Страж империи Буревой Андрей

Тьер Гудрим впустил меня в лавку и, взяв со стоящей у входа тумбы алхимический светильник, потряс. Масляными лампами торговец, похоже, опасался пользоваться. Слишком уж товар у него неогнестойкий. Но для наших надобностей хватило и бледно-голубого свечения, которое испускала запаянная в стекло алхимическая смесь.

— Мне нужен пергамент, — повторил я, когда торговец открыл большой шкаф, все полочки которого были заполнены аккуратными стопочками чистых листов бумаги.

— А зачем? — удивился тьер Гудрим. — Вот возьмите отличной мелованной бумаги. На ней не в пример лучше писать, чем на пергаменте. Да и цена у нее существенно ниже…

— Денег мне не жалко, — успокоил я торговца. — Главное, дайте то, что я прошу.

— Ну хорошо, — пожав плечами, сказал тьер Гудрим. Он открыл другой шкаф, поменьше первого. И заполнен он был не только пергаментом. Еще на полках лежало несколько стопок линованных учетных книг в крепких кожаных переплетах.

— И чернила, — сказал я, взяв пару пергаментных листов удивительно тонкой выделки.

— Может, лучше тарвинскую тушь? — предложил тьер Гудрим и пожевал губами. — Она, конечно, дорога. Но все благородные… — Прервавшись, торговец хмыкнул и продолжил: — И считающие себя таковыми… Предпочитают именно тавринскую тушь за ее исключительно черный цвет и стойкость к воздействию влаги.

— Давайте, — решил я. — И перо.

— Это будет стоить шесть серебряных, — предупредил торговец, добыв все потребное.

Я молча отсчитал нужную сумму и отдал за покупки. Хотя в другое время развернулся бы и ушел. Крохотная баночка туши, которой хватит от силы на пару страничек послания, стоит шесть серебряных ролдо! Ладно, я знал, что пергамент дорог и платить за него придется серебром. Но тушь!

— Позвольте, я займу ваш стол на несколько минут, — уняв свое возмущение, попросил я торговца и сунул ему еще один серебряный.

— Если хотите, я могу написать ваше послание под диктовку, — предложил тьер Гудрим. — У меня рука набита, так что не будет ни помарок, ни клякс. А то тарвинская тушь умения требует.

— Спасибо, я сам справлюсь, — отклонил я предложение тьера Гудрима.

Торговец, оставив на столе светильник, отошел к стеллажу с книгами, а я, усевшись, придвинул к себе пергамент и воззвал к нечисти поганой: «Бес, ты где?»

«Туточки я! — мгновенно возникнув передо мной, ответствовал рогатый, довольно скалясь. И забегал по столу. Пергамент в лапах помял, пятак свой любопытный в баночку с тушью засунул и снисходительно высказался по поводу моих приобретений: — Сойдет».

«Ну тогда давай диктуй, — велел я. — Только не самый идиотский ритуал призыва выбери! И пустое место в какой-нибудь фразе предусмотри, чтобы все выглядело так, будто там должно быть упомянуто истинное имя демона».

«Сделаем», — деловито проговорил бес и потер лапки.

Но ничего путного у меня не вышло. Тушь эта треклятая в сто раз хуже чернил. Растекается так, что невозможно и буквы нормально вывести.

«Вот же еще напасть!» — обозлился я.

«Давай лучше я все, что нужно, напишу, — тут же предложил бес. — А то так и не дождется нас золото».

Я недолго думая согласился. И бес не подвел. Пару слов вывел небрежно на испорченном мной листе, видимо, приноравливаясь, и, придвинув чистый пергамент, начал строчить с поразительной скоростью. Да не абы как, не какой-нибудь неряшливой обиходной прописью, а очень сложным в освоении полным старомирным шрифтом, каллиграфически точным и выверенным. И ни одного хвостика или завитушки не упустил. Меня даже зависть взяла.

У тавринской туши есть еще одно несомненное достоинство. Сохнет она моментально. Похоже, жидкая основа в ней — какое-то быстро испаряющееся вещество, тот же спиритус.

Исписанный пергамент я скрутил в трубку и забрал с собой. Испорченный оставил на столе. Может, торговец очистит и перепродаст кому-нибудь подешевле. Или выкинет. Поблагодарив напоследок тьера Гудрима, я поспешил к дому Муркоса. Хотя идти тут всего ничего, от силы триста ярдов.

Правильно я сделал, что отправил Роальда вперед. Десятник только-только уломал Муркоса открыть оружейную лавку. В общем-то повезло. Тьер Фронст — мужик упертый, если заупрямится — замучаешься убеждать. И угрозы тут не помогут. В свои неполные полсотни лет он здоровущий, как медведь. И до сих пор кого хочешь может побить в кулачном веселье, что на осенней ярмарке случается. Да и страха в нем нет, так что угрожать просто бессмысленно. Видимо, отбоялся свое за два года в одном из штурм-подразделений Алых Вымпелов. Те состоят сплошь из штрафников, которым дарована милость кровью искупить свои проступки. Да и восемь лет в императорской гвардии отпечаток на характер накладывают.

— А, Кэрридан, — признал меня Муркос. — И ты тоже на ночную охоту со своим десятником собрался? — И спохватился: — Ах да, чуть не запамятовал! Ты ж у нас сам теперь десятник!

