Рыцари королевы Ядвиги Казаков Дмитрий

– Отмечено наличие сканирующих полей, – вклинился в беседу Бабник.

– Еще этого не хватало… – Бывший сержант добавил что-то на китайском. – Маскировку на полную, двигатели отключить.

– Принято.

– Ага, насколько я понимаю, сюда заявится патрульный корабль, чтобы посмотреть, что заинтересовало сканеры, – сказал Вильям. – В лучшем случае они решат, что произошла некая аномалия, а…

– …в худшем – найдут нас и уничтожат, – закончил фразу Арагонес.

– Патрульный крейсер уже идет сюда, – сказал Ли. – Нам остается сидеть тихо, как мышам в норе.

Земной звездолет появился рядом через полчаса. Выскочил из гиперпространства и принялся шарить вокруг невидимыми «лапами» сканеров, задвигались на бортах пилоны с пушками.

– Кто будет спорить, что нас заметят? – поинтересовался Арагонес. – Готов поставить драный носок против разбитого стакана.

– А если выиграешь, как получишь приз? – хмыкнул Вильям.

– На том свете сочтемся.

Крейсер повернулся на девяносто градусов, из его дюз вырвалось призрачное пламя. Все, кто находился на пассажирской палубе, затаили дыхание. Снарк услышал легкое шуршание системы вентиляции, стук собственного сердца и попискивание в недрах приборной панели.

Похоже было, что Бабник тоже боялся.

Земной корабль повернулся повторно, нацелившись носом прямо на «Рим», затем третий раз, в сторону Солнца. Несколько мучительно тягостных мгновений провисел на месте, а потом двинулся прочь.

Всеобщий вздох облегчения оказался такой силы, что по пассажирской палубе «Рима» прошел легкий ветерок.

– Бабник, очень медленно следуй за ним, – приказал Ли.

У сканеров крейсера, как и у сканеров почти всех земных кораблей, имелась небольшая мертвая зона прямо за кормой. И бывший сержант вооруженных сил Земли об этом прекрасно знал.

– Приказ принят.

Звездолет двинулся мягко, будто начинающая атаку кошка. Крейсер на экране сместился, стал виден точно сзади – как круг небесно-голубого пламени. Оно выросло, сделалось размером с кулак.

– Теперь они нас до момента прыжка наверняка не заметят, – сказал Ли, вытирая с виска капельку пота. – А потом мы на тишайшем ходу подойдем поближе к Солнцу и будем ждать.

Крейсер ушел в прыжок, исчез, а «Рим» продолжал точно так же двигаться вперед. Желтый огонек звезды рос, превращаясь в крохотный золотистый диск. Среди остальных потихоньку выделялись планеты – красный, как свежая кровь, Марс, серо-голубая Венера, желтый Юпитер, Сатурн, окруженный кольцами, и синевато-зеленая, цвета морской волны, Земля…

Когда стало ясно, что это она, на глаза у Вильяма навернулись слезы, а руки сжались на подлокотниках.

– Эх, что бы я только не отдал, чтобы оказаться там, – сдавленным голосом прохрипел Соболев.

– И я, – добавил Гаррисон. – Глянуть, что сейчас на месте родной деревни, пройти по джунглям…

– Отставить разговоры, – приказал Ли. – Бабник, тормози. Дальше подходить опасно, слишком опасно. Очень много станций слежения, через сеть защиты не пройти никому…

Ощущение было такое, что уговаривает он в первую очередь себя.

«Рим» послушно повис над Солнечной системой, точно птица, забравшаяся в космические высоты. На полную мощность заработали его сканеры.

Окрестности Земли выглядели гораздо более обжитыми, чем в те времена, когда солдат Звездного Легиона увозили в Вальхаллу. Вокруг планеты кружилась настоящая сфера из тысяч спутников, станций, космических верфей и орбитальных крепостей. Меж ними сновало множество огоньков-кораблей, сотни уходили в гиперпространство или выбирались из него.

Военные базы находились там же, где и ранее, – на Луне, на Марсе и в поясе астероидов. Сканеры показывали стоящие наготове штурмовые мониторы, легкие и тяжелые крейсера.

