Реквием по империи Удовиченко Диана

– Хочется. Но я не могу рисковать людьми.

– Я тоже потерял всю семью. У меня осталась только мать. И сейчас она там, в Подпалине. Больная, безумная. Ее охраняют зомби. И еще я видел там детей. Они живут как звери, Вирена. Их превратили в зверей. И я должен их спасти.

– Но ты ничего не сможешь сделать! – выкрикнула жен-щина. – Разве ты не видел, что они творили там, на Лозинке? Это некроманты, нам с ними не справиться…

– Справиться можно с каждым, – раздался вдруг из угла слабый дребезжащий голос. – Ветер труху гонит, смертного к земле клонит. Бельма на глазу, сухотка в костях, раб лужий, рассыпься в прах…

Сид обернулся. Старуха, вдруг заинтересовавшаяся разговором, с трудом поднялась с постели и, продолжая бор-мотать, проковыляла к внучке.

– Ложись, бабушка, – ласково попросила Вирена. И, обращаясь к собеседникам, проговорила: – Она когда-то была сильной ведьмой. А сейчас совсем плоха стала. Заговаривается…

– Заговаривается старая Гельма, – послушно подтвердила старуха и вдруг, откинув с лица седые патлы, посмотрела Сиду прямо в глаза.

Воин поразился молодому блеску и живости ее взгляда. Неожиданно колдунья подмигнула ему, и в ее зрачках вспыхнули странные красные искорки.

– А ты правду говоришь, внучок. И впрямь душой болеешь за людей. Только она у тебя ненавистью отравлена, душа-то. Бедный ты парнишка, сколько натерпелся. И сколько тебе еще терпеть…

– Бабушка…

– Молчи, внучка! Мала еще со старой Гельмой спорить. А тебе скажу, парень: извести каждого можно.

– Наши маги не сумели, – вздохнул Сид.

– Маги ваши – название одно, – фыркнула старуха. – Что они знают, городские? Все по книжкам, все по науке… а мы к земле ближе, из нее силу и черпаем. Древняя это сила, как сама земля. И копится, и передается от матери к дочери. Наше деревенское колдовство – оно незаметное, ан сильное. Да вот беда: пожгли храмовники всех ведьм-то. А зря – было чему у них поучиться.

– Так как же можно извести некроманта? – Воин попытался мягко вернуть Гельму к предмету разговора.

– Да не только некроманта, внучок. Любого мага, да хоть демона самого. Заговоренной стрелой.

Сид ощутил разочарование: слабая надежда увяла, не успев проклюнуться в его душе. Старуха действительно была не в своем уме. Или просто не понимала, кто такие некроманты. Заговоренные стрелы и болты имелись на вооружении в армии. Но годились они разве что против зомби. Некроманты легко отражали их с помощью магических щитов.

– Не веришь… – проскрипела старуха. – Ну да Луг с тобой. Ваши маги не умеют оружие заговаривать. Только у меня это знание и осталось. Заговор – его растить надо, много дней. Кровью питать… на сырую землю, кровь, пади, живой силой мертвую кость напои…

Гельма снова принялась нашептывать бессмыслицу. Вирена почтительно взяла бабушку под локоть и повела к лежанке. Вернувшись, проговорила:

– Она больна и заслужила хотя бы спокойствие. Мы никуда не идем.

– Тогда дай мне людей.

Вирена покачала головой:

– Они не пойдут без меня.

– Что ж. Прячьтесь в своих норах, как черви. Ждите, когда вас по одному выкурят отсюда. А я все же пойду и убью некроманта, – упрямо проговорил Сид, вставая.

Уходя, он поймал взгляд Вирены – отчаянный, злобный и одновременно полный какой-то безысходной тоски.

Они сумели пробраться обратно, в Мертвый орешник.

– Уймись, парень, – говорил по дороге Филин. – Всяк прыгунок знай свой уголок. Кто он и кто ты?

В ответ Сид только крепче стискивал зубы, повторяя про себя как клятву: "Я все равно убью его".

Но пообещать гораздо проще, чем потом свое обещание выполнить. Он и сам понимал, что у него нет ни людей, ни сколько-нибудь серьезного плана. И воин взялся за дело: в поисках выживших и спасшихся он методично обходил все знакомые с детства укромные места и тайники в окрестностях. И его упорство было вознаграждено. В гроте Тарантуса прятались две молодые пары, в Тролльем болотце скрывались три семьи, а на Русалочьем острове, что посреди Лозинки, обнаружилось целое селение – сорок человек. Всех их Сид уговорил перебраться в лес. На переселение ушли недели – перебирались маленькими группками, прячась от отрядов зомби. В этих караулах было не более пяти мертвяков, и мужчины, пожалуй, могли бы перебить такой отряд. Но гибель тварей насторожила бы наместника. Сид не хотел рисковать раньше времени.

Прошел месяц. Лагерь в Мертвом орешнике разросся до размеров небольшой деревеньки, а воин, в котором люди признали вождя, собрал отряд из двадцати человек. Среди них был даже один молодой маг. Но придумать, как справиться с некромантом, Сиду так и не удалось. Отчаявшись, он уже склонялся к мысли отправиться в Саан в одиночку и пробраться в дом к колдуну, когда тот спит.