— Ага, — без особой радости отозвался я и спросил о главном: — Что с оружием, тьер Фронст?

— Да берите что хотите, — отмахнулся оружейник, впустив нас в лавку. — Но если что сломаете, так и знайте — возьму полную цену!

— Да мы сразу расплатимся, — заверил я Муркоса.

— Неужто вам стали такое большое жалованье давать? — ухмыльнулся в бороду Муркос. — Надо будет поднять этот вопрос на совете.

Это, собственно, ему совсем несложно было бы сделать. Он входит в городской совет как представитель интересов независимых торговцев. На самом деле, конечно, до такого не дойдет — оружейник нас просто подначивает.

— Муркос, давай ближе к делу, — поторопил его Роальд. — Мы ж не от великого желания досадить тебе приперлись среди ночи. Нужда есть в оружии.

— Ну что ж, к делу так к делу, — пригладив аккуратно подстриженную бороду, пробасил оружейник. — Что надобно?

— Пару облегченных стрелометов под имперский стандарт, таких, как нам на службе выдают, — начал я перечислять, — штук восемь увеличенных обойм к ним, по два десятка бронебойных и разрывных стрелок… — Прервавшись на мгновение, я достал из кармана состряпанное сотником разрешение и, протянув его тьеру Фронсту, продолжил: — Также нужны стрелки с магической составляющей… — И снова умолк, соображая, что же выбрать из богатого ассортимента лавки.

— Это на кого ж вы собрались поохотиться? — деловито осведомился Муркос. — Уж не на нелюдь ли какую? — И резко махнул рукой, словно заранее отметая наши еще не прозвучавшие уклончивые ответы: — Я не из любопытства интересуюсь. Может, подскажу что путное из своего опыта, да и с выбором оружия подсоблю, если буду знать, на кого идете. А не хотите — не говорите. Ваше дело.

— На оборотней мы идем, — сказал я, решив, что Муркоса можно посвятить в некоторые детали предстоящего дела.

— Я так и подумал, — удовлетворенно проговорил Муркос. — Как о разрывных стрелках услышал, так сразу и подумал — или оборотни, или вампиры. — И деловито продолжил: — Так что вы хотите взять из магического вооружения?

— Ну как минимум десяток стрелок с «Воздушным тараном» нам просто необходимы, — решил я воспользоваться благоприятной ситуацией и набрать всего с запасом. — Еще столько же — с «Ударной сферой Воздуха»…

Роальд одобрительно кивнул, услышав о моих запросах. Все согласно наставлению о боестолкновениях в городских условиях. Окна-двери выносятся «Воздушными таранами», затем все злоумышленники из штурмуемого помещения попадают под раздачу. «Ударная сфера Воздуха» — это не шутки. Мгновенно расширяющаяся в стороны прослойка сжатого воздуха не всегда останавливается даже стенами. Особенно если кладка плохая или помещение много меньше оптимального периметра действия объемного заклинания. В общем, худо придется бедолагам, попавшим под удар: в лучшем случае отделаются переломами ребер и конечностей.

Но на этом я не остановился. Подумал-подумал и брякнул:

— Еще возьмем по десятку стрелок со «Вспышкой Света» и с «Пожирающим пламенем».

— Стрелки с ослепляющим заклинанием я продам, — медленно проговорил нахмурившийся оружейник. — И с заклинаниями из сферы Воздуха — тоже. Но вот насчет «Пожирающего пламени» из сферы Огня… Думаю, вам не стоит применять столь опасные заклинания в городе. Устроите пожар. Ладно селяне такие радикальные методы используют — скажем, глубинные логова волкеров выжечь… Но у нас-то в городе подземелий нет. — И предложил: — Возьмите лучше что-нибудь из сферы Воды. «Вихрь лезвий Воды», например. Ни один оборотень не выживет, когда его на мелкие дольки нашинкует.

— «Вихрь лезвий Воды» тоже возьмем, — тут же решил я. — Но от «Пожирающего пламени» отказываться не будем. — И, чтобы убедить оружейника продать необходимое, уточнил: — На самый крайний случай.

А Роальд дожал:

— Муркос, тебе что, какой-то сгоревший дом дороже жизней людей? Хочешь, чтобы стражники своей шкурой рисковали только из-за опасения спалить какую-то развалюху, которой красная цена — один золотой?

Роальд, конечно малость преуменьшил стоимость дома Краба. Там и десятком золотых не обойтись. Под сотню потянет, несмотря на то что район — портовый. Но Муркос больше спорить не стал, развернулся и приступил к сбору нашего заказа.

Вскоре перед нами лежали стрелометы с пустыми обоймами и упакованные в небольшие деревянные коробочки стрелки. По десять штук в каждой.

— Два стреломета — это пять с половиной золотых… — начал подсчеты оружейник. — Бронебойные и разрывные стрелки по шесть и четырнадцать серебрушек за десяток… Это, значит, плюсуем еще восемь серебряных ролдо… Ну и стрелки с магической начинкой… Те, что несут заклинания пятой ступени, по серебряному за штуку идут, а остальные — втрое дороже… — И, подсчитав все быстренько в уме, подытожил: — Всего, значит, семнадцать золотых и три серебряных ролдо… Ох и дорого вам встанет эта охота, стражники, — крякнул он.

