Хрустальная гробница Богини Володарская Ольга

– Жду, когда Антон с Эдуардой вернутся, – ответила та, предварительно прожевав и проглотив кусок мяса. – Вдруг вашему парню медицинская помощь нужна? Тогда я б его с собой взяла.

– Это правильно, – одобрила Натуся. – Никто из нас первую помощь оказать не сможет. Все далеки от этого…

– Первую оказать могу я, – встряла Ладочка. – Но в любом случае, если с Полом что-то серьезное, нужны квалифицированные специалисты… Вдруг перелом ноги? Двух ног? Позвоночника?

– И чего вы так разволновались, не понимаю, – насупился Ганди. – Парень завис в горах, и что с того? Увлекся, с кем не бывает? А вы, куры, сразу о грустном!

– А мне, народ, вообще его исчезновение кажется подозрительным, – заметила Катерина. – Так хотел в клипе сняться и вдруг взял и свалил! Сразу после того, как Клюв погиб! С чего бы это?

– Сдается мне, испугался, – пренебрежительно хмыкнула Тома. – И дал деру! – Видя, что ее версия не пользуется популярностью, она воскликнула: – А что? На сноуборде запросто до поселка можно добраться!

– Запросто не выйдет, – подала голос Ольга. – На машине-то сложно. Дорога плохая сейчас. Это раньше ее постоянно чистили. А теперь… – Вдруг она резко замолчала и прислушалась. – Кажется, Антон с Дудой возвращаются. Мне звук мотора слышится…

Натуся тут же закивала своей патлатой головой и кинулась к окну, за которым начал падать снег.

– Точно! Вон они! Едут… – Она обернулась ко всем остальным и пожала плечами. – Пола с ними нет!

Эва хрипло спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Что же такое случилось? Почему они без Пола?

– Я ж говорила, он деру дал, – глубокомысленно изрекла Томочка. – Струсил…

– Если он действительно удрал, – задумчиво протянула Ника, – то сей поступок может свидетельствовать не столько о трусости, сколько о нечистой совести…

– Намекаешь на то, что именно он – убийца?!

– Все может быть… – Она пожала плечами. – Он годится на эту роль так же, как и мы все. Но мы-то здесь, а он исчез. При этом, заметьте, никого не предупредив, а главное – именно в тот день, когда сюда должна нагрянуть милиция…

– Что за вздор! – не смогла сдержать негодования Эва. – Перестаньте выдумывать! Ну зачем, скажите мне, Полу убивать И-Кея?

Как только сей вопрос прозвучал, по кухне разнесся смешок Матильды, подхваченный еще некоторыми присутствующими, в частности Ганди и Ларифан.

– Я сказала что-то смешное? – разозлилась Эва.

Клипмейкер с ассистенткой переглянулись, и последняя с улыбкой спросила:

– Ты что, правда не замечаешь ничего или просто делаешь вид?

– Я тебя не понимаю.

– Пол в тебя по уши влюблен! Это сразу видно. Еще в аэропорту он не сводил с тебя телячьих глаз… Пол – твой фанат, Эва! И убить И-Кея он мог, чтобы избавить тебя от его общества. Или отомстить ему за тебя…

– Все это глупости от начала до конца. Особенно что касается его любви ко мне. И ты, Лара, знаешь об этом лучше других…

Ларифан растерянно покосилась на босса, надеясь, что тот растолкует ей, на что Эва намекает, но Ганди лишь развел руками, тогда она перевела взгляд на Мотю и спросила:

– Она о чем? Что значит – я знаю лучше других?

– Ведь именно ты провела ночь с Полом! – вышла из себя Эва.

– Я? – вытаращила глаза Ларифан. – С чего ты взяла?

– Видела собственными глазами.

– Меня? Видела? С Полом?

– Ты была у него в комнате вчера поздно вечером?

– Чего я у него забыла? – Она возмущенно фыркнула. – Очень мне надо! Я спать легла сразу, как мы разошлись.

– Значит… – Эва несколько удивленно посмотрела на жадно поедающую картошку с мясом Матильду, – это была ты?

Кусок непрожеванного жаркого выпал у Моти изо рта – так широко она его открыла. Затем захлопнула, сглотнула и как-то смущенно пробурчала:

– Нигде я не была…

– Нет?

– Конечно, нет! – ответила за нее Ладочка. – Я ж тебе говорила, что на все Мотины заигрывания (если ее наглые сексуальные домогательства можно так назвать) Пол отвечал вежливым отказом.

