Механический принц Клэр Кассандра

Глава 19. Если измена действительно процветает

Измена никогда не процветает: какова причина?

Да ведь если она процветает, ни один не смеет называть ее изменой.

Сэр Джон Харрингтон

Софи ухаживала за сверкающим огнем в гостиной. Очаг и комната были теплыми, почти душными.

Шарлотта сидела за своим столом, Генри в кресле рядом с ней. Уилл растянулся на одном из кресел в цветочек около огня, с серебряным чайным сервизом на его подлокотнике и с чашкой в его руке. Когда вошла Тесса, он сел вертикально так резко, что часть чая пролилась на его рукав; он поставил чашку, не отводя своих глаз от нее.

Он выглядел опустошенным, как будто гулял всю ночь. Он все еще носил свое пальто из темно-синей шерсти с красной шелковой подкладкой, а штанины его черных брюк были обрызганы грязью. Его волосы были влажны и запутаны, его бледное лицо, его челюсть, темная с тенью щетины. Но в момент, когда он видел Тессу, его глаза пылали как фонари при прикосновении спички фонарщика. Все его лицо изменилось, и он смотревший на нее с таким необъяснимым восхищением, что Тесса, удивленная, замерла, порождая Джема врезаться в нее. В течение этого момента она не могла отвести взгляд от Уилла; это было, как будто он держал ее пристальный взгляд на нем и ей припомнился снова сон, который был прошлой ночью, что она успокаивала его в лазарете. Он мог прочитать воспоминания о нем на ее лице? Было ли это, почему он смотрел? Джем огляделся через его плечо.

— Привет, Уилл. Уверен, что это была хорошая идея провести всю ночь на дожде, когда ты все еще лечишься?

Уилл оторвал свои глаза от Тессы.

— Я абсолютно уверен, — сказал он твердо. — Мне нужно было прогуляться. Что бы очистить мою голову.

— Она чиста теперь?

— Кристально, — сказал Уилл, возвращая свой взор к Тессе Их пристальные взгляды, казалось, сплелись вместе, и она должна была оторвать глаза и двинулась через комнату, чтобы сесть на диване около стола, где Уилл не был на ее прямой линии взгляда. Джем подошел и сел около нее, но не тронул ее руку. Она задалась вопросом, что произошло бы, если бы они объявили о том, что только что произошло, небрежно: двое из нас собираются пожениться. Но Джем был прав; сейчас не правильное время. Шарлотта смотрела так, как будто, как Уилл, она бодрствовала всю ночь; ее кожа была болезненного желтого цвета, и было темно-темно-рыжие ушибы ниже ее глаз. Генри сидел около нее за столом, его рука защищала ее, смотря на нее с взволнованным выражением.

— Мы — все здесь, тогда, — сказала Шарлотта оживленно, и для момента Тесса хотела отметить, что они не были все, Джессамин не была с ними. Она осталась тихой. — Как вы, наверное, заметили, две недели, предоставленные нам консулом Вэйландом, подходят к концу. Мы не нашли Мортмена. Согласно Еноху, Безмолвные братья исследовали тело Натаниэля Грэя и ничего из него не усвоили, а поскольку он мертв, мы не можем от него ничего узнать.

«И поскольку он мертв». Тесса думала о Нейте, как она его помнила, когда они были очень юными, гоняющими стрекоз в парке. Он упал в водоем, и она и Тетя Гарриет — его мать — помогла вытащить его; его рука была скользкой с водой и зелено-растущими подводными растениями. Она помнила его руку, скользящую из ее на складе чая, скользящую из-за крови.

«Ты не знаешь всего, что я сделал, Тесси».

— Мы, конечно же, можем сообщить о том, что мы знаем о Бенедикте Конклаву, — сказала Шарлотта, в то время, как Тесса с трудом пыталась сконцентрировать свои мысли на предмете разговора. — Это казалось бы, разумный план действий.

Тесса не сдержалась.

— Что относительно того, что сказала Джессамин? То, что мы бы сыграли Мортмэйну на руку, сделав так.

— Но мы не можем не делать ничего, — сказал Уилл. — Мы не можем расслабиться и передать ключи от Института Бенедикту Лайтвуду и его грустным потомкам. Они с Мортмейном. Бенедикт — его марионетка. Мы должны попробовать. Ради Ангела, имеем ли мы достаточно доказательств? Достаточно чтобы заработать для него испытание Мечом, по крайней мере.

— Когда мы попробовали Меч на Джессамин, были блоки в ее разуме, поставленные там Мортмейном, — сказала Шарлотта устало. — Ты думаешь, что Мортмэйн был бы настолько глуп, что не применил тоже к Бенедикту? Мы будем выглядеть как дураки, если Меч ничего не сможет вытащить из него.

