Страж империи Буревой Андрей
— Прибыли, тьер, — оповестил меня извозчик. И экипаж, мягко качнувшись, окончательно замер.
— Хорошо, — чуть помедлив, соображая, о чем мне толкуют, кивнул я и, оглядевшись, встряхнулся. Вылез из экипажа и на всякий случай предупредил извозчика: — Жди здесь, я скоро вернусь.
Прошел я совсем немного — ярдов шесть по тротуару. И был вынужден остановиться у глухих массивных ворот наподобие тех, что ставят в крепостях. Я постучал ногой по медной пластине снизу ворот.
— Чего тебе? — не слишком-то любезно осведомился привратник, выглянувший в забранное толстыми железными прутьями окошко.
— Хочу увидеть тьера Фосса, — поделился я с неприветливой харей своими чаяниями.
— А тебе назначено? — с подозрением оглядел меня привратник.
— Пока нет, но если ты доложишь хозяину, что его хочет видеть тьер Стайни по весьма важному и выгодному делу, то, думаю, он не откажется меня принять.
— Жди здесь, — буркнул охранник, и окошко в воротах захлопнулось.
Дожидаться ответа, впрочем, пришлось недолго. Привратник, несмотря на не слишком любезное обращение, дело свое знал: мигом доложил о госте хозяину. А тот велел меня впустить.
— Оружие придется оставить здесь, — сказал, заметив стреломет на моем плече, молодой светловолосый парень, один из трех вооруженных охранников, что подошли ко мне.
— Как скажете. — Я легко расстался со своим стрелометом, поручив его заботам ничем не занятого привратника.
После этого охранники завели меня в дом, препроводив в очень красивую и помпезно обставленную богатую залу. Там за огромнейшим столом сидел тьер Фосс, с аппетитом поглощая каких-то моллюсков.
— Проходите, тьер Стайни, проходите, — прожевав очередную порцию пищи и промокнув губы белоснежной салфеткой, пригласил меня тьер Фосс. И махнул рукой на стол: — Может, составите мне компанию? А то сижу один-одинешенек. Скучно даже. Мои-то все купаться укатили.
— Не откажусь, — прислушавшись к тотчас заурчавшему животу, заявил я. И быстро плюхнулся на ближайший стул, пока меня не передумали приглашать к обеду.
— И что за дело привело вас ко мне, тьер Стайни? — поинтересовался хозяин дома, одолев еще пару моллюсков. И, добродушно усмехнувшись, предположил: — Приз вы мне не продали. Может, хотите поместье уступить?
— Кое-что поинтересней поместья, — ответил я, с сожалением оторвавшись от превосходнейших булонских тефтелей в остром красном соусе. — Думаю, имей вы такое желание — давно бы уже приобрели себе удел. А раз у вас его нет, то вам он просто не нужен. Поэтому я надеюсь, что вы заинтересуетесь иным приобретением…
— Каким же? — спросил тьер Фосс, сделав знак слуге, который тут же сменил стоящее перед ним блюдо на другое, с пирожными, сделанными в форме морских ежей.
— Как вы смотрите на то, чтобы стать владельцем «Серебряного звона»? — огорошил я неожиданным предложением кельмского толстосума.
Он даже ложечку с пирожным до рта не донес.
— Очень положительно я к этому отношусь, — заверил тьер Фосс и вздохнул: — Но, увы, Герон не желает уступать клуб… Слишком многое у него на игорный дом завязано.
— Ну раз теперь владельцем «Серебряного звона» являюсь я, то не вижу никаких препятствий к тому, чтобы клуб перешел в руки такого уважаемого человека, как вы, тьер Фосс.
— Отрадная новость, — удивленно уставился на меня богатей. — И как же, позвольте узнать, такое диво приключилось? Почему вдруг «Серебряный звон» стал вашим? И главное, почему вы желаете немедленно перепродать довольно доходное предприятие?
— Во-первых, отвечу, почему продаю, — начал я. — Потому что ничего не соображаю в игорном деле и скорее всего прогорю. Да и с моей службой не до присмотра за клубом. Во-вторых, «Серебряный звон» действительно мой. Будьте уверены — здесь нет никакого подвоха. Просто мы с Героном, можно сказать, махнулись собственностью.
— Отдали ему поместье? — живо сообразил тьер Фосс. И тут же нахмурился: — Но все равно не понимаю… Герон скорей убил бы вас, чем отдал клуб.
— Вообще-то я и впрямь едва ноги унес, — признался я. — Только с помощью друзей и вырвался.
— А это значит, что у вас в руках находится горяченький актив, — едва не облизнулся довольный толстосум. — И сколько же вы за него хотите получить, учитывая его непривлекательность для основной массы покупателей?
— Немало, — улыбнулся я. — Потому как уж кому-кому, а вам не о чем беспокоиться. Герон и вякнуть не посмеет на человека, у которого охраны больше, чем преступников в нашем городе.
— И все же риск есть, и его надо учитывать в цене! — добродушно пригрозил мне пальцем тьер Фосс. — А что с банковским счетом, на котором лежали деньги, обеспечивающие ставки? Вы его не обнулили?
— Нет. Все шесть сотен золотом на месте, — ответил я.
— Сойдемся на шести с половиной сотнях? — с ходу предложил тьер Фосс.
— А как насчет тысячи трехсот монет? — парировал я и привел в пользу названной суммы веский довод: — Ведь любому дураку понятно, что цена «Серебряного звона» мгновенно возрастет, как только станет известно, что игорный дом вышел из-под опеки Ночной гильдии. Сразу приличный люд в клуб повалит, выручка увеличится, да и вообще предприятие станет более выгодным.
Тьер Фосс задумался. Пару кусочков пирожного проглотил, вина из хрустального бокала глотнул. А потом новую назвал цену. И пошло-поехало… Я и наесться до отвала успел, пока мы окончательно сговорились.
