Помнишь ли ты… Макнот Джудит

Глава 41

Коулу с трудом верилось, что всего несколько дней назад он в последний раз входил в административный корпус «Объединенных предприятий». Он женился на Диане Фостер. Это не сон. При этой мысли он улыбнулся, проходя мимо ошарашенной девушки в приемной.

Вдобавок к его ощущению нереальности все вокруг словно изменилось с тех пор. Пока он проезжал по территории, ухоженный газон вдруг показался ему изумрудным бархатом, а озеро — сияющим голубым кристаллом. Обратившись к шоферу, Коул заметил, что сегодня на редкость ясный день, и хотя шофер сразу согласился, он был потрясен праздной беседой с обычно молчаливым хозяином.

Никто, кроме него, не замечает эти фантастические перемены, наконец понял Коул.

Потому что никто из этих людей не знает, как мила, забавна, смела и прекрасна Диана. Вероятно, жены его служащих никогда не покупали средство для отпугивания змей, не останавливались в кемпинге, не напивались на собственной свадьбе, не шутили, сидя на коленях мужей в самолетах. Их спутницы, должно быть, никогда не носили царственные лиловые платья, не входили в бальный зал, подобно королевам, не хмелели от шампанского и не звонили в студию Си-эн-эн, чтобы сообщить о своей свадьбе…

Совещание только началось, когда Коул прошел мимо кабинок секретарей и шагнул в конференц-зал. Его наполняли десятки руководителей отделов, в том числе Дик Роуз и Глория Куигли из отдела по связям с общественностью, и Аллан Андервуд, вице-президент по кадрам. Все они уставились на Коула с неуверенными улыбками, и наконец Аллан Андервуд нарушил молчание.

— Какой сюрприз! — воскликнул он, имея в виду женитьбу Коула. Остальные немедленно подхватили нестройным хором:

— Поздравляем, Коул!

— Это великолепно!

— Как мило!

— Восхитительно!

— Чудесно!

Коул даже бровью не повел.

— Неужели всем вам так нравится мой новый галстук?

— Ваш новый… что?! — непонимающе переспросила Глория.

— Мой галстук, — повторил Коул, но не сумел сдержать улыбку, сверкнувшую в глазах. — Он немного ярче тех, что я привык носить.

— Я имела в виду…

— Да?

— Вашу жену.

— Ах, да! — подхватил Коул, проиграв битву с собственной улыбкой. — Это она подарила мне галстук.

Повернувшись, он направился в свой кабинет. Служащие переглянулись.

— Насчет галстука — это он серьезно? — промямлил Андервуд.

Глория закатила глаза:

— Нет, это была шутка!

— Коул никогда не шутит, возразил Дик Роуз.

— А сейчас пошутил, — торжественно заявила Глория.

— Примите мои поздравления, мистер Гаррисон, — сказала секретарь Коула Ширли вслед за ним в кабинет. — Я — большая поклонница семьи Фостер, — слегка улыбнувшись, призналась она.

— И я тоже, — с ответной улыбкой заявил Коул, вынимая папки из кейса. Не в состоянии продолжать разговор о Диане, он переключился на неотложные дела. — Передайте Джону Недерли, что я жду его.

Ширли кивнула.

— Он звонил уже дважды, добиваясь встречи с вами.

— Поздравляю со вступлением в брак, Коул! — с порога воскликнул Недерли. — Жена сообщила мне эту новость час назад. Она в восторге и надеется как-нибудь познакомиться со своим кумиром — миссис Фостер.

Коул не стал терять время на любезности.

— Закрой дверь, — коротко велел он. — А теперь скажи, что, черт возьми, происходит? — потребовал он, откинувшись на спинку кресла и вглядываясь и лицо одного из самых одаренных выпускников Гарвардский школы права с недовольной гримасой. — Сегодня утром во время пресс-конференции какой-то журналист сообщил, что мной заинтересовалась КЦБ.

Недерли покачал головой:

— Не совсем так.

Лицо Коула прояснилось — но всего на миг.

— КЦБ поручила Нью-йоркской фондовой бирже расследовать покупку компании Кушманов в качестве первого шага — именно это сейчас и происходит.

— А потом?

— КЦБ отчитывается непосредственно перед конгрессом, потому обладает почти неограниченной властью. Значит, что бы ни обнаружили представители биржи, КЦБ имеет право пересмотреть дело и вынести собственное решение.