Однажды днем воин сидел на берегу озера, обдумывая эту сумасшедшую идею, снова и снова убеждаясь, что она неосуществима. В душе кипела злоба, не находившая выхо-да. От нее хотелось утопиться. За спиной хрустнула под чьей-то ногой ветка. Воин резко обернулся и увидел подхо-дящего Филина.

– Слышь, Сид, к нам гости, – произнес мельник. – Часовые привели.

В лагере ему навстречу шагнула высокая черноволосая женщина.

– Я пришла, – просто сказала Вирена, – и привела пятнадцать воинов.

– А как же Гельма? – удивился парень.

Черные глаза женщины заблестели, и в зрачках появились красные искорки:

– Она умерла.

– Мне жаль ее, да возродится она в счастливое время…

– Не жалей, – оборвала Вирена. – Бабушка знала, на что идет. И умерла ради вот этого.

Сбросив с плеча колчан, женщина очень осторожно достала из него что-то длинное, бережно завернутое в чистую тряпицу, развернула и протянула воину.

Три дня спустя отряд из тридцати человек вышел из Мертвого орешника и отправился к Саану. Шли открыто, не таясь, по дороге уничтожая патрули. На третий день дорогу перегородили зомби. Их было около сотни. Позади войска на вороном коне ехал молодой некромант. Расчет Сида оправдался: наместник, удивленный столь наглым вторжением, решил сам взглянуть на безумцев, бросивших ему вызов.

Повинуясь приказу хозяина, нежить остановилась, давая андастанцу возможность рассмотреть людей. На губах некроманта появилась презрительная усмешка: три десятка крестьян не могли стать серьезными противниками его во-инам. Он молча взмахнул рукой, и твари бросились вперед. Взяв в кольцо Вирену, отряд принял бой.

Даже опытным воинам было бы непросто выдержать такой натиск. А под началом Сида были обычные селяне, вооруженные кто старым мечом, кто топором, а кто и обычными вилами. Люди дрались ожесточенно, заменяя недоста-ток умения ненавистью и жаждой мести. Но первые же минуты боя стоили жизни троим. Только бы успела, – молился Сид, отражая сыпавшиеся на него удары, – Луг, прошу тебя, сделай так, чтобы она успела…"

В это время Вирена без лишней торопливости, но ловко натянула тетиву, достала из колчана единственную стрелу – с древком из непонятного дерева, внутри которого как будто пульсировала и переливалась темно-красная жидкость. Стрела, выращенная из мертвой кости, добытой на кладбище и напоенной кровью ведьмы. Старая Гельма не меньше внучки или Сида мечтала отомстить некромантам за гибель близких и поругание родного края. И прибегла к древнему, запретному колдовству. Для завершения заговора колдунья должна была принести себя в жертву. Только в обмен на ее жизнь стрела могла стать непобедимой. Передав свою силу внучке, старуха пронзила себе сердце кинжалом. Теперь Вирена готова была на все, лишь бы смерть Гельмы не осталась напрасной.

Наложив стрелу, она вскинула лук и прицелилась – не зря в детстве училась стрелять вместе с братом. Вот и пригодилась наука… Некромант, сидевший верхом на коне, трудная мишень – был риск попасть в скакуна. Вокруг кипел бой, падали ее друзья. Но Вирена продолжала целиться и ждать. У нее имелся только один шанс.

Андастанец заметил женщину с луком и откровенно рассмеялся, закрываясь магическим щитом. В это мгновение конь немного наклонил красивую гордую голову, и Вирена отпустила тетиву. Некромант слишком поздно ощутил древнюю волшбу и понял, что к нему летит его смерть. Глухо вскрикнув, он попытался сотворить еще какие-то чары, но не успел: багровая стрела, без труда пробив защиту, вонзилась ему точно в горло…

С гибелью хозяина поведение зомби изменилось. Одни остановились, тупо уставившись на свои мечи, словно не понимали, что с ними делать. Другие, побросав оружие, куда-то поплелись. Третьи почему-то упали и обрели настоящую смерть. Отряд без труда расправился с тварями. Это уже был не бой, а избиение, и Сид, рубя им головы, не мог отделаться от чувства омерзения. Уничтожив мертвяков, люди двинулись дальше, в Саан. Его зачистка заняла целые сутки, и после нее долго еще пылали погребальные костры. Отряд двинулся дальше, освобождая города, городки и деревни, уничтожая зомби.

Султан Ирияс слишком надеялся на непобедимость своих шеймидов. А может быть, недооценивал храбрость галатцев. Наступил день, которого так ждал Сид. Солнечный край был освобожден. Только вот большинство его жителей так и не осознало счастья свободы. Они не понимали, что происходит вокруг, не радовались и не грустили. Они были равнодушны, как стадо овец. И как стадо, воины повели их в край Водопадов, в безопасные места. Теперь перед Сидом стояла новая цель – найти магов, которые сумеют снять с его матери и остальных несчастных андастанскую волшбу.

Все люди покидали родную провинцию, чтобы обязательно когда-нибудь вернуться. Прийти, когда родная земля будет в безопасности. Вернуться в свой край виноградников, солнца и тепла.

* * *

– Друг мой, друг мой… – звал меня большой лохматый черный кот с желтыми глазами.

– Это вы, лорд Феррли? Правда, вы? – Счастью моему не было предела.

– Да, дорогой герцог, – промурлыкал кот и вдруг заорал во все горло: – Вставай, лейтенант!!!