Покинул я гостеприимный дом с довольной улыбкой на лице, тяжеленным кошелем с сотней монет внутри и подписанным тьером Фоссом обязательством в течение дня передать восемьсот золотых ролдо в кассу вспомоществования городской страже. А то хоть все понемногу и сбрасываются, а нормальных денег там никогда не водится. Теперь же будет чем поддержать семьи погибших во время службы стражников.
— Теперь гони в портовый квартал, в трактир «У Лероя», — велел я извозчику, заскочив в экипаж. И принялся проверять работоспособность стреломета, предварительно отщелкнув обойму.
Извозчик, услышав о месте назначения, враз приуныл. Ему явно не хотелось даже приближаться к этому притону, где и за медяк зарезать могут. Но отказаться ехать не мог. Что тут поделаешь — работа такая.
Меня же посещение этого злачного места нисколько не беспокоило. С кинетическим щитом и с таким стрелометом опасаться нечего. Да и не предусмотрен моим планом конфликт. Так, поболтаем немного и разойдемся.
К самому трактиру меня не подвезли. Извозчик и тут ухитрился напортачить, остановив экипаж с противоположной стороны улицы за два дома от этого притона. Пришлось ножками топать.
Войдя в полутемное помещение и оглядевшись, я неторопливо направился к стойке, за которой восседал хозяин заведения — тот еще бандюга по кличке Бугай. Он давно уж потерял форму и расплылся, как хряк, но сохранил свой авторитет в преступных кругах.
Мерзкая забегаловка провоняла кислым пивом и затхлой рыбой. Присматриваясь к попритихшим при моем появлении посетителям, я углядел Нэша, своего друга детства. Мы вместе по малолетству гоняли по улицам, пока наши пути не разошлись. Нэш выбрал преступную стезю, а я пошел по стопам приемного отца.
Нэша-то я и надеялся здесь отыскать. Он теперь чуть ли не правая рука у Бугая, поэтому почти всегда здесь и торчит.
Резко сменив направление в сторону столика, за которым сидел мой старый дружок и еще четверо бандюг, я с ходу радостно заорал:
— Здорово, бакланы! Как жизнь?!
Нэш усиленно делал вид, что знать меня не знает. Но тут аж пивом поперхнулся. И не он один. Кто-то за спиной тоже закашлялся. Я намеренно выкрикнул нечто оскорбительное. Этим наименованием они награждают простофиль, коих можно легко заставить расстаться с деньгами в свою пользу.
— Ты это, стражник, за словами бы следил… — привстав с лавки, процедил Нэш. — А то за такие слова можно и перо в бок схлопотать…
Его новые друзья что-то одобрительно промычали. Но, заподозрив неладное, не стали сразу поднимать бучу.
— Да как же вас теперь еще называть?! — искренне изумился я, встав как вкопанный. — Бакланы вы и есть! После того, как всех вас эти аквитанские прохвосты поимели!
— Ты что мелешь, Кэр?! — обозлился Нэш, вмиг забывший о том, что знать меня не знает. — Или крутым себя возомнил, раз со стрелометом сюда приперся?!
— А что не так?! — возмутился я. — Весь город уж поди трещит, как вас Краб с дружками поимел!
— В смысле?! — растерялся Нэш.
— Да говорят, что Краб-то слинял с вашей кубышкой! — любезно просветил я его, а заодно и всех остальных развесивших уши бандюг. — Для того и Ночную гильдию создал, чтобы проставить недалеких недоумков на деньги! Видать, время и пришло! Натаскали вы ему достаточно золотишка, он и отчалил!
— Ты больше верь всякой трепотне! — заржал Нэш и толкнул локтем своего соседа за столом: — Слыхал, что за бред выдумали?! — Тот покивал, ухмыляясь, и мой давнишний приятель удовлетворенно произнес, глядя на меня: — Наивняк ты, Кэр, еще тот. — И громко расхохотался: — Ну да для стражника это даже хорошо!
Реплику Нэша поддержали смешками из зала, да и сидящие вместе с ним за одним столом бандюги откровенно ухмылялись. Но обижаться я и не подумал. Вместо этого с горячностью выпалил:
— Значит, это я наивный? И Краб вас не кинул? А как же тогда все это называется?
— Что «это»? — поинтересовался ухмыляющийся Нэш.
— Ну например, на кой он «Серебряный звон» продал, если не собирается валить отсюда?
— Да ладно тебе языком-то молоть, — лениво заметил один из дружков-бандюг Нэша, вертя в руках невесть откуда взявшийся стилет. — Герон «Серебряный звон» продал… Кто тебе вообще такую забавную байку рассказал?
— Да не верите — пойдите сами убедитесь, — предложил я. — Там уже тьер Фосс всем заправляет. Людей своих ставит.
— И проверим, — заверил меня все тот же человечек. И пригрозил: — И с тебя спросим, коли набрехал.
— Ха-ха-ха… — взахлеб расхохотался я и, вытирая выступившие от смеха слезы, простонал: — Ой не могу… Вы действительно бакланы… Да поимел вас Краб, поимел, пока вы клювиками щелкали! — И тут же добавил: — А самых доверчивых так вообще в ноль списал!
— Кого это? — со сдержанной злостью поглядывая на меня, будто подыскивая место, куда вонзить свой ножичек, поинтересовался бандюга, незаметно оттерший Нэша от разговора.
— Да тех остолопов, которых Краб на убийство отца-предстоятеля Йоля подписал! — с ухмылкой ответствовал я.
— Брешешь! — в один голос выпалили несколько человек.
— Да у кого хотите спросите! — уверил я их. — Поди вся Рассветная покушение на орденского главу своими глазами наблюдала!
— А зачем Герону отца-предстоятеля-то убивать?! — впали в ступор бандюги.