Уилл провел руками через свои темные волосы.

— Мортмэйн ожидает, что мы пойдем в Клав, — сказал он. — Это было бы его первое предположение. Он так же имеет обыкновение убирать своих партнеров, в которых он больше не нуждается. Например, де Куинси. Лайтвуд не незаменим для него, и он знает это. — Барабанил он своими пальцами по коленям. — Я думаю, что если мы пойдем в Конклав, мы, безусловно, смогли бы исключить Бенедикта из числа претендентов на руководство Институтом. Но есть часть Конклава, которая следует за его лидерством; некоторые нам известны, но другие нет. Это — печальный факт, но мы не знаем, кому мы можем доверять вне нас. Институт в безопасности с нами, и мы не можем позволить ему быть убранным. Где еще будет Тесса в безопасности? — Тесса моргнула.

— Я? — Уилл выглядел озадаченным, как будто пораженный тому, что только что сказал.

— Ну, ты — неотъемлемая часть плана Мортмэйна. Он всегда хотел тебя. Он всегда нуждался в тебе. Мы не можем позволить ему заполучить тебя. Ясно, что ты была бы сильным оружием в его руках.

— Все это верно, Уилл, и конечно я пойду к Консулу, — сказала Шарлотта. — Но как обычный сумеречный охотник, не в качестве главы Института.

— Но почему, Шарлотта? — спросил Джем. — Ты отличаешься своей работой…

— Я? — спросила она. — Дважды я не заметила шпиона под моей собственной крышей; Уилл и Тесса легко уклонили мое опекунство, чтобы присутствовать на вечеринке Бенедикта; наш план захвата Нейта, которого мы никогда не разделяли с Консулом, сбился, оставив нас с потенциально важным мертвым свидетелем…

— Лотти! — Генри поместил руку на руке его жены.

— Я не гожусь для управления этим местом, — сказала Шарлотта. — Бенедикт был прав. Я, конечно, попытаюсь убедить Конклав в его вине. Кто-то еще должен управлять Институтом. Я надеюсь, это не будет Бенедикт, но это не буду и я, любой.

Был грохот.

— Миссис Бранвелл! — это была Софи. Она уронила кочергу и отвернулась от камина. — Вы не можете уйти, мадам. Вы — вы просто не можете.

— Софи, — сказала Шарлотта очень мягко. — Куда бы мы ни отправились, где бы Генри и я ни устраивали свое домашнее хозяйство, мы возьмем тебя.

— Не в этом дело, — тихо промолвила Софи. Ее взгляд метался по комнате. — Мисс Джессамин — она — я имею в виду, она рассказала правду. Если вы пойдете в Конклав как сейчас, вы будете пешкой в планах Мортмэйна.

Шарлотта ошеломленно смотрела на нее.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Я не… я точно не знаю. — Софи смотрела в пол. — Но я знаю, что это правда.

— Софи? — Шарлотта говорила недовольным тоном, и Тесса знала, о чем она думает: среди них есть еще один шпион, еще одна змея в саду? Уилл также подался вперед с прищуренными глазами.

— Софи не лжет, — внезапно сказала Тесса. — Она знает, потому — потому что мы подслушали разговор Гидеона и Габриэля в тренировочном зале.

— И ты лишь сейчас решила упомянуть об этом? — Уилл поднял брови.

Неожиданно, беспричинно разозлившись на него, Тесса отрезала:

— Замолчи, Уилл. Если ты…

— Я встречалась с ним, — громко прервала Софи. — С Гидеоном Лайтвудом. Виделась с ним по выходным. — Она была бледна словно призрак. — Он рассказал мне. Он слышал, как его отец насмехался над этим. Они знали, что Джессамин была рассекречена. Они надеялись, что вы пойдете к Конклаву. Мне следовало сказать что-нибудь, но, казалось, вы в любом случае не хотели идти к ним, поэтому я…

— Встречалась? — недоверчиво сказал Генри. — С Гидеоном Лайтвудом?

Софи продолжала смотреть на Шарлотту, которая уставилась на нее круглыми глазами.

— Я знаю что-то, с чем медлит Мортмэйн, мистер Лайтвуд тоже, — сказала она. — Гидеон только что это обнаружил. Его отец не подозревает, что он знает.

— Ну же, ради Бога, девочка, хватит просто здесь стоять, — сказал Генри, который выглядел таким же ошеломленным, как и его жена. — Расскажи нам.