– Много сил собрали. Уже готовятся к нападению? – предположил Арагонес, когда стала ясна общая картина.

– Похоже на то, – кивнул Вильям. – Думать у нас в штабе умеют.

А потом «Риму» удалось поймать сигнал одного из земных инфоканалов, и бывшие легионеры забыли о предстоящей войне, забыли о хаурваках. Все уставились на экран, где замелькали картинки с родной планеты – города, похожие на моря из светящихся круглых волн, леса и поля…

– Нет, не может быть… – Гаррисон плакал, не стесняясь слез. – Она другая, но в то же время та же, что и ранее…

Да, люди выглядели странно, были причудливо одеты, носили дикие прически, даже говорили с акцентом. Города невозможно было узнать, дома напоминали башни из тумана, странные механизмы ползали по их улицам. Но все же Земля оставалась Землей, родной планетой.

Родиной.

Которой можно простить все, даже предательство и враждебность.

– Ладно, наглядитесь еще. – Ли повел рукой, и картинка исчезла с экрана. По палубе прокатился разочарованный гул. – Нам неизвестно сколько здесь болтаться. Бабник, определи возможности системы жизнеобеспечения…

– Три медиацикла при минимальном расходе, один – на максимальном, – мгновением позже ответил искусственный интеллект.

– Значит, около пятидесяти дней. – Бывший сержант задумчиво почесал лоб. – Ладно, распределим дежурства и будем ждать.

* * *

Хаурваки появились в системе Солнца на пятый день ожидания, когда на вахте находились Соболев и Арагонес.

– Вот они! Тревога! – заорал уроженец Сан-Педро таким страшным голосом, что вздрогнул даже Ли.

Игравший в карты Вильям обернулся и увидел, что главный экран показывает окрестности Сатурна и что там идет бой.

– Явились, не запылились, – пробормотал Соболев. – И, как обычно, сразу со всех сторон.

Пространство колыхалось и тряслось, по нему шли невидимые обычному глазу волны. Десятками появлялись корабли хаурваков, огромные, покрытые наростами, «украшенные» какими-то башнями и пирамидами. Сбивались в стаи и двигались в сторону планет.

На военных базах кипела бешеная суета, с ВПП поднималось все, что могло летать, вплоть до старых учебных звездолетов.

– Да, нашим придется несладко, – пробормотал проснувшийся Ли. – Но какое-то время, и довольно значительное, они продержатся.

– При имеющемся на настоящий момент балансе сил сражение затянется на медиацикл, – сообщил Бабник. – Вероятность победы каждой стороны колеблется в районе пятидесяти процентов.

Через час, когда из гиперпространства вышли еще несколько эскадр хаурваков, вероятность победы людей упала до сорока. Битва к этому моменту закипела повсюду, над ледяными просторами Плутона, между спутников Юпитера и около Земли. Ее враг атаковал с особенной яростью.

Армады кораблей палили друг в друга из всего, что имелось у них на борту. Ракеты взлетали миллионами, погибшие звездолеты забивали пространство облаками обломков. Левиафаны медленно и величаво сталкивались, и тысячи живых существ гибли в их стальных животах.

Атмосферы Земли, Венеры и Марса расцветили первые искусственные метеориты.

– Ну и когда же она появится? – нетерпеливо сказал Арагонес после того, как из гиперпространства вышли несколько новых кораблей и все оказались обычными звездолетами прорыва.

– Погоди, вот убедятся адмиралы хаурваков, что все силы людей скованы, и тогда позовут ее, – проговорил Ли, – чтобы поднять дух воинов…

Бабник непрерывно орудовал сканерами, обследуя те места, где появлялись новые суда врага. Но иногда «в кадр» попадались и обрывки битвы, и тогда пассажирская палуба оглашалась сердитыми восклицаниями:

– Укуси его за ногу!

– Что ты делаешь, идиот?!

– С фланга заходи, придурок…

– Нет, только не это! Нет!

– Хаурвакскую маму им в печенку!

Каждое поражение ощущалось Вильямом как свое, каждая маленькая победа вызывала бурную радость. Любой сбитый штурмовик вызывал почти физическую боль, уничтоженный корабль врага заставлял ликовать, точно после финальной победы.

