Степан Бандера в поисках Богдана Великого Андреев Александр

Пилсудский хорошо знал цену правящему польскому шляхетному слою, в ярости страшно и резко говоря на всю страну:

«Есть вещи, которые поляки понять не могут. Я ввел в оборот множество определений, которые заносят польский народ в разряд идиотов. Сколь много мне удалось бы сделать, правь я другим народом!

Я не раз думал о том, что, умирая, я прокляну Польшу. Сегодня я понял, что так не поступлю. Когда я предстану перед богом, я попрошу, чтобы он не посылал Польше великих людей. Как он, народ, к ним относится! Еще не известно, была бы без меня создана Польша, и сохранилась бы она вообще!»

12 апреля 1935 года в Польше все-таки была принята новая конституция, по которой сейм, сенат, правительство, суды, армия подчинялись президенту, избираемому коллегией выборщиков и «ответственного лишь перед богом и историей».

Добившийся своей многолетней мечты «железный Юзеф» не смог воспользоваться результатом своих трудов. Через месяц после утверждения нового главного закона Польши Юзеф Пилсудский после долгой болезни умер в Варшаве 12 мая 1935 года.

Личности его масштаба и талантов в стране больше не было. Президентом Польши находившейся, кажется, в здравом уме и твердой памяти, правящий слой демократической республики оставил того самого И. Мостицкого, и вся страна до последнего поляка знала, что кроме польского первое лицо государства имеет еще и швейцарский паспорт, и это было совершенно немыслемо! Военный министр Э. Рыдз-Смиглы получил значительно расширенные права, но от этого совсем не моторизованная польская армия почему-то сильнее не стала.

Юзеф Пилсудский изо всех сил рвался создать «Вторую Речь Посполитую от моря до моря» как единое польское государство, совершенно не считаясь с тем, что в «республике польского народа» поляки составляли совсем не сто, а только шестьдесят четыре процента всего населения. Оставшаяся треть из украинцев, белорусов, евреев и немцев не имела никаких автономий и самоуправлений и без всяких перспектив в будущем была интегрирована в псевдореспублику формально. Польша на всех парах неслась в сентябрь 1939 года, и с запада уродзонной Варшаве хищно улыбался фашистский Берлин.

На своих «восточных кресах», в Западной Украине и Западной Беларуси, которые пытались называть Малопольшей, польские власти вели себя так, как-будто украинцы и белорусы не были самостоятельными народами, проводя политику колонизации-ополячивания. О договоренности с Антантой об автономии, государственном украинском языке и даже об университете для Галичины в Варшаве не вспоминали.

Национальные меньшинства считались второсортными гражданами, и это в Великопольше совершенно не скрывалось, хотя почти шесть миллионов западных украинцев составляли пятнадцать процентов всего населения.

Три миллиона украинцев греко-католического, униатского вероисповедания жили в Восточной Галичине, во Львовском, Тернопольском, Станиславском воеводствах. Еще почти три миллиона украинцев православного вероисповедания жили в отнятой у России по Рижскому договору Западной Волыни, Полесье, Холмщине. Количество украинских школ постоянно уменьшалось, в полонизированном Львовском университете количество украинских студентов не превышало трети, а украинские кафедры были просто закрыты.

Культурное общество «Просвіта» и украинская пресса преследовались. В 1924 году в Польше был принят закон, запрещавший украинский язык в государственных учреждениях, включая судебную систему, а все украинские школы по приказу «министра просвещения» Станислава Грабского были переведены на польский язык обучения. Никто во властных структурах не скрывал, что Западная Украина должна была стать потребителем монополизированных польских товаров, фальсифицированных, с просроченным сроком годности, с сумасшедше завышенными ценами, а также поставщиком дешевого сырья и рабочей силы, само собой, с отсутствующей промышленностью.

С 1920 года Варшава начала направлять на плотно заселенные Галичину и Волынь большое количество польских колонистов, отставных военных, передав им миллион гектаров лучших земель и обеспечив щедрыми многолетними субсидиями. На чиновничьих должностных вакансиях в банках, учреждениях, на почте, на транспорте, преобладали поляки. На украинские земли покатился осознанный вал польских землевладельцев, мелких и крупных чиновников, полицейских, подготавливая будущую Волынскую резню 1943 года. Для успокоения в очередной раз оскорбленного украинского населения польские колонисты стали создавать вооруженные банды во главе с известным «Крокусом», которые ночами терроризировали местных селян.

За неполные двадцать лет польского владычества на Западной Украине в ее города были переселены сто тысяч, а в села – двести тысяч поляков. На Волыни, где более восьмидесяти процентов населения составляли украинцы, количество поляков искусственно выросло с семи до пятнадцати процентов, а из двух тысяч начальных украинских школ родной язык был оставлен только в восьми. В Восточной Галичине из двух тысяч четырехсот украинских школ в 1912 году через двадцать пять лет осталось триста пятьдесят. Количество украинских гимназий, после окончания которых можно было получать высшее образование, можно было пересчитать по пальцам рук. Одна польская гимназия полагалась на шестнадцать тысяч поляков, одна украинская – на двести тридцать тысяч украинцев. Из четырех тысяч православных храмов на Волыни к 1939 году уцелели только пятьдесят. Вооруженные банды польских колонистов под прикрытием польской полиции просто сжигали православные церкви и принуждали местное население переходить в католичество, а улыбающиеся власти запретили проводить церковные службы на украинском языке, а только на польском. С 1921 по 1939 год почти полмиллиона западных украинцев из шести, в основном селяне, эмигрировали в США и Канаду.

Созданные в 1925 году официальные партии – Либеральный Украинский Национально-Демократический союз, социалистический Селянско-Рабочий союз, Украинский Женский союз – боролись, как могли, за никакие права своего народа. Большое влияние в Крае, как часто стали называть польскую Западную Украину, получило Украинское национально-демократическое объединение, УНДО, собиравшее на выборах в сейм до шестисот тысяч голосов.

Активное сопротивление ополячиванию украинцев с 1920 года возглавила Украинская Военная Организация тридцатилетнего полковника, командира Корпуса сечевых стрельцов Евгения Коновальца. Среди многих украинских патриотов получили распространение идеи сорокалетнего Дмитрия Донцова, утверждавшего, что на Украине многопартийная система не работает и стране нужна одна партия и один вождь.

Под брутальным польским давлением нарождавшийся украинский национализм с ходу стал резким и жестким. Украинская Военная Организация и созданный в 1926 году Союз украинской националистической молодежи в своей борьбе с оккупантами стали использовать саботаж, поджоги поместий колонистов, налеты на банки и почты, политические убийства и террор, благо за примерами далеко ходить было не надо.

В 1926 году Дмитрий Донцов сформулировал идеи агрессивного национализма, противопоставив пацифизм экспансии, и его статьи запоем читала галичанская и волынская молодежь: «Вместо скептицизма и отсутствия веры – фанатическая вера в собственную правду, исключительность и твердость. Интересы нации выше всего».

Польские шовинистические власти активно возбуждали ненависть спокойных от природы украинцев, помогая появлению у них национального самосознания. Довольная полиция и нервные войска усмиряли возбужденные несправедливостью и жесткостью села Галичины и Волыни, спокойно расстреливали городские демонстрации, в ужасных тюрьмах и концентрационных лагерях нелюди-тюремщики с удовольствием издевались над арестованными за что и ни за что, в стране быстро нарастала социально-политическая напряженность, активно переходившая во враждебность и ненависть, а польские гоноровые власти, как и триста лет назад, не хотели понимать, что «презрение правящих рождает ненависть угнетаемых».

