Говори, Надия.

– Оно бьет меня прямо сюда. – Девушка приложила ладонь к пышной груди. – Оно поднимается оттуда. – Тонкий палец указал на мостовую.

– Но… – начал было Ирияс и осекся, представив, как из-под земли пробираются к нему неведомые твари.

Быть может, это подходит то неназванное зло, которое он ощущал в городе? Страх был непривычным гостем в душе султана, и Солнцеподобный чувствовал себя уязвленным и потерянным. Чтобы как-то преодолеть смятение, он будил в сердце ярость и злобу. Смоляные, красиво очерченные брови сошлись на переносице, крылья тонкого носа раздулись и затрепетали, выдавая бешенство. Шеймиды склонили головы, молясь о том, чтобы гнев Солнцеподобного не пал на их головы.

Не страшилась только Надия. Она опустилась на колени, положив руки на плиты, и словно бы прислушалась. Потом вдруг легла, закрыв глаза, прижалась щекой к пыльной мостовой.

– Я… чувствую… – прерывисто прошептала девушка, – они… там… они несут… смерть…

Словно в подтверждение этих слов из-под земли донесся глухой рокот. Стремительно поднимаясь, он набирал громкость, становился все тяжелее… И вдруг перешел в оглушительный удар, вслед за которым из мостовой посреди площади Семи королей вырвался высокий столб огня. Взрыв выворотил из земли огромные камни, разметав их вокруг на "несколько фихтов. Тут же за ним последовал еще один, покореживший дворцовую ограду и снесший ворота с петель. В мостовой зияли широкие воронки, а рокот все нарастал, теперь он доносился со всех сторон.

– Вывести султаншу и императрицу! – приказал Ирияс. – Уходим из города.

Шеймиды действовали быстро и слаженно. Четверо ринулись во дворец. Двое из них вскоре вернулись, ведя под руки перепуганную Роксану. Чуть позже вышли остальные, в сопровождении охранников, тащивших обездвиженную хохочущую Дарианну. Вскочив на коня, Ирияс усадил перед собой дрожащую жену, прошептал ей на ухо:

– Ничего не бойся, моя нежная лилия. Я не позволю и волосу упасть с твоей головы, – и пришпорил скакуна.

Воины устремились за своим повелителем. И вовремя- землю сотряс страшный взрыв, обрушивший императорский дворец с такой легкостью, с какой ребенок разламывает надоевший замок из песка. Следующим в руины превратилось здание Совета магов.

Кавалькада некромантов вихрем неслась по городским улицам. Магические щиты почему-то были нестабильными, то и дело разрушались, подвергая шеймидов угрозе гибели. Воины создавали новую защиту, уворачиваясь от гремевших вокруг взрывов, от которых поднимались в воздух фонтаны земли, камней и столбы огня, карточными домиками складывались богатые особняки и рассыпались в прах деревянные лачуги. Некроманты отдали зомби приказ выбираться из города. Широкие потоки немертвых хлынули к городским воротам.

Шеймиды во главе с султаном находились в самом цент-ре столицы. Ириясу показалось, что на юге меньше грохота и огня, и он приказал скакать в Южный луч.

Это было самое жуткое путешествие в его жизни. Страх парализовал волю: Ирияс боялся не столько за себя, сколько за свою Роксану, а главное, за наследника, которого она носила под сердцем. Султан привык чувствовать себя непобедимым, знал, что сумеет одержать верх в поединке с любым волшебником. Но то, что творилось в Виндоре, не было сотворено магией. Это походило на стихийное бедствие – землетрясение, извержение вулкана и оползень одновременно. На катастрофу, которую невозможно остановить. И эта невозможность была страшнее всего, она порождала в душе чувство беспомощности. Даже заслонившись мощным магическим щитом, Ирияс не ощущал себя в безопасности – он не знал, чего еще ждать от странных полупрозрачных существ, сотворивших под землей непонятную волшбу.

Он сумел пересечь столицу, избежать взрывов, отразить щитом потоки камней от разваливающихся домов и вылететь из Южных ворот, прижимая к себе драгоценный груз. За стенами города Ирияс остановился: здесь земля не изрыгала огонь, лишь дрожала от отголосков взрывов в Виндоре.