И Снарк так увлекся наблюдением, что не сразу отреагировал, когда Ли посреди всеобщего гвалта произнес:

– Так. Кажется, это она.

– Что? Где? – первым отреагировал Соболев, и гам стих.

Бывший сержант ткнул в экран, где шесть больших боевых кораблей окружали огромный звездолет, напоминающий черепаху из блестящей стали.

Такой же, что был у Шарендара и в системе Рогхелма.

Королева хаурваков решила почтить присутствием битву за Землю.

– Попади я в лапы дьявола! Не рановато ли? – горячо воскликнул Арагонес.

– В самый раз. – Ли прищурился, глаза его холодно блеснули. – Бабник, просчитывай траекторию подхода.

«Рим», пять суток паривший без ускорения, включил двигатели.

Звездолеты эскорта королевы находились по другую сторону эклиптики, примерно над орбитой Юпитера. Чтобы добраться до них, необходимо было миновать пару мест, где кипело отчаянное сражение.

– Путь займет двадцать мини-циклов, – после некоторых раздумий сообщил искусственный интеллект корабля, и над приборной панелью возникла голограмма – Солнечная система и проходящая через нее ломаная линия.

– Так вперед! Чего время терять? – сказал Ли. – Мы пока займемся проверкой снаряжения и оружия.

В собственном дезинтеграторе Вильям был уверен даже не на сто, а на двести процентов. Но возражать не стал, послушно принялся разбирать оружие и тестировать отдельные блоки.

От скучного занятия отвлек Бабник, будничным тоном сообщивший:

– Находимся на прицельной траектории примерно двух десятков ракет. Вероятность столкновения – девяносто девять процентов.

– Что же ты раньше молчал? – рявкнул Ли.

– Ракеты без активных наводящих частей, с искажающими гравитационными подушками, обнаружить их на дистанции более чем… – принялся объяснять искусственный интеллект, но его никто не стал слушать.

Бывшие легионеры метнулись к креслам, Ли – к приборной панели.

– Противоракетный маневр! Резкое ускорение! – скомандовал он.

– Ой… – только и сказал Арагонес, когда на главном экране возникло изображение двух десятков ракет класса «корабль – корабль», серых обтекаемых убийц, способных обратить монитор в облако пыли.

Именно с подобной была снята боеголовка, хранящаяся ныне в трюме «Рима».

А потом все рванулось куда-то в сторону, закружилось перед глазами. Вильяма бросило вверх, ремни не выдержали и лопнули. Он со всей силы шмякнулся о потолок, но сознания не потерял. С тягучим всхлипом шлепнулся обратно, на что-то мягкое.

Оно протяжно выругалось.

– Ох ты… – Снарк качнулся в сторону, ударился головой и только тут сообразил, что ничего не видит.

Свет на пассажирской палубе потух, осталось лишь призрачное свечение экрана да огонек у люка.

– Я тебе не матрас, чтобы на меня падать, – сообщила темнота голосом Соболева.

– О, я понимаю, – ухитрился выдавить Вильям и затряс головой, чтобы избавиться от назойливого гула в черепе.

Чувство было такое, словно в ухо залетел громадный шмель и мотается там, описывая круги.

– Всем оставаться на месте! – прохрипел Ли откуда-то с пола. – Бабник, доложить о повреждениях!

Несколько секунд искусственный интеллект не отвечал, и за это время Вильям успел испугаться, что тот приказал долго жить. Отлегло от сердца, когда монотонный голос принялся перечислять:

– Защитное поле – повреждений нет, двигательная система – двадцать процентов, боевая система – пятьдесят процентов, система жизнеобеспечения – тридцать процентов. Резерв мощности вычислений упал на пятнадцать процентов.

– Ничего не понимаю, – донесся голос Арагонеса. – Если бы эта дура рванула, от нас бы даже молекулы на память не осталось.

– А она и не рванула, – сказал Ли, – просто ударила по нам, как мячик по ракетке, и полетела дальше. А по дороге немного повредила корпус и снесла пушечную башню.

Зажглось аварийное освещение – ряд тусклых огоньков под потолком. Вильям обнаружил, что сидит на ноге Соболева, что кресло его погнуто, еще два разломаны на куски.