— Главное, чтобы все целы остались, — резонно подметил Роальд.

— Тоже верно, — согласился Муркос. — Вы вот что… Разберетесь с оборотнями, так сразу состряпайте прошение в магистрат, чтобы вам стоимость купленного оружия возместили. Все-то, конечно, не возместят, но хоть половину истраченного вернуть можно будет. Я на совете этот вопрос подниму, чтобы магистратские не выеживались.

— Спасибо, тьер Фронст, — поблагодарил я, выкладывая из своего набитого доверху кошеля золотые монеты, — но это позже. Сначала дело сделаем, а уж потом решим, как затраты возместить.

— Гляди-ка, — подивился моему немереному богатству Муркос, — не врали, значит, люди, что ты «Серебряный звон» до разора довел? — И покачал головой: — Дела-а… И как Герон такое спустил?..

— Вот только про Краба не надо, — поморщился я и, собрав коробки со стрелками в стопку, потащил их к выходу. А Роальд, поблагодарив Муркоса, подхватил стрелометы и двинулся следом.

Мы залезли в карету и, наказав вознице ехать на улицу Рассветную, к моему дому, стали снаряжать обоймы. Дело несложное, но все же надо прикинуть, как стрелки распределить, чтобы максимально эффективно использовать столь богатый арсенал. А это та еще задачка… С бронебойными и разрывными стрелками быстро разобрались, разложив их по четырем увеличенным обоймам в чередующемся порядке. Да еще с зарядами и с «Пожирающим пламенем» чуть-чуть повозились. Обычные стрелки сегодня отдохнут. Их место в стандартных обоймах займут карательные средства из сферы Огня. Если совсем уж туго будет — выжжем это гнездовье вымогателей и негодяев. А сначала ласково приголубим — Воздухом да Светом. И еще раз Воздухом, но уже более мощным заклинанием. А там уж видно будет — придется кого Водой в чувство приводить или нет.

С трудом отринув кровожадные замыслы, я заставил себя успокоиться. Не стоит переигрывать и устраивать настоящий штурм жилища Краба. Стояла бы на кону только моя, в данный момент не стоящая и медяка, жизнь… Тогда можно было бы рискнуть. А так нет. Вот Кэйли вытащим, тогда и в пляс пойдем. И покажем Крабу, какой промах он допустил, связавшись со смертником…

— Глянь-ка, Кэр, — обратился Роальд, вылезая у моего дома первым из кареты, — и тут тебя ждут…

«Попал…» — вихрем пронеслась в моей голове безрадостная мысль, которая заставила впасть в беспросветное уныние.

Но когда я разглядел у крыльца своего дома братьев Рогги, переминавшихся с ноги на ногу, то мгновенно воспрянул духом. Это же не военный комендант и не его внучка, разбирательство с коими могло пустить насмарку все мои планы по вызволению Кэйли. А то, что эти мордовороты работают на Трима-крысу, в моих обстоятельствах — сущая ерунда!

— Ну и что вам тут надо? — поинтересовался я у братьев, чьей почетной обязанностью было выбивание долгов из клиентов их ростовщика.

— Да вот нехорошие слухи по городу ходят… Говорят, у тебя с Крабом какие-то проблемы, — лениво проговорил младший из братьев, Гуч, даже не вытащив при этом зубочистку изо рта.

— И что? — изобразил я непонимание.

— А то, что прирежут тебя не сегодня-завтра, — хмыкнув, пояснил опершийся плечом о стену Стай. — Поэтому надо бы тебе вернуть должок Триму, прямо сейчас. Все двенадцать монет.

— А харя у Трима не треснет? — ядовито осведомился я, донельзя возмущенный заявками ростовщика. За три дня решил два золотых наварить!

— У него нет, а вот у тебя может, — ухмыльнулся Стай.

— Знаете что? — обозлился я на этих придурков, из-за которых бесполезно тратится драгоценное время. Вытащив жетон Охранной управы, я сунул его под нос Гучу — он стоял ближе. Ухмылка мгновенно стерлась с лица громилы. — Не сегодня-завтра я разберусь с Крабом, а потом зайду к Триму… Побеседовать насчет того, кто кому должен. Так ему и передайте! Поняли?!

— Да мы что? Мы ничего! Просто подошли поговорить! — вразнобой загалдели братья. — Не вопрос. Передадим Триму, что ты сказал. — И быстренько свалили от моего дома, не пожелав влезать в передрягу с Охранкой.

Проводив их взглядом, я спохватился. Не желая терять более ни мгновения, быстро заскочил в дом и, отыскав свой стреломет, вымелся назад на улицу.

— Правь на перекресток Приморской и Купеческой улиц, — велел Роальд вознице, едва мы уселись в карету. И негромко сказал мне: — Не надо было тебе связываться с Тримом…

Я отмахнулся:

— Не до того сейчас. Потом буду решать вопросы с ростовщиком.

