Страж империи Буревой Андрей

— Это темные все подстроили! — продолжил я. — Это их полный неописуемого коварства план — погубить обретающихся в Свете детей Создателя руками благочестивой инквизиции и запятнать ее безупречно белую репутацию!

— Хватит голосить, — поднявшись на крыльцо и заглянув в дверной проем, похлопал меня по плечу отпущенник, одежда которого, в отличие от надетой на его собратьев, была оторочена тонкими багряными полосками ткани.

Когда я замолчал, он повернулся к инквизитору, который, расточая зловещие обещания, зло поглядывал то на меня, то на Вельда с Кэйли:

— Предстоятель, вряд ли это дело рук еретиков. Никто не знал о том, что вы нанесете визит этому стражнику. Скорее это его самого здесь поджидала ловушка.

— С каких это пор на простых стражников стали готовить такие смертоносные ловушки? — недоверчиво осведомился старший инквизитор и, отпустив еще пару ругательств, принялся брезгливо отряхивать рукава своего одеяния.

— Наверное, с тех самых, как он внезапно разбогател, — насмешливо отозвался отпущенник. — Трехзарядный арбалет да болты с «Огненными лезвиями» — это ну десяток-полтора золотых. — Довольно точно сочтя стоимость ловушки, он поинтересовался у меня: — Скажи-ка, парень, а кому из твоей родни отойдет все добро по завещанию?

— Нет у меня родни, — с искренней печалью вздохнул я, поднимаясь с колен. — Сирота я.

— Это что же тогда, все отойдет братьям-духовникам? — бросил в сторону отца-предстоятеля многозначительный взгляд отпущенник.

Инквизитор внимательно посмотрел на меня и медленно сказал:

— Ну что ж, сын мой… Вижу, искренне переживаешь ты сие ужасное событие. А посему не тобой сотворена эта гнусность… И нет на тебе вины в этом.

— Спасибо, отче! — прослезился от умиления я. — Истинно люди рекут — нет ничего справедливей инквизиторского суда!

С подозрением поглядев на мою наичестнейшую рожу, отец-предстоятель согласился:

— Это верно.

— Давайте вернемся к самому началу, предстоятель, и все же поговорим, как задумывали, — негромко сказал отпущенник и вошел в дом.

— Вхо… — махнул было я рукой старшему инквизитору, но, оборвав себя на полуслове, растерянно почесал затылок и выпалил: — Следуйте за мной, отче! — И заскочил в дом.

Йоль, войдя в мое жилище следом за мной, огляделся и довольно благодушно проговорил:

— Что ж, неплохо. Не вижу следов порока и разврата. Все просто, небогато и благообразно.

Я наконец перевел дух. Вроде все устаканилось. Главное теперь — не умничать особо и не выходить из образа простоватого и недалекого стражника. Ну да с этим я должен справиться. Опыт есть. Почитай, все прошлое лето приходилось разыгрывать из себя полного тупня, когда младшая сестренка Вельда, войдя в пору, решила устроить на меня загонную охоту. Вот тогда тяжко пришлось. Ринка чего только не пробовала, чтобы меня охмурить… И гадостью какой-то пару раз тайно подпаивала… Наверное, любовным зельем, самолично изготовленным по добытым у подружек секретным рецептам. И подлащивалась, и настолько откровенные намеки делала, что у меня глаза круглыми становились. Ох как трудно было устоять! Как вспомнишь… Но жениться — тоже не вариант, а испортить сестру Вельда и бросить — вообще не дело. Оттого и приходилось крутиться, отчаянно кося под остолопа… И так хорошо удалось вжиться в образ, что Ринка в конце концов сама отвязалась. После той памятной прогулки вечерком, когда я, вместо того чтобы шагать с девушкой в обнимочку по улочке, взялся учить ее, как правильно патрулировать улицы. Хотя, конечно, строевым шагом стражники передвигаются только во время церемоний, а не во время патрулирования… Но Ринка уложение «О городской страже» не изучала, хотя я и зачитывал ей многое по памяти, когда она просила рассказать что-нибудь интересненькое… Тогда-то эта рыжая и отстала от меня, признав бесчувственным болваном и полным простофилей.

— А ловушка-то со знанием дела устроена, — заметил отпущенник, рассматривая занятный механизм, едва не отправивший к Создателю отца-предстоятеля Йоля. У меня же обычный трехзарядный арбалет интереса не вызвал. Что я, никогда их не видел, что ли? А на обеденный стол, к столешнице которого неизвестные вредители прибили лапки упоров станкового арбалета шестидюймовыми гвоздями, смотреть и вовсе не хотелось — одно расстройство. Хороший ведь стол был — из латийского дуба.

— Отче, так что вы хотели от меня? — несмело спросил я, переминаясь с ноги на ногу и робко поглядывая на отца-предстоятеля.

