Одержимый. Драконоборец Империи Буревой Андрей

Бандюги, ясно расслышавшие слова моего приятеля, моментом зароптали. А я, отмахнувшись от их заверений, спокойно сказал:

— Ну тогда им дорого встанет их обман. Рожи-то я их запомнил, а ворота городские закрыты.

Чуть погодя посыльные под охраной из банка вернулись, звонкую золотую монету принесли. И присев на небольшой стульчик у вынесенного на крыльцо стола, я начал демонстративно неторопливо отсчитывать обещанное за поимку наводчика вознаграждение. Чем немало возбудил и толпу бандюг и простых горожан, привлеченных к месту событий блеском и звоном золота. Так жадно все на это действо глазели… не описать! Аж глаза светились!

— Что ты тут за балаган устроил, Стайни? — сердитым шепотом осведомилась подошедшая ко мне сзади ди Мэнс, когда я уже за девятую сотню в своих подсчетах золотых монет перевалил.

— Никакой это не балаган, — так же тихо ответил я, отвлекшись на миг. — А полезная демонстрация. После которой каждый римхолец будет твердо уверен, что если он заловит человека, умышляющего что-то против вас, то обломится ему огромная награда. То есть прилив безмерного энтузиазма в этом деле у люда будет обеспечен.

Кейтлин только головой покачала. И тихонько ушла, не став меня более отвлекать.

— А какое вознаграждение полагается за людей, которые умышляют что-то конкретно против вас, сэр Кэрридан? — чуть помявшись, спросил один из римхольских бандюг, после того как тысяча золотых была пересчитана по монетке на их глазах, уложена в мешки-кошели и передана им, да стих вызванный этим событием первый гомон.

— Против меня? — несколько удивленно посмотрел я на выступившего вперед бородатого здоровяка с косым шрамом через все лицо.

— Да, против вас, — подтвердил тот.

Пожав плечами, я хотел было брякнуть, что столько же, да идти уже с наводчиком разбираться, но проблеск алчности в глазах вопрошающего не дал мне этого сделать. И я опомнился. Поразмыслил малость, да и хмыкнул:

— За тех, кто против меня зло умышляет, я готов назначить в награду разве что… десятку золотом.

Бандюги, хорошо расслышавшие мои слова, разочарованно загудели. А выступивший вперед здоровяк раздосадованно бросил:

— Что так мало-то?

— Ну за тех из них, что после поимки будут еще для работ на рудниках годны, я готов увеличить вознаграждение до двадцати золотых ролдо, — подумав еще чуть, предложил я.

Здоровяк задумчиво в затылке почесал, оглянулся на своих в поисках поддержки, да и махнул рукой:

— Ладно, пусть так.

А затем, вложив два пальца в рот, как свистнет!

И спустя буквально пару мгновений из-за поворота с соседней улицы быстро выкатили две подводы, груженные серыми мешками. Да к нам…

— Вот, принимайте тогда, сэр Кэрридан, — с удовольствием сообщил здоровяк, выступающий от лица этой шайки бандюг. — Ровно полторы дюжины наемников, за вашей головой к нам прибывших! — Да торопливо добавил: — И все на рудники годны! Помяли мы их не так чтобы крепко…

Пришлось мне еще раскошеливаться. На изрядную сумму причем! Ну да мне не жалко было этих трат. Отработают злыдни все потраченные мной деньги до последнего медяка. На серебряном руднике ди Мэнс.

Разобравшись и с этим, я в компании Вельда и Гэла, которые тащили наводчика, отправился к зданию, занятому для своих нужд Третьей управой. И подводы с изловленными наемниками бандюгам местным велел туда же подогнать.

Просто не в кабинет же Кейтлин злодея тащить, на предмет попытать? Замажет же все, собака, слезами и кровавыми соплями.

К счастью, проблем никаких не возникло. Асс-тарх Рабле с радостью согласился предоставить подвал-темницу для допроса человека, подозреваемого в подготовке похищения леди Кейтлин и для временного размещения злодеев, намеревавшихся устроить покушение на меня. Правда, при этом старший римхольский серомундирник вознамерился сам наводчиком заняться, заявив, что в данный момент руководством на него возложена обязанность заниматься обеспечением безопасности ди Мэнс. Но я быстро эти поползновения пресек, заявив, что для этого ему самому нужно было гада рыжего ловить. Причем еще до того, как свершилось покушение на похищение моей невесты.

