Сны богов и монстров Тейлор Лэйни

71

Больше нет

Иаил наконец ушел, и Кэроу приблизилась к телу. Всего на миг, только взглянуть. У марокканской ямы с трупами маленький ножик проделал в плоти Волка аккуратную рану. Это было так недавно, а кажется, что прошли века. Тогда она убила Белого Волка, подготовив тем самым сосуд для души Зири.

Эта рана была… другой.

Не смотреть!

Его смерть не была легкой; рассудок Кэроу беззвучно рыдал по кареглазому сироте, который некогда ходил за ней по Лораменди, застенчивый и неуклюжий, как олененок. Подросток, которому она однажды подарила поцелуй в лоб и вспомнила об этом, только когда он, краснея, рассказал сам.

Зири. Кэроу помнила аромат его души – с того случая у ямы. Она почувствует, если душа находится где-то рядом. Но есть ли на это надежда?

Конечно, все кончено. Слишком долгий срок. Слишком длинная дорога. Конечно, душа Зири уже истаяла. Однако Кэроу все-таки раскрыла чувства и прислушалась. Вопреки всему.

Сделала ли я все, что возможно?

Невидимые слезы текли по невидимым щекам. Она по-прежнему надеялась.

Отсутствие чего-то тоже можно ощутить. Вырванная с корнем высохшая трава там, где недавно все зеленело. Оборванная нить; дыра в гобелене, которую уже никогда не заштопать. Вот что такое отсутствие.

Зири больше не было. Она это ощутила.

72

Трехдневный император

Настроение постепенно улучшалось. В сопровождении свиты Иаил прошагал к своему шатру. Солдаты при виде его отдавали воинский салют и вытягивались во фрунт.

– Доклад, – потребовал он, стаскивая шлем и швыряя дежурному. – Что с мятежниками?

– Окружены в Адельфах, сэр.

Иаил уставился на него. Солдат был ему не знаком.

– Что значит «сэр»? Разве я уже не твой командир и император?

Солдат растерянно кивнул.

– Ваше Высокопревосходительство милорд император! – решился он. – Мы загнали мятежников в ловушку. Там, в Адельфийских горах. Незаконнорожденных и фантомов вместе, вы не поверите.

Иаил очень даже верил. Он издал смешок.

– Я не лгу, сэр, – сказал солдат, решив, что император смеется над ним.

Снова «сэр».

Глаза Иаила сузились до щелочек.

– И?

– Они доблестно сражались.

Солдат больше ничего не сказал, но Иаил прочел в его ухмылке недостающее. Доблестная защита – обреченная защита. Вполне ожидаемо, особенно если учесть, чей труп болтается на ограде. Больше ему пока что ничего знать не требуется. Иаила трясло от сброшенного напряжения, мышцы сводило. В проклятом дворце все эти дни он вел себя как кролик – как кастрированный кролик, – чтобы не подвергать риску «ангельскую» репутацию. Приходилось давить в себе бушующие страсти. И, спрашивается, ради чего? Чтобы тебя прогнали, словно поджавшую хвост собаку? Он не решился даже прикончить Падшего – из боязни нарушить запрет Акивы проливать кровь.

Иаил огляделся.

– Где Мечел?

– Не могу знать, милорд император. Позволите вам помочь?

Иаил злобно фыркнул.

– Пришли мне женщину.

– Нет необходимости, сэр. Женщина уже в вашей палатке, ожидает. – Снова та же ухмылка. – В честь победы.

Иаил развернулся и нанес удар. У солдата дернулась голова, на губе показались капельки крови; тот не посмел даже их стереть.

– Я похож на победителя? – прошипел Иаил. Вскинул пустые руки. – Ну, где мое новое оружие? Видишь его? Такая гора, что не унести! Вот моя победа!

Лицо покраснело, и он стал удивительно похож на брата, чьего убийственного гнева боялась вся Империя. Иаил всегда гордился, что берет хитростью, а не норовом, – он уничтожал врагов не в порыве чувства, а с холодным расчетом.

