Помнишь ли ты… Макнот Джудит

Глава 38

Неловкость, возникшая еще в вестибюле, в машине только усилилась, и Диана задумалась, смогут ли они с Коулом расстаться на подобающей и предпочтительно, приподнятой ноте Уезжая из «Балморала», Коул оплатил счет, его вещи лежали в багажнике машины, а пилоты ждали, когда он сообщит им время вылета.

Если местные телестанции еще не успели показать заснятую вчера покупку ожерелья, рассказ об этом и фотографии наверняка появятся в понедельник, в утренних газетах, а известие о браке последует незамедлительно. От усталости ближайшее будущее виделось Диане, бурным и устрашающим.

Часы на приборной доске показывали четверть восьмого. Диану подавляла перспектива возвращения в одиночестве в свою квартиру, где ей будет решительно нечем заняться.

Повернув к Сант-Фелипе, она решила пригласить Коула к себе и покончить с деталями сделки.

Сидя рядом, Коул наблюдал, как выражение ее лица меняется от задумчивого и серьезного до несчастного, и догадался, что послужило этому причиной.

— Почему бы тебе не пригласить меня что-нибудь выпить? — предложил он.

Его слова вызвали у Дианы сдавленный смешок.

— Именно это я и собиралась сделать.

* * *

Квартира Дианы имела окна во всю стену, за которыми открывался живописный вид, и изысканный интерьер — явно творение рук опытного дизайнера. Прозрачные белые шторы и покрывала гармонировали с белыми толстыми коврами и манящими белыми диванами и креслами. Композиции из искусственных шелковых цветов и множество подушечек оживляли эту картину розовыми, светло-зелеными и сиреневыми тонами. Коул предполагал, что ее квартира уютна и роскошна, но, едва очутившись здесь, заметил, что ей недостает того избытка любви и внимания к каждой мелочи, которым так подкупала атмосфера в доме на Ривер-Оукс. Это удивило его.

На столике возле дивана настойчиво сигналил пейджер, автоответчик подмигивал индикатором Диана направилась прямиком к пейджеру.

— Располагайся, — предложила она, набирая номер — Звонила Синди Бертрилло — глава нашего отдела по связям с общественностью, — пояснила она.

— Лучше я приготовлю нам что-нибудь выпить, — решил Коул.

Диана одарила его благодарной улыбкой, слушая гудки в трубке. Склонив голову набок, она сообщила — На кухне есть бар. Мне просто колу, пожалуйста.

Синди не отвечала, и потому она повесила трубку, одновременно нажав клавишу воспроизведения записи автоответчика Диана получила одиннадцать сообщений, десять из которых оставили друзья и знакомые, желавшие расспросить ее про Коула Гаррисона Последним было известие от Синди Бертрилло, записанное двадцать минут назад.

— Диана, я только что вернулась из Остина и обнаружила у себя на автоответчике уйму невероятных новостей от журналистов. Я разыскивала тебя у родителей, но они сказали, что ты уже уехала домой. Мне необходимо передать тебе пресс-релиз по новым комплектам для праздников, так что я приеду и лично расскажу тебе все. Твоим родителям я ничего не сказала, — с мягким смешком добавила она, — но ты еще узнаешь, сколько слухов возникло о тебе за какие-нибудь сутки Если тебя не окажется дома, я оставлю бумаги у швейцара Пока Звонок в дверь раздался прежде, чем Диана успела перемотать пленку, и женщина попыталась взять себя в руки Они с Синди путешествовали вдвоем по теле- и радиостудиям, между ними давно уже установились не просто формальные отношения служащего и работодателя — за эти годы они стали подругами. Синди прекрасно знала, что помолвка Дианы с Дэном продолжалась два года; знала она и имена большинства мужчин, с которыми Диана встречалась раньше, — Коул Гаррисон среди них не значился.

Синди ворвалась в квартиру подобно свежему ветру — загорелая, улыбающаяся, энергичная.

— Мельница слухов на сей раз превзошла самое себя, — жизнерадостно объявила она, снимая очки и подходя к дивану. Диана была слишком напряжена, чтобы сидеть, а Синди — чересчур возбуждена, и потому, едва они остановились у стола лицом друг к другу, Синди разразилась потоком новостей.