Если они сочтут, что незаконность действий можно доказать, тебе придется выступать ответчиком в административном суде КЦБ. Если судья КЦБ признает тебя виновным, дело будет передано в Федеральный суд, а может, и в Верховный. Невозможно предугадать, в чем тебя попытаются обвинить — наверняка в фондовых махинациях, как и в мошенничестве. Но инкриминировать тебе распространение ложной информации они не смогут — до тех пор, пока не докажут, что мы фальсифицировали результаты испытаний.

— Признайся, — гневно произнес Коул, — не кажутся ли тебе несколько преждевременными последние фразы?

Недерли оглядел свой костюм и стряхнул невидимую пылинку со штанины.

— Наверное, мне захотелось щегольнуть познаниями. — неловко пошутил он.

— Или?.. — подсказал Коул. Недерли вздохнул:

— У меня плохое предчувствие, Коул. Расследование биржи продвигается семимильными шагами. Из более или менее надежного источника мне уже сообщили, что КЦБ имеет достаточно вескую причину привлечь тебя к суду.

— Что это за «веская причина»? — небрежно поинтересовался Коул.

— Акции компании Кушманов расходились по двадцать восемь долларов и росли в цене, потому что компания разрабатывала новый микропроцессор, но уже спустя несколько дней после испытаний по Уолл-стрит прошли слухи, что чип оказался ненадежным. Акции упали в цене до четырнадцати долларов, и тут ты предложил купить компанию. Все это выглядит чертовски подозрительно!

— Не забывай: я платил по девятнадцать, а не по четырнадцать долларов за акцию.

— Это было необходимо, чтобы выкупить всю компанию. Не отрицаю, акционеры Кушманов совершили выгодную сделку, обменяв свои акции на наши, — к тому же ты устроил безналоговый обмен.

— Тогда какого же черта им еще надо?

— Я же сказал, что внешне все выглядит очень подозрительно.

— Мне наплевать, как выглядит сделка… Джон нахмурился и покачал головой:

— По-моему, тебе пора принимать меры.

— А совета получше у тебя не найдется?

— Другого выхода у тебя пока нет.

— Как бы не так! — взбешенно выпалил Коул и нажал кнопку селектора. — Ширли, соедините меня с «Каррозерсом и Файнбергом». Я согласен поговорить с любым из компаньонов.

Название самой известной и дорогой юридической конторы в Вашингтоне вызвало у Джона тонкую улыбку.

— Я уже связался с ними и предложил поработать на тебя. Возможно, они убедят КЦБ, что не стоит трудиться зря Коул отменил распоряжение, отданное секретарю. Он снова самодовольно откинулся в кресле и задумчиво уставился на Недерли.

— Ты хочешь обсудить что-нибудь еще? — осведомился юрист.

— Твой галстук, — без обиняков заявил Коул.

Эта фраза встревожила Недерли сильнее, чем опасность нависшая над Коулом и «Объединенными предприятиями».

— А что с моим галстуком?

— Он слишком темный.

— Ты тоже всегда носишь темные галстуки.

— Теперь уже нет, — возразил Коул, забавляясь открытием, что его лощеный юрист, по-видимому, подражает своему боссу.

Глава 42

Несмотря на то что время близилось к половине восьмого, некоторые из руководителей «Объединенных предприятий» трудились допоздна, и Коул слышал шаги за дверью своего кабинета. Дел у него оставалось еще на час, а ему хотелось позвонить Диане — но из дома, где можно было поговорить свободно. Они расстались совсем недавно, но Коул уже не чаял дождаться новой встречи. Собственное сходство с влюбленным подростком скорее смешило, нежели раздражало его.

Днем позвонил Кэл, как только услышал сообщение о свадьбе Коула в программе новостей, и потребовал, чтобы секретарь Коула вызвала его с совещания для неотложного разговора. Кэл взъярился, считая, что его племянник «окончательно рехнулся и женился на ком попало», лишь бы добиться от него, Кэла, передачи пакета акций. К насмешливому удивлению Коула, старик заявил, что такой поступок — нарушение условий их соглашения, поскольку он, Кэл, надеялся увидеть племянника остепенившимся, нашедшим себе достойную пару. Понадобилось несколько минут, чтобы успокоить его и объяснить, кто такая Диана.