– Может быть, слезешь? – хмуро поинтересовался русский.

– Да, конечно. – Каждое движение вызывало усиление шума в голове, по позвоночнику начинал гулять озноб.

Ли колдовал над приборной панелью, но отдельные ее участки оставались темными.

– Вот жопа крокодилья. – Из-под разбитого кресла выбрался Гаррисон со здоровенным синяком на физиономии.

– Ты уверен, что это была она? – хмыкнул Арагонес. – Стоп… пахнет горелым или мне кажется?

– Система внутренней стабилизации накрылась, – сообщил Ли, – так что ноги в руки и вперед. Портативные тушители в среднем отсеке, захватите их и осмотрите каждый закоулок.

Вильям некоторое время смотрел на суетящихся соратников и только потом осознал, что приказ относится и к нему. Когда поднялся на ноги, в голове загудело так, точно он оказался рядом с Ниагарским водопадом. Перед глазами потемнело, словно он забрался в густой туман.

Шипя и морщась, Снарк добрался до намертво заклиненного люка, ведущего в средний отсек – крохотный коридорчик, расположенный между жилой палубой и двигательным отсеком.

Люк открыли вручную.

В среднем отсеке гарью воняло еще сильнее, а из-за панели на правой переборке сочился дым.

– Так, отойди-ка – Гаррисон решительным движением отодвинул Вильяма. – Толку от тебя…

Панель отодрали от стены, и в ход пошли тушители, похожие на зеленые чайники с широкими носиками. Зашипела, растекаясь по стене, белоснежная пена, и огонь потух. Осталась только горелая вонь и вытянутое черное пятно на расположенном за панелью приборном блоке.

– Интересно, для чего предназначалась эта хреновина? – поинтересовался Арагонес. – И сумеем ли мы обойтись без нее?

– Сумеем, – долетел через приоткрытый люк голос Ли. – Только Бабник будет соображать чуть хуже.

Гудение в голове стало немного слабее, Вильям даже смог сосредоточиться и пройти обратно на палубу. Там свалился в первое попавшееся кресло и на несколько минут отключился.

Когда очнулся, никто даже не заметил, что Снарк выпадал из реальности.

Аварийное освещение горело так же тускло, свет от приборной панели падал на сосредоточенное лицо Ли. В полумраке двигались фигуры бывших легионеров, звучали приглушенные голоса.

– Вот и все, картина ясна, – бывший сержант отвернулся от экрана.

– Что, конец нам? – спросил кто-то безнадежно.

– Почему, видят духи? Лететь мы можем, маскировка работает. Правда, стрелять нам теперь нечем, ну так мы и не собирались состязаться с кораблями хаурваков в огневой мощи. Как сказал великий Сунь Цзы: «Война – это путь обмана». Задача наша ничуть не изменилась.

– Вот только следующая ракета точно нас угробит, – заметил Арагонес и оскалился, будто волк. – Но это не повод отступать. Кто-нибудь будет спорить?

Желающих не нашлось.

Бабник, напрягая оставшиеся в строю части электронных мозгов, сумел оценить обстановку, и над приборной панелью возникла новая голограмма. Выяснилось, что на поле боя мало что изменилось, только вот королева с эскортом сместилась ближе к кипящей около Юпитера схватке.

– Нам же лучше, – заметил по этому поводу Ли. – Лететь ближе. Бабник, запускай двигатели.

Искусственный интеллект выполнил приказ, и «Рим» вздрогнул, как обессиленная лошадь, которую стегнули кнутом. Заскрипел корпус, способный выдерживать громадные перегрузки, и на мгновение показалось, что корабль разломится пополам, точно подлодка, попавшая между двумя глубинными бомбами.

– Ну и ничего себе… – сказал побледневший или скорее посеревший Гаррисон. – Обидно будет в последний момент вот так вот…

– Ничего, выдержим. – Вильям неожиданно обнаружил, что голова легкая и ясная и шум из нее исчез.

Последовал второй рывок, еще сильнее первого, и только после него двигатели заработали нормально. «Рим» развернулся, на экране появился Юпитер – полосатый желто-оранжевый шар. Глянуло на бывших легионеров Большое Красное Пятно, глаз размером с континент.