— На моем месте ты тоже не поверила бы ни единому слову! — начала она. — Что же ты натворила вчера ночью — танцевала с Коулом Гаррисоном или просто улыбалась ему?

— Да, — слабо отозвалась Диана, не в силах открыть правду подруге. — Я имела в виду И то и другое.

— Ладно, ты еще услышишь, что состряпали из этой выходки газетчики! — воскликнула Синди, подавив смешок, и быстро продолжила:

— Редактор «Кроникл», репортер из Ассошиэйтед Пресс и продюсер «Файнэншл ньюс» просят подтвердить слух, что компании Фостеров предстоит слияние с «Объединенными предприятиями»! — Она недоверчиво засмеялась. — Это такая же нелепость, как союз малька с акулой!

Она заметила, как Диана искоса взглянула в сторону кухни.

— Подожди, ты еще не знаешь самого главного, — продолжала Синди и, когда Диана повернулась к ней, произнесла:

— Ночью какая-то женщина позвонила в студию Си-эн-эн и Максин, назвалась твоим именем и сообщила, что она — то есть ты — вышла замуж за Коула Гаррисона! Представляешь себе?

— Нет, — искренне призналась Диана.

— Продюсер Си-эн-эн заметил, что женщина говорила заплетающимся языком, словно выпила лишнего. Все четыре местные студии тоже жаждут знать правду. Ну, так что мне им передать?

Коул насмешливо наблюдал, как густел румянец на фарфоровых щеках Дианы, пока Синди допытывалась:

— Можно я назову слухи о твоем браке с Гаррисоном смехотворными или абсурдными? Или же изберем более мягкий подход?

Баритон, раздавшийся сзади, заставил Синди вздрогнуть и обернуться к двери. Стоящий на пороге черноволосый мужчина поднес стакан ко рту и невинно заявил.

— Лично я предпочел бы более мягкий подход. Потрясенная Синди на минуту забыла о вежливости:

— Вот как? Да кто вы такой?

— Я — та самая акула, которая вчера заключила союз с мальком, — невозмутимо заявил он.

Синди рухнула на подлокотник дивана.

— Повесить меня мало… — пробормотала она слабеющим голосом.

Она пришла в себя как раз в тот момент, когда Коул подошел к Диане и обнял ее за талию.

— Я — Синди Бертрилло, — мрачно произнесла она, протягивая руку через стол. — Глава отдела по связям с общественностью компании Фостеров.

Коул ожидал, что Диана не удержится от резкого упрека, как непременно сделал бы он сам в подобных обстоятельствах, но, молча пожимая руку гостье, сочувствовал ее попытке смягчить ситуацию.

Диана и Коул несколько минут посвящали Синди в подробности своего брака, после чего гостья проявила завидные способности, планируя публичное заявление. Вскоре стало ясно, что наилучший выход для всех заинтересованных лиц — дать краткую пресс-конференцию завтра утром. По поведению Синди Коул понял: она рада, что Диана избавилась от клейма брошенной невесты Пенворта. Она просияла, узнав, что Диана и Коул давно знакомы.

Когда обсуждение было завершено, Диана отправилась проводить Синди. Вернувшись, она застала Коула на кухне.

— Где ты предпочитаешь сегодня переночевать? — спросила она.

Коул окинул ее удивленным взглядом.

— А разве у меня есть выбор?

— Моя квартира, — невинно заявила Диана, — или «Балморал».

— Выбираю квартиру. Она кивнула:

— Пожалуй, тебе стоит позвонить пилотам и предупредить их, что у тебя изменились планы, и принести чемодан сюда.

Глава 39

Воспоминания о минувшей ночи нахлынули на Диану, едва она начала застилать свежим бельем кровать в комнате для гостей. Эти сны казались такими реальными и вместе с тем… вымышленными: плывущее по воздуху ложе, демон-любовник, заставивший Диану вести себя смело, как никогда прежде, настойчивые губы, руки — нежные и сильные…

Она потрясла головой и потянулась за наволочкой, смущенная собственными мыслями, но видения вернулись вновь. Голубые огни. Темная комната с низким потолком, наполненная паром, дымом или чем-то другим, серым и полупрозрачным.