В ближайшую среду Кэл должен был встретиться с кардиологом в Остине — Коул собирался сам отвезти дядю и выслушать мнение врача. Он надеялся после визита заехать в Хьюстон за Дианой, но среда у нее оказалась настолько загруженной, что освободиться Диана могла не раньше четверга. Значит, Коулу придется ждать целый день, еще один день, прежде чем они смогут быть вместе. В постели. Одной мысли о том, что он окажется в постели с Дианой — трезвой и не скрывающей желания, — было достаточно, чтобы возбудить его, и Коул с трудом сосредоточился на контракте, который читал Не успел он поставить подпись под текстом соглашения, как в кабинет ворвался Тревис, одетый в трикотажную рубашку и мятые брюки.

— Ты здесь! — выпалил он, захлопнув дверь. — Слава Богу! В свои сорок с небольшим Тревис оставался довольно симпатичным, подтянутым мужчиной. Избавиться от лишнего веса ему помогали утренние шестимильные пробежки. Тревис был упорным тружеником и вполне годился на должность главы отдела исследований. В соответствующие минуты у него находился и здравый смысл, и деловая хватка, а преданности ему было не занимать. По этой причине Коул доверял ему больше, чем кому-либо из служащих «Объединенных предприятий».

— Я здесь, — подтвердил Коул с кривой улыбкой и проследил, как Тревис нетвердыми шагами приблизился к бару. — Но если тебе так необходимо кого-нибудь поблагодарить за мое присутствие, скажи спасибо составителю вот этого контракта — мне понадобился почти час, чтобы разобраться в нем.

Тревис тупо уставился на брата, расплескав бурбон:

— Это шутка?

— И не самая удачная, — сдержанно отозвался Коул, откладывая ручку. — Ну, что стряслось?

— Не знаю. Именно поэтому я здесь и хочу выпить. Даже для Тревиса такая степень тревоги считалась предельной.

— А я думал, что ты празднуешь мою свадьбу. Тревис обернулся и шагнул к столу Коула с таким видом, словно его огрели обухом по голове:

— Ты женился? И даже не известил нас с Илейн? И не пригласил?

Тронутый искренней обидой Тревиса, Коул сокрушенно развел руками.

— Свадьба случилась неожиданно. Мы решили отпраздновать ее в субботу вечером и отправились в Лас-Вегас — пока моя жена не успела передумать, — честно добавил он. — Ну, так почему же тебе не терпится выпить?

Тревис сделал хороший глоток бурбона.

— Меня преследуют.

Коул почувствовал смутное беспокойство:

— Почему ты так считаешь?

— Я не считаю, я знаю точно. Этого типа я приметил еще вчера, когда выходил из дома. Он припарковался ниже по улице на черном «шевроле», а потом преследовал меня до самого офиса. Сегодня я увидел ту же машину на обочине неподалеку от наших ворот. Она ехала за мной до самого дома. Потому я переоделся и вернулся сюда пешком, наперерез, чтобы он меня не выследил. Впрочем, он все равно попытался. Я его видел.

Коул пристально оглядел двоюродного брата:

— А ты, случайно, не завел себе подружку на стороне?

— На такие выходки у меня нет ни времени, ни желания, и потом. Илейн бы меня убила.

Последнее замечание было сущей правдой, и потому Коул выдвинул другое предположение.

— А может, это грабители собираются обчистить ваш дом и сначала выясняют твой распорядок дня? Тревис опустошил бокал залпом.

— В таком случае им нужны неприятности, а не добыча. У нас две сторожевые собаки, хитроумная система сигнализации с камерами, электронный замок — и все это в рабочем состоянии.

— Тогда зачем кому-то понадобилось тебя преследовать? Тревис рухнул в кресло.

— Нет ли здесь какой-то связи с расследованием НФБ? Предчувствие Коула сменилось гневом.

— Если так, они зря теряют время.

Этим вечером, уезжая из офиса, Коул изредка поглядывал в зеркало заднего обзора. Темно-синий «форд» последней модели сопровождал его почти до ворот особняка, а потом стремительно скрылся за поворотом.

Когда Коул вошел в дом, телефон трезвонил не переставая. На другом конце провода послышался дрожащий шепот, в котором Коул едва узнал голос Тревиса.

— У нас неприятности, Коул. Происходит нечто странное…

— О чем ты? — нахмурившись, перебил Коул. — Откуда ты звонишь? Почему говоришь шепотом?

— Я у себя в кабинете, но, похоже, я здесь не один. Коул раздраженно сбросил пиджак.