Выгнал я, в общем, всех из допросной. И Вельда, и Гэла, и тьера Рабле. Остался с наводчиком наедине. Да немедля подступился к нему с твердым намерением выбить из него все, что он знает. Ибо… Ибо рассусоливать некогда. Нужно злодея расколоть. А ну как у него сообщники остались, и они еще что-нибудь в отношении Кейтлин замышляют?

Разумеется, на свои пыточные таланты я полагаться не стал, а передал это дело под контроль бесу. У него-то и немой заговорит.

Рыжий наводчик оказался вовсе не немым, а весьма словоохотливым малым. И таким убедительным… Что я ему почти поверил, что его подставили просто, чтоб тысячу золотых вытребовать у меня. Но в ходе проводимого бесом дознания выяснилось, что врет он все. Голову мне морочит.

Не, реально крепкий оказался орешек. Продуманный — страсть! У обычного дознавателя при общении с ним ум бы за разум, наверное, зашел, в попытках разобраться, что в его словах, извергаемых нескончаемым потоком, есть правда, а что — ложь. Но беса этим не пронять. У него память ого-го какая! Так что он моментом все нестыковки замечает!

С час, наверное, мы с этим хитрованом рыжим провозились, прежде чем раскололи его. Причем не обошлось без принятия самых крутых мер. Только когда бес предложил душу из злодея вынуть, да продемонстрировал, как это делается, этот гад и начал виниться, рассказывать обо всех своих темных делишках без утайки, взахлеб.

— Ну что, сэр Кэрридан? — нетерпеливо спросил асс-тарх, едва я вывел белого как мел и дрожащего как лист злодея на подгибающихся ногах из допросной комнаты. И сунул Вельду ворот легкой куртки наводчика по прозвищу Лис, с наказом:

— Организуй ему подорожную грамоту, лошадь и немного монет. И за ворота его…

— Сэр Кэрридан! — вскричал не на шутку разволновавшийся асс-тарх.

— Человечек Серой Лиги это, — вздохнув, повернулся я к нему, поняв, что от объяснений мне не отвертеться.

— Серой Лиги?! — азартно воскликнул Рабле, невежливо перебив меня. Но его можно понять — данная организация интересна Охранке, пожалуй, не меньше, чем аквитанская агентура. Ибо вреда от этой Серой Лиги, объединяющей людей вроде как ходящих на грани законности и никогда не занимающихся банальными грабежами или там убийствами, а именно — контрабандистов, шантажистов, информаторов и наводчиков, для государства даже больше, чем от происков наших недружественных соседей.

— Да, — подтвердил я. И продолжил повествовать: — Работал по заказу работорговцев с Диких островов. А команда на вивернах — один из лучших их отрядов охотников на живую добычу. Вроде как бывшее аквитанское штурмовое подразделение, несколько лет назад, после какого-то громкого дела, оставившее в полном составе службу и занявшееся работенкой полегче и повыгодней — похищением на заказ людей.

— А зачем вы столь ценного свидетеля отпустили? — с искренним возмущением вопросил асс-тарх. — Если этот наводчик действительно на Серую Лигу работает, он наверняка много полезных и ценных нашей службе сведений может сообщить!

— Все, что он знал — все рассказал, — отмахнулся я. — Почти три часа кряду ведь языком молол. — И веско сказал: — А сейчас этот Лис важное дело для меня сделает.

— Что за дело? — нахмурился Рабле.

— Я отправил его с посланием к инициаторам похищения, — ответил я.

— Это с каким же? — недоуменно уставились на меня и серомундирник, и стоящий рядом с ним Гэл.

— Что они торчат мне теперь вдвое против суммы заказа, плюс жизнь человека, от которого поступил заказ на леди Кейтлин, — просто сказал я. — Иначе пусть пеняют на себя.

Оруженосец мой аж рот разинул, услышав мое объяснение. А асс-тарх вытаращился, как какая-то осоловелая сова. Но тоже ничего не сказал. Поглядел только, поглядел на меня… да, покачав головой и махнув рукой, круто развернулся и ушел.