Поэтому он просто оттолкнул вояку – эту ухмылку он припомнит позже, тогда и наказание подходящее подберет – и отправился к себе, срывая на ходу пышное белое одеяние и шипя от боли всякий раз, когда ткань задевала обожженную кожу.

Да будет проклят этот день. Саднящая боль напоминала о неудаче и слабости. Сейчас ему требовалось сорвать на ком-нибудь злость, снять напряжение. Нужно что-то, что разгонит кровь в жилах, заставит жарко и жадно дышать, докажет, что он…

Иаил резко затормозил. Кровать была пуста.

Глаза сузились. Ну и где, спрашивается, женщина? Спряталась? Сжалась и тихо дрожит в углу? Ладно. Так даже интересней.

– Давай, выходи, где ты там, – распорядился он, медленно делая оборот вокруг оси.

Полутьма, драпировки и мех – походный уют. Светильники не горели. Единственное освещение давали крылья самого Иаила.

…и крылья женщины.

Там.

Она вовсе не спряталась. И не заползла в самый дальний угол. Она сидела за его, императора, рабочим столом.

Иаил озверел. Девка расположилась прямо рядом с картами и военными приказами, заняв его собственное кресло. Сидела и расслабленно перекатывала по ладони пресс-папье. Вторая рука – и это бросилось в глаза императору – не отпускала рукоять меча.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – рыкнул император.

– Тебя жду.

В ее голосе не было ни страха, ни смирения, ни приниженности. Тускло светились крылья; тени скрывали лицо, и Иаил мог разглядеть только силуэт. Он шагнул вперед, намереваясь ухватить мерзавку за волосы и вышвырнуть из кресла. Она не прячется и не закрывает лицо руками – отлично! Возможно, она даже попробует оказать сопротивление…

Он увидел лицо – и сбился с шага.

Если мозг Иаила в ту минуту медленно обрабатывал информацию, так исключительно оттого, что картина была немыслимой. Он отправил четыре тысячи бойцов Доминиона против пяти сотен мятежников; ему приволокли, как доказательство победы, тело Белого Волка, – да и охрана…

От двери раздался голос. Вояка с ухмылкой. Вошел, негодяй, не постучав и даже не спросив изволения.

– О, я должен прояснить ситуацию, – произнес он, снова ухмыльнувшись. – Я имел в виду празднование не вашей победы, сэр. А нашей.

Иаил зашипел.

Текучим движением обнажив меч, Лираз встала с кресла.

– Кэроу, – позвал Акива, когда они в молчании двигались через лагерь.

– Да?

Пустой лагерь наводил жуть, но пустовать ему недолго. Скоро прибудет войско, и тогда оставаться здесь станет опасно. Если они собираются перехватить Иаила, делать это нужно сейчас.

К ее потрясению, Акива резко снял невидимость.

– Зачем? – встревоженно шепнула она.

Они находились в прямой видимости от сторожевой вышки, да и личная охрана Иаила наверняка была где-то поблизости. Почему Акива рассматривает что-то так заинтересованно?

Почему он выглядит таким… изумленным?

– Вон тот солдат, – Акива указал на палатку императора и охранника, который проскользнул внутрь следом за Иаилом. – Это Атанаил.

Лираз. Иаил несколько раз моргнул, когда сотканный из теней капюшон упал на плечи. Лираз встала. Длинные ноги, ровный шаг, никакой спешки. Лираз Незаконнорожденная шла вперед в плаще из сумрака, и ее руки были чернильно-черного цвета – смертные татуировки, память об отнятых жизнях.

А по обе стороны от девушки струилась тьма. Текучая, как ртуть, гибкая, смертельно опасная.

Они явились вдвоем: крылатые пантеры с женскими головами. Сфинксы.

И они улыбались.

– Незаконнорожденные и фантомы вместе, вы не поверите, – повторил солдат.

– Мой брат Атанаил, – произнесла Лираз спокойно, словно хозяйка, представляющая друг другу гостей. – И Тангри и Баньши, ты ведь с ними не знаком? Нет? Тогда, возможно, ты слышал их прозвища: Живые Тени?