— Что ты имеешь в виду? Разве ты не можешь проверить? Кабинет Тревиса размещался в исследовательском корпусе, на одном этаже с главной лабораторией, и оттуда открывался вид на прилегающие помещения.

Тревис тяжело вздохнул и заговорил обычным голосом:

— Поговорив с тобой, я понял, что слишком взволнован, и решил немного посидеть у себя, заняться бумажной работой. Я включил свет в лаборатории, и, пока загорались лампы, мне показалось, что в угол мотнулась тень, а затем исчезла. Я бросился к себе в кабинет, потом в коридор, но никого не увидел. Должно быть, неизвестный спустился по лестнице в южном конце корпуса.

Коул помедлил, развязывая подаренный Дианой галстук.

— А ты уверен, что кого-то видел?

— Нет.

Коул с облегчением потянулся за запиской, оставленной экономкой возле телефона.

— …но я чертовски уверен, что запер шкафы в кабинете, а один из них оказался открытым.

— С этим я разберусь, — пообещал Коул. Корпоративный шпионаж — дело обычное, но в «Объединенных предприятиях» имелась надежная охрана. — Было ли в этом шкафу что-нибудь, интересное для конкурентов?

— Нет.

— Хорошо. Отправляйся домой. Я справлюсь сам.

Коул позвонил начальнику службы безопасности «Объединенных предприятий», Джо Меррею. В свои пятьдесят лет бывший десантник Меррей сохранил сложение полузащитника и обладал низким рокочущим голосом, который идеально подходил к его внешности. Он любил жевать резинку и сыпать шутками собственного сочинения, слоняясь по корпусам и заглядывая каждому через плечо, — так он ухитрялся производить впечатление рубахи-парня, который получил повышение и руководящий пост за выслугу лет, не обладая выдающимися способностями.

На самом же деле он являлся секретным агентом ФБР с прекрасным послужным списком — успехами Меррей был обязан своему таланту казаться безобидным и туповатым, тем временем подбираясь все ближе к добыче. Он зарабатывал двести двадцать пять тысяч долларов в год, не считая процента с прибыли и прочих завидных преимуществ.

Сейчас у него в голосе не чувствовалось и следа привычной обманчивой ленцы.

— У нас проблемы?

— С полчаса назад кто-то проник на шестой этаж, в лабораторию, — объяснил Коул. — Как раз в это время Тревис вернулся к себе в кабинет и обнаружил один из шкафов открытым. Но даже если оттуда и пропало что-нибудь, это не страшно.

— Тревис что-нибудь видел?

— Ему показалось, что кто-то завернул за угол коридора, прежде чем зажегся свет.

— А он не забыл запереть шкаф перед уходом?

— Исключено.

— Ты прав. Я немедленно выезжаю на место и все проверю. Если охранник в вестибюле что-нибудь видел или если я что-нибудь обнаружу, я сразу же сообщу.

— Хорошо, — согласился Коул. — И еще: начиная с завтрашнего дня охранники должны дежурить у главных ворот круглосуточно.

— Я же давно говорил тебе: пора поставить ворота с электронным замком вместо этой жалкой садовой калитки!

Днем ворота открывал пожилой швейцар в блейзере с символом компании на нагрудном кармане. Кроме того, он сообщал гостям, как проехать к тому или другому корпусу. Охранники в такой же униформе сидели за столами на первом этаже каждого здания. Исключением был только административный корпус. Поддерживая иллюзию элегантности и роскоши, в вестибюле дежурила женщина, но охранник ненавязчиво присутствовал поблизости.

Коул еще раз пересмотрел свои соображения по поводу обеспечения безопасности и снова отказался последовать совету Меррея.

— Я потратил целое состояние на обустройство территории и корпусов «Объединенных предприятий». И не собираюсь обносить ее бетонной оградой, расставлять повсюду охранников в мундирах и превращать компанию в подобие тюрьмы!

— Тебе решать, Коул, — отозвался Меррей рассеянно, очевидно, ему не терпелось выследить незнакомца по горячему следу. — Что-нибудь еще?

— Да. За нами с Тревисом следят. У него на хвосте постоянно висит черный «шевроле», у меня — темно-синий «форд».

— Не знаешь, кто бы это мог быть? И зачем вы ему сдались?

— Понятия не имею, — пожал плечами Коул, поскольку со стороны КЦБ прибегать к подобным средствам было глупо. Предположение о похищении с целью выкупа еще имело некий смысл, но казалось слишком нелепым. Оставался единственный вывод, но Коул не хотел обсуждать его даже с Мерреем.

