Защитник Империи Буревой Андрей

— Так мы не о нем беспокоимся, а о себе, — пригладив усики, ухмыльнулся Пройдоха и с вальяжной неторопливостью продолжил: — Просто нам что, своих забот не хватает? Была бы охота лазить потом среди гор смердящей мерзости, отгоняя тучи жужжащих мух, и собирать оставшиеся от этого Героя кровавые ошметки. Да еще и тащить их обратно, чтобы передать родственникам для захоронения. — Напустив на себя задумчивый вид, он покосился на девушек: — Разве что сестренки этим займутся… Им хорошо, они могут магией все поднимать. И руками за останки вовсе браться не надо.

— Ни за что мы за это не возьмемся! — в один голос возмущенно высказались близняшки, в унисон передернув плечиками — очевидно, от представленной перспективы копаться в кусках смрадной плоти и выискивать среди них принадлежавшие кому-либо части.

— Хватит пацана запугивать уже! — рассердился Моран, глядя на позеленевшего и громко сглотнувшего слюну Джека. — Хотите, чтобы он сдернул, что ли?! И просто сдох бесполезно, вместо того чтобы послужить на благо Империи?!

— Да ладно тебе, Серый! Мы же для пользы дела! Чтобы он на боевой лад настроился! — шутливо приподняв в защитном жесте руки, воскликнул в свое оправдание Джейкоб. — Чтобы, когда дойдет до дела, не думал, будто все это игра вроде тех, в которые мы на полигоне играем.

Большой, махнув рукой в сторону Героя, доверительно сообщил мне:

— Бесполезно все это. Никакой боевой настрой тут не поможет. Мясо — оно и есть мясо.

— Вот и нужно постараться превратить мальчика для битья в настоящего бойца! — непреклонно заявил Моран. — Сам говорил — все способности для этого у него есть.

— Есть, — подтвердил Большой и проворчал: — Но за неполную декаду даже самого одаренного ничему толком не обучишь…

— Ладно, оставим это, — решительно пресек дальнейшее обсуждение подготовки Джека наш командир. — Давайте уже ужинать.

Возражать никто не стал. Тем более я. С обеда ведь голодный. Со мной вообще какая-то напасть приключилась. С того приснопамятного дня, как очнулся в темнице Охранки, никак не получается наесться вдоволь. Час-два после сытного перекуса — и опять живот урчит, съестного требует. Бес говорит, что это ускоренная регенерация пожрала все накопленные телом запасы и теперь происходит их восстановление, но что-то с трудом верится в подобное. Если счесть, сколько я съел за это время, там на целого элефанта запасов хватит.

Спустя каких-то полчаса я отведал почти все выставленные блюда и отвалился от стола. Наелся. На какое-то время. Теперь вот и думать ничто не мешает. Поводов для размышлений предостаточно, начиная от странного выбора места дислокации отряда до зачисления в боевое подразделение очкарика, пусть и с талиаром — высшим оборотнем.

— Еще по пиву? — предложил Большой, видя, что я насытился.

— Давай.

— А мне подай еще вина, — потребовал от служанки заметно поднабравшийся за время ужина Пройдоха.

Моран тоже заказал выпивку. Виноградную кислятину, по выражению Герта. Потягивая винцо, наш командир немного неожиданно для меня заявил:

— Кстати, поспешили мы с громким прозвищем для Джека. Оно куда больше подошло бы Кэрридану.

— Да ну? — удивился Джейкоб и уставился на меня мутным взглядом: — И что же такого геройского он совершил? Ну кроме освобождения преступницы? — Он пьяно рассмеялся, пригрозив мне пальцем: — А признайся, наверное, прехорошенькая была девчонка?

— Более чем прехорошенькая, — неохотно выдавил я из себя, помрачнев под гнетом неприятных воспоминаний.

— Пройдоха, умолкни, — ледяным тоном потребовал Моран, и Джейкоб мигом оборвал свой смех, даже, похоже, малость протрезвел.

— Так что ты там хотел сказать, Серый? — потребовал дальнейших разъяснений Большой.

— Дело в том, что Кэрридан Стайни является кавалером ордена «Страж Империи» второй степени, — как ни в чем не бывало продолжил командир. — Третью ему дали за перехват контрабанды и убиение темного мастера, а вторую — за уничтожение прорвавшихся в наш мир демонов.

— Да ты, брат, оказывается, крут! — в порыве чувств хлопнул меня по спине Большой. Да так сильно приложился, не рассчитав своей медвежьей силы, что я едва носом в стол не врубился. — Мы тут всего лишь упыришек гоняем, а ты, выходит, темных мастеров гасишь да демонов на раз разделываешь?

— Да уж, круче некуда, — не сдержавшись, донельзя язвительно высказался я. — Только в бумагах не написано, что в той схватке с тремя низшими демонами участвовал не я один. Еще были двое моих сослуживцев и магесса уровня мастера боя. В итоге лишь я чудом выжил. Своевременно помощь оказали. А парни отправились в мир иной…

— Это ты правильно, — серьезно заявил Большой, уже гораздо спокойнее, как-то ободряюще, что ли, хлопнув меня по плечу. — Правильно, что не зазнаешься и о заслугах товарищей не забываешь. — И констатировал, обращаясь к остальным: — Нормально. Свой человек. Толк будет.