— Беспокойство о твоей душе привело нас в дом твой, сын мой, — сокрушенно вздохнув, провозгласил инквизитор. — Ведомо нам стало, что мерзкий приспешник Темного Ангела, умирая, решил поквитаться с тобой, напустив проклятие мерзопакостное… Оттого поспешили мы к тебе, дабы увидеть, выдержал ли ты, устоял ли, сохранил ли свою душу в первозданной чистоте… И вот мы здесь — чтобы помочь, поддержать и спасти.

— Спасибо, отче! — растроганно поблагодарил я старшего инквизитора. — Спасибо за вашу заботу о простых детях Создателя… Знаю, вы бы меня спасли, случись что… К счастью, меня минула месть этого несчастного, что отвернулся от Света.

— Ты уверен, сын мой? — вкрадчиво осведомился Йоль. — Некоторые темные проклятия — воистину ужасная и, не побоюсь этого слова, гнусная вещь… Иногда человек сам не замечает, как под их влиянием отворачивается от Света, открывая свою душу порокам. И становится совсем другим — жадным корыстным себялюбцем… — Прищурившись, он внимательно оглядел меня: — Но ты ведь не изменился, сын мой? Ты же не чувствуешь в себе жажды грязных удовольствий? Не испытываешь радости от бед ближних? Не замечаешь за собой неприкрытой жадности и алчности?

— Не-эт, — решительно помотал я головой, восхитившись про себя, как ловко Йоль подвел меня к черте. Теперь попробуй только заяви, что не желаешь отдавать поместье, — сразу окажешься алчущим богатства жадобой. И отправишься прямиком на дыбу. Исключительно в благих целях, конечно, — дабы быть спасенным от жуткого темного проклятия.

— Ты уверен, сын мой? — вроде как засомневался старший инквизитор. — Что ж, это легко проверить… — Пристально глядя мне в глаза, он сурово вопросил: — Ответствуй как на духу, сын мой! Не предавался ли ты малому греху азарта не далее как два дня назад в игорном доме, известном как «Серебряный звон»?

— Было такое, — опустив очи долу, едва слышно признался я.

— А состязание в карточной игре, которую устроили нечистые на руку дельцы? Не ты ли выиграл главный приз?

— Я…

— А также тебе достались бумаги на поместье Тайлера ди Марко, этого гнусного жулика, недостойного принадлежать к благородному сословию, — утвердительно заявил святоша.

— Почему жулика? — недоуменно похлопал я глазами, уставившись на Йоля.

— Потому что играл он на имущество, которое ему уже не принадлежало! — прояснил ситуацию отец-предстоятель. — Сие поместье он оставил в залог нашему ордену, взяв в долг огромные деньги. Кои не вернул до сих пор!

— Вот же мерзавец! — искренне возмутился я, ибо сам точил зуб на этого благородного сэра за такую подставу, и тут же сокрушенно покачал головой: — Ох беда-то какая… Знать бы раньше.

— Что значит раньше? — мгновенно вскинулся необыкновенно дерзкий отпущенник, посмевший влезть вперед отца-предстоятеля.

— Так это… — растерянно развел я руками. — Нет у меня уже никакого поместья.

— Как это — нет? — с угрозой в голосе вопросил Йоль. — Куда оно могло деться?

— Нет, само-то поместье, конечно, на месте… — сделал я глубокомысленную поправку. — Только мне оно с недавних пор не принадлежит.

— Неужели продал? — прищурился отпущенник.

— Если бы, — криво усмехнулся я. — Поменял.

— На что? — сплетя пальцы на груди, отеческим тоном осведомился старший инквизитор.

— На жизнь и свободу одной девушки, — все так же кривовато усмехаясь, пояснил я. — Бандюги наши решили, что мне совсем не нужно становиться богатым землевладельцем… Вот и пришлось отписать дарственную на выигранное поместье.

— Это кто же такой умный у нас нашелся? — сердито сдвинув брови, спросил отец-предстоятель.

— Уважаемый тьер Рихард Герон, — охотно поведал я. — И его шайка.

— Известная личность, — неохотно выдавил из себя Йоль в ответ на вопросительный взгляд отпущенника. — В чем-то даже уникальная… Его руками была создана кельмская Ночная гильдия, объединяющая преступников всех мастей.

— Выходы на него у вас, я надеюсь, есть? — спросил отпущенник.

Отец-предстоятель Йоль на миг прикрыл глаза, молчаливо подтвердив это предположение, и недовольно высказался:

— Думаю, не имеет смысла затевать что-то в этом направлении. Ловкий плут скорее всего уже сплавил кому-нибудь поместье, и концов теперь не сыскать.

— Извините, отче, что вмешиваюсь… — со всей возможной робостью промямлил я. — Но Краб не станет немедленно продавать поместье.

— Почему ты так считаешь? — в один голос вопросили собеседники.

— Краб все поставил на эту аферу, — пояснил я. — И от такого крупного куша он ни за что не откажется. А если продавать поместье немедля, оно будет стоит чуть не вдвое меньше своей подлинной цены. Не двенадцать тысяч, а шесть-семь… Да и не до торговли сейчас Крабу, когда его всем городом ловят.