Роальд только головой покачал. Но учить меня уму-разуму не стал. И потому доехали мы до нужного перекрестка молча. А там…

— Едва успел Тима перехватить! Он уже от дома отходил, когда я заявился! — Вельд запрыгнул в карету на перекрестке с ходу, таким рывком, что чуть было не вылетел через противоположную дверь. Мы на полу составили стопкой пустые коробки, чтобы сиденья не занимать. На них Вельд сдуру и наскочил. И поскользнулся. Хорошо, Роальд его за шиворот поймал.

— Аккуратней тут, — проворчал десятник. — Прешь, как лось во время весеннего гона. — И обратился к усевшимся напротив нас парням: — Рыжий хоть объяснил вам толком, что мы собираемся делать?

— С Крабом и его шайкой разобраться, — пожал плечами Стэн. — Сказал, серьезный повод есть.

— А раз так, то мы в деле, — подхватил Тим. — Давно этого Краба прищучить надо было!

— Хоть тут не наплел вам какой-нибудь ереси, — облегченно вздохнул Роальд. — А то с него могло статься. Скажет еще, что мы идем с Герона отступные требовать или кассу Ночной гильдии разорять.

— Ну что я, совсем соображения не имею? — обиделся Вельд. — Какие отступные? С похитителями людей нельзя договариваться…

— Ладно, понял я, — оборвал его Роальд и сказал парням: — Разбирайте стрелометы. — И начал распределять роли каждого в предстоящем штурме. Меня он, разумеется, не трогал. Моя задача проста: вывести из здания Кэйли и самому постараться смыться под шумок.

Спустя четверть часа мы подкатили к дому Герона. Задолго до крайнего срока, чтобы Краб не встревожился. Может, легче будет с ним договариваться…

Карета еще не успела остановиться, когда меня словно кто-то коснулся. Так легонько, будто это прикосновение мне только почудилось. Если бы этому не было здравого объяснения…

— Маг! — пораженно выдохнул я и пояснил недоуменно уставившимся на меня приятелям. — Маг нас прощупывает!

— Только этого не хватало! — раздосадованно бросил Роальд.

— Может, Краб притащил того тощего пацана, что присматривал за игрой в «Серебряном звоне»? — выдвинул разумное предположение Вельд.

— Нет, — с досадой бросил я, лихорадочно обдумывая, как обойти возникшее препятствие. — Тот не потянет заклинания пятой ступени из сферы Жизни. — И медленно проговорил: — Сделаем иначе. Никакого штурма не будет. Я вхожу, договариваюсь об освобождении Кэйли. На это вы даете мне пять минут. Если же она не выйдет — имитируете атаку дома, используя стрелки со слабыми заклинаниями из сферы Воздуха и Света. Думаю, грохота от вылетающих окон и дверей будет предостаточно. Да и ослепит кого-нибудь. Поганых рувийских псов — уж точно. А я постараюсь в суматохе выскочить с Кэйли. Если же Краб отпустит мальвийку, то даете мне еще десять минут и опять же создаете видимость штурма. А когда я выскочу, тогда уж и заряды объемного действия можно в ход пускать.

— Рискованный план, — засомневался Роальд. — Уверен, что справишься?

— Уверен, — кивнул я и указал на крайние слева окна третьего этажа: — Вон там Кэйли держат, а рядом кабинет Краба. Это первоочередные цели. — И решительно распахнул дверцу кареты: — Пойду.

И пошел. Хотя не испытывал ни малейшей уверенности в том, что выйду из дома Герона живым. Верилось лишь в то, что удастся освободить Кэйли. А там уж как карта ляжет. В конце концов, уж лучше гибель в противостоянии с врагом, чем смерть на плахе.

Дверь в дом вновь отворили, едва я ступил на крыльцо. И опять не преминули обыскать. Осторожные, крысы…

— Нехорошо, Стайни, очень нехорошо ты поступаешь, — укорил Краб, когда я очутился в приснопамятном зале на третьем этаже со все теми же действующими лицами. Только тьер Отис исчез вместе со стулом. — Мы с тобой как договаривались? А ты дружков с собой целую свору притащил. Неужели решил, что их присутствие меня испугает?

— Это никак не влияет на наши договоренности, — спокойно заметил я, ободряюще улыбнувшись Кэйли, и бросил Герону бумаги на поместье. — Вот твои документы.

— Документы — это хорошо, — легко поймав свернутые в трубку бумаги, заметил Краб. — Но мне все же интересно — зачем ты притянул с собой совершенно лишних здесь людей?

— А на всякий случай, — улыбнулся я, глядя в глаза Крабу. — Например, чтоб ни у кого не возникло соблазна обмануть бедного-бедного стражника.

— И что же предпримут твои дружки, если такое несчастье вдруг случится? — прищурился Герон.

— Возьмут штурмом дом, что же еще, — пожал я плечами.

— Ну-ну, — едва заметно усмехнувшись, протянул Краб и поинтересовался: — Как же ты их уговорил на столь противозаконное деяние?

— Да все очень просто, — широко улыбнулся я. — Некий горожанин засвидетельствовал, что в твоем доме скрывается оборотень. Так что все законно. — И, прищурив один глаз, посмотрел на потолок: — Кстати, у нас совсем мало времени. Минуты три, не больше.

— Это ты о чем? — насторожился Краб.

— О том, что тебе надо немедленно отпустить Кэйли.

— Не вопрос, — мгновенно отреагировал Рихард. — Подпиши бумаги — и она свободна.