До самого утра султан сидел у костра, принимая от шеймидов доклады о состоянии войска. Перепуганная Роксана робко жалась к мужу, ей негде было спрятаться от чужих взглядов: паланкин остался в разрушенном дворце. Одно за другим поступали сообщения о потерях: по предварительным подсчетам, около четверти носферату остались под завалами.

Дарианна под охраной десятка воинов сидела чуть поодаль, встречая каждую такую весть радостным смехом. Под утро, когда вернулись все те, кто выжил, молодой некромант доложил султану:

– Солнцеподобный, двадцать три шеймида погибли от взрывов…

– Можешь идти, Арлан, отдыхайте, – мрачно уронил Ирияс.

– Это только начало, – захохотала императрица, – скоро вы все подохнете: и твои шакалы, и ты, султан, и твоя трусливая сука. А потом мы пойдем в Андастан и перережем всех жителей, и твоих ублюдков тоже…

Услышав ее слова, Роксана жалобно вскрикнула, задрожала и упала без чувств. Этого Ирияс простить уже не мог. Он протянул руку к лицу Дарианны и произнес короткое заклятие, испепелившее сознание императрицы, превратившее ее в бессловесное животное.

"Это не было победой, это не было победой", – билась в голове одна-единственная мысль. Не так представлял Ирияс свое триумфальное появление в столице. Не было ни трепещущей толпы галатцев, перед которыми он въехал бы в Виндор на белом коне, ни ключей от города, поднесенных на бархатной подушке. Не преклонила колен императрица, отрекаясь от трона в обмен на жизнь. Не получила андастанская армия ни новых не-мертвых солдат, ни покорных рабов. Обращать было просто некого. Жалкая горстка воинов, зачем-то оборонявших пустой город, не в счет.

Как же он ненавидел эту огромную, холодную страну с ее тупыми, упрямыми жителями! Ненавидел за бессмысленное сопротивление, которое оказывали галатцы, обреченные на смерть, за отравленные колодцы и выжженные кладбища, за то, что Галатон, заведомо проигрывая некромантам в силе, упорно не желал признавать свое поражение!

Покинутые земли, брошенные города – сколько их в этой стране? Не могли же все жители уйти прочь из Галатона? Ведь кто-то же пробрался в подземелья и сжег Виндор? Это были не люди, Ирияс точно знал, человеческая энергетика отличается от всех прочих. Но наверняка те непонятные существа, которые неведомым образом взорвали столицу, были наняты галатцами. Значит, обитатели столицы где-то неподалеку. Может быть, они готовятся к нападению. Он отыщет их, нагонит и заставит расплатиться за ужас, перенесенный им этой ночью…

Во все стороны полетели вооруженные магическими трубами воины на горячих скакунах. Самые интересные вести принес разведчик, вернувшийся с юга: к границе двигался длинный обоз – телеги, кареты, колонны пеших. Люди покидали Галатон. Ирияс нахмурился: человеческие души – вот ради чего он затеял всю эту войну. Бесценная энергия, питающая некромантов, продлевающая жизнь, важна именно она, а не пустые бесконечные земли. Решение созрело мгновенно. Он пришел сюда не для того, чтобы сидеть в руинах столицы, ожидая новой атаки.

Утром армия двинулась на юг.

Неутомимость носферату и выносливость шеймидов не подвели: через двое суток пути андастанцы нагнали обоз. Длинная вереница подвод и карет медленно тянулась по узкой дороге, проходившей через густой ельник. Позади повозок двигались колонны пеших. Султану были хорошо видны сидящие на телегах женщины и дети, согбенные старики и старухи, уныло плетущиеся пешком по пыльному тракту мужчины. Воины, сопровождавшие обоз, ехали верхом на расстоянии десяти шагов друг от друга. Ирияс не ошибся: виндорцы покидали насиженное место.

Приказав войску остановиться, султан кивнул одному из шеймидов. Тот произнес заклинание, и его голос, многократно усиленный магией, загремел над лесом:

– Галатцы, сдавайтесь великому Солнцеподобному султану Ириясу, и мы пощадим вас!

Беженцы продолжали двигаться так, словно ничего не произошло. Шеймид предпринял еще одну попытку:

– Ваша императрица у нас в плену! Сдайтесь, и мы не причиним ей зла!

Никакой реакции не последовало. Люди как будто все в одночасье оглохли и не слышали призывов воина.