Коул бесшумно вошел в комнату с черным чемоданом в одной руке и кейсом в другой.

— Можно?

Со сдавленным криком Диана обернулась, но тут же рассмеялась:

— А, это ты…

Коул тревожно оглядел ее, ставя кейс на пол:

— Кого же ты ждала — Джека Потрошителя?

— Вроде того, — сухо отозвалась Диана.

— Ты нервничаешь из-за меня? — не отставал он. Обернувшись, Диана проследила, как он медленно снимает пиджак, — неожиданная интимность этого заурядного действия словно загипнотизировала ее.

— Нет, конечно, нет! — фальшивым тоном заверила она. Не сводя с Дианы глаз, Коул уронил пиджак в кресло, ослабил галстук и снял его через голову. На миг Диане показалось, что он собирается раздеться прямо перед ней.

Понимающая улыбка тронула уголки его губ, когда Коул расстегнул верхнюю пуговицу своей белой рубашки.

— Нет, ты нервничаешь из-за меня, — заявил он. Диана попыталась оправдать свое поведение и прибегла к полуправде.

— Ты и в самом деле здесь ни при чем. Пока ты спускался к машине, мне вспомнился сон, который я видела вчера ночью. Он был… довольно впечатляющим…

Коул расстегнул вторую пуговицу, и у него странно блеснули глаза.

— Что же это за сон?

— Помнишь давнишний триллер «Ребенок Розмари»?

— Кажется, в нем женщину чем-то одурманили, а затем принудили к сношениям с дьяволом?

Диана кивнула и отвернулась, включив ночник.

— Ну так вот, — продолжала объяснять она, отходя к двери, — вчера ночью я была этой женщиной.

Пальцы Коула застыли.

Не замечая, какой словесный удар только что нанесла, Диана шагнула через порог, но остановилась, положив руку на выключатель:

— Твоя ванная вот здесь. Может, тебе нужно что-нибудь еще? Подумай, пока я не легла.

— Не помешала бы перевязка, — сардонически заявил он. Диана быстро оглядела его изумленно распахнутыми глазами:

— Для чего?

— Для моего эго, Диана.

Диане показалось, что она ослышалась. Кивнув, она вышла из комнаты.

— Спокойной ночи.

Оказавшись в безопасности за дверью собственной спальни, Диана машинально отдалась ежедневному ритуалу перед отходом ко сну. Под душем она вспоминала названия всех статьей в трех последних номерах «Красивой жизни». Пока она сушила волосы, ей взбрело в голову припомнить имена тех, с кем училась в седьмом классе. Надевая пижаму, она принялась составлять список рождественских подарков.

Наконец, подойдя к туалетному столику, чтобы проверить, на какое время поставлен будильник, Диана разразилась слезами.

Выхватив пригоршню салфеток из коробки, она босиком прошлепала к шезлонгу в дальнем конце комнаты, рухнула в него и разрыдалась. Впервые с тех пор, как она взяла в руки номер «Инкуайрер» и прочла о свадьбе Дэна, она упивалась жалостью к себе. Закрыв лицо руками и прижав к глазам салфетку, она раскачивалась из стороны в сторону и рыдала.

Она вспомнила, как хвалил Дэн ее ум и внешность и молчал, не желая критиковать вслух ее поведение в постели.

— Ублюдок! — прошептала женщина и заплакала еще горше.

Диана подумала, сколько лет потеряла, пытаясь подстроиться к его ритму жизни — только затем, чтобы отдать его какой-то девчонке.

— Чудовище! — всхлипнула она, не переставая раскачиваться.

Мысли о нелепом браке с Коулом Гаррисоном вызвали новый поток слез.

— Чокнутая!

Представив себя пьяно шатавшейся во время церемонии, она простонала:

— Идиотка!

Потом ей вспомнилось, как сегодня утром Коул галантно ухаживал за ней, помогая справиться с похмельем, и добродушно усмехался, рассказывая о ее выходках предыдущей ночью.