Ну а я вернулся домой. Где меня уже, оказывается, ожидало послание Кована. Несущее весть о том, что я могу забрать леди Энжель ди Самери на поруки, буде питаю еще такое желание. С целью чего мне нужно подъехать на коуриджскую каторгу… На каторгу! А не в тюрьму Третьей управы, где, как я по наивности полагал, содержится бедняжка Энжель!

И я немедля засобирался в дорогу. Прямо сразу же, даже не присев. Старую броню вздел, меч, стреломет, кошель золота взял, да Вельда за конем послал. Менять их буду в пути, потому своего — геройского белого — не возьму.

А Кейтлин, узнав, что мне нужно срочно отъехать ненадолго, чтоб другу помочь, спросила, может ли она быть здесь чем-то полезна. Но я уверил ее, что сам справлюсь. И быстро вернусь. Вон ведь даже Гэла с собой не беру…

Правда, сей же час мне отъехать не удалось. Довольно много времени отняли не мои сборы, а совсем иные хлопоты. Пока я Вельду и Гэлу вручил по стреломету с алхимическими стрелками, наказав охранять Черную Розу Империи неусыпно. Пока остальных настропалил — включая гвардейцев ди Мэнс, ее телохранителей, расквартированных в Римхоле конных егерей, городскую стражу, людей асс-тарха, наших наемников, да приведенных тьером Фоссом из Нотрейма. Пока отца-предстоятеля Мортиса уломал с его подчиненными к этому важному делу примкнуть… Очень уж сильно я переживал, что с Кейтлин что-то случится за те несколько дней, что меня возле нее не будет.

Так что лишь ближе к вечеру я отбыл из Римхола…

Тремя месяцами позднее

Дикие острова. Резиденция главы картеля «Гоатрим»

— А, Фредерик! Проходи, присаживайся! — радушно пригласил хозяин дорого и помпезно обустроенного кабинета коротко постучавшего и робко просочившегося за дверь пожилого мужчину. Который сильно походил на какую-то старую, снулую мышь. Если бы те тоже на двух ногах ходили, да в очках — сходство было бы совсем полным.

— Спасибо, дон Эстебан! — поблагодарил своего полноправного господина тьер Гумбро, финансист картеля «Гоатрим», и поспешно устроился на мягком стуле у массивного стола из драгоценного черного дерева. Доводилось же ему, и не раз, стоя делать многочасовой доклад о текущих делах главе картеля, когда тот был не в духе. А ведь он, Фредерик, уже так немолод, так немолод…

Однако сегодня дон Эстебан просто лучился довольством, а потому мучить своего престарелого финансиста не стал. И даже налил ему выпить. Щедро плеснув рома из пузатой бутылки в низенький стеклянный стакан и толкнув его к другому краю столешницы. А затем, отпив немного крепкого напитка из своего стакана и неспешно оный отставив, весьма благодушно произнес:

— Последнее время дела у нас идут все лучше и лучше… Не находишь, Фредерик?

— Ну, в какой-то степени это действительно так, некоторое оживление рынка наличествует, — быстро отдернув руку от стакана, к которому было потянулся, и смущенно кашлянув, дал очень острожный ответ финансист.

— Некоторое? — изумленно вскинул брови благородный дон работорговец. — Да за последний месяц у нас товара разошлось втрое против прежнего! И спрос только растет!

— Да, это так, — смущенно согласился Фредерик. И совсем тихо — из-за опасения расстроить своими словами известного своим вспыльчивым и весьма жестоким нравом дона Эстебана, произнес: — Но такой ажиотаж, несомненно, является лишь временным явлением. — А когда глава картеля ничего на это не сказал, уже смелее продолжал: — Вызванным, в первую очередь, действиями Серой Лиги. Контрагенты и партнеры которой в последнее время спешно распродают имеющиеся на островах активы, крупными партиями закупают товар и вывозят его. Так, словно поставили крест на нашем рынке и намерены перебраться на другой.

— На другой! Ха! — экспрессивно воскликнул дон Эстебан. И категорично заявил: — Лучшего места для невольничьего рынка, нежели наши Дикие острова, в этом мире нет и быть не может! — После чего с откровенным злорадством молвил: — Ну ничего, скоро эти крысы побегут назад… Когда их на новом месте все, кому не лень, начнут гонять!

— Но вы же не собираетесь выполнять требования этого объявившегося защитника Черной Розы Империи — ди Стайни? — осторожно осведомился тьер Гумбро у главы картеля.