— А я знаю? — пожал я плечами. — Может, за тем, чтобы не расплачиваться. Краб же Йолю кучу денег должен… Не одну тыщу золотом. Отдавать, видать, не хочет. — Глядя на ошарашенных собеседников, я довольно заключил: — Вот так-то! Кинул вас Краб и умотал с собранными деньгами! А вы говорите, что не бакланы!
Бандюги молча проглотили оскорбление. Все никак прийти в себя не могли. Только Бугай все же спросил:
— Ты-то откуда знаешь?
— Мир слухами полнится, — ухмыльнулся я. — Вы вот тут сидите и ничего не ведаете, а на улице уже на каждом углу со смехом обсуждают, как хитрые аквитанцы наших тупорылых воров и грабителей уму-разуму поучили, обставив, как детишек! — После чего сморщил нос и сказал: — Пойду, пожалуй, выпью в другом месте… А то как-то даже стыдно в одном кабаке с вами сидеть…
Я быстро ретировался из трактира, пока бандюги не озверели. Драку мне с ними затевать ни к чему. Хорошо хоть экипаж никуда не делся. Я заскочил в него и, усевшись, бросил извозчику:
— Гони отсюда! — и перевел дух.
Через несколько мгновений обернулся. Бандюги быстро зашевелились после преподнесенных им вестей — сразу повалили из трактира на улицу, как злобные шершни из потревоженного гнезда. Сейчас пойдут разбираться и виноватых искать…
Поглядев на эту картину, я отвернулся и, криво усмехнувшись, едва слышно пробормотал:
— И все-таки зря ты, Краб, ударил Кэйли…
Из докладной записки ас-тарха Кована главе Охранной управы
графу ди Ноэлю от седьмого дня шестнадцатой декады
четыреста пятьдесят седьмого года
…Проводимые по горячим следам розыскные мероприятия по выявлению пособников и участников громкого преступления ни к чему не привели. Ни одного следа аквитанской агентурной сети выявить не удалось. Это заставляет предположить, что наш противник заблаговременно подготовился к данной акции и решение устранить кельмского градоначальника не было сиюминутным…
В результате служащая подразделения негласной опеки оказалась втянута в противостояние первой управы и преступного сообщества Кельма на одной из главных ролей, что не позволяет ей продолжать эффективно работать в данном регионе. В связи с чем мной принято решение о немедленном переводе этой служащей…
Часть третья
Часы на башенке над магистратом показывали без четверти девять, когда мы выехали на площадь. Я облегченно вздохнул. Не опаздываю. А то с окончательной подгонкой нового костюма я подзадержался у Роальда дома. Думал, только загляну, переоденусь — и вперед, навстречу судьбе, да не вышло. Пришлось ждать, пока Трисс не доведет куртку до совершенства, избавив ее от совсем незаметной складки у откидного ворота. А вообще надо признать — получилось здорово. Теперь хоть на свадьбу, хоть на плаху. И не стыдно показаться перед людьми в таком наряде. Совсем не то что немногим ранее, когда мы усаживали эффектную мальвийку в дилижанс. Тогда я чувствовал себя малость неуютно рядом с принарядившейся Кэйли.
Конечно, в тот момент меня больше волновала возникшая в душе сумятица… Остаток вчерашнего дня и ночь пролетели совершенно бездарно. Забурившись с Кэйли и Вельдом в «Селедку» и почувствовав себя в безопасности, я немного расслабился и сразу впал в какое-то полусонное оцепенение. Как будто задремал с открытыми глазами и утратил контроль над телом, которое само медленно, но неотвратимо уничтожало все съестное в переделах досягаемости. Хорошо еще бес соблаговолил унять мою тревогу, сообщив, что это нормальная реакция организма, направленная на восстановление недавно растраченной жизненной энергии. Из-за этого и поговорить с Кэйли обстоятельно не удалось. А потому расстались мы не пойми кем. Хотя, может, это все оттого, что мы оба четко понимали, что у наших отношений нет и быть не может никакого будущего… Слишком все безнадежно запутано…
Меж тем нанятый мной экипаж подкатил к небольшому, довольно красивому двухэтажному особнячку, который окружала увитая марманскими вечнозелеными лианами ограда, через которую с улицы и не углядеть ничего. И только благодаря тому, что садовники, очевидно, как-то сдерживали посягательства разросшихся растений на ажурные кованые ворота с гербом баронства Кантор, вообще имелась возможность заглянуть во дворик. А иначе пришлось бы довольствоваться одним только видом чуть потемневшей от времени медной чешуи, что защищает от непогоды остроконечную крышу дома. Ведь даже окон второго этажа из-за ограды не видно…
Однако сегодня мне выпала возможность не только заглянуть во дворик дома, с потаенной надеждой увидеть прелестную хозяйку особнячка, как бывало в то время, когда нашему десятку выпадало патрулирование улиц в центральном квартале, но и побывать в гостях у леди Мэджери. И как ни странно, мне все же было интересно узнать, как живет красотка-баронесса. Несмотря на грозящий крупными неприятностями повод, приведший меня в ее дом. Слишком уж въелись в голову глупые мечты наивного стражника как бы случайно свести близкое знакомство с самой красивой девушкой Кельма. Сразу от такой заманчивой идеи не избавиться… Даже прекрасно понимая, что все это лишь мечты. Впрочем, что себя корить? Я ж не один такой. Наверное, у всех парней, увидевших Мэджери, возникали романтические помыслы. Даже шебутной Вельд лелеял надежду как-нибудь познакомиться с баронессой, и расстроенно вздыхал, так и не приметив во время патрулирования воров, лезущих в дом Мэджери. Те ведь не совсем дураки и к столь бдительно оберегаемому стражей особняку даже не приближались.
— Тьер? — вопросительно уставился на меня подошедший к воротам охранник.
— Тьер Стайни по приглашению баронессы, — спохватился я. И, встряхнувшись, покачал головой. Что-то я совсем расчувствовался. Не про нашу честь красавицы-баронессы. Да и шансов, к сожалению, нет никаких, учитывая ее предпочтения. А потому надо думать не о всяких глупостях в отношении хозяйки особняка, а о том, как выбраться отсюда целым после встречи с ее подружкой.