Диана задумалась о сне, о мужчине, который пытался отвергнуть ее дурацкие поползновения. И не сумел. Он ясно дал ей понять, что сексуальная и эмоциональная близость не входит в условия их договора, и она согласилась. А потом при первом же удобном случае бросилась ему на шею, и только благодаря доброте Коул преодолел свое отвращение и занялся с ней любовью.

А она в ответ на его доброту, внимание и самопожертвование только что нанесла ему чудовищное оскорбление, сравнив его любовь с ужасной сценой из «Ребенка Розмари». Коул слишком гордый, он болезненно воспринимает разницу в их социальном положении, и, должно быть, это замечание уязвило его гораздо сильнее, чем то, что она забыла о случившемся.

Измученная, Диана уткнулась головой в колени. Плечи у нее тряслись от стыда и отчаяния.

Она плакала до тех пор, пока у нее не заныло в висках. Немного успокоившись, Диана вытерла глаза и высморкалась. Задумчиво разглядывая картину на противоположной стене, она заново оценила прошлое и задумалась о будущем. Надо нанять более опытный персонал, перепоручить ему часть своих обязанностей и позаботиться наконец о себе. «Я отправлюсь в Грецию, — решила Диана, — в роскошный круиз по островам, навещу друзей в Париже, осмотрю все памятники Рима, увижу Египет. Возможно, отважусь на мимолетную связь. Или даже две. По современным меркам я живу, как монахиня. Я заслужила отдых, более чем заслужила. Но я постараюсь не нарушить договор с Коулом и ничем не оскорбить его».

Коул… С минуту Диана обдумывала ситуацию, а затем выбралась из шезлонга и решительно нашарила в шкафу халат. Она просто обязана извиниться перед Коулом.

Прислонившись к стене и стиснув челюсти, Коул прислушивался к душераздирающим рыданиям из соседней комнаты. «Я — пария, — думал Коул в приступе презрения к самому себе, — дьявол, уничтожающий все, к чему прикасается. Я всего лишь Гаррисон, мне не место среди порядочных людей. Кто дал мне право считать, будто я смогу подняться выше любого другого Гаррисона?! Я умею делать деньги, покупать дорогую одежду, следить за собой, но мне никогда не отмыть грязь Кингдом-Сити, приставшую к душе и заложенную в моих генах.

Я мог бы заключить сделку с любой женщиной на свете — с актрисой, официанткой или какой-нибудь пресыщенной аристократкой — таким же нравственным и духовным банкротом, как и я сам». Диана Фостер не относилась к числу этих женщин — она была совсем другой. Изысканной. Очаровательной. Неприкосновенной.

Неотразимой…

Он не имел права приближаться к ней прошлой ночью, а тем более убеждать выйти за него замуж! Более того — он, грязный ублюдок, спал с ней! Он и не подозревал, что такое может случиться. Его уверений и сдержанности не хватило даже на один день! Он сказал, что его это уязвлено. Когда речь шла о Диане, он должен забыть про эго.

Коул почувствовал щемящую боль в груди и вздрогнул, услышав негромкий стук.

— Коул, можно поговорить с тобой?

Он разрешил ей войти, и Диана шагнула в спальню, комкая в руке салфетку, одетая в простой белый шелковый халат с темно-синей монограммой на кармане. Давно почившая совесть Коула проснулась, взывая к праведному гневу. Двадцать четыре часа назад Диана входила в отель с горделивым достоинством королевы. Прошел всего один день после ее свадьбы с Коулом Гаррисоном, и она превратилась в убитую горем, несчастную женщину. Если их брак продлится еще год, вероятно, она так же махнет на себя рукой и отчается, как его мать.

— Диана… — начал он, стараясь говорить бесстрастным тоном.

Она протестующе покачала головой, и волосы у нее вспыхнули медью в свете лампы.

— Пожалуйста, сядь, — с дрожью выговорила Диана, направляясь к пухлым креслам. — Я должна кое-что сказать тебе. «Наверное, она собирается отказаться от сделки».

