Хрустальная гробница Богини Володарская Ольга

– Это правда? – не на шутку взволновалась Эва.

– Естественно. Зачем мне придумывать? – Антон поморщился, недовольный тем, что надо все разжевывать. – Перед тем как зарулить в аэровокзал, я спустился ниже по склону, чтобы посмотреть, как дорога. Меня беспокоило отсутствие ма… Ольги, вот я и решил проверить…

Он резко замолчал, но все присутствующие воззрились на него с таким живым вниманием, что Антону ничего не осталось, как тут же возобновить рассказ:

– Там обвал. Немного камней и очень много снега. Дорогу завалило. Причем основательно – я смотрел в бинокль, в обозримом пространстве все те же камни и снег… Вот почему к нам никто не едет…

– Но этот завал можно разобрать? – озвучила интересующий всех вопрос Дуда.

– Конечно, можно, но на это потребуется время.

– Сколько мы должны ждать?

– Я ничего не могу вам сказать, поскольку не знаю, работает там кто-то или нет. – Он сорвал с носа очки и беспомощно посмотрел на Эдуарду. – Давайте пока не будем ничего предпринимать, а? Подождем до завтра. Если к обеду ничего не разрешится (не прилетит самолет, и не придет машина), я попробую добраться до Зеленого на лыжах.

– Это возможно?

– Не знаю, никогда не пробовал.

– Хочешь, я с тобой? Вдвоем безопаснее. Если что, я смогу помощь оказать. Да и веселее.

– Спасибо, конечно, но я в компании не нуждаюсь. Веселить меня не надо, а один я куда быстрее доберусь до поселка. – Говорил Антон резко, но, заметив, как огорчают его слова Дуду, сменил тон на более мягкий: – Это для вашей же безопасности. Поймите, тут очень опасная дорога. Я сам-то побаиваюсь по ней спускаться, а я лыжник бывалый. К тому же мне будут нужны ваши «карвинги». Одолжите мне их еще раз?

– Да без проблем, – вымученно улыбнулась Дуда.

– Значит, договорились, – ответил на ее улыбку Антон. Похоже, взаимопонимание между ними росло с каждым часом. – А теперь, с вашего позволения, я пойду перекушу: дико проголодался!

Но поесть ему не удалось, ибо в ту же минуту на лестнице показалась Элена, в руках которой извивалась, растопыривая когтистые лапы, Дудина кошка.

– Какая милая киса, – проворковала госпожа Рэдрок, пытаясь погладить Нафу по тощей спине.

– Вы лучше ее отпустите, – посоветовала Дуда. – А не то она вам глаза выцарапает. Она всегда сатанеет, когда ее чужие люди на руки берут.

Но ее совет Элена пропустила мимо ушей и попыталась почесать Нафу за ухом. Кошка, исторгнув из горла просто-таки потусторонний вой, сомкнула все четыре лапы вокруг руки своей мучительницы и со всей силы вонзила когти в мягкую плоть. Элена завизжала и отбросила Нафу от себя.

– С вами все в порядке? – вскричал Антон, подлетая к хозяйке и хватая за пострадавшую конечность, дабы совершить осмотр. – Эта тварь не сильно вас поцарапала?

Элена сморщилась и тихо, бесслезно захныкала.

– Больно? – обеспокоился он. – Покажите где!

– Порвала, – с интонацией обиженной маленькой девочки сказала Элена. – Новое платье порвала…

И точно – на рукаве, в том месте, где побывали кошачья когти, имелись три прорехи. Не очень большие, но заметные.

– Ничего страшного, – попытался успокоить ее Антон. – Здесь можно аппликацию пришить. Розу какую-нибудь… Или бабочку. Вы же любите бабочек?

Он взял ее за локоток, развернул и повел вверх по лестнице. Когда Элена и Антон скрылись из виду, завернув в коридор Северного крыла, Дуда сказала невесело:

– Чтой-то наша хозяюшка совсем плохая стала. То ли в маразм потихоньку впадает, то ли от вина ее так плющит.

– Да и хрен с ней! – зло выкрикнула Ларифан. – С ней и с ее слугами! Видеть их не могу…

– Чего это ты разоралась?

– А ничего! Надоело все! Сил моих больше нет… – Она шмыгнула носом, потом вытерла его рукавом испорченной куртки и опять шмыгнула. – Домой хочу! Пешком бы пошла, только бы уйти из этого проклятого дома… Это какое-то заколдованное место! Черная дыра! Бермудский треугольник, из которого нет выхода…

– Я думала, – тихо сказала Ладочка, – что только у меня такие мысли.