— Кто бы это ни был, он напрасно теряет время. Преследуя меня, он не выяснит ничего полезного.

— Ты знаешь, как оторваться от слежки?

— Я смотрю детективы, — сардонически доложил Коул. — Что-нибудь придумаю.

Повесив трубку, Коул смешал себе коктейль и понес его в гостиную, за стеклянной стеной которой открывался вид на гигантский бассейн неправильной формы с бельведером и горбатым мостиком посредине. Две тысячи разноцветных ламп, изготовленных по волоконно-оптической технологии и вставленных в длинные трубки диаметром с соломинку для коктейля, создавали водопад. Струи воды проходили сквозь трубки и обрушивались на камни, взлетая пестрым фейерверком.

Коул положил ноги на журнальный столик и набрал номер Дианы. Она ответила, не успел раздаться второй гудок, и ее мелодичный голос успокоил и обрадовал Коула.

— Как прошел день? — поинтересовался он. Диана решила не вспоминать о визите Дуга.

— Замечательно! А у тебя?

Коул умолчал о неприятностях, связанных с расследованием КЦБ, об угрозе судебного процесса, о незваном госте и преследовании темно-синего «форда».

— Великолепно. Все одобрили мой новый галстук.

Глава 43

Синий «форд» еще держался позади, слегка приотстав и пропустив впереди себя пять машин, когда шофер Коула на следующее утро подвел лимузин к воротам «Объединенных предприятий». Пока «форд» проезжал мимо, Коул успел заметить номер. Кем бы ни был преследователь, он явно не желал испытывать судьбу, врываясь за Коулом на территорию кампании.

— Будь здесь в пять часов, Берт, — сказал Коул шоферу, который делил домашние обязанности со своей женой Лорел. — Если я не появлюсь до половины шестого, поезжай домой.

— Хорошо, мистер Гаррисон.

Меррей уже ждал Коула у кабинета, развлекая Ширли и Глорию рассказами о своей былой бейсбольной славе в роли лучшего игрока младшей лиги. Он вошел в кабинет следом за Коулом и, когда дверь закрылась, небрежно заметил:

— Глория Куигли убеждена, что тебе угрожает опасность, а Ширли готова дать показания под присягой, лишь бы спасти тебя и твою репутацию.

— Вот как? — Коул слегка удивился новости, поскольку никогда не пытался произвести хорошее впечатление на служащих или установить неформальные отношения с той или другой женщиной. — Интересно почему?

— Из чувства преданности, — бесстрастно ответил Мер-рей. — Они готовы защищать любого человека, к которому питают уважение. По характеру они почти близнецы.

Вместо ответа Коул нацарапал что-то в блокноте и вырвал страницу.

— Вот номер синего «форда».

— Я немедленно проверю его, — пообещал Меррей, засовывая листок в карман своего темно-серого пиджака неопределенного стиля. — Кстати, о характерах, — продолжал он, словно от нечего делать разглядывая свои ногти, — похоже, твой кузен всерьез перепуган. Не знаешь почему?

— Могу назвать даже несколько возможных причин, — с легким сарказмом произнес Коул. — НФБ занялась нашими делами по требованию КЦБ; Тревиса преследуют повсюду; вчера ночью кто-то рылся в его бумагах.

— Понятно. Кстати, как ты, вероятно, догадался, охранник исследовательского корпуса вчера вечером не заметил ничего необычного. Никто не входил в здание после шести часов, выходили оттуда в то время только служащие, которых он знал в лицо. Мы включили сигнализацию на всех лестницах в семь — значит, никто не мог покинуть здание таким путем, не имея карточки. А войти внутрь вообще никому не удалось бы.

— Тогда как же он проник внутрь?

— Предположим, он проскользнул мимо охранника на первом этаже, когда служащие возвращались с ленча, а затем целый день провел в корпусе без таблички гостя, в чем я сильно сомневаюсь. С другой стороны, на этаж Тревиса не попадешь без карточки, и это наводит меня на мысль, что он к тому времени уже был на этаже.

— Служащий?

— Не исключено. А может быть, и служащая. Или же произошел обман зрения, а потом, когда Тревис обнаружил, что шкаф незаперт, его вдруг «осенило». Я снял отпечатки пальцев со шкафа и стола, и теперь их проверяют. После нашего разговора я займусь номером машины, но на это уйдет пара дней.