Польше не удалась колонизация Западной Украины. Она и не собиралась умно привлекать на свою сторону «восточные крессы» и действовала только тупой силой. Национализм «второсортных граждан» демократической Польской Республики стал искать союзников на западе. Польская шовинистически брутальная колонизаторская политика порождала националистические извращения и взаимную ненависть живущих в ней народов, и для гор грядущих трупов не имело никакого значения, что власть Второй Речи Посполитой заплатила за это своим традиционным позором. Дело для шляхетной Варшавы привычное, потому что ей было все равно даже тогда, когда вдруг громыхало возбужденное несправедливостью общественное мнение: «Если у самодовольной власти плохие мозги, что совсем не новость в истории человечества, то их нельзя хорошо вставить, а можно только выбить». По готовым взорваться от заслуженного негодования «восточным красам» 1929 года ахнули «Десять заветов украинского националиста»: «Ты достигнешь создания Украинской Державы или умрешь за нее в борьбе. К врагам своей нации относись безжалостно и с ненавистью». Уже была создана Организация Украинских Националистов и вступивший в нее двадцатилетний угриновец Степан Бандера совсем скоро вогнал ее прямо в лоб гоноровой Варшаве, чуть не обвалив государственный бюджет Польши и опозорив ее в глазах мирового общественного мнения.

УВО Евгения Коновальца и Степан Бандера до 1929 года

С 1918 года Андрей Михайлович Бандера создавал органы власти ЗУНР в Калишском повете, был членом сейма в Станиславе, формировал отряды бойцов для Украинской Галицийской Армии и сам ушел служить в нее капелланом. Жена «революционера в рясе» Мирослава Владимировна с малыми детьми после атаки Галичины польской армией Галлера, снабженной Антантой для борьбы с большевиками, на несколько месяцев переехала от войны в не очень далекие от Угринова, но сравнительно безопасные Ягольницы у Черткова, к дяде по матери. В сентябре 1919 года семья Бандер вернулась в родной дом.

Осенью 1919 года десятилетний Степан Бандера был отправлен к деду Михаилу в Стрый за восемьдесят километров от Угринова, где опять заработала одна из оставшихся украинских классических гимназий в Галичине. Он сдал сложные вступительные экзамены и стал гимназистом. Степан жил у деда, а в праздничные дни и каникулы всегда уезжал домой, куда летом 1920 года вернулся его отец. Польские власти искали и преследовали украинских патриотов, грабили их имущество и не стеснялись при желании исполнителей расстреливать их на месте без суда, но униатского священника, которого знали и в приходе и в повете, не тронули, а только установили за ним полицейский надзор.

Австро-венгерские, а за ними и польские власти не стеснялись говорить, что забытые ими украинцы не способны организовать собственное государство, а потому из-за неполноценности должны жить в государствах, созданных другими, само собой, полноценными нациями. Украинская интеллигенция боролась с оккупационными инсинуациями логикой, а возбужденная ими галичанская и волынская молодежь ответила на унизительное национальное оскорбление делом, решив после поражения Симона Петлюры продолжить «справу отцов».

Польские власти с помощью колонистов стали раскалывать украинское население по религиозному признаку, сея рознь между местными украинцами и жившими рядом поляками. Отец Андрей Бандера своей борьбой с польским засильем передал детям любовь к национальной свободе, еще не зная, что заплатит за это своей и сыновними жизнями и ГУЛАГом для дочерей.

Весной 1922 года от туберкулеза горла умерла мать Степана Мирослава Владимировна. Отец Андрей, оставшийся с шестью маленькими детьми, просил духовную консисторию перевести его в приход поближе к Стрыю и родителям, но только в 1933 году станиславский униатский епископ направил его служить в Волю Задеревецкую.

Тринадцатилетний Степан с третьего класса давал уроки, при первой возможности ехал помогать отцу в Угринов в саду, на огороде, на пасеке. Все его братья и сестры один за другим поступали в Стрыйскую гимназию.

В 1922 году Степан вступил в украинскую молодежную организацию скаутов «Пласт», в Пятый курень древнего Галицкого князя Ярослава Осмомысла, а затем во Второй курень «Красная калина». В 1930 году польские власти «Пласт» запретили, но через него уже прошли десятки тысяч молодых украинцев, обретя там знания и силу, необходимые для формирования своих характеров.

В 1923 году четырнадцатилетний гимназист из Угринова стал членом подпольной организации. Его многолетний будущий друг и приемник Степан Ленкавский один их авторов «Декалога”. украинского националиста», дал читать ему книги одного из его идеологов Николая Михновского. Подпольные кружки и организации были обычным делом среди украинской молодежи, получавшей нелегальные материалы от Украинской Военной Организации. Борьба Степана Бандеры за украинскую независимость началась в 1924 году, когда в Галичине и Волыни взорвалось дело члена УВО Ольги Бессараб.

Боевые офицеры и солдаты, воевавшие в Корпусе сечевых стрельцов за Западно-Украинскую Народную Республику, даже после поражения Второй Украинской революции сдаваться не собирались, решая проблемы освободительного движения на своей Стрелецкой раде. Разделение западно-украинских земель между Польшей, Румынией и Чехословакией вызвало резкую радикализацию среди национальных патриотов, воевавших за ЗУНР и УНР в 1918–1921 годах, начавших создавать антиоккупационные подпольные кружки и группы. Мощную нелегальную революционную организацию, которая должна была готовить кадры для национально-освободительного движения, всеобщее восстание против Польши и возрождение украинского государства создал Евгений Коновалец (1891–1938) и его товарищи по оружию.

В 1909 году восемнадцатилетний Евгений Коновалец поступил на юридический факультет Львовского университета, воевал в Первую мировую войну, в 1919 году стал полковником и командиром Корпуса сечевых стрельцов, тесно сотрудничал с Симоном Петлюрой, сражался против большевиков и деникинцев. После разгрома УНР и ЗУНР он жил на Украине, в Чехословакии, в Праге, и впереди его ждали работа с 1926 года в Берлине, создание ОУН в 1929 году в Вене, после объявления ОУН террористической организацией, сделанного Лигой Наций под давлением Польши и СССР, переезд, в Женеву, получение литовского гражданства, активное сотрудничество со специальными службами Германии, Литвы и Японии, жизнь с 1936 года в муссолиновском Риме и взрыв НКВД СССР в Роттердаме 25 мая 1938 года.

В июле 1920 года на собрании Стрелецкой рады в Праге Коновалец с товарищами вместо нее организовали нелегальную организацию «Свобода», имевшую главный штаб и шесть поветовых отделов-коллегий. «Свобода» занялась созданием учетных списков бывших украинских военнослужащих, сбором оружия и военного снаряжения. Уже через два месяца успешной работы было решено начать создание «межпартийной подпольной украинской армии». В сентябре 1920 года на съезде делегатов украинских военно-патриотических организаций в Праге была создана «военная организация», с 1924 года называвшаяся УВО, Украинской Военной Организацией.

После больших тайных сборов офицеров сечевых стрельцов под Львовом во главе УВО встал Евгений Коновалец, организовавший ее Главное Командование – Начальную команду и управления-референтуры: организационно-кадровую, боевую, разведывательную и пропагандистскую.

25 ноября 1921 года бывший солдат Украинской Галицкой Армии Степан Федак во время демонстративного визита Пилсудского в занятый Польшей Львов неудачно стрелял в диктатора. Вскоре обложенная польской полицией Начальная Команда УВО покинула Украину и с октября 1922 года действовала из-за границы.

До 1925 года Украинскую Военную Организацию в Галичине возглавляла Краевая Команда во главе с товарищем Коновальца, бывшим начальником штаба Корпуса сечевых стрельцов полковником Андреем Мельником. УВО разделило Галичину на тринадцать военных округов, которые делились на поветовые-районные центры. УВО распространяла нелегальные агитационные материалы, готовила командиров будущей украинской армии, разработала мобилизационный план всеобщего восстания, в начале которого планировала развернуть на Западной Украине шесть полноценных дивизий.