Услышанное не укладывалось в голове императора, хотя он видел собственными глазами: Лираз, жуткая и прекрасная, и рядом – Живые Тени. Живые Тени! В лагере воинов Империи, во время военной кампании против мятежников не было большего кошмара, чем эти таинственные убийцы.

Позвать охрану? Так, пожалуй, уже поздно. Лагерь взят, он превратился в ловушку. Сам Иаил и, вероятнее всего, охрана сейчас в руках у мятежников.

По спине потекла ледяная струйка.

Охрана попала в плен – но ведь есть еще войско! Не все потеряно. Вот где его спасение; у солдат Доминиона такое численное превосходство, что они разберутся с захватившими лагерь мерзавцами в два счета. Хотя Акиве превосходство врага не помешало. Однако второй раз Иаила врасплох не застать. Он встретился глазами со сфинксами. Одна из тварей подмигнула, и император вздрогнул.

– Блестящая стратегия, – прошипел он. – Вступить в союз с врагами.

– Пусть Эрец скажет спасибо тебе, – ответила Лираз. – Не сомневайся, тебя именно так и запомнят. «Трехдневный Император». И ты не только развалил Империю, но и совершил подвиг, объединив против себя лютых врагов. Во имя прочного мира.

– Прочного, – передразнил он. – Стоит мне умереть, и вы снова вцепитесь друг другу в глотки.

Неудачная формулировка.

– Умереть? – Лираз удивленно посмотрела на него. – А что такое, дядюшка? Ты плохо себя чувствуешь? Ощущаешь приближение кончины?

Ее манера изменилась. Она больше не напоминала разъяренную шипящую кошку, которую в Башне Завоеваний он хотел оставить себе для утех. Тогда он съязвил: «Нет ничего смешнее, чем бессильное бешенство». Сейчас не было ни бессилия, ни бешенства. В ней ощущался какой-то внутренний покой, но дело было не в слабости или болезни. Она даже как будто стала иначе держаться. Не просто инструмент для подавления непокорных, говорящее оружие, а женщина в полном цветении сил, несогнутая и несломленная. По-настоящему опасная.

Иаил напряженно вслушивался. Где же Доминион? Должно быть, Лираз заметила эти его попытки. Она печально покачала головой, будто действительно за него тревожась, а потом вопросительно посмотрела на любителя кривых ухмылок. Тот кивнул.

Лираз повернулась к Иаилу:

– Отлично. Идем. Тебе стоит это увидеть.

Иаил вовсе не желал смотреть на то, что Лираз хотела ему продемонстрировать. Он почти решился выхватить меч, но подмигнувший сфинкс перетек размытым движением и оказался рядом – наполовину кошка, наполовину клуб дыма – и завертелся вокруг императора. Того сковало приятное оцепенение – и он потерял свой единственный шанс. Лираз легко разоружила его, словно он был ребенком или пропойцей, отбросила в сторону меч и подтолкнула к выходу из палатки.

И первое, что увидел Иаил прямо перед собой, – фигуру Истребителя Тварей. Он инстинктивно отшатнулся. Акива явился за его жизнью?

Однако Истребитель Тварей даже не взглянул на него.

– Лираз!

Радость в его голосе должна была удивить Иаила, но тот и вовсе не обратил на нее внимания; задрав голову, он смотрел на то, что показывала ему Лираз.

Армия висела в небе гигантским облаком. Нет, грозовой тучей вполгоризонта.

Армия неприятеля.

Иаил закинул голову, пытаясь на глаз прикинуть количество войск. Здесь никак не может быть больше трех сотен Незаконнорожденных, даже если все они выжили в последнем бою. Даже если…

Как сказал тот ухмыляющийся негодяй? «Они доблестно сражались». Из закрывших небо солдат добрую полосу составляли черные фигуры Незаконнорожденных. А остальные? Химеры, да. Они не выдерживали такой ровный строй, как серафимы. Чего от них ждать – дикие твари, да и только. Непонятно как выглядят, непонятно во что одеты. Зверинец, иначе не скажешь. И помоги божественные звезды ангелам, которые решились на такой союз.