Один взмах смуглой руки – и к галатцам устремились отряды носферату. Шеймиды отдали нежити приказ разделаться только с воинами, а остальных людей просто окружить. Предвкушая настоящий пир поглощения, андастанцы нетерпеливо наблюдали за тем, как волна зомби стремительно накатывается на повозки.

Но когда до путников оставался какой-то фихт, в облике беженцев, будто по волшебству, произошли разительные перемены. Обоз, наконец, остановился, и люди, колонной тянувшиеся позади телег, повернулись лицом к носферату, выпрастывая из дорожных мешков арбалеты и мечи. Остальные разворачивали повозки поперек тракта, преграждая зомби путь вперед. На телеги вскакивали лучники и арбалетчики, целясь во врага сверху. Женщины-магессы отбрасывали тряпичные кульки, изображавшие грудных детей, и выпрямлялись на повозках во весь рост, сплетая огненные заклятия. Старики чудесным образом разгибали спины, превращаясь в молодых воинов.

В носферату полетел град арбалетных болтов и стрел. Вонзаясь в мертвую плоть, они вспыхивали колдовским пламенем, стремительно распространявшимся по телу тварей, испепеляюшим их тела за считаные секунды. Волшебницы швыряли в зомби огненные шары, каждый раз попадая точно в голову. Тех носферату, которых не достала волшба, солдаты принимали на клинки. Ирияс вынужден был признать, что на пути его войска встали хорошие мечники: люди смело врубались в толпу не-мертвых, и снесенные их ударами головы уродливыми мячами катились по дороге, орошая пыльную землю черной слизью.

Наблюдая за избиением носферату, султан ощутил настоящую ярость. Эти нелепые людишки считают, что устроили ему ловушку? Ему, Солнцеподобному, непобедимому, захватившему полконтинента? Он кивнул, и на врага ринулись новые отряды зомби. Только теперь впереди скакали четверо шеймидов.

– Лля-эрриа Исдис! – тоскливо прокатилось над лесом.

Сразу с десяток телег, поднятых невидимым ударом огромной силы, взлетели в воздух, вспыхнули и рухнули на головы людей, погребая их в своем пылающем чреве. Некроманты обрушили на галатцев потоки смертоносной волшбы.

Казалось, галатцам пришел конец. Но вдруг чары шеймидов натолкнулись на мощный щит и рассеялись, не причинив вреда. Ряды воинов расступились, и вперед выступили люди, облик которых показался Ириясу странным и смутно знакомым. Их было пятеро – трое юношей и две девушки. Высокие, хрупкие, с белыми, сверкающими, словно серебряные нити, волосами, они стояли перед некромантами. Султан никогда не видел эльфов – первозданный народ не появлялся в Андастане, – но узнал их по описанию и рисункам из книг. Даже ему, свято верившему в избранность своего народа, эльфы показались совершенными существами. На мгновение Ирияс невольно залюбовался их утонченной красотой и изяществом движений. "Но откуда? – подумал он, сбрасывая с себя очарование, словно морок. – Откуда они здесь? Ведь Аллирил погиб…"

Тем временем одна из эльфиек растянула над обозом магический щит, а остальные четверо первозданных подняли руки, готовясь к сражению. Но они почему-то мешкали, и некроманты решили воспользоваться заминкой, отправив в противников самые мощные чары, на которые только были способны. Эльфы отразили атаку странным, необычным способом. Они выставили перед собой ладони, с которых полилось ослепительно-белое свечение. Под действием этой волшбы заклятия некромантов сделались видимыми, приобретя образ черных потоков. Две реки – черная и белая – сталкивались, образуя в воздухе пульсирующий шар. Озадаченные этой волшбой, некроманты сотворили и швырнули в первозданных новые заклятия. И снова повторилось то же самое: черные и белые полосы, переплетающиеся между собой, сливающиеся в ком, бьющийся над головами сражающихся, словно вырванное из груди сердце.

Пока шеймиды были заняты магическим поединком, люди бросились на носферату. Вокруг кипело сражение, летели отрубленные головы, падали убитые галатцы… А некроманты с эльфами все продолжали стоять друг напротив друга: одни атаковали, другие отражали атаки, даже не пытаясь перейти в наступление.