– Ага, – поддакнула Матильда. – Сказал, я очень похожа на его маму, а он в отличие от Эдипа к своей матери ничего такого не питает.

– Прикольно получается! – хохотнула Тома. – Кто-то вчера нашего мачо в койку затащил, а не признается! Колитесь, бабы, кому это удалось? И не стесняйтесь, не стесняйтесь, вас никто не осудит. Даже наоборот – позавидуют!

Но никто не сознался. Абсолютно все дамы с невинным видом таращились на Тому, а затем вопросительно друг на друга. Это Эву насторожило. Зачем кому-то из них скрывать правду? Ведь ничего постыдного в том, чтобы провести ночь с понравившимся тебе мужчиной, нет. Даже если ты замужем! В их кругу это давно стало нормой. Так что правильно Тома сказала – никто не осудит (а то и позавидуют!), так чего темнить? Вопрос этот так и остался без ответа, так как подумать над ним Эва не успела – в ту же минуту на пороге кухни показались Антон с Эдуардой, завладев всем ее вниманием. Были они хмуры, сосредоточенны, молчаливы, и это наводило на нехорошие мысли.

– Не нашли? – безнадежно выдохнула Эва.

Дуда помотала головой и начала стряхивать снег со своего лыжного комбинезона.

– Только это, – сказал Антон, бросив на стол обломок яркой пластиковой доски. – Да еще перчатку. – Он выудил ее из кармана и продемонстрировал. – Но я не уверен, что это Пол потерял. Мы ее случайно откопали. Она могла в снегу месяц пролежать.

– А доска точно его? – спросила Тома.

– Утром из дома он уходил с ней. Я хорошо запомнил.

– Значит, Пол погиб? – всхлипнула впечатлительная Ладочка. – Сорвался с доски и упал в пропасть?

– Вообще-то никакой пропасти там нет, – хмуро отозвалась Дуда, избавившаяся к тому времени от всех снежинок на своем обмундировании. – Но шею сломать можно влегкую. Но тогда вопрос – где тело? Мы все осмотрели. Снег носилками перерыли. Нет трупа! – Она вжикнула «молнией», расстегнув комбинезон. – И Пола нет! Один вывод напрашивается – инопланетяне его украли…

– А вы что скажете, Антон? – поинтересовалась у охранника не верящая в инопланетян Натуся.

– Одно могу предположить: накатавшись и сломав доску, он решил прогуляться и заблудился. Горы обманчивы. Могут завести туда, откуда не так легко выйти…

– Так почему вы его не поискали? – взволновалась Эва.

– Мы поискали. Но, не зная направления, в котором он двинулся, не имели практически никакой надежды на успех. Следы уже замело – как вы, наверное, заметили, опять пошел снег, а горы бесконечны…

– Но Пол не мог далеко уйти! Он где-то в районе сноубордной трассы.

– Там его нет. Поблизости тоже.

– Говорю вам – его инопланетяне сцапали! – не желала отказываться от своей бредовой версии Дуда.

– Если только он не поднялся вверх по склону, – невозмутимо отпарировал Антон. – И не сорвался в ущелье… – Он поправил свои непроницаемые очки и добавил: – Только я решительно не понимаю, зачем его туда понесло.

– Вы должны вернуться туда, – безапелляционно заявила Эва. – И поискать Пола еще раз. Более тщательно.

– Но мы и так…

– Вас не было каких-то полчаса! Разве за это время возможно провести качественную проверку местности? Вы прокатились по склону, вертя головами, а надо было прочесать все! Покричать – вдруг бы отозвался…

– Кричать в горах? – криво усмехнулся Антон. – Еще что предложите?

– Тут Эва, конечно, маху дала, – проворчала Ларифан, – но вообще она правильно говорит. Пола надо искать. Пока не стемнело. Давайте на группы разобьемся и будем по очереди…

– Стоп! – оборвала ее Дуда. – Тихо! – Она явно к чему-то прислушивалась. – Откуда это? Звук?

Эве тоже показалось, что она слышит отдаленное рычание мотора, и только тут обратила внимание на отсутствие в кухне Ганди. Пока женщины расспрашивали Антона и Эдуарду о результатах их поисков, он незаметно встал из-за стола и покинул дом. И, судя по доносящимся с улицы звукам, не для того, чтобы просто проветриться, а дабы умчаться на снегоходе к манившей его «Голубой скале».

– Ганди угнал скутер! – вскричала Эва. – Услышал, что вы собираетесь на нем в горы возвращаться, и угнал.

– Зачем он ему? – не понял Антон.

