Степан Бандера в поисках Богдана Великого Андреев Александр
Сеть ОУН на ЗУЗ, западно-украинских землях, состояла из нижних звеньев по 3–5 членов, объединенных в кусты, станицы, подрайоны, районы, надрайоны, поветы, в которых находились до восьмидесяти населенных пунктов в каждом, действовали шесть окружных и краевая экзекутива. С 1929 по 1939 год число членов ОУН, несмотря на тотальное преследование польской полиции, выросло с двух до двадцати тысяч человек.
Центром ОУН во Львове стал Академический дом Высшей Политехнической школы на улице Супинского, 21, в студенческой столовой которого решались многие революционные проблемы.
С марта по сентябрь 1929 года Краевой экзекутивой ОУН в Галичине руководил Емельян Сеник – «Урбан», сорокалетний член ПУН, бывший сотник Украинской Галицийской Армии. После взрыва бомбы на львовской ярмарке в Стрыйском парке, «Таргах Всходних» 7 сентября он бежал за кордон. После Сеника Краевую экзекутиву возглавили молодые галичане, которые сразу же выступили против террористических актов и экспроприаций, допуская только политические убийства одиозных чиновников.
Весной 1930 года в подземельях львовской горы Святого Юра прошла краевая конференция ОУН, решавшая практические задачи революционного движения. Перед ней по всей Галичине состоялись восемь окружных конференций, и на Софийской в числе делегатов был двадцатилетний Степан Бандера.
Евгений Коновалец назначил новым краевым проводником в Галичине двадцатипятилетнего Богдана Кравцова, «Графа», «Остапа», студента Львовского тайного и Краковского университета Яна-Казимира, председателя Украинского студенческого общества. Членами Провода Краевой Экзекутивы стали Зенон Коссак, Степан Ленковский, Иван Габрусевич, Роман Шухевич и Степан Охримович.
Двадцатичетырехлетний выпускник Стрыйской гимназии и студент Львовского университета Степан Охримович руководил в Стрые куренем старших пластунов «Красная калина», в котором был Степан Бандера. Именно Охримович, делегат Первого Учредительного Конгресса Украинских Националистов в Вене в январе 1929 года, автор учебника ОУН «Украинский национализм», редактор «Бюллетеня Краевой Экзекутивы ОУН» и ее организационный референт рекомендовал Степана Бандеру в Организацию Украинских Националистов.
Третьекурсник «Львовской политехники» Степан Бандера, член студенческого общества «Основа», руководитель агрономического кружка, член бюро общества «Сельский хозяин», лектор «Просвіти», бегун, пловец, баскетболист, шахматист, игравший на гитаре и мандолине, не куривший и не пивший алкоголя, имевший огромный круг общения, стал работать в ОУН связным, пропагандистом, организатором звеньев в родном Калушском повете, типографом в тайных подземных типографиях в бункерах – «крыивках».
ОУН активно популяризировала свои идеи и лозунги. Она быстро получила поддержку украинской молодежи, у которой в демократической Польской Республике не было никаких шансов не только на карьеру, но и на перспективную работу, не говоря уже о проблеме получения высшего образования, доступного только сотням из сотен тысяч юношей и девушек, которые совершенно не могли реализовать себя при пилсудчиках.
ОУН стала действовать везде. Она устраивала студенческие протесты, рабочие забастовки, сельский саботаж, массовые политические демонстрации, бойкот польских товаров, сильно бивший по постоянно разворовываемой казне. Ее журнал «Строительство нации» быстро стал так же популярен, как и «Сурма» УВО. ОУН заявляла, что «люди не должны привыкать жить в кандалах во вражеском обществе» и раз за разом повторяла, что политические убийства – совсем не главное в ее деятельности, а просто «вынужденное ведение национально-освободительной борьбы революционным способом».
Убийства в 1931 году заместителя министра внутренних дел и сенатора Тадеуша Голувко, активно работающего над растворением Украины в Польше, в 1932 году комиссара польской полиции Юлиана Чеховского, в 1934 году министра внутренних дел Бронислава Перацкого и еще десятков одиозных польских чиновников стали ответом ОУН на «пацификацию-умиротворение Украины» устроенной Юзефом Пилсудским в 1930 году.
Варшаву очень беспокоила деятельность созданного в ПУН ОУН Военного штаба во главе с Андреем Мельником, в составе которого блестяще работал разведывательный отдел. Не уступала ему в мастерстве и разведывательная референтура ОУН. Более тысячи разведчиков и агентов ОУН занимались активным изучением военного потенциала Польши, и для них почти не было недоступных секретов в ее армии и оборонной промышленности. Особая группа Рико Ярого по связи с немецкими веймаровскими спецслужбами систематизировала поступающую отовсюду разведывательную информацию.
Разведка ОУН добывала информацию для обеспечения боевых операций, диверсий, акций своего подполья, подготовки третьей революции и «в интересах внешних союзников в борьбе с Варшавой». Говорили, что бюджет ОУН, называвшийся Освободительный фонд, в котором в 1929–1939 годах ежегодные суммы составляли от ста до ста пятидесяти тысяч долларов США, на сорок процентов состоял из германских денег, и на двадцать – из литовских. В 1930 году разведка ОУН просто через посольство Англии в Польше установила контакты с Интеллидженс Сервис, в 1935 году – с японскими и французскими спецслужбами, работала с итальянской, испанской, турецкой и финской разведками.
Возможно в 1932 году еще не гитлеровский, не канарисовский и не реформированный абвер и ОУН договорились не только о военно-информационном сотрудничестве, касающимся потенциала Польши, но и о военной помощи украинского подполья вермахту в случае немецко-польской войны, для чего под Берлином и в Баварии в спецшколах военной разведки началось обучение членов ОУН, общее количество которых за все годы составило около четырех тысяч человек.
С 1933 года контакты с ОУН стали устанавливать почти все семь специальных служб третьего, Общегерманского рейха во главе с политической полицией СД, внешней разведкой и гестапо. Говорили, что филиал ОУН в Берлине с 1934 года стал подразделением СД. В 1938 году уже реформированный и канарисовский абвер ориентировал разведку ОУН на активный сбор информации о сталинском СССР. В 1939 году к этому процессу подключилось и только что созданное в начале Второй мировой войны РСХА, Главное имперское управление государственной безопасности, а за ним особые службы МИД И.Риббентропа и министерства будущих восточных оккупированных территорий А.Рзенберга. Даже НСДАП, руководство Национал-социалистической рабочей партии Германии во главе с Рудольфом Гессом, а позже Мартином Борманом, объявило «об усилении контактов с националистами путем взаимной информации изнутри и снаружи».
В период Великой депрессии 1929–1933 годов на Галичину и Волынь обрушилось пятикратное понижение и так совсем не высоких доходов населения и массовая безработица. Украинские селяне остро реагировали на помощь польских властей в кризисе только своим. Только весной 1930 года на Западной Украине прошло более двух тысяч крестьянских нападений на поместья польских колонистов.
Пилсудский и пилсудчики воспользовались селянскими волнениями для уничтожения материально-кадровой базы украинского революционного движения и запугивания украинцев. Весной 1930 года Варшава объявила о проведении «пацификации-умиротворения» Западной Украины, разработанной в министерстве внутренних дел Бронислава Перацкого.