— А ведь разумные вещи говорит стражник, — высказал Йолю свое мнение отпущенник. И негромко добавил: — Да и перспектив у этого дела больше.

— Да, ты прав, брат Конст, — кивнул Йоль. — Если барон уже покинул Империю, то его отыскать еще сложнее.

— Так это, отче… — вновь вмешался я. — Может, вам и правда стоит найти этого тайного приспешника темных — Краба? Даже если он продал поместье, деньги-то у него есть!

— Ты хочешь склонить нас к столь неблаговидному деянию, как откровенное вымогательство, сын мой? — недобро прищурился старший инквизитор.

— Нет, — помотал я головой и простодушно пояснил: — Я же от чистого сердца радею за светлый орден. А этот мерзавец Краб просто не заслуживает снисхождения, после того как вскрылся его истинный лик — гнусного пособника темных сил…

— А об этом поведай нам поподробней, — попросил, ласково улыбаясь, Йоль и бросил на отпущенника многозначительный взгляд. Вне всякого сомнения, он заинтересовался возможностью определить Краба в еретики, дабы изъять все его имущество в пользу ордена.

— Ну так взять даже это покушение, — начал я рассуждать. — Оно же явно указывает на то, что Краб — пособник темных. Ибо ни один пусть даже самый мерзкий разбойник, но со светлой душой не допустил бы того, что произошло. — И спросил: — Вот вы сколько ждали меня у дома?

— С четверть часа, пожалуй, — недоуменно посмотрев, все же ответил Йоль. — Или немногим более.

— Вот! — радостно улыбнулся я. — Значит, тот, кто устроил ловушку, имел уйму времени на то, чтобы предупредить вас о грозящей опасности, как истинный сын Создателя. Но он этого не сделал… А это явно указывает на его приверженность темным силам!

— Парень в чем-то прав, — заметил брат Конст. — Кто-то ведь должен был приглядывать за тем, попадется стражник в ловушку или нет. Такое дело без догляда не оставляют.

— Даже если не сам Краб является приспешником Темного Ангела и не удастся доказать, что он еретик, то все равно его поимка окупится, — заметил я и, достав из висящей на боку сумки долговую расписку, протянул ее Йолю: — Вот.

— Однако… — озадаченно поглядел на меня старший инквизитор и задумчиво поинтересовался: — А не лжешь ли ты нам в таком случае, сын мой? Может, ты все-таки продал поместье Герону, а не обменял на девушку?

— Пресветлые ангелы мне свидетели, отче, я правда подарил поместье Крабу в обмен на Кэйли, — клятвенно уверил я отца-предстоятеля. — Просто Краб хотел, чтобы я поверил, будто он не собирается меня убивать. И вроде как, обобрав, оставил мне малую часть. А когда я подписал дарственную, он хотел отнять расписку и убить меня.

— А отчего же не сделал этого? — поинтересовался старший инквизитор. — Насколько я помню, у него слова с делом никогда не расходятся.

— Так только чудом и выжил, — вздохнул я. — Да благодаря друзьям, пришедшим на выручку.

— И ты хочешь, чтобы мы стребовали с этого Герона долг в твою пользу? — закономерно поинтересовался отпущенник. Уступка чужих долгов, дело-то обычное. Не раз, наверное, ему приходилось с таким сталкиваться.

— Что вы, что вы! — замахал я руками. — У меня и в мыслях такого не было! Просто если бы Краб все же нашелся и расплатился по долгу, то я бы с радостью пожертвовал все эти деньги на нужды пресветлого ордена.

— Что, прямо все две тысячи золотых? — искренне удивился подобному повороту событий брат Конст. Обычно-то людям, которые помогли вернуть долг, примерно треть суммы отходит.

— Да, — подтвердил я и с недоумением спросил у Йоля: — Разве же это не благое дело?

— Благое, благое, — тут же уверил меня с превосходством поглядывающий на своего сотоварища отец-предстоятель, словно говоря ему: погляди, как в моей епархии орден почитают, такие пожертвования делают!

— И что, тебе прямо-таки совсем ничего не нужно? — недоверчиво хмыкнул отпущенник.

— Так денег у меня хватает, — потряс я еще тяжеленьким кошелем. — Девушку освободил… А что еще нужно? — И, нахмурившись, призадумался, после чего проговорил: — Мне бы еще разве что защиту хорошую… А то эти бандюги вряд ли сразу уймутся… Пырнут ножом в подворотне, и вся недолга… Или вот болтами такими же, с магической начинкой, нашпигуют… А кроме надежной защиты, пожалуй, и впрямь ничего не нужно.

— Отписывай долг на отца-предстоятеля Йоля, — велел правильно понявший мои хитроумные намеки брат Конст, снимая с шеи свои украшения: медальон, поддерживающий кинетический щит, и амулет, несущий «Круг отражающего Света». И, повернувшись к открытой двери, крикнул: — Густав, чернильницу и перо принеси!

