Воитель Мэллори Маргарет

Пролог

Остров Скай, Шотландия

1508 год

Дункан Макдоналд мог одолеть любого воина в замке и, тем не менее, был бессилен против семнадцатилетней дочери предводителя собственного клана.

– Как только мой отец уйдет из зала, – прошептала Мойра, придвинувшись к нему так близко, что у него закружилась голова, – я встречусь с тобой у ясеня.

Дункан понимал, что должен отказать ей, но с таким же успехом мог попытаться остановить биение своего сердца.

– Я же просил, чтобы ты не разговаривала со мной здесь, – сказал он, оглядывая вытянутую комнату, наполненную людьми клана и гостями их предводителя, прибывшими из Ирландии. – Кто-нибудь может заметить.

Когда Мойра повернулась и в упор посмотрела на него темно-синими глазами, Дункан почувствовал себя так, словно получил удар в грудь. Так было, когда она впервые взглянула на него по-настоящему, – и с тех пор повторялось каждый раз.

– Почему кто-то должен обращать внимание, если я разговариваю с лучшим другом своего брата Коннора? – возразила она.

Возможно, потому, что первые семнадцать лет своей жизни она не замечала Дункана? Для него все еще оставалось загадкой, почему все изменилось.

– Теперь иди – Рагнелл смотрит на нас, – сказал Дункан, почувствовав на себе взгляд ее старшего брата. В отличие от Мойры и Коннора у Рагнелла были светлые, как у отца, волосы, отцовские крепкая фигура и крутой нрав, и он был единственным из клана, кого Дункан, быть может, и не одолел бы в битве.

– Я не уйду, пока ты не скажешь, что встретишься со мной позже. – Мойра скрестила руки, но уголки ее пухлых губ насмешливо приподнялись, напоминая Дункану, что для нее это просто забава.

Однако, если предводитель клана заметит, что Дункан уходит с его единственной дочерью, он убьет его на месте. Не потрудившись ответить, Дункан повернулся и покинул зал – Мойра знала, что он придет.

Ожидая ее в темноте, он прислушивался к тихому плеску моря о берег. В этот вечер над туманным островом Скай не было тумана, и замок Данскейт, на фоне ясного ночного неба сияющий в свете факелов, был прекрасен. Дункан вырос в замке и тысячу раз видел эту картину, но всякий раз она поражала его своим великолепием.

Его мать служила няней детям главы клана, и с колыбели он и Коннор были закадычными друзьями. С того момента когда они смогли держать деревянные мечи, они оба и кузены Коннора, Алекс и Йен, вместе обучались военному искусству. В перерывах между тренировками с оружием они отправлялись искать приключений – или неприятностей на свою голову – и, как правило, находили их.

Мойра всегда держалась в стороне – чопорная принцесса, разодетая в шелка, – и Дункан мало общался с симпатичным маленьким созданием, чей смех часто наполнял замок.

Услышав шелест шелковых юбок, Дункан обернулся и увидел бегущую к нему Мойру. Даже в темноте и с головы до ног скрытую накидкой он узнал бы ее среди тысячи женщин. Не видя, что у нее на пути, Мойра все равно бежала сломя голову, не ожидая никаких помех. И ни один камень не попал ей под ноги, потому что даже волшебники благоволили к этой девушке.

Мойра обвила руками шею Дункана, и он, закрыв глаза, наслаждался ее женской мягкостью, а вдохнув запах ее волос, почувствовал себя так, словно лежит среди полевых цветов.

– Прошло уже целых два дня, – напомнила Мойра. – Я соскучилась по тебе.

Дункан удивлялся беспечности Мойры. Девушка говорила все, что приходило ей в голову, ни о чем не заботясь и не боясь отказа. Но в самом деле, кто ей откажет?

Предводитель клана отправил Дункана вместе с Коннором и кузенами Коннора в университет в центральной Шотландии, и там Дункан узнал о Елене Троянской. Мойра обладала такой же прекрасной внешностью – пожалуй, она тоже могла привести к войне кланов. И что еще хуже для его ревнивого сердца, у нее были соблазнительные формы и врожденная чувственность, которые вызывали желание у всех без исключения мужчин.

Если ее красота заставляла остальных представителей сильного пола просто хотеть ее, то для Дункана Мойра была яркой искрой в его мире.

Потянув его вниз, Мойра прижалась к нему страстным поцелуем, от которого у Дункана закружилась голова, и прежде чем он о чем-то подумал, его руки уже блуждали по изгибам женского тела, а Мойра тихо стонала. Они были готовы тотчас упасть на траву у себя под ногами, где на них могли наткнуться, поэтому Дункан оборвал поцелуй. Одному из них следует сохранять рассудок – и пусть это будет не Мойра.