— Дьявольский сифилис, — сказала Софи. — У мистера Лайтвуда она есть уже в течение многих лет, и она убьет его через пару месяцев, если он не получит лечение. И Мортмейн сказал, что он может сделать это для него.

Комната взорвалась гамом голосов. Шарлотта кинулась к Софи; Генри вслед за ней; Уилл вскочил со стула и стал танцевать по кругу. Тесса, потрясенная, стояла там, где и была, и Джем остался рядом с ней. Тем временем, Уилл устроил представление, спев песню о том, как он все это время был прав насчет дьявольской сыпи.

— Дьявольский сифилис, о, Дьявольский сифилис,

Как же ей заразиться?

Некто должен пойти в плохую часть города,

Пока некто такой утомившийся.

Дьявольский сифилис, о, Дьявольский сифилис

Всегда мы были вместе -

Нет, не с сыпью, вы глупые болваны,

Я говорю об этой песне -

Ведь я был прав, а вы — нет!

— Уилл! — Шарлотта кричала, перекрывая шум. — ТЫ СОШЕЛ С УМА? ПРЕКРАТИ ЭТОТ ДЬЯВОЛЬСКИЙ ГАМ! Джем…

Джем, поднявшись на ноги, руками захлопнул рот Уиллу.

— Ты обещаешь быть тихим? — прошипел он в ухо своего друга.

Уилл кивнул, сверкая голубыми глазами. Тесса изумленно уставилась на него; все они. Она видела у Уилла многие вещи — удивление, горечь, снисходительность, сердитость, сожаление — но легкомысленность никогда прежде.

Джем позволил ему идти.

— Хорошо, тогда.

Уилл скользил на пол, спиной напротив кресла, и поднял свои руки.

— Сифилис демона на всех ваших зданиях! — объявил он, и зевнул.

— О, Боже, недели шуток о сифилисе, — сказал Джем. — Мы для него теперь…

— Это может быть правдой, — сказала Шарлотта. — Это просто — демонический сифилис?

— Как мы узнаем, что Гидеон не лгал Софи? — спросил Джем, своим скромным тоном. — Мне очень жаль, Софи. Я не очень хочу быть обязанным сказать это, но Лайтвуды не заслуживают доверия.

— Я видел лицо Гидеона, когда он смотрит на Софи, — сказал Уилл. — Именно Тесса сказала мне первой, что Гидеон желает нашу Мисс Коллинз, но я вспомнил, и я понял, что это правда. А влюбленный мужчина — мужчина, который расскажет что угодно. Предаст любого. — Он пристально смотрел на Тессу, когда говорил. Она ответила ему взглядом. Она ничего не могла с этим поделать. Ее пристальный взгляд чувствовал притяжение к его.

Особенность, с которой он смотрел на нее этими голубыми глазами как кусочками неба, как будто пытаясь что-то тихо ей сообщить. Но что же, спрашивается. Она действительно была обязана ему своей жизнью, поняла она для начала. Возможно, он ждал, чтобы она поблагодарила его. Но там не было ни время, ни шанса! Она решила поблагодарить его при первой возможности, которая представится.

— Кроме того, Бенедикт держал женщину демона на коленях на этой стороне себя, целуя ее, — продолжил Уилл, смотря вдаль. — У нее были змеи в глазах. Каждый человек ими обладает, я полагаю. В любом случае единственный способ, которым вы можете заразиться демоническим сифилисом, наличие неподходящих отношений с демоном, так как…

— Нейт сказал мне, что мистер Лайтвуд предпочитает женщин-демонов, — сказала Тесса. — Я не думаю, что его жена когда-либо знала об этом.

— Подожди. — Это был Джем, неожиданно ставший очень тихим. — Уилл… какие симптомы демонического сифилиса?

— Довольно противные, — сказал Уилл с интересом. — Это начинается с щитообразной сыпи на спине и распространяется по телу, создавая трещины и щели в коже…

Джем изверг удушающий вздох.

— Я… я вернусь, — сказал он, — через мгновение. Ради Ангела… — и он исчез за дверью, оставляя других пристально смотреть после него.

— Вы не думаете что у него демонический сифилис, не так ли? — спросил Генри ни у кого в частности.

«Я надеюсь, нет, так как мы помолвлены», имела порыв сказать Тесса — только, чтобы увидеть выражения на их лицах — но подавила его.

— О, заткнись, Генри, — сказал Уилл, и выглядел так, как будто он собирался сказать еще что-то, но дверь громко захлопнулась, и Джем вернулся в комнату, с одышкой и держа часть пергамента.