Около величайшей планеты Солнечной системы было жарко. В атмосфере вспыхивали метеоры – последний привет от погибших кораблей. Сотни огоньков метались туда-сюда, вместо одного из малых спутников по орбите двигалось сильно растянувшееся облако пыли.

– Ну и ну… – прошептал Вильям, когда Бабник дал увеличение и стала видна картина столкновения двух крупных кораблей.

Таранное судно прорыва, напоминающее тупорылого крокодила без хвоста, зато с рогами на морде, въехало в корму тяжелому крейсеру. В месте пролома заклубилось и тут же погасло оранжевое пламя, от звездолета хаурваков полетели обломки, а земное судно начало разваливаться.

Двигатель его взорвался, на мгновение залив экран потоками яростного сине-белого сияния.

– Вечная память, – сказал Вильям, зажмурившись.

Когда он открыл глаза, на экране была только мешанина уродливых, перекореженных обломков.

– Было бы время, мы обогнули бы это все по широкой дуге, – проговорил Ли.

– Было бы время, лежали бы сейчас на пляже и курили сигары, – в тон ему заметил Арагонес. – Но приходится довольствоваться тесной палубой и дымом от сгоревшего на хрен блока искусственного интеллекта…

«Рим» двигался вперед зигзагами, постоянно меняя направление, и пока ни одна из сражающихся сторон его не замечала. Хаурваки и люди самозабвенно уничтожали друг друга, и дела им не было до крохотного изуродованного кораблика, надежно укрытого за пеленой маскировочного поля.

Мелькнула чуть в стороне Европа, укутанный толстым слоем льда океан. Осталось позади кладбище из дюжины мертвых кораблей, и прямо по курсу появилось созвездие из семи ярких звездочек.

Через десять минут стало ясно, что цель близка.

– Вот и они, – сказал Гаррисон. – Интересно, а кто-нибудь думал, как мы попадем внутрь?

– Придумаем что-нибудь, – преувеличенно бодрым голосом проговорил Ли. – Главное – подойти вплотную…

– Это как в анекдоте про слона, – подал голос Соболев. – Главное – повалить, а потом запинаем.

– Обнаружено десять новых объектов. Находимся в зоне действия систем наведения, – сказал Бабник, и тут по экрану в сторону кораблей хаурваков ударил ярко-синий луч, выпущенный из пушки. Рассыпался на искры, столкнувшись с защитным полем одного из звездолетов эскорта.

Стреляли из-за кормы «Рима» и, судя по всему, с близкого расстояния.

– Заднюю полусферу – показ! – крикнул Ли. – Маневр уклонения!

– Опять… – вздохнул Вильям, застегивая страховочные ремни.

Оставалось надеяться, что эти окажутся крепче предыдущих.

«Рим» вильнул, уходя вверх и в сторону, заложил вираж. А на экране появилось изображение дюжины больших кораблей, шедших правильным строем и стреляющих из всего имевшегося оружия.

Похоже, в земном Генштабе нашлись умные головы, знавшие о хаурваках достаточно, чтобы понять, что гибель королевы означает конец войне. Они придержали в резерве несколько тяжелых звездолетов. А когда правительница врага появилась на поле боя, пустили их в дело.

Совершив внутрисистемный прыжок через гиперпространство, люди пошли в атаку.

Ну а «Риму» «повезло» оказаться между ними и целью.

– Крокодилья мошонка, – прохрипел Гаррисон, когда они только чудом разминулись с очередной ракетой.

Лучи фазотронных пушек полыхали со всех сторон, звездолет скользил между ними. Гравитационные бомбы рвались, сотрясая ткань континуума. Перегруженные защитные поля горели, создавая впечатление, что корабли окутывает пламя.

– Они же сейчас уйдут. Сбегут в гиперпространство… – Отчаяние прорезалось в голосе Ли, лицо исказилось.

Бабник швырнул «Рим» в очередное пике, а когда полет выровнялся и перегрузка ушла, стало ясно, что звездолет королевы никуда не делся.

– Не уйдет, не должна… – торопливо проговорил Арагонес. – Вот так удрать на глазах у всего своего флота? Нет, на это она пойти не может. Ты что, забыл, какие они горделивые твари?