"Да задери Хайнира этого неугомонного гнома!" – до-садливо подумал я, выныривая из чудесного сна. Окончательно проснувшись, сообразил: позвольте, какой такой гном? Он же месяц назад ушел в Золотую цепь. Или, может быть, и он мне приснился?

– Хватит ночевать, лейтенант! – вопили с улицы. – Вставай!

Я выглянул в окно: на ратушной площади стоял мастер Триммлер собственной персоной. На плече гнома поблескивал неизменный топор, у ног притулился большой бочонок.

– Здоров, лейтенант! – прогремел сын гор. – А я тебе Глубинной радости в подарок принес!

Позже, сидя в моей комнате и прихлебывая из большой кружки любимый напиток, мастер Триммлер рассказывал:

– А я ведь в Гольтенвейер за подмогой ходил. С бумагой от императрицы.

– Привел?

– Тыща воинов, как один гном! Отборный полк чеканщиков.

– Но как вы умудрились пробраться через Аллирил?

– А мы и не пробирались. – Мастер Триммлер довольно ухмыльнулся в зеленую бороду, глотнул Глубинной радости и сообщил: – Через подземный ход прошли. Ты что ж думаешь, лейтенант, нам много радости было белоглазым пошлину платить за проезд через этот ихний лес? Конечно, о покойниках или хорошо, или никак, но скаредные они были существа, скажу я тебе!

Услышав такое заявление от представителя самого скупого народа Аматы, я от смеха едва не поперхнулся забористым напитком. Слава Лугу, сын гор не обратил на это никакого внимания. Иначе обиделся бы.

– Плату за проезд ломили безлужно и каждый год повысить норовили. Вот мы и принялись рыть подземный ход под Аллирилом. В аккурат от Гольтенвейер до Лесного края.

Мысленно прикинув расстояние, я присвистнул:

– И сколько ж лет рыли?

– Двести пятьдесят, – невозмутимо ответил гном. – В позапрошлом году закончили. То есть черновую работу, конечно. Там кое-где своды надо лучше укрепить, воду откачать. Да и отделочных работ еще лет на триста. Но ходить можно.

Представив себе путь, который мастер Триммлер в одиночку проделал под землей, я встал и торжественно пожал ему руку. Героизм сына гор вызвал у меня искреннее восхи-щение и даже восторг. А может, это Глубинная радость начинала действовать…

– Спасибо тебе, дружище! Вы – удивительный, благородный народ!

– Да не за что, – простодушно ответствовал гном. – Императрица обещала нам за помощь столетнее освобождение от пошлин и налогов на торговлю.

Подгорное племя всегда отличалось редкостной практичностью…

Гномий полк встал лагерем под Красной рощей. Деятельные бородачи в ожидании сражения времени даром не теряли, отправились помогать в ремесленном квартале. А по вечерам распивали Глубинную радость, которую умудрились притащить с собой в стратегических количествах, и пели песню про пивную кружку. Помнится, Добб, услышав рулады, выводимые мастером Триммлером, поинтересовался, только ли его друг не умеет петь или это отличительная черта всех гномов. Так вот, теперь весь город знал ответ на этот вопрос: музыкальные таланты подгорного народа… скажем так, весьма своеобразные.

А спустя неделю из Хаардейл вернулись остальные мои друзья. С ними пришли триста эльфийских магов.

– Остальных на развод оставили, – мрачно пошутил Лютый на совещании у императрицы.

– Отобрали самых сильных, – уточнил Дрианн.

– Вы разработали тактику сражения с некромантами? – спросила Дарианна.

В ожидании ответа все замерли.

– Да, – ответил некромант, – И могу сказать: все это только благодаря Лилле.

Веселые и беспечные первозданные поселились в кленовой рощице, обступавшей город. В лесу им было хорошо, только досаждали вечерние гномьи песнопения. Музыкальные эльфы, не в силах выносить режущие их чуткий слух тяжелые маршевые мелодии, наложили на рощу заклинание тишины.

Но эта идиллия продлилась недолго. Через неделю поступило донесение от разведки: некроманты находились в двух днях пути от Виндора.

У ворот суетились ремесленники, укрепляя и без того тяжелые кованые створки, солдаты на стенах проверяли пушки, подтаскивали ядра. Горожане бросали в укрепленные между зубцов огромные чаны куски смолы, укладывали дрова.

Виндор, еще недавно полупустой и заброшенный, наполнялся людьми. Подходили все новые отряды воинов и ополченцев, приезжали телеги, груженные оружием и провиантом, через Южные ворота стремительно проносились всадники – офицеры с распоряжениями генерального штаба.

Генерал Джи Сандере, командующий обороной столицы, стоял на башне Восточного луча, вглядываясь вперед. Магические экраны и трубы в городе не работали, и воину приходилось изо всех сил напрягать зрение, заслонив глаза ладонью от веселого летнего солнца. Согласно последним докладам некроманты со своим войском находились в нескольких часах пути от Виндора.

Генерал имперских ястребов Сандере, крепкий пятидесятилетний человек, знаменитый своими роскошными густыми усами, недюжинным талантом стратега и вспыльчивым нравом, до недавнего времени командовал войсками Озерного края. Но три месяца назад с ним произошел случай, из-за которого карьера генерала изрядно пострадала, и Джи пришлось уйти в отставку. Винить ему было некого, кроме себя, и это было самым обидным. А дело-то выеденного яйца не стоило: Сандере всего лишь подрался на балу с другим офицером. "Да, так прямо взял и набил ему морду, – рассказывал он потом товарищам. – А что, разве можно простить такое?" Далее у слушателей обычно возникал во-прос по поводу "таког о". Всем становилось интересно, что же натворил обидчик. И тут Джи затруднялся с ответом: он просто не помнил причины, по которой началась драка. Оба драчуна были пьяны до невменяемости. Провинциальные офицеры традиционно много пили – сказывалась скука отдаленных гарнизонов, одни и те же лица вокруг, отсутствие новых событий.