— Я получил это, — сказал он, — от Безмолвных братьев… когда я и Тесса приезжали увидеть Джессамин. — Он подарил Тессе немного виноватый взгляд из-под его светлых волос, и она помнила его оставляющего камеру Джессамин и возвратившегося спустя несколько мгновений с озабоченным взглядом. — Это отчет о смерти Барбары Лайтвуд. После того, как Шарлотта сказала нам, что ее отец никогда не предавал Сайласа Лайтвуда Конклаву, я думал, что спрошу Безмолвных братьев, если был ли другой способ, от которого миссис Лайтвуд умерла. Чтобы убедиться, что Бенедикт Лайтвуд солгал также, что она умерла от горя.

— А он солгал? — Тесса, пораженная, подалась вперед.

— Да. На самом деле она порезала себе запястья. Но было ещё кое-что. — Он взглянул на бумагу, что держал в руках. — Сыпь в форме щита, характерный геральдический знак астриолы, на левом плече. — Он протянул бумагу Уиллу, который взял ее и окинул взглядом, его голубые глаза расширились.

— Астриола, — сказал он. — Это и есть дьявольская сыпь. У тебя имелось доказательство существования дьявольской сыпи, и ты даже не сказал мне! И ты, Брут! — Он скрутил бумагу и стукнул ей Джема по голове.

— Ой! — Джем печально потер голову. — Формулировка для меня ничего не значит! Я полагал, что это болезнь незначительного рода. Казалось сомнительным то, что это могло ее убить. Она порезала запястья, но если Бенедикт хотел защитить своих детей от факта, что их мать сама покончила с жизнью.

— Ради Ангела, — мягко сказала Шарлотта. — Не удивительно, что она убила себя. Потому что ее муж передал ей сифилис демона. И она знала это. — Она бросила взгляд на Софи, которая сделала немного шумных вздохов. — Гидеон знает об этом? — Софи покачала головой с глазами-блюдцами.

— Нет.

— Но разве Безмолвные Братья не были обязаны сказать кому-либо, если бы они это узнали? — возмутился Генри. — Это, кажется — ну, черт возьми, безответственным, мягко говоря…

— Конечно, они сказали бы кому-нибудь. Они сказали бы ее мужу.

— И, несомненно, они сделали это, ну и что из того? Бенедикт, возможно, уже знал, — сказал Уилл.

— Не было нужды рассказывать детям; сыпь появляется, когда некто имеет прямой контакт с болезнью, так что они были уже слишком взрослыми, чтобы принять болезнь на себя. Безмолвные Братья, несомненно, сказали Бенедикту, и он сказал «Ужас!» и тут же все скрыл. Нельзя поставить в вину мертвецу непристойные отношения с демонами, поэтому они похоронили ее тело, и все.

— Так как же Бенедикт может до сих пор оставаться живым? — возмутилась Тесса. — Разве болезнь не должна уже убить его?

— Мортмейн, — сказала Софи. — Он постоянно давал ему лекарства, чтобы замедлить прогресс заболевания.

— Замедлить, но не остановить? — спросил Уилл.

— Нет, он все еще умирает, и теперь быстрее, — ответила Софи. — Вот почему он в таком отчаянии, и он сделает что угодно, чтобы угодить Мортмейну.

— Дьявольский сифилис! — прошептал Уилл и взглянул на Шарлотту. Несмотря на его явное возбуждение, его голубые глаза постоянно мерцали острым умом, как если бы он был шахматистом, изучающий свой следующий ход на наличие потенциальных преимуществ и недостатков. — Мы должны немедленно связаться с Бенедиктом, — сказал Уилл. — Шарлотта должна сыграть на его гордыне. Он слишком уверен в том, что получит Институт. Она должна сказать ему, что, хотя официальное вынесение решения Консулом не планируется до воскресенья, она осознала, что это будет именно он, и хочет встретиться с ним и заключить мир, прежде чем это произойдет.

— Бенедикт упрямый, — начала Шарлотта.

— Он не столько упрям, сколько горд, — сказал Джем. — Бенедикт всегда хотел контролировать Институт, но он также хочет оскорбить тебя, Шарлотта. Доказать, что женщина не может курировать Институт. Он верит, что в воскресенье Консул заберет у тебя управление Институтом, но это не означает, что он будет в состоянии отказаться от шанса увидеть, как ты лично унижаешься.

— А что в конце? — спросил Генри. — Послание Шарлотты провести очную ставку Бенедикту, сработает, и что тогда?

— Шантаж, — сказал Уилл. Его глаза взволновано сверкнули. — Мортмэйн может и не быть в нашей власти, но Бенедикт в ней, и пока этого может быть достаточно.