— Ну вот, — разочарованно вздохнул я. — Так время и утечет без толку. Рихард, ну какого беса? Уйдет девчонка, но я-то останусь! И что я, по-твоему, не понимаю, что не выйду отсюда живым, если откажусь подписать бумаги, даже если штурмовать твой дом будет вся наша управа? На кой ляд мне, скажи на милость, такая героическая гибель? Когда мы с тобой обо всем уже уговорились, к обоюдному удовольствию.

— Подписывай бумаги — и девчонка уйдет, — буркнул Краб.

— Как хочешь, — состроил я безразличную рожу, — но потом поздно будет метаться. Если Кэйли не выйдет на улицу уже через пару минут, то будет невозможно отыграть все назад. Мои друзья без раздумий начнут штурм. А мы с тобой вроде собирались тихо-мирно обтяпать свои делишки.

— Луис, выведи девку на улицу! — рявкнул Краб на своего ближайшего помощника и процедил, сверля меня недоверчивым взглядом: — Ну смотри, стражник… Если что — твоя смерть не будет легкой.

— Не глупи, Рихард, — снисходительно молвил я. — Коньячку лучше мне плесни. Очень уж он у тебя хорош. Да чернильницу с пером давай — будем бумаги подписывать. — И неспешно прошествовал мимо скалящихся псин к ближайшему стулу. Но потом спохватился: — Ах да! Коньяк же у тебя в кабинете! — И предположил, оглядевшись и не увидев письменных принадлежностей: — Да и чернила, наверное, тоже там.

— Пойдем! — раздраженно буркнул Рихард.

Мы вышли из зала следом за Луисом и Кэйли. Головорез Краба пошел с девушкой вниз по лестнице, а мы отправились в кабинет главы Ночной гильдии.

Сдержав ликование по поводу удачного исполнения первой части плана, я проводил Кэйли взглядом и перенес внимание на спутников. Краб преспокойно шагал впереди всех, нимало не беспокоясь о том, что я могу наброситься на него сзади и свернуть шею. Лютый, идущий последним, вел себя тихо, как мышка, и не отсвечивал. Даже не скалился на меня. Будто внезапно забыл о своем обещании поквитаться за братца. Одни только рувийские боевые псы не теряли бдительности и, шлепая когтистыми лапами по деревянным половицам, нет-нет да и поглядывали на меня с интересом. Словно спрашивали, не надо ли меня цапнуть, а еще лучше — загрызть. Только я не собирался давать им к этому повод. Псы — это, конечно, проблема, но где-то здесь еще и маг прячется.

— Подписывай! — велел мне Рихард, бросив на стол бумаги, и, подойдя к окну, немного сдвинул штору и выглянул на улицу.

Плюхнувшись в стоящее возле письменного стола кресло, я неторопливо развернул бумаги и, придвинув чернильницу с пером, взялся переписывать дарственную на Герона. Не забыв при этом мимолетом осведомиться:

— Ну что там, вышла Кэйли?

— Вышла, — буркнул Краб. Спустя несколько мгновений соизволил сообщить: — Дружок твой рыжий в карету ее затянул.

— Вот и славно, — искренне порадовался я и оттолкнул от себя подписанный документ. — Я свое слово сдержал. Забирай свое поместье.

Схватив бумаги, Рихард быстро просмотрел сделанные мной записи и сразу успокоился и подобрел.

— Отлично, Стайни, отлично. Вижу, с тобой можно иметь дело.

Осторожно свернув документы, он убрал их во внутренний карман своего пижонистого костюма. После чего предложил:

— А теперь давай займемся этим твоим ритуалом призыва…

— Этот пусть проваливает, — мотнул я головой, указывая на Лютого, и спохватился: — Только пусть он мне сначала коньячка нальет. А потом уже проваливает.

Кажется, мне послышался явственный звук зубовного скрежета. По невозмутимой роже оборотня не скажешь, что его взбесили мои заявки. Он даже выделываться не стал, а поглядел на Краба, дождался его утвердительного кивка, налил стаканчик коньяка и поднес мне. И вышел. И дверь за собой тихо-тихо затворил.

— Удовлетворен? — поинтересовался Краб и заявил: — Я хочу, чтобы ты рассказал о ритуале призыва этого своего демона абсолютно все, не упустив ни одного незначительного момента.

— У меня есть вариант получше, — усмехнулся я, достал из кармана пергамент с описанным бесом ритуалом и бросил его на столешницу.

Герон коршуном налетел на пергаментный лист и, развернув, стал быстро читать. А я потягивал действительно неплохой коньячок и пытался отбрыкаться от глупой навязчивой идеи напасть на Краба. Останавливало, пожалуй, то, что под рукой не было крепкой дубинки, чтобы задать добрую взбучку этому уроду. И еще то, что где-то затаился поганый маг. Который тоже тот еще урод. Иначе с чего он связался с ворами и убийцами? Ведь человеку, даже со слабеньким даром, совсем не сложно пробиться в жизни честным путем. Был бы в почете и уважении.

— Здесь действительно все? — уточнил Герон. И после моего кивка спросил: — А истинное имя демона?

— А деньги? — спросил в ответ я.