– Не только, – подала голос Катя. – Я тоже не могу отделаться от странного ощущения… Порой мне кажется, что мы каким-то чудом перенеслись в другое измерение. Или во временной провал… – Она, обхватив свои полные плечики руками, поежилась: – Из которого нет выхода!

Дуде тут же вспомнились слова Пола о «другом мире», но она, дабы не нагнетать обстановку, оставила их при себе. А вместо этого довольно бодро сказала:

– Выход мы найдем! Главное – не распускать нюни. – Дуда ткнула пальцем за спину – за ней как раз имелось окно. – Там есть дорога. Пусть плохая, но дорога. И она ведет к поселку. Худо-бедно по ней можно добраться, так что…

– Но там завал!

– Его когда-нибудь разберут.

– Когда-нибудь, – горько рассмеялась Катя. – О чем ты говоришь, Дуда? Нам надо домой. И поскорее, потому что через четыре дня всем нам вылетать в Италию…

– За это время мы точно отсюда выберемся, – с уверенностью, которой не чувствовала, изрекла Дуда. – Непогода не может свирепствовать много дней подряд…

– А вдруг?

– Ты Антона слышала? Он сказал, что попробует…

– Этот щенок? Мальчик-школьник? – Катя скривила пухлый ротик. – Да что он может? Пока от него никакого толка!

– Ну зачем ты так? Антон – молодец. И очень смышленый для своего возраста.

– Для своего – конечно! Но ему всего пятнадцать. Разве мы можем отдаться на милость ребенку?

– Хорошо, что ты предлагаешь? – устало спросила Дуда.

– Действовать самим!

– Ты хочешь отправиться в поселок самолично? – не сдержала смешка Эдуарда, представив, как сдобная, томная Катерина, перебирая своими толстенькими ножками, ковыляет на лыжах по снегу.

– Не я, а кто-то, кто умеет передвигаться на лыжах. Желательно, чтоб их было двое, а лучше трое.

– У нас нет столько лыж.

– Почему нет?

– Есть только мои и Антона…

– Откуда ты знаешь? – От волнения Катя раскраснелась и стала походить на фрукт нектарин. – Ты представления не имеешь, что есть в этом доме. Мы нигде не были. Ни в гараже. Ни на чердаке. Ни в кладовые не заглядывали… – Катя руками обвела пространство вокруг себя. – Дом огромный. Тут масса помещений, в которых когда-то обитала куча народа: горничные, повара, садовники. После них могло что-то остаться, в том числе лыжи…

– Предлагаешь обыскать дом? – заинтересованно спросила Тома.

– Почему нет?

– Хорошая мысль.

– Хорошая, – поддакнула Дуда. – Но есть ли среди нас люди, способные сносно передвигаться на лыжах?

– Я могу, – тут же откликнулась Ладочка. – Не очень, конечно, хорошо, но кое-какой навык имею… Если до Зеленого не очень далеко, то я готова.

– И я, – выдвинулась вперед Тома. – Хотя на горных лыжах я ни разу не стояла, но в школе и институте хорошо каталась на обычных. К тому же у меня очень сильные ноги, так что…

– Видите, двое уже есть! – обрадовалась Катя. – Но лучше бы еще одного…

Все молчали, и только Дуда собралась предложить свою, пусть и плохонькую, кандидатуру, как нежданно-негаданно Ларифан выдвинула свою:

– Третьей могла бы стать я…

– Ты умеешь кататься на лыжах? – за всех удивилась Дуда. Ей Ларифан представлялась совсем не спортивным человеком.

– Умею.

– И на горных?

– На них и умею. Я по два раза в год езжу на Красную Поляну кататься. Да и в Москве по выходным выбираюсь… Сюда хотела взять, да, зная, какой Ганди эксплуататор, решила оставить их дома.

– Вот бы они сейчас пригодились…

– Да ни черта! – отмахнулась Ларифан. – Все равно мы дальше завала не продвинемся, тогда зачем такие усилия?

– Почему не продвинетесь? – воскликнула Катерина. – Завал, как я поняла, – это груда камней и снега. А коль так, через него можно перелезть.

– Я не самоубийца…

– Вас трое. Вы будете друг друга страховать. Возьмете с собой веревки, крепежи какие-нибудь… – Она умоляюще посмотрела на Тому, ища у нее поддержки. – Если хотя бы один переберется через завал, уже здорово!