— Входите, тьер, — оповестил меня страж ворот и приоткрыл одну створку.
— Жди здесь, — наказал я извозчику и, легко спрыгнув с подножки на мостовую, зашагал по мощенной белым камнем дорожке к особняку. Малость обидно за такой прием — могли бы ворота открыть и позволить подъехать к самому крыльцу, ну да ладно, это не повод что-то предпринимать в ответ. Чай, не благородный я, чтобы на такие мелкие подначки вестись. Да и идти тут всего ничего. Ярдов сорок от силы.
«Может, все-таки… в бега?» — вкрадчиво проговорил объявившийся на моем левом плече бес.
«Нет», — отрезал я и, нахмурившись, покосился на почтившего меня своим явлением рогатого.
«Смотри, потом жалеть поздно будет!» — предостерег меня бес, не оставляющий надежды изменить мое решение и сманить на скользкую дорожку.
«Ничего, прорвемся», — ответил я как можно беспечнее. Хотя, разумеется, не испытывал никакой уверенности в том, что дело решится благополучно. Слишком все ненадежно… Задаренный отпущенником амулет с «Кругом отражающего Света» — штука, конечно, отменная, но на противостояние с Одаренными высших ступеней посвящения он не рассчитан. Вот и остается лишь полагаться на удачу и надеяться, что магесса не станет использовать в доме высокоранговые заклинания огромной разрушительной силы. Иначе от этого милого особнячка только пыль останется…
— Тьер Стайни? — спросил у меня отиравшийся на крыльце слуга и, дождавшись утвердительного кивка, сказал: — Следуйте за мной. — И двинулся по аллейке меж цветочных клумб, пояснив на ходу: — Баронесса изволят в беседке пить кофий.
«Чтоб я так жил», — позавидовал я про себя, когда мы очутились позади особняка, где раскинулся настоящий сад. Совсем крошечный, но все-таки. В Кельме и так земли недостает под строительство домов, а тут такая роскошь. Как загородное поместье… Я бы тоже с превеликим удовольствием по утрам в таком дворике кофе пил.
А в белой беседке, расположившейся посреди островка зелени, обретались цветы этого сада в лице двух благородных леди. У меня при виде них даже дух от восхищения захватило. Такие потрясающе привлекательные девушки… И стильные дорогие наряды только оттеняют их безукоризненную внешность. Удивительно лишь, что Кейтлин сменила свой вызывающий наряд на светло-бирюзовое платье. И шляпка на ней махонькая — женская. Неужели надоело шокировать горожан? Впрочем, она и в платье смотрится совершенно сногсшибательно… Да и Мэджери тоже чудо как хороша.
— Проходите, тьер стражник, присаживайтесь, — довольно мило улыбнувшись, пригласила меня присоединиться к их компании баронесса и кивком отпустила коротко поклонившегося слугу.
«Ой что сейчас будет…» — протянул бес и, радостно потерев лапки, поерзал на моем плече, устраиваясь поудобнее в ожидании представления.
«Не каркай, скотина», — рассердился я. Желание стать главным персонажем забавного представления, в конце которого герой должен непременно погибнуть, отсутствовало у меня напрочь. Но все к тому идет. Достаточно увидеть притягательно-красивые изумрудно-зеленые глаза Кейтлин и намек на улыбку на ее лице, чтобы понять, что дела мои плохи. Что-то тут готовится…
— Спасибо, — спохватившись, поблагодарил я благожелательную хозяйку. И, сказав: — Светлого утра, леди, — уселся на единственный стул у невысокого столика прямо напротив скамеечки, на которой расположились девушки. Другого места просто не было.
— И вам, тьер десятник, светлого утра, — одновременно ответили девушки, и я не смог уловить в их голосах ни капли неприязни. Как будто и не пробегала между нами черная кошка. Только глазки у них очень подозрительно поблескивают.
— Кофе? — радушно предложила баронесса и самолично налила немного ароматного напитка из кофейника в крохотную фарфоровую чашечку. И блюдечко с печеньем ко мне придвинула.
«Нет, живым ты отсюда точно не выберешься», — тут же изрек бес, задумчиво глядя на ухаживающую за мной любезную хозяйку.
«Тебе же лучше — отправишься прямиком домой», — пробурчал я и с опаской покосился на предложенное угощение. Я хоть и не против был перекусить, но словно почувствовал, что мне этот кусок в горло не полезет. Слишком уж все это сладко — аж до приторности. И угощения, и добрые слова. Наверное, так же чувствовала бы себя мышь, приглашенная на завтрак кошками. Угощение-то, конечно, славное, но не придется ли потом за него расплачиваться своей шкурой?.. Сыр-то он того… бесплатный только в мышеловке… А с этих станется какой-нибудь дрянью меня опоить.
Но, поблагодарив леди Мэджери, я все же собрался с духом и осторожно отпил крошечный глоточек кофе. А девушки преспокойно продолжили прерванный моим появлением завтрак. Будто я их старый знакомый и просто в гости к ним заглянул.
— А скажите, тьер стражник, вам какие девушки больше нравятся — светленькие или темненькие? — как бы между прочим поинтересовалась леди Мэджери, когда мне пришлось вновь приложиться к чашке, чтобы создать видимость поглощения кофе. Я чуть не поперхнулся.
— Какие… мне девушки нравятся?.. — в замешательстве уставился я на баронессу.
— Да-да, вы все правильно поняли, тьер стражник, — уверила меня в том, что я не ослышался, леди.