А еще – да сохранит меня небо! Сквозь пелену ярости Иаил видел, что в небе над лагерем держали строй бойцы Второго Легиона. Облаченные в доспехи, со своим штатным вооружением – но ни цветов Империи на мундирах, ни знамен, ни гербов. Только мечи и щиты. О, божественные звезды – сколько же их!

И тут из-за гор показались белые ряды Доминиона. Их меньше, их застали врасплох. Императору ничего не оставалось, кроме как бессильно наблюдать, как две силы застыли друг напротив друга, расчертив небо в два цвета. От каждого войска отделились фигуры – переговорщики, – и Иаил сплюнул в траву, расхохотавшись в лицо бастардам и чудовищам.

– Доминион никогда не сдается! Никогда! Я сам им это внушил!

Пусть только начнут бой, взмолился он горячо. Пусть заберут с собой в могилу предателей и бунтовщиков. А выиграют или нет – неважно.

Со своего места он не мог разобрать, кто ведет переговоры, а уж тем более услышать, что говорится, но результат стал ясен почти сразу: Доминион снизился, завис над колеблемой ветром травой – и приземлился.

– Может, они и не сдаются, – произнес ухмыляющийся негодяй с фальшивым сочувствием, – может, им всем приспичило отлить.

Иаил не видел, как его солдаты бросают на землю мечи. Не хотел смотреть. Он и без того знал, что проиграл.

Его Высокопревосходительство, Ненаследный брат Императора, Иаил Резаный – Трехдневный Император – потерял свою армию и свою Империю. И конечно, жизнь.

– Чего вы ждете? – завопил он, бросаясь к Лираз. Ей хватило одного прицельного удара: Иаил потерял равновесие, а потом опрокинулся навзничь.

– Убей меня! – выкрикивал он хрипло. – Я же знаю, ты хочешь!

Но она мотнула головой и улыбнулась. Иаилу хотелось завыть: такая… предвкушающая была у нее улыбка, – и это предвкушение не обещало ему легкой смерти.

73

Бабочка в бутылке

Независимо друг от друга, Кэроу и Лираз направились к частоколу за телом Тьяго. И столкнулись.

После капитуляции Доминиона лагерь гудел, и раньше не было ни мгновения свободного. Знакомство, заявления и объяснения, согласование работы интендантских служб, праздник – и, конечно, печаль. Потери в битве при Адельфах были невосполнимы.

Несколько кадильниц все же оказались заполнены, и Кэроу открывала каждую и прислушивалась к своим ощущениям. Души, которую она так искала, в них не было.

Она медленно подошла к телу, ненавидеть которое имела так много причин, и поняла, что ненависти больше нет. О ком она скорбела – о Зири или даже самую чуточку о Волке, который принес своему народу столько дурного, – но ведь и хорошего тоже?

На удивление, там уже стояла Лираз.

– О! – воскликнула Кэроу, застигнутая врасплох. – Привет.

Молчание.

– Это я положила его сюда, – наконец, сдавленно сказала Лираз, не повернув головы.

Кэроу видела, что сестра Акивы оплакивает Зири. И хотя не знала, как это произошло, как между ними возникло чувство, удивления не испытывала. В отношении Лираз – нет.

– Это из-за Иаила, чтобы он ничего не заподозрил. – Лираз напряженно посмотрела на Кэроу. – Это не было… поруганием.

– Знаю.

Слишком сухой ответ. И Кэроу мягко добавила:

– Это не он. Просто оболочка.

– Знаю, – хрипло ответила Лираз.

Они перерезали веревки и опустили тело на землю. Содрали с ограды знамя. Девиз Волка – «Победа и Месть» – принадлежал другой эпохе. Кэроу накрыла труп полотнищем; своего рода саваном для погибшего в бою командира.

– Предадим тело огню? – спросила Кэроу.

Тело, а не Зири. Пустая оболочка. Скорлупа, оставшаяся на песке.

Лираз кивнула, встала перед трупом на колени, и язык пламени коснулся широкой мертвой груди. Появился дымок.

– Погоди.

Кэроу вспомнила. Опустилась на песок, сунула руку в карман генеральской формы. Вытащила оттуда маленький предмет – размером с мизинец. Черный, гладкий, обломанный с одного конца. Протянула Лираз.

– Это с его настоящего тела.

Кончик рога.

– Теперь давай.

Вспыхнуло пламя, ясное, огромное, неестественно горячее, оставив после себя только пепел. Ветер унес его, едва огонь погас.

Только сейчас Кэроу обратила внимание, какая тишина стоит над лагерем, и развернулась к воротам. К месту огненного погребения Волка стягивались бойцы. Впереди стоял Акива, рядом – Аксая. Она посмотрела на Лираз, та опустила взгляд. Между ними больше не осталось вражды.

– Пошли, – скомандовал Акива и увел зрителей.

Рядом с прогоревшим костром стояли теперь только Кэроу и Лираз.

Кэроу помедлила. Был вопрос, который она отчаянно хотела задать, но не решалась.

– Я не видела, как он умер, – сказала Лираз. Она судорожно сжимала в кулаке кончик рога.

Кэроу молчала, пока Лираз собиралась с духом.

– Когда я прилетела от портала, в бою уже все смешалось. Один раз я издали увидела его; а потом еще раз посмотрела, и его на прежнем месте уже не было. А потом…

Она отвела взгляд и призналась:

– Я не знаю, как все произошло. Как мы победили. Нет никакого объяснения. Я видела, как солдаты Доминиона валились с неба. Ни стрел, ни ран, никого рядом, кто мог бы нанести удар. А потом остальные побежали. Думаю, дезертиров было больше, чем погибших. Не знаю.

Кэроу уже слышала сегодня нечто подобное, когда Элион докладывал Акиве, – а потом из рассказа Балиэроса. Необъяснимая загадка, непонятная победа. Что это значит?

– В конце концов я его нашла. Тело упало в овраг. В ручей.

Острый короткий взгляд, напряженный и настороженный. Казалось, она ждет, что Кэроу сейчас что-то скажет.

Она думает, что Кэроу станет ее обвинять?

– Ты не виновата.

Каких бы слов Лираз от нее ни ожидала, но явно не этих. Она нетерпеливо фыркнула.

– Вода. Проточная вода. Она может ускорить… отделение души?

Постепенно до Кэроу дошел смысл вопроса. Дыхание сбилось. Не веря себе, она спросила:

– Ты хочешь сказать…

Какое опустошенное лицо было у Лираз, когда Кэроу объяснила ей, что не может воскресить Азаила. Что та зря тащила тело брата через два неба, что воскресителю нужна душа, а не труп.

Ведь не ради этого Лираз приволокла сюда труп Тьяго?

Кэроу посмотрела туда, где горел костер. Лираз не пропустила этот ее взгляд.

– Думаешь, мне не хватило одного урока? – горько спросила она.

В Кэроу пробудилась робкая надежда. Неужели? Она прошептала:

– Ты…

Ты нашла душу Зири?

У тебя вышло?

Боги и божественные звезды, ну скажи, что ты…

Лираз затрясло.

– Не знаю. Не знаю.

Голос дрожал, она почти рыдала. Неуклюже потянулась к поясу, отстегнула что-то ходящими ходуном руками – и протянула Кэроу.

Походная фляга.

– Не кадильница, но завинчивается плотно. Ладана у меня не было, и неоткуда взять, но я подумала, что ждать еще хуже: неизвестно, что дальше произойдет. Я ничего не почувствовала. И не увидела. Я боюсь… Я так боюсь, что он уже ушел.

Молчание. В глазах Лираз надежда боролась со страхом.

– Я… я пела, – прошептала она. – Если это важно.