Как ни странно, первой поддержала Катю не ее любовница, а Ладочка:

– Надо так и сделать. По крайней мере мы попытаемся. Не получится – вернемся…

– Возвращаться придется пешком, – сумрачно заявила Ларифан. – В гору! С тяжелой ношей – лыжами. Или ты предлагаешь их бросить?

– Разберемся на месте, – ответила Ладочка рассудительно. – Еще не мешало бы захватить с собой какие-нибудь сигнальные ракеты. Для хоть какой-то, пусть односторонней, связи. При помощи их мы сможем сообщить вам о результатах похода. Например, если мы переберемся через завал – пустим две, если нет – одну…

– Вы так говорите, – саркастично хмыкнула Натуся, – будто уже нашли третьи лыжи… а также веревки, крепления и ракеты! Вернитесь на землю, девочки! Пока мы не располагаем ничем…

– Ценное наблюдение, Туся. Мы зря теряем время на болтовню. Предлагаю начать поиски полезных вещей (лыж, веревок, фонарей, воздушек) сейчас же. А детали обговорим позже…

Все с ней согласились и, распределив, кто в каких помещениях будет вести поиск, разошлись. Дуда, в нешуточной словесной борьбе отстоявшая право работать не в одиночку, а в паре с Эвой, направилась к двери в подвал – им достался именно этот участок. Как только Эва взялась за дверную ручку, Эдуарда остановила ее.

– Подожди, – почему-то шепотом сказала она, а потом еще палец к губам прижала, чтобы Эва не издавала ни звука. Но та не вняла просьбе и удивленно спросила:

– Ты чего?

– У меня план, – едва слышно ответила Дуда.

– Какой еще план?

– Ща! – Дуда выскочила из-под лестницы, окинула взглядом пространство и, не увидев поблизости ни одной живой души, вполне разборчиво и громко сказала: – Я попробую добраться до аэровокзала…

– Когда?

– Сейчас.

– На чем?

– На своих двоих… ягодицах.

– Чего-чего?

– Смотри! – Она подняла с пола валяющийся обломок сноуборда Аполлона – Антон бросил его под лестницу, решив сохранить до приезда милиции. – Это ж как ледянка! Ее под зад и под гору… Домчит быстрее всяких лыж!

– Но дорога делает изгибы! Это ж горный серпантин…

– Ну и что? На поворотах буду тормозить и выруливать. А если попадутся совсем крутые участки, просто миную их пешком…

Гениальный Дудин план показался Эве идиотским. Хотя бы потому, что она не видела смысла в этом рискованном предприятии. Ну доберется она (в чем, собственно, есть большие сомнения!) до аэровокзала, и что?

– Доберусь, – тут же ответила на ее немой вопрос Дуда, – посмотрю, что можно сделать…

– С чем?

– С аппаратурой.

– Так она же разбита…

– Только рация.

– Но там, кроме рации, больше ничего не было! Иначе Антон…

– Что – Антон? Правильно Катька сказала – он всего лишь ребенок.

– Да какое это имеет отношение к делу? – вспылила Эва. – Что вы заладили: «ребенок, ребенок»! Да, он юн, но он не идиот. И если парень говорит, что нет возможности связаться с внешним миром, то так оно и есть…

Дуда остановила ее, махнув перед лицом пятерней. Когда Эва обиженно замолчала, спросила:

– Ты слышала когда-нибудь об азбуке Морзе?

– Естественно.

– Я ее отлично знаю. В армии научили…

– И что?

– При помощи морзянки можно передать практически любое сообщение. И главное – не надо никакой заумной аппаратуры. Достаточно…

– Телеграфного аппарата, – скептически фыркнула Эва, – которого в «Хрустале» нет и в помине.

– Достаточно простейшего прибора, способного передать звук на расстоянии.

– ВСЕ приборы из диспетчерской вывезли. Мне об этом еще Ольга говорила.

– Какая-то аварийная связь точно должна быть, – не согласилась с ней Дуда. – Хоть что-то… Я уверена, что смогу найти что-либо, способное пикать, и передам информацию!

– Куда?

– Да хоть куда! На крайний случай можно SOS послать, его уж никто не проигнорирует. – Она возбужденно сверкнула глазами и, очень довольная собой, поинтересовалась у Эвы: – Ну как тебе мой план?

– Мне он не нравится.

– Почему?