— Конечно же нет! — фыркнул тот. — До начала зимы выдать головой одного из лучших наших заказчиков, да в придачу отвалить восемьсот тысяч золотом? Да он рехнулся, этот Стайни!

— Но… — робко протянул финансист, нутром чующий, что в этом деле есть какой-то подвох.

— Что — но? — сдвинул брови дон Эстебан. И саркастически спросил: — Или ты считаешь, что можно всерьез относиться к угрозам какого-то сопляка? Обещавшего в случае невыполнения его условий самолично явиться на острова? И тогда, мол, пеняйте на себя — все торговцы живым товаром и их пособники кровавыми слезами обрыдаются, безотносительно того, участвовали ли они в заказе Кейтлин ди Мэнс или нет?

— Однако же Серая Лига не только вернула нам полученный за их посредничество в выполнении заказа аванс и отказалась от продолжения сотрудничества в этом деле, но и отчего-то рвет налаженные связи и выводит активы с островов, — заикнулся было Фредерик.

— Да потому, что вся эта Серая Лига — поголовно из трусов состоит! — презрительно бросил дон Эстебан. И, глотнув рому, продолжал, скривившись: — Которые только и умеют, что престарелых толстосумов шантажировать сведениями об их интрижках с актрисками да танцовщицами из кордебалета! А как поприжали их всерьез — так сразу сдулись. — Да с усмешкой поинтересовался: — Что там с их человеком, вроде как лучшим из лучших, случилось? Поседел, говорят, от страха после того, как его поймали и немного постращали?

— Да, — механически кивнул Фредерик. — Посланный Серой Лигой Лис после краткого общения с ди Стайни седой стал, как лунь. А еще он, после возвращения и передачи послания, с коим его отправили, пожертвовал все деньги церкви, постригся в монахи, да в дальний монастырь ушел — грехи замаливать, чтоб в Нижний мир, не дай Создатель, в итоге не угодить.

— Вот-вот! — хохотнул глава картеля. И припечатал: — Трусы, ничтожные трусы! — А затем снисходительно заметил, прежде чем вновь хлебнуть рома: — Нечего опасаться, Фредерик, пустых угроз какого-то юнца, вообразившего себя невесть кем. Пусть он, по слухам, и находится в большой милости у их императора, но тот ни за что не пошлет на острова по его просьбе флот. Учитывая их текущее противостояние с Аквитанией… И обернувшуюся двадцать с лишним лет назад одними только потерями прошлую попытку прорваться через непроходимый ни для кого, кроме наших флибустьеров, барьер рифов… С этой стороны ждать каких-то проблем не стоит. А иной возможности испортить нам жизнь у Стайни нет. — После чего, пригубив-таки ароматный напиток и покатав малую толику его во рту немного, да проглотив, категорично молвил: — Ровным счетом никакой иной возможности! Без армии на островах никаким мстителям ничего не добиться! А если этот Стайни все же решится что-то предпринять и с командой наемников сюда заявится — так добро пожаловать! У нас он быстро очутится в клетке на торгу! — И фыркнул еще: — Сколько таких уже угрожало нам? И где они все?.. А мы — живем и процветаем!

— Это да… — согласился облегченно заулыбавшийся финансист.

— Так что забудь уже эту историю, — махнув свободной рукой, велел дон Эстебан. Строго присовокупив к этому: — Ясно тебе?

И Фредерику ничего не оставалось, кроме как смиренно кивнуть.

— Дон Эстебан! — быстро вошел, можно даже сказать — ворвался в этот самый миг без стука в кабинет старый друг благородного дона работорговца — давно не виденный им капитан флибустьерского судна «Ляройя» — Диего Ферга.

— Что случилось, Диего? — удивленно уставился на своего обычно весьма хладнокровного, но сейчас пребывающего в необычайном возбуждении приятеля дон Эстебан, прикладываясь к стакану с ромом.

— Беда! Возможно — большая, угрожающая всем нашим островам! — изрек не могущий отдышаться долговязый Ферга, который словно всю дорогу из порта бежал. — В Империи некий сэр Кэрридан ди Стайни занялся приручением драконов! Да не простых, а магических!

— Кфе-кфе! — полетели во все стороны брызги от подавившегося ромом главы картеля.

А финансист потерянным голосом произнес:

— А за два оставшихся дня мы никак не успеем перевести ему деньги…