В Галичину и Волынь были введены большие полицейские отряды и кавалерийские части. Восемьсот украинских сел подверглись государственному грабежу и разбою, в них было избито более десяти тысяч человек, разгромлены библиотеки, читальни и культурные центры. Из двух тысяч арестованных студентов, гимназистов, молодых селян почти половина на годы попали в тюрьмы. Карательные отряды совершали десятки рейдов по западно-украинским землям. Министерство внутренних дел Польши объявило о применении к украинцам принципа коллективной ответственности, когда за одного теоретического члена УВО или ОУН в селах публично и страшно избивали десятки и сотни ни в чем не повинных людей, уничтожали и растаскивали их имущество, сжигали дома, устраивали самосуды со смертельным исходом.
По всей Галичине и Волыни ликвидировали все украинские общественные, хозяйственные и культурные общества и союзы, включая рыболовные и филателистические. Только на Волыни двести православных храмов были просто стерты с лица земли, а сто пятьдесят были переданы католикам и униатам, только для того, чтобы сеять религиозную рознь между верующими и мешать их объединению для борьбы с оккупантами.
Украинских депутатов Национального Собрания и воеводских сеймов терроризировали, популярных кандидатов в депутаты без раздумий сажали под домашний арест, чтобы они не могли участвовать в выборах. В сотнях политических процессов осудили тысячу украинцев, включая пять депутатов Национального Собрания, объявив четыре смертных приговора, тринадцать пожизненных сроков заключения и тысячи лет тюрьмы «умиротворенным» украинцам.
Украинское Национально-демократическое Объединение не заступилось за десять тысяч измордованных селян, и в обществе стали говорить, что УНДО «соглашается есть крошки с польского стола». Эмиграция украинцев в Канаду и США возросла настолько, что правительства этих стран были вынуждены вводить для них специальные квоты. УНДО теряло сторонников, ОУН их приобретало, повторяя, что все украинские проблемы можно решить только в независимом государстве, за которое она борется, несмотря ни на что.
Евгений Коновалец с товарищами смогли организовать запрос в Лигу Наций по «пацификации» Украины, закончившийся международным скандалом. Политика польского «умиротворения» на западно-украинских землях мировым сообществом была осуждена, безусловно. Избиение Пилсудского-Перацкого вызвало быструю и мощную радикализацию украинского общества. В ОУН стали вступать не только молодые, но и люди всех возрастов из всех слоев населения. Украинские кооперативы были разгромлены, и в ОУН была создана «летучая бригада» для проведения налетов-экспроприации на польские государственные органы, с запретом трогать частное имущество граждан.
В 1931 году двадцатидвухлетний Степан Бандера возглавил референтуру пропаганды Краевой Экзекутивы ОУН в Галичине. Он стал руководить печатью, изданием, доставкой и распространением нелегальной литературы из-за границы по всей Западной Украине.
Сменивший Сеника на посту краевого проводника Богдан Кравцов был арестован и осужден на три года. Новый руководитель Краевой Экзекутивы ОУН тридцатилетний Юлиан Головинский, «Чиж», «Гетман», бывший сотник УГА, организовавший в 1920 году ее прорыв к армии Петлюры, был выдан Романом Барановским и взят во Львове в сентябре 1930 года. Десять дней польские полицейские его страшно пытали, затем отвезли в лес, привязали к дереву и расстреляли «при попытке к бегству».
Сменившего Головинского Степана Охримовича арестовали в апреле 1931 года и быстро запытали до смерти. Новый краевой проводник тридцатилетний Иван Габрусевич, выпускник философского факультета Львовского университета, летом 1932 года был арестован полицией в волне репрессий после убийства боевиками ОУН полицейского комиссара Чеховского. Следующим проводником ОУН в Крае стал двадцатичетырехлетний Богдан Кордюк, «Дик», «Сноп», студент Львовского университета и Высшей Политехнической школы, возглавлявший Краевую Экзекутиву, до провала налета на почту в Городке в январе 1933 года.
Должность краевого проводника ОУН в Галичине была расстрельной, а совсем не синекурой для амбициозно-ленивых революционеров. В 1932 году Степан Бандера был назначен заместителем Богдана Кордюка. К этому времени он уже почти пять раз арестовывался польской полицией: 14 ноября 1930 года вместе с отцом за антипольскую пропаганду, летом 1931 года у Калуша за нелегальный переход границы, чуть позже по подозрению в соучастии в убийстве комиссара Чеховского, 10 марта 1932 года в Тешине при переходе польско-чешской границы, 2 июня 1933 года в городе Тисве, на маршруте нелегальной доставки литературы Львов-Данциг. «В связи с отсутствием доказательств преступной деятельности» Степана Бандеру, сидевшего в польских тюрьмах то по три недели, то по три месяца, выпускали под залог для пополнения всегда пустой казны. В 1932 году он вынужденно пропустил год учебы в Львовской Высшей Политехнической школе.
На Западной Украине стали говорить о Степане Бандере, организаторе встречи во Львове украинской молодежи с митрополитом Андреем Шептицким, собравшем 12 апреля 1931 года на Пасху многотысячный митинг в память замученного полицией в страстную пятницу Степана Охримовича, на котором многотысячный хор и оркестр через раз пели «Христос воскрес» и «Вы жертвою пали».
С 1931 года Бандера часто выезжал за границу, встречался с Коновальцем и руководителями ПУНа, в июле 1932 года участвовал в большой конференции ОУН в Праге. В Организации заговорили о его опыте работы во главе референтуры пропаганды, обсуждая попытки отправки нелегальной литературы через границу на воздушных шарах. Конференция ОУН обсудила тактику постоянной, перманентной, революционной борьбы, при которой «каждый метр украинской земли должен гореть под ногами польских оккупантов».
Степан Бандера был против террористических актов и экспроприации, во время которых могли погибнуть невиновные люди, но политические убийства одиозных государственных польских чиновников считал «очень эффективным и страшным оружием самообороны против зарвавшихся пилсудчиков»:
«ОУН имеет право на революционный террор, потому, что это ответ на насилие врага! Политические убийства создают атмосферу напряженности и нестабильности, мешая вражеской оккупационной власти утверждаться на чужой территории, подрывая авторитет и силу противника, поднимая дух угнетенного народа.
Революционный террор – средство идеологического влияния и на собственный народ, заставляя его мыслить политически, и на его оккупантов, показывая им, что украинцы не остановят борьбу против Польши, пока не добьются независимости, и на мировую общественность, показывая ей, что украинский народ есть и он требует независимого государства».
Нелегальную литературу ввозили на польскую Украину из-за рубежа, из Праги и Берлина, через границы Чехословакии, Румынии, Литвы, через вольный город Данциг. В 1932 году нескольким оуновцам во главе с Бандерой удалось стать членами Польского туристического общества, удостоверения которого позволяли свободно переходить границу. Из-за рубежа четко доставлялись в Край нелегальные журналы ОУН «Строительство нации», «Сурма», «Украинский националист».
Степан Бандера начал организацию подпольных типографий непосредственно в Галичине. У одного из стрыйских сел под сараем-стодолой на отшибе ночами была вырыта крыивка в которой долго и успешно действовала оуновская печатня, пока ее за вознаграждение не выдал любопытный сосед-селянин.