– Я боюсь отпускать тебя. Вдруг с тобой что случится по пути?

– Я буду осторожна. Постараюсь резко не тормозить…

– Да не о том я!

– А, понятно! Ты думаешь, что на дороге меня подстережет серый волк… – Она широко улыбнулась. – Не волнуйся, все будет хоккей!

– Ты не можешь быть в этом уверена, – с нарастающим беспокойством выпалила Эва.

– Но я уверена! Мне даже кажется, что большей опасности я подвергаюсь тут, в доме.

– Вспомни, Ганди погиб в горах. Пол пропал там же. – Эва изо всех сил сдерживала слезы. – И если раньше я считала, что смерть одного и исчезновение другого – случайность, то теперь нет. – Слезы все-таки выступили и потекли тонкими струйками по тщательно напудренному лицу. – Их убили, Дуда! Кто-то, кто втайне покинул дом и, затаившись в горах, подстерег их…

Эва не закончила предложение – расплакалась в голос. Дуда, зашикав, прижала ее к себе. Погладила по волосам, поцеловала в макушку. Когда Эвины рыдания стали тише, Дуда зашептала ей на ухо:

– Мы никому не скажем, куда я отправилась. Мы вообще скроем факт моего отсутствия. Пока все заняты делом, ты сходишь в мою комнату, возьмешь мой лыжный комбез, ботинки на шипах, шапку, очки. Еще мне нужно кое-что из еды, вода, спички, фонарь, нож и рюкзак, чтобы все это в него сложить. Я соберусь и незаметно покину дом. Если кто-то будет спрашивать, где я, говори – все еще в подвале. Или в одной из комнат. Короче, тяни с правдивым ответом сколько сможешь, но лучше подольше. И вообще хорошо, если они так и не узнают, что я отлучилась.

– Сколько тебя не будет?

– Давай вместе посчитаем. Час-полтора на дорогу туда. Минимум час там. Обратный путь, как мне кажется, займет около двух часов, итого четыре-пять.

– Значит, ты не успеешь вернуться до темноты!

– Вот поэтому я и беру фонарь… – Тут ее осенило: – Слушай, у меня еще одна идея! Давай, когда стемнеет, я буду передавать тебе сообщения при помощи морзянки.

– Как это?

– В азбуке Морзе существуют только точки и тире. Короткий сигнал и длинный. Хоть звуковой, хоть световой, сечешь?

– Секу. Только я не знаю морзянки, а научить меня ей за несколько минут тебе не удастся.

– Так и не надо, достаточно разработать несколько условных сигналов. К примеру: все хоккей – два коротких. Проблемы – три коротких, один длинный. Ну и так далее!

– А я их увижу, твои короткие и длинные?

– Конечно. Вспомни, как Бэрримор из «Собаки Баскервилей» каторжнику на болота светил… – Дуда обхватила Эвино запястье, развернула кисть так, чтобы увидеть циферблат часов. – Ого, надо спешить! Давай дуй в комнату, а я пока придумаю и запишу сигналы… – Видя, что Эва не двигается с места, Эдуарда дала ей легкого пинка для скорости. – Дуй, говорю! Иначе я точно до ночи буду блуждать, а ты знаешь, какая я трусиха…

Да, это Эва знала. Потому и не хотела, чтобы Дуда принялась осуществлять свой план – она понимала, какая это жертва со стороны подруги. Отправляться одной в неизвестность, да еще имея перспективу встретить ночь в дороге… Нет, это поистине подвиг. Подвиг, на который ее подвигло природное мужество. Или дикий страх? Страх перед этим сумрачным домом. Перед этим заколдованным местом. Проклятым местом, покинутым всеми. Дуда так боялась остаться узницей этой «черной дыры» (или Медной горы), что готова отправиться куда угодно, лишь бы вырваться из этих стен.

И тут Эва поймала себя на том, что хочет того же. Всеми фибрами своей души желает вырваться на волю. И пусть там снег, холод, бездорожье! Пусть ночь и неизвестность! Главное, там – не здесь!

– Я пойду с тобой! – повинуясь душевному порыву, выпалила Эва. – Вдвоем нам будет совсем не страшно.

– Нет, Эва, – покачала головой Эдуарда. – Ты должна остаться. Иначе кто будет меня прикрывать?

– А без этого никак?