А я озадаченно перевел взгляд со светленькой девушки на темненькую, а затем обратно. И вновь вернулся к разглядыванию Кейтлин. В чем же здесь подвох?.. Сказать, что ли, что мне красивые девушки нравятся? Авось выкручусь? Но эти леди обе красивые… Как бы еще хуже не вышло тогда… Сказать правду? Но в данном случае она окажется кривдой… Соперничать с суккубом в привлекательности не могут и экзотические мальвийки… Чудовищно соблазнительно выглядит демоница… Просто невозможно удержать себя в руках и задавить совершенно безумное желание содрать с нее всю эту одежду и еще раз удостовериться в отсутствии рожек и хвоста. Ну не может обычная девушка быть настолько нечеловечески привлекательна, что от одного взгляда на нее начинает кружиться голова!
Определенно, мне не стоило так долго пялиться на Кейтлин. Глаза у нее сразу потемнели и стали злые-злые… Будто она как-то прознала о моих кощунственных помыслах в отношении ее одежды. И, стиснув зубы, я с усилием отвел взгляд от этого воплощения обольщения, пока и правда не натворил чего-нибудь.
— Так, значит, светленькие или темненькие… — малость растерявшись, потер я лоб, так и не найдя подходящего ответа на каверзный вопрос баронессы. И чтобы хоть как-то выкрутиться, спросил: — А что, это очень важно?
— Да нет, просто интересно, — пожала плечами Мэджери. — Хотела понять, что вас подвигло на совершение такой безумной выходки. Может, Кейт кажется вам столь привлекательной, что вы утрачиваете рассудок?
— Ничего я не утрачиваю, — буркнул я, бросив осторожный взгляд на помалкивающую подружку баронессы, и с трудом подавил желание все-таки осуществить проверку с целью выявления ее демонической сущности. Нельзя! Надо держаться! А то точно прибьют прямо здесь, как только потянусь к подолу ее платья!
— Превосходно, — кивнула удовлетворенная моим ответом баронесса.
— Вы о чем? — недоуменно нахмурился я.
— О том, что теперь и спрос с тебя будет иной, стражник, — внезапно похолодел голос баронессы. — Ладно бы ты оказался слабаком из тех, что не выдерживают испытания искушающей красотой Кейтлин, — там и говорить нечего. Но ты утверждаешь, что был в здравом рассудке, а потому никаких скидок на временное умопомрачение не будет. И потому с тобой, совершившим столь чудовищный проступок в здравом уме, разговор будет иной…
— Так для этого разговора я и прибыл, — негромко буркнул я, досадуя, что не подумал, что можно легко отделаться от неприятностей, всего лишь заявив, что малость спятил в обществе суккуба. Глядишь, и простили бы… Хотя и не верится в такую благодать.
— Вот и отлично, — кивнула леди Мэджери и продолжила: — Раз ты такой разумный человек, то должен понимать, что за такие оскорбления плату обычно взимают жизнью.
— Это все, что вы имели мне сообщить? — немного кривовато усмехнулся я и, переведя взгляд на Кейтлин, спросил: — Хотите отправить меня на плаху?
— Ни в коем случае, — уверила меня кровожадно улыбнувшаяся девица. — И не надейся! Если мы сегодня не придем к согласию, плахой ты от меня не отделаешься. — И по ее блиставшим темными изумрудами глазам я понял, что на милость демоницы в этом случае рассчитывать не приходится. Похоже, она и так с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на меня с целью изощренного и, само собой, мучительно-болезненного убиения.
— И что вы от меня хотите? — поинтересовался я и попытался немного разрядить обстановку простенькой шуткой с подковыркой: — Голову сумеречного дракона?
— Возможно, сгодится и твоя, — зло сощурившись, процедила Кейтлин и, порывисто вздохнув, на миг прикрыла глаза. Видимо взяв себя в руки, сдержанно-спокойно проговорила, устремив свой взор мимо меня: — Дедушка даже разговаривать со мной не желает. И объясниться с ним я не могу…
— Так давайте я попробую достучаться до него, авось у меня выйдет, — немедля предложил я.
— А мне крайне необходимо восстановить добрые отношения с дедушкой… И перед родителями как-то оправдаться нужно, — словно и не услышав меня, продолжила Кейтлин. — И рты, к сожалению, всем не заткнешь… Несомненно, уже весь город судачит о том, что я побывала в чьей-то постели.
— Да ну прям уж весь… — запротестовал я и осекся, когда Кейтлин одарила меня таким полным негодования взором, что стало понятно: лучше мне помолчать.
— В общем, предложение таково, — немедленно вмешалась Мэджери. — Ты, стражник, вконец испортил репутацию Кейт, и будет справедливо потребовать от тебя это исправить.
— Справедливо, — не мог не согласиться я.
— Поэтому придется тебе жениться на Кейт, — продолжила баронесса.
— Что?! — до того удивился я, что у меня чуть челюсть не отвисла. С ума сойти. Я ведь даже не надеялся на такой исход дела… до последнего считал, что ждет меня усекновение головы. Вопрос был лишь в том, как все будет осуществлено — отправят на плаху по закону или решат втихую, самолично осуществить казнь. А поди ж ты…
— Если, конечно, не хочешь умереть прямо сейчас, — добавила, сердито сверкнув глазами, внучка сэра Родерика.
«А я бы на твоем месте задумался, какой вариант предпочесть», — с немалым ехидством протянул бес.
— Нет, умирать я не хочу, — не обратив на рогатого внимания, покачал я головой, поверив-таки, что Кейтлин действительно хочет по-доброму решить проблему. Что уж тут мне отбрыкиваться? Стерва она, это да… Но умопомрачительно красивая стерва. И женитьба на ней всяко лучше плахи будет.
— Так что ты скажешь, стражник? — спросила баронесса, не дав мне и пары мгновений на раздумья.
— А что тут говорить? — пожал я плечами, покосившись на сердито сверкающую глазами Кейтлин. — Раз натворил делов, то отвечу за проступок как подобает. Разве что есть у меня небольшие сомнения в правильности такого союза… Я ведь не из благородных… Не будет ли здесь ущерба достоинству леди Кейтлин?