Матрицы для печатной машины курьеры в условленных местах сбрасывали с поезда перед остановками, потому, что на всех станциях и вокзалах полиция без колебания и закона обыскивала молодых украинцев. Готовые тиражи в телегах под дровами или продуктами везли проселочными дорогами во Львов на рынок, и даже дальше, в Карпаты, чтобы невозможно было определить местонахождение тайной типографии. Назад телеги полутайно с покупками везли бумагу, краску, керосин.
Из Львова и карпатского центра ОУН уже знаменитые и ожидаемые «Бюллетень Краевой ОУН на западно-украинских землях», журнал «Юнак», брошюры, воззвания, листовки, обращения, прокламации к важным историческим датам и акциям сотнями тысяч экземпляров расходились по всей Украине. Многие оуновцы знали, что это большое и важное дело придумал и организовал какой-то их молодой товарищ, псевдоним «Лис», «Малый», «Бабушка-Баба», только через несколько лет ставший «Серым» и «Быйлыхо». Именно Бандера предложил периодически менять кодовые имена-псевдо членов ОУН, ни в коем случае не привязывая их к внешности, походке, характеру, а уж тем более к именам и фамилиям.
Нелегальные издания ОУН читали сотни и сотни тысяч людей по всей Украине, пересказывая их миллионам соседей и товарищей. Полиция объявила большое вознаграждение за указание местонахождения печатни, и один из стрыйских селян, видевший как ночами к стодоле зачем-то приезжают какие-то подводы, донес об этом в полицию, которая разгромила типографию в январе 1934 года.
Степан Бандера быстро организовал другую подпольную типографию и в трехмесячных тайных школах начал учить конспирации молодых оуновцев. Он занимался идеологией и политикой, набирал новых членов ОУН в институтах, гимназиях, школах, городах, селах, контролировал и создавал «окна» на границе, ведал паспортами, визами, связными, курьерами, типографиями, разведкой, агентурой, и был против любых оуновских экспроприаций. 30 ноября 1932 года краевой проводник ОУН Богдан Кордюк организовал налет на почту в Городке, и эхо этой акции прокатилось по всей Польше и изменило судьбу Степана Бандеры.
Группа боевиков ОУН напала на почту в местечке Городок, застрелила полицейского, потеряла двух своих и взяла в налете пять тысяч злотых. В течение двух недель полиция по опознанным трупам вышла на участников акции, арестовала и запытала их, после чего арестовала члена Провода ОУН Края Зенона Коссака.
Сейм в Варшаве по факту налета в Городке тут же принял закон о быстрых бесследственных «наглых судах». Среди населения уже давно шли разговоры о новых наследниках знаменитого карпатского разбойника-опришка Олексы Довбуша, и Бандера постарался сделать быстрый суд над товарищами как можно более публичным.
Польские газеты во всю писали о предыдущих налетах оуновских боевиков Биласа и Данилишина на почту в Трускавце и Народный банк в Бориславе, недавнем убийстве ими депутата Народного Собрания Т. Голувко. Подсудимые Билас, Данилишин, Коссак и Кураковский каяться не стали и объявили себя борцами за народное дело. Украинская легальная пресса широко освещала декабрьский процесс во Львове, а выступление оуновских защитников на суде были совсем как передовицы в нелегальных изданиях ОУН и стали известны по всей Украине.
Билас и Данилишин отказались подавать прошение о помиловании и 24 декабря 1932 года были повешены во Львовской тюрьме Бригидки, заявив на казни, что умирают за Украину. Во время повешения боевиков ОУН ударили колокола во всех храмах Львова, а во всех церквях Галичины и Волыни были отслужены панихиды.
Организованные Степаном Бандерой легальные акции дали колоссальный пропагандистский общенародный эффект. В Организацию Украинских Националистов пошла волна новых членов, а о самой ОУН теперь знали все граждане Польши. Степан Бандера тут же начал подготовку к проведению массовых акций-компаний – школьной, культа могил, антимонопольных, против ополячивания украинцев. Легальный опыт освещения процесса над боевиками ОУН был использован Бандерой, уже признанным товарищами выдающимся организатором, и на собственных процессах 1934 года в Варшаве и Львове, что увеличило количество оуновцев на порядок, а их сочувствующих в разы.
За то, что после налета в Городке Богдан Кордюк не сменил пароли и явки и из-за этого были арестованы несколько звеньев Организации, Евгений Коновалец снял Богдана Кордюка с должности и отозвал в ПУН. В январе 1933 года исполняющим обязанности руководителя Краевой Экзекутивы ОУН на западно-украинских землях был назначен двадцатичетырехлетний Степан Бандера, псевдо «Серый». При вызове в Провод Украинских Националистов он утвердил свою программу работы на Галичине и Волыни:
создание широкой организационной сети не только среди студентов и бывших военных, но и среди селян, ремесленников и рабочих;
особое внимание созданию сети ОУН на Волыни;
организация подпольной учебы и практики для всех членов ОУН – идеологической, политической, военно-боевой, подпольно-конспиративной;
проведение массовых акций неповиновения польским оккупационным властям;
борьба с большевистскими и комминтерновскими агентами на Западной Украине;
полный запрет налетов-экспроприаций, но проведение боевых акций против полицейского террора.
Совсем скоро Украина стала читать изданные массовыми тиражами написанные Зеноном Коссаком и Степаном Ленкавским «Декалог», «Двенадцать примет характера националиста» и «Сорок четыре правила жизни украинского националиста».
Добьешься украинского государства или погибнешь за него в борьбе.
Никому не позволишь пачкать ни славы, ни чести твоей нации.
О деле говори не с тем, с кем можно, а с тем, с кем нужно.
Ненавистью и беззаветной борьбой встретишь врагов своей нации.
Помни о великих днях нашей Освободительной войны.
Украинский националист – воин Украинской революционной Армии, всегда в полной боевой готовности, готовый каждую минуту отдать все свои силы и жизнь Украинской Народной Революции.
Он бескорыстный, честный, дисциплинированный, активный, предприимчивый, отважный, решительный, выносливый, уравновешенный, точный, здоровый, осторожный.
Он не знает безделья. У него за мыслью и словом идет действие, как за молнией гром. Ведь жизнь – это движение, борьба, а покой это застой и холодная смерть. Пассивность это примета раба.
Встань и борись! Слушай и верь, достигай и побеждай, чтобы Украина снова была могучая, как когда-то, и создавала свою жизнь по собственной воле.
Твой высший закон и желание – воля и идея Нации.
Твое высшее благо и честь – сила и величие твоей Нации.
Твоя самая большая любовь – Украинская Нация, твои братья – все члены украинского национального общества.
Будь верным Идее Нации на жизнь и смерть и не сдавайся, даже если против тебя будет весь мир.
Знай, что ты так же отвечаешь за судьбу всей Нации.
Твои враги – только враги твоей Нации.
С врагами поступают так, как того требует благо и величие твоей Нации.
Знай, что самая лучшая примета украинца – мужественный характер и воинская честь, а охрана – меч.
Никому не завидуй. Принимай то, чего добьешься собственным трудом.
Считай потерянной каждую минуту жизни, которая прошла без дела».
1933–1939 годы
“Эй, Иосиф, хватит жрать человечину! Голосуем – убить ката украинского народа. Суд, встать – слава Украине!” Краевой проводник, политические убийства, суды и тюрьмы
– Главные отличительные черты наглой шляхты – необоснованный гонор и пустое бахвальство. Но не у всех. Есть и идейные, умные борцы за великодержавную Речь Посполитую от своего и до чужого моря.