– Не здесь, – сказал он, хотя отлично знал, чем они начнут заниматься, если пойдут в пещеру, и в предчувствии этого все его клеточки трепетали от желания.

В первые недели они находили способы удовлетворять друг друга, не совершая последнего, непоправимого греха, – того, который мог стоить Дункану жизни, если глава его клана узнает о нем. Дункан чувствовал вину, беря то, что по полному праву принадлежало будущему мужу Мойры, но то, что он так долго держался на расстоянии от нее, уже могло считаться чудом.

Во всяком случае, он был уверен, что Мойра не станет страдать из-за того, что они сделали. Она умная девушка – и не будет первой, кто прольет пузырек овечьей крови на свою брачную простыню. И Мойра не из тех, кого будет мучить вина.

Оказавшись внутри пещеры, они расстелили одеяло, которое предусмотрительно хранили там, и Дункан притянул девушку к себе на колени.

– Сын ирландского предводителя довольно интересный, – сообщила Мойра, ткнув Дункана пальцем в бок.

После смерти матери Коннора и Мойры их отец больше не женился, поэтому, когда собирались гости, Мойра всегда сидела рядом с отцом, очаровывая собравшихся, в то время как ее старший брат Рагнелл, сидя по другую сторону отца, запугивал их.

– Этот мужчина во время всего ужина смотрел на вырез твоего платья. – И Дункан даже думал, что Мойра не возражала против этого. – Мне хотелось дать ему по башке.

Всю свою жизнь он следил за собой – во-первых, потому, что выглядел крупнее остальных юношей, и, во-вторых, потому, что его положение было очень непрочным. Ему было не по себе от того, что Мойра вынуждала его частенько терять самоконтроль.

– Это приятно, – засмеялась она и поцеловала его в щеку. – Я старалась заставить тебя ревновать.

– Зачем это тебе?

– Чтобы быть уверенной, что ты встретишься со мной, так как нам нужно поговорить. Дункан, – теперь ее тон стал серьезным, – я хочу, чтобы мы поженились.

Дункан закрыл глаза и позволил себе на короткое мгновение сделать вид, что такое возможно. Он представил, как счастлив мужчина, который каждую ночь спит в объятиях этой девушки и каждое утро, просыпаясь, видит ее радостную улыбку.

– Этого ведь никогда не будет, – возразил он. – Кто же нам позволит?

– Безусловно, будет.

Мойра привыкла добиваться своего. Ее отец, у которого не было других слабостей, баловал ее, но в таком важном деле ни за что не пойдет на уступки.

– Твой отец никогда не позволит своей единственной дочери выйти замуж за внебрачного сына няньки. Он использует твое замужество, чтобы заключить важный союз в интересах клана.

Достав фляжку с виски, Дункан сделал большой глоток – ему это было необходимо, когда Мойра болтала подобный вздор.

– В конце концов отец всегда позволяет мне то, что я хочу. А хочу я, – ее теплое дыхание коснулось его уха, а рука скользнула вниз по его животу, – тебя, Дункан Руад Макдоналд.

Будучи не в состоянии думать, когда вся кровь прилила к его петушку, Дункан привлек Мойру в объятия, и они, сплетя ноги, растянулись на одеяле.

– Я безумно хочу тебя, – шепнула она между исступленными поцелуями.

Ему все еще было трудно поверить, что Мойра действительно хочет его, но когда она накрыла рукой его член, он поверил этому, потому что как бы сильно она ни хотела его, он уже принадлежал ей.

Мойра лежала, положив голову ему на грудь, а Дункан перебирал пальцами ее волосы. Он старался запомнить каждое мгновение, проведенное вместе с Мойрой, чтобы потом восстановить его в памяти.

– Я так люблю тебя, – сказала она.

Дункана наполнило незнакомое ощущение бурлящего внутри истинного счастья.

– Скажи, что ты тоже любишь меня, – попросила она.

– Ты ведь знаешь, что люблю, – ответил он, хотя это не меняло того, что произойдет. – И никогда не перестану.

Его чувства не приходили и не уходили, как у Мойры. Одну неделю она любила свою гнедую лошадь, на следующей неделе – серую в яблоко, а через неделю ей вообще не нравилось ездить верхом. Она всегда была такой, и они во многом являли собой полную противоположность.

Дункан заставил себя сесть, чтобы ему было видно небо снаружи пещеры.

– О, уже почти рассвело, – заметил он и обругал себя. – Я должен поскорее вернуть тебя в замок.

– Мне удастся убедить отца, – заговорила Мойра, когда они оделись. – Он не дурак и понимает, что настанет день, когда ты станешь знаменитым воином, известным на всех западных островах.

– Если ты расскажешь о нас отцу, – он взял в ладони ее лицо, – то всему этому придет конец. Не стоит этого делать.

Мойра не могла быть такой несмышленой, как старалась казаться. Неужто она и вправду не понимала, какая обстановка складывается вокруг?