Журнал УВО «Сурма-Труба» читали тысячи молодых украинцев. Степан Бандера в Стрые активно распространял нелегальную литературу, был связным, собирал деньги для тайного Львовского украинского университета, набирал новых членов гимназической подпольной организации, вместе с товарищами бойкотировал фальсифицируемые польскими властями выборы.

Разведывательная референтура УВО занималась сбором сведений о вооруженных силах Польши, ее военно-промышленном комплексе, средствах транспорта и связи, дислокации войсковых частей, их вооружении, системе подготовки кадров, командном составе, снабжении, морально-политическом состоянии войск.

Много информации разведка УВО получала прямо от польских военнослужащих, действовавших из корыстных побуждений, и смогла добыть даже копии мобилизационных армейских планов и сметы арсеналов. Разведывательная сеть Украинской Военной Организации работала не только на Галичине и Волыни, но и по всей Польше, в Варшаве, Кракове, Люблине, Торуни, в белорусских Гродно и Бресте. Генеральный штаб польской армии во главе с Пилсудским сквозь зубы говорил, что разведка Евгения Коновальца была лучшей в Европе, а его офицеры и старшины чуть ли не в очередь продавали УВО свою родину, совсем не споря над пословицей «деньги не пахнут».

В УВО появилось два течения. Одно настаивало на передаче военных сведений о Польше «генштабам чужих армий для использования в регулярной войне», что позволит финансировать деятельность организации по подготовке восстания. Другое говорило, что эти сведения следует собирать только для своих партизанско-повстанческих дел, а упор в работе делать на политических убийствах и эксах, силовых экспроприациях, нападения на государственные банки и почты для сбора денег. Проблему террора УВО в 1924 году, впрочем, решили сами оккупационные польские власти.

Известный общественный деятель Ольга Бессараб была и связной Украинской Военной Организации. Она окончила Торговую Академию в Вене, в 1918 году служила дипломатом ЗУНР, организовала женскую секцию Корпуса сечевых стрельцов и была хорошо известна в Галичине.

Польская полиция захватила Бессараб после передачи ей разведчиком УВО плана дислокации военных частей и гарнизонов польской армии. В Львовской следственной тюрьме польские полицейские несколько дней пытали и издевались над тридцатилетней женщиной, затем убили, а потом повесили в камере, поленившись достоверно инсценировать самоубийство, что, впрочем, было непросто, с учетом замордованности подследственной, которая никак не могла себя так изуродовать.

Убийственное полицейское дело вдруг и быстро стало известно всем и во вторых похоронах Ольги Бессараб участвовали пятнадцать тысяч человек, а вскоре потрясенная Украина читала выкарябанные ею в седьмой камере львовской тюрьмы на улице Яховича страшные слова:

«Умираю, замучена, отомстите. За кровь, за слезы, за руину – верни нам, Боже, Украину!»

Молодая Украина как будто взорвалась. В УВО пришло новое поколение национальных патриотов, не участвовавших в войнах и революциях 1914–1921 годов и не верящих в старых богов. Проблема террора в организации Коновальца больше не обсуждалась. Как власть с нами, так и мы с властью, там, где нет закона, – нет и преступления, а когда забираешь чужую жизнь, будь готов отдать свою.

В марте 1925 года по «делу Бессараб» десять членов Галичанской команды УВО во главе с Мельником получили по четыре года тюрьмы, а до 1928 года за действительный и мнимый шпионаж были осуждены более ста украинских националистов.

Пропаганда государственного возрождения в УВО стала дополняться покушениями на самых одиозных представителей польского оккупационного режима, подрывными акциями и диверсиями, ослаблявшими боеспособность поработителя чужой родины и дестабилизировавшими его режим. Зачем дергать волка за уши, это совсем не болонка.

В 1924 году, после неудачного покушения боевиков УВО на польского президента С.Войцеховского, их стали вешать и давать пожизненные сроки за покушения на политических, школьных кураторов ополячивания, чиновников – полонизаторов населения. В ответ члены боевых референтур УВОи ОУН с 1921 по 1939 год совершили шестьдесят три успешных политических убийства одиозных польских колонизаторов и активно сотрудничавших с ними украинцев. Ежегодно МВД Польши регистрировало десятки нападений на банки, почты, акции саботажа, поджоги имений захватчиков чужой земли, диверсии и взрывы артиллерийских складов, нефтепромыслов, массовые обрывы военных телефонных и телеграфных линий, и все это происходило в Восточной Галичине и на Западной Волыни.

После введения Юзефом Пилсудским в марте 1926 года так называемого «санационно-оздоровительного режима» в Польше, который утвердил «отказ от компромиссов с национальными меньшинствами и государственную ассимиляцию не польских этносов», количество акций протеста, забастовок, диверсий на Западной Украине стало измеряться тысячами.

Шовинизм и брутальность польских властей, силой стиравших другие народы на их собственных землях, вызывали ярость украинских оппозиционеров, патриотов-националистов. Украинская Военная Организация заявила, что «должна искать союзников среди государств – геополитических противников Польши», потому что собственными силами свалить впятеро сильнейшего противника не получится, а договариваться оккупанты с побежденными ни о чем не будут. Евгений Коновалец в письме митрополиту Андрею Шептицкому писал о сотрудничестве с совсем не фашистской, а веймаровской Германией, веками дравшейся с Польшей за балтийское побережье:

«Пусть сегодня мы находимся на обслуживании немецких государственных чиновников, но завтра мы надеемся с их помощью и под их руководством получить собственную государственность».

О контактах Евгения Коновальца с военной разведкой Германии с 1921 года было хорошо известно среди украинских националистов, считавших эти контакты совершенно естественными в условиях борьбы с оккупационной Польшей.

Связи УВО и созданного в 1919 году еще молодого абвера, включая и финансовые, осуществлял корректный и дипломатичный Рихард – Рико Ярый, официальный сотрудник немецкой военной разведки. По слухам, Рико Ярый получил в абвере кодовое имя «Консул», не позволявшее путать его с «Консулом I»– Андреем Мельником. С 1926 по 1929 год Ярый, бывший офицер австро-венгерской и галицийской армий, возглавлял и разведку Украинской Военной Организации. С УВО сотрудничали и другие специальные службы веймаровской Германии.

Ходили слухи, что за предоставление информации и проведение акций по официальному договору начальная команда УВО ежемесячно получала от абвера финансовые средства, снаряжение, оборудование и обучение кадров «за ведение разведки в Польше в пользу рейхсвера». В 1928 году на съезде по подготовке создания ОУН Коновалец, кажетс, докладывал товарищам, что с 1923 года УВО получила от Абвера около двух миллионов немецких марок, сотни единиц оружия и тонны взрывных веществ. Члены УВО учились на курсах абвера в баварском Мюнхене и в Голландии. Центры Украинской Военной Организации активно работали в Берлине, Праге, Вене, Париже, литовских Каунасе-Ковно и Вильнюсе-Вильно. В близкой к Польше и Украине Литве печатался официальный орган УВО «Сурма», у Евгения Коновальцы был литовский паспорт.

После 1926 года тайная полиция активно засылала в УВО своих агентов и провокаторов. Говорили, что ее крупной удачей стала вербовка референта краевой команды УВО, а затем ОУН в Галичине Романа Барановского, за двести злотых в месяц выдававшего своих товарищей. Барановского курировал начальник следственного отдела по украинским делам политической полиции во Львове талантливый Ю. Чеховский. Оуновцы после раскрытия Барановского даже не могли сосчитать, какое количество их планов и боевиков он выдал, включая и краевого проводника Юрия Головинского, убитого поляками.