Этот полицейский нам мешает.
– Панская бюрократия не способна к смелому творчеству, да и вообще к творчеству. Это просто механизм, работающий сам на себя, а не на государственное дело, которое они заменили голограммой. Мы должны это использовать
Захватите его на охоте, угрожайте и пусть он расскажет что-нибудь важное и секретное. Потом отпустите. Он пойдет к начальству, доложит о захвате, его похвалят, но доверять больше не будут, потому, что он, сам любитель провокаций, испугался смерти раз, а значит, испугается еще. Комиссар запьет, станет работать через пень-колоду, его уволят, а на его место посадят непрофессионального родственника начальника. Мы же будем спокойно действовать под самым его недалеким гоноровым носом. Эти чиновники Второй Речи Посполитой подставляют ее под неотразимую внутреннюю и внешнюю угрозу. Туда и дорога.
– Псы их морды лизали!
– Псы? Это ты хорошо сказал.
Осенью 1933 года по улицам городов Галичины и Волыни вдруг одновременно понеслись бродячие собаки и за каждой из них бился привязанный к грязному хвосту польский герб. Это было потрясающее зрелище, о котором заговорили на Украине, в Польше и Европе. Степан Бандера блестяще начал свою деятельность в качестве краевого проводника ОУН на западно-украинских землях.
Руководитель Краевой Экзекутивы ОУН на Западной Украине назначил военным референтом уже известного боевика Романа Шухевича и изменил форму пропаганды националистических идей. Студенты активизировали работу в легальных культурных организациях, восстановленных после погрома 1930 года, в «Просвіте», «Родной школе», «Возрождении», где большинство членов были селяне и работники с разбуженным национальным сознанием.
За два неполных года работы проводником Степан Бандера распространил ОУН во всех слоях украинского общества Галичины и Волыни.
ОУН объявила об увековечивании памяти всех погибших в гражданской войне 1918–1923 годов. Почти во всех украинских селах и местечках были насыпаны символические могилы – курганы Неизвестного Стрельца – Солдата. На них ставились крест, служили священники, устраивали многотысячные паломничества.
Польской власти почему-то не понравилось, что пятнадцать процентов населения демократического государства исполняет христианские заповеди и чтит память своих братьев, отдавших жизнь «за други своя». По варшавскому приказу полицейские хамски разгоняли паломников, курганы разрывали, освященные поклонные кресты сжигали, организаторов поминовений арестовывали. Это вызывало массовую яростно-глухую ненависть украинского населения, заговорившего, что пилсудские власти роются уже не только в их жизни, но и в смерти, и вынести это совершенно невозможно.
Новые члены стали пополнять ОУН, которая громко предупредила, что будет наказывать разрушителей курганов-могил за кощунство. На месте ареста боевиков Биласа и Данилишина у села Верин полиция дважды разбросала могильный курган. Его насыпали в третий раз, поставив на вершине хорошо видную отовсюду табличку, что уничтожение могил является кощунством и надругательством над памятью народа. Польские полицейские в третий раз забрались на курган, сожгли крест и предупреждение и при раскапывании могилы взорвались на мощном взрывном устройстве, заложенном туда боевой референтурой краевой Экзекутивы ОУН.
Напуганная догнавшим их наказанием полиция слегка притихла, а авторитет ОУН стал расти не по дням, а по часам. Акция была воспринята в обществе положительно, вызывая его радикализацию, а Бандера совсем не собирался останавливаться на достигнутом, тут же организовав школьную акцию.
Украинских детей принудительно учили на польском языке, ежедневно начиная уроки у православных и униатских учеников римско-католической молитвой «Отче наш». Польские власти не интересовало, что подобные действия воспринимаются в украинском обществе как оскорбление родных языка и веры. Украинских учителей посылали на польские земли, заменяя их польскими, учившими сплошь по польским учебникам.
В августе 1933 года ОУН отчетливо и громко заявила: «Требуем украинских школ! Геть польских учителей!» Сто тысяч листовок и шесть тысяч брошюр напечатанных бандеровскими типографиями, еще и размноженных в округах на ротаторах, прочитала вся Западная Украина:
«Мы должны перейти от обороны к решительному наступлению на польское владычество, то есть против польского государства и польского духа на всех участках нашей жизни, в первую очередь в школах.
Молодые друзья! Украинские школьники!
Поляки хотят через школу и при помощи учителей сделать из вас верных рабов, послушных и покорных граждан Польши. Они хотят научить вас ненавидеть все украинское и любить все польское. Они хотят сделать нас предателями украинского народа. Не дайте врагам сделать вас янычарами! Не дайте, чтобы ляхи превратили вас в своих послушных рабов! Вы должны быть рыцарями и борцами за свободу Украины. Перед вами великая святая борьба!»
В начале сентября 1933 года одновременно во всех школах и гимназиях Западной Украины были сбиты польские гербы, а бесчисленные портреты Пилсудского наотмашь забросаны тухлыми яйцами. Польская полиция с удовольствием от очередной безнаказанности кинулась массово арестовывать несовершеннолетних украинских детей, защищать которых бросились их матери, за жен и детей встали отцы. В сотнях и тысячах украинских сел начались массовые митинги протестов и детские демонстрации под сине-желтыми национальными флагами. Украина загремела:
«Геть польскую школу и полицию!»
Пилсудский для разгона детей ввел в украинские села войска и это был очередной скандал и позор для демократической Польши на всю Европу, в которой опять начали говорить, что шляхетная власть неисправима и с ней стыдно иметь дело, и это была абсолютная правда. Общественное мнение многих стран безоговорочно поддержало детскую мечту о том, что на украинской земле их должен на украинском языке учить украинский учитель.
Польских полицейских не только на Украине, но в самой Польше совершенно заслужено стали презрительно называть гиенами. Националистические чувства в украинской молодежи резко возросли. Рабочий из Калуша Северин Мада пытался убить одного из колонизаторов украинской школы и застрелил охранявшего его полицейского, и это был совсем не единичный случай.
Доход польского бюджета почти на треть состоял из государственной монопольной продажи населению алкоголя и табака. Степан Бандера и его товарищи десятками тысяч листовой объявили, что «украинский патриот не должен курить и пить спиртное, потому что его здоровье нужно в борьбе с врагами своего народа».
На бандеровский призыв откликнулись тысячи и тысячи людей. О тех, кто не мог, но хотел откликнуться, позаботились контрабандисты, увеличив поставки алкоголя и табака через чешско-польскую границу в разы. За год польская казна потеряла колоссальную доходную сумму, что существенно помешало всевластью пилсудчиков. Боевики ОУН под Сокалем разгромили польские корчмы, как рассадники народного спаивания. Полиция традиционно арестовала тех, кого назначила виновными, а польские демократические газеты взахлеб закричали, что якобы корчмами владели евреи, а значит все украинцы антисемиты.
Польские власти стали запрещать украинцам даже покупать землю на Галичине и Волыни, а польские колонисты вежливо говорили, что «эти местные свиньи не способны к собственной государственности». Организация украинских националистов заявила, что если национально-освободительное движение хочет быть эффективным, оно должно любыми способами, но наказать самых злобных оккупантов.