Все бы ничего, но губернатор Озерного края, уставший от постоянных стычек на балах, доложил о происшествии в столицу. Из Виндора пришел приказ о разжаловании обоих. Передав командование войсками, опальный генерал вернулся в столицу, толком не зная, чем займется в отставке. Наверное, Сандере спился бы от тоски и безделья, несравнимых даже с гарнизонными. Но судьба распорядилась иначе: началась война, и опытные воины стали цениться на вес паурония. Джи сам вызвался командовать обороной Виндора, и императрица одобрила его назначение.

Он не испытывал никаких иллюзий и знал, что идет на смерть. Об этом говорил генеральный план сражения, предполагавший, что основные силы останутся за пределами города и нанесут удар, когда некроманты будут измотаны долгим штурмом. На это указывал и состав войск, отправленных на защиту столицы: штрафные отряды, сплошь состоявшие из солдат, провинившихся перед короной, и так называемое ополчение – узники Счастливого местечка, грабители, убийцы и душегубы. Джи также подозревал, что Дарианна Первая и его назначила командующим не только благодаря его воинским талантам, но и по причине того, что он вышел из милости. Его не было жаль. Впрочем, Сандерса это ничуть не трогало. Семьи он так и не нажил, все из-за вспыльчивости: юные барышни начинали его раздражать через час после знакомства. Джи не понимал их трепетности, а в поведении и словах не улавливал ни малейшей логики. Жизнь в отставке была скучна и пресна. Генерал решил, что красивая смерть предпочтительнее. Ну а уж при благоприятном исходе он сможет надеяться на милостивое отношение императрицы.

И вот сейчас он покрикивал на людей, распоряжался подготовкой города к штурму и всматривался в даль. Рядом стоял его лучший друг, полковник Эрик Гарнелл, тот самый обидчик и оскорбитель, которому Сандере тогда подбил оба глаза. Справедливости ради надо сказать, что и Джи тоже досталось, а в опалу они угодили вдвоем.

– Идут! – сказал Эрик, обладавший более острым зрением.

– Закрыть все ворота! Пушки зарядить! Отряды на стену!

Костры зажигай! – заорал Джи, и над городом полетели выкрики офицеров и десятников, повторявших приказ. – Смотри здесь! – уронил Сандере.

Он спустился со стены, вскочил на коня и, желая лично убедиться в том, что ворота надежно заперты, поскакал к южному лучу. Еще издали он увидел вереницу карет, въезжавших в Виндор.

– Назад! – закричал Джи. – Назад, мать вашу! Некроманты наступают!

Навстречу ему впереди экипажей скакал верховой. Подлетев, осадил коня, крикнул прямо в лицо:

– Ее величество императрица Дарианна Первая!

– Какая, к Хайнире, императрица? – взревел генерал, наплевав на субординацию и уважение к короне. – Гнать из города! Ворота закрыть!

Кареты продолжали движение. Первый экипаж, поравнявшись с Сандерсом, остановился. Тонкая рука отодвинула кружевную штору, и Джи увидел в окне лицо, знакомое каждому виндорцу.

– Неужели вы откажете в гостеприимстве своей императрице, генерал? – улыбнувшись, спросила Дарианна.

– Ваше величество! – взвыл воин. – Не до шуток! Уезжайте! Через час город будет осажден!

– Хороший монарх не убегает из своего дворца, – ответила девушка. – А вам, генерал, будет за что сражаться. Закрыть ворота!

Тяжелые створки захлопнулись, засовы упали в петли. Путь к отступлению был отрезан.

– Во дворец! – приказала Дарианна, и колеса карет загрохотали по дороге, ведущей к площади Семи королей.

– Сумасшествие какое-то, клянусь рогами Варрнавуша! – бессильно выругался Джи, направляя коня вслед экипажам.

На площади Дарианна вышла из кареты, ее тут же окружили повыскакивавшие из других экипажей придворные и имперские гвардейцы. "А где Верховный маг?" – подумал Сандере. В самом деле, герцога Марслейн, который обычно сопровождал императрицу, не было.

– Я верю, вы сумеете защитить меня, – произнесла Дарианна, повернувшись к генералу.

Тот лишь молча преклонил колено, одновременно и восхищаясь смелостью ее величества, и злясь на безумие ее поступка. Да, теперь воины будут сражаться до последней капли крови. Но с другой стороны, если императрица решилась на такое, она уверена в исходе сражения. Значит, основные силы так велики, что победа обязательно будет за Галатоном. И присутствие Дарианны придаст солдатам уверенности. Это хорошо.

Медлить было некогда. Вскочив на коня, генерал объехал все лучи, проверил ворота, готовность людей на стенах и вернулся в Восточную башню. Андастанская армия была уже так близко, что Сандерс мог рассмотреть и едущих впереди, одетых в черное всадников, и колышущуюся позади них серую волну – носферату.