Вдруг одна из шеймидов, прекрасная Надия, слабо застонав, уронила руки и обессиленно опустилась на землю. И тут же на ее голову обрушилась ледяная стрела, отправленная очаровательной белокурой эльфийкой. Волшба раскроила череп Надии, развалила тело до пояса чуть ли не пополам. А первозданная, сотворив новое заклятие, направила его на другого шеймида. Воздушный удар невероятной силы отшвырнул некроманта к деревьям и приложил о ствол толстой старой ели. Воин сполз наземь. Пушистые еловые лапы, ожив, потянулись к юноше, будто жадные руки, обхватили шею, обвились вокруг нее, потянули вверх… Вскоре труп удушенного некроманта висельником закачался на макушке дерева.

"Магия жизни, – понял Ирияс. – Противоположность магии смерти. А противоположности притягиваются. Вот почему заклятия сливаются друг с другом. И вот почему первозданные не торопились нападать! Они просто вытягивали из шеймидов энергию, а потом, когда те обессиливали, легко добивали их. Скорее всего, при этом эльфы становились еще сильнее, преобразовывая и присваивая энергию некромантов.

Он хотел приказать воинам прекратить нападение, но не успел: они упали замертво, а первозданные присоединились к людям, сражавшимся с носферату. Их магия уничтожала зомби целыми десятками. Корни, выскакивавшие прямо из дороги, опутывали ноги не-мертвых, валили их наземь и, обвившись вокруг шеи, отрывали головы. Ветви деревьев, неестественно удлинившись, тянулись к носферату и утаскивали их в лес, выбрасывая назад разорванными в клочки.

Ирияс выругался сквозь зубы. Соблазнительная Надия, веселый Арлан, прелестная Зинаб и великолепный воин Мехти – такие молодые, полные жизни и сил! Теперь они мертвы. Никогда уже эти юноши и девушки не увидят солнца, не услышат щебета соловья, не вдохнут аромат розы, не почувствуют на губах поцелуя любимых… Султан не был сентиментален, но умел ценить преданных воинов. К тому же за время похода он успел привыкнуть к своим шеймидам и даже подружиться с ними. Да будут прокляты эльфы! Первозданные ответят за гибель его людей!

– Солнцеподобный, – прошептал один из шеймидов, – я ощущаю присутствие жизни. Там… и там…

Нахмурившись, Ирияс обследовал окружающее пространство. Он был слишком увлечен наблюдением за поединками некромантов с эльфами и не заметил, как с обеих сторон леса кто-то подкрался к его войску…

– Ну вот, значит, заложили мы под домами наше новое изобретение, фейерхерц, пламенное сердце, по-вашему, – неторопливо рассказывал мастер Триммлер, – а перед этим смешали его с пауронием. Так оно надежнее: и взрыв сильнее в несколько раз, и заодно от столба огня магические щиты разрушаются. Фитили протянули, соединили меж собой и потихоньку к окраине города пошли. А перед тем как наружу выбраться, фитили подпалили. Эх и жахнуло!

– Розу ветров не тронули?

– Обижаешь, лейтенант! Что мы, дети, что ли? Сказано было обойти, мы и обошли. Но рвануло знатно! Аж в Красной роще земля дрожала, и зарево видать было.

Мы сидели неподалеку от дороги, набросив на отряд звуконепроницаемый купол. Я наблюдал за сражением в магическую трубу. Сын гор в ожидании сигнала к атаке рассказывал, как гномий полк выполнил задание Дарианны и выдворил некромантов из Виндора.

– Я так думаю, большинство андастанцев все же сумели защититься, – рассуждал он. – Видишь, их много еще. Вот если кто спал, тех в домах завалило, конечно. Ну и зомбей пожгло изрядно… А что ни говори, жаль города! – грустно заключил гном. – Камня на камне не осталось…

– Ничего, победим – заново отстроим, – утешил я, старательно изгоняя из головы образы воздушного императорского дворца, величественного здания Совета магов и славного дядюшкиного домишки в Портовом квартале, где прошло мое детство.

– Так-то оно так… – начал мастер Триммлер, но я выкрикнул:

– Вперед!

Первозданные расправились с шеймидами, люди добивали отряд носферату. В рядах некромантов, изумленных силой отпора, произошла заминка. Но это ненадолго: сейчас султан отдаст новый приказ и…

– Вперед! – крикнул я в связующий амулет.