– Если я буду носить твоего ребенка, он позволит нам пожениться, – тихо сказала она.

У Дункана остановилось сердце.

– Скажи мне, ты принимаешь снадобье, чтобы ненароком не залететь?

– Да, – с раздражением ответила она. – И у меня идут месячные.

Он большим пальцем погладил ее по щеке. Странно, но Дункану хотелось бы иметь от нее ребенка – девчушку со смеющимися, как у Мойры, глазами. Но у него нет даже права на подобные мысли. Пройдут годы до того, как он будет в состоянии содержать жену и ребенка, и он никогда не сможет обеспечить женщину, привыкшую к роскошным одеждам и слугам.

Паника, которую Мойра вызвала в нем, заставила его – еще раз – принять решение положить этому конец. Мойра может скрыть потерю девственности, но ребенок – это уже совсем другое дело. Как его скроешь?

– Если отец не согласится, мы можем убежать, – продолжала она размышлять вслух.

– Он пошлет за нами полдюжины боевых галер, – сказал Дункан, застегивая на ней накидку. – Даже если мы убежим – что трудно себе представить, – ты никогда не будешь счастлива, подвергнувшись осуждению всего клана и проживая в убогом жилище. Я слишком люблю тебя, чтобы так поступить с тобой.

– Не сомневайся во мне. – Мойра схватила его за рубашку. – С тобой я готова жить где угодно.

Она была уверена в этом только потому, что никогда не испытывала тягот жизни. С самого начала Дункан понимал, что при всем желании не сможет содержать ее. Мойра была подобна яркой бабочке, на краткий миг севшей ему на руку.

Когда они добрались до входа в кухню с задней стороны башни, небо уже светлело.

– Я люблю тебя, – повторила Мойра, – и обещаю, что, так или иначе, выйду за тебя замуж.

Дункану повезло, что она его любила, пусть даже и совсем недолго. Он привлек ее к себе для последнего страстного поцелуя и подумал, как дожить до следующей встречи.

Он жил на грани беды, никогда не зная, что случится с ним раньше – его поймают или сама Мойра положит конец их отношениям. И все же он никогда в жизни не чувствовал себя счастливее. Идя через двор замка к домику матери, он был вынужден заставить себя не насвистывать.

Проклятие, в окошке был виден свет свечи. Дункан, разумеется, являлся взрослым человеком, ему было около двадцати лет, и не обязан был отчитываться перед матерью, но все же ему хотелось, чтобы она не бодрствовала и не знала, что он вернулся домой с восходом солнца. Она начнет задавать вопросы, а ему не хотелось лгать ей.

Дункан открыл дверь – и все внутри у него мгновенно оборвалось.

Предводитель клана и Рагнелл сидели по обе стороны стола, положив на колени вынутые из ножен широкие мечи. С золотистыми волосами и горящими золотистыми глазами они выглядели как пара львов, и от них исходила ярость. Ничего хорошего это не предвещало.

Хотя Дункан не сводил глаз с двух воинов, заставлявших маленький домик казаться еще меньше, он знал, что мать плачет, съежившись в углу на полу, а одиннадцатилетняя сестра стоит рядом, положив руку матери на плечо, и надеялся, что его не убьют на глазах у матери и сестры.

– Старая пророчица предсказала, что однажды ты спасешь жизнь моему сыну Коннору. – Предводитель обладал столь грозным голосом, что, заслышав его, птицы падали с неба. – Это единственная причина, по которой я не убил тебя, как только ты появился в дверях.

Дункан догадывался, что вместо этого будет избит до полусмерти. Но побои, хотя и мучительные, ничего не значили – он сильный, он выдержит их. Но что тяжким грузом обрушилось ему на плечи, так это осознание того, что он больше никогда не обнимет Мойру.

Предводитель снова заговорил, но Дункану было тяжело слушать, когда поток горя заполнял его грудь:

– Подозреваю, что Коннор и мои племянники знали, что ты оскверняешь мою дочь! – Предводитель собрался встать со стула, но Рагнелл остановил его, положив руку отцу на локоть.

– Сегодня мы отбираем у Маккиннонов замок Нок, так что бери свои меч и щит, – обратился Рагнелл к Дункану. – Как только битва закончится, ты, Алекс и Йен отправитесь вместе с Коннором во Францию. Там ты сможешь оттачивать свое искусство, сражаясь с англичанами.

– К тому времени когда ты вернешься, – сказал предводитель, с ненавистью глядя на него прищуренными до щелочек глазами, – Мойра будет жить со своим мужем и детьми далеко от Ская.

Дункан с самого начала знал, что потеряет Мойру, и тем не менее почувствовал потерю так остро, как будто был новобрачным, у которого вырвали из рук молодую жену уже в первую брачную ночь.