— Это ерунда! — отмахнулась черноволосая красотка, внимательно слушавшая меня. — Устроим тебе ненаследственное дворянство, и никто по этому поводу пикнуть не посмеет.
— Ну если так… — нахмурившись, протянул я. Перспектива выбиться в люди за счет ходатайства аристократки отчего-то не радовала.
— Не беспокойся, все будет выглядеть достойно и законно, — усмехнулась уловившая мои сомнения Кейтлин. — Будешь героем… к примеру, разорившим логово опасной нелюди. Просто о моей скромной помощи в этом благородном деянии умолчим.
После этих слов демоницы настроение у меня вконец испортилось. Идея Кейтлин, конечно, разумная — столь сильной Одаренной ничего не стоит покрошить в капусту семейство оборотней или кого похуже… Но вот чем это обернется для меня? Быть героем в глазах других, прекрасно зная, что в этом подвиге нет ни капли твоих заслуг… Стыдоба-то какая…
«Соглашайся, пока они не передумали! — шепнул мне на ухо бес. — Когда тебе еще выпадет такой шикарный шанс обрести дворянство без всяких хлопот?!»
«Иди к демонам, советчик!» — огрызнулся я и хмуро спросил у Кейтлин:
— Зачем вам вообще такие хлопоты, леди? Отправив меня на плаху, вы также восстановите свое доброе имя и при этом даже делать ничего не нужно. А тут столько мороки… Не говоря уже о том, что вы собираетесь выйти замуж за человека, с которым вас не связывают теплые чувства… Как мы уживаться-то будем?
— Это с чего бы нам уживаться, стражник? — с подозрением осведомилась Кейтлин и нехорошо так на меня глянула: — Ты что же, рассчитываешь на какой-то иной статус, кроме номинального супруга? — И возмущенно фыркнула: — И не мечтай! Это исключительно деловое соглашение, и никаких отношений между нами не будет! Я сохраняю тебе жизнь, а ты в знак признательности за проявленную мной доброту будешь заботиться о моей репутации — вот и вся подоплека нашего союза!
— Спасибо, что все так понятно разъяснили глупому стражнику, — съязвил я и, недовольно скривившись, уточнил: — Так значит, наша свадьба будет пустой формальностью, а жить каждый из нас будет как пожелает?
— Разумеется, — подтвердила мой вывод девушка. — Но, несомненно, вести себя ты должен в рамках приличий и не гулять направо и налево. Ну и, само собой, отстаивать честь и достоинство своей супруги везде и всегда.
— Это как? — не совсем понял я.
— Да так, что, если кто-то злословит обо мне, ты обязан пресечь подобное любым способом, — коротко вздохнув, терпеливо пояснила Кейтлин. — Вызвать там негодяя на дуэль… Или потребовать от него отказаться от своих слов, порочащих честь твоей супруги.
— А, ну это понятно, — озадаченно почесал я затылок. Ничего в общем-то из ряда вон выходящего. Оно и у простолюдинов так же. Любой нормальный мужик набьет морду уроду, треплющему языком о его жене. А здесь просто все по-благородному обставлено в форме дуэли.
— Вот и отлично! — одобрительно кивнула обворожительная демоница. И с улыбкой посмотрела на свою подругу: — Наконец-то мы будем защищены от подозрений в порочной связи!
— Это точно! — поддержала ее баронесса. И, обнявшись, девушки прямо на моих глазах со вкусом поцеловались…
Я же, приоткрыв рот, мог только хлопать глазами, глядя на это возмутительно развратное действо. До того растерялся, что не знал, куда и деться… Но потом, когда до меня дошло осознание уготованной мне участи всеобщего посмешища… Каким я буду казаться наивным ветвисторогим простофилей, защищая честь супруги, когда о ее истинных увлечениях все знают или как минимум догадываются… Поняв это, я впал в холодную ярость. И, медленно поднявшись со стула, зло процедил:
— Знаете что, дамы?.. Единственное, что я могу для вас сделать… дабы уберечь от обвинений в порочной связи… это заделать вам по ребеночку!
— Что?! — взвились девушки, едва до них дошла суть сказанного. А сказанул я четко — ведь враз исчезнут любые кривотолки о слишком уж дружеских отношениях девушек, стоит им обзавестись детьми. К тому же ни одной леди с внебрачным ребенком на руках не нужно больше беспокоиться ни о какой репутации — все равно ее не пустят на порог ни одного приличного дома.
— Что слышали! — любезно пояснил я и, сорвав с головы шляпу, изобразил старинный ритуал прощания с расшаркиваниями и подметанием полов головным убором. А напоследок язвительно добавил: — Наше вам с кисточкой, благородные тьерры!
И вымелся из беседки. Но, не сделав и пары шагов, вспомнил еще кое о чем и, обернувшись, обратился к демоническому отродью:
— А вам, леди, я рекомендую начать истово молиться о том, чтобы все сумеречные драконы немедля передохли! Иначе я из шкуры вон вылезу, но добуду одного из них и предъявлю на вас свои права согласно данному вами слову! И уж тогда я займусь воспитанием образцово-показательной жены!
«А вот теперь тебе точно хана!» — констатировал бес, едва я умолк.
А подскочившая со скамеечки стерва просто задохнулась от негодования. Даже сказать ничего не могла — только рот разевала. И с глазами у нее что-то неладное творилось — они не просто потемнели, а словно заполнились тьмой. Стали чисто-черными… Не стало ни радужки, ни белков — один только мрак… Как у нелюди полуночной… Или истинных демонов…
Хотя, возможно, мне это померещилось. Возникшая вокруг меня полупрозрачная сфера довольно сильно искажала окружающую действительность, превращая мир в размытое полотно.
Что и сказать — повезло. «Сжимающаяся сфера» — это, конечно, убийственное заклинание, но с моим новым амулетом оно мне не страшно.