УВО не имела ни собственной контрразведки, ни службы безопасности. Тем не менее, в 1922–1928 годах дисциплинарный суд УВО осудил на смертную казнь пять предателей, еще четверо покончили с собой после раскрытия их измены. Говорили, что одного провокатора украинские боевики застрелили прямо в Москве. В марте 1932 года боевая группа ОУН Романа Шухевича убила бригадного комиссара полиции Чеховского, а до 1939 года были убиты еще одиннадцать польских агентов в националистическом подполье.

УВО не вела борьбу против Советского Союза, ограничиваясь сбором информации по случаю. Коновалец прекрасно понимал, что советские большевики – реальная и страшная сила, в рамках которой Восточной Украине, по Конституции, входившей в СССР на федеральной основе, получить независимость возможно только теоретически. В УВО цитировали слова уже известного английского политика Уинстона Черчилля, заявившего, что распространение коммунизма может уничтожить завоевание человеческой цивилизации – свободу, демократию и правовое государство.

«Действительность такова, что в железной руке горстки врагов рода человеческого, избравших путем своего правления массовые убийства, Россия вот-вот превратиться в варварскую страну со скотоподобным населением.

Ленин – чудовище, карабкающееся по пирамиде сложенной из черепов. На огромной территории исчезает цивилизация, и на развалинах городов, посреди гор трупов, большевики, сумасшедшие извращенцы и гнусная шайка фанатиков-космополитов, скачут и беснуются, подобно отвратительным бабуинам, держат за волосы и тиранят русский народ.

В конечном счете, коммунистический нигилизм ведет к тому, что большевики разрушают все, что попадается на их пути, как вампиры, высасывающие кровь из своих жертв.

Они ведут бесконечную войну против цивилизации. Их цель – уничтожить все институты власти, все правительства, все государства, существующие в мире. Они стремятся создать международный союз нищих, преступников, бездарностей, бунтовщиков, больных дебилов и дураков, который охватит весь мир. В этой войне, как справедливо заметил Ленин, не может быть не перемирий, ни компромиссов.

Теории Ленина и Троцкого положили конец человеческим отношениям, разрушили связи, объединявшие рабочих и крестьян, город и деревню. Они стравили классы и народы в братоубийственной войне. Они отбросили человека, этот венец цивилизации ХХ столетия, в каменный век, сделали его варваром. Вот она утопия!»

Опасность со стороны Советского Союза была далекая и не быстрая, а опасность со стороны панской Польши близкая и реальная, и УВО активно действовала в своей Западной Украине. Это было совершенно правильно, потому, что на большее все равно бы не хватило ни сил, ни ресурсов.

В Галичине и на Волыни царил очевидный политический хаос. Из почти ста зарегистрированных в Польше 1928 года политических партий в сейме были представлены сразу тридцать. Больше всего депутатских мандатов в Национальном Собрании из двенадцати официальных западноукраинских политических партий имело Украинское Народно-Демократическое Объединение.

Против компромиссного УНДО выступала Радикальная партия, объявившая Польскую Республику и Советский Союз главными врагами украинской независимости. На выборах 1928 года за большое УНДО проголосовали шестьдесят тысяч избирателей, а за двадцатитысячную Радикальную партию – почти триста тысяч. Активную работу на всех украинских землях вела и партия социалистов-революционеров, сумевшая объединиться с Украинской радикальной социалистической партией. Финансируемая Москвой маленькая коммунистическая партия Западной Украины возможно из двойных финансовых соображений в середине 1920-х годов вошла в состав неконтролируемой большевиками польской компартии, Москва несколько раз без толку сменила ее руководителей и в 1938 году четырехтысячную КПЗУ распустила.

УВО пыталась активно сотрудничать с быстро централизовавшимся кооперативным движением. Кредитные общества объединились в ассоциацию «Центробанк», сельские кооперативы создали «Центросоюз», молочные – «Маслосоюз», а все вместе они слились в «Ревизионный союз украинских кооперативов», в котором к 1939 году только в Галичине членствовали четыре тысячи организаций.

Польские власти активно мешали развитию украинского кооперативного движения, без перерыва штрафуя за якобы неправильную отчетность, мнимые или не очень нарушения правил гигиены, санитарии, пожарной опасности и еще на основании сотни высосанных из пальца причин. Создать УВО большую финансовую и экономическую структуру в таких условиях было невозможно.

Несколько украинских классических гимназий на шесть миллионов человек продолжали выпускать высокоподготовленных кандидатов на получение высшего образования, которое в десятке польских вузов для украинцев было очень дозированным. С 1920 года на пяти кафедрах трех факультетов тайного Львовского университета, для которого деньги собирали всем миром, ежегодно учились тысяча пятьсот украинских студентов, но в 1925 году польские власти, само собой, прекратили это национальное безобразие. Молодые украинцы массово поехали учиться в близкую и не дорогую Чехословакию. Польские власти не менее массово закрывали все легальные украинские молодежные организации, включая просуществовавший двадцать лет «Пласт», очевидно, всеми силами стараясь, чтобы молодые галичане и волыняне дружно вступали в нелегальную УВО, а затем и в ОУН.

В результате многолетних трудов пилсудских чиновников украинский национализм из спокойного стал жестким, а затем радикальным. Эмигрировавший из Советской Украины на Западную бывший социалист Дмитрий Донцов просто, доступно и талантливо писал в своих активно публикуемых статьях «о новых украинцах, беззаветно преданных нации и делу украинской государственности», призывая действовать во всех областях народной жизни и к нетерпимости польского господства». Его книги, особенно «Национализм» 1925 года, подробно конспектировали молодые украинские подпольщики, включая и Степана Бандеру.

В 1920-е годы во многих европейских странах были созданы радикальные националистические движения – «Усташи» в югославской Хорватии, «Железная гвардия» в Румынии, «Стрела и Крест» в Венгрии. УВО, а за ней ОУН совсем не были исключением. Несмотря на то, что УВО получала деньги от западно-украинских политических партий, диаспор и спецслужб государств-врагов Польши, число ее членов не превышало двух тысяч человек. Многие интеллигенты вслух говорили, что быстрой победы и независимости Украины в Польше не добиться, а двери в польские тюрьмы для радикалов открыты широко и всегда. Евгений Коновалец решил реформировать свое четкое, но немногочисленное подполье и внимательно посмотрел на Галичину 1929 года.

Еще с самого далекого XIV столетия, когда знаменитое Галицко-Волынское княжество было завоевано Польской Короной, на его территории шла постоянная борьба между коренными украинским и пришлым польским населением. Польская Республика называла Галичину бывшей австрийской коренной землей и нынешней Малопольшей.

В 1920-х годах проживавшие в Галичине восемь миллионов украинцев, поляков и евреев были разделены на четыре воеводства – Краковское с двумя миллионами жителей, Львовское почти с тремя, Тернопольское и Станиславское с полутора миллионами жителей каждое. При этом в почти столичном Кракове проживало сто восемьдесят пять тысяч, в а древнем Львове – двести двадцать тысяч жителей.

Фальсифицированные официальные польские переписи снизили количество галичанских украинцев с реальных семидесяти процентов до смешных сорока семи, чтобы показать, что ни о какой автономии Галичины и Волыни, коренное население которых менее половины всех жителей, не может быть и речи. Чтобы как-то оправдать свою статистику, над которой и так смеялись все вокруг, православных украинцев записывали как русских, забыв, само собой, сказать им об этом.

К 1929 году крупная промышленность Галичины бала создана только в одном воеводстве. В Станиславе и Дрогобыче добывали нефть, и это было чуть ли не единственное месторождение во всей большой Польше, ежегодно дававшее восемьсот тысяч тонн уже тогда черного золотадвумя миллионами жителей, Львовское почти с тремя, Тернопольское и Станиславское с полутора миллионами жителей каждого. аковско, на котором после переработки ездили машины всей страны.