Яркая искра навсегда ушла из его жизни. Осталась тьма.

Глава 1

Гленс, Ирландия,

Январь 1516 года

– Остров Скай там. – Стоя на берегу моря, Мойра держала за руку сына и указывала на пустой горизонт на севере. – Это наш настоящий дом. Никогда не забывай, что мы Макдоналды со Слита.

Ее сын Рагнелл, названный в честь старшего брата Мойры, угрюмо кивнул, а через несколько секунд спросил:

– Если это наш клан, почему тамошние обитатели никогда не приходят к нам?

Действительно, почему? Мойре неприятно было ощущение, что она оказалась в ловушке. Если она когда-нибудь убежит от мужа, то не допустит, чтобы такое повторилось. Никогда. Единственное, чего она хотела в этой жизни, – это быть со своим сыном в безопасности в замке Данскейт. Когда-то она хотела большего – нет, просто расценивала это как должное.

Ее мысли заполнил незваный и нежеланный образ Дункана Макдоналда, человека, чей побег привел ко всем ее несчастьям. После ее брата Рагнелла, бывшего на десять лет старше, в ее ближайшем окружении не было столь многообещающего молодого воина. Мойра помнила медно-рыжие волосы Дункана, блестевшие в солнечном свете, резкие черты его лица, смягчавшиеся, когда он смотрел на нее, и тело воина, которое научило ее наслаждению.

Ей было бы лучше без этих воспоминаний. Ну что ж поделаешь, в семнадцать лет она была глупой и доверчивой девушкой. Она видела в молчании Дункана преданность, принимала вожделение за любовь и рассчитывала на его силу в борьбе за нее. Увы, она ошиблась во всех отношениях.

– Будь ты проклят, Дункан Руад Мор! – тихо буркнула Мойра, глядя на пустынное море. – Как ты мог бросить меня?

Дункан принес ей больше горя, чем разбитое зеркало, – семь лет страдания, которому не видно конца.

Мойра вспомнила день своей свадьбы. Все собрались в зале, ожидая невесту, а она стояла на стене замка, продолжая высматривать вдали парус. До последнего момента, пока отец сам не пришел за ней, она надеялась на чудо и молилась, чтобы Дункан вовремя вернулся и спас ее. Даже тогда она побежала бы на берег и – отчитав его так, что он надолго запомнил бы, – забралась бы к нему в лодку и уплыла бы с ним куда угодно.

Она была совершенно уверена, что он вернется к ней, но прошло пять лет, прежде чем Дункан Макдоналд возвратился на Скай, и она никогда не простит его.

Прогнав старую боль, Мойра смотрела, как Рагнелл бросает палку своему псу Сару, громадному волкодаву, который был вдвое тяжелее Рагнелла и размером с небольшого пони. Ненадолго ее сын превратился в беззаботного мальчика, и она почувствовала себя виноватой за то, что он не мог всегда быть таким, – на его милом детском личике были глаза старика. Так ей по крайней мере казалось.

Рагнелл занес руку, чтобы еще раз бросить палку, но замер, взглянув на вершину утеса.

– Здесь отец.

Мойра вздрогнула, как всегда, когда слышала, что Рагнелл называет этого омерзительного человека отцом, потом повернулась и, увидев наверху медвежью фигуру Шона, подавила подкатившую к горлу волну тошноты. Даже на таком расстоянии она почувствовала беду и не хотела, чтобы Рагнелл оставался сейчас с ней рядом.

– Ты знаешь, как он ненавидит Сара; уведи собаку, – сказала она, а когда Рагнелл замешкался и встревоженно посмотрел на нее, подтолкнула его. – Быстро!

– Пойдем, – окликнул Рагнелл пса, и Сар затрусил рядом с ним вдоль берега.

Пока Шон по тропинке спускался к ней с утеса, Мойра заставила свое тело расслабиться, потому что проявление страха только воодушевляло мужа. Но, к сожалению, Шон чуял страх, как дикий зверь, которым, в сущности, и являлся. Когда Шон подошел к ней и, встав совсем близко, навис над ней, упершись руками в бедра и широко расставив ноги, она улыбнулась ему.

– У тебя есть что сказать мне, дорогая жена? – Шон смотрел на нее холодными, как дующий с зимнего моря ледяной ветер, глазами.

Страх сильнее сдавил ей горло, чтобы воспротивиться ему, она еще радостнее улыбалась, пока, наконец, не смогла заговорить:

– Только то, что я рада, что ты смог прийти и прогуляться со мной. Я знаю, как ты занят.

Распространявшийся от него запах виски усилил ее тревогу – даже для Шона было еще слишком рано, чтобы пить крепкие напитки.

– Я видел, как в зале за завтраком мой брат Колла смотрел на тебя, – сказал Шон.