Большие отряды по двести воинов рассредоточились вдоль дороги. Основу каждого такого подразделения составляли люди или гномы. Также имелся десяток галатских волшебников, основной обязанностью которых было обеспечивать солдатам магическую защиту. И ядром, главной силой являлись эльфы. В каждом отряде – всего по два первозданных. Они с их магией жизни были нашей надеждой. Может быть, единственной надеждой…

Главный лагерь располагался в глубине леса. Вопреки опасениям мы легко пробирались через ельник, такой густой, полный коварных заросших оврагов и непроходимых буреломов. Повинуясь приказу эльфов, деревья поднимали ветви, высокая трава клонилась к земле, а ядовитые змеи расползались в стороны. Невольно я вспомнил джунгли Южного континента. Вот где нам пригодилась бы помощь первозданных!

Мы выскочили на дорогу. Андастанская армия была огромна: отряды носферату текли по тракту бесконечной серой лентой. И это несмотря на то, что войско проредили при взятии Виндора, взрывах и сегодняшнем бое. Шеймиды ехали в середине, между двумя потоками зомби.

Наш отряд врезался в стену не-мертвых, мечники заработали клинками. Я создал магический щит, заслоняя воинов от некромантской волшбы. Две девушки-эльфийки шли в середине клина, до поры, защищенные нашими телами и клинками. С обеих сторон из леса выходили десятки точно таких же отрядов и нападали на андастанское войско, сквозь его заслон пробиваясь к основной цели – шеймидам.

Поняв наш замысел, султан отдал короткий приказ – и некроманты, соскользнув с коней, скрылись среди носфе-рату. Теперь воинов невозможно было отыскать взглядом. Рассредоточившись в толпе, они дрались по всем фронтам сражения. И только Ирияс, окутавшись непробиваемой защитой, гордо возвышался над своей армией. Позади него, в окружении охраны, стояли две всадницы с закрытыми лицами. Одна женщина, закутанная в яркие дорогие шелка, восседала на белоснежном жеребце, вторая – в изодранной одежде и простом черном платке, повязанном так, что видны были только глаза, едва держалась верхом на вороном коне.

Расчет султана – сделать своих шеймидов почти невидимыми и придать их атакам характер внезапности – не оправдался. Эльфийские маги жизни за десятки шагов чувствовали несущую смерть волшбу.

– Там! – Одна из первозданных махнула рукой вправо.

Устилая путь изрубленными телами носферату, мы рванулись в указанном направлении. Вскоре натолкнулись на стену волшбы, сотворенной шеймидом. Колдун, выкрикивавший свои заклятия-молитвы, положил уже не меньше двадцати галатцев. Увидев пробивающийся к нему отряд, он ударил чарами, желая разрушить щит. Тщетно. После поединка с Вериллием я ни разу больше не ощущал такого мощного прилива сил, но уж на хорошую защиту возможностей изначального хватало с лихвой.

Выскользнув из-под защиты, эльфийка перехватила новое заклятие некроманта. Последовал короткий поединок – и шеймид с грудью, пронзенной ледяной стрелой, свалился под ноги носферату. Тело его дернулось, из распяленного в немом вопле рта вылетели призрачные, едва заметные тени. Мгновение повисев над головой некроманта, тени с невнятным шепотом истаяли в воздухе. Тут же несколько зомби рухнули на землю, найдя настоящую смерть.

– Это что было, задери меня Хайнира? – вопросил мастер Триммлер, от потрясения опустив топор.

– Души, – коротко ответил я. – Вперед!

Мы снова построились клином, загородив девушек, и врезались в гущу сражения.

Помощь Лиллы в Хаардейле была неоценима. Дрианн рассказал, что некромантка написала на галатском едва ли не целый трактат о культе Исдес. Потом ее записи перевел эльф, знавший наш язык. Благодаря этому труду первозданным удалось придумать, каким образом можно справиться с шеймидами. Правда, способ этот не был панацеей, он действовал лишь в тех случаях, когда маг жизни своей силой превосходил мага смерти или хотя бы был с ним на равных. Но уж лучше что-то, чем ничего. Пока эльфы успешно разделывались с некромантами. Помимо всего прочего, в труде Лиллы упоминалась и схема подчинения душ. С гибелью шеймида все плененные им души людей получали свободу, а их тела обретали покой. Правда, существовала опасность, что умирающий андастанец сумеет переселить свою душу вместе с поглощенными в тело другого человека. Как это произошло с Дрианном на Южном континенте. Но мы были начеку и не позволили бы такому случиться.