При Степане Бандере антиоккупационный национализм стал популярным в Галичине. Из всех судебных процессов над оуновцами краевой проводник делал очень эффективные пропагандистские акции и до сотен тысяч украинцев быстро доходила информация, которую совсем не просто было донести до них нелегально.
По инициативе Бандеры Коновалец создал специальную референтуру по советским делам, и она начала работать на Восточной Советской Украине, по которой покатился ужасающий каток сталинского голодомора.
Голод, вызванный деятельностью правящего политического бюро Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков) в разных частях Союза Советских Социалистических Республик, только на Восточной Украине официально унес семь миллионов ни в чем не повинных жителей, обменянных в принудительном порядке на хладнокровно и за бесценок проданный за границу их же собственный хлеб.
Западная Украина собрала спасительную еду для своих гибнущих восточных братьев, но советское консульство во Львове отказалось ее принять, официально заявив, что у гибнущих украинских селян-колхозников всего хватает.
ОУН приняло решение застрелить советского консула во Львове и на открытом суде привлечь внимание мировой общественности к советскому голодному ужасу 1932–1933 годов. Вскоре на всех континентах заговорили об оуновском «выстреле в защиту миллионов».
К 1927 году в жесткой борьбе за власть в СССР победил назначенный еще при Ленине генеральным секретарем ЦК ВКП(б) Иосиф Джугашвили-Сталин, сделавший верную ставку на созданный им новый партийный и государственный аппарат.
К концу 1920-х годов сталинская партия большевиков распространила свою непререкаемую власть на все стороны жизни советского общества и каждого человека Страны Советов, используя ужас работы карательных служб. Легальная и нелегальная оппозиция Сталину была полностью ликвидирована, но репрессии без перерыва шли во всех слоях советского общества.
В СССР, «где так вольно дышал человек», воцарилась смертельная партийно-советская диктатура, которая не подчинялась созданным ею законам для всех других граждан. Расстрелянный в свое время большевистский прокурор РСФСР Н. Крыленко в 1930 году радостно заявлял: «Наши законы – это формы, в которые партия облачает свою волю. Советские законы есть не что иное, как указания партии».
По всему Советскому Союзу по законным указаниям правящей большевистской партии по административно-территориальному принципу была создана убийственная властная вертикаль партийно-советских органов во главе с секретарями республиканских, областных, районных комитетов во главе с Политбюро ЦК ВКП (б), которым рулил верный ленинец товарищ Сталин.
Эй, Иосиф, хватит жрать человечину!
Осенью 1929 года тысячи российских и украинских партийных работников по единственно правильному сталинскому приказу ринулись во все села СССР для проведения принудительной коллективизации. Поскольку в селах Украины почти не было бездельников и голытьбы, верные сталинцы объявили кулаками-куркулями двести тысяч справных и работящих селян с миллионом членов их семей. Возмущенных преступлением власти людей, посмевших открыть свой рот, стали толково «ликвидировать как класс», репрессируя и ссылая в «восточные районы СССР» умных и рачительных сельских домохозяев. Подобная властная политика резко уменьшила сборы урожаев, пока еще, правда, очень значительные благодаря украинскому чернозему пятнадцатиметровой глубины.
Одновременно с поведением ужасающей коллективизации направленные в 1930 году из Москвы в Киев первые секретари ЦК Коммунистической Партии Украины П. Постышев и сменивший его С. Косиор устроили грандиозную чистку украинской интеллигенции, уволив ее всю из органов образования, культуры, сельского хозяйства, заменив трех из четырех партийных и каждого второго из советских начальников, многие из которых были расстреляны и сосланы. Довольные уже привычной безнаказанностью, верные сталинцы назвали удушающую чистку «разгромом украинской националистической революции». На Восточную Украину массово повалили российские партийно-советские кадры, беззаветно преданные делу Ленина-Сталина, радуясь грядущим собственным репрессиям 1937–1938 годов. Чтобы построить Украину руки по швам, было необходимо ударить по ее главной опоре – селянам Голодомором, чтобы сломать ее традиционный обильный экономический и социальный образ жизни. В 1932 году на Восточную Украину опустился ужас.
Впервые в истории человечества государственная большевистская власть использовала конфискацию продовольствия с политической целью уничтожения собственного рабочего населения на Украине, Казахстане, Северном Кавказе, Поволжье, Южном Урале и Западной Сибири: «Мы пошли на голод сознательно, потому что нам был нужен хлеб для экспорта, и сразу жить стало лучше, жить стало веселей».
Большевики начали тотальные конфискации зерна в селах Восточной Украины, забирая даже посевной фонд, чтобы убиваемые селяне умерли обязательно. Российским сталинцам активно помогали и местные активисты-украинцы. Делающая все для людей сталинская власть забирала не только все зерно, но и, конечно, овощи, сознательно не оставляя селянам ни одного жизненного шанса и с удовольствием доводя людей до отчаяния, трупоедства и каннибализма. По изобильной при желании украинской земле бродили обтянутые кожей скелеты, считавшие мышей, сусликов и воробьев деликатесами. Многие люди теряли человеческий облик и сходили с ума.
Переписи украинского населения 1926 и 1939 годов радостно дали снижение возраставшего населения Украины на три миллиона человек, зафиксировав цифру в двадцать восемь миллионов. Впоследствии установить точное количество умерших с голоду людей было трудно – органы записи актов гражданского состояния специально указывали в документах другие причины смерти, которая вдруг превысила обычный уровень на порядок.
Украинское село веками обеспечивало себя всем необходимым, а значит, было независимым, что очень расстраивало верных сталинцев. Неравнодушные исследователи, понимавшие, что подобный ужас не должен повториться, определили количество убитых голодом человек только на Украине в семь миллионов хотевших быть счастливыми жизней, и эта цифра была справедливо названа минимальной. Было доказано, сто Сталин и его многочисленные товарищи по партии отлично знали, что творили, что убивали страшной смертью миллионы беззащитных стариков, женщин и детей, а значит, являются нелюдями, так и не понесшими никакого наказания за преступления против человечества.
Благодаря ОУН информация об ужасном голоде в Восточной Украине попала в Европу, которая тут же решила помочь миллионам голодающих, но довольная экспортной прибылью за отнятое у умирающих людей зерно, сталинская власть официально не признала даже самого факта голода, заявив, что граждане вверенной им страны живут долго и счастливо.
Сталин улыбчиво назвал кошмар голодомора сказкой, а в Киевский, Московский, Центральный Комитеты ВКП(б) и лично дорогому товарищу Сталину тоннами несли и везли и пересылали вызывающие головокружение и ненависть документы, которые не горят.
«16 марта 1932 года.
Сводка секретарю Зиновьевского горкома КП(б)У о голоде в Украине, в селах:
Нашей комиссией были обследованы Козыревка, Тарасовка, Обозновка, Екатериновка, Компанеевка, Суслово, Байраки, Сазоновка, Мамайка, Елизаветовка, Лозоватка, Вишняковка. Официально обследование проводилось с целью выяснения состояния детских ясель только членами партии.
Неофициально обследование проводилось по следующим пунктам:
1. Смертность на селе.
2. Проверка слухов о приеме в пищу падали.
3. Определение голодных отеков.
4. Состояние красноармейских семей.
5. Количество брошенных дворов.
6. Политическое настроение на селе.
7. Помощь голодающим.
Козыревка.