Обо всем позаботились братья-инквизиторы. Мне оставалось всего ничего — отписать бумагу о переходе к отцу-предстоятелю Йолю права истребования означенной в долговой расписке суммы, и все.

— Я еще что хотел сказать… — помявшись, добавил я, держа в руке полученные украшения. — Краб вроде как смыться в Аквитанию собирался… Так что, может, он уже и улизнул на каком-нибудь отчалившем утром корабле. У него в порту свои лазейки есть.

— Это ничего, сын мой, — снисходительно молвил Йоль, бережно сворачивая расписку Герона и только что заверенную мной бумагу. — У нашего ордена достаточно влияния и в Аквитании.

— Да я так просто, ради пользы дела, — сделал я вид, что малость стушевался. — Краб ведь такая скотина. На него и оборотни работают, и маг, и еще невесть кто… И так запросто его не прижмешь.

— Оборотни? — удивился брат Конст.

— Ну да, — кивнул я и начал торопливо сливать отпущеннику ценные сведения о шайке Краба: — Нескольких мерзких лохматых нелюдей, служивших Герону, мы убили, но кто его знает, всех ли… Да и маг еще… Нет, Лемас, он не очень силен — у него всего пятая ступень посвящения в сфере Воздуха. Но зато со своей стихией управляется так, что любо-дорого поглядеть.

— Это все? — уточнил брат Конст.

— Все, что знаю, — подтвердил я.

— Ну что ж, спасибо, — задумчиво проговорил отпущенник и обратился к старшему инквизитору: — Поедем, брат во Свете? Время не ждет.

— Да, не будем терять время, — согласился Йоль и покинул мой дом. У экипажа он обернулся, торжественно провозгласил: — Пусть сияние истинного Света всегда озаряет твой путь, сын мой! — и юркнул в утробу здоровущей кареты с орденским знаком на боку.

— А что это было, Кэр? — Вельд бочком-бочком придвинулся ко мне, провожая взглядом карету инквизиторов.

— Да тут, в общем, такое дело, — неторопливо проговорил я. — Краб, оказывается, инквизиторам ба-альшие деньги теперь должен. — Я немедленно нацепил себе на шею подаренные братом Констом медальон и амулет. И улыбнулся. Что и говорить — отлично вышло. И Крабу здорово насолил, и добыл вещицу с кинетическим щитом, которую не купишь без разрешения столичного отделения Охранки, а также получил оберегающий от ударов магии амулет с заклинанием, относящимся аж к третьей ступени.

— Ты отдал им расписку Краба?! — догадался Вельд и восхищенно покачал головой: — Ну ты и злыдень, Кэр.

«Не злыдень, а дурень, — проворчал объявившийся бес и с тоской протянул: — Две тысячи золотых выкинул!»

«Где ж ты такой умный был, когда я с братьями-инквизиторами общался?» — съязвил я.

«Дела у меня были», — выкрутился бес.

«Ну-ну», — сделал я вид, что почти поверил в эту сказочку о внезапных делах рогатого прохвоста.

— А какую долю святоши запросили за то, что выбьют из Герона этот долг? — полюбопытствовала Кэйли.

— Да никакой, — ответил я. — Расписку я им как пожертвование на нужды ордена отдал. А они мне на радостях пару полезных безделушек задарили.

— Надо было больше просить, — с досадой высказался Вельд. — Хотя бы половину от долга.

— Нет, все сделано как надо, — покачал я головой, будучи уверенным, что совершил выгодную сделку. Можно, конечно, было и половину от долга Краба с инквизиторов запросить, да вот толку-то мне с будущих доходов. На погост их с собой не утащишь.

— Дело твое, — пожал плечами рыжий.

— Пойдемте в дом, что стоять на крыльце, — махнул я рукой Вельду и Кэйли.

— Только не вздумай никуда уехать! — пригрозил Вельд извозчику, который ожидал, поглядывал на нас. — Тебе до вечера уплачено!

— Да я и не думал уезжать, — сразу скис мужичок, которому определенно не хотелось катать нас и дальше. Видать, натерпелся страху, когда на его глазах отца-предстоятеля Йоля едва не убили.

— Эх, какой стол угробили, — с сожалением заметил Вельд, войдя в дом. И поинтересовался: — А кто ж ловушку тут устроил? Краб?

— Скорее всего, — кивнул я. — Послал своих, они все и обтяпали.

Кэйли, с любопытством оглядевшись, прощебетала:

— Это твой собственный дом, Кэр?

— Его-его, — подтвердил Вельд, не дав мне ответить. — Кэр у нас тот еще богач. Еще бы денежки на всякие глупости вроде учителей не спускал, так давно бы уже с каким-нибудь купцом в долю вошел.