Сердце Кэроу разорвалось на куски. Воительница, самая свирепая из отряда бастардов, согнувшись над ледяным ручьем, пела душе химеры, чтобы та нашла дорогу во фляжку, – поскольку не представляла, что еще можно сделать.

От пения не было никакой пользы, но Кэроу не собиралась говорить об этом Лираз. Если душа Зири находится внутри фляжки, Кэроу выяснит, что за песню пела Лираз, и сделает ее частью ритуала воскрешения навечно, – просто чтобы сестре Акивы и в голову не пришло, что ее одурачили.

Хотя кто знает? Кэроу потянулась к фляжке. Кто на самом деле знает? Я – так точно нет.

Ее руки тоже тряслись, когда она откручивала колпачок. Наклонила флягу, которая после многих часов в высокогорье должна была заледенеть, но, наоборот, согрелась у тела Лираз.

Затем, осторожно, как только могла, подняла дрожащими пальцами крышечку и поднесла к лицу.

Напряглась. Веря и запрещая себе верить. Вдох. Бесплотная часть души подалась вперед.

Потянулась.

И ощутила себя…

…дома.

Дом… Ее дом и Зири. Возможно, теперь и всех остальных тоже. Она с удовольствием поделится с ними счастьем иметь родное гнездо. Может получиться нечто невообразимое: ангелы и демоны, живущие одной семьей, в мире и согласии. Сумасшедшее сочетание! Они влюбляются, спорят, тренируются вместе, учатся у Мика игре на скрипке, учат летать детишек-полукровок. И крылья у детей – тоже не поймешь, какие: в них соседствуют перья, перепонки и пламя. А цвет глаз – дети унаследуют их от кого-то из родителей.

Она думает о детях?!

Кэроу засмеялась и кивнула. Лираз всхлипывала и смеялась тоже, и они бросились друг к другу, сжимая фляжку с драгоценным содержимым; и облегчение, которое они обе испытывали, было общим: где-то на грани ощущения Кэроу почувствовала взмах крыла бурелова и рев ветра в Адельфийских горах – прекрасную, скорбную, вечную песнь воздушных флейт, которые наполняли музыкой их пещеры. А еще – то, что она не помнила раньше. Огонь в сложенных ковшиком руках – теперь она знала, что это значит.

Лираз поймала душу Зири, словно бабочку в бутылку, но это было только формальностью. Его душа и так принадлежала ей.

И судя по тому, как плакала и смеялась сейчас Лираз в объятьях Кэроу, это было взаимно.

74

Первая глава

Итак, Иаил низложен, порталы закрыты; оружие массового поражения не попало в Эрец. Доминион сдался в плен. Остался только Второй Легион – просто армия, главная военная сила на территории Империи. Они всегда были самым крупным соединением и служили своего рода буфером между высокородными воинами Доминиона и отрядом Незаконнорожденных. И, когда им пришлось выбирать – что само по себе немыслимо, – Второй Легион стал на сторону бастардов.

Под руководством коммандера по имени Ормерод, которого Акива знал и уважал, они де-факто аннулировали вынесенный Незаконнорожденным смертный приговор и объявили конец вражде.

Объявить конец вражды и на самом деле прекратить вражду – две совершенно разные вещи. И даже если не учитывать напряжение, которое существовало между двумя соединениями серафимов, Второму Легиону предстоял долгий путь: следовало изменить прежнее отношение к химерам как к неприятелю и увидеть в них товарищей по оружию. В настоящий момент легионеры неохотно дали то же обещание, что несколькими днями раньше – отряд бастардов; и Кэроу надеялась, что прочность клятвы не придется проверять таким же образом, как в первый раз. Одного эксперимента вполне достаточно.

Перемирие еще не альянс, но первый шаг к нему.

Выяснилось, что после загадочной победы в Адельфийских горах Элион отправился на мыс Армазин в бывший отряд Акивы разъяснить причину мятежа и сделал это отлично. Сейчас они вдвоем с Ормеродом конвоировали пленника в столицу. Иаил должен открыть новую страницу в жизни. Капитан – император – выставочный экспонат.