Остальная Галичина представляла собой большое количество мелких и средних хозяйств, обрабатывавших четь больше полумиллиона гектар земли, на которых росли рожь, ячмень и сажали спасительный картофель. Остальные земли, более семидесяти процентов, занимали польские латифундии размерами от пятисот гектар. Мелкое сельское хозяйство были в сто и более раз меньше.

Обещание Антанте дать западным украинцам автономию польские власти совершенно не брали в свою варшавскую голову. К 1929 году для семи миллионов украинцев оставалось менее семисот начальных, несколько средних гимназий и ни одного университета. Украинская Радикальная Социалистическая, Украинская Социально-Демократическая и Украинская партия труда привычно лавировали. Украинское национально-демократическое объединение, популярное в учебных заведениях, общественных, кооперативных, культурных организациях, в 1929 году даже не открыло своего рта в поддержку бастовавших ста двадцати сел в двадцати поветах, из которых полиция вышибала бесконечные налоги вместе с крестьянскими зубами.

Евгений Коновалец решил сделать маленькую УВО, которую в Варшаве и Москве спокойно называли «подпольной военной организацией украинской буржуазии», массовой партией, в которой тон должны были задавать молодые бойцы. У него получилось.

В 1927 году Степан Бандера успешно закончил Стрыйскую гимназию и хотел поступить в Украинскую сельскохозяйственную академию в чешских Подебрадах. Польские власти не дали в последний момент создателю в Стрые Союза украинской националистической молодежи заграничного паспорта, и он потерял весь учебный год, не успев в срок сдать документы в другие украинские вузы.

Степан помогал отцу в Угринове, читал лекции в «Просвіте», играл в театральном и хоровом кружках, организовал в селе отделение спортивного общества «Луч», вместе с угриновцами основал сельскохозяйственный кооператив и, выполнял, время от времени, поручения УВО.

В сентябре 1928 года девятнадцатилетний Степан Бандера поступил на инженерно-агрономическое отделение Львовской Высшей политехнической школы, знаменитой Политехники. Прежде чем стать в ней «страхом ляхов и большевиков», он любил играть с товарищами в цитирование украинских литературных произведений, когда один начинал, а другой заканчивал цитату, в случае незнания получая «ганьбу» от товарищей. На спор студенты перечисляли все украинские песни, в которых были слова «казак» или «дівчина».

На первом курсе Степан вступил в УВО и начал работать в референтуре разведки, а затем пропаганды. В конце 1928 года он 14 ноября организовал в Стрые праздничную манифестацию в честь десятилетия образования Западно-Украинской Народной республики, на которой во время раздачи листовок был первый раз арестован полицией, вместе с помогавшим ему отцом.

В конце декабря 1928 года в станиславской тюрьме было составлено публичное трафаретное описание Степана Бандеры:

«Девятнадцать лет, рост 159 сантиметров, фигура щуплая, волосы густые, темные, зачесаны вверх, бороды и усов нет, лицо бледное, лоб высокий, глаза голубые, брови черные, редкие, нос малый, узкий, прямой, уши малые, с короткими пальцами, ноги малые, походка прямая, речь нормальная, владеет украинским, польским, русским, немецким языками, татуировок нет, родинок нет, образование высшее». Скоро это описание будут заучивать наизусть все полицейские Польской Республики, но это им уже не поможет. Таскал волк овец – потащили и волка.

1928–1932 годы

“Вы, паны-поляки, говорите, что неполноценные украинцы не могут создать свое государство и поэтому вынуждены жить в вашем? Ждите заслуженных ударов судьбы”

ОУН рождается и действует

Уже не первый год слышала на своей земле древняя Галичина и Волынь повторяющиеся раз за разом все громче и громче возмущенные разговоры, которые, казалось, вот-вот перейдут во многочисленные драки и мордобои.

– Где вас черти носят, трясучка вашим батькам! Где вас так долго черти мордовали? Собакам сено косили, или из-под желтой коровы яйца крали? Ви що, показились там, чи що! Чего вас черти душат? Сидайте, успокойтесь. Эй, шинкарь, подай нам что-нибудь для горла и для зубов. И не скаль зубы, я их и посчитать могу!

– Вы посмотрите, хлопцы, каждый самый зачуханный паненок смотрит на нас, украинцев, так, как будто мы еще до его пупа не доросли! Ему легче сказать, что его дед был прижит его прабабкой от какого-нибудь Потоцкого, чем признаться, что его старый – не старый род всю жизнь честно пахал землю и сеял хлеб. Кого не спроси, ответ один: Не естем мужичка, естем правдзива гонорова полька. А сами гоноровые и не напрягаются вовсе, на мужиках едут.

– Среди этих гоноровых много таких богатых, с одной хатой и землей, что под ногтями, слово чести. Ничего у них нет за душой такого, что для нас новость, а везде, во всех конторах, почтах, банках, вокзалах, фольварках сиднем сидят навек и никому ходу не дают, только раком на пашне годами стоять остается. Ни детей выучить, ни жить достойно не дают, только в карманы наши без перерыва лезут.

– Земля вся у них, а она ведь наша! Работают нога за ногу, только по корчмам кричат: «Вперед, панове, и пусть пух и перья летят с этой двуглавой московской вороны, на бывшем имперском гербе!» А основная забота – собрать с нас как можно больше и отнять последнее.

– Паны! Великие цацы! Разве у нас не такие же души, как у них? Кто дал им право издеваться над нашими душами? Шляк бы их трафил! А наши политики-депутаты молчат как затычки в бочках, черти криворукие!

– Дело не только в панах. Пана вважай, а підпанків минай, бо не так пани, як ті підпанки.

– Ви що, цих кугутів не знаєте? Вис…..ться і оглянуться, чи не можна щось ще раз з”їсти! Кнуряки дебелі! Хай їм грець!

– Сudza rana nie boli – Чужая рана не болит. Beczke, ktora dna nie ma, trudno napelniс, a dziurowego woru nie napchaс – бездонную бочку не наполнить, а жадное брюхо не набить. Gdzie dobre, tam ojczyzna – Где хорошо, там и родина.

– Народ вообще не может воплощать в себе зло. Его несут отдельные люди. Никогда нельзя обвинять целую нацию. Коллективной вины не существует. Наоборот, обвинения в адрес целого народа не дает искать в нем настоящих, конкретных разбойников и палачей, которые очень ловко прикрываются этой несуществующей коллективной ответственностью.

– Польская государственная система не обеспечивает прихода к власти умных и порядочных людей, и в этом основная ее беда. Вся атмосфера польского государства так пронизана ложью, что даже правители во главе с Пилсудским находятся в ее власти.

– Им просто так удобнее, а думать они разучились или никогда не умели! Высокие посты не должны вообще привлекать негодяев, иначе пусть они платят жизнями за чужие смерти, вызванные их делами!

Слышал древний Львов и его земля и другие разговоры, тихие и вежливые, но от этого не менее возбужденные.

– Да поймите же, герр Евгений, что ваша даже сверх радикальная внутренняя оппозиция, а уж тем более умеренная внешняя эмиграция, впрочем, как и имперско-русская, даже самая идейная, националистически-решительная, ничего, абсолютно ничего не сможет сделать ни с диктаторским правительством Пилсудского, ни с убийственным режимом Сталина, не сотрудничая с заинтересованными людьми в правительствах других стран!

Режимы варшавского Бельведера и на порядок сильнейшего сталинского Кремля так сильны, что не то, чтобы повалить, а просто вырваться и унести от них ноги, рассчитывая на безденежную эмиграцию и гибнущее подполье, почти невозможно.