— Ты думаешь, что прекратит попытки заполучить Институт? Разве не проще оставить дело одному из своих последователей? — спросил Джем.

— Мы не пытаемся избавиться от него. Мы хотим, чтобы он обеспечил полную поддержку Шарлотте. Отозвал свой вызов и объявил, что она подходит для управления Институтом. Его последователи будут в замешательстве, а консул — удовлетворен. Мы сохраним Институт. Более того, мы сможем заставить Бенедикта сказать, что он знает о Мортмене: его местоположении, его секретах, обо всем.

Тесса сказала с сомнением:

— Но я почти уверена, что он боится Мортмена больше, чем нас, и ему, безусловно, нужно то, чем его снабжает Мортмейн. Иначе он умрет.

— Да, умрет. Но то, что он сделал, неподобающие отношения с демоном, затем заражение собственной жены, что явилось причиной ее смерти, обозначает убийство другого Сумеречного охотника. Оно будет рассматриваться не просто, как убийство, а как убийство, совершенно с привлечением демонических средств. Это навлекло бы на него худшее из наказаний.

— Это хуже, чем смерть? — спросила Тесса. И тут же пожалела об этом, увидев, как сжался рот Джема.

— Безмолвные Братья удалят то, что делает его Нефилимом. Он станет Отрекшимся, — сказал Уилл. — Его сыновья станут примитивными, их лишат Знаков. Имя Лайтвудов будет вычеркнуто из списков Сумеречных Охотников. Это будет конец клана Лайтвудов среди Нефилимов. Нет большего стыда. Этой кары страшится даже Бенедикт.

— А если он не страшится этого? — спросил Джем низким голосом. — Тогда, мы все равно не останемся в проигрыше, я полагаю.

Выражение лица Шарлотты ожесточалось все больше, пока Уилл говорил. Софи стояла, прислонившись к каминной полке, удрученной фигурой, а Генри, держа руки на плечах жены, выглядел необычайно подавленным.

— Мы позовем Бенедикта. Нет времени сначала отправлять соответствующее письмо. Это должно быть что-то неожиданное. Так, где визитные карточки?

Уилл сел прямо.

— Ты решилась на мой план?

— Это теперь мой план, — сказала Шарлотта решительно. — Ты можешь сопровождать меня, Уилл, но ты будешь следовать моему примеру, и не будет никаких разговоров о демоническом сифилисе до тех пор, пока я не скажу.

— Но… но… — Произнес Уилл с жаром.

— О, брось, — сказал Джем, ударив Уилла, не без любви, легонько по лодыжке.

— Она присвоила себе мой план!

— Уилл, — сказала Тесса твердо. — Тебя больше заботит то, что план был принят или получение признания за него?

Уилл указал на нее пальцем.

— Вот именно, — сказал он. — Второе.

Шарлотта закатила глаза.

— Уильям, либо все будет на моих условиях, либо не будет вообще.

Уилл сделал глубокий вздох и посмотрел на Джема, который улыбнулся ему. Уилл позволил воздуху выйти из легких с побежденным вздохом и сказал:

— Ладно, так и быть, Шарлотта. Кого из нас ты собираешься взять с собой?

— Тебя и Тессу, конечно же. Вы нужны нам, как свидетели, которые были на вечеринке. Джем, Генри, нет никакой необходимости, чтобы вы тоже шли, и мне нужно, чтобы, по крайней мере, один из вас остался и охранял Институт.

— Дорогая. — Генри с плутоватым взглядом дотронулся до руки Шарлотты.

Она удивленно взглянула на него:

— Да?

— Ты уверена, что ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Шарлотта улыбнулась ему, улыбкой, которая преобразила ее уставшее, истощенное лицо.

— Абсолютно уверена, Генри. Джем еще технически не может считаться взрослым, и оставить его здесь одного, не то, чтобы он не способен, только подливать масла в огонь жалоб Бенедикта. Но спасибо тебе.

Тесса посмотрела на Джема. Он улыбнулся ей печально и, прячась под завесой ее юбок, погладил ее руку. Его прикосновение послало теплый прилив уверенности через ее, и она поднялась на ноги, рядом с Уиллом, готовая идти, в то время как Шарлотта искала ручку, чтобы нацарапать записку Бенедикту на задней стороне визитной карточки, которую должен доставить Сирил в то время, как они будут ждать в экипаже.

— Пожалуй, мне нужно взять шляпу и перчатки, — прошептала Тесса Джему и направилась к двери.