«Только не это снова», – подумала Мойра. Было время, когда Шону нравилось, что мужчины смотрят на нее, и он даже поощрял их, отпуская непристойные замечания в ее адрес, а теперь это только выводило его из себя.

С Шоном всегда было трудно, но когда в битве при Флоддене погибли ее отец и брат Рагнелл, он стал еще невыносимее. После их смерти судьба отвернулась от их клана и вместе с ним и от нее. Шон почитал власть, а она лишилась своей власти.

До Мойры доходили слухи, что ее клан постепенно собирает силы под руководством ее брата Коннора, однако Коннор ни разу не навестил ее, чтобы продемонстрировать Шону, что его волнует благополучие сестры. Мойра попросила бы брата приехать, если бы Шон разрешил ей послать весточку.

– Я ни при чем, если мужчины смотрят на меня, – отозвалась Мойра, как она надеялась, легким тоном.

– Ты подстрекаешь их. Я вижу, как ты выставляешь себя напоказ перед ними.

– Ничего подобного. – Ей следовало промолчать, но Мойра уже не смогла сдержаться. Ей надоели выдуманные обвинения, ее тошнило от необходимости делать вид, что он всегда прав, и она до смерти устала от него самого.

– Теперь ты называешь своего мужа лгуном?

Мойра крепко зажмурилась, приготовившись к пощечине.

– Прекрати! – закричал Рагнелл. – Оставь ее!

Услышав голос сына, Мойра открыла глаза. Рагнелл стоял, расставив ноги и сжав в руке палку, которую до этого бросал собаке, – маленький мальчик подражал боевой стойке воина, которым станет в будущем.

– Все в порядке, – сказала Мойра в ответ на встревоженный взгляд Рагнелла, хотя смертельная тяжесть сдавила ей грудь. – Опусти палку, прошу тебя.

От страха у Мойры душа ушла в пятки, когда, взглянув в лицо Шона, она прочла в нем обещание скорой расправы. Ее мир висел на тоненькой ниточке, все зависело от способности мужа держать себя в руках, и, когда Шон, откинув голову, громко расхохотался, у Мойры подкосились колени. На этот раз, в виде исключения, непредсказуемость Шона сыграла в ее пользу.

– Ты будешь беспощадным воином, как твой отец, – сказал Шон, взъерошив сыну волосы, но мальчик крепко стиснул челюсти. – Один раз я позволю тебе выступить против отца, – он вытянул палец к лицу Рагнелла, – но если ты когда-нибудь снова поднимешь на меня руку, я преподам тебе урок, который ты не скоро забудешь.

Мойра услышала глухое рычание и, обернувшись, увидела Сара, который приближался к ним, оскалив зубы.

– Но в наказание ты избавишься от этого пса, – распорядился Шон.

– Пожалуйста, не нужно, – попросила Мойра. Рагнелл любил Сара, и его потеря разобьет мальчику сердце.

– Хватит, – оборвал ее Шон, глядя на жену.

– Я этого не сделаю, – заявил Рагнелл. – Ты не можешь заставить меня.

«О нет», – мелькнуло в голове Мойры. Что же сейчас будет?

– Шон, он ведь еще ребенок, – взмолилась она, – он не собирается возражать тебе…

Схватив Мойру за волосы, Шон так резко откинул ей голову назад, что у нее на глазах выступили слезы. Несмотря на боль, первое, о чем она подумала, – это что ей удалось отвлечь его гнев от Рагнелла, но паника снова охватила Мойру, когда Шон потащил ее по каменистому берегу к воде.

– Отпусти меня! Пожалуйста! – закричала она, когда муж затащил ее в ледяную воду.

Рагнелл пытался пойти за ними, но волкодав загораживал ему дорогу каждый раз, когда мальчик приближался к воде.

– Выбирай, Рагнелл, – крикнул Шон. – Мать или собака?

Пока Шон волочил ее все глубже в волны, юбки Мойры становились все тяжелее от воды, она спотыкнулась о камни и упала на колени, а когда чуть не захлебнулась от плеснувшей ей в лицо ледяной воды, Шон рывком поднял ее на ноги, и следующая волна унесла соскочившую с нее шляпу.

Сквозь шум прибоя Мойра слышала, как кричит Рагнелл, но Шон тащил ее все дальше, пока, наконец, не остановился там, где вода была им по пояс и волны накрывали Мойру с головой.

– Мне проверить, не ведьма ли она? – крикнул он Рагнеллу, а потом, схватив Мойру за затылок, сказал: – Узнаем, не лжешь ли ты мне о Колла.

Не ведьма ли она? Он собирается ее утопить?

Мойра едва успела сделать глубокий вдох, до того как Шон окунул ее голову в море, но от неожиданности чуть не вдохнула холодную морскую воду. Он так долго держал ее под водой, что ее легким уже не хватало воздуха. В полной панике Мойра молотила мужа руками и царапала, но безрезультатно.