– Мы не раз обсуждали эти темы с товарищами по борьбе и смерти. Выбирать нам не из чего. Я не спорю, что эмиграция и мы одни не добьемся победы, а возможно и погибнем, если не подчиним гордыню разуму. Только не сообщайте в Берлин, что мы на вас работаем, как завербованные агенты. Мы сотрудничаем. Как организация с организацией. На взаимовыгодных условиях.

– Нам нужна политическая, военная, экономическая, социальная, культурная информация о Польше и СССР. Какие они ищут контакты. Что планируют. Какими реальными средствами для этого располагают.

Мне не хочется говорить, как трудно будет вашему движению в Германии, да и во всей Европе, если вы поссоритесь с нашей полицией и разведкой. Совершенно очевидно, что не долгая работа на Западную Украину из Чехословакии у вас закончится никак. Неужели вам нравится годами и десятилетиями без остановки восставать и восставать из пепла? Мы дадим вам снаряжение, технику, экипировку, оружие, документы, визы, возможность передвижения по Европе и миру, необходимые для дела финансовые средства. Все это возможно уже сейчас, в обмен на информацию.

Германия пока не собирается обострять отношения с Польшей и СССР, поэтому шум вокруг нас не нужен ни вам, ни нам.

– Не всегда мы будем рабами-гостями дома, вернемся хозяевами-гражданами, тогда и решим, всегда ли цель оправдывает средства.

Слышали Галичина и Волынь и еще другие беседы, в тени своих рощ и дубрав, в которых угрюмый ветер громко шелестел зелеными листьями.

– Некоторых господ из Европы очень интересует наше подполье по обеим сторонам Днепра. Их интересуем именно мы, а совсем не разодравшаяся, а значит, не информированная эмиграция.

– Не надо называть нашу эмиграцию затхлым болотом. Она разная, скоропадская, петлюровская, теперь и националистическая. Мелкие склоки и крупные драки за место под солнцем идут в мире не первую тысячу лет.

– Европа, это не Украина и Польша, там во всем расчет с арифмометрами, там никто Христа ради не подает.

– Мы понимаем, что под разговоры нам ни кто помогать не будет. Но наша организация немецкой не станет никогда, потому что это невозможно. Сотрудничество структур, а не бездумное выполнение заданий.

– Если ты не принимаешь ни ту, ни другую сторону, а сам стороной быть не можешь, тебя убьют первым. Нейтралитета в мире великанов нет. Нельзя отказываться от контактов с реальной силой, к тому же угрожающей, особенно, если это враг твоего врага. Это значит капитулировать перед второй реальной силой.

– Если мы откажемся от их условий, они нас сотрут.

– Они в любом случае нас сотрут.

– В этом случае не всех, а только тех, о ком узнают. Случаи никогда не подворачиваются. Случаи всегда готовятся.

– Если не можешь победить врага – договорись с ним и никогда не принимай политических решений под влиянием чувств и эмоций.

– Политики-теоретики, мать вашу, вы всегда оставляете практику исполнителям. На них ведь удобно свалить вину, особенно вину поражения. Это дает возможность чистым взором смотреть в глаза своему народу. У теоретиков-мыслителей ведь нет личной вины за содеянное.

– Так было не всегда. Так больше не будет никогда.

Степан Бандера учился во Львовской Политехнической школе в 1928–1934 годах, с годовым перерывом на арест 1932–1933 года. Это было горячее время споров и становления украинского национально-освободительного движения, в котором многие считали, что целому народу просто неприлично находиться именно под польской оккупацией. Были, впрочем, и совершенно противоположные, умеренные мнения, удобные не для борьбы, а для спокойной жизни.

В конце 1920-х годов для части украинских политических и общественных деятелей власть пилсудской Польши над Западной Украиной уже казалась незыблемой и вечной. В Галичине и на Волыни начались бесконечные разговоры о том, что надо менять идеологию оппозиционного движения и переходить только к легальной работе, совершенно отказавшись от опасной подпольной деятельности.

Многие старшие гимназисты и студенты с этим были совершенно не согласны и начали объединяться в собственные группы и союз единомышленников. Умный Евгений Коновалец чутко уловил эти молодые тенденции в революционной части оппозиции и решил создать новый политический орден-партию, идеологией которой будет идеальный национализм.

Чтобы сохранить независимость новой организации от немецких спецслужб, Коновалец все же переехал из все еще не нацистского, а только веймаровского Берлина во всегда нейтральную Женеву. Раз за разом он говорил молодому поколению УВО, что необходимо напрочь отбросить легальные и постепенно-эволюционные методы борьбы с глухими, и поэтому до предела упрямыми польскими властями Пилсудского. Нужно готовить даже не восстание, возбужденно-холодно утверждал командир УВО, а третью украинскую революцию против оккупантов с запада с последующим ее распространением на Восточную Украину, «занятую советами». Методы борьбы должны быть радикальными – налеты, диверсии, экспроприации и политические убийства одиозных оккупантов. Для этого в новый тайный орден в виде боевой референтуры должна войти хорошо известная в Польше и на Украине Военная Организация, сохранив на время собственное название.

Евгений Коновалец объявил основной целью нового подполья «достижение независимой Украины» и четко сформулировал для обсуждения его главные принципы.

1. Украинский национализм – это духовное и политическое достижение, вызванное к жизни внутренней природой украинской нации во время ее отчаянной борьбы за свое человеческое существование.

2. Украинская нация – основа и цель, назначение деятельности украинского национализма.

3. Всесторонняя связь национализма и нации – это естественный факт, на котором основано понимание сути нации. Для националистов большая честь служить своей нации.

Обсуждение принципов создания нового тайного политического ордена совсем не было бурным, а только спокойно очевидным. Молодые украинские хлопцы совсем не спорили с тем, что надо вернуть собственную державу, которую силой выбили из рук их отцов.

К 1920 году на западно-украинских землях действовали четыре крупные националистические организации – УВО с Начальной Командой за границей и Краевым Командованием во Львове, Группа Украинской Молодежи в Праге, Лига Украинских Националистов в Чехии, в Педебрадах, в которых Степану Бандере так и не удалось поучиться, и Союз Украинской Государственно-Националистической Молодежи на Западной Украине.

Самой авторитетной была немногочисленная для политической партии Украинская Военная Организация, журнал которой «Сурма» писал в апреле 1928 года: «УВО – организация, для которой существуют только интересы украинской нации, которые являются решающими в ее деятельности. УВО не думает служить интересам чужих народов. Одновременно УВО понимает, что обязана искать союзников и вести среди народов мира пропаганду, чтобы подготовить соответствующее основание и симпатию в мире для общего взрыва – восстания украинского народа.

УВО не считает террористическую деятельность своим исключительным заданием. УВО – революционная организация, основным делом которой является пропаганда мысли общего революционного взрыва украинского народа с конечной целью – создать собственное независимое национальное и единое государство».

УВО выдвинула лозунг «Украинская Независимая Соборная Национальная Держава». В 1922 году УВО возродила издание популярного на Украине в прошлом «Литературно-Научного Вестника», в котором его главный редактор Дмитрий Донцов писал: «Вырвать нашу национальную идею из хаоса, в котором она грозит погибнуть, очистить ее от мусора и болота, дать ей яркий выразительный текст, сделать из нее знамя, около которого бы объединилась целая нация – вот задание нашего обновленного журнала».

Попытки УВО создать легальные структуры, для оказывания более сильного влияния на большое количество населения, чем преследуемые польскими властями нелегальные, были неудачны. Созданная ею в 1923 году и официально зарегистрированная Украинская Партия Национальной Революции быстро вышла из-под контроля УВО и слилась с УНДО.