Он шагнул к двери, но его остановило раздраженное восклицание Коула:

— Пара дней? Почему не пара часов?

Едва заметное, беспокойное смущение Меррея уже насторожило Коула, прежде чем начальник службы безопасности успел ответить:

— И ты, и Тревис заметили «форд» и «шевроле» без труда. В обоих случаях машины ждали на улице возле ваших домов — достаточно далеко и тем не менее на виду, верно?

— Верно.

— К сожалению, — с виноватым вздохом добавил он, — к такой на редкость неуклюжей тактике прибегают представители власти — либо государственной, либо местной. Они упорно считают себя невидимыми.

Брови Коула сошлись над переносицей, глаза похолодели.

— По-твоему, — уточнил он глухим и зловещим голосом, — за нами следит полиция?

— У меня возникает именно такое ощущение. Я постараюсь подтвердить догадку как можно быстрее.

Он вышел, и Коул позвонил в агентство проката автомобилей, потребовав доставить ему седан к корпусу ровно в полдень.

Второй звонок был по личному, отсутствующему в списке номеру в Фэрфакс, Виргиния. Номер принадлежал одному из старших членов сената США — к советам этой персоны прислушивался сам президент, она входила в финансовый комитет и потому пользовалась огромным политическим влиянием. Кроме того, этот сенатор уже получил триста тысяч долларов на проведение предвыборной кампании — от фонда, который поддерживал Коул Гаррисон, — и теперь надеялся на очередные инвестиции перед следующими выборами.

Жена сенатора Сэмюэла Байерса, Эдна, сказала, что ее муж находится на совещании. Коул оставил ей сообщение, но вынужден был несколько минут выслушивать уверения Эдны в том, как она обожает журнал «Красивая жизнь». Ему пришлось пообещать, что они приедут вместе с Дианой в Фэрфакс на рождественский прием у сенатора.

Следующим Коул набрал номер, о существовании которого знал только он. Коул нетерпеливо барабанил пальцами по столу и, дождавшись, когда Уиллард Бретлинг возьмет трубку, коротко бросил:

— Я буду сегодня в шесть.

— Простите, кто это говорит? — растерянно спросил Бретлинг хрипловатым от долгого молчания голосом.

— Черт возьми, кто, по-твоему, может тебе звонить? — возмутился Коул.

— О, прошу прощения, совсем забыл. Сегодня я всю ночь не мог оторваться от нашей игрушки, — радостно сказал семидесятилетний старик.

Сенатор Байере позвонил Коулу по прямой линии в четыре часа, как раз после того, как Коул поговорил с Дианой.

— Очень сожалею, что у тебя неприятности, Коул, — произнес Сэм вполне искренне. — Уверен, через неделю-другую все уладится.

— А я в этом не уверен, — возразил Коул.

— Чем я могу тебе помочь?

— Выясни, кто стоит за всем этим и насколько далеко зашло дело.

— Хорошо, — пообещал Сэм, но прежде, чем повесить трубку, неловко добавил:

— Пока не закончится эта буря в стакане, не звони мне в офис или домой, сынок. Я сам свяжусь с тобой. Да, и передай своей молодой жене привет и поздравление от меня, — спохватился он.

Коул с отвращением чертыхнулся, услышав последнюю лицемерную фразу, откинулся в кресле и закрыл глаза. Он пытался вызвать в памяти образ Дианы, чтобы смягчить хаос дня, и она тут же появилась — словно вновь шла с ним по заднему двору дома, объявив о свадьбе своим родным.

«Для потрясенного человека ты слишком мрачен».

«Этот мой вид еще нельзя назвать мрачным».

«Вот как? Как же ты выглядишь, когда чем-нибудь недоволен?»

«Пожалуй, тебе лучше не знать».

«Ну, это мы еще посмотрим…»

Воспоминания вызвали у Коула усмешку.

Глава 44

Кори указала на глянцевые фотографии размером восемь на десять, разложенные по столу в кабинете Дианы:

— Ну, как ты думаешь? Подойдет ли что-нибудь из них?

— Что? — переспросила Диана, наблюдая в окно, как большой реактивный лайнер неторопливо развернулся над городом и направился на запад.

Кори шагнула к сестре и коснулась ее плеча:

— Диана, почему бы тебе не сопровождать Коула к дяде сегодня?

Диана покачала головой.