Так и вышло. Смыкавшаяся вокруг меня полупрозрачная пелена оказалась мгновенно разметена полыхнувшим сиянием ослепительно-белого света. И я преспокойно продолжил свой путь. А на второй удар магии, осыпавшийся вокруг меня безобидными искрами, и вовсе не отреагировал.
Но глупо было рассчитывать, что обозленная стерва на этом успокоится. На моем пути внезапно выросла высоченная и толстенная стена изо льда. И через пару мгновений я очутился в замкнутом колодце. Ни входа, ни выхода. Наверх ведь по гладкому льду не вскарабкаешься, а подкопаться и выбраться через подземный лаз не так-то просто, учитывая, что стою я на мощенной рубленым камнем дорожке. Да и нет на это нескольких часов. Кейтлин, остановив меня, расправится с моей защитой за несколько минут, не утруждаясь. Только с какой стати я должен помогать ей в неблагодарном деле моего жестокого убиения?
Приблизившись к ледяной стене практически вплотную, я стянул с рук перчатки и прикоснулся ко льду ладонями. И позволил принужденной к повиновению стихии проникнуть в меня.
Нечасто мне такое приходится проворачивать… Несмотря на довольно приятные ощущения, возникающие при этом… Воздух, например, наполняет тело необъяснимой легкостью, Земля — силой… Лишь один эффект сопутствует слиянию с каждой стихией — после него остается такой заряд бодрости и энергии, что потом несколько суток чувствуешь себя заново рожденным.
Эх, если бы не опасность, каждый день бы так подзаряжался… Но с мерой разумного у меня напряженно. Не всегда получается вовремя остановиться… И не хапнуть лишнего. Вон когда проскочил из озорства два раза через мощнейший защитный полог дома эйра Банума, главы портовой таможни, так почти сутки провалялся в беспамятстве… Едва не загнулся… Хорошо еще, что тогда жара стояла и удалось все списать на солнечный удар…
Ледяная стена, казавшаяся крепкой несокрушимой твердыней, поплыла. Сначала покрылась капельками измороси, потом колыхнулась, как живая, и на дорожку передо мной обрушился поток обычной воды. А я лишь разрыв слияния ощутил, когда резко исчез мощный поток вливающейся в меня холодной свежести, бодрости и энергии.
Правда, не весь колодец изо льда растаял вмиг, а образовался лишь овальный двухъярдовый проем. Через который я и вышел. Но чуть погодя шум хлынувшей наземь воды возвестил меня о том, что заклинание, утратившее стабильность из-за моего вмешательства, рассыпалось и ледяной бастион пал.
И, похоже, мое освобождение из заточения оказалось полной неожиданностью для стервы. Я успел пройти невозбранно больше десятка ярдов по выложенной камнем дорожке, прежде чем она опомнилась и решила применить другое заклинание. Правда, неизвестно какое. Но скорее всего из сферы Огня, так как баронесса громко воскликнула:
— Нет, Кейт, нет! Остановись! Ты же мне весь сад сожжешь!
Заступилась, получается, за меня леди Мэджери. Что не так уж неожиданно. В душе я почему-то был уверен в том, что баронесса — неплохая девушка… И ее поступки говорят сами за себя.
Да, все правильно… Баронесса просто немного запуталась. И я обязан осуществить свой план и поймать сумеречного дракона! Хотя бы ради того, чтобы спасти Мэджери! Избавив баронессу Кантор от влияния этой демоницы, что искушает своей порочной натурой вкупе с обольстительной внешностью бедную девушку и склоняет ее тем самым к неподобающей связи!
Так и не получив убийственный удар в спину, я быстро завернул за угол дома и был таков. А если этой вроде как леди неймется — пусть гоняется.
«Очень, очень интересные, однако, у тебя способности…» — задумчиво поскребя левый рог, высказался восседавший на моем плече бес.
«Какие есть», — довольно резко ответил я, так как все не мог успокоиться. Даже челюсти сводило от злости, стоило только представить, что мне предлагала эта стерва Кейтлин. Видит Создатель, я готов был из шкуры вон вылезти, чтобы исправить все последствия своего проступка. Но теперь… Не я начал эту войну!
Кипя негодованием, я и не заметил, как дошагал до ворот и вышел на улицу через заблаговременно открытую услужливым привратником калитку. С трудом взяв себя в руки, я вспомнил о том, что стоящий перед самым моим носом экипаж нанят мной же и не нужно платить извозчику сызнова.
— Правь в восточный квартал, на Рассветную, — сказал я, усевшись в экипаж. И вновь утратил ощущение реальности, погрузившись в измышление возможности поквитаться со стервой. Нужно добыть голову сумеречного дракона! Чего бы это ни стоило! А уж тогда…
Но как это обычно и бывает, взлелеять мечту мне не дали. Целая кавалькада всадников, которая неспешно двигалась навстречу экипажу, вдруг преградила дорогу. И возница волей-неволей был вынужден придержать лошадей.
Топавшие по тротуару мальчишки, по виду из прислуги, тащившие вдвоем здоровенную корзину со снедью, замерли, растерянно переглядываясь. Решали, что делать: подождать немного или попытаться пройти дальше, протиснувшись между оградой и всадниками. А шедший по другой стороне улицы верзила-охранник, сопровождавший гуляющих детей эйра Мирла и барона Гленри, о чем-то быстро перемолвился через калитку с привратником усадьбы тьера Фольгеста, второго магистратского советника. И завел ребятишек во двор, за крепкую каменную ограду.
Заехавший на тротуар всадник чуть сдвинул в сторону коня, чтобы мальчишки с корзиной смогли беспрепятственно пройти дальше. Они мгновенно сорвались с места. Но, преодолев почти бегом около полусотни ярдов, остановились, поставили корзину на мостовую и принялись глазеть на происходящее, наверное, решив, что кухарка может еще малость потерпеть без купленной с утра на рынке снеди.