Первые газеты УВО «Наш путь» и «Новое время» много писали об украинских проблемах, но так и не разработали четкой собственной идеологии и конкретной политической программы украинского подполья. Хотя УВО и пользовалось известностью во всех сословиях Украины и уважением всех групп оппозиции, ее туманная политическая программа – это была проблема.

Группа Украинской Национальной Молодежи была создана через два года после УВО в Праге, из студентов, которые учились в чешской столице, Брно, Подебрадах, Вене и Львове. Она действовала в виде секции Украинского Академического Общества в Чехословакии и имела широкую сеть во многих университетских городах и на украинских землях в составе Польши, Румынии, Чехословакии. В нее входили семьсот галичан, волынцы и триста надднепровцев из Восточной Украины.

Весной 1924 года в Праге Группа провела съезд украинской национальной молодежи, выбравший центральное руководство, Экзекутиву, и определивший задачи своего печатного издания, журнала «Национальная мысль», с 1927 года «Строительство нации», в которых студенты писали:

«Одна мысль должна нас оживлять, одна вера согревать, одна воля вести – благо украинской нации. На место интернационализма мы должны поставить национальное единство, на место братоубийственной классовой розни – дело сотрудничества, позитивизма, реализма и патриотизма. А это исключает синтез и компромисс, потому, что они идут во вред слабому. Национально-государственные и классово-интернациональные коммунистические принципы – это огонь и вода. Мы в такое синтез-объединение не верим, и поэтому на место интернациональных фраз несем клич: «Украина превыше всего!»

Студенты писали этот лозунг раньше, чем его взяли на вооружение нацисты Гитлера, провозгласив «Дойчланд юбер аллес». Уже в 1920-е годы всем было понятно, что национализм в условиях оккупации и отсутствия собственной государственности является защитой убиваемой нации, но в условиях независимой страны может принять и совсем другую форму.

Лига украинских националистов с центром в чехословацких Подебрадах была создана осенью 1925 года из студентов Украинской Хозяйственной Академии и других институтов, объединив Союз освобождения Украины, Украинское Национальное Объединение и Союз Украинских Фашистов, использовавший в своем названии только что появившийся в Италии термин, придуманный еще не дуче-вождем Бенито Муссолини, и которому совсем не скоро предстояло получить в нацистской Германии свой убийственно-зловещий смысл.

На эмблеме Лиги с изображением щита и меча в цепях стоял девиз: «Мысль – мыслью, меч – мечом!». Члены Лиги, в большинстве восточные украинцы распространяли свои идеи в Праге, Берлине, Вене, Париже, Стамбуле и на Балканах, называли себя националистами и здоровались друг с другом приветствием «Слава Украине».

Организационная структура Лиги состояла из территориальных представителей и секций. Съезд делегатов, с марта 1928 года называвшийся Генеральная Рада, выбирал Центральный Комитет, в которые входили референты политики, пропаганды, организации, финансов, прессы, и в котором действовал секретариат. Лига пыталась собрать всех оппозиционеров и революционеров во всеукраинское национально-политическое объединение, но амбиции участников подтвердили личносвободный лозунг: «Я сам себе пан и господин». В 1926 и 1927 годах Лига издавала сборники «Государственная нация», выпускала воззвания, брошюры, меморандумы, плакаты, распространявшиеся по украинским землям.

В начале 1926 года во Львовской Высшей Политехнической школе была создана Группа Украинской Государственной Молодежи. Она делилась на звенья и имела много кружков не только во многих школах, местечках и городах, но и в селах.

Уже к концу 1926 года Группа, в которой позже стал работать Степан Бандера, разрослась настолько, что была переименована в Союз Украинской Националистической Молодежи с центром во Львове. Союз делился на территориальные, студенческие, гимназические, школьные, рабочие, ремесленные, сельские группы, во главе с избранными руководителями-проводниками.

Основной своей задачей Союз УНМ объявил политическую и идеологическую учебу его членов, которая велась в виде сходов, дискуссий, лекций, на которых обсуждались история Украины, новые рефераты ее членов, книги о политологии. СУНМ активно сотрудничал с УВО, многие его члены были и членами организации Коновальца. С осени 1926 года СУНМ издавал журналы «Юнак-Юноша» и «Смолоскип-Факел», которые, правда, выходили нерегулярно.

К 1927 году все группы и союзы украинских националистов поняли, что нужно объединяться в большую мощную организацию, способную активно работать со всеми шестью миллионами западных украинцев. Первыми объединились две чешские группы, создав Союз Организаций Украинских Националистов с уставными целями – «пропаганда и обоснование украинской государственной идеи, националистической идеологии, объединение всех оппозиционных и революционных сил в Конгрессе Украинских Националистов.

В ноябре 1927 года, в Берлине, УВО, Союз ОУН и Союз УНМ провели объединенную конференцию, заявившую о конце хаотичного периода в украинском освободительном движении и созыве весной 1928 года всеобщего Конгресса Украинских Националистов. На конференции впервые было создано общее руководство – Провод Украинских Националистов, ПУН, из пяти членов во главе с Евгением Коновальцем, Главным Комендантом УВО. В ПУНе были созданы отделы-референтуры пропаганды, идеологии, политики, экономики, прессы, началась подготовка организации Краевой Экзекутивы на Западной Украине.

Конгресс собрать было не так просто. В начале апреля 1928 года ПУН провел вторую конференцию украинских националистов, обсуждавшую организационные проблемы и перенесшие Конгресс на 1 сентября. Из-за личных амбиций руководителей национально-освободительного движения его объединение не состоялось и осенью. Многие руководители УВО тоже не хотели, чтобы она теряла самостоятельность, а значит, должна была делиться финансами и получить новых талантливых членов – конкурентов старых работников. В УВО стали говорить о ее легализации, о том, чтобы все группы и союзы украинских националистов просто вошли в ее состав.

Несмотря на активное сопротивление групп из «двух украинцев – трех гетманов», Евгений Коновалец довел дело до конца. В конце января 1929 года тридцать делегатов Конгресса украинских Националистов съехались в Прагу, а оттуда переехали в Вену, где был целиком снят небольшой отель. С 28 января по 3 февраля шло активное обсуждение современного положения украинцев, принципов и целей украинского национализма, внешней политики, будущем государственном устройстве Украины.

Отдельно делегаты говорили о создании объединенной Организации Украинских Националистов. Коновалец сказал, что в условиях польской оккупации Украины воля народа, не подкрепленная военной силой, обречена на неудачу, потому что даже не может быть выражена. Деятельность создаваемой ОУН, продолжил лидер УВО, должна распространяться не только на западную, польскую, но и на восточную, советскую, и на южную, румынскую, и на карпатскую, чешскую, Украину.

Польские и румынские законодательства объявляли даже громкие разговоры о независимости оккупированных территорий политическим преступлением, и полиция обеих стран с ленивым удовольствием ловила разговорчивых второсортных граждан. Что касается сталинского Советского Союза, то его Народный комиссариат внутренних дел, созданный, правда, в 1934 году, намного раньше решил проблему политических разговоров в стране элементарным частым использованием 58-й статьи Уголовного Кодекса, карающей «за антисоветскую агитацию и пропаганду» всех, кого хотелось его главному начальнику.

Делегаты КУНа слышали, что руководитель СССР Иосиф Сталин признавал только силу, вежливо спрашивая у оппонента, сколько у него дивизий. Коновалец спокойно заявил: «Если будем иметь силу – будем иметь все!», и это была абсолютная правда, касающаяся, впрочем, не духа, а материи, хотя только от человека зависит, во имя чего он будет использовать свою и чужую силу.

Евгений Коновалец четко формулировал то, какой он видел Организацию Украинских Националистов:

– Мы строим не просто политическую партию, а организацию восстания за независимость. Восстание может быть успешно только в случае очередного мирового политического кризиса. Парламентским путем в Польше добиться независимости Украины нельзя! Затопчут!