— А вот через три дня мы это и проверим, будет толк или нет! — глупо рассмеялся Пройдоха и обвел глазами остальных, предлагая вместе поржать над этим делом. Однако успеха эта его шуточка не снискала. Ибо не смешная совсем.

— У кого какие предложения будут относительно прозвища? — бросив на Джейкоба раздраженный взгляд, осведомился тьер Терон.

Большой покосился на меня и задумался. Похоже, всерьез и надолго. Пройдоха пожал плечами и уткнулся в свой бокал. Святой вообще никак не отреагировал на поставленный командиром вопрос, продолжая бесстрастно взирать на меня. Герой потупился и скромно промолчал в тряпочку, которой опять взялся протирать свои очки. А близняшки, изучающе разглядывая меня, с сомнением произнесли:

— Может… Стражник?.. Или Страж?.. Ничего более подходящего на ум не приходит.

— Пусть будет Стражник, — решил Моран.

— Пока прозвище Герой не станет вакантным! — хохотнул Пройдоха.

— Ладно, отдыхайте, — велел командир, выбираясь из-за стола, и обратился к Джейкобу: — А ты шагай за мной. На сегодня тебе хватит. Иначе не через три дня, а уже завтра загнешься на полигоне.

Джейкоб не стал спорить и обсуждать приказ, хотя, как было видно, ему этого очень хотелось. Но не настолько он был пьян, похоже. Осознавал, что магической печати ничего не докажешь. Приказ дан — его надо исполнять.

Святой тоже поднялся, хотя ему и не велели убираться из-за стола, и, не говоря ни слова, покинул нашу компанию. Просто ушел. Но это и к лучшему. Взгляд у него такой… пронзительный. Так и хочется поежиться. Это совершенно не способствует душевной беседе.

— Я, наверное, тоже пойду… спать что-то хочется… — промямлил до сей поры явно настроенный еще посидеть за столом Джек, едва Большой выжидательно уставился на него.

— Еще по пиву? — предложил мне Большой, проводив взглядом ушедших.

— Нет, пока хватает, — отказался я, мотнув при этом кружкой, в которой еще плескалось пиво. — Слушай, а почему отряд в таверне расквартировали? А не где-нибудь в казармах? — решил я воспользоваться моментом и расспросить сотоварища по оружию.

— Так нас то в одно место бросают, то в другое, — охотно взялся объяснять Герт. — Не строить же теперь из-за этого в каждом городке казармы? Да и нам так удобней.

— Если отряд все время в разъездах, то конечно, — согласился я и усмехнулся: — Правда, вряд ли это всегда хорошо — не везде же такие замечательные таверны.

— Ха, ты не видел, какой здесь был вертеп, когда мы сюда только заселились! — рассмеялся Герт.

— Притон самого низкого пошиба, иначе и не назвать! — подхватили девушки.

— Во-во! — подтвердил Большой. — Пришлось потрудиться, чтобы порядок здесь навести.

— Как? — поинтересовался я для поддержания беседы.

— С помощью самых весомых аргументов, — заговорщически подмигнув мне, продемонстрировал Герт внушительных размеров кулачище. — Кто порядок соблюдать не желает — получает в рыло. А шушера всякая из Ночной гильдии ходит мимо дальним лесом. Закрылась кормушка.

— И что, они все прямо так и послушались? — недоверчиво осведомился я. Крепкие кулаки — это, конечно, аргумент, но с ними супротив организации не попрешь. Хороший вышибала может выжить из трактира драчунов и дебоширов, но не преступное сообщество.

— Ну не так чтобы сразу, — признался Большой и, отхлебнув пива, с нескрываемым удовольствием сообщил: — Пришлось помять малость поганцев.

— Ага, «малость»! — засмеялись близняшки. — Да они еще пару месяцев ходить будут, охая и держась за стеночку!

— Да уж… — ухмыльнулся я. — И что, отмутузили вы их и на этом все закончилось?

— Почти, — подтвердил Большой. — Они целое посольство к нам прислали с угрозами. Так я вон от того стола, — он кивком указал на означенный предмет мебели внушительных размеров, стоящий посередине зала, — ножку одну отломал и им вручил. Чтобы главному ихнему передали. Вместе с моим обещанием заколотить оный кол в зад главе местной Ночной гильдии, ежели я его прихлебателей еще хоть раз здесь увижу. Неважно, по какому поводу. А мое слово крепкое.

— И что, они это проглотили? — поначалу изумился я храбрости Большого, не побоявшегося настроить против себя целое преступное сообщество. А потом опомнился. Чего, собственно, смертникам бояться мести Ночной гильдии?

— Ну дак! — подтвердил Большой. Смущенно покосившись на смеющихся близняшек, он сознался: — Ну еще Линда сделала небольшое внушение тем, кто что-то не понял. За дверь их выставила. Вернее, вместе с дверью. Да так, что их в стену дома напротив впечатало.

— А нечего было так грязно ругаться, — пояснили мне девушки. — Некрасиво это.

— Вот почему, значит, и воров здесь можно не опасаться? — усмехнулся я. Понятно, что после таких перипетий никто из ночников сюда не сунется. Все же сумасшедших среди них практически нет, чтобы из гордости с отрядом смертников схлестываться да с магессами воевать.