Когда он, наконец, вытащил ее голову из воды, она закашлялась и тяжело вздохнула, ей не хватало воздуха и казалось, словно холод заморозил легкие, позволяя делать только короткие вздохи; волосы упали ей на лицо, не давая возможности видеть, Мойра задыхалась и дрожала.

– Прекрати! Прекрати! – донеслись до нее над водой крики Рагнелла. Сквозь потоки морской воды и пряди мокрых волос она увидела кричащего с берега сына. Он все еще старался пойти за ней, но волкодав преграждал ему дорогу.

– Я откажусь от Сара! – крикнул он. – Откажусь, откажусь!

– Ты уверен? – прогремел рядом с Мойрой голос Шона. – Мне не хотелось бы обнаружить, что позже ты изменил свое решение.

Рагнелл бросился мимо Сара в воду.

– Нет, Рагнелл! – успела крикнуть Мойра, прежде чем Шон снова окунул ее голову в воду.

Глава 2

Замок Данскейт,

остров Скай, Шотландия

Дождь стучал по лицу Дункана, когда он спина к спине с Коннором отбивал атаку окруживших их десяти воинов. Ничего необычного, но количество противников делало последних чересчур уверенными в себе. Отражая один за другим удары мечей, Дункан ждал, когда один из нападавших сделает роковую ошибку.

Долго ждать ему не пришлось. В тот момент когда один из атакующих вытирал попавшие в глаза капли дождя, Дункан с такой силой ударил тяжелым мечом по его щиту, что мужчина шлепнулся на землю.

– Ты что, совсем забыл, чему я тебя учил? – наклонившись, набросился Дункан на растянувшегося у его ног мужчину. – Ты позволишь убить себя из-за попавшей в глаза капли?

Дункан напал на другого молодого воина, который, вместо того чтобы замахнуться мечом, таращился на лежавшего на земле друга.

– Думаешь, Маклауды будут дожидаться сухой погоды, чтобы напасть на нас? – поинтересовался Дункан, мечом нанеся другому воину удар плашмя. Настроение у Дункана было такое же отвратительное, как и погода. – Или Маккинноны? – продолжал возмущаться он, заставив обоих мужчин снова встать. – Или Маклейны? Или…

– На сегодня достаточно, ребята, – крикнул всем Коннор, подняв руку, и, когда остальные отошли, обратился к Дункану, понизив голос: – Не нужно срывать на них свое раздражение, когда ты злишься на меня.

– Не проси меня отправиться в Ирландию, – сказал Дункан, упершись острием опущенного меча в землю.

Он не переживет, увидев Мойру, живущую там со своим мужем. Дункан едва не умер, когда узнал, что всего через две недели после его отъезда во Францию она вышла замуж за сына ирландского предводителя. Ее чувства очень быстро изменились, но воспоминание о ней каждый день сопровождало Дункана даже через семь лет.

– Я бы не просил, – Коннор положил руку Дункану на плечо, – но ты единственный человек, которого я могу отправить туда.

– Я начальник твоей охраны. Я нужен тебе здесь, чтобы тренировать людей. Как видишь, им многому нужно научиться.

Но выдвигая все эти аргументы, Дункан понимал, что ничего не добьется. Коннор был не только его лучшим другом, но и главой его клана. Они оба понимали, что, чего бы это ни стоило Дункану, он сделает все, что необходимо Коннору.

Но это вовсе не означало, что Дункану это должно нравиться.

– Теперь я могу протереть глаза от дождя, или ты нападешь на меня? – спросил Коннор.

Дункан повернулся так стремительно и резко, что чуть не застал Коннора врасплох. Они скрестили мечи и следующие несколько минут, двигаясь по двору, демонстрировали остальным, что такое настоящая битва. К тому времени когда они закончили, дождь превратился в ледяную пелену, а от их разгоряченной кожи поднимался пар.

– Мне нравится, – усмехнулся Коннор, вытирая рукавом лицо. Ответственность вождя клана тяготила Коннора, поэтому было приятно видеть его хоть изредка беззаботным.

– После того как я целый день потратил на то, чтобы попытаться выковать из них подобие воинов, – сказал Дункан, бросая взгляд на мужчин, оставшихся под проливным дождем, чтобы наблюдать за ними, – отрадно видеть, что мой предводитель все еще не забыл, как сражаться.

– Они отличные воины, – возразил Коннор, хлопнув друга по плечу, – просто не столь искусные, как мы. Но это дело наживное.

Они зашагали по лужам к башне замка, и Дункан вспомнил, как однажды, будучи подростками, они разбрызгивали их и как он резко замер, увидев бежавшую по ступенькам башни Мойру, в своем ярко-желтом платье похожую на вспышку солнца, а Коннор не заметил ее и с ног до головы забрызгал грязью. О, эта девушка умела визжать! Мойра колотила Коннора до тех пор, пока их старший брат Рагнелл не подхватил ее и не отнес в дом.