Грядущий мировой кризис, «во главе» которого может выступить обиженная Версальским миром Германия, может закончиться новой мировой войной, и к этому моменту Украина должна иметь военную силу. Именно так Пилсудский со своим Легионом в пятнадцать тысяч солдат добился независимости Польши, поддержав победившую Антанту, которой, к тому же, понадобился буфер между Западом и СССР.

Однако боевая сила новой ОУН должна быть подтверждена идеологически.

Интересы нации выше накинутого удавкой на народ оккупационного законодательства. У членов ОУН, потому, должна быть неоккупационная мораль и готовность погибнуть за независимость Родины.

Эпоха сечевых стрельцов заканчивается и на арену борьбы за свободу выходят их дети, чье время уже наступило. Наша ОУН должна быть создана так, что она сама будет искать и находить талантливых организаторов, идеологов, смелых, решительных и преданных борцов.

Конгресс утвердил Евгения Коновальца руководителем Провода Украинских Националистов, избрал Президиум и создал шесть референтур-комиссий – идеологическую, социально-экономическую, военную, политическую, культурно-образовательную и организационную.

Главной целью созданной Организации Украинских Националистов официально было объявлено создание Украинской Независимой Соборной Державы на всех украинских этнических территориях «в союзе с народами, которые враждебно относятся к оккупантам Украины». 8 февраля 1929 года КУН опубликовал свой манифест, ставший итогом его работы:

«Конгресс Украинских Националистов объявил о создании Организации Украинских Националистов, которая должна охватить все существующие националистические группы, и утвердил основные принципы украинского национализма:

выдворение всех оккупантов с украинских земель;

после восстановления государственности и вхождения в состав Украины всех ее этнических территорий, будут созданы все отрасли народного хозяйства, признано право частной собственности, помещичьи земли будут освобождены от прежних владельцев без выкупа, поддержано среднее сельское хозяйство, свободная торговля, за исключением государственных монополий, частная инициатива, кроме государственных предприятий;

после получения независимости Украины будет введен единый, равномерный, прямой налог, восьмичасовый рабочий день, всеобщее социальное обеспечение, отделение церкви от государства, единая бесплатная государственная школа, единая регулярная армия и флот, произойдет разворачивание украинской национальной силы».

Журнал ПУН «Строительство нации» вскоре писал:

«Конгресс Украинских националистов выполнил свою задачу. Политическая программа украинского национализма утверждена на принципах:

осуществление национальной идеи при создании Единой Соборной Национальной Украинской Державы;

интересы нации защищает будущее Украинское государство;

украинский национализм добивается этого путем национальной революции и путем последовательных реформ с помощью единой Организации Украинских Националистов».

Конгресс Украинских Националистов утвердил Устав и структуру ОУН:

«Украинский национализм – это духовное и политическое движение, рожденное из внутренней природы украинской нации во время ее усиленной борьбы за основы и цели творческой жизни.

Органическая связь национализма с нацией – это факт естественного порядка, на котором основано все понимание сути нации.

Условием, которое обеспечивает нации долгое активное участие в мировом сообществе, является независимое государство.

Для украинской нации в свете ее политического угнетения нужно создание Украинского Единого Независимого Государства.

Только военная сила, опирающаяся на вооруженный народ, готовый отчаянно и упорно бороться за свои права, сможет освободить Украину от оккупантов и обеспечить существование Украинского государства.

Действуя на всех украинских землях, Организация Украинских Националистов будет вести общеукраинскую государственную политику, без придания ей партийного, классового, или какого-либо другого общественно-группового характера.

Членами ОУН могут быть украинцы и украинки, которым исполнился двадцать один год.

Каждый желающий вступить в ОУН должен подать в один из его отделов письменное заявление с рекомендацией двух действующих членов. В заявлении должно быть указано, что вступающий разделяет политические принципы ОУН.

Новые члены в течение шести месяцев считаются кандидатами и в течение этого времени могут добровольно выйти из ОУН.

Действительные члены могут выйти из ОУН с согласия Провода Украинских Националистов.

Обязанность членов ОУН является повиновение ее уставу, ответственным постановлениям и приказам всех руководящих органов, распространение идеологии украинской нации, привлечение новых членов и своевременная уплата членских взносов.

ОУН в Крае, на Украине, делится на десять территорий-областей.

ОУН за границей делится на десять территорий. Территории-области соответствуют политическим границам государств.

Каждая территория-область разделяется на пять округов. Каждый округ разделяется на отделы.

Отдел состоит из членов ОУН, которые находятся в одной местности. Отдел имеет кружки детства и юношества.

Во главе отдела стоит управа в составе руководителя и двух членов. Руководителя выбирает общее собрание отдела большинством в две трети голосов. Секретарь округа ОУН может снять управу с должности за бездеятельность.

Во главе округа стоит секретарь, которого назначает проводник области.

Во главе края или области стоит проводник, которого назначает ПУН. Проводник руководит секретариатом края или области.

Сбор – съезд украинской нации является законодательным органом ОУН. Членами съезда являются все секретари округов, проводники края и областей, все члены Провода и те члены ОУН, которые имеют персональные задания.

Провод Украинских Националистов является исполнительным органом ОУН. Он состоит из руководителя – проводника, которого выбирает Сбор, и восьми членов, которых по предложению проводника утверждает Сбор. Проводник назначает своего заместителя и распределяет управления-референтуры между членами ПУН. Две трети членов ПУНа могут останавливать решение проводника.

Референтуры ПУНа имеют следующие функции:

Организационная референтура руководит всеми внутренними организационными делами, намечает кандидатов на секретарей и проводников, основывает новые отделы, округи, области, края.

Политическая референтура ведет всю политическую деятельность.

Военная референтура ведет военную учебу, разрабатывает планы организации армии и флота, руководит деятельностью украинских военных организаций.

Идеологическая референтура разрабатывает программные проблемы и ведет культурно-образовательную работу.

Референтура пропаганды ведет пропаганду среди украинцев и иностранцев, согласовывает агитационную деятельность краев и областей.

Референтура связи выполняет поручения Провода.

Финансовая референтура разрабатывает планы получения средств и составляет бюджет ОУН.

Секретариат ведет канцелярию Провода, заведует архивом, составляет историю ОУН, хранит печать и знамя ОУН.

Финансово-технический контроль ОУН ведет главный контролер, назначенный Сбором ОУН.

Глава Провода, проводники, секретари и руководители отделов имеют право наказания членов ОУН: личное замечание, публичное замечание, работа не в пользу ОУН до семидесяти дней, частичное или полное отстранение от работы и отдание под суд ОУН.

Суд ОУН состоит из главного судьи и двух членов. Главного судью избирает Сбор ОУН. Деятельность суда под контролем ОУН.»

В состав ОУН вошли все группы и союзы украинских националистов. УВО стала боевой референтурой и под своим именем продолжала экспроприации и политические убийства. При большом количестве членов ОУН могла стать легальной организацией, что значительно бы увеличило ее влияние на население, и стрельба УВО могла лишить ее этой возможности. ОУН подчеркивала, что не является закостенелой структурой в виде формата и параграфов, далекой от реальной жизни.

Основу ОУН составила галичанская и волынская молодежь, в течение 1929 года создавшая ее отделы везде, где учились украинцы и работали выпускники университетов, институтов, гимназий.

Газеты и журналы ОУН стали выходить массовыми тиражами и писали о национальной солидарности и будущей свободе после победы над польскими оккупантами.

ОУН фактически сходу возглавила все украинское национально-освободительное движение, используя военную иерархию, суровую дисциплину и жесткую конспирацию.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»