Дуда повела подбородком из стороны в сторону. Эва тяжело вздохнула, но спорить не стала, знала – бесполезно. Оценив ее покладистость, Эдуарда расцеловала ее в обе щеки, а поторопила не пинком, а ласковым шлепком по мягкому месту. Спустя секунду Эва уже бежала к лестнице, очень надеясь на то, что никого не встретит по дороге.

* * *

Прошло чуть больше часа с того момента, как Дуда покинула дом. За это время ее никто не хватился, но, судя по тому, что все покончили с осмотром своих участков и стали стекаться в гостиную с «трофеями», в скором времени кто-нибудь поинтересуется, куда она запропала.

Пока гости «Красной скалы» шныряли по дому, а Эва томилась, Антон ковырялся в гараже. Сначала он очень удивился тому факту, что женщины так бесцеремонно обыскивают помещения, затем, узнав, зачем они это делают, обиделся (понял, что его никто не воспринимает всерьез), после, когда обида улеглась, постарался оказать посильную помощь. Сводилась она к тому, чтобы не мешать, а поскольку бездействовать в то время, когда все в работе, он не мог, то решил попробовать завести разбитый джип. Кроме этого, он отыскал в одной из кладовок комплект альпинистского снаряжения, подаренный ему на какой-то из праздников Эленой Рэдрок и благополучно заброшенный по причине полного его равнодушия к скалолазанию, и отдал Матильде. Та присовокупила его к нескольким самолично найденным полезным вещам, как то: пара лыжных палок и мощный фонарь, после чего изъявила желание подсобить Антону, ошибочно считая себя человеком, хорошо разбирающимся в технике и механике. Остальные остались в доме и продолжили поиски под предводительством вышедшей из «подполья» Элены.

Разбуженная шумом, Хозяйка Медной горы выползла из своей комнаты и, позевывая, спросила, что заставило ее гостей так громко топотать и хлопать дверьми. Гости объяснили. Объяснение Элену удовлетворило, хотя и было сбивчиво и малопонятно. Казалось, ее даже не очень заботило, зачем им понадобились лыжи и сигнальные ракеты, она приняла это как факт и взялась помогать в поисках, хотя, что где лежало, представляла весьма отдаленно, во многих помещениях ни разу не была, о наличии некоторых и вовсе не догадывалась. К счастью, Элена выбилась из сил довольно быстро и решила, что больше пользы принесет, если приготовит гостям коктейли, и отправилась в гостиную. По дороге туда она встретила Эву, которая все еще топталась у дверей подвала, делая вид, что ожидает Дуду. По закону подлости госпожа Рэдрок мимо не прошла, а, остановившись у основания лестницы, спросила ласково:

– Что вы, милочка, тут делаете? Это неподходящее для вас место…

– Жду Дуду, – облизнув пересохшие от волнения губы, ответила Эва.

– Вы о своей симпатичной помощнице говорите? А она где?

– В подвале.

– Какие вы странные люди, право! Вместо того чтобы собраться в гостиной у камина, попивая вино и кушая зажаренных на открытом огне осетров, вы слоняетесь по дому, норовя забраться в самые дикие уголки… И зачем? Чтобы отыскать какую-то ерунду, типа воздушек! Ну зачем она вам, скажите мне, милочка?

Из этих слов Эве стало ясно, что Элене никто ничего толком не объяснил. Она тоже не собиралась этого делать, поэтому сказала:

– Не знаю, как другие, а Дуда полезла в подвал за вином… Ведь винный погреб где-то там, она не ошиблась?

– Попросили бы Антона, зачем самим утруждаться?

– Мы и так его замучили. Вот и решили лишний раз не беспокоить. – Эва растянула губы в улыбке, а мысленно послала Элену к черту, очень надеясь, что она уберется с глаз.

– Попросите тогда вашу Дуду достать для меня «Мерло» 1998 года. Пару бутылочек. Оно мне очень по вкусу.

– Хорошо, обязательно.

– Только не забудьте.

– Ни в коем случае!

Получив это заверение, Элена отстала и тут же удалилась. Эва облегченно вздохнула, но на выдохе закашлялась, поняв, что теперь ей самой надо спускаться в винный погреб, иначе факт отсутствия Эдуарды станет всем известен уже в ближайшее время. А как себя заставить вновь войти туда, да еще одной? В этот склеп, где холодный воздух пахнет смертью? Где нет ничего живого, даже мышей и мокриц? Зато есть два мертвеца, терпеливо ожидающие момента, когда их предадут земле…

Но выбора нет! Она должна! Обязана! Ради Дуды, ради себя, ради всех…

Вонзив ногти в ладони, чтобы хоть болью отогнать страх, Эва шагнула в прохладу подвала. Щелкнула выключателем. Когда лестница и лежащее под ней помещение осветились, сбежала вниз. Не смотря по сторонам, промчалась по коридору. Она уже знала, что винный погреб находится сразу же за комнатой-моргом, поэтому не останавливалась. Притормозила у нужной двери, открыла ее, влетела внутрь.