— Нет, с ворами другая история! — отрицательно покачал головой Большой, вновь покосившись на сестренок Вотс. — Им, похоже, Ночная гильдия не указ. Ну и сунулся один, самый наглый, да в сторожевое заклинание Линды вляпался…

— И что, проучили вы его? — поторопил я многозначительно примолкшего собеседника.

— А то! — хохотнул Большой. — Линда на нем небольшой эксперимент поставила!

— Я просто хотела воздушную катапульту опробовать! — перебили его близняшки, опять вдвоем и в один голос. Даже удивительно, как это у них выходит.

— Ну так я про то и говорю, — развел руками Герт. — В общем, запулила Линда этого бедолагу прямо в небо! Вот веришь — нет, так высоко подбросила, что вор этот в крохотную точку превратился! Едва можно было разглядеть!

— Неправда! Он всего-то на полмили подлетел! — вмешались сестренки и смущенно пояснили: — Так расчеты показывают.

— Пусть так, — легко согласился с этим утверждением Большой. — Но самое забавное было в конце. Когда Линда ворюгу почти у самой мостовой поймала!

— Представляю себе его рожу! — широко улыбнулся я и, восхищенно покрутив головой, добавил: — Жестокие вы, однако, люди!

— А то! — жизнерадостно подтвердил Герт. — Ворюга тот мало того что обгадился во время полета, так еще и ползком потом отсюда когти рвал! Ноги отнялись от испуга! И веришь, с того дня — как отрезало! Ни одного вора! Хотя Линда все хочет еще кого-нибудь заловить, для новых экспериментов!

— Ну надо же мне доработать новое заклинание, — смущенно пожали плечиками девушки.

— Да, действительно, — усмехнулся я, стараясь не коситься особо при этом на сестренок Вотс. Хотя заинтриговали меня близняшки до крайности. И дело не в том, что сестры иногда забываются и так строят фразы, что возникает впечатление, будто они говорят о себе в единственном лице. Это всего лишь озадачивает и наводит на мысль о розыгрыше. Куда интереснее другое — как же им это удается? Так идеально согласовывать свои реплики? Ведь ни разу не сбились! Два звонких девичьих голоска постоянно звучат в унисон! Да, они сестры и к тому же близняшки. Но все равно невозможно двум разным, хотя и практически неотличимым людям думать и говорить одно и то же одновременно!

— Ладно, посидели и будет, — отсмеявшись, неожиданно выдал Большой. В знак серьезности своих намерений он решительно отставил от себя пустую кружку. — Завтра еще посидим покалякаем, — примирительно прогудел он. Видимо, я не смог скрыть своей досады по поводу столь быстрого завершения интересной беседы.

— Хорошо, — кивком подтвердил я свое согласие на будущий разговор.

Чуть помедлив, выбрался из-за стола и потопал вслед за остальными на второй этаж, который, как я понял, целиком снимался для нужд подразделения. Попрощался на ходу с пожелавшими мне доброй ночи девушками и зашел к себе, мельком отметив при этом, что сестры, оказывается, обретаются прямо напротив меня — за дверью под номером три. Но это так, деталь, не имеющая особого значения.

Только плюхнувшись на кровать и расслабившись, я осознал сию странность. Странность своего восприятия. То, с каким спокойным равнодушием я реагирую на девушек, несмотря на то что они весьма милы. В былые времена я бы отнесся к состоявшемуся знакомству совсем иначе. Как же — две смазливые девчонки в пределах досягаемости, да еще и похожие как две капли воды! А тут… просто холод и пустота на душе. Никаких чувств. Впрочем, может, оно и к лучшему? Хватит с меня одной обманщицы.

«Ты что разлегся?! Кидай вещички в торбу — и ходу! Пока не стало слишком поздно!»

От неожиданно прозвучавшего в моей голове вопля беса я аж подскочил на кровати.

«Ополоумел?! — возмущенно вопросил я, почувствовав, как зашлось сердце, пытаясь насытить свежей кровью внезапно вырванное из сонно-расслабленного состояния тело. — Чего орешь?!»

«Того! — и не подумал угомониться бес и забегал, забегал вокруг меня, в отчаянии заламывая лапки. — Весь план, весь план насмарку!..»

«Что случилось-то?! — грубо прервал я его причитания, настороженно косясь на приоткрытое окно. — Опять, что ли, убийцу к нам подослали?!»

«Монашек, монашек этот меня учуял! — возопил потрясающий лапками бес. — Понял?!»

«Ох блин, — потрясенно выдохнул я, чувствуя, как мурашки галопом промчались по спине. — А я-то думаю, что он меня так пристально разглядывает…»

«Рвать когти надо! Немедля! — категорично высказался бес. — Пока еще не разложили на главной площади костер!»

Я выругался. Нецензурно. То-то Святой так рано выбрался из-за стола! Наверное, отправился за подмогой к братьям-инквизиторам!

«Бес, ты абсолютно уверен, что монах тебя приметил?» — уточнил я, лихорадочно соображая, что же теперь делать.

«Ну я практически успел спрятаться, — остановив свой забег вокруг меня, почесал рог бес и раздраженно рявкнул: — Но не уверен, не уверен, что успел!»