Уилл последовал за ней, и через секунду дверь гостиной захлопнулась за ними, они оказались в коридоре одни. Тесса спешила по коридору к своей комнате, когда она услышала шаги Уилла у нее за спиной.

— Тесса! — позвал он и она обернулась. — Тесса, мне нужно поговорить с тобой.

— Сейчас? — сказала она удивленно. — Мне кажется, что Шарлотта хочет поторопить нас.

— К черту спешку, — сказал Уилл, приближаясь к ней. — К черту Бенедикта Лайтвуда и Институт и все эти дела. Я хочу поговорить с тобой. — Он ухмыльнулся ей.

В нем всегда была безрассудная энергия, но сейчас было по-другому- разница между безрассудством отчаяния и отказом от счастья. Но что за неподходящее время для счастья!

— Ты совсем с ума сошел? — спросила она его. — Ты говоришь «демонический сифилис» так, как кто-нибудь другой мог сказать «солидное неожиданное наследство». Ты действительно рад этому?

— Действительно, неприятно, но в любом случае, речь идет не о дьявольской сыпи. Это касается тебя и меня. — Дверь гостиной открылась, и появился Генри, а сразу за ним Шарлотта.

Зная, что Джем будет следующим, Тесса поспешно отошла от Уилла, будто между ними не произошло ничего непристойного. За исключением твоих мыслей, сказал тихий голос в глубине её сознания, который она проигнорировала.

— Не сейчас Уилл, — сказала она вполголоса. — Я думаю, я знаю, что именно ты хочешь сказать, и ты совершенно прав, хочу сказать, но это не время и не место, не так ли? Поверь мне, я тоже хочу поговорить, как и ты, потому что это очень важно на мой взгляд.

— Ты? Правда? — Уилл выглядел ошеломленным, как если бы она встряхнула его.

— Ну да, — сказала Тесса, глядя вверх на Джема, приближающегося к ним. — Но не сейчас.

Уилл проследил за её взглядом, сглотнул и неохотно кивнул.

— Тогда когда?

— Позже, после того как мы сходим к Лайтвудам. Встретимся в гостиной.

— В гостиной? — она, нахмурившись, посмотрела на него.

— Серьезно, Уилл, — сказала она. — Ты будешь повторять все, что я говорю? — Джем подошел к ним, и, услышав последнее замечание, он усмехнулся.

— Тесса, дай бедному Уиллу собраться с мыслями; его не было всю ночь и он выглядит так, словно с трудом помнит свое имя. — Он положил руку на плечо своего парабатая. — Пойдем, Герондейл. Ты выглядишь так, будто тебе нужна энергетическая руна, и не одна. — Уилл оторвал взгляд от Тессы и позволил Джему вести его по коридору.

Тесса, смотря на них, покачала головой.

«Мальчишки», подумала она. Ей никогда не понять их.

Тесса только вошла в свою спальню, когда она остановилась, удивленно глядя на то, что было на кровати. Стильный костюм для прогулки в кремовые и серые полоски из индийского шелка, отделанный тесьмой и тонкими серебряными пуговицами. Серые бархатные перчатки лежали рядом с ним, с узором виде листьев из серебряных нитей. В изножье кровати стояли кожаные сапоги цвета слоновой кости и лежали чулки с модным узором. Дверь открылась, и вошла Софи, держа в руках бледно-серую шляпу с отделкой из серебряных ягод. Она была очень бледна, и глаза ее стали опухшими и красными. Она избегала взгляда Тессы.

— Новая одежда, мисс, — сказала Софи. — Ткань была частью приданого миссис Бранвелл, ну и несколько недель назад она подумала, что вам понадобится платье. Полагаю, она решила, что вы должны иметь и другую одежду, кроме той, что купила мисс Джессамин. Она подумала, что так вы будете чувствовать себя удобнее. Одежду доставили только этим утром. Я попросила Бриджет разложить ее для вас.

Тесса почувствовала жжение от слез в глазах и поспешно присела на край кровати.

Мысль, что Шарлотта и все остальные, несмотря на случившееся, могли думать об удобстве Тессы, заставила ее глаза наполниться слезами. Но она подавила желание разрыдаться, как это делала всегда.

— Софи, — сказала она, ее голос дрожал. — Я должна, нет, я хотела бы извиниться перед тобой.

— Извиниться передо мной, мисс? — сказала Софи глухо, положив шляпу на кровать.

Тесса смотрела во все глаза. Одежда Шарлотты всегда отличалась простотой. Невозможно было представить, что у нее есть способность или вкус, чтобы подобрать такие милые вещи.