– Магов бы, – не отводя взгляда от наступающего врага, сквозь зубы процедил полковник Гарнелл.

Джи только зло сплюнул: в этом клятом городе маги становились беспомощными и были бы только лишней обузой.

Между тем некромантское войско подошло совсем близко. Всадники, рассредоточившись цепочкой, двинулись вдоль стен города, за ними потянулись зомби. Тварей было так много, и действовали они так слаженно, что сверху, со стены, казались единым организмом, странным многоногим, многоруким и многоголовым змеем, длинное, бесконечное тело которого кольцом смыкалось вокруг города.

– Окружают, сожри их Сацеол, – оскалился Эрик.

– Сацеол давно уже их сожрал, – вполголоса пробормотал Сандере, вглядываясь в бесстрастные лица не-мертвых и ощущая, как по спине ползет холодок отвращения и ужаса перед нежитью. – Цельсь! У ворот, готовьсь к обороне!

Его приказ, передаваясь по цепочке, облетел стены и лучи: без связующих амулетов приходилось непросто. Лучники и арбалетчики замерли между зубцами, выбирая цель. Пушкари стояли с пылающими факелами, готовясь поднести их к пушкам. Стены обороняли штрафники, ворота находились под защитой преступников. Генерал не боялся предательства со стороны висельников и каторжников-все галатцы знали, как некроманты поступают с людьми. А в случае победы заключенным была обещана свобода. Так что лихому братству было за что сражаться и погибать. Ну а смерти эти ребята никогда не боялись: все они были обручены со Слепой невестой.

– У Южных ворот некроманты, – выпалил подбежавший солдат, передавая дошедшие по цепочке сведения.

С противоположной стороны уже спешил другой воин:

– У Северных ворот некроманты…

Генерал мрачно кивнул: он и не сомневался.

– У Западных ворот некроманты…

Многоголовый змей сомкнул кольцо.

– Вы вот что, передайте всем: императрица во дворце, – тихо проговорил Джи, обращаясь к воинам.

Он не хотел выкрикивать это вслух. Незачем некроман-там знать такое. Удивительная весть понеслась по цепочке, ободряя, внушая надежду, заставляя воинов крепче сжимать рукояти мечей.

Внизу, у ворот, эту новость восприняли по-своему.

– Слышь, Волк, она сбрендила, что ли? – спросил у товарища здоровенный белобрысый детина.

– Да брешут небось, – презрительно сощурившись, протянул черноволосый, высокий, болезненно худощавый человек.

– Зачем? – удивился белобрысый.

– Чтобы солдаты лучше дрались, – скривился Волк, – верность, долг, и все такое. Плюнь, Бобер, нас это не касается.

Но тот не успокаивался. Вытаращив наивные голубые глаза, мечтательно проговорил:

– А она красивая, Волк. Беленькая такая, маленькая. Вот бы…

– Уймись, дурак! – прикрикнул худощавый. – Не о том думаешь! Нам бы отбиться да выжить.

– А ты правда веришь, что после победы нас освободят?

– Нет, конечно! – расхохотался Волк. – Кто ж тебя, душегуба, на волю выпустит? Уберут потихоньку. Болт между лопаток – и под пирс!

– Зачем тогда соглашался?

– Чтобы на виселице не болтаться, – снисходительно пояснил черноволосый.

Волк узким нервным лицом и привычкой смотреть на собеседника словно бы свысока походил на дворянина средней руки – военного или мага. Бобер, со своей тяжелой неуклюжей статью, глуповатой плоской физиономией и простоватым говорком, был вылитый крестьянин, приехав-ший в Виндор с телегой овощей. Сторонний наблюдатель ни за что не догадался бы, что перед ним знаменитые разбойники с большой дороги, полгода наводившие страх на весь пригород столицы. Волк, прозванный так за жесткую хватку и звериное чутье, не раз помогавшее ему уходить от преследования, был атаманом шайки, грабившей торговые обозы и кареты. Преступники славились тем, что никогда никого не оставляли в живых. Их схватили совсем недавно и бросили в Счастливое местечко, где душегубы дожида-лись казни. Предложение выступить против некромантов в обмен на жизнь и свободу пришлось им как нельзя кстати. Волк давно бы уже сбежал, прихватив помощника, а то и всю шайку, но охранявшие их воины с арбалетами шутить не любили. Приходилось дожидаться всеобщей свалки, чтобы улизнуть, не привлекая к себе внимания.

– Волк, а когда нам оружие дадут? – спросил Бобер. – Чем мы с зомбями драться-то будем?

– Зубами рви, – хохотнул атаман, намекая на привычку, из-за которой парень получил свое прозвище.

У верного помощника были крепкие, слегка выдающиеся вперед зубы. Кровавые следы этих зубов оставались на нежной коже девушек и женщин, которые вместе с товарами, драгоценностями и деньгами становились добычей разбойников. Поутру изуродованные трупы несчастных оставались гнить в лесу или придорожной канаве, а шайка шла дальше. Тупого и по-собачьи преданного предводителю Бобра, отличавшегося нечеловеческой жестокостью, испытывавшего наслаждение от чужих страданий, побаивались даже его дружки. Его считали безумцем. Да он и был им.

– Выдать ополченцам оружие! – раздался приказ генерала.

– Умно! – оценил Волк.