«Так, может, он тебя и не заметил вовсе?» — облегченно перевел я дух.

«Может, и не заметил, — нехотя согласился хвостатый и зло осклабился. — Но это ничего не меняет! Только небольшую фору нам дает! Не надейся, что все останется как прежде, монашек обязательно нас изобличит! Чует, чует он, что что-то с тобой нечисто! Хвостом клянусь!»

Тук-тук-тук! — неожиданно раздался громкий стук в дверь, заставивший вздрогнуть и меня и беса. Замерев, мы не дыша переглянулись.

Тук-тук! — продолжили долбить в дверь, не дождавшись ни ее открытия, ни ответа.

Бес приложил пальчик к губам, требуя не издавать ни звука, и ткнул лапкой в сторону приоткрытого окна, явно намекая на то, что нам следует как можно скорее воспользоваться этим путем к отступлению. Пока инквизиторам не надоело стучаться и они не выломали дверь.

С трудом переборов превеликое желание последовать совету беса, я покачал головой и, протяжно вздохнув, направился к двери.

«Куда?! Осел, стой! — возопил бес. — Спалят же идиота на костре! Или еще похуже!»

«А что делать? — возразил я. — Не пытаться же удрать в самом деле, когда так вежливо стучат. Мы тоже так в Кельме делали, когда изобличали одно семейство, подозреваемое в ночных грабежах. И доказательств не было никаких, только подозрение имелось, а вывели их на чистую воду. Просто стража постучалась к ним в дверь в неурочный час, они и струхнули. Попытались через черный ход уйти. Там их и взяли. И, уже уверенные в своих подозрениях, потащили на допрос. Порядочные люди не станут ведь убегать из дома от стражников. Вот и здесь похожая ситуация. Будь инквизиторы уверены — не рассусоливали бы, а сразу дверь выломали… Ныкайся получше, нечисть! Чтоб духу твоего не могли уловить! Может, еще выкрутимся. Авось удастся отбрехаться».

Бес сплюнул, закатил глаза и развеялся туманной дымкой. Через миг не осталось от него и следа. Я постоял немного перед дверью и, собравшись с духом, отворил ее.

— Ты?! — обалдело уставился я на Большого.

— Ну да, я, — подтвердил он, недоуменно уставившись на меня. — А ты кого ждал?

— Да никого вообще-то. — Распахнув дверь во всю ширь, пригласил: — Заходи, — и посторонился, пропуская дюже здорового Герта, едва вмещающегося в дверной проем. Выглянул в коридор, посмотрел вправо-влево. Никого. Облегченно вздохнув, захлопнул дверь.

— Я ж предупредить тебя зашел, — сказал Большой, осторожно усаживаясь в кресло.

— О чем? — насторожился я.

— О том, чтобы ты с близняшками поосторожней был. Пообходительней.

— В смысле? — Почесав затылок, я внимательно посмотрел на Большого. Может, он к какой-то из сестер неравнодушен?.. Вот и пришел разъяснить, что да как.

— Не в себе они, — хмуро проворчал Большой, разом опровергнув мою теорию о его влюбленности, ибо о возлюбленных так не говорят. — Поэтому лучше не провоцируй их. Не надо никаких личных имен. Просто Линда. Обращайся так хоть к одной, хоть к обеим сразу. Разницы-то тут никакой.

— Как это — никакой? — недоуменно вопросил я, до такой степени заинтригованный этим странным разговором, что позабыл об инквизиторах, возможно, спешащих к моему жилищу с сетями.

— Да вот так, — рубанул Большой. — Они же малость того. — Для большей убедительности он покрутил пальцем у виска. — Сами, смеясь, признались, что, проснувшись поутру, решают, в каком теле будет Мелинда, а в каком Белинда.

У меня банально челюсть отвисла. Но, справившись с первоначальным ошеломлением, я недоверчиво спросил:

— Шутишь?

— Нет, — вздохнул Большой. — Знаешь, за что они с последнего курса столичной Академии магических искусств в отряд смертников загремели?

— Откуда мне знать, — резонно заметил я.

— За эксперимент, — просветил Герт. — По созданию устойчивой обратной фамилиарной связи.

— Они что, с дуба рухнули, экспериментаторши эти?! — не сдержавшись, покрутил я пальцем у виска, как совсем недавно это делал Герт. — За фамилиара-человека сразу отправляют на костер! Не делая никаких исключений!

— Ну тут вот единственное исключение сделали, — развел руками Большой. — Виновны-то они обе по отношению друг к дружке. Да и наказали к тому же сами себя, став едиными в двух телах. Эксперимент-то удался, неразрывная фамилиарная связь образовалась.

— Да уж, — ошарашенно вымолвил я, силясь уложить в голове все это.

— Угу, — проворчал Большой. — Отсюда все их странности. Так что ты поосторожней с ними, помягче. — Продемонстрировав мне внушительный кулак, с угрозой прогудел: — Но ежели вздумаешь обижать бедняжек или издеваться над ними… Костей не соберешь.

— Вот что-что, а издеваться над ними точно не буду, — немедленно заверил я Большого. — Не в моей это натуре.

— Вот и хорошо, — враз подобрел он и поднялся с кресла. — Пойду я тогда. Отдыхай. Завтра поднапрячься придется.