Герон усмехнулся. Не глядя, выдвинул ящичек из стола, достал оттуда тонкую стопочку банковских векселей и небрежно бросил их на мой край стола:

— Держи.

— Надо бы пересчитать, — ухмыльнувшись, заявил я, отставив стакан с выпивкой и цапнув ценные бумаги.

— Ну-ну, считай, — без какой-либо обиды или недоброжелательности проворчал Герон.

Но до счета дело не дошло. Я только прикоснулся к магической печати на первом векселе, как рожа у меня вытянулась. Ничего похожего на ощущение сотен крохотных кусачих искорок, тычущихся в ладонь. Ровное пятнышко тепла. Будто не магической печати касаешься, а нагретой солнцем монетки.

Ах ты, гад такой! Обдурить решил наивного стражника! Я быстро проверил самым надежным способом — своими руками — еще пару магических печатей на векселях и окончательно убедился, что передо мной подделки.

Криво усмехнувшись, я небрежно швырнул векселя на пол. И заявил Крабу:

— Так дело не пойдет, Рихард! Эти никчемные бумажки мне не нужны! Каким-нибудь остолопам будешь их совать! А я хочу получить настоящие векселя на пять тысяч золотом!

— Как ты узнал? — озадаченно уставился на меня Герон. — Это отличная подделка.

— Только золотом твои бумажки не пахнут — вот в чем их проблема, — заявил я, и не подумав раскрывать этому разбойнику свою тайну. — Гони настоящие векселя или имени демона ты не узнаешь!

— А если Лютого позвать? Может, он заставит тебя передумать? — неприязненно глянул на меня Краб.

— И останешься ни с чем, — пожал я плечами. — Времени у вас не так много, а чуток я продержусь. Если не выйду через четверть часа, мои друзья забеспокоятся и возьмут штурмом твой дом. Максимум, что ты получишь, — это мой совершенно бесполезный для тебя труп. И никакого тебе демона, исполняющего желания!

— И за четверть часа можно заставить тебя передумать! — вперившись в меня злым взглядом, процедил Краб. Но никого из прихлебателей на помощь так и не кликнул. Раздраженно дернул уголком рта и заявил: — Ты в своих высоких сферах совсем умом тронулся, стражник!

— Это еще почему? — по-настоящему удивился я.

— Да потому! — скривился Герон. — Пять тысяч золотом! Ты хоть представляешь себе, сколько это?!

— Ну, я так думаю, на эту сумму можно откупить восточный городской квартал в личное пользование, — предположил я, сразу догадавшись, к чему клонит Краб. И с ехидством поинтересовался: — А что, Ночная гильдия настолько нищая, что у нее не наберется и пяти тысяч золотом?

Герон поморщился, будто отведал кислющего яблока, и злобно пробормотал:

— Был бы здесь такой прибыток, я бы давно собрал нужную сумму… — Оборвав себя, он предложил: — Могу дать тебе пять сотен. И разойдемся на этом, стражник.

— Не пойдет! — категорично отрезал я. — Выгребай всю свою воровскую казну, но пять тысяч мне набери!

— Да нет у меня пяти тысяч золотом, идиот! — выругался Герон. — Нет! От силы пара тысяч набралась за одиннадцать лет существования Ночной гильдии!

— Брешешь небось? — прищурив левый глаз, уставился я на Краба. — А как же «Серебряный звон»? Он один, наверное, под тысячу тянет.

— Клуб оценен в восемь с половиной сотен! — ощерился Краб. — И то за счет того, что шесть сотен золотом в банке лежит для обеспечения ставок.

— Ну что ж… — на мгновение задумался я и решительно кивнул: — Раз Ночная гильдия находится в столь бедственном положении, я согласен пойти на некоторые уступки. Пусть будет четыре тысячи в векселях на предъявителя. И вдобавок отпишешь на меня «Серебряный звон»!

Герон аж задохнулся от негодования. Кулаки стиснул. Как же — на его любимое детище покушаются! Но сдержался. Хотя я был уверен, что он сорвется и моя задумка потерпит крах. Нет, силен Краб, что и говорить. Успокоился, подумал и, подарив мне змеиную улыбочку, ласково сказал:

— Стражник, ты слушаешь, что я тебе говорю? У меня нет таких денег. Есть около трех тысяч. Если учитывать и стоимость клуба.

Я внимательно посмотрел на Краба. Не врет, похоже. Да и прав он: пять тысяч золотом — действительно огромная сумма. А в казну Ночной гильдии отходит лишь часть добытого ворами и грабителями. Но мне-то какое до этого дело?

— Хорошо, давай все, что есть, — согласился я. — Векселя на две тысячи и документы на клуб. — И безжалостно добил Краба, мрачного, как грозовая туча: — А что касается недостающей до пяти тысяч суммы… Ты как-никак человек серьезный… Я готов принять подписанное тобой долговое обязательство на две тысячи золотом. А когда сбагришь поместье — отдашь.

Рожа Краба налилась багровым цветом, и его всего затрясло. Так и читалось на этой физиономии, что он с радостью запинал бы меня ногами до смерти. Но силен, силен мужик… Удержался от соблазна убить стражника на месте. Медленно поднялся из кресла, выбрался из-за стола и подошел к шкафу. Загородил свой тайник спиной, поскрипел-пошуршал и вытащил пачку бумаг, с коими и вернулся за стол.