Охранники отперли сторожку в башне и споро принялись раздавать заключенным мечи и пики. Теперь висельникам некуда деться. В городе, окруженном врагами, обратить оружие против галатских солдат было бы самоубийственно. Даже выбравшись из города, преступники не сумели бы уйти. Продраться сквозь ораву мертвяков и уцелеть- немыслимо. Волк привередливо взвесил в руке ладный полуторный меч.

– Ничего. Там разберемся…

– Цельсь… пли! – разнесся над стеной густой бас генерала.

– Цельсь… пли! – вторили офицеры.

Рявкнули пушки, окутав стены едким дымом. Пушкарям даже целиться было не нужно: каждое ядро врезалось в толпу носферату, сваливая сразу по нескольку тварей. Но ряды зомби снова сомкнулись так, словно и не было выстрела. Десяток верховых некромантов, стоявший перед войском у самых ворот, даже не дрогнул. Лошади их не боялись грохо-та и вели себя спокойно.

– Лля-эрриа Исдис! – взвился тоскливый клич, и черные воины одновременно вскинули руки.

Джи не знал, что с этой молитвой андастанские шеймиды сражались при Тиарин, сотнями, тысячами убивая галатских солдат. Но по спине снова пробежал нехороший хо-лодок. Злобно выругавшись, он крикнул в ответ:

– Цельсь… пли! Смолу лей!

Пушки выплюнули еще по ядру, снова проредив отряды носферату. Котлы, в которых бурлила смола, переверну-лись, наполняя желоба, и на некромантов излился поток черной жидкости, способной прожечь плоть человека до костей. Воины-некроманты, сосредоточившиеся на своей неведомой волшбе, не обратили на смертельный дождь ни-какого внимания. В локте от их голов смола ударилась о не-видимую преграду и растеклась по ней жирными потеками.

– Магов бы… – тоскливо повторил полковник Гарнелл.

– Цельсь!.. Пли!

Сначала Сандерсу показалось, что звук пушек стал невыносимо громким, разрывающим перепонки. Возможно, так и было, но гремели не только они. Стены содрогнулись от удара. Оглушенному генералу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: грохот порожден волшбой некро-мантов, и эта волшба только что вынесла ворота Восточно-го луча. Покореженная левая створка болталась на одной петле, правая вылетела полностью, придавив нескольких заключенных. Андастанские воины, выполнившие свою часть работы, развернули лошадей и поскакали прочь. Ряды зомби послушно расступились, дав им дорогу, тут же снова сомкнулись за их спинами и ринулись на штурм города.

– Латай бреши! Держи ворота! – заорал Джи. – Вперед, ребята! Бей тварей!

– Северные ворота выломаны… – добежало до него из-вестие.

– Южные ворота снесены…

– Западные ворота…

Генерал отмахнулся в знак того, что понял. Его воины знают, что нужно делать…

– Цельсь!… Пли!

Пушки не умолкали ни на миг. Никогда еще орудия го-рода не выдерживали такой нагрузки: раскалились не толь-ко жерла, но и деревянные лафеты запахли дымом, и пуш-кари обливались потом от невыносимого жара.

– Заряжай… цельсь… пли!

Снова и снова. Ядра утюжили тварей десятками, солдаты-штрафники выбивались из сил, но продолжали обстрел, сражаясь уже не столько за свободу, сколько за жизнь:

– Заряжай… цельсь… пли!

Внизу Волк, умудрившийся не погибнуть под вылетевшей створкой, прыгнул к дыре, в которую хлынул поток зомби. Его клинок, врубившийся в стену не-мертвых тел, тут же окрасился темной жижей. Не для того он выбрался из Счастливого местечка, чтобы сдохнуть тут, в нескольких шагах от свободы. Не для того избежал виселицы, чтобы превратиться в тупую покорную тварь. "Не бывать этому", – подумал он, обнажив в яростном оскале острые желтоватые зубы.

– Бей их, ребята! Головы сноси!

Что-что, а сносить головы душегубы умели и дважды просить себя не заставили. Вся шайка последовала за атама-ном, к ней присоединились и другие преступники. В это время Бобер, обладавший огромной физической силой, с кряхтением поддерживал левую створку, не давая ей слететь с единственной петли. Ему помогали еще несколько чело-век, а те, кто не был занят в схватке с носферату, подтаски-вали к воротам заранее заготовленные камни и балки, зава-ливая вход. Охранникам не пришлось поторапливать пре-ступников: умирать не хотелось никому. Наплевав на пря-мые обязанности, воины кинулись на помощь заключенным.

Люди сражались отчаянно, ожесточенно, понимая: от-ступать некуда. Озлобленность душегубов, их ловкость и опыт, звериное стремление выжить любой ценой пошли на пользу защитникам города. У ворот образовалась груда обезглавленных, изрубленных тел. Залитые кровью и чер-ной слизью, разбойники, убийцы и насильники ступали по трупам своих и чужих и дрались, не желая отступать ни на дайм. Большой отряд под руководством Бобра сумел укре-пить левую створку и теперь поднимал правую, собираясь полностью отрезать захватчикам путь. А на стенах продол-жали палить пушки…

Преступники и штрафники, заботясь о собственной шкуре, совершали невозможное, держа оборону так, как смогли бы далеко не всякие регулярные отборные войска. Так сильна была в этом отребье тяга к жизни, что оно твори-ло чудо, неподвластное, пожалуй, даже магам. Вот уже не-сколько часов носферату не удавалось прорваться ни в одни выломанные ворота полупустого, полуразрушенного, ли-шенного волшебства города. Донесения, которые генерал Сандере получал из других лучей, обнадеживали: несмотря на разрушенные ворота, люди удерживали позиции. Но усталость, невозможность отдохнуть хоть немного медленно подкашивали оборонявшихся.