— Я уже догадался, о чем ты хочешь сказать, — заявил Коул, упершись локтями в колени.

— Прежде всего я должна извиниться за свое ребяческое поведение. Я придавала слишком большое значение тому, что подумают люди, и стыдилась. Знай, я горжусь тем, что вышла за тебя замуж, и начиная с завтрашнего дня в этом никто не усомнится.

Коул недоуменно уставился на ее бледное лицо. Диана отвела глаза и принялась разглядывать собственные пальцы. Овладев собой, она снова вскинула голову и встретила его взгляд:

— Я очень сожалею о том, что случилось вчера ночью в самолете.

— Мне бы не хотелось углубляться в объяснения, — неловко начал Коул, — но прошлой ночью нас влекло друг к другу. Я чертовски хотел тебя. И знал, что ты меня хочешь. — Его внезапная ленивая улыбка была сродни признанию. — Откровенно говоря, — мягко добавил он, — мое желание питал неиссякаемый источник — тот самый, из которого ты пила еще в детстве, много лет назад.

Она медленно поднялась, и Коул последовал ее примеру.

— Я не стану ни сожалеть, ни извиняться, — заявил он. — Мы хотели друг друга — вот и все. Мы собираемся провести еще неделю вдвоем. Мы женаты.

Диана вновь поддалась чарам его баритона. — Но еще важнее то, что мы друзья. Может, ты с чем-нибудь не согласна?

— Нет, — покачала головой Диана, вглядываясь в его серьезное лицо. — Что же ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе обдумать реальный медовый месяц со мной на ранчо. Только не отвечай сразу, — поспешно добавил он. — Подумай хорошенько, ладно?

Диана смутилась:

— Ладно.

— В таком случае, — продолжал он, по-братски целуя ее в лоб, — немедленно уходи отсюда, пока я не заставил тебя сделать еще один серьезный шаг.

Глава 40

Коул давно свыкся с любопытными взглядами представителей и того и другого пола, которые устремлялись на него, стоило ему где-нибудь появиться, однако никогда еще его не подвергали столь откровенному и пристальному разглядыванию, чем в то утро, когда он вошел в офис компании Фостеров. Через несколько минут он понял. Диана поддерживает со своими служащими гораздо более дружеские отношения, чем он — со своими, и при этом нравится своим подчиненным гораздо больше, чем обычно нравятся работодатели. Особенно такие, как Коул.

Коул привык, что к нему относятся с благоговением, страхом, даже скрытой враждебностью, но всегда с уважением и никогда — радушно и искренне, а тем более дерзко. Диана познакомила его с каждым сотрудником каждого отдела, и Коулу пришлось выслушать уйму разнообразных поздравлений, напутствий и комплиментов: от строгих приказов заботиться о Диане до шутливых замечаний, что благодаря разнице в росте он наверняка станет главой семьи, и прозрачных намеков на его физические достоинства. Сначала он был изумлен, а затем счел происходящее забавным. Бойкая двадцатилетняя девица из производственного отдела похвалила его галстук, а прикованный к инвалидному креслу художник поинтересовался, как удается Коулу поддерживать такую великолепную форму. Когда они достигли отдела продаж, еще одна особа так высказалась по поводу телосложения Коула, что тот недоверчиво повернулся к Диане.

— Что она сказала? — шепотом спросил он, Диана опустила голову, скрывая улыбку:

— Что у тебя «классная задница».

— Так я и думал. — Спустя минуту он повернулся к Диане. — Женщине в соседней комнате — та, у которой руки перепачканы краской, — понравился мой галстук. Спасибо, что ты одолжила мне его.

Сегодня утром он выяснил, что захватил с собой только черный галстук для смокинга, а не темно-синий, как ему казалось. Диана отправилась к себе в спальню и вернулась с коробкой.

— Он понравился мне с первого взгляда, — объяснила она. — Вот я и купила его, чтобы подарить… кому-нибудь.

По замешательству Дианы Коул догадался, что этот подарок был предназначен для Пенворта, и хотя галстук оказался немного ярче, чем те, к которым он привык, Коул обрадовался.