Помещение винного хранилища оказалось очень большим. По периметру его стояли стеллажи, похожие на школьные ящики для сменной обуви, только вместо башмаков на полках лежали бутылки. Горлышками наружу. Эва схватилась за два, потянула емкости на себя. Слава богу, «Мерло»! Правда, не 1998 года, а 1997-го, но она надеялась, что Элена этого не заметит, а коль заметит, можно сказать, что нужное кончилось. Все равно она не знает точного количества бутылок! Ольга же говорила, что она ни разу сюда не спускалась…

Сунув бутылки под мышки, Эва направилась к двери, но на полпути остановилась. Ее внимание привлек один из стеллажей. Он в отличие от других был совершенно пустым, если не считать одной-единственной бутылки, торчащей из самой крайней верхней ячейки. Из любопытства Эва взяла ее, чтобы посмотреть, как называется вино, что так обособленно хранится. Оказалось, самое обычное молдавское. Судя по этикетке – «левое». Дешевый концентрат, разбавленный спиртом. Эва сама когда-то пила такую бурду. В те годы, когда еще не была БОГИНЕЙ. Со временем она научилась разбираться в винах и поняла, как сильно подделки отличаются от оригиналов.

Эва вернула бутылку на место. Раз Элена хранит ее, значит, она тоже дорога ей как память! Или все гораздо проще, и сие вино спрятано и забыто тут одним из бывших работников…

Бросив последний взгляд на пустующий стеллаж, Эва сделала шаг к выходу, но вновь остановилась. Она заметила еще одну интересную деталь – двери. Оказалось, в хранилище их четыре. Две из них скрывались за стеллажами (одна как раз за пустым), третья была входной, а четвертая притулилась между двух деревянных бочек с краниками. При этом доступа не было только к одной, которую загораживал полутораметровый ящик с бутылками все того же «Мерло», а к другим двум (входная не в счет!) Эва смогла подойти. Сначала она достигла той, что между бочек. Коря себя и прокручивая в уме поговорку про любопытную Варвару, которой нос оторвали, Эва все же попыталась приоткрыть дверь, дабы посмотреть, что прячется за ней. Но у нее ничего не вышло – было заперто. Тогда Эва присела и заглянула в замочную скважину. Опять никакого результата! По ту сторону стояла непроглядная тьма. Зато слышались какие-то шорохи. Отдаленные, но различимые. Очевидно, это крысы! Как же без них? Представив противные острые морды и тонкие голые хвосты мерзких грызунов, Эва шарахнулась прочь, опасаясь, как бы ее не тяпнули за нос. Не крысы, так какие-нибудь летучие мыши, которых она боялась не меньше…

Мысли о всяческих тварях, бегающих и летающих, привели Эву в такое волнение, что она собралась уже покинуть подвал, не попытавшись даже заглянуть за другую дверь, но любопытство, которое, как известно, не порок, оказалось сильнее страха. Шумно выдохнув, как перед полным стаканом водки, Эва обогнула стеллаж. Взялась за ручку. Потянула. И о чудо! Дверь без скрипа распахнулась, явив длинный коридор. Узкий, низкий, но не темный – в конце его брезжил свет. Судя по красноватому тону, это был отблеск уходящего дня. Значит, там, на другом конце коридора, выход на улицу. Чтобы проверить правильность своей догадки, Эва ступила под своды подземного хода. Торопливо зашагала вперед. Спустя минуту достигла расщелины в скале и выбралась на воздух. Чистый, холодный, влажный, льдистый – с неба сыпал мокрый снег…