– К «Голубой скале» скатать, – кидаясь к окну и начиная теребить щеколды, выпалила она. – Откройте мне! Я крикну, чтоб он вернулся…

Антон шагнул к окну, отстранил ее и двумя быстрыми движениями открыл форточку. Эва тут же высунулась по пояс и, сделав ладони рупором, закричала вслед уносящемуся вдаль Ганди:

– Остановись немедленно! Вернись! Там в горах человек один! Ему помощь нужна! Ганди, сволочь, вернись!

Но он то ли не слышал, то ли не хотел слышать – уносился прочь. И через несколько секунд скрылся за стеной снега. Поняв, что зря напрягала голосовые связки, Эва, чуть не плача, отошла от окна. Створку за ней закрыл Антон. После чего сказал:

– Не переживайте вы так. Наша спасательная операция все равно бы не увенчалась успехом. Снег усилился. И видимость нулевая. Мы бы не только не нашли вашего пропавшего товарища, но и сами могли шеи сломать…

– Выходит, Ганди рискует? – испугалась Ларифан.

– Ну а вы как думаете? Снегоход вообще вещь опасная. Ненадежная. А тем более в горах и при такой погоде… Сейчас на машине-то страшновато…

– Кстати, – встрепенулась Дуда. – Почему Ольга до сих пор тут? Вроде бы она собиралась в поселок сразу после обеда?

– Очевидно, ждала нашего возвращения, – ответил за мать Антон. – Вдруг мы бы раненого привезли…

– Ага, понятно. Но теперь-то она может ехать, ведь так?

– Я бы отложил поездку до утра. Или вообще отменил.

– Это еще почему?

– За вами уже завтра прилетят. Что изменит один день? – Он вновь глянул за окно, где в бешеном танце кружили снежинки. – Смотрите, что там творится! Вдруг машина завязнет! Или ее занесет…

– Антон, – ласково обратилась к нему Ольга. – Ты же знаешь, я прекрасный водитель. И очень осторожный. Ничего со мной не случится…

– Да менты все равно в такую непогодь никуда не поедут! Скажут, до утра ждите…

– Менты не поедут, а спасатели – обязательно! У нас человек в горах пропал. Нужна помощь…

– Тут поблизости есть отделение МЧС? – несказанно удивилась Дуда.

– Нет, конечно. Просто в Зеленом живут люди, которые в «Хрустале» работали спасателями. У них есть навык, хорошие лыжи, два умнейших сенбернара…

– Я поеду вместо тебя! – резко бросил Антон, и Эва впервые уловила в его голосе какие-то эмоции.

– Нет, Антон.

– Да, мама! Я мужчина, я вправе принимать решения…

– Безусловно, вправе. Но не по данному вопросу. Он не обсуждается.

– Но почему?

– Антон, ты думаешь, я не знаю, что случилось с джипом, у которого ты якобы разобрал движок? – Губы Антона сжались в тонкую складку, он ничего не сказал, а Ольга энергично кивнула. – Да, я в курсе! Ты разбил машину. Ты лихачишь. Ты слишком самоуверен. Думаешь, тебе все по плечу. Во многом это так, но дороги, тем более горные, бывают непредсказуемы…

Антон хотел что-то сказать в свое оправдание, но Ольга не позволила:

– Все, дорогой мой, тема закрыта. Я еду. Сейчас же. – Тут на ее лице вновь появилась теплая улыбка, и она сказала более ласково: – Я понимаю, ты волнуешься за меня, но сейчас для этого нет оснований. Я прекрасно доберусь до поселка. Не впервой…

– Будь осторожна, – только и смог сказать он.

– Конечно, буду. – Ольга залпом выпила свой остывший кофе и, обратившись ко всем, сказала: – Ну я поехала. Буду часа через три. Если не повезет, то позже. Но в любом случае до темноты вернусь. – Она послала всем воздушный поцелуй. – Все, пока!

И убежала, резво перебирая своими стройными ножками в удобных замшевых сапожках. Как только она скрылась, все вернулись к прерванной трапезе и обсуждению животрепещущей темы – насколько велика вероятность того, что Пола похитили инопланетяне. В беседе не участвовал только Антон. Не глядя на свидетелей того, как мать его отчитывала, он вышел из кухни и направился в свою комнату.