— Да, поспать надо, — согласился я. — Постой, еще кое-что спросить хотел, — опомнившись, придержал я у двери Герта.

— Ну?

— А что в нашем отряде монах делает? Ведь священники к коронным службам никакого касательства не имеют. Как же Святой к штрафникам-смертникам в «Магнус» попал?

— Так же, как и все, на добровольной основе, — усмехнулся Герт. — Что-то они у себя в инквизиции не поделили и отправили его к нам, в «Магнус». В качестве вспомоществования отряду, борющемуся с отродьями Тьмы. Дабы Святой не словом, а делом доказывал торжество Света. — Он хлопнул меня по плечу: — Не обращай на него внимания, в общем. Привычка у него такая, инквизиторская, на всех с подозрением смотреть. А так нормальный он человек. Такой же штрафник-смертник, как и мы. Просто из другого ведомства. И в отличие от нас, угодил в переплет не за дело, а за веру. А что не разговаривает ни с кем, так это не от чванства. Святые отцы на него обет молчания наложили, дабы не осквернял кощунственными измышлениями свои уста.

— Понял. Ты прям как по писаному вещаешь, — хмыкнул я.

— Так и есть, — ухмыльнулся Большой. — Это я в его сопроводиловке вычитал, когда Серый дал глянуть. Ладно, пойду я. Отдыхай.

Ушел. Я прикрыл за ним дверь, привалился к ней спиной и облегченно перевел дух. Живем… Пока по крайней мере.

«Бес! — воззвал я к нечисти. — Ну-ка, высунь рыло!»

«Чего тебе? — хмуро бросил бес, материализовавшийся с легким хлопком. — Ну повезло? Не на костре еще?» — съязвил он.

«Ближе к делу, — потребовал я. — Ты мне точно скажи, заметил тебя монах или нет? Это крайне важно».

«Да говорю же тебе — не уверен! — рассердился рогатый, задергав при этом хвостом. — Да и так ли это важно, заметил сейчас или заметит потом?! Рвать когти надо!»

«А Печать Предателя? — напомнил я. — Ты ее всего-то за два года пользования моим телом уберешь? Нет уж, дудки!»

«А так не будет у тебя и пары дней жизни! — злорадно осклабился бес. — Хотя, вероятно, они станут самыми незабываемыми! Инквизиторы знаешь какие затейники? У-у-у!»

Живо представив себе пыточные застенки инквизиции, о которых ходит столько жутких легенд, я передернул плечами и буркнул: «Все равно удирать не дело. Опасность, конечно, велика, но я и так стою на самом краю… Оступлюсь сейчас — и мне уже никогда не выкарабкаться. Не восстановить свое доброе имя и не рассчитаться по старым долгам. Придется бежать, скрываться, прятаться, как загнанной крысе… И так до конца своих дней. — Я решительно покачал головой. — Нет, это точно не дело».

«А на костре закончить свои дни — это, разумеется, дело!» — язвительно подметил бес.

«Да нет, — не согласился я, ничуть не обрадованный обрисованной перспективой. — На костер попасть тоже не хотелось бы… Но ты же сам говорил, что лучше один день по-настоящему прожить, чем целую жизнь влачить жалкое существование. А ты именно это мне и предлагаешь. Жалкое существование. Жизнь вечного беглеца».

«В Аквитанию давай смоемся, — тут же предложил бес. — Там инквизиции лапки прищемили хорошо».

«Зато там темным раздолье, — парировал я. — У которых на меня тоже огроменный зуб имеется! Нам и там придется несладко. Поэтому нет смысла метаться. Останемся здесь и будем бороться».

«С огнем? — съехидничал бес и проворчал: — Знаешь, сколько таких борцов было?»

«Пока нас на костер не тащат, а значит, пространство для маневра есть, — возразил я. — Думаю, не стоит пока дергаться. Посмотрим, что дальше будет. Святой, по словам Герта, сейчас в немилости. Вряд ли ему сразу и безоговорочно поверят, если он заявит о моей одержимости… А там… А там кто его знает, что будет? Через три дня отряд отправляется биться с монстрами. Весьма вероятно, проблема разрешится сама собой».

«Это ты правильно измыслил! Нет человека — нет проблемы! — возликовал бес и, потерев лапки, деловито предложил: — Надо только хорошенько все продумать! Чтобы его смерть выглядела, как несчастный случай! Чтобы не подкопаться было!»

Я даже не нашелся, что на это сказать, до того неверно истолковал мои слова бес. Чуть погодя только заметил: «Вообще-то я имел в виду себя. Неизвестно ведь, с чем нам придется столкнуться и как это скажется на здоровье. Вряд ли отряд отправят в лес на пикничок. А у меня в отличие от других и талиара нет…»

«Нет, ты все-таки осел! — закатил глазки бес и возмущенно разорался: — Это же отличная идея! А ты… а ты сам собрался сдохнуть!»

«Ладно, хорош спорить, — прервал я нечисть, осознав, что все равно мы ни до чего путного не договоримся в силу несхожести мировоззрений. — Утро вечера мудренее. А сейчас — спать».

Я действительно прямо тут же завалился на кровать, смежил веки и попытался заснуть.

«И все равно другого не дано! — решил настоять на своем неугомонный бес. — Или ты монашка этого изведешь, или он тебя!»