Эва обернулась, чтобы посмотреть, откуда вышла. Оказалось, из недр «Красной скалы». И теперь находилась позади дома, но в приличном отдалении. Повертев головой, Эва отчетливо увидела соседний особняк – «Голубую скалу» – и едва различила очертания «Белой». Первый выглядел как классический рыцарский замок, мрачноватый, основательный, с квадратными, ощетинившимися зубцами башнями, а второй – индийский Тадж-Махал, помпезный, роскошный, в колоннах и маковках. Однако архитектурные красоты не произвели на Эву особого впечатления. Она оценила их, но и только, хотя обычно весьма придирчиво рассматривала все детали, беря на вооружение (в будущем году она собиралась выстроить себе особняк подальше от Рублевки и ее обитателей), но сейчас мысли были заняты другим. А именно ходом, по которому она прошла минуту назад. Почему-то факт его обнаружения сильно взволновал ее. И обрадовал. Эве, в чьей душе ближе к вечеру вновь всколыхнулись дурные предчувствия, стало немного спокойнее оттого, что теперь она знает еще один выход из дома, кроме главного и «черного» с кухни. Знает она одна! А это значит, что у нее есть преимущество…

О том, что ход этот в принципе ведет в никуда, все в те же нескончаемые горы, Эва думать не хотела. Побег из дома уже казался ей спасением. Как будто есть большая разница, где именно умереть: под мрачными сводами «Медной горы» или под черным ночным небом Кавказа. Все равно ведь никто и никогда не сможет выбраться из этого скалисто-льдистого плена, а значит, в любом случае погибнет – не от руки таинственного убийцы, затаившегося в доме, так от снега, холода, ветра или же от вероломства гор, обманчивых и опасных…

Эва понимала это, но все равно радовалась, радовалась как ребенок. Она надеялась, что, сбежав из дома, сможет выиграть время и выжить. Почему-то предчувствие (интуиция обострилась за последние сутки, теребя сердце и сжимая грудь) подсказывало, что ходом этим ей в скором времени придется воспользоваться.

Ледяной порыв ветра вернул Эву к действительности и заставил поежиться. Оказалось, что за те минуты, что она стояла здесь, снег успел засыпать ей волосы, растаять и стечь на плечи. Влажная ангора кофты прилипла к коже и неприятно холодила. Так что во избежание простуды Эве пришлось незамедлительно нырнуть во чрево горы. Как не хотелось ей возвращаться мрачным коридором, затем холодным подвалом! Но пришлось – по улице идти было долго, да и боялась она, что кто-нибудь заметит…

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, поскольку Эва не шла, а бежала, тряся пудовыми грудями, цокая каблуками, задыхаясь с непривычки, потея, как лошадь. Она не бегала уже много лет. Но ничего – домчалась, не сбавляя скорости, аж до двери, ведущей из подвала в фойе. Правда, в конце пути чувствовала себя эдаким армейским новобранцем после марш-броска в полном обмундировании (у тех противогазы да автоматы, а у нее два «вещмешка» на груди!), но останавливаться, чтобы перевести дух, не стала – перескочив через порог, вырвалась на волю…

И чуть не сбила с ног идущую ей навстречу Томочку.

– Блин, Эва! – возмутилась стилистка, отскакивая и принимаясь стряхивать с туфли, на которую Эва наступила, несуществующую грязь. – Несешься, как носорог! Чуть не затоптала меня.

– Извини, – выдохнула Эва, прижавшись спиной к двери подвала. – Просто мне не терпелось вырваться оттуда.

– Я не знаю, зачем ты туда вообще спускалась. Там же трупы! Пусть бы Дуська одна шла, раз напросилась… Кстати, она все еще там?

– Ага.

– Чего нашли? – Она, весело подмигнув, щелкнула пальцем по горлышку бутылки, высовывающейся из Эвиной подмышки. – Кроме этого, разумеется?

– Ничегошеньки. Но Дуда не теряет надежды. Говорит, там тьма помещений, и все собирается обследовать.

– Ну дает, – коротко хохотнула Тома. – А мы, представь себе, уже закончили.

– И каковы результаты поисков?

– Ху… же не придумаешь! Лыж нет, сигналок нет, ни черта нет! Только фонари, веревки да палки. Ну и куча дребедени, конечно.

– Что же делать?

– Будем решать. Соберемся в гостиной и все обсудим за рюмкой чая. Так что зови Дуду… – И не успела Эва придумать предлог, чтобы этого не делать, как Тома сама изменила решение: – А вообще-то не зови! Пусть делом занимается. Авось и вправду найдет что-нибудь. – Вдруг она наморщила нос и пробормотала: – Откуда прелой шерстью пахнет? От тебя, что ли? – И только тут Тома заметила, что пух Эвиного свитера полег от влаги. – Где ты промокнуть умудрилась? Ты что, на улицу ходила?