* * *

Эва тихонько поднялась с кровати, на которой лежала вместе с Дудой. На цыпочках, чтобы не разбудить подругу, прошла в ванную. Включив воду, стала наполнять джакузи. В ее апартаменты они с Дудой пришли для того, чтобы поспать после обеда, но Эва глаз не смогла сомкнуть. Ей не давало покоя исчезновение Пола. Она не верила, что он настолько глуп, чтобы забираться на опасные участки скал, с которых можно свалиться, и не понимала, куда в таком случае он мог деться…

Ну не инопланетяне же, в самом деле, его украли?

Ванна наполнялась быстро. Видя это, Эва начала раздеваться. Колготки, юбка, водолазка, белье. Вот она уже обнаженная стоит перед огромным зеркалом в тяжелой золоченой раме и смотрит на свое отражение. Талия хороша. Ноги тоже. Плечи прекрасны. Грудь великолепна… В том смысле, что огромна и аппетитна. Мужчины от нее в восторге! А вот бедра тяжеловаты и дрябловаты. Все ухищрения – физиопроцедуры, массажи, гимнастика – мало помогают. Придется по возвращении из Италии пойти на крайние меры – липосакцию. Эва уже год как собиралась ее сделать, но все откладывала, опасаясь осложнений. С тех пор как ей неудачно прооперировали нос, она не очень доверяла хирургам. Даже самым дорогим и именитым. А еще боялась неизменных послеоперационных болей и хотела избежать таких же неизменных отеков и синяков. Вот бы придумали такие технологии, чтобы уснуть на операционном столе, проснуться, и все – домой! Без этих ужасных недель реабилитации, когда тело будто не твое, а места разрезов сочатся сукровицей и ужасают глаз своим неэстетичным видом…

Эва и миллиона бы не пожалела на такую операцию! Весь бы свой гонорар, выплаченный ей «Дарами Севера», отдала! Но безболезненно пока можно решить только одну проблему – избавиться от импотенции. Хотя бы на время. Благодаря известной голубой таблетке. А для сохранения стройности, красоты и молодости ни одна щадящая мера не подходит. Как бы ни рекламировали всякие «Кремлевские» таблетки, дорогущие кремы, альтернативные пластической хирургии, биодобавки, сжигатели жира и прочие суперсовременные средства, все равно ни одной женщине они как панацея не помогли. Поддержать, слегка улучшить могут, а из морщинистой, толстой тетки сделать молоденькую газель – нет. Так и придется ей, бедняжке, под скальпель хирурга ложиться. И натягивать, отсасывать, подкачивать. А потом жить на анальгетиках и со страхом ждать осложнений…

Решительно тряхнув головой, чтобы отогнать нехорошие мысли о «прелестях» эстетической хирургии, Эва полезла в бурлящую ванну. Разлеглась в ней, закрыв глаза. Приятно-теплая вода и ласкающие пузырьки убаюкивали ее. Дивный аромат соли расслаблял. Не заметив как, Эва задремала…

Ей снилось море. Пустынный пляж с белым песком, стройными вихрастыми пальмами, пенным прибоем. Закат. Пронзительно-красный. И мужчина. Черноволосый, высокий, атлетически сложенный. Он бежал по берегу к Эве, лежащей в волнах, и что-то кричал… Что именно, она не могла понять, как ни вслушивалась. Даже тогда, когда его крик стал пронзительно громким, она так и не разобрала ни единого слова…

Зато тут же проснулась! И оказалось – крик ей не снится. Он раздается из комнаты. Судя по голосу, орала женщина (не Дуда!), до смерти напуганная, готовая впасть в истерику.

«Неужели опять что-то случилось? – пронеслось в голове Эва. – Опять какое-то несчастье?»

Выпрыгнув из джакузи и наскоро обернувшись полотенцем, она выбежала из ванной. Как она и предполагала, в комнате Дуда была не одна. У кровати, на которой сидела еще до конца не проснувшаяся подруга, стояла Ларифан. Картинно заламывая руки, она кричала, перемежая слова всхлипами:

– Я знала! Так и знала, что так будет… Зачем он? Приспичило… – Ларифан рухнула на кровать лицом вниз и заколотила кулачками по матрасу. – Ведь я предупреждала, что опасно! Тем более в такую погоду… А он, как всегда…

– Что случилось? – тихо спросила Эва у Дуды.

– Ганди упал со снегохода, – ответила та, округлив глаза.

– Но с ним все в порядке?

– Не пойму… – Эдуарда наклонилась к Ларифан и шепотом задала волнующий их обеих вопрос: – Что с ним? Он не сильно пострадал?

Ларифан подняла голову и посмотрела на нее совершенно диким взглядом.