– Где подкрепление? – прорычал полковник Гарнелл. – Императрица в своем уме или как?

Джи и сам не знал, что думать. Логичнее всего было бы предположить, что Дарианна решила сдать город. Потому и людей для его защиты подобрала по принципу "кого не жалко". Но она сама здесь, в столице, вошла во дворец га-рантом победы. Так где же войска, которые должны смести, растоптать андастанскую армию? Получалось, они оставили императрицу на произвол судьбы, в окружении штрафников, преступников и зомби? И все чаще в голову генерала приходила страшная мысль: "Измена"…

В сражении у ворот не было ничего героического: каждый дрался за собственную шкуру. Как оказалось, это неплохо вдохновляло бойцов. Но численное превосходство зомби было слишком велико, и наконец под напором не-мертвых тел ворота пали. Поток тварей хлынул в город, сминая защитников. Люди отступили, но продолжали сопротивляться.

Волк видел, как трое зомби бросились на Бобра, вырвали пику, сбили с ног и пригвоздили к мостовой его же оружием. Видел, как падают другие разбойники из его шайки, как мертвяки идут дальше, по их телам… Он не хотел такого конца. Понимая, что драться уже бесполезно, атаман оглянулся, ища путь к отступлению или укромный уголок, в котором можно было бы пересидеть, пока твари не разбредут-ся по всему городу. "Дождаться ночи – и в бега, – лихорадочно думал он, – можно подвалами, можно крышами. Главное, выбраться за стену. До Леса душегубов не так уж далеко. Там сумею скрыться".

Неподалеку от ворот стоял старый полуразвалившийся лабаз, куда торговцы складывали для таможенного досмот-ра товар, привезенный из восточных стран по суше. Поль-зуясь кровавой неразберихой, творившейся вокруг, Волк незаметно скользнул к покосившемуся зданию, прижав-шись к стене, прокрался к распахнутой двери и провалился в темное чрево лабаза. Здесь было пусто, успокаиваю-ще-уютно пахло специями, чаем и благовониями. В углу ва-лялась груда пыльных, рваных мешков. Атаман разворошил их, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не чихнуть от поднявшейся пыли и трухи, улегся на пол и прикрылся сверху. Те-перь оставалось молиться, чтобы его не заметили…

– Южный луч взят…

– Северный луч взят…

– Зомби в городе…

Слушая эти донесения, Джи скрипел зубами. Виндор пал, а подмога так и не подошла. Мостовая внизу кишела не-мертвыми тварями, сминавшими оставшихся людей- последний оплот защиты. Теперь у него уже не оставалось сомнении: это измена.

– Западный луч взят…

– К дворцу! – заорал Сандере. – Все к дворцу! План сложился мгновенно: пробиться на площадь Семи королей, забрать из дворца Дарианну и пытаться выбраться за городские стены. Там держаться сколько можно – вдруг да подойдет долгожданное подкрепление. Если же не по-дойдет, хорошо бы прорваться в порт, отыскать хоть одну лодку и выйти в море. О том, что он будет делать в море с императрицей, Джи не думал: все лучше, чем превратиться в зомби. "Лишь бы она была жива, – думал он, – лишь бы жива…"

Люди спустились со стены и, стараясь держаться вместе, вступили в бой с полчищами нежити. Как и всегда бывало во время сражения, вспыльчивость генерала отлично ужи-валась с расчетливостью движений, и Джи превращался в настоящего демона войны. Бок о бок с ним шел Эрик, пере-кинувший меч в левую руку, а в правой державший дагу. Друзья действовали слаженно, словно один четырехрукий воин. Головы зомби летели с плеч, люди медленно проруба-ли себе дорогу сквозь сплошную стену не-мертвых тел…

…Странно, но Волк задремал – сказывались усталость и напряжение последних часов. Вокруг шумело сражение, раздавались отчаянные выкрики идущих на смерть солдат" а атаману грезилось что-то невыразимо приятное. Матушка, накрывающая на стол, зовущая к ужину… он не видел ее с восемнадцати лет – с тех пор, как его впервые отправили в Счастливое местечко. Верина, девушка, в которую он был когда-то влюблен… лучше не вспоминать, чем он отплатил ей за любовь… Но во сне Верина не сердилась и не обижалась, она осторожно стянула мешки и склонилась над ним. Все ближе, ближе…

Животный инстинкт завопил об опасности. Вздрогнув, Волк проснулся, словно от толчка. Звуки боя стихли, вокруг царило странное безмолвие. В распахнутую дверь лабаза па-дала полоса дневного света, разбавляя темноту. Кто-то тихо склонялся над Волком. Атаман попытался вскочить, но чьи-то сильные руки схватили его за плечи, не пустили. П о-следнее, что увидел Волк, – изуродованное ранами, бес-смысленное лицо своего помощника. Спустя мгновение Бобер вонзил зубы в шею атамана, одним движением вырвав гортань…

Генерал Сандере не знал, сколько времени длился этот бой. Кажется, уже наступил вечер. А может быть, просто солнце закрылось тучами, не желая видеть омерзительную картину сражения живых с мертвыми, груды трупов, кровь, от которой скользкими стали камни мостовой. Вокруг пада-ли его воины, стоны раненых сменялись хрипами умираю-щих, валились обезглавленные зомби, а Джи с Эриком все шли и шли. Пробивались к дворцу. Руки и плечи ныли, из-немогая от напряжения, со лба градом катился пот, тяжелое дыхание со свистом вырывалось из груди. Их осталось всего двадцать – живых людей, воинов, способных на сопротив-ление. Уставшие, израненные, тем не менее они продолжа-ли драться.