Мне оставалось только диву даваться эдаким фантазиям. Как будто Вельд не такое же жалованье получает. Жизнь у него, конечно, посложнее, чем у меня, все-таки ему еще и родителям помогать приходится. Семья-то у них о-го-го какая, полтора десятка ртов. Но все равно это не повод расхваливать меня, как товар на рынке. Сваха еще нашлась.

— Ты не слушай этого сказочника, а то он такого наплетет, — сказал я Кэйли и обратился к рыжему: — Посмотри там на кухне в верхнем шкафу, чем горло промочить. И поухаживай за гостьей. Я пока умоюсь да рубашку сменю.

— Это я запросто, — заверил меня приятель и ускакал на поиски выпивки. Наивный. В том шкафу давно уж ничего нет, кроме непочатой бутыли шипучего лимонада.

А я, усадив мальвийку на диванчик, отправился приводить себя в порядок. Быстро ополоснулся, надел чистое белье. Потом поднялся в свою комнату — бросить в тайник давно уже бесполезный, полностью израсходованный служебный амулет со «Щитом Света» и глянуть, не лучше ли поменять куртку. Возможно, теперь, после ночных перипетий, старая выглядит поприличней.

— Кэйли? — Я оторвал взгляд от разложенных на кровати курток и удивленно посмотрел на девушку. Она вошла в комнату и прикрыла за собой дверь.

— Да, это я. — Кэйли подошла ко мне сзади, приобняла. Пристроила голову мне на плечо и, глядя на кровать, спросила: — Сложный выбор, да?

— Угу, — подтвердил я. — Одна совсем поношенная, а другая слишком замызганная. Хорошо еще, что шило не нож. Прорехи маленькие, почти не видны…

— Отдай ее прачке и не морочь себе голову, — присоветовала мальвийка. — Пока я вещи собираю, куртку тебе и выстирают, и выгладят. И высохнуть она к тому времени успеет. А до того походишь в рубашке. — И лукаво усмехнулась: — Уверяю тебя, ты меня этим не смутишь. Можешь даже и без рубашки ходить.

— Правда? — улыбнулся я и, развернувшись, привлек к себе наглую провокаторшу. Поцеловал легонько и вздохнул про себя. До чего же хороша эта веселая и никогда не унывающая девчонка.

— Правда, — подтвердила Кэйли и, посерьезнев, сказала: — Кэр, нам нужно поговорить.

— О чем? — поинтересовался я, поглаживая мальвийку по спинке.

— О твоей неуместной заботе, Кэр, — спокойно заявила Кэйли, отстраняясь. И прижала палец к моим губам: — Погоди. Я знаю, что мне нужно уехать и все такое. Но это для меня совсем не проблема. Так, мелкое неудобство, не более того. И в твоей заботе я совсем не нуждаюсь.

— Ты недооцениваешь исходящую от преступной шайки угрозу, — отстранив от своего лица руку Кэйли, сказал я, стараясь быть убедительным.

— Нет, Кэр, я все оцениваю правильно, — загадочно улыбнулась Кэйли. Она зачем-то отцепила от цепочки свою необычную сережку-пластинку, которая оставалась в одиночестве, поскольку отдать вторую я забыл. — Ты ошибаешься относительно меня. — И, сдвинув рукав легонького платья, приложила серебряную пластинку с отверстиями-рунами к обнаженному плечу.

Недоуменно нахмурившись, я наблюдал за непонятными манипуляциями Кэйли. В голову даже закралось подозрение, что мальвийка немного повредилась в уме после пережитого. Глупостями какими-то занимается.

Серебряная пластинка вдруг заискрилась, и на темной коже мальвийки проступил едва различимый силуэт коронованного орла, размахнувшего крылья во всю ширь… Со стилизованной единичкой на брюхе и секирой в лапах…

Я как стоял, так и сел — до того меня шокировала эта немудреная картинка. И, отвесив челюсть, уставился на Кэйли неверящим взглядом. Этого же просто не может быть! Кэйли — одна из Призрачных Стражей?! И служит в этом якобы несуществующем подразделении первого отдела Охранки?! Да это полный бред!

Ожесточенно помотав головой, я рассмеялся над этой выдумщицей, решившей разыграть меня. Но вытатуированный орел все равно никуда не делся с плеча Кэйли. А девушка смотрела на меня спокойно и серьезно, дожидаясь, пока я успокоюсь и поверю своим глазам. И тогда мой неуместный смех оборвался сам собой.

— Но как же так?.. — прошептал я, еще не веря, не в силах уместить в своем сознании очевидный факт. Ну никак невозможно представить, что беззаботная Кэйли, эта удивительно простодушная и чуточку наивная девушка, является тайным агентом Охранки… Это абсолютно не вяжется с ее милым и беспечным образом вечно ищущей приключений очаровашки… Да и ее увлечение «ледком»… Кто же возьмет на службу человека, испытывающего болезненную зависимость от дури? Ведь такой агент неизбежно провалится.

— А как же «ледок»?.. — убито прошептал я, не зная, что и сказать, чтобы разоблачить жестокую шутку Кэйли.