Стопка переданных мне векселей оказалась куда внушительнее прежней. Просто банковские обязательства были выписаны на куда меньшие суммы. В основном на полсотни-сотню золотых ролдо. Зачастую попадались и на два-три десятка монет. Но уж эти векселя были настоящими!

Разорил, похоже, казну Ночной гильдии Краб. И «Серебряный звон», молча, играя желваками, на меня отписал. А когда я выжидательно уставился на него, держа в руках векселя и документы на уже мой клуб, Герон, криво ухмыльнувшись, отписал долговую расписку на недостающие две тысячи золотых ролдо. Протянул мне и потребовал:

— Имя!

— Азар-Талгот! Великий и Ужасный! — выпалил я, резким движением выхватив из руки Краба расписку.

— Не врешь?! — прищурившись, переспросил Герон.

— А зачем мне врать? — удивился я и потряс распиской. — Ты же мне еще две тысячи должен. Истинное имя демона — Азар-Талгот. Но он предпочитает, чтобы его называли Великим и Ужасным.

— Очень, очень надеюсь, что ты не солгал, — с угрозой протянул Краб. — Иначе…

— Я не вру! Проверишь — убедишься! — возмущенно выпалил я и поднялся из кресла. — Что ж, сделка заключена, обсуждать нам больше нечего… Пойду я, пожалуй…

— Да-да, иди, конечно, — сказал Герон и отчего-то раскашлялся не на шутку. Даже слезы на глазах выступили. Хорошо еще, хоть рот кулаком прикрыл.

Чуть помедлив, я потихоньку двинулся к двери, с опаской косясь на развалившихся на полу псов. Стоит поторопиться — десять минут, того и гляди, истекут. И тогда придется прорываться с боем. Но кто мог подумать, что все пройдет так гладко, что штурмовать дом Краба не понадобится. Быть может, расправа ждет меня за дверью?

Рухнувшая сверху «Воздушная плита» застала врасплох. Я и не понял сразу, что происходит. На меня навалилась неодолимая тяжесть, ноги подкосились. Да и что можно сделать без магической защиты. Я рухнул на пол, распластался, словно камбала или скорее морская звезда. Так придавило, что не двинешься.

Заржав в полный голос, Краб с ехидством заметил:

— Что, стражник, тяжело золотишко-то? — Посмеиваясь, он продолжал издеваться: — Вижу, неподъемным оказался для тебя этот груз. — С сожалением поцокав языком, подлый гад проговорил: — Нет, не упереть тебе столько. Да и неудивительно, как-никак пять тысяч полновесных золотых монет!

— Гнусный обманщик! — с трудом выдохнул я из себя.

— Да что ты, стражник! Нет здесь никакого обмана, — притворно возмутился веселящийся Краб и присоветовал: — Ты попробуй брось бумаги, вот увидишь — сразу станет легче.

— Не брошу, — огрызнулся я. Потерплю чуток, время вот-вот выйдет. А с «Воздушной плитой» справиться не проблема — простейшее заклинание. Главное, чтобы маг потом чем-нибудь убойным не приголубил.

— Брось бумаги, стражник, — посуровел голос Герона. Этот мерзавец наступил подбитым каблуком мне на кисть руки, в которой я сжал документы. — Брось, по-хорошему прошу.

— Ну и тварь же ты! — заорал я, когда Герон принялся вращать каблуком, желая размозжить мне пальцы. Жуть как больно! И невозможно сосредоточиться на слиянии со стихией Воздуха!

Бу-ум! Бу-ум! Бум!

Глухие удары «Воздушных таранов», обрушившихся на дом Краба, мгновенно растворились в звоне разлетающегося стекла. Град стеклянных осколков и деревянных обломков, которые недавно были оконной рамой, посыпался на меня. И Крабу, похоже, неслабо перепало — он вскрикнул и замысловато выругался.

— Задействуй кинетический щит! — воскликнул кто-то, и я с некоторым трудом опознал по голосу Лемаса.

— Уже! — раздраженно отозвался Краб и велел магу: — Сделай что-нибудь с дружками этого наглого стражника, а то они и правда возьмут штурмом дом!

— Пусть попробуют! — сказал маг. — Я сбросил весь запас энергии из накопителей в ловушки на первом этаже. Сотню этих стражников молниями сожжет, прежде чем кто-то сможет пройти. А замкнутый «Полог отражения» делает бессмысленным обстрел с улицы. — И поторопил Герона: — А пока они там воюют, нам самое время уносить ноги.

— Сейчас, бумаги только заберу. — Краб склонился надо мной.

Только фиг я их выпустил из рук. Обозлившись, Герон подскочил и начал бить меня ногами по ребрам, желая заставить отдать документы. Но я не поддавался боли. Зажмурил глаза и продолжал про себя считать удары сердца: «Семь, восемь…»

Всполох безумно яркого солнечного света, возникший на девятом счете, ослепил меня даже сквозь закрытые веки. «Полог отражения», конечно, хорошая штука и энергии жрет совсем немного, но он просто отталкивает летящие предметы. Обстрел зарядами с магической начинкой становится практически бессмысленным — ведь заклинания активируются при столкновении с преградой, но «Вспышка Света» не перестает быть от этого менее эффективной.