Однако большинство его воспоминаний о Мойре были не из детства, а из того лета, когда ей исполнилось семнадцать лет. Как же прекрасна она была! Поднимаясь сейчас по ступенькам замка, Дункан взглянул вверх на окно принадлежавшей ей спальни. Мойра рассказала ему, как в то лето однажды выглянула из нее, увидела его, тренирующегося с другими мужчинами, и решила, что ей нужен только он один, и с того момента весь его мир перевернулся.

Прошло уже два года с тех пор, как они вернулись с войны во Франции и отобрали замок Данскейт у дяди Коннора. И все же каждый уголок и каждый камень замка напоминали Дункану о Мойре. Он был полным глупцом, что хранил воспоминания, но не мог отказаться от них, так как это было все, что осталось у него от нее, – и все, что когда-нибудь будет.

А девушка забыла его через две недели. Отец Мойры без стеснения баловал ее, так что если бы она не захотела выйти замуж за сына ирландского предводителя, он не стал бы ее заставлять.

Войдя в замок вслед за Коннором, Дункан увидел свою сестру Элизу, которая заворчала на мужчин, протягивая им полотенца и советуя не заносить грязь в зал, если они не хотят, чтобы она «забыла», где прячет виски. Дункан не знал, как получилось, что Элиза стала управлять хозяйством главы клана, – и подозревал, что Коннор тоже не в курсе дела. Тем не менее, на его взгляд, восемнадцатилетняя сестра успешно справлялась со своими обязанностями. Она указала им на их грязные сапоги, и оба мужчины – и предводитель, и начальник его охраны – тщательно вытерли их, перед тем как войти в зал.

– Кто-нибудь может принести нам виски? – обратился к ней Коннор.

– Оно ожидает вас на «высоком столе», если твои два кузена не успели его выпить, – слегка улыбнувшись, ответила Элиза.

После смерти их матери Дункану следовало поговорить с Элизой о ее будущем, но он чувствовал, что совершенно не подходит для такой задачи. Казалось странным, что пока он был во Франции, его маленькая сестренка вышла замуж, – правда, ненадолго, так как потеряла мужа в битве при Флоддене. Но с тех пор прошло уже больше двух лет, а она не проявляла интереса к повторному замужеству. И все же она должна подобрать себе какое-то занятие, потому что Коннор, в конце концов, найдет себе жену.

Кузены Коннора, Йен и Алекс с бокалами виски в руках сидели у камина, развалясь и вытянув перед собой длинные ноги. Йен был таким же темноволосым, как Коннор, а у Алекса были светлые волосы викингов, в давние времена наводивших ужас на эти побережья и одновременно производивших на свет детей. Хотя они оба до сих пор выглядели как мужчины, от которых мудрый отец держал бы подальше своих дочерей, Йен и Алекс теперь были преданы своим семьям.

– Вам не мешало бы присоединиться к тренировке, – вместо приветствия сказал им Дункан. – Если вы занимаетесь только тем, что делаете детей, то станете слабыми и бесполезными для нас в сражении.

– Такие великие воины, как мы? – Алекс встал с кресла и потянулся. – Нет, мы не нуждаемся в тренировках.

Подбросив в воздух свой кубок, Алекс описал мечом несколько кругов в воздухе, сделал полный оборот и ловко поймал зубами кубок, не расплескав почти ни капли. Зал взорвался криками присутствовавших мужчин и стуком рукояток мечей о пол, но Дункан оставил представление без внимания. Несмотря на свое дурачество, Алекс сохранял навыки, отточенными до остроты бритвы.

Коннор, с влажными, черными, как у тюленя, волосами, подойдя к краю стола, налил из бутыли виски в два ожидавших их пустых кубка, знаком предложил своим кузенам и Дункану присоединиться к нему, и остальные в зале отошли на подобающее расстояние. Все понимали, что они были людьми, с чьими советами в важных делах считался предводитель клана.

С раннего детства они четверо были ближе братьев, и узы, связывавшие их в юности, стали еще крепче, пока они бок о бок сражались в многочисленных битвах. Если они доживут до старости, то, возможно, долгими зимними вечерами будут у этого камина часами рассказывать молодым о своих подвигах. И Алекс скорее всего в стороне не останется.

– Мы многое сделали с тех пор, как, вернувшись из Франции, узнали, что мои отец и брат мертвы, а нашему клану грозит опасность, – заговорил Коннор, когда все они расположились за столом. – Здесь, на полуострове Слит, наши земли защищены с запада замком Данскейт, а с востока – замком Нок.