Чей-то клинок с силой обрушился сверху, скользнул по шлему. От мощного удара потемнело в глазах. Острие чье-го-то меча кольнуло в бедро, ошпарив острой болью. Гене-рал скосил глаза на пропитанную кровью штанину: пустя-ки, артерия не задета. Царапина…

Наконец он увидел впереди величественную громаду дворца. У парадного крыльца серая волна носферату бурли-ла, но не могла перехлестнуть через линию алых мундиров: императорские гвардейцы стояли насмерть, защищая вход. "Императрица жива!" – эта мысль прибавила сил, застави-ла сражаться с утроенной яростью. Ведь еще ничего не по-теряно, пока жива императрица…

С неистовыми криками воины рванулись вперед, проби-ваясь навстречу гвардейцам, и совершили невозможное, добравшисьдо крыльца и присоединившись к защитникам. Обороной дворца командовал молодой полковник, черные усы которого пышностью и густотой могли бы поспорить с усами Джи. Гвардеец был ранен в плечо, мундир пропитал-ся кровью, и Сандерс поймал себя на глупой мысли о том, что алая форма – это очень удобно, алого на алом не видно.

– Измена! – крикнул полковник, морщась от боли в ране, но продолжая размахивать клинком.

– Надо идти в порт! – ответил генерал, отражая очеред-ной удар. – Это единственный путь!

Полковник кивнул в знак согласия, и гвардейцы со штрафниками, сдерживая натиск носферату, принялись медленно отступать к закрытым дворцовым воротам. Когда воины уже были прижаты к золоченым створкам, полков-ник выкрикнул:

– Сюда! – и указал на невысокую дверцу, спрятанную за одной из колонн, окружавших вход.

Гвардеец гулко стукнул по дверце, она распахнулась, и защитники по одному нырнули внутрь. Сунувшемуся сле-дом зомби отрубили голову и, навалившись на дверь всем скопом, набросили на нее засов. Сандерс мысленно пере-считал людей – двенадцать штрафников и тридцать гвар-дейцев, многие ранены. Негусто…

– Веди к ее величеству, – сказал полковник воину, де-журившему у потайной дверцы.

Стены и парадные ворота содрогались от ударов нежити. Бьио ясно, что долго дворцу не продержаться. Воины рину-лись по лестницам и переходам, спеша к покоям императ-рицы. Она была в большом тронном зале – стояла одна посреди огромного помещения, маленькая, хрупкая, беззащитная, со странным вниманием разглядывая в мозаике пола что-то видимое только ей. Подняв голову, Дарианна взглянула прямо на Джи, и генерал поразился бледности ее лица, на фоне которого широко раскрытые бархатные ка-рие глаза казались особенно теплыми и лучистыми.

– Измена! – заламывая руки, проговорила императрица.

– Нам нужно идти, ваше величество. Мужайтесь, – сказал Сандере, стараясь, чтобы его голос звучал как можно уверенней. – Мы спасем вас.

Дарианна молча шагнула навстречу ему, и генерал в ко-торый раз почувствовал восхищение ее мужеством, грани-чившим с безумием.

– Лучше спуститься в дворцовые подвалы и пробраться подземным ходом, – вмешался гвардейский полковник. – Так будет безопаснее и быстрее.

Императрица, окруженная воинами, быстро бежала вниз по одной из боковых лестниц. За стенами все еще бушевало сражение: оставшиеся снаружи гвардейцы защищали подступы к дворцу. Створки парадных ворот грохотали под ударами тарана.

Проведя Дарианну в подвал, захлопнув за собой тяжелую отсыревшую дверь и наложив на нее засов, генерал вздохнул с облегчением: зомби не настигли их. Теперь появилась надежда, что императрицу удастся спасти. На стенах, покрытых плесенью и заросших мхом, в специальных медных кольцах были укреплены факелы.

– Запасные, на случай отсутствия магии в вечных свечах, – невесело усмехнулся полковник гвардии.

Сняв один из факелов, Сандере достал из кармана огниво. Не особенно надеясь на успех, высек искру. Свежая, хо-рошо промасленная пакля занялась сразу же: дворцовые службы неплохо заботились о безопасности.

Взяв факелы, воины двинулись в глубь длинного туннеля, настороженно вглядываясь в углы, повороты и ответвления, залитые густой непроглядной тьмой. Подобрав юбки, Дарианна решительно шагала посреди группки охранников, демонстрируя выдержку, поразительную для юной избалованной женщины.

Гвардейский полковник шел впереди, указывая осталь-ным направление. Чувствовалось, что он хорошо ориенти-руется в дворцовых подземельях. Время от времени усач останавливался и переводил дыхание: кровотечение из раны ослабляло его с каждой минутой.

– Нет, так больше не может продолжаться, – вдруг проговорила императрица, – вы истечете кровью, Дэкхем. Подождите, я перевяжу.