Ослепленный Краб отшатнулся от меня и принялся грязно ругаться. Рувийские боевые псы громко завыли. А я растворился в стихии Воздуха, на краткий миг ощутив себя совершенно невесомым. Легко прорвав истончившуюся «Воздушную плиту», я вскочил на ноги и, будто на крыльях ветра, понесся к окну.

Наверное, эта необычайная легкость тела и позволила мне решиться на этот шаг. Или то, что мне некогда было думать о последствиях. По здравом размышлении трудно на такое решиться — сигануть в окно, когда оно более чем в десятке ярдов над мостовой.

Сердце замерло и не билось в эти жуткие долгие мгновения падения.

Жесткое столкновение с каменной мостовой пронзило мое тело таким взрывом боли, будто глаза вновь озарила «Вспышка Света». Второй удар, в левое плечо, был не менее болезненным. Шею, к счастью, я себе не свернул. Но самостоятельно подняться не смог.

— Кэр! — метнулся ко мне Вельд.

— Валим отсюда, — смог прохрипеть я. — Там с Крабом Лемас…

— Быстро его в карету! — велел Вельду и Стэну подбежавший Роальд. — И отходим!

Меня подхватили на руки и понесли. Я не сопротивлялся. Хотя тело прорезала боль.

— Сюда, сюда его кладите! — взволнованно воскликнула Кэйли. Она оказалась возле меня, почему-то с моим изумительным стрелометом в руках.

— Вот же!.. — Парни едва не уронили меня на ступеньку кареты, увидев, как нечто лохматое сигануло вниз из окна.

Прошедший преображение оборотень куда легче меня перенес падение. Мгновенно вскочил на лапы, оскалил волчью пасть, метнулся к нам и, оттолкнувшись, прыгнул… В этот же миг над моим ухом раздался глухой щелчок, и в летящего на нас непривычно крупного волка врезались зеркально поблескивающие лезвия. Пронеслись сквозь полыхнувшую белым пелену личной защиты, возникшей вокруг нелюди, пронзили насквозь косматую тушу и вонзились в стену дома. А оборотень упал у моих ног. По частям.

— А я что? — смутилась Кэйли под прицелом пораженных взглядов, сжав мой стреломет. — Он же нас съесть хотел…

— Быстрей! — поторопил нас Роальд, выпустив по дому Краба стрелку с «Ударной сферой Воздуха».

Парни быстро затянули меня в карету. Извозчик лихо свистнул и так погнал коней, что Роальду и Тиму пришлось запрыгивать на ходу.

— В управу? — спросил у десятника Вельд.

— Стой! Стой, тебе говорю! — крикнул извозчику Роальд. Он еще болтался на подножке, когда карета домчалась до первого перекрестка, и после ответил Вельду: — В управу отправятся только Кэр и Кэйли. Ну и ты. Приглядишь за Кэром, как бы он еще чего не отчебучил. И сотнику скажешь, пусть подмогу высылает. А мы пока покараулим бандюков, чтоб не разбежались.

— О маге не забудьте, — кривясь от боли, с трудом выговорил я. — И в дом Краба не лезьте — там полно ловушек.

— Езжай в управу! — приказал растерянному извозчику Роальд, едва Стэн с Тимом выскочили из кареты. — И пошустрей!

Карета покатила дальше. Вельд с Кэйли, пользуясь тем, что свободного места стало больше, принялись хлопотать, располагая меня поудобнее. Впрочем, меня и так все устраивало. Больно, конечно, до зубовного скрежета, но с этим все равно ничего не поделаешь. Ведь как на сиденье ни расположись, а тряска во время езды по мощеным улочкам никуда не денется. А тут еще неугомонный приятель принялся хлопать меня по плечу, восторженно восклицая:

— Ну ты дал, Кэр! Ну вообще! — Не найдя в моем лице понимания, так как я совершенно непроизвольно скорчил зверскую рожу в ответ на болезненные удары, он повернулся к Кэйли: — Нам говорит, мол, как выскочу, так и начинайте переполох! Понимаешь?! Как выскочу! Мы и думали, что он через дверь! А Кэр с такой верхотуры сиганул! Представляешь?! С третьего этажа такого высоченного здания — прямо на мостовую!

— Вельд, уймись, а?.. — жалобно попросил я и сунул ему в руки бумаги, чтобы хоть чем-нибудь занять, пока с него схлынет восторг. — Вот, побереги документы.

— А что это? — тут же полюбопытствовал рыжий, силясь в неясном свете уличных фонарей, который проникал через небольшие оконца на дверках кареты, разобрать написанное.

— Вельд, хватит уже тормошить Кэра! — с негодованием выпалила Кэйли. Она уселась так, чтобы я мог навалиться на нее, а не на жесткую спинку сиденья. И с трогательным умилением произнесла: — Не видишь, как он, бедненький, пострадал… — Она заботливо обняла меня, дабы я не болтался в тряской карете из стороны в сторону, как одинокая сельдь в бочке.

— Да что с ним станется! — отмахнулся Вельд. — У Кэра же талиар есть! Мы еще до управы доехать не успеем, а он уже на ногах будет!