Издали полупрозрачные тени видно не было. А сейчас нам довелось воочию наблюдать за освобождением несчастных, убитых и плененных некромантом. Ну а войско Ирияса сразу сократилось на несколько десятков носферату.

Ободренные увиденным, люди с удвоенной энергией размахивали мечами, гномы с чеканами тоже не отставали. Но следующий шеймид оказался слишком силен: эльфийки даже вдвоем не сумели с ним справиться. Заклятие не-кроманта обрушилось на девушек, и первозданных спасло только то, что я успел закрыть их щитом. Шеймид, не желая сражаться со всеми магами отряда, нырнул в толпу и скрылся.

Вокруг сражались такие же группы, рубившие зомби в мелкие куски, но не всегда добиравшиеся до боевых магов. И все же медленно, но верно мы продвигались к основной своей цели – обходили шеймидов и султана со всех сторон. Отрезав андастанцам пути к отступлению и взяв их в кольцо, первозданные могли бы объединить силы и атаковать Ирияса. Его гибель решила бы исход сражения.

Казалось, еще несколько минут, несколько рывков – и кольцо вокруг некромантов сомкнется. Но Ирияс, с прозорливостью истинного стратега угадав намерения людей, отрывисто выкрикнул приказ к отступлению, развернул коня и поскакал прочь. Впереди него понеслись всадницы с закрытыми лицами. План провалился. Все, что мы так тщательно продумывали, оказалось напрасным.

– Лля-эрриа Исдис! – раздался пронзительный женский крик.

Голос показался мне знакомым. Взглянув туда, откуда донеслась молитва богине мертвых, я увидел Лиллу, заступившую Ириясу дорогу. Девушка швырнула под копыта коня какое-то заклятие, и скакун поднялся на дыбы.

Пользуясь заминкой султана, отряды ринулись наперерез отступающим.

– Вперед! – заорал я, волшбой раскидывая носферату и пытаясь пробиться на помощь к Лилле.

Мы не успели. Ирияс прокричал всего три слова, но от этого вопля содрогнулись сердца всех живых. В нем слышались скрежет стали о сталь, леденящее дыхание зимнего ветра, реющего над могилой врага, жар демонического огня и вся ненависть мира. Человеческое существо не могло так кричать:

– Предательница! Будь проклята!

На ладони султана забурлило что-то страшное, черное как тени мрака, убийственное и неумолимое. Широко размахнувшись, Ирияс отправил заклятие в лицо Лиллы.

Смертельный вихрь ринулся к девушке, та заслонилась щитом, но разве ей по силам было в одиночку тягаться с древним колдуном? Лиллу уже не могло спасти ничто. Но тут, разметав сражавшихся волшбой, к ней выскочил Дрианн. Совершив длинный прыжок, он с силой толкнул некромантку, буквально отшвырнув ее с линии действия заклятия. Девушка упала на землю, а волшба с бешенством потревоженного зверя обрушилась на моего друга, вонзившись в грудь, пробив одежду и доспех.

Яростно зарычав, я рванулся к Дрианну, ударив по носферату заклятием такой силы, что оно расплющило сразу с десяток мертвяков. Мой рык слился с отчаянным воплем Лиллы.

– Пока живи! – злобно оскалив белые зубы, расхохотался Ирияс, хлестнул коня и перелетел через распростертое тело Дрианна.

Шеймиды один за другим пробирались к своим лошадям и отступали вслед за султаном, не дав нам сомкнуть кольцо. Носферату, повинуясь приказу своих хозяев, бурным потоком устремились за ними. Если бы не воздушный купол, сотворенный Лиллой, зомби просто растоптали бы и ее, и Дрианна.

Толпа бегущих носферату, разбиваясь о защиту некромантки, огибала купол и снова смыкалась за ним. Люди двигались по пятам не-мертвого войска, торопясь уничтожить как можно больше тварей.

Когда я наконец пробился к друзьям, Дрианн уже не подавал признаков жизни. Лилла сидела рядом и тихо, безысходно выла, как волчица над убитым детенышем. Пробив купол, я опустился на колени и осмотрел друга. На его груди зияла жуткая рана: волшба Ирияса разворотила грудную клетку, взломала ребра. Если бы не магический щит, который. был на Дрианне еще до прыжка, он бы погиб моментально. Чары султана оказались гораздо мощнее этой защиты, но она хотя бы немного задержала и смягчила удар. Я осмотрел ауру мага – изодранную, покрытую огромными дырами, истаивающую прямо на глазах. Но, переведя астральный взгляд на каналы, увидел чудо: нить, связывавшая Дрианна с жизнью, все еще не была оборвана. Она истончалась, готовая вот-вот лопнуть. Но еще несколько мгновений у меня было…

– Тише! – прикрикнул я на Лиллу, пытаясь прощупать пульс друга.