– Ты что, не поняла, о чем я? – хрипло проговорила она. – Ганди погиб! – Ларифан истерично рассмеялась, потом всхлипнула. – Разбился насмерть! Врезался в скалу и сломал шею…

– Что она такое… – Эва схватилась руками за голову, выпустив кончик полотенца, который до этого придерживала. – Что она говорит? – Махровый прямоугольник соскользнул на пол, оставив обнаженную Эву без покровов, но она этого и не заметила. – Ганди разбился?

– Да, да, да! – закричала Ларифан. – Его Антон нашел полчаса назад! Я послала его на поиски Ганди. Уж очень долго он отсутствовал… – Она опять упала на кровать и, уткнувшись лицом в скомканное атласное одеяло, забормотала: – Его не было два часа. Я начала беспокоиться. Тем более снег все не прекращался… А он плохо водит. Мы вчера с ним пару раз в повороты не вписались. А вчера видимость лучше была, не то что сегодня… Да и Антон предупреждал, что опасно. Вот я и пошла за ним. Другим все равно, что с Ганди случится, а мне нет. Я с ним столько лет… Мы одна команда… – Ларифан перевернулась на спину, вытерла ладонями влажное от слез лицо. – Антон долго отнекивался. Не хотел ехать, потому что не на чем. Говорил, подождем… Но я рассказала ему, как плохо Ганди справлялся со скутером. И Антон засобирался…

– На чем же он поехал за ним? – поинтересовалась Дуда.

– На лыжах. Тут не очень далеко… Его не было час или чуть больше. Я вся извелась. Уж и снег стал утихать, и сумерки сгустились… – Услышав о сумерках, Эва глянула на часы, оказалось – уже шесть. Значит, она проспала в джакузи не пять и не десять минут. – А тут смотрю – едет. Антон! Медленно-медленно. И за собой что-то тащит… Это Ганди был! Парень волок его за собой. Отломал полозья у разбитого снегохода, положил на него труп, привязал веревкой к поясу и…

Она закусила зубами кулак, чтобы не завыть, и затряслась всем своим худым, подростковым телом. Дуда, глянув на ее беззвучные рыдания, покачала головой, затем поднялась с кровати, подошла к старинному бюро из красного дерева, открыла одну из дверок (оказалось, что за ней прячется мини-бар), взяла с полочки бутылку самой обычной русской водки и стопку. Налила сорокаградусной до самых краев, понюхала. Буркнув: «Нормально», протянула стопку Ларифан.

– Выпей, – скомандовала Дуда. – Чтобы успокоиться…

Та отрицательно мотнула, но от Эдуарды не так легко отделаться.

– Давай, давай, пей. – Она с силой вложила стопку Ларе в руку и подтолкнула ее ко рту. – Залпом!

Ларифан опрокинула водку в рот. Проглотила, не поморщившись, словно не почувствовала ни крепости, ни вкуса.

– Еще? – спросила Дуда.

Ларифан безучастно кивнула.

Дуда еще раз наполнила стопку. На сей раз Ларифан пила водку медленно, мелкими глотками, но и теперь не морщилась. Пила, как воду. Когда хрустальная емкость опустела, она пробормотала:

– Что-то я спать хочу…

– Правильно, поспи, – закивала головой Дуда. – Это лучшее средство, чтобы забыться. Пару рюмочек – и на боковую. Сама так делаю…

Но Ларифан ее, похоже, не слушала. Обхватив себя тоненькими ручками за узкие плечи, она легла на бочок, всунув голову между двух подушек, и тихонько засопела. Дуда накрыла ее одеялом, потрепала по коротко стриженному затылку и начала одеваться. Пока она натягивала на себя шмотки, Эва тупо следила за ней – новость о смерти Ганди ввела ее в ступор.

Дуда быстро оделась, обулась и, схватив с кресла Эвин халат, швырнула его хозяйке в руки.

– Одевайся! – скомандовала она. – Пошли все разузнаем!

Эва послушно облачилась в шелковое кимоно и засеменила за Дудой.