«Поживем — увидим, — чтобы отвязаться от нечисти, выдал я философское изречение. — Ты только ныкайся получше. Чтобы Святой не смог тебя учуять раньше времени».

«Спрятаться-то я спрячусь, — пробурчал бес, — но ты тогда без моего присмотра останешься. И в случае чего тебя даже предупредить некому будет».

«Ничего страшного, справлюсь», — чуть подумав, пообещал я хвостатому, хоть меня и не обрадовали его слова. Все же в некоторых случаях он весьма полезен, как тогда с убийцей. Впрочем, жил же я как-то раньше и без бесовской опеки, и ничего, обходился как-то своими силами.

«Тогда я буду являться только на твой зов, — решил бес и предупредил: — Не вздумай вызвать меня, когда рядом находится этот инквизитор! Ибо тогда останется два пути — либо бежать, либо кого-то убивать!»

«Хорошо, я понял, — заверил я бесовское отродье и тут же велел: — Сгинь!»

Бес фыркнул и наконец-то исчез, позволив мне остаться наедине со своими невеселыми мыслями. Однако ничего более умного, кроме как спокойно дождаться развития событий, в голову мне так и не пришло, сколько я ни ворочался на кровати. Так и уснул. Вымотался все-таки страшно за время долгого пути.

* * *

К сожалению, предсказание Герта оказалось верным. Просыпаться и подниматься пришлось спозаранку, даже отдохнуть толком не удалось. Да и вообще пробуждение радости не принесло. Думки-то об инквизиции, возможно, готовящей мою поимку, никуда не делись.

Однако добрые люди в серых балахонах за мной так и не пришли. Ни с утра пораньше, ни чуть позже, во время завтрака. Хотя такие ранние визиты вполне в духе братьев-инквизиторов. Говорят, очень способствует быстрому раскаянию грешников. Человек едва проснулся, нежится в теплой постельке, а тут его бац! — за загривок и в ледяную камеру. Да несколько дней еще там потомят, не выказывая интереса.

Позавтракал я без особого аппетита. Несмотря на то что стол был буквально заставлен всякими вкусностями, кусок в горло не лез. Немалой виной тому был присутствующий за завтраком Святой, который, не прикасаясь к еде, просто сидел за столом, сцепив кисти рук в замок, и с пристальным интересом наблюдал за мной. Будто выжидая чего-то… Какой-нибудь оплошности, допущенной мной. Либо просто обстановку нагнетал.

С трудом сохранив до конца совместного завтрака невозмутимую физиономию, я с облегчением принял приказ командира о завершении трапезы и незамедлительном выдвижении на полигон. И, слава Создателю, не верхом!

Шли недолго. Полигон тоже располагался на окраине города и отнюдь не на противоположной по отношению к таверне стороне.

Пока мои сослуживцы вызволяли из местного арсенала свои доспехи и оружие, я огляделся. Ничего нового для себя не обнаружил. Вполне обычный, можно сказать, стандартного имперского образца полигон, предназначенный для отработки навыков городской стражи. Узкая полоса стрельбища; далее за ней — заставленная дощатыми щитами площадка-лабиринт для обучения командному бою в стесненных городских условиях; полоса препятствий с песчаной дорожкой для бега вокруг; открытые площадки для упражнений с холодным оружием и рукопашных схваток. Ну и в самой сторонке конечно же располагается непременный каменный остов трехэтажного жилого строения. Тоже для тренировок.

В общем, все как и у нас в Кельме. За исключением новенького деревенского дома в дальнем углу полигона. Да какой дом — целое подворье под одной крышей!

Недоуменно пожав плечами, я собрался было обратиться с вопросом к тьеру Терону, но меня отвлекло кое-что другое. Разграбили-таки мои сослуживцы арсенал, судя по тому, что явились из него доспешные и оружные. Оружие-то самое обыкновенное — стрелометы и фальшионы, а вот доспехи… Они притягивали взгляд своей необычностью. Ну не доводилось мне видеть ламинарных доспехов столь искусной работы! Со столь тщательно подобранным сегментированием, что бронь будто облегает тело, как какого-то жука — его панцирь.

Пришедшее в голову сравнение заставило меня весело хмыкнуть и по-новому взглянуть на своих соратников. Да, в этих доспехах они и правда чем-то смахивают на жуков… А шлемы с личинами, скрывающими человеческие лица, и с пластинчатыми воротами, опускающимися на плечи, только усиливают сходство. Ну и наручи-поножи играют в этом деле не последнюю роль из-за странных треугольных шипов, коими увенчаны. Если сжать кисть в кулак либо согнуть руку в локте или ногу в колене, вперед будет выдаваться примерно трехдюймовое треугольное жало.

— Что, нравится наша бронька, а? — пробасил Герт, подойдя ко мне.

— Смотрится отлично, — признал я очевидный факт. — Сразу видна отменная работа мастера-бронника. — Заприметив близняшек, кои тоже решили изобразить из себя серебристо-стальных жуков, разве что размером поменьше остальных, поинтересовался: — Только не сильно ли громоздким вышел доспех? Если все пластины из тяжелого железа.