Пульса уже не было.

– Смотри, лейтенант! – с суеверным ужасом прошептал мастер Триммлер, указывая на лицо Дрианна.

Некромант словно стремительно молодел: разглаживались резкие морщины вокруг глаз, носогубные складки исчезали. А над головой мага реяли полупрозрачные призраки. Внезапно Дрианн раскрыл глаза, и гном вскрикнул: не было ни зрачков, ни радужки, ни склер – одна черная муть, клубившаяся в глазницах волшебника. Некромант захрипел – и тьма стала отступать, сползать с белков, становясь как будто плотнее, превращаясь в уменьшающееся пятно.

С пугающей ясностью я понял: как только мрак полностью исчезнет из глаз Дрианна, друг погибнет. Это уходила некромантская сущность, оставляя человека. Мертвого человека. Теперь мне стало ясно пророчество Райла: "Вернуться назад он сможет, лишь единожды отдав то, что забирает". Вот и все. Я надеялся, что изначальный имел в виду что-то другое. Например, это могло значить, что Дрианн должен совершить великодушный поступок, спасти кому-нибудь жизнь. Или исполнить сложный ритуал. Но за словами Райла не стояло никаких загадок, в них не было двойного смысла. Для того чтобы снова стать обычным человеком, Дрианн должен был отдать жизнь. Лишь после смерти некромант расстается с проклятым даром.

Мой друг так мечтал вернуться назад, к своей человеческой сущности! И вот его мечта сбывалась. Но я не мог этого допустить.

Все эти мысли пронеслись в сознании буквально за один миг.

– Придвинься ближе! – крикнул я Лилле.

Девушка, понявшая, что я собираюсь сделать прямо тут, посреди поля боя, послушно подставила мне лоб, как ребенок подставляет его отцу для поцелуя перед сном.

– Поддерживайте щит, – приказал я эльфийкам.

Прикоснувшись пальцем правой руки к пятну на лбу Лиллы, я с трудом разглядел на лбу Дрианна след от такого же пятна, которое уже почти исчезло. Дотронувшись до него, вышел в астрал. Сквозь мое астральное тело, окрасив ауру в цвет плесени, полился поток энергии – черной, омерзительно мертвой. Все было, как год назад в храме Дадды. Только теперь я перенес это гораздо легче. Больше не бросали в дрожь ужасающие образы, не страшили крики жертв, не вызывали отвращения жуткие мысли. То ли я научился абстрагироваться, то ли зачерствел душой, то ли меня охраняли способности изначального. Впрочем, я не задумывался об этом. Главное, спасти Дрианна…

Друг тяжело застонал, судорожно вдохнул, Лилла уже пребывала в полуобмороке. Побоявшись, что дальнейшее энергетическое вливание может убить некромантку, я вернулся в свое тело и отнял руки.

– Его надо перевязать.

Одна из эльфиек мягко отстранила меня, достала из висящей на боку холщовой сумки мягкую белую ткань и склянку с зеленой жидкостью. Капнула немного зелья на страшную рану:

– Это ускорит заживление и предотвратит чернокровие.

Девушка ловко перетянула грудь Дрианна. Мастер Триммлер с несколькими гномами подняли некроманта, осторожно понесли в сторону леса. Оглядевшись по сторонам, я с удивлением увидел, что сражение окончено. Дорога была завалена грудами изрубленных зомби, между которыми, выискивая убитых и раненых галатцев, бродили воины. Хвост андастанской армии виднелся вдали.

– Того, этого! – вдруг заорал мастер Триммлер. – Клятые дохляцкие колдуны лес подожгли!

С севера неслась стена стремительного пламени, с невероятной скоростью пожиравшая ели, отзывавшиеся протяжными стонами. Трещала, лопаясь от жара, древесина, пахло едким дымом, смолой и гарью. Магический огонь распространялся мгновенно и двигался к главному лагерю.

– А это еще кто? – Гном вытаращил глаза.