— Не одолжила, а подарила, — поправила Диана. — Я покупала его не для Дэна, а просто на всякий случай.

Пресс-конференцию намечалось провести в просторном кабинете Дианы, где уже толпились десятка три репортеров и фотографов. Около двери Диана остановилась и, повернувшись, поправила галстук Коула привычным жестом жены.

— Идеально! — объявила она.

Коул подумал, что это Диана выглядит идеально в лимонно желтом шелковом платье с белым воротничком и широкими белыми манжетами. Заметив нескрываемое восхищение в глазах Коула, Диана сжала его пальцы, когда они вдвоем шагнули в шумную, многолюдную комнату.

Коул сразу же заметил, что около стола Дианы разместились ее бабушка, дедушка, мать и Кори. Это проявление семейной солидарности потрясло и тронуло Коула. В растерянности он прошелся по кабинету, ослепленный вспышками и оглушенный жужжанием камер.

Слегка опомнившись, он отметил, что атмосфера этой пресс-конференции разительно отличалась от тех, на каких ему доводилось присутствовать. Репортеры не проявляли ни тени враждебности или подозрительности. Они шутили по поводу затянувшейся холостяцкой жизни Коула и поддразнивали Диану, заявляя, что женщина имеет право передумать — этот на редкость галантный способ игнорировать предательство Пенворта приятно удивил Коула. Диана держалась с безупречной безмятежностью, улыбка не сходила у нее с лица.

— Давно ли вы знакомы друг с другом? — спросил кто-то.

— Мы познакомились, когда Коул еще учился в колледже, — пояснила Диана. На вопросы они отвечали по очереди, как предложила Синди.

— Когда начнется ваш медовый месяц?

— В конце этой недели, — ответил Коул, подразумевая поездку к Кэлу.

— Куда вы отправляетесь?

Диана приоткрыла было рот, но Коул перебил ее.

— Сообщать об этом вам мы намерены в последнюю очередь, — произнес он с шутливой любезностью, опровергающей дурную славу, которой Коул пользовался у журналистов.

Пресс-конференция продолжалась без малейших помех — до тех пор, пока тощий усатый мужчина из первого ряда не обратился к Коулу;

— Мистер Гаррисон, как вы прокомментируете слух, что Комиссия по ценным бумагам и биржам собирается провести расследование возможных нарушений в связи с делом Кушманов?

Коул почувствовал, как напряглась Диана, и испытал огромное желание вышвырнуть негодяя в окно. Но к удивлению всех присутствующих, особенно Коула, в борьбу с грозно вскинутыми кулаками ринулась бабушка Дианы.

— Молодой человек, — раздраженно заявила она сорокалетнему журналисту, — по-моему, химические удобрения в пище, которую вы употребляете, очень испортили ваш нрав!

Комнату огласил взрыв хохота. Он еще звучал в здании, пока расходились репортеры и фотографы. Лимузин Коула ждал снаружи, чтобы отвезти его в аэропорт, через полтора часа в Далласе у него была назначена встреча. Коул злился на репортера и был тронут поддержкой своих временных родственников, особенно Розы Бриттон. Оглядев все семейство Фостер, он совершенно растерялся и, не сумев справиться с неловкостью, улыбнулся всем сразу, а затем наклонился и по-братски поцеловал Диану в щеку.

— Увидимся в четверг.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Генри Бриттон первым пришел в себя.

— Интересно, — произнес он задумчиво, — когда в последний раз заступались за этого парня?

Кори осталась в кабинете Дианы, чтобы помочь ей. Язвительные замечания Спенса насчет щепетильности Коула вертелись у нее в голове вместе с тревожным упоминанием о расследовании КЦБ.

Она подобрала фантик от жевательной резинки и клочок бумаги с бледно-голубого ковра, а когда расставляла четыре стула на прежние места в дальнем конце кабинета, Диана подошла к столу и пристально взглянула на сестру.

— Кори!

Кори обернулась с ослепительной улыбкой, бережно снимая с полки хрустальную статуэтку павлина от Стьюбена, одну из коллекции Дианы, и возвращая ее на привычное место — точно в центр стола.

— Да?

— Что случилось?

Кори отступила, проверяя, удачно ли расположены павлин и хрустальная вазочка, и передвинула вазу немного левее.

— Ничего. А почему ты спрашиваешь?

— Потому, что склонностью к педантичности и порядку отличаюсь я — разве ты забыла? А ты — творческая личность, предпочитающая хаос.

Кори отдернула руку от вазы, в которой пыталась разложить конфеты ровными кругами.

— Ты же знаешь, журналисты всегда раздражают меня.

— Особенно когда делают оскорбительные намеки в адрес твоего нового родственника? — подсказала Диана с понимающей улыбкой.

— Да, — со вздохом призналась Кори. Она не могла заставить себя рассказать Диане, что Спенс сомневается в порядочности Коула, но вместе с тем не могла не предупредить сестру.

— Вчера Спенс говорил, что Коул нажил уйму врагов.

— Конечно, — невозмутимо подтвердила Диана. — Единственный способ избежать вражды — ни в чем не преуспевать.

Кори поразила способность сестры оставаться спокойной и рассуждать логично в самое неподходящее время. Прислонившаяся к столу Диана выглядела скорее как фотомодель, а не глава компании.

Она создала процветающую корпорацию и с тех пор не потеряла ни капли женственности и мягкости.

Улыбнувшись. Кори высказала свою мысль вслух.

— Ты — гордость женской половины человечества, сестренка, — произнесла она и ушла, весело попрощавшись с Дианой.

Диана мечтательно уставилась в пространство, припоминая нежные, незабываемые слова, которые Коул произнес вчера ночью, и обдумывая предстоящий медовый месяц. Вернувшись к реальности и взглянув на часы, она решила позвонить Дугу после совещания. Диане хотелось, чтобы Дуг узнал про ее свадьбу из первых рук.

Когда Диана вернулась с совещания в производственном отделе, Дуг мерил шагами ее кабинет и, судя по зловещему выражению его лица, ничуть не радовался за нее. Диана прикрыла дверь, и едва щелкнул замок, как Дуг взорвался, выпалив приглушенным, полным злобы голосом:

— Из всех тупых, безмозглых… не могу поверить, что ты и вправду вышла, замуж за этого… подонка! Ты лишилась рассудка! Господи, если бы я только мог, остановить тебя!

Диана приготовилась образумить его, но оскорбления в адрес Коула вызвали у нее такую досаду, что она молча обошла вокруг стола. Застыв на месте, она гневно следила, как Дуг вышагивает перед ней, запустив пальцы в шевелюру — Избавься от него. Немедленно. Заяви, что он одурманил тебя наркотиками, сделай что угодно, но расстанься с ним. Он недостоин находиться в одной комнате с тобой. Его место — на конюшне, в навозе!

— Ты сноб! — не выдержала Диана.

— Если презрение к выскочке делает меня снобом, я согласен быть им.

— Как ты смеешь так говорить! — выпалила Диана. — Что с тобой стряслось?

Упорство Дианы только усилило ярость Дуга. Хлопнув обеими ладонями по столу, он склонился над ним и процедил сквозь зубы:

— Я — твой друг. Сделай это ради меня — пусть этот сукин сын катится ко всем чертям!

— Ты рассуждаешь неразумно.

Он вновь забегал по комнате.

— Ну как тебе втолковать? — Остановившись, Дуг снова повернулся к Диане. — Фортуна отвернулась от Гаррисона! За него взялась КЦБ, и это только начало. Когда федеральное правительство разделается с ним, он окажется за решеткой, как Айвен Боески и Майкл Милкен. В Техасе ему тоже не дадут больше сделать ни шага. И тогда он станет всего-навсего бывшим заключенным!

Диана была потрясена, но сумела невозмутимо спросить:

— Почему ты так считаешь?

— Потому, что он провернул грязную сделку. Он мошенник и негодяй. Он — животное!

— Приведи хотя бы один факт!

— Не могу! — выкрикнул Дуг.

— Тогда прошу тебя — не верь слухам, — мягко произнесла Диана, протягивая руку. — Положись на меня и успокойся.