— Я не имела права говорить с тобой в подобном тоне насчет Гидеона, — сказала Тесса. — Ты совершенно права, Софи, я сую нос не в свое дело. Никто не может судить человека за грехи его семьи. И я должна сказать тебе, что хотя и видела Гидеона на балу той ночью, я не могу утверждать, что он принимал участие в празднестве. На самом деле, я не могу заглянуть к нему в голову и определить, что он думает. И я не должна вести себя так, как будто могу сделать это. Я не более опытна, чем ты, Софи, в вопросах поведения мужчин. Я приношу извинения за то, что позволила себе командовать. Обещаю, это не повторится, если только ты простишь меня.

Софи подошла к гардеробу и открыла его, чтобы показать второе платье — темно-синее, отделанное золотой бархатной тесьмой; разрез с правой стороны открывал палевые воланы нижней юбки.

— Так красиво, — сказала она немного грустно, и слегка коснулась рукой ткани. Потом обернулась к Тессе. — Это было… это было очень мило с вашей стороны, мисс, извиниться передо мной. И я прощаю вас. Я простила вас еще в гостиной, когда вы солгали ради меня. Я не одобряю лжи, но знаю, что вы желали добра.

— Это было очень храбро с твоей стороны, сделать то, что ты сделала, — сказала Тесса. — Сказать правду Шарлотте. Я знаю, насколько ты боишься, что она будет рассердиться.

Софи грустно улыбнулась:

— Она не сердится. Она расстроена. Я знаю. Она сказала, что не может говорить со мной сейчас, но она сможет позже, и я видела это по ее лицу. Так или иначе, это хуже в некотором смысле.

— О, Софи. Она разочаровывается в Уилле все время.

— Ну, а кто не разочаровывается.

— Это не то, что я имею в виду. Я имею в виду, что она любит тебя так же, как Уилла или Джема. Уверена, ты знаешь это. Даже если она разочарована, ты не должна бояться, что она прогонит тебя. Этого не будет. Она думает, что ты чудесная, и я думаю также.

Глаза Софи расширились.

— Мисс Тесса!

— Да, я так думаю, — сказала Тесса. — Ты смелая, самоотверженная и милая. Как Шарлотта.

Глаза Софи блеснули. Она поспешно вытерла их краем фартука.

— Ну, хватит уже, — сказала она быстро, все еще моргая с трудом. — Мы должны одеть вас и подготовить к тому времени, как Сирил подаст экипаж. И я знаю, госпожа Бранвелл не хочет тратить время зря.

Тесса послушно прошла вперед и с помощью Софи переоделась в серо-белое полосатое платье.

— И будьте осторожны — это все, что я могу сказать, — говорила Софи, в то время как ее руки ловко сновали, застегивая крючки. — Старик — это неприятная часть работы, не забывай об этом. Он очень жесток с мальчиками.

Мальчики.

Она сказала это так, что прозвучало, как будто Софи симпатизировала Габриэлю так же, как и Гидеону. Но что же думает Гидеон о своем младшем брате, подумала Тесса, и о сестре? Но она ничего не спросила, пока Софи расчесывала и закручивала ее волосы и сбрызгивала ее виски лавандовой водой.

— А теперь, разве вы не премиленькая, мисс, — сказала она гордо, когда наконец закончила, и Тесса должна была признать, что Шарлотта проделала замечательную работу, такой вырез ей к лицу, да и серый очень ей идет. Ее глаза казались больше и ярче, талия выглядела стройнее, руки — тоньше, а грудь стала полной и соблазнительной. — Есть одна вещь…

— Что такое, Софи?

— Мистер Джем, — сказала Софи, внимательно глядя на Тессу. — Пожалуйста, чтобы вы не делали, мисс… — Софи взглянула на цепочку с нефритовым кулоном, спрятанную под платьем Тессы, и закусила губу. — Не разбивайте его сердце.

Глава 20. Горький корень

Но сейчас ты разделена на части,

Плоть от плоти его, но сердце от сердца моего;

Для одного лишь горький корень,

Когда для другого сладостный цветок.

Алжернон Чарльз Суинбёрн «Триумф времени»

Тесса только что натянула свои вельветовые перчатки, когда нырнула в передние двери Института. Резкий ветер, дувший с реки, гнал через двор охапки листьев. Небо покрылось серыми грозовыми тучами. Уилл застыл у подножия лестницы, руки в карманах, и, запрокинув голову, смотрел на шпиль церкви. Он был без шляпы, и ветер взъерошил его черные волосы, откинув их с лица назад.