По лесной дороге к нам скакал вороной конь. Бока животного лоснились от пота, на землю падали клочья пены. хрупкая всадница в изодранной одежде, с трудом державшаяся в седле, казалось, вот-вот рухнет под тяжелые копыта. Напуганный пламенем и запахом гари, жеребец взвился на дыбы – и девушка кубарем скатилась на землю. Обезумевший конь перескочил через нее и полетел дальше. Эльфийки дружно ахнули.

– Убилась девчонка! – выдохнул мастер Триммлер.

Трое гномов бросились на помощь несчастной. Но она вдруг сама поднялась на ноги и медленно побрела к нам. Тонкие руки стянули с лица черный платок, открывая лицо Дарианны – застывшее, бессмысленное.

* * *

– Каковы потери среди первозданных?

– Всего двое, да возродятся они в счастливое время. – Лютый, весь в саже, словно трубочист, откинул со лба прядь закопченных волос. – Нам удалось обеспечить их безопасность.

– Шеймиды?

– Мы нашли тридцать трупов. По примерным подсчетам, их осталось около двухсот, – отрапортовал полковник Стаун.

– Носферату?

– Тысяч десять, я думаю, – ответил Копыл. – Точнее сказать пока невозможно.

– Люди?

Лорд Стаун помрачнел:

– Здесь самые большие потери. Четверть войска… И сотни раненых, из них около половины – тяжело.

– Магов тоже много полегло, – вздохнул дядя Ге. – С ранеными занимаются целители.

– Как девушка? – Голос Дарианны дрогнул.

– Физически здорова, – пожал плечами Копыл. – Увы, сознание уничтожено.

На какой-то миг мне показалось, что на лице императрицы появилось выражение раскаяния.

– Но вы же понимаете, ваше величество, – продолжил старик, – даже и без воздействия Ирияса девушка была обречена.

Он был прав: отвар травы героники делает человека храбрым. Очень храбрым, до безумия. А если пить зелье несколько дней подряд, остается одно безумие: героника быстро разъедает сознание.

– Но она должна быть счастлива своей судьбой. Не каждому выпадает честь пострадать за страну и императрицу! – с пафосом заключил Вадиус.

Да уж… что-то в последнее время эта честь выпадает все большему числу людей… А девчонку жаль: вся ее вина заключается в том, что ей не повезло родиться похожей на Дарианну. Эту белокурую мещаночку нашел Копыл. У всех монархов есть двойники, этот обычай принят в Галатоне издревле. Восставал ли народ, круша замки и особняки, вторгался ли в страну враг или просто августейшая особа не желала присутствовать на утомительном официальном приеме – всегда можно было подсунуть вместо себя свою точную копию. Двойников скрывали от чужих глаз, им хорошо платили. Случалось, что они доживали до глубокой старости и умирали в своей постели. Но бывало и так, что им приходилось жертвовать собой. Как это произошло с Лаиссой. Раньше у Дарианны было два двойника, но обе девушки погибли под завалами во время моего поединка с Вериллием. Вот Вадиус и принялся спешно разыскивать новых поддельных императриц. Во все концы Галатона полетели гонцы с секретными сообщениями для тайных агентов, и вскоре в Красную рощу стали приезжать девушки, похожие на Дарианну, В любом другом случае можно было бы обойтись приблизительным сходством и подправить детали с помощью наведения личины. Но султан Ирияс был великим магом и непременно распознал бы подделку. Поэтому искать пришлось очень долго, и старания Копыла наконец были вознаграждены. Сходство между Лаиссой и Дарианной было почти абсолютным. Разнился лишь цвет глаз – у императрицы антрацитово-черный, а у мещанки – карий. Но от употребления героники зрачок расширяется, так что и эта проблема была решена.

Вадиус неплохо поработал с сознанием Лаиссы, внушив девушке, что погибнуть за родину и августейшую особу – ее святой долг. Потом два дня держал на зелье. Ну а затем Лаисса, которую снабдили запасом отвара, отправилась в Виндор, чтобы своим присутствием вдохновлять защитников и вводить в заблуждение врагов. Неизвестно что случилось потом: то ли Ирияс хотел, отпустив императрицу, подорвать боевой дух галатцев, то ли понял, что перед ним двойник. В любом случае Лаисса выполнила свою миссию. Удивительно, что она осталась жива. Никто из нас такого не ожидал.