— А на меня практически не действует дурь, — пожала плечами мальвийка. — Такое вот уникальное свойство организма.

— Тьма, — выдохнул я, уверившись в том, что обожаемая мною девушка на самом деле Призрачный Страж. Тайный агент Охранки, из-за проделок которых в народе так не любят третью управу… Ибо для этих людей нет ничего святого — ни дружбы, ни родства. Сегодня они развлекаются с тобой в постели, а завтра тебя хлоп под белы рученьки — и в подземелья Охранки, на допрос. Ибо ты сболтнул что-то не того… А дружба или любовь — побоку. Главное — интересы Империи.

«А не зажилил бы мне одно махонькое желание, так не чувствовал бы сейчас себя полным ослом! — позлорадствовал в открытую скалящийся бес. И отвратительно-противным голоском проблеял: — Бл-ла-го-де-тель!»

«Так тогда в клубе ты предлагал мне показать эту магическую татуировку?!» — дошло до меня.

«Ну а что еще? — фыркнул бес. — Не голую же девку! — И начал откровенно глумиться: — Ну и кто из нас теперь глупый? Ничего не понимающий в настоящих чуйствах бес или один доверчивый лопух, подаривший кучу денег этой обманщице?»

— Кэр, я же тебя предупреждала, что мы не сможем стать чем-то большим чем друзья, — мягко сказала Кэйли, глядя на мою потрясенную рожу. — А ты на что-то надеялся…

— Да уж, — выдохнул я и обхватил руками голову. А я ведь и правда втайне надеялся, что отношения с очаровательной мальвийкой перейдут в нечто большее… А тут… Жуть! Ляпнул бы так случайно о том, как прятал Энжель, — и здравствуйте, милые подземелья! И населяющие их шкуродеры!

— Кэр! — вырвал меня из власти ошеломления громкий возглас Вельда. — Тут к тебе пришли!

Потерев лоб и поглядев на мальвийку, я пожал плечами, как бы извиняясь за то, что вынужден прервать беседу по не зависящим от меня обстоятельствам, и поспешил вниз. Неизвестно, кого там нелегкая принесла, но этот гость меня выручил. Хоть удастся обдумать преподнесенную Кэйли ошеломительную новость. А то непонятно, как теперь себя вести со служащей Охранки…

В гостиной, к моему глубокому удовлетворению, обнаружился не новый источник проблем и неприятностей в виде толпы мордоворотов, а всего лишь мальчишка лет тринадцати. Переминаясь с ноги на ногу, он с интересом разглядывал станковый арбалет, дожидаясь меня.

— Что случилось-то, Вельд? — вопросительно поглядел я на приятеля.

Тот в ответ кивнул на пацана, который, спохватившись, отдернул руку от арбалета и скороговоркой выпалил:

— Вы тьер Стайни, верно?

— Да, — подтвердил я. — А что ты хотел?

— Мне велено передать вам, что леди Мэджери ожидает вашего визита у себя дома завтра утром, в девять часов! Дабы уладить известное вам дело! — торопливо изложил посыльный.

О невероятном преображении Кэйли я сразу и думать забыл. Ну является она Призрачным Стражем, и что? Все это несущественно в свете моей скорой казни. Теперь вот даже известно точное время, когда она состоится… И не так много мне осталось, чтобы забивать голову размышлениями о тайной сущности Кэйли и о том, как это повлияет на меня. Даже служащей Охранки не изменить ожидающей меня печальной участи.

— Больше ничего не наказывали передать? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, я все, что велела госпожа баронесса, слово в слово пересказал, — уверил меня мальчишка и, чуть помявшись, добавил: — Только вот ее гостья, леди Кейтлин, еще добавила…

Мальчишка уставился на стену.

— И что же? — живо поинтересовался я.

— Она сказала, что если вы, не дай Создатель, вздумаете не прийти и попытаетесь удрать из города, то вам останется только молиться и мечтать, что блюстители закона поймают вас раньше ее… Потому как тогда вы еще очень легко отделаетесь — вас просто колесуют, а не сдерут с вас шкуру заживо… — смущенно поведал посыльный, не глядя на меня. А когда осмелился посмотреть мне в глаза, добавил: — Вы не подумайте, тьер, я ничего не выдумываю, леди Кейтлин так и сказала.

— Я тебе верю, — криво усмехнулся я. — Это как раз в ее стиле.

— Тогда я побегу, — решил мальчишка. — Мне еще матери помочь нужно.

Принесший безрадостную весть посыльный убежал, а мы остались. Вельд, хорошо все расслышавший, глупо хлопал глазами, глядя на меня, а Кэйли спустилась по лестнице и молча уселась на диванчик. Я задумался о своей нелегкой судьбе.

Хрупкую тишину разрушил Вельд, потерянно проговорив:

— А я ведь хотел напроситься вместе с тобой в гости к нашей прекрасной баронессе, Кэр… Чтобы глянуть хоть одним глазком, как она живет… Но теперь почему-то вдруг расхотелось.