С 1 февраля по 12 марта умерших 12 человек. Из 365 дворов жилых осталось 100, остальные пустуют, разрушаются, оконные дверные рамы идут на топливо.
1. Семья Ивана Семеновича Мироненко, состоит из семи человек, три школьника. Имеет 700 трудодней, питаются исключительно падалью. При мне варили в котле кожу палой лошади, потом ею обедали. Дети измождены, мать в отчаянии.
2. Семья Марии Семеновны Коваль, четверо малых детей, имеют триста трудодней. При мне варили кости палой лошади. Старики не встают, просят лекарство, чтобы быстрей умереть.
3. Семья Емельяна Михайловича Черного, пять малых детей, двести трудодней. Взрослые уже не поднимаются, все отечны, едят шкурки Буряка и падаль.
4. Семья Якова Трифоновича Ткаченко, четверо малых детей. Дети отечны, трут просеянную полову и пекут лепешки.
Таких семей в селе двадцать процентов.
Запасов в колхозе нет никаких.
Тарасовка.
С 1 февраля до 12 марта умерло 30 человек. Жилых домов было 490, сейчас 200. большинство пустующих домов разрушено. Трупы лежат по четыре дня, так как некому хоронить. Настроение колхозников характеризуется общим заявлением, что «скоро все умрем», «вы у меня колхозом жизнь отняли», «нам и пуля не страшна». Часто смерти просто не регистрируют, чтобы не поднимать шума. На дохлые лошади набрасываются десятки человек с остервенением и растаскивают по домам за минуты.
По остальным селам ситуация еще хуже. Процент выбылых колхозников сорок и шестьдесят, их состояние тяжелое, все едят падаль, Буряк и шелуху. В школах частые обмороки, везде у детей вместо жалоб мольбы: «дайте кушать». Нигде никаких фондов нет. Нигде красноармейские семьи помощи не получают. Представители власти на местах, председатели сельсоветов, секретари ячеек пытаются случаев голода не замечать, и о них никому не говорить. Пытаются скрыть смертность.
Употребление падали в пищу в обследованных селах – массовое явление. Умирают больше всего дети. Все говорят: «Умрем от голода».
Члены комиссии РК КП(б)У».
«6 марта 1932 года
О фактах попирания революционной законности и произвола в ряде сел Прилуцкого района.
В отдельных селах прямой произвол и уголовщина: убийства, избиения, пытки, массовые обыски, аресты, несколько сот незаконных выселений не только кулаков, но и бедняков и середняков, и барахольщина.
В селе Перевалочная арестовали якобы кулака, семидесятилетнего старика. В два часа ночи председатель сельсовета и два комсомольца издевались над ним, поломали 18 ребер, пробили череп и он умер под их пыткой.
В селе Яблуновка член сельсовета Верченко забрал у бедняка Черепа с пятью малыми детьми весь хлеб, не оставив даже на посев. Череп из последних сил купил два пуда жита. Их тоже забрали. Верченко забрал у Черепа лошадь и загнал ее, потом избил его и забрал остатки гречки. После этого Черепа вытащили из петли едва живым.
Верченко вызвал в сельсовет беднячку Анну Собко, которая пришла с грудным ребенком, и продержал ее в сельсовете двое суток, стоящую на ногах. Таким же образом пострадали очень многие бедняки и середняки.
Разворовывание имущества, одежды, белья, посуды задержанных и его распродажа стали ежедневным явлением, включая и семьи красноармейцев, и из сел убегает значительное количество жителей.
Шайки из сельсоветов буквально терроризируют тысячи населения. Многих выселяют на мороз, снимают с бедняков обувь и заставляют бегать по снегу в двадцатиградусный мороз. У женщин ищут хлеб за пазухой, потом бьют, издеваются и оставляют в холодной комнате раздетыми. Когда их бьют, собрания колхозников разбегаются, чтобы не слышать страшных криков. Чтобы они не разбегались, их запирают на ключ и заставляют слушать.
Головы сельсоветов и активисты активно самым безобразным образом издеваются над селянами, избивают, отливают водой, снова избивают, бьют по голове, сталкивают лбами, откручивают носы, плюют в лицо, рвут бороды, отбирают имущество и делят его между активом, отбирают скот и выселяют на мороз.
Меры по преступлениям не принимаются, отделы ГПУ способствуют и покровительствуют преступникам».
«В нашей местности голод охватил все народы. Все крестьянство движется и удирает из сел, чтобы спастись от голода. В селах умирают семьями, дети двинулись кто куда, все станции железной дороги переполнены. В деревнях не осталось ни лошадей, ни скота, а голодных колхозников голод заставляет бросить все и идти в свет. Целые села заражены сапом от дохлых лошадей.
Бедняк-колхозник П.И. Мороз на почве недоедания в ночь на 28 апреля 1932 года убил своего двухлетнего ребенка и два дня вместе с женой питался им. Затем Мороз хотел убить второго четырехлетнего ребенка, но жена противодействовала. Еще есть факты людоедства. Бедняк Сиваченко совместно с сельчанами за последнее время зарезали и съели семь человек детей от трех до пятнадцати лет, съедали все, из голов варили холодец. (Авторы не могут дальше публиковать многочисленные страшные документы Голодомора, потому что они потрясают, ужасают и заставляют увидеть ад воочию, а это совершенно невыносимо).
14 ноября 1932 года
О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и Западной области.
Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР
Обязать ЦК КП(б)У т СНК УССР под личную ответственность тт. Косиора и Чубаря полностью закончить план заготовок зерновых и подсолнуха до конца января 1933 года.
Предложить ЦК КП(б)У и СНК Украины обратить особое внимание на правильное поведение хлебозаготовок, изгнать петлюровские и другие буржуазно-националистические элементы из партийных и советских организаций, тщательно подбирать и воспитывать украинские большевистские кадры.
Представить тт. Косиору и Чубарю право приостановить снабжение товарами особо отстающих районов впредь до окончания ими хлебозаготовительного плана».
«Оставление в колхозах семенных фондов, несмотря на организованный кулаками саботаж хлебозаготовок, говорило бы о нашей слабости и нерешительности».
Ст. Косиор, первый секретарь ЦК КП(б)У,
25 декабря 1932 года
«22 января 1933 года
Директивы ЦК ВКП(б) и СНК СССР о предотвращении массового выезда голодающих крестьян
ЦК ВКП(б) и СНК СССР не сомневаются, что начавшийся массовый выезд крестьян за хлебом на Волгу, в Московскую область, Белоруссию, как и выезд из Украины в прошлом году, организован врагами Советской власти, эсерами и агентами Польши против Советской власти.
ЦК ВКП(б) и СНК СССР предписывают ЦК КП(б)У, Украинскому СНК и Украинскому ГПУ не допускать массовый выезд крестьян из Украины в другие края»
«12 марта 1933 года
Первому секретарю ЦК КП(б)У С. Косиору.
Голодание, с его последствиями, имеем в тридцати четырех районах. По шестнадцати районам имеем шестьдесят четыре зарегистрированных случая людоедства и шестьдесят случаев трупоедства.
В районах голодают и опухают тысячи семей. Учета не ведется. В городах массовое нищенство и беспризорность. Голодает значительное количество рабочих.
По Киеву на улицах подобрано трупов: январь – 400; февраль – 518; за десять дней марта – 248. в последние дни родители подбрасывают детей в среднем по 100 человек. Положение в Киеве осень серьезное.