– М-м-м… Нет. В подвале в одном месте с потолка течет… На меня накапало…

– Вот так у нас всегда! С виду дворец, а на самом деле – халупа! Никак строить не научимся, все бы нахалтурить. Надо хозяйке сказать, пусть меры примет, а то дом просесть может.

– Лучше Антону скажи, Элена все равно забудет.

– Не, она сейчас нормальная. Почти трезвая.

– Пока да, но после этих двух пузырей, – Эва передала бутылки «Мерло» Томе, – которые она попросила достать из погреба, будет как ландыш серебристый…

Пока она болтали, по лестнице в холл спустилась Натуся. Заметив Эву с Томой, она подошла к ним со словами:

– Я только что от Ники. Звала ее спуститься…

– И что? – нахмурила не подкрашенные, не выщипанные, а густые и светлые брови Тома. – Все еще корчит из себя невинно осужденную?

– Обижается, естественно… – Натуся привычно сдула с глаз длинную челку и, глянув на Эву своими огромными глазищами, спросила: – А ты чего сырая?

– В подвале намокла, – ответила Эва. – Вы не против, если я пойду переоденусь?

– Конечно, иди. Мы тебя подождем.

– Не стоит, – выпалила она. – Я еще в ванной немного посижу. Чтобы согреться. Сами знаете, как быстро я простужаюсь. – Эва театрально покашляла. – А мне сейчас болеть никак нельзя – нас ждет Италия!

– Ладно, иди к себе. Не торопись, мойся, переодевайся, если что – мы в гостиной.

И, взяв Тому под руку, Натуся зашагала по холлу к дверям гостиной. Проводив их взглядом, Эва бросилась к лестнице. По пути она чуть не сшибла спускающуюся Ладочку и едва не отдавила ноги вышедшей из коридора Нике, но времени на долгие извинения тратить не стала, дважды бросила «пардон» и продолжила бег.

Наконец Эва добралась до двери в свои апартаменты. Толкнула ее. Вошла. Подлетела к окну. Вскарабкалась на подоконник и, сощурившись, уставилась вдаль. Было уже довольно темно (солнце еще не село, но низина уже тонула в сумраке), так что световые сигналы должны быть отчетливо видны. Однако, проторчав у окна минут десять, Эва не увидела ни одного всполоха, ни единой вспышки. То ли Дуда еще не добралась до конечной цели, то ли Эва проворонила первый сеанс связи!

Мысленно выругавшись, она сползла с подоконника и начала переодеваться. Ее вещи уже были собраны и запакованы, поэтому пришлось напяливать на себя не то, что хотелось, а то, до чего смогла добраться. Добралась Эва до кашемировой водолазки и спортивных штанов, которые брала для занятий йогой. Эти вещи совершенно друг с другом не сочетались, а уж с ее ботиночками, украшенными аппликацией из меха и жемчуга, – подавно, но Эва решила наплевать на это. Главное – ей тепло и удобно, а остальное, да простит ее Тома, ерунда! Наскоро облачившись в эклектичный наряд, Эва вернулась на свой пост.

* * *

Прошло полчаса. Ноги Эвы затекли, спина устала, в глазах от напряжения начались рези. Но все эти мелкие неприятности меркли перед одной большой, а именно страстным желанием опустошить мочевой пузырь. Эве ничего не осталось, как спрыгнуть с подоконника и кинуться в уборную. К несчастью, там окна не было, так что наблюдение вынужденно прервалось. Но ненадолго, ибо Эва стаскивала и надевала штаны по дороге. Короче говоря, уложилась она секунд в сорок и могла бы этому порадоваться, если б, выбегая из туалета, не увидела, как за окном что-то сверкнуло. Быстрая вспышка и темнота. То есть короткий сигнал. Точка.

Точка! А дальше?

Рванув сползшие штаны за шнурок, Эва ринулась к окну. Вспрыгнула на подоконник. Прилипла лицом к стеклу. Сощурилась так, что заболела переносица, но…

Ничего!

Абсолютная темнота!

«Как так? – мысленно возопила Эва. – Ведь мы договорились, что Дуда повторит сигнал через минуту! На тот случай, если я сразу не пойму…»

Но сигнал не повторился ни через минуту, ни через две, ни через пять. Низина продолжала тонуть во мраке (солнце уже зашло, а луна еще не показалась), и мрак этот до дрожи в коленях пугал Эву, ибо его беспросветность говорила о том, что с Дудой что-то случилось…