Вместе они прошли по пустынному коридору, спустились по лестнице на первый этаж. В фойе никого не было, тогда девушки прошли в гостиную. Там-то они всех и застали! Тома, Катя, Натуся, Ника, Ладочка и Мотя кругом стояли над телом Ганди, а Антон безуспешно пытался их отогнать. Когда же он понял, насколько бестолковое это дело, просто накрыл труп клипмейкера роскошным черно-белым покрывалом с дивана. Так что Эва с Дудой не смогли толком его рассмотреть, единственное, что заметили, так это глубокую рану на голове – очевидно, Ганди при падении стукнулся о торчащий из снега камень или о скалу ударился. Увидев ее, Эва вскрикнула, и вскрик ее заставил всех обернуться. Несколько секунд насмерть напуганные женщины молчали, а потом заговорили хором. Поскольку самым громким оказался Томин голос, то слышно было только ее:

– Ганди разбился! Представляете, какой ужас? Свалился со снегохода, не вписавшись в поворот! И прямо в скалу врубился. Умер на месте. Антон его тело чуть ли не на себе волок…

– Мы в курсе, – перебила ее Дуда и тут же обратилась к Антону: – Может, лучше труп перенести туда, куда мы Клюва вчера оттащили?

Антон повел плечом и весьма вежливо (совместная поездка на снегоходе пошла на пользу – мальчик проникся к Дуде симпатией) ответил:

– Нет смысла. Все равно с минуты на минуту менты явятся. – Тут в его голосе явно послышалось беспокойство. – Уже вечереет, а Ольга обещала вернуться до наступления темноты…

– Темнота почти наступила, – заметила Ника, выглянув в окно. – Еще минут пятнадцать-двадцать, и будет как ночью. А машины на горизонте, – она указала в направлении плавно уходящей вниз дороги, – пока не видно.

Эва заметила, как дернулось лицо Антона, и поспешно выпалила:

– Наверное, Ольга просто не торопится. Дорога плохая, вот и едет медленно.

– Да, – поддакнула Дуда. – Спешить некуда. И мы, и покойники подождем… – Она вздохнула. – Как жаль, что нет связи. Только в таких ситуациях понимаешь, какое это счастье – иметь под рукой работающий мобильник.

Все, кроме Антона, согласно закивали и тяжело завздыхали. Он, казалось, не слушал ничьих речей, а думал о своем, явно переживая за мать и то и дело устремляясь к окну, чтобы посмотреть, не появилась ли машина, не мелькает ли в сумерках свет фар.

– Слушайте, – обратилась ко всем Ника, – давайте уйдем из этой комнаты. Мне жутко тут. Рядом с ним, – она опасливо покосилась на бело-черную гору мягкого меха, под которой покоилось тело Ганди, и вновь начала икать. – Лучше подождать приезда… ик… милиции в другом помещении… ик… Библиотеке, например.

– Правильно, там нам будет лучше, – согласилась с ней Натуся. – И время пройдет быстрее – ведь там есть книги, журналы. Будет чем заняться…

– Ты сможешь сейчас читать? – удивленно приподняла свои золотистые бровки Ладочка. У нее была очень красноречивая мимика.

– Читать не смогу, так хоть картинки посмотрю, – ответила Натуся. У нее оказалась очень крепкая нервная организация – из всех присутствующих только она сохраняла хладнокровие.

– Только давайте прихватим что-нибудь выпить, – сказала Мотя, стрельнув глазами на трехлитровую бутыль мартини. – Чтобы успокоить нервы…

Все ее предложение одобрили и, схватив каждый кто по стакану, кто по бутылке, засеменили в библиотеку. Антон с ними не пошел – остался у окна.

* * *

Прошел ровно час. За это время все успели изрядно нагрузиться. Пьянее всех оказалась Матильда, выдувшая чуть ли не половину бутыли, трезвее всех Эва – она так и не научилась снимать стресс алкоголем, поэтому приняла свою привычную дозу: двести пятьдесят граммов сухого вина. А остальные пребывали примерно в одинаковом бодро-хмельном состоянии. Даже трезвенница Ладочка, отказавшись от своих принципов, опорожнила два фужера портвейна, с непривычки опьянела, начала глупо улыбаться и много болтать. Чтобы не слушать ее журчащий голосок, от которого клонило в сон, Дуда ушла в самый дальний угол библиотеки (где за крайним стеллажом стоял диванчик и журнальный столик), утащив за собой Эву. Там, укрывшись от нескольких пар глаз, они уселись и начали перешептываться.

– Тебе не кажется подозрительной еще одна смерть? – спросила Дуда, предварительно промочив горло неразбавленной водкой. То, что она выбрала именно этот напиток, говорило о крайней степени волнения. Обычно Эдуарда пила более слабый алкоголь, прибегая к сорокаградусной лишь в экстренных случаях. Во время полета на самолете, например. – За сутки уже второй человек!

– Прошло больше суток, – уточнила Эва, сверившись с золотыми часиками «Картье». – Но это, естественно, дела не меняет… Двое умерли, один пропал. Это очень подозрительно!

– И, заметь, все мужики!

– Действительно, – пробормотала Эва – она как-то на этом свое внимание не заострила. – Думаешь, это не совпадение?

– Не знаю, не знаю…

– Но ведь и Клюв, и Ганди погибли случайно. Одного током ударило, второй упал со снегохода. Такое ведь не подстроишь…

– Ха! Еще как! Особенно падение. Шарахнул мужика камнем по голове, а все подумают, что тот о скалу ударился. А снегоход в щепки раздолбать вообще пара пустяков! Пустил его на гору, тот всмятку…

– Но кому это нужно? Зачем? И потом… – Эва нахмурила брови, но тут же вспомнила о том, что делать этого нельзя, поскольку могут появиться морщины на переносице, и расслабила лицо. – Все же в доме были! А если ты думаешь, что это Антон, который за ним ездил…

– На него я как раз не думаю, – прервала ее Дуда. – А из дома любой мог выйти. Мы в комнате с тобой пробыли часа два, даже два с половиной, пока Ларифан к нам не примчалась. Где остальные находились, мы не знаем. Любой мог незаметно покинуть дом и расправиться с Ганди. Та же самая Ларифан…

– И как же она, или не она, а любая другая, добралась до «Голубой скалы»? Пешком по бездорожью?

– На лыжах.

– На каких еще лыжах?

– На тех, что стоят в холле. – Дуда залпом допила водку и налила себе еще. – А там стоят мои «карвинги».

– С чего ты это взяла?

– Когда проходили по холлу, я обратила внимание, что под ними лужа. То есть не так давно на моих лыжах кто-то катался. И это была не я!

Эва подперла щеку, осмысливая услышанное. Страшно хотелось сдвинуть брови (так ей лучше думалось), но она себя сдерживала, поэтому размышляла дольше, чем хотелось бы. Наконец она обмозговала полученную информацию и вынесла вердикт:

– Ерунда! Никто из наших не умеет кататься на лыжах! Матильда, я думаю, тоже. Слишком она неповоротлива…

– Откуда ты знаешь, что никто не умеет?

– Ну… Раз никто лыжи не взял, то резонно предположить… – Эва растерянно посмотрела на Дуду, которая встретила ее слова саркастической ухмылкой. – И потом, я их всех не первый месяц знаю и не помню, чтобы хоть одна говорила, что увлекается горнолыжным спортом.

– А они не обязаны тебе обо всем докладывать.

– Естественно, не обязаны! Но мы многим делимся…

– А ты, например, в курсе того, что Ника полгода тайно встречалась с несовершеннолетним пацаном, бойфрендом своей племяшки? А о том, что Тома заядлый стритрейсер и уже на этих экстремальных гонках шесть машин раздолбала? А что Натуся мать в дом престарелых отправила? А о Ладочкиной болезни? У нее нарушен обмен веществ, и когда-то она весила сто девятнадцать кило. Похудела только благодаря йоге… – Она пульнула в Эву насмешливый взгляд. – Ну что скажешь? Знала ты обо всем этом?

– Нет, но…

– Вот тебе и «но»! – Дуда задумчиво покусала кончик своего устрашающе-длинного ногтя. – А мне, например, известно, что Ладочка все отпуска проводит со своим богатым любовником в Альпах. Что она там делает? Просто воздухом дышит или все же катается? А Тома, экстремалка по жизни, не могла не попробовать горные лыжи. О Нике я вообще молчу! У нее муж был кандидатом в мастера спорта по биатлону… – Она выглянула из-за стеллажа и посмотрела долгим, уже мутным от водки взглядом туда, где, сбившись вокруг стола с напитками, сидели гости «Красной скалы». – Да и о Лариске с Матильдой забывать не стоит. О них-то мы вообще ничегошеньки не знаем. Вдруг одна из них на голову больная?

– Ларифан на больную совсем не похожа. Да и Мотя… – Эва бросила взгляд на Матильду, которая, прихлебывая из огромного бутылочного горла вермут, рассматривала непристойные картинки в какой-то старой восточной книге. – Если не брать в расчет ее чрезмерную половую активность, то очень даже нормальная женщина…

Дуда, не дав Эве закончить мысль, обняла ее за шею, притянула к себе и жарко шепнула на ухо:

– Запомни, Эва, никому здесь нельзя доверять!

– Даже тебе?