Нарком земледелия УССР А. Одинцов».
Голод на Украине жрал ни в чем не повинных людей с сентября 1932 по июль 1933 года. Кроме семи миллионов убитых на Украине, более трех миллионов людей погибли в Казахстане, на Волге и на Северном Кавказе, и эти цифры минимальны. Ни у кого из тех людей, у кого есть совесть, не вызывает сомнения то, что голодный геноцид был сознательно организован верными сталинцами, знавшими, что им не надо за это бояться ответственности ни при жизни, ни после смерти.
Сталинские репрессии катились по Украине волнами 1929–1931, 1932–1934, 1936–1938 годов, подвергая гибели все и вся, и им было привычно хорошо. Неоднократно сменялись партийные и советские руководители, с удовольствием репрессировались образованные и культурные люди, особенно если они учились до советского времени. Только в 1934 году самый главный верный сталинец не читая, подписал десятки расстрельных списков тысяч арестованных ученых, инженеров, писателей, священников, бывших офицеров, делая Восточную Украину полигоном для душегубов из НКВД СССР. Со всей силы он менял традиционное вековое социальное и экономическое устройство Украины. Миллионы хозяйственно независимых украинских селян превратились в бесправных колхозников, в мертвые лагеря ГУЛАГа было отправлено огромное количество украинской политической, экономической и культурной элиты.
При Сталине в бывшей Российской империи действовало только одно мышление – одномерное, унифицированное и абсолютно подчиненное советской идеологии стереотипов, форматов, ограничений и запретов. Руководство НКВД радостно-шутливо докладывало верховному вождю, что в самой свободной стране мира каждый третий доносит на каждого второго, как на врага народа, а молох сталинизма требовал и требовал человечину, потому что «признание вины – царица доказательств, а моральная деградация – мечта социализма». Думать нельзя и не надо, нужно спрашивать указания, которые бессмысленно обсуждать, а тех, кто обсуждает – милости просим на кладбище НКВД в Быковнянском лесу под Киевом, у Винницы, Днепропетровска, Харькова, Донецка, Луганска, Запорожья и Одессы.
Должны быть стерты все, кто словом или делом может пробудить у народа не то что жажду свободы и волю к борьбе, а даже только чувство собственного достоинства, чтобы потом гордиться тем, что подобного размаха государственных преступлений еще не знала история мировой цивилизации, и говорить соратникам под пение красивой песни «Сулико», держа в руках бокал красного как пролитая кровь грузинского вина: «высшее наслаждение – выявить врага, подготовиться, отомстить и затем спокойно спать».
А что, разве что-то не так?
Не так все!
Евгений Коновалец в Женеве в Лиге Наций неоднократно пытался привлечь внимание Европы к совершавшимися верными сталинцами преступлениями против человечности, но ВКП(б) назвала Голодомор в СССР сказкой. Польские газеты и радио по приказу пилсудчиков в самой демократической стране, опасаясь привлечь международное внимание к судьбе оккупированных украинцев, «которых ведь как народ не существует», напрочь замалчивали Голодомор в СССР.
3 июня 1933 года, когда уже было совершенно точно известно, что счет убийственных жертв идет на миллионы, Провод Украинских Националистов единогласно решил организовать политические убийства советских дипломатов для привлечения мировой общественности к массовым убийствам, организуемым не унимающимися никогда и ни за что верными сталинцами.
Планировались покушения на полномочного представителя СССР в Польше В. Антонова-Овсеенко и даже на народного комиссара иностранных дел Советского Союза М. Литвинова во время его заграничной поездки, однако сотрудники НКВД блокировали акции ОУН.
Разведывательная и пропагандистская работа Организации Украинских Националистов в СССР вообще шла очень тяжело из-за тотальных действий его карательных органов, контролировавших сохранение власти верными сталинцами. «Сотрудника органов» даже задержали несколько агентов Коновальца в советской Украине, привычно фальсифицировали дела, похватали под них кого хотели и сфабриковали судебные процессы «против националистических подпольных центров в СССР». Подобных центров в Восточной Европе тогда не было, но ордена, повышения, денежные премии с последующими расстрелами для сотрудников органов были. В 1934–1936 годах на скорорасстрельных судебных процессах в Киеве под видом «активных членов Украинской Военной Организации» были репрессированы более двухсот бывших украинских военнослужащих времен петлюровской Директории, а также десятки «членов» придуманного органами «Объединения украинских националистов в столице Советской Украины, с филиалами в Москве, Ленинграде и Минске». НКВД СССР опытно имитировал националистическое подполье везде, где хотел, и от его имени засылал своих эмиссаров в Европу, чтобы попасть в ПУН Организации Украинских Националистов, которая привлекла его внимание со дня своего создания.
По приказу Коновальца Бандера и руководитель его боевиков Шухевич разработали план покушения на советского консула во Львове. Планировалось, что боевик-исполнитель должен был сдаться сам после убийства дипломата, чтобы на открытом судебном процессе рассказать на весь цивилизованный мир о причинах советского политического убийства.
Руководитель боевой референтуры Краевой Экзекутивы ОУН на Западно-Украинских землях Роман Шухевич объявил негласный набор исполнителей убийства сталинского дипломата, после которого совершеннолетнего боевика ждала виселица, а несовершеннолетнего – пожизненное заключение.
Степан Бандера после десятков бесед с добровольцами отобрал для покушения восемнадцатилетнего перемышлянина Николая Лемика, ставшего «Семишиным», и получившего пистолет с несколькими десятками патронов для тренировочных стрельб.
21 октября 1933 года Лемик шел по львовской улице Набеляка-Котляревского к дому 22, и план помещений консульства и описание его самого прочно сидел у него в голове. Студент математического факультета Львовского университета Николай Лемик, проучившийся там всего две недели, шел убивать сталинского дипломата, чтобы этим взрывным актом заявить Европе и Голодоморе Сталина в Советском Союзе. Иного пути привлечь внимание мировой общественности к трагедии Восточной Украины, где миллионами ни за что, ни про что страшной смертью умирали дети, женщины, старики, ОУН найти не смогла, потому что его не было.
Лемик с пистолетом в кармане свободно прошел в советское консульство за разрешением выезда в СССР по приглашению сестры. В этот день прием посетителей вел не генеральный консул Г. Лапчинский, и не секретарь канцелярии, а другой, приезжий дипломат Алексей Майлов, о котором позже заговорили как о специальном уполномоченном ОГПУ – НКВД, который по личному поручению Сталина проверял деятельность советских представительств-посольств в Европе и специально приехал из Варшавы во Львов для противодействия протестам ОУН против Голодомора и сбора сведений о подпольной организации Коновальца.
Николай Лемик громко и четко объявил, что от имени ОУН карает агента Москвы за смерть миллионов украинцев от искусственного голода, вытащил пристрелянный пистолет и с двух метров выстрелом точно в лоб убил Майлова, после чего сдался полиции, не назвав себя до суда. По Львову тут же пошли провокаторские слухи, что он никому не сдавался, из консульства бежал и был арестован с помощью агента дифензивы в ОУН. Ордена и премии польские фальсификаторы из полиции, само собой, получили. Пилсудский, само собой, правду знал, но она его не интересовала. Дело житейское, как и разгром Польши в две недели в пыль вместе с ее фальсифицированной под получение орденов и чинов армией. Кажется, армия, содержащаяся за счет народа, должна его прикрывать от внешней угрозы? Конечно, должна, но только не пилсудская, которой это традиционно не по зубам. Жизни поляков не стоят фальсифицированного генеральского звания военачальника – никчемы, и это, конечно, ужасно, но только для тех, кто соблюдает общечеловеческие ценности. Если рот пошире раскрыть, то и шкура, глядишь, от жадности не лопнет. В Краю шутили. Что продажных пилсудчиков всегда можно было определить по постоянно раскрытым ртам.