— Это ты точно подметил! — оживился Пройдоха, до сей поры просто прислушивавшийся к нашей беседе. — Я им так сразу и сказал — тяжесть неподъемная! А они — ничего подобного!

— Конечно, ничего подобного, — подтвердил Большой и обратился ко мне: — Да не слушай ты его! Отменная бронь! Это я тебе говорю! Крепкая, надежная, движений практически не стесняет и легкая в придачу. А иначе и быть не могло, учитывая, что набрана она из стальных пластин, кои втрое тоньше обычно используемых в таком доспехе.

— Так что поймаешь стрелу или болт — и готов! — тут же доверительно сообщил мне Пройдоха. — Пробьет практически навылет!

— Да ладно тебе, — отмахнулся от него Герт и спросил меня: — Вот скажи, когда по тебе из стреломета али арбалета стреляли? Что, не припомнишь такого?

— Ну мало ли что может приключиться, — заюлил Джейкоб.

— Если что-то приключится, там уже без разницы будет, какая на тебе бронь, — отрубил Большой. — Или ты думаешь, темные побрезгуют против тебя магию применять? А супротив тварей всяких, вроде упырей, бронька эта в самый раз. И не прокусить ее, и когтями не продрать. — Последние слова были адресованы уже мне.

— Это хорошо, — хмыкнул я.

— Само собой! — хохотнул Пройдоха.

А Большой заметил:

— Но это вообще-то не боевой наш доспех.

— Как это — не боевой? — не понял я.

— Мы его только на полигоне используем, — пояснил Герт. — А на полевые выходы — другая бронь. Практически такая же, только там все металлические сегменты обтянуты кожей.

— А смысл? — недоуменно вопросил я. — Защиту это вряд ли усилит.

— Это да, — согласно кивнул Герт. — Но в нашем деле еще неприметность важна. Порой бывает нужно подобраться к противнику без шума, лязга и блеска стали. Да и тварей всяких полезно в смущение ввести. Они же не все тупые, некоторые соображают, что бронь им не прогрызть. Могут в таком случае что-нибудь особо пакостное удумать… Например, попытаться тебе голову размозжить. А так, не видя на нас железа, без сомнений бросаются и пускают в ход когти и клыки.

— А там их ждет жестокий облом! — докончил, посмеиваясь, Пройдоха.

— Вы, похоже, абсолютно все предусмотрели, — подивился я такой продуманности доспеха. И спросил, указывая на заинтересовавшие меня детали экипировки: — А зачем вот эти шипы на наручах и поножах?

— Чтобы было чем отбиваться, если тебя мерзость какая-нибудь хищная завалит и оружие из рук выбьет, — объяснили мне.

— Тоже нужное дело, — одобрил я эти самые шипы, поначалу меня смутившие.

Подобрали и мне доспех из хранящегося в арсенале полигона старья. Практически все детали из разных комплектов: и шлем, и нагрудный панцирь, и наручи-поножи, да к тому же изрядно побитые прежними владельцами. Но для тренировки сойдет. И то, что получившийся доспех слишком тяжел и неудобен, в данном случае даже кстати. В бою проще будет.

Все облачились чуть раньше и ждали только меня. А также команды тьера Терона, который для начала заставил нас десяток кружков вокруг полосы препятствий нарезать. Всех без исключения, в том числе близняшек. Да и сам отлынивать не стал — с нами побежал.

Ну да это немного — всего-то мили полторы. Чепуха, в общем, а не пробежка. Даже для девушек. Хотя, конечно, бегать в плохо подогнанном из-за несоответствия фигуре доспехе — то еще удовольствие. Все гремит-бренчит и лязгает.

Когда тьер Терон загнал нас на полосу препятствий, от непрерывного звяканья и вовсе начало уши закладывать, как в мастерской жестянщиков. Хоть затычки в уши вставляй, чтобы отрешиться от этого грохота.

Но в целом — ерунда. Вот мастер Гилрой нас в Кельме гонял по нескольку часов кряду. Под конец обычной разминки хотелось просто упасть и умереть, дабы больше не мучиться… Тьеру Терону до него определенно далеко. Немного побегать заставил, полосу препятствий пройти, и все. Сразу отправил на стрельбище, упражняться со стрелометами. А с этим у меня полный порядок, даже придраться не к чему — не зря уйму времени на таможне убил.

Вот у Джека со стрельбой совсем худо. Просто хуже не бывает. Если он и в реальной схватке так стрелять будет, то лучше бы нам его стреломет заблаговременно испортить. Чтобы парнишка в героическом пылу своих ненароком не пострелял. Ворогам-то точно беспокоиться не о чем, если он по ближайшей мишени попадает один раз из десяти. Хотя, надо признать, бить вдаль у него получше получается… А вблизи без очков никак.

Хорошо, что у нас всего один такой стрелок. Даже сестренки Вотс неплохо обращаются со стрелометом, хотя и видно, что он им непривычен. Однако ж стараются, прислушиваются к советам занимающегося с ними Герта и упорно учатся. Только святоша учением пренебрегает и брезгует оружие в руки брать. Стоит себе в сторонке и за всеми наблюдает.

Пока мы дырявили стоящие у дощатого забора мишени, на полигон люд попер. Подошли какие-то мужики, с виду деревенские, крепкие, числом в полдюжины. Не обращая внимания на обретающихся на стрельбище нас, сразу проследовали в арсенал, что-то оживленно обсуждая на ходу.