— Верно мыслишь, — одобрил я решение рыжего, усмехаясь. — А то может так случиться, что глядеть тебе и впрямь придется только одним глазом. С этих милых дам станется выколоть тебе лишний.

— У тебя какие-то проблемы, Кэр? — осторожно поинтересовалась Кэйли.

— Да пустое, — уверил я ее, не желая посвящать в суть дела. Охранке точно не следует знать о моих реальных взаимоотношениях с Кейтлин. И, мигом измыслив, как выкрутиться, выдал обтекаемую правду, в которой практически не было лжи, но она уводила измышления в неверном направлении: — Просто леди Кейтлин — очень вспыльчивая особа. Мы еще вчера должны были с ней пересечься, а из-за этого урода Герона я не мог с ней встретиться…

— Ой как нехорошо вышло, — искренне огорчилась мальвийка. — Одни проблемы у тебя из-за меня.

— Да ничего страшного, — заверил я, с удивлением покосившись на Кэйли, вернувшуюся в свою роль. Вот же притвора.

— И что теперь? — поинтересовался Вельд.

— Если Кэр уже готов, то поедем ко мне, как собирались, — вмешалась Кэйли, видя, что я растерялся и не знаю, что и ответить Вельду.

— Да, так и сделаем, — подтвердил я.

— И правильно, — оживился Рыжий. — Все одно у Кэра даже жажду утолить нечем.

— Водички попей, — посоветовал я, мучительно соображая, как же быть. Может, просто продолжить воплощение замысла, не посвящая в него Кэйли?

— Сам свою воду пей! — возмутился приятель и, взяв с кресла оружие, вымелся на улицу.

А Кэйли, подхватив меня под локоток, шепнула:

— Я надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, Кэр, что моя тайна должна ею и остаться? — И слегка улыбнулась: — Впрочем, о чем это я?.. Ты же теперь один из нас и знаешь, какое наказание грозит за разглашение секретов Охранной управы.

— Знаю, — вздохнул я, с тоской припомнив упомянутые в служебной инструкции немыслимые сроки каторги. И, почесав затылок, спросил: — А что теперь с твоим отъездом? Переиграем?

— Да нет, мой отъезд — дело решенное, — ответила Кэйли. — Нормально поработать здесь уже не удастся после всех этих событий. Так что завтра я покину Кельм.

— Ну и славно, — облегченно вздохнул я. Одной проблемой меньше… Хоть не будет мучить душевный разлад. Ведь, с одной стороны, Кэйли мне очень нравится, а с другой — спать с тайным агентом Охранки — это все равно что пустить змею в постель: рано или поздно укусит, как ты ее ни люби.

— Ну-ну, — понимающе хмыкнула Кэйли, покосившись на меня.

— Едем тогда к тебе? — предложил я, не зная, что еще предложить этой двуличной особе. Понятно, что это работа у нее такая и все для пользы дела, а все равно неприятно быть обманутым. Пусть и всего лишь в своих наивных ожиданиях.

— Едем, — согласилась девушка и, отпустив мою руку, пошла вперед.

Я вышел следом. Закрыл за собой дверь на замок, хотя что с него проку, когда кто угодно может его отомкнуть и устроить в доме ловушку. Погрузившись в экипаж, наша компания продолжила свое путешествие по городу к жилищу мальвийки.

В квартирку Кэйли входили со всеми предосторожностями: не спеша, с опаской, держа оружие на боевом взводе. Проверили все комнатки на предмет присутствия незваных гостей и ловушек и лишь тогда успокоились.

Девушка тотчас начала хлопотать — усадила нас на диванчик, угостила кофе с коньяком и приступила к сборам, пока мы расслаблялись.

— Вельд, ты побудь пока здесь на всякий случай, — чуть посидев за чашкой кофе, попросил я Рыжего. — Я пока кое-куда смотаюсь.

— Куда? — не замедлил полюбопытствовать приятель.

— Остатки собственности Краба пристрою, — похлопал я по тощей сумке, в которой и лежало-то всего пяток бумаг — дарственная и документы на игорный дом.

Выскочил я на улицу вовремя. Извозчик как раз решил тишком слинять от столь непонятных и опасных клиентов. Но после моего окрика придержал лошадей и, остановив экипаж, сделал вид, что ничего не случилось. Как будто мы и в самом деле за четыре дома от квартирки Кэйли экипаж оставили.

— Гони в центральный квартал, к дому тьера Фосса, — велел я извозчику, не став ругаться.

«Что это ты задумал?» — осведомился мой один-единственный постоянный спутник — бес.

«Хочу игорный дом по-быстрому продать по хорошей цене», — не стал скрывать я свой замысел.

«Как это продать?! Как это продать?! — всполошился бес и, перескочив с сиденья мне на колени, с тревогой заглянул мне в глаза: — Ты в своем ли уме?!»

«В своем», — успокоил я разволновавшегося беса.