Новый маневр уклонения, и Вильям на несколько минут превратился в подобие охваченного агонией блина. Потом способность соображать вернулась, и он смог чуток перевести дух.

Следующие пять минут пассажиры «Рима» ощущали, что сидят внутри мяча, которым играют в футбол две команды гигантов. Их трясло, швыряло туда и сюда, подбрасывало и колотило.

Вильям потерял счет времени, в голове поселилась боль, спина превратилась в большой синяк. Сидящего впереди легионера вырвало, и Снарк порадовался, что давно ничего не ел и в желудке пусто.

Когда все закончилось, он смог только поднять голову.

– Они что, поубивали друг друга? – Голос его прозвучал слабо, точно шипение издыхающей гадюки.

– Нет, просто мы вышли из зоны активного боя… – ответил Ли, из ноздрей которого бежали струйки крови. – Сейчас посмотрим… – он закашлялся, – что там у них такое происходит…

Выяснилось, что звездолет королевы не пострадал, из кораблей эскорта уцелели три. Атакующие понесли большие потери, из двенадцати тяжелых крейсеров осталось шесть. Но от своей задачи они не отказались, продолжали упорно ломиться вперед, на врага.

– Не может быть! – ахнул маленький сержант, вглядываясь в один из земных кораблей.

– Что там такое? – спросил Арагонес глухим, чужим голосом.

– Впору поверить в то, что звездолеты могут оживать. Смотрите!

При увеличении картинки на борту корабля стали видны буквы, складывающиеся в слово: «ДОНЕЦК».

– Да, невероятно. Хотя могли назвать так только что сошедший с верфи корабль. В честь погибшего. Но если на борту окажется еще и корвет-капитан Березин… – сказал Вильям, трогая языком шатающийся зуб.

В этот самый момент силуэт крейсера задрожал и исчез, а оставшиеся пять резко пошли вперед.

– Что они делают? – спросил Ли, завороженно глядя на экран. – Отвлекают огонь на себя? Самоубийственно. Но…

«Донецк» вновь появился в непосредственной близости от звездолета королевы и ринулся на него. Пилоты проделали невозможное – прыгнули через гиперпространство на расстояние, измеряемое километрами. И в тот же миг ожила система трансляции, зазвучал знакомый голос.

– Космофлот Федерации погибает, но не сдается! – гордо и напыщенно провозгласил корвет-капитан Федор Березин. А его корабль на полном ходу смял защитное поле и протаранил звездолет королевы.

Хаурваки попытались отвернуть, но слишком поздно догадались, что именно их ждет. Крейсер врезался в борт исполинской «черепахи», вошел в него более чем на треть, но почему-то не взорвался.

– Наш шанс! – рявкнул Ли. – Пока у них нет защитного поля! Вперед! Туда, к одной из трещин!

От места столкновения по броне корабля хаурваков поползли ветвящиеся полоски, обманчиво тонкие. В некоторых заполыхало пламя, другие остались черными, как ночное небо.

– Зачем?! – крикнул Арагонес, перекрывая рев работающих с надрывом двигателей. – Эта штука сама сейчас погибнет! Надо уходить!

– Если не взорвалась сразу, то может и уцелеть. – В голосе Ли прозвучала непреклонная решимость. – Мы не можем рисковать. Бабник, вперед. А вы готовьтесь к высадке. Мини-двигатели не забудьте. Все ясно?

– Так точно, – угрюмо отозвался Арагонес.

Вильям выбрался из кресла, парой нажатий на пластины пояса превратил основной костюм в боевой скафандр. Забрало шлема пока опускать не стал, принес дезинтегратор и рассовал по подсумкам батареи. Подумав, захватил тройку сухих пайков и флягу с водой, закрепил на спине мини-двигатель.

Бросив взгляд на главный экран, увидел, что звездолет королевы очень близко, видна его толстая броня, состоящая из тысяч наползающих друг на друга «чешуек», похожих на гнилые листья. Успел разглядеть трещину, к которой приближался «Рим», стеной поднимающийся над ней искореженный борт «Донецка».

– Все по креслам и герметизируйте костюмы. Сейчас пристыкуемся, – сказал Ли, спешно трансформируя собственное облачение.