– Даже мне, – пьяно кивнула головой та. – Может, я, как герой этого… Ну как его? Ефремова, что ли? – Видя, что Эва не понимает, о ком речь, поскольку книг в своей жизни прочла не так много, начала объяснять более доступно: – «Лунный камень» смотрела? Кино такое. Наше… Там еще кто-то ценный камень спер.

– Да, да, что-то припоминаю…

– Ну вот! Оказалось-то, что его лунатик спер… Во сне! – Она поднесла ко рту очередную стопку, но, сделав один глоток, сморщилась и отставила ее. – Вдруг я такая же? Не ведаю, что творю?

– Но ты же не лунатик!

– Вроде нет.

– Ну и чего тогда мне голову морочишь? – рассердилась Эва, а заметив, что Эдуарда машинально потянулась к водке, стукнула ее по руке. – И вообще – хватит пить! Ты и так уже хороша. Никогда тебя такой не видела… Что на тебя нашло?

– Волнуюсь я, подруга, – грустно сказала Дуда.

– Понятно, я тоже волнуюсь…

– Нет, ты не понимаешь! – Она тряхнула головой. – Трое мужиков (если считать еще И-Кея) погибли! А один пропал. Теперь остались только бабы…

– А Антон?

– Ну какой он мужик, слушай? Он мальчик. Совсем юный. Подросток. Еще не бреется… А мужиков больше нет! – Она опустила голову на грудь, завесив лицо косичками, но Эва успела заметить, как задрожали ее губы. – Разве что я…

– Дуда, – с упреком протянула Эва. – Что ты болтаешь такое? Какой же ты мужик? Ты самая настоящая женщина…

– А если убийца думает по-другому? – Эдуарда убрала волосы за уши, оказалось, что по ее щекам текут слезы. – Если он, то есть она, решил истребить весь мужской род? А по роду-то я, сама понимаешь…

Эва закатила глаза. Все сказанное Дудой казалось ей ерундой. Она не верила в то, что Клюва и Ганди убили. Их смерть – глупая, злая случайность. И то, что они погибли один за одним, лишь стечение обстоятельств. Тоже глупое и злое! Ведь нет ни одного доказательства того, что их смерть насильственна! Не лужи же под лыжами считать уликами?

– Мне страшно, Эва, – прошептала Дуда. – Очень страшно… – Она прижалась к Эве, удобно устроившись под ее бочком. – Можно, я с тобой сегодня переночую?

– Конечно, – быстро ответила та, втайне надеясь на то, что это будет лишним, поскольку этой ночью в их доме будет настоящая охрана, состоящая из милиционеров и спасателей. Эва все еще верила, что Ольга вернется. И вернется не одна, а с подмогой. – Может, хочешь сейчас подремать? Ложись тут, а я пойду к остальным…

– Нет, будем держаться вместе! – воскликнула Дуда, вскакивая. – Если идем, то обе…

Она еще не успела закончить фразу, как из глубины библиотеки донесся шум. Все испуганно обернулись, но никого постороннего в помещении не было. Шум, однако, не прекращался. Напоминал он тяжелый топот, и не ясно было, кто его производит… Не привидение же?

– Это дом с привидениями? – просипела трусиха Дуда. – Или меня глючит?

– Ни то, ни другое, – успокоила ее Эва. – Просто кто-то спускается по винтовой лестнице и сейчас покажется из-за портьеры.

И точно! Как только она это сказала, тяжелый бархат отъехал в сторону, и в библиотеку ввалилась Элена. Как обычно, ярко накрашенная, одуряюще надушенная «Опиумом» и броско одетая. На сей раз на ней была красная накидка наподобие мантии, золотое платье до полу, а на голове – изумрудная чалма, украшенная настоящим рубином. В этом наряде она напомнила Эве сказочного факира, а Дуде циркового иллюзиониста, но первая при этом оценила красоту камня, а вторая оригинальность головного убора, решив взять его на вооружение…

– Добрый вечер! – поздоровалась с ней Ладочка и хихикнула в кулачок. Неизвестно, что ее так позабавило: наряд Элены или ее состояние – она едва держалась на ногах. – Как ваше здоровье? Не болеете?

– А где Оля? – проигнорировала Ладочкины слова Элена и, обведя мутным взором помещение, повторила свой вопрос: – Где она?

– Здесь ее нет.

– А где же она? – беспомощно пролепетала Элена.

– Уехала в поселок.

– Зачем?

Ладочка вопросительно глянула на Дуду, как бы советуясь с ней, стоит ли говорить Хозяйке Медной горы всю правду. Эдуарда мотнула головой и тут же сама вступила в диалог:

– Ольга уехала по делам. Скоро вернется.