Они подняли кубки, обращаясь к Йену, который заслуживал самой высокой похвалы за их успехи при возвращении замка Нок от вороватых Маккиннонов и замка Данскейт, захваченного дядей Коннора Хью. К сожалению, после потери и Данскейта, и места предводителя клана Хью исчез и, превратившись в бандита, доставлял им много неприятностей.

– Наши люди на острове Северный Уист теперь тоже в безопасности, – продолжал Коннор.

На этот раз они, подняв кубки, повернулись к Алексу, ставшему новым владельцем принадлежавшего клану замка на Северном Уисте. Хотя они успешно расправились с бандитами, нападавшими на Северный Уист и соседние острова, Хью и на этот раз удалось скрыться.

– Но нам нельзя останавливаться, пока мы не вернем земли, которые украли у нас Маклауды, – сказал Коннор. – Теперь мы это сделаем.

Именно этого они все ждали, и, подняв кубки, все как один воскликнули:

– Да будут прокляты Маклауды!

Маклауды из Данвегана были их главными противниками на острове Скай, и между ними стояло кровавое прошлое. Совсем недавно хитрый Аластер Кротач, глава клана Маклаудов, воспользовавшись слабостью Макдоналдов после битвы при Флоддене, захватил земли Макдоналдов и замок на полуострове Троттерниш острова Скай.

– Это будет нелегко, – предупредил Йен, положив локти на стол. – У Маклаудов больше людей и боевых галер, чем у нас. К тому же у Аластера нет вредных родственников, старающихся отобрать у него лидерство, как это делает Коннор.

– Тот, у кого нет силы, должен быть хитрым, – заметил Алекс.

– Маклауды слишком сильны для нас, чтобы одолеть их в одиночку, – возразил Коннор.

– Мы имеем мощного союзника в лице Кемпбеллов, особенно теперь, когда у них есть полная власть над западными островами, – заметил Йен. – Можно убедить их сражаться на нашей стороне?

– Только если на нас нападут, – ответил Коннор, запустив руку во влажные волосы. – Они не станут посылать воинов, чтобы помочь нам вернуть украденные у нас земли. Зачем им это надо?

– Существует риск, что другие мятежные кланы объединятся с Маклаудами против нас, – сказал Дункан и немедленно пожалел о сказанном, когда Коннор остановил на нем пристальный взгляд.

– Именно поэтому мне нужно, чтобы ты навестил наших «союзников» в Ирландии, – сказал Коннор. – Мы должны знать, чью сторону они примут, когда начнется сражение.

– Пошли кого-нибудь другого. – Дункан сделал глоток виски.

– Здесь, в Данскейте, у Хью есть агенты. – Коннор наклонился вперед и, понизив голос, продолжил: – Пока я не выясню, кто они, я не могу доверять никому, кроме вас троих. Йен нужен мне здесь, на Скае, чтобы защищать замок Нок, а Алекс – на Северном Уисте, чтобы защищать людей там. Так что остаешься ты, Дункан.

– Быть может, если ты увидишь Мойру, то, наконец, сможешь забыть ее, – заявил Алекс со своим обычным отсутствием такта, но по крайней мере на этот раз не добавил придуманное им прозвище для нее – Море Печали. – Не пора ли вам обоим, тебе и Коннору, найти себе жен?

– Да, – поддержал его Йен. – Ты, Коннор, подвергаешь опасности клан, не имея наследника.

– Моя женитьба должна способствовать заключению самого выгодного союза, – отозвался Коннор. – Я не могу решить, какой клан выбрать, пока не осядет пыль после окончания этого проклятого восстания.

– Значит, на данный момент твоим наследником является сын Мойры, – уточнил Йен.

– Это еще одна причина, по которой я отправляю Дункана в Ирландию, – объяснил Коннор, поворачиваясь спиной к кузену. – Хью показал, что готов убить любого, кто станет между ним и местом предводителя клана. Нужно предупредить отца мальчика об опасности.

Проклятие. Проклятие. Проклятие.

– Итак, ты отправляешься в Ирландию. – Подняв кубок, Алекс подмигнул Дункану. – Желаю удачи в разговоре с Роной. О, эта твоя женщина меня пугает.

– По крайней мере в этот раз ты укажешь ей на дверь, – высказался Йен. – Но я бы советовал тебе сначала отобрать у нее кинжал.

Страницы: 12345678 ... »»

Читать бесплатно другие книги:

Предлагаем вашему вниманию книгу, которая поможет вам овладеть столь простой, но очень полезной техн...
Рассматриваются институциональные модели экономики России в зависимости от структуры морально-нравст...
В монографии рассмотрен новый класс задач динамики управляемого движения динамических систем – групп...
Рассматриваются институциональные механизмы формирования экономических отношений на основе анализа р...
Представлен широкий спектр социально-экономических и правовых исследований современного развития рос...
Людмила Некрасова (Духовная) родилась в 1944 году. С детства проявляла литературные способности. По ...