Щелкнуло опустившееся забрало, Вильям поковылял к креслу, затянул ремни.

«Рим» опустился на поверхность корабля хаурваков мягко, словно решивший напиться крови паразит на тушу животного. Немного качнуло кресла, задребезжала приборная панель.

Ну а огромный звездолет и вовсе не ощутил, что на его «шкуре» появились незваные гости.

– Надеюсь, что им сейчас не до нас, – сказал Ли, выбираясь из кресла. – Гаррисон, Соболев, отправляйтесь за бомбой. Высаживаться будем через десантную палубу.

– Ты никого не хочешь оставить тут? – спросил Вильям. – На всякий случай.

– А какой смысл, видят духи? – Бывший сержант, судя по колыханию скафандра, пожал плечами. – Назначать резерв – глупо, нас слишком мало. Может пригодиться каждый. За «Римом» и Бабник присмотрит…

Спустились на десантную палубу, тесную и темную. Гаррисон и Соболев принесли боеголовку «Сатаны-77», прозванную для краткости «бомбой». По команде Ли створки принялись расходиться, и тут в корму «Рима» со страшной силой ударило. Вильям успел осознать удар, потом его швырнуло вперед, прямо на стенку. Он выставил руки, но это мало помогло, в черепе протяжно зазвенело. Перед глазами замелькали серебристые круги.

Он потряс головой и обнаружил, что сидит и что не выпустил из рук дезинтегратор.

Неподалеку барахтались, пытаясь встать, Арагонес и Ли, Гаррисон глядел Снарку за спину.

– Что там? – Повернувшись, Вильям обнаружил, что от «Рима» осталась передняя половина, кусок пассажирской палубы с приборной панелью, большая часть десантной плюс стыковочные крепления.

Все остальное исчезло – двигательный отсек, грузовой, крылья…

Прямо над головами весело светили звезды, в стороне висел исполинский шар Юпитера, скользила по его туше тень одного из спутников.

– Клянусь четверкой… – В горле пересохло. – И что теперь?

– Теперь только идти дальше. – Ли сумел подняться на четвереньки. – Отступать некуда и не на чем. Бабник приказал долго жить, но даже он бы не заставил эти развалины летать.

– Самое обидное, что свои угостили, – прокряхтел Арагонес. – Из фазотронной пушки, судя по всему.

– Бомба цела – и это главное. – Ли распрямился. – Сколько нас осталось?

Вместе с кораблем исчезли пятеро. Остаток Звездного Легиона, готовый сражаться за Землю, сократился до десяти человек.

– Тогда чего ждать? Пошли. – Вильям поднялся, осторожно выглянул через пролом в борту. Обнаружил, что рядом с ними, там, где находилась корма «Рима», появилась обугленная воронка шириной в полсотни метров.

Из нее поднимался дым, в глубине что-то шевелилось и поблескивало.

Попади фазотронный луч немного в сторону, и от бывших легионеров остались бы ошметки плоти.

– Пошли-пошли. Соболев со мной – на разведку. – Ли протиснулся в дыру, запустил мини-двигатель и полетел над обшивкой корабля хаурваков, держась края воронки. Легионер из России последовал за ним.

– Чего там разведывать, торопиться надо, – заволновался Арагонес, поглядывая «вверх», туда, где между звезд продолжалась битва, – пока нас доблестные чуваки из Космофлота очередным подарком не угостили…

– Торопиться будешь – чем-то другим угостят. Хозяева местные, – наставительно сказал Гаррисон.

– Хватит болтать, – возник в наушниках голос Ли. – Двигайтесь к нам. Мы нашли вход. И бомбу не забудьте.

– Забудешь ее, как же. – И легионер родом из Африки поплыл туда, где в дыму скрылись Ли и Соболев, толкая перед собой черную сферу, выглядящую невинно, словно детская игрушка.

«Входом» оказалась трещина, уходящая в сторону от воронки. Противопробойная система звездолета хаурваков, заделав основное отверстие, пока не успела справиться с ней. На стенках трещины только начала выделяться густая белая жидкость, похожая на смолу.

– Там, внизу, – техническая шахта, – сказал Соболев. – Если доберемся до нее, то сумеем проникнуть в глубь корабля.