«Тогда как тебе такая глупость в голову пришла?! — взвизгнул рогатый и трагически взвыл: — Своими руками резать курочку, которая несет золотые яйца?! — И, задыхаясь от волнения, продолжил: — Да мы… Да мы знаешь, как раскрутим этот игорный дом?! Знаешь, какие деньжищи поднимем?! Года не пройдет, как озолотимся! Да у тебя короли будут деньги в долг просить!»

«Будут приходить на погост, на мою могилку, и просить? — съязвил я. — Или ты запамятовал о том, что завтра меня ждет встреча со стервозной демоницей, а затем я и с плахой повидаюсь?»

«А ты и рад тому? — сердито выпалил рогатый прохвост. — Вот чего ты, собственно, ждешь, зная о своей участи? Уже за тысячи миль отсюда были бы! Где нас никакая демоница не отыщет!»

«И всю жизнь бегать и прятаться? — невесело усмехнулся я. И покачал головой. — Нет, бес, удирать я не буду, ведь от судьбы не уйдешь».

«Й-эх, ну почему меня угораздило с таким ослом связаться, — с тоской во взоре протянул бес, плюхнувшись на зад. И, прищурив левый глаз, посмотрел на меня: — Может, ты этот?.. Как его там… Любитель мучений?»

«Сам ты любитель мучений!» — рассердился я.

«Тогда чего дурью маешься?! — снова возопил бес. — Крутиться, крутиться надо, а не ждать своего конца, сложив ручки! Не видишь выхода — выдумай его! Стену головой пробей, а не сиди! В крайнем случае хоть погибни так, чтобы все враги после твоей смерти зубами скрежетали, понимая, что ты их жестоко обманул, легко покинув эту жизнь!»

«Это как так?» — полюбопытствовал я.

«Ну смотри, — начал свои наущения бес. — Взять, к примеру, нынешний расклад… У демоницы только две возможности восстановить свое доброе имя — выйти за тебя замуж или отправить тебя на плаху. Так?»

«Все верно», — подтвердил я.

«И на первый вариант рассчитывать не приходится?» — зачем-то уточнил бес и так ясный момент.

«Разве что в мечтах», — криво усмехнулся я.

«Значит, самым лучшим решением для тебя будет немедленно жениться на какой-нибудь девахе! — заявил рогатый, в глазах которого светился неподдельный азарт. — Тогда со стороны все будет выглядеть так, что ты готов связаться с первой встречной, лишь бы только не жениться на этой аристократочке! И неважно, что тебе такого предложения все равно бы не поступило!» Радостно оскалившись, рогатый скакнул через голову, перекувыркнувшись в воздухе, настолько ему понравился его изощренно-коварный замысел, и, подергивая хвостом, продолжил: «Так ты будешь иметь выгоду с несуществующей возможности! А демонице не будет никакого смысла отправлять тебя на плаху! Все равно это уже не поможет ей отмыться от позора!»

«Ну его к демонам, такой план, бес! — Я представил на миг реакцию демоницы на мою выходку и отказался даже размышлять о воплощении подобного безумства. — На плаху после такого меня и впрямь не отправят — своими руками казнят и не позволят умереть легко! Или ты забыл, на что способна эта живодерка?»

Я невольно поежился, вспомнив о маленькой демонстрации с шарами, устроенной Кейтлин.

«Да ничего она тебе не сделает, — уверил меня рогатый прохвост. — Максимум — прибьет на месте, когда отыщет».

«Не думаю, что моя быстрая смерть ее удовлетворит, — возразил я. — От этой стервы стоит ожидать, что к делу моего убиения она подойдет с выдумкой и казнит с особой жестокостью. В принципе-то я согласен провернуть такую аферу, если ты согласишься принять всю ответственность на себя. Ты только скажи, как научить Кейтлин видеть тебя, чтобы я мог указать на виновника торжества».

«Нет уж, ты сам как-нибудь выкручивайся, — сразу потерял интерес к своему замыслу бес. — Мне это… Как его… С демонами связываться не с руки! По рангу не положено! Вот!»

«А мне, значит, с руки? — возмутился я. — Ты всякие козни измышляешь, а огребать потом мне?»

«Не хочешь прислушиваться к добрым советам, так и сиди жди своей смертушки!» — надулся бес. И отвернулся, показывая, что не желает со мной больше разговаривать.

Махнув на него рукой, я тоже отвернулся. И уставился на проплывающие мимо нас дома зажиточных горожан. Хоть полюбуюсь напоследок на кельмские достопримечательности… Вот один только особняк эйра Батума, со сверкающей на солнце золоченой крышей, чего стоит… Ходят слухи, что кровля не окрашена в такой притягивающий взгляд цвет, а на самом деле сложена из золотых пластинок… Потому что глава кельмской таможни решил перехитрить всех воров и спрятать свое богатство на самом видном месте… Брехня, наверное… Хотя эйру Батуму скорее всего хватило бы денег и дом золотом покрыть.