Недоуменно пожав плечами, я больше никак не отреагировал на это событие. Раз пустили сюда деревенских, значит, так надо. Может, из какого-нибудь местного ополчения люди.

Вышли эти мужики из приземистого здания арсенала, ютящегося у самой стены, уже облаченные в кожаную бронь — добротную, полную, защищающую все тело целиком. Но при этом без оружия. Если не считать, конечно, за таковое кожаные краги с железными когтями, выступающими на добрые полфута за пределы кисти руки.

Эти странные люди опять прошествовали мимо нас и скрылись на деревенском подворье, породив тем самым у меня целый сонм догадок и предположений. Вот только тьер Терон обмозговать сию непонятность не дал — погнал нас в арсенал за тренировочным оружием: короткими деревянными мечами и специальными учебными стрелометами с мягкими разгонными пружинами. К ним и стрелки не железные, а деревянные прилагаются, с наконечниками из пробок, коими бутыли с вином укупоривают. Человека из такого стреломета при всем желании не убьешь. Разве что шишку набьешь или синяк поставишь, если уж совсем с близи стрелять. А если ярдов с тридцати, так и вовсе никакой отметины не будет.

Пока вооружались, командир нам начал задачу ставить. Весьма несложную на первый взгляд. Надо просто проникнуть на подворье и изничтожить пробравшихся туда упырей в количестве шести штук.

Моим сослуживцам, похоже, уже доводилось участвовать в таких практических тренировках, и тьер Терон пояснил условия только для меня:

— Попадание из стреломета в конечности или туловище идет как легкое ранение. Не более того. Твой противник в этом случае обязан замереть на пару мгновений. И неважно, сколько всего раз его подранили, в зачет идут только попадания в голову. Теперь по мечу. Для того чтобы одолеть с ним противника, требуется отсечь ему конечности и закончить все ударом по шее. Это касательно победы. Если же тебя завалили на пол или, лишив оружия, зажали в каком-нибудь углу и при этом трижды полоснули когтями по спине или груди, то это засчитывается как поражение.

— А не слишком ли жесткие условия? — озадаченно осведомился я, прикинув, как тяжко будет увернуться в ограниченном пространстве от наседающих мужиков. — Неужели реальные упыри за пару взмахов когтями располосовывают стальной ламинарный доспех?

— Нет конечно, — успокоил меня Большой. — Нашу бронь так просто не возьмешь. Упырям ее и за дюжину ударов не развалить. Но тренировка — она и есть тренировка. — И подмигнул: — В общем, не зевай там. Упырям-то нашим по серебряному ролдо за каждого загрызенного человечка обещано.

— Как бы они нас там и впрямь не погрызли, — озабоченно пробормотал я, услышав о полагающемся нашим противникам вознаграждении. Серьезные деньги для деревенских… Да и для большинства городских тоже.

— Так что поосторожней там, — напутствовал нас командир, расслышав, видимо, мое замечание. — Защита защитой, а когти у ваших противников настоящие. И порвать ими можно без шуток, всерьез.

— Их-то мы не покалечим? — обеспокоился я. — Простой палкой можно и руки-ноги переломать, не говоря уже о шее.

— Не бойся, все учтено, чай не первый день воюем, — снисходительно бросил Джейкоб. — Где надо, броня у них давно уже усилена и войлоком подбита.

— Да, насчет этого можешь не беспокоиться, — успокоил меня тьер Терон. Отступив на шаг, он критично осмотрел нашу передовую троицу — меня, Пройдоху и Героя, и нахмурился: — Орехи забыли взять.

— Да, точно! — встрепенулся Пройдоха.

— А орехи-то нам на кой?! — опешил я.

— Так мы их на тренировках бросаем вместо светляков, — пояснил Большой, но только еще больше меня запутал.

— Нам часто приходится работать ночью, в темных помещениях, и чтобы видеть хоть что-то, используем магических светляков. А чтобы не переводить их попусту на тренировке, заменяем орехами. Они как раз такого же размера и формы. — С этими словами тьер Терон вручил мне небольшой, смахивающий на кошель мешочек с пресловутыми орехами. — Если интересно, что это за светляки такие, полюбопытствуешь потом у Линды о ее творении. А сейчас вас ждут не дождутся упыри.

— Только ты орех, прежде чем бросить, еще сдавливай слегка, чтобы захрустел, — напутствовал меня Большой. — Как с настоящим светляком полагается делать.

Я кивнул. Понял, мол. Да и как тут не понять? Надо сразу привыкать правильно обращаться с магическими штуковинами, раз их так часто используют, а то потом замучаешься переучиваться.

Двинулись мы к подворью, и тут я обнаружил, что шагаем мы лишь втроем, а прочие остались в сторонке стоять.

— А почему мы только втроем идем? — недоуменно спросил я у Джейкоба, самого знающего из нас. Понятно, что мы передовая часть отряда, но не единственная же действующая.

— А ты думал, в сказку попал? — усмехнулся, покосившись на меня, Пройдоха.

— Мы, трое, — поисково-разведывательная группа! — сообщил с некоторой гордостью Джек и, оглянувшись назад, добавил: — А остальные входят в группу силовой поддержки.