Польские власти, очевидно, по просьбе из сталинского окровавленного вовсю Кремля, шум по львовскому убийству поднимать не стали, и уже через неделю после акта начали быстрый судебный процесс против Николая Лемика. Причем тут Голодомор, стрельнул с дуру, да и все. Бывает со всеми.
Замолчать акцию ОУН верным сталинцам не удалось. Не на того Бандеру напали.
Лемика демонстративно соглашались защищать все украинские адвокаты Львова. Суд допустил к защите троих, и студент-боевик с их поддержкой сразу же на всю Польшу и Европу заявил, что покушение на сталинского дипломата совершено как протест перед всем миром против ужасающего Голодомора на Восточной Украине, объявленном внаглую верными сталинцами сказкой с семью миллионами трупов.
Во время совсем короткого процесса адвокаты раз за разом методично ставили вопросы о Голодоморе и репрессиях в сталинском СССР, постоянно привлекая к ним внимание международных журналистов, а польский, справедливый, как и вся варшавская вертикаль власти, судья раз за разом эти вопросы методично отклонял, но которые стараниями Краевой Экзекутивы все же в газеты попали.
Адвокаты говорили об убийственном сталинском Голодоморе, польский судья криком запрещал рассказывать им о голоде на Украине, и это позорное зрелище действия ангажированной до омерзения польской судебной системы тоже стараниями ОУН попали в ужаснувшиеся европейские газеты. Расстроившаяся от все же возникшего международного скандала польская полиция, отчетливо поняв, что в этот раз незаслуженных наград не обломится, открыла стрельбу по организованным Степаном Бандерой у здания суда одиночным пикетам, с расстояния в десять метров по пикетчикам не попала, но случайную прохожую, конечно убила, и этот международный позор привел в ярость даже Пилсудского, хотя это было почти невозможно.
В присутствии моря иностранных журналистов адвокат Лемика и дядя боевого референта Краевой Экзекутивы ОУН на Западной Украине Степан Шухевич заявил заангажировавшемуся в пень судье, что просит не прерывать его при пояснении мотива преступления, совершенного 21 октября и ахнул на всю Европу:
«Защищаемый видел, что никакие резолюции, письма, решения, анкеты не привлекают внимания мира к тому, что делают с его родиной, и, видя, что это не помогает, захотел привлечь внимание другим способом и сделал то, что сделал. Этот способ, который потряс бы целый мир, привлек бы внимание всех культурных людей к тому, что происходит в его стране. Он решился на поступок, решился стрелять в представителя той власти, которая является причиной всего. И действительно, нужно признать, что это его действие привлекло внимание всего мира».
Уже 30 октября 1933 года несовершеннолетнего Николая Лемика приговорили к пожизненному тюремному заключению. Он отсидел шесть лет в тюрьме, сам освободился в сентябре 1939 года, стал заместителем краевого проводника ОУН на Западной Украине, возглавил ее походную группу, которая должна была установить украинскую власть в Харькове и в октябре 1941 года был захвачен и расстрелян в Миргороде гестапо при фашистском разгроме «движения Бандеры».
Газеты Европы в конце 1933 года писали, что Лемик сделал «выстрел в защиту миллионов». Правда о сталинском Голодоморе ужаснула мир и очень порадовала руководителя немецких национал-социалистов Адольфа Гитлера, значительно облегчив ему и его партии приход к власти в Германии, а позднее развязывание Второй мировой войны с ее пятьюдесятью миллионами погибших. Впрочем, Европа все равно рано или поздно, поставила барьер между собой и сталинским СССР.
Фюреру Адольфу Гитлеру и его национал-социалистической партии НСДАП, готовящимся в для захвата жизненного пространства атаковать Европу, в националистическом движении каждой страны была нужна своя, влиятельная фигура. Именно тот вождь националистической оппозиции, чья политическая сила никогда не сможет прийти к власти демократическим путем через парламентские выборы, но только после кровавого мятежа – путча. Именно к таким политикам протягивала уже властная с 1933 года рейхскацелярия свои коричневые руки.
Однако нацисты обычно работали со всеми сепаратистами и оппозиционными силами славянских стран – террористами, фанатиками, политиканами, отрицая вслух английский принцип «Разделяй и властвуй», но на деле применяя его во всем в работе по всем направлениям.
Со славянскими оппозиционерами, включая и быстро ставшую влиятельной ОУН, в своих личных интересах работали все семь внешних спецслужб пришедшего в 1933 году к власти в Германии Третьего Рейха: Министерство иностранных дел Риббентропа, отвечавшего за внешнюю политику, Розенберг, рейхсляйтер Восточного отдела НСДАП и М\министр Восточных территорий, руководитель люфтваффе Геринг, отвечавший за экономику Германии, рейхсфюрер СС Гиммлер, начальник охранных отделов НСДАП, Геббельс, министр пропаганды и агитации, Гесс и Борман, главы партийного аппарата НСДАП, Гейдрих и Кальтенбруннер, руководители созданного в 1933 году РСХА, Главного управления имперской безопасности.
Все бонзы хотели стать в Рейхе вторым человеком после Адольфа Гитлера, который это знал и пользовался. Все бонзы вместе с имперскими давали и свои личные поручения эмиссарам, действующим в славянских странах, выпячивающих перед фюрером их личные заслуги. Это действовало на результат всегда отрицательно и в итоге привело Третий Рейх к краху, но сходило с рук бонзам, потому что государства типа гитлеровских объединяются не во имя светлого будущего, а только против кого-то и чего-то. Тут нет ничего удивительного: когда торжествует глупость – последствия ужасающи!
С 1933 года Третий Рейх заинтересовался ОУН: «Украинский национализм – это одноразовый носовой платок. Использовал и выбросил. Украина как государство существовать не может, ибо фюрер германской нации решил стереть всех славян с карты мира».
Экзальтированный Гиммлер говорил простодушному Риббентропу: «Не о каких вассальных славянских государствах не может быть и речи, зря Розенберг поддерживает в этом Канариса».
Коварный Канарис говорил умному Розенбергу: «Человеку надо говорить лишь то, что он хочет услышать. Иначе мы не сможем удержать за собой Европу, без поддержки изнутри захваченных стран, но только методами Гиммлера, открыто называющего славян «Юбер меншами – недочеловеками». В европейских государствах нужно создавать национальные силы, которые сами будут проводить прогерманскую политику. Нельзя достичь цели, сокрушая все на своем пути, нужно сохранять «соратникам» иллюзии».
Именно с абвером коварного Канариса больше всего пришлось сотрудничать ОУН резкого Бандеры, и оба руководителя хорошо знали, что требуется от них их «партнерам». Господи, спаси и сохрани от подобного сотрудничества.
Читать бесплатно другие книги:
