Рыцари королевы Ядвиги Казаков Дмитрий

– Агрессия хаурваков прекратится, если будет уничтожен ее источник. А именно – королева.

Кое-кто удивленно присвистнул, Арагонес принялся ожесточенно скрести затылок, точно норовил докопаться до мозгов, а Вильям ощутил пробежавший по спине холодок.

– Мы должны вернуться на Апион-Фарит? – уточнил Соболев.

– Нет, – покачал головой Ли. – Насколько я понимаю, королева сейчас вместе со своими воинами где-то в космосе. И если мы сумеем уничтожить ее корабль, то она погибнет, а вместе с ней – та идея, что заставляет хаурваков захватывать систему за системой, идти вперед, сметая все на пути.

– Но это же безумие… – сказал Вильям. – Звездолет королевы хорошо защищен, и вряд ли нам дадут подойти к нему. Кроме того, как мы узнаем, где именно он находится? Бои идут в целом секторе, а то и нескольких.

– Проблемы нужно решать по одной. – Ли поднял дрожащую руку. – Для начала – дайте мне пожрать, а потом займемся остальным…

К тому моменту, когда сержант утолил голод и жажду, бой в системе Стеклополиса закончился. Оставшиеся корабли хаурваков уничтожили последние очаги сопротивления на поверхности колонизированной планеты, развернулись и ушли в гиперпространство.

– Теперь ты как, ожил? – поинтересовался Соболев.

– Конечно. – Маленький китаец, двигаясь осторожно и медленно, перебрался в кресло перед приборной панелью. – Сначала нам нужно ликвидировать дефицит энергетических блоков. Бабник, сообщи, что у нас с запасами…

После доклада искусственного интеллекта корабля стало ясно, что «Рим» может рассчитывать лишь на один гиперпространственный прыжок, да и то довольно короткий.

– И где мы возьмем эти самые блоки? – осведомился Гаррисон.

– Вокруг полно мертвых кораблей, и на некоторых наверняка уцелели топливные отсеки. – Ли улыбнулся. – Перегружать, правда, придется вручную, но ничего, как-нибудь осилим. Бабник, сканеры в дело…

Почти за час углубленного сканирования удалось выяснить, что на орбите третьей планеты системы висит разломленный пополам легкий крейсер и что его задняя половина не имеет повреждений.

– Ну, рискнем, – сказал Ли. – Посмотрим, повезет нам с первого раза или нет.

Двигатели «Рима» ожили, и маленький корабль без спешки двинулся к центру системы, маневрируя среди погибших собратьев. На центральном экране появилась и начала расти планета – угрюмый черно-серый шар, словно присыпанный алмазной крошкой – сверкающими точками.

– Это что такое? – спросил Арагонес.

– Останки тех кораблей, что нашли тут свою смерть, – ответил Вильям. – Какой из них – наш?

Бабник подсветил одну из сверкающих точек алым. Через полчаса она превратилась в изящный силуэт крейсера, словно разорванного пополам гигантскими ручищами. Стали видны сотни пробоин в передней части, воронка на месте боевой рубки, а также потухший раструб двигателя.

– Вот и он, – сказал Ли. – Давай пристыкуемся вон туда, к броневой плите около разлома. Через него проще всего пробиться внутрь.

Поблескивающий борт крейсера надвинулся, закрыл поле зрения. Раздался мягкий удар, качнулись закрепленные на полу кресла.

– Стыковка произведена, – доложил Бабник.

– Арагонес, Соболев, вперед – на разведку, – приказал Ли. – Ваша задача – отыскать путь к топливному отсеку и вскрыть его дверь.

– Хоть бы ключи дали с собой или карту, – буркнул русский, превращая основной костюм в герметичный скафандр. – А то пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… Хуже, чем в сказке.

– В страшной, – добавил Арагонес, и они зашагали к выходу с пассажирской палубы.

Дважды щелкнул, открываясь и закрываясь, люк. Корпус звездолета пронизала едва заметная вибрация, и через систему трансляции пришел спокойный голос Соболева:

– Мы снаружи. Стыковочный шов в полном порядке. Сейчас проверим и запустим мини-двигатели…

Мини-двигатели, размером и формой похожие на ракетку для малого тенниса, крепились на спину и позволяли перемещаться в невесомости. Почти три десятка их хранились в грузовом отсеке.

Арагонес не упустил случая похулиганить – заглянул в объектив одной из камер, скорчил рожу. На боковом мониторе появилась физиономия с вытаращенными глазами и высунутым языком.

– Ну и что дальше? – спокойно поинтересовался Ли.

– И пошутить с вами нельзя, – обиженно сказал Арагонес. – Ладно, мы полезли.

Вышли на связь разведчики через пятнадцать минут, когда добрались до прохода в топливный отсек крейсера. Еще столько же времени им понадобилось, чтобы вскрыть его дверь.

– Готово, – доложил Соболев. – Тут, внутри, полно желтоватых цилиндров размером в рост человека.

– Кто-то, даже боюсь предположить, кто именно, услышал наши молитвы. – Ли вздохнул с облегчением. – Это и есть универсальные энергетические блоки. Они должны в принципе подходить к энергосистеме «Рима». В ближайшие часы нам предстоит хорошо поработать.

* * *

В системе Новой Австралии имелось невероятно много планет – почти три десятка. Но большинство из них представляли собой мертвые шары из камня и металла, лишенные атмосферы. Только на трех была жизнь, и лишь одна обладала оболочкой, пригодной для дыхания.

Именно вокруг нее неспешно кружили звездолеты хаурваков.

«Рим» вошел в систему пять минут назад, причем сделал это максимально «тихо», с включенной системой маскировки. И это дало результат – никто не обратил внимания на участок пространства, где колыхнулась туго натянутая «пленка» между гиперпространством и пространством.

– Тут большой битвы, судя по всему, не было, – сказал Ли, разглядывая построенную Бабником голограмму боевого столкновения.

– Не думаю, что наши так уж яростно защищали систему, – отозвался Вильям. – Новая колония, населения мало, военных баз нет…

По корабельному времени с момента уничтожения «Немезиды» прошло немногим более семи суток. Большую часть этого времени потратили, чтобы перенести на «Рим» энергетические блоки, а затем перестроить топливную систему так, чтобы она могла с ними работать.

Затем отыскали среди уничтоженных кораблей тот, что нес достаточно много мощного ракетного оружия и не успел его израсходовать. Таким оказался штурмовой монитор «Тескатлипока», построенный, судя по всему, совсем недавно и погибший в первом же бою.

Визит в его огромное чрево напомнил Вильяму невероятно затянувшийся кошмар – заполненные трупами металлические пещеры, выпученные глаза и изуродованные лица, изогнутые балки толщиной с корпус «Рима»…

Но зато внутри этого мертвого ужаса они нашли уцелевшую боеголовку радитовой ракеты «Сатана-77», способную уничтожить небесное тело размером с Луну. С помощью Бабника, сумевшего проникнуть в информационную сеть монитора, удалось отделить ее от тела ракеты. Ну а доставить черную сферу размером с голову ребенка на борт «Рима» и не взорвать ее при этом стало делом техники.

Затем на основе имеющихся данных искусственный интеллект определил, куда будет нацелен дальнейший удар хаурваков и какая система вскоре станет ближним тылом.

Тем самым местом, где имеется высокая вероятность появления королевы.

Прыжок до Новой Австралии не занял много времени, и теперь бывшие легионеры разглядывали обитаемую планету системы.

– Что они там творят? – первым задал вертевшийся на языке у всех вопрос Арагонес.

– Кто бы знал… – озадаченно протянул Гаррисон.

Мощные сканеры «Рима» позволяли видеть происходящее во всех подробностях. Меж домов единственного крупного города ползали уродливые машины, из их округлых боков торчали громадные лезвия. Вращаясь, они вспыхивали в лучах светила, и строения рушились одно за другим.

Вздымались клубы серой и желтой пыли.

Неподалеку, в излучине большой реки, другие машины зарывались в землю, точно кроты. И созданная ими исполинская воронка глядела в небо черным злобным глазом. По ее краям поднимались желтые и зеленые ступенчатые пирамиды, похожие на те, что сотни лет назад возводили индейцы Мексики.

Все они были недостроены, виднелась заключенная в каждой сеть узких коридоров.

– Они собираются тут жить, – предположил Ли. – Или добывать что-то из недр планеты?

– Какая разница? – пожал плечами Вильям. – В любом случае вскоре здесь будет плохая копия Апион-Фарит.

– Это так, видят духи, – кивнул Ли. – Ага, а вот, похоже, и наш клиент…

Следующий пункт плана состоял в том, чтобы постараться захватить корабль хаурваков и как следует допросить экипаж, чтобы не опираться в поисках королевы лишь на собственные умозаключения. До сего момента бывшие легионеры видели только большие боевые суда, слишком мощные и хорошо вооруженные, чтобы посягнуть на них.

Сейчас же с Новой Австралии поднялся небольшой звездолет, почти лишенный оружия.

– Бабник, что за класс? – поинтересовался Ли.

– Курьерский типа шесть.

– Рассчитывай траекторию перехвата.

Висевший на месте «Рим» повернулся и принялся набирать скорость. Смазалось изображение на главном экране, кресла трансформировались, чтобы выдержать большие перегрузки.

Задача стояла непростая – перехватить курьера подальше от планеты, но до того, как он уйдет в гиперпространство.

– Оп-па, – только и сказал Вильям, когда Бабник в первый раз круто свернул, так что стена и потолок на мгновение поменялись местами.

Потом стало совсем плохо – тело вжало в кресло, перед глазами повис кровавый туман. Через него пробился холодный и равномерный, словно тиканье метронома, голос искусственного интеллекта:

– Скорости выровнены. До захвата – две трети мини-цикла… До захвата – половина мини-цикла…

Багровая дымка чуть поредела, тяжесть ушла, и Вильям смог оторвать себя от кресла. На то, что при этом болезненно хрустнул позвоночник, он не обратил внимания.

– Быстро, шевелимся, – просипел Ли, чье лицо от прилива крови стало красным, точно спелый помидор. – После того, как они вызовут помощь, у нас будет в лучшем случае полчаса…

Основной костюм трансформировался в боевой скафандр, и Вильям заковылял к люку, ведущему на десантную палубу. По пути прихватил дезинтегратор, перекинул его ремень через плечо.

Через люк протиснулся вслед за Гаррисоном, занял обычное место. Мгновением позже гулкий удар потряс корпус «Рима» и пол десантной палубы раскрылся. Снарк едва не прикусил губу, с метровой высоты свалившись на бугорчатую обшивку корабля хаурваков.

– Сюда! – крикнул Соболев, зрению которого ничто не было помехой. Скакнул в сторону и принялся стрелять раз за разом. Появлявшиеся одна за другой дырочки образовали круг, и в его центр всей тушей обрушился Гаррисон.

Громыхнуло, и уроженец Африки исчез, засеребрилась в слабом свете звезд струя замерзшего воздуха. Не раздумывая ни мгновения, Вильям последовал за другом. Зеленое свечение ударило по глазам, в подошвы шарахнуло что-то твердое. Уроженец Ливерпуля мягко спружинил и перекатился в сторону.

Вскинул дезинтегратор, заметалась по стенам точка прицеливания.

– Прикрой меня! – прорычал Гаррисон, выстрелом сшибая замок на высокой узкой двери.

Он исчез за ее обломками, а Вильям побежал следом, отметив, что в дыру спрыгнул Соболев. За дверью обнаружился короткий коридор, а в нем – двое хаурваков. Первый выхватил из сумки на поясе трубчатое оружие, но выстрелить не успел, упал с дырой в голове.

На второго свалился Гаррисон. Острые когти вспороли скафандр легко, точно бумагу, но легионер из Африки даже не дрогнул. Взлетели громадные кулаки, и хаурвак бессильно обмяк.

– Ли, как слышишь? – спросил Вильям. – У нас один пленник.

– Тащите его к нам, – отозвался бывший сержант. – Они успели послать сигнал тревоги. Через десять минут здесь будет горячо. И не опасайтесь, что вакуум повредит этой твари. Мини-цикл в нем она выдержит.

– Поднимайте его… – Гаррисон с трудом поднялся, прорехи в основном костюме затянулись мгновенно.

– Давай, взяли! – Вильям взял пленника за нижние конечности, Соболев за верхние, и хаурвака понесли к пробоине. Оставшиеся на обшивке легионеры подхватили сначала его, потом соратников и по одному вытащили наружу.

Пара прыжков, и пол десантной палубы начал сходиться, а обшивка звездолета хаурваков с дырой в ней – удаляться. Мелькнул краешек светила Новой Австралии, и створки захлопнулись.

– Надо же, сдюжили, – сказал Вильям. – До сих пор сам не верю… Ну что, где самые крепкие веревки?

Хаурвака связали даже не веревками, а металлическими креплениями. Запеленали так, чтобы он не смог пошевелиться, и только после этого понесли наверх.

– Отлично, – проговорил Ли, когда чужак был аккуратно уложен на пол в проходе между креслами. – Сейчас, только решим одну маленькую проблемку и после этого займемся допросом.

– Какую проблемку? – осведомился Соболев.

– А вот эту.

На основном экране с обманчивой неспешностью ползли три угловатых туши цвета глины. Пушки на их бортах были недвусмысленно направлены в одну сторону, а ракетные шахты – открыты.

– По нашу душу летят. – Вильям опустился в кресло. – Хотя какой уже раз? Пора бы и привыкнуть.

– А все не привыкается, – заметил Арагонес.

Через пару минут Бабник доложил, что все готово для входа в гиперпространство, а еще через пять хаурваки начали стрелять. Но первые попадания приняло на себя защитное поле, а затем «Рим» ускользнул от недругов туда, где фазотронные пушки не опаснее топоров из бумаги.

– Уф, – сказал Гаррисон, вытирая пот со лба, а Арагонес помянул Святую Деву и четырех евангелистов.

Почему именно их – совершенно непонятно.

– Теперь займемся делом. – Ли повернулся к пленнику. – Интересно, что будет, если похлопать его по щекам?

– Он тебе руку откусит, – заметил Вильям. – Вообще, чтобы похлопать, нужно их сначала найти.

Голова хаурвака походила на богомолью, вот только глаза были много крупнее. Из макушки торчали покрытые слизью остроконечные белые усики, рот обрамляли две пары острых жвал.

– М-да, со щеками тут и вправду слабовато, – сделал вывод Гаррисон. – Может быть, его еще раз по башке треснуть?

Но тут хаурвак очнулся сам. Загорелись глаза, похожие на вымазанные нефтяной пленкой изумруды, дрогнули конечности, согнулись и разогнулись когти на них, длинное тело охватила мгновенная судорога.

– Это ты зря, братец. – Арагонес направил на пленника дезинтегратор. – Будешь дергаться – убьем.

Хаурвак прекратил шевелиться.

– Бабник, переводи. Назови свое положение в иерархии и род войск, – проговорил Ли медленно, а искусственный интеллект «Рима» синхронно перевел все на базяз-четыре.

Пассажирская палуба наполнилась свистом и щелчками. От особенно пронзительных трелей в ушах у Вильяма зазвенело.

Пленник ничем не показал, что понял хотя бы слово, еще раз дернул конечностями и уставился в потолок.

– Не хочешь разговаривать? – ничуть не растерялся Ли. – Хорошо. Тогда мы отвезем тебя в систему Рахинуи-Та и продадим на тамошнем рынке. А потом сообщим о твоей судьбе сородичам.

Вильям никогда не слышал о системе Рахинуи-Та и о том, что там торгуют разумными существами. Но маленький китаец, судя по всему, прекрасно знал, о чем говорил.

Хаурвак задергался вновь, крепления