Он, казалось, не заметил Тессу, и одно мгновение она стояла и смотрела на него. Она знала, что это неправильно. У нее был Джем, она принадлежала ему, и другие мужчины должны были перестать существовать для нее. Но она не могла остановиться и перестать сравнивать этих двоих — Джем с его неповторимым сочетанием слабости и силы, и Уилл, подобный буре — серо-синей и мрачной, со вспыльчивым характером, подобным проблескам молний. Она хотела бы знать, настанет ли время, когда один его вид перестанет трогать ее, заставлять сердце трепетать от волнения. Когда-нибудь, когда она привыкнет к мысли, что принадлежит Джему.

Это было настолько ново, что все еще казалось нереальным. Хотя была одна вещь, которая отличалась. Теперь, когда она смотрела на Уилла, она больше не чувствовала никакой боли. Затем Уилл увидел ее и улыбнулся сквозь пряди волос, лежащие на его лице. Он поднял руку, чтобы откинуть их назад.

— Это новое платье, верно? — сказал он, когда она спустилась вниз. — Не одно из платьев Жасмин. — Она кивнула и безропотно ждала, пока он скажет что-либо саркастическое о ней, Джессамин или платье, или обо всех них. — Оно тебе идет. Странно, что серый цвет заставляет твои глаза выглядеть более синими, но это так.

Она посмотрела на него в замешательстве. Но до того, как она смогла сделать что-то большее, чем открыть рот и спросить, все ли с ним в порядке, раздался грохот, и из-за угла выкатился экипаж с Сирилом на месте водителя. Экипаж остановился перед ступенями, и дверь открылась. Внутри была Шарлотта, одетая в темно-красное бархатное платье и шляпку с украшением из засушенных цветов. Тесса никогда раньше не видела ее такой нервной.

— Давайте быстрее, — сказала Шарлотта, высунувшись из двери, придерживая рукой шляпку. — Кажется, дождь собирается.

К удивлению Тессы, Сирил привез ее, Шарлотту и Уилла не в усадьбу в Чизвике, а к элегантному дому в Пимлико. По-видимому, это была резиденция Лайтвудов на время работы. Начался дождь, и промокшие вещи — перчатки, шляпы и плащи — были оставлены лакею при входе. Пройдя длинными коридорами, они очутились в большой библиотеке, где ревущее пламя полыхало в глубоком камине. За массивным дубовым столом восседал Бенедикт Лайтвуд. Его резкий профиль казался еще более жестким из-за игры света и тени в комнате. Шторы закрывали окна, а стены скрывались за тяжелыми томами в переплетах темной кожи с золотым тиснением. По обеим сторонам от Бенедикта застыли его сыновья. Справа Гидеон, светлые волосы которого скрывали лицо, его руки были скрещены на широкой груди. С другой стороны, засунув руки в карманы, стоял Габриэль. Его зеленые глаза сияли в предвкушении развлечения. Он выглядел так, будто вот-вот начнет насвистывать.

— Шарлотта, — сказал Бенедикт. — Уилл. Мисс Грей. Всегда рад вам. — Он сделал жест, приглашая их присесть на стулья, расставленные перед столом.

Габриэль злобно ухмыльнулся, глядя на Уилла, пока тот садился. Уилл бесстрастно посмотрел на него, затем отвел взгляд. Без насмешливого замечания, подумала Тесса, сбитая с толку. Даже без ледяного взгляда. Что с ним происходит?

— Благодарю, Бенедикт. — Крошечная Шарлотта, выпрямив спину, говорила с совершенным самообладанием. — За то, что встретились с нами после уведомления за столь короткий срок до нашего прибытия.

— Конечно. — Он улыбнулся. — Вы знаете, что не можете сделать ничего, что изменило бы исход этого. Постановления Конклава не зависят от меня. Это всецело их решение.

Шарлотта наклонила голову.

— В самом деле, Бенедикт. Но именно вы тот человек, который затеял все это. Если бы вы не надавили на Консула Вэйлэнда, вынудив его провести показательную проверку моей работы, не было бы никакого постановления.

Бенедикт пожал плечами.

— Ах, Шарлотта. Я помню вас, еще когда вы были Шарлоттой Фэирчайлд. Вы были такой восхитительной маленькой девочкой, и, верите или нет, я нахожу вас такой даже сейчас. Все, что я делаю, в интересах Института и Конклава. Женщина не может управлять Институтом. Это противоречит ее природе. Вы будете благодарны мне, когда вернетесь домой, с Генри, чтобы создать следующее поколение Сумеречных Охотников, как вам и полагается. Это может задеть вашу гордость. Но в сердце своем вы знаете, что я прав.

Грудь Шарлотты быстро поднималась и опускалась.