Возница, обернувшись, растерянно поглядел на меня, а я пожал плечами. Сам в полном недоумении. Какие-то благородные сэры… Со своими людьми…
Озадаченно разглядывая трех разодетых в пух и прах франтов, выдвинувшихся вперед, я нахмурился. Никогда не видел этих молодых аристократов. Да и сразу видно — не местные. К нашим тоже, конечно, на хромой козе не подъедешь, но они хоть не смотрят на простолюдинов с такой раздражающей высокомерной снисходительностью. Как же — чернь перед нами-с. Спесивые болваны!
— А позвольте-ка осведомиться, не тьер ли это Стайни перед нами? — можно сказать, почти вежливо поинтересовался у меня один из благородных сэров, если бы не насмешка, прозвучавшая в его словах.
— Он самый, — не стал я отрицать очевидное, продолжая при этом гадать, что от меня понадобилось благородным незнакомцам.
— Отлично! — воодушевился занимавший место в центре троицы парень и переглянулся со своими ближайшими приятелями. После чего, придерживая одной рукой короткую шпагу, осторожно соскочил со своего вороного и подошел к экипажу слева.
Недолго думая и я сошел на мостовую. Как раз тогда и остальные благородные сэры спешились и, оставив коней своим стоящим чуть поодаль спутникам, подошли.
— Значит, ты Стайни… — Снисходительно оглядев меня с ног до головы, как какую-то животину на рынке, молодой аристократик лет так двадцати пяти от роду пожал плечами и, повернувшись к дружкам, заявил: — В этом стражнике нет ничего достойного внимания, вы не находите?
Я смолчал. Хотя это презрительное высказывание и подняло в моей душе новую волну злости. Я еще от перепалки с благородными девицами в себя не пришел, а тут еще эти болваны-аристократы решили поиздеваться. Всё одно к одному…
— Да, обычный сопляк из простолюдинов, — пренебрежительно высказался светловолосый аристократик, который был едва ли старше меня.
Я прикусил язык, хотя так и хотелось ляпнуть, что сам он сопливый вьюнош. Из благородных. И вообще дурак дураком. В самую пору проситься на вакантную должность шута при императорском дворе.
— Вот что, Стайни, — взмахом руки оборвав смех развеселившихся приятелей, проговорил заводила этой компании. — До меня дошли слухи, что ты стал возмутительно популярен у самой поразительной и удивительной, неподражаемой и обворожительной девушки Империи… У леди Кейтлин…
Когда этот сопливый недоросль из благородных загнул про «поразительную и удивительную», я совершенно непроизвольно заскрипел зубами. Своими руками задушил бы эту неподражаемую и обворожительную! Только нельзя… нельзя позволить ей так легко отделаться!
Тряхнув головой, я отогнал кровожадные мысли и криво усмехнулся, глядя на этих наивных лопухов из благородного сословия. Как же они жестоко заблуждаются… В отношении этой стервы. Ничего им не светит. Во-первых, потому что это умопомрачительно обворожительное, но донельзя порочное демоническое создание явно предпочитает девушек, а во-вторых, потому что…
— А вы с какой целью интересуетесь моими отношениями с будущей супругой? — спросил я и ухмыльнулся.
— Что?! — не поверив своим ушам, воскликнул стоящий прямо передо мной благородный сэр. — Что ты сказал?!
— Этот грязный смерд оскорбил леди Кейтлин! — дал петуха самый молодой из благородных парней. — Посмев назвать ее своей невестой!
— Надо его хорошенько проучить! — тут же сказал третий. — Чтобы в дальнейшем он и помыслить боялся о том, чтобы бросить на благородную девушку похотливый взгляд, а не то что трепать о женитьбе на ней!
— Значит, с какой целью интересуюсь?.. — проговорил играющий желваками парень, вперив в меня злобный взгляд голубых глаз. И, быстрым движением сорвав с левой руки тонкую перчатку из белой кожи, залепил мне ею по лицу: — Забылся, смерд?! Ты с кем так смеешь разговаривать, чернь навозная?!
Больше он ничего сказать не успел. Хлесткий удар перчаткой, ожегший мне левую щеку и губы, стал последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. И без того основательно взбешенный сначала заявочками стервы, а затем безосновательным наездом спесивых аристократишек, я на какое-то время утратил контроль над собой. Иначе никак и не объяснишь возникшее у меня ощущение… Я словно со стороны наблюдал за самостоятельными действиями своего тела… Мой визави еще не успел опустить руку с зажатой в ней перчаткой, как в его выступающий нос врезался мой кулак.
«Так его, так! — радостно взвизгнул сидящий на крыше экипажа бес, глядя на упавшего на спину благородного сэра. И тут же с чувством присоветовал: — А теперь ногами его, ногами!»
Рогатый буквально озвучил мое безумное желание попинать кое-кого по ребрам подбитыми сапогами… И я шагнул вперед.
— Ах ты, грязная скотина! — взвизгнул самый молодой из благородных сэров, когда его приятель, схлопотав кулаком по роже, упал на спину и, не сводя с меня кипящего яростью взора, принялся совершать судорожные хватательные движения, пытаясь не глядя выхватить шпагу из ножен правой рукой.
— Он мне нос сломал! — поделился с приятелями славной новостью мой очень быстро и ловко подскочивший на ноги противник, вытирая с губ и подбородка кровь, мгновенно хлынувшую из сломанного носа.
А третий все делал молча. Чем и обманул меня. Лишь бледно-голубая вспышка блеснувшего кинетического щита заставила меня резко отшатнуться назад и обратить наконец внимание на третьего противника, сжимающего в руке короткую дагу, которую он только что чуть не вогнал мне под ребра. Причем неудача его нисколько не обескуражила. Аристократишка мгновенно повторил выпад, явно рассчитывая на то, что мой щит быстро истощится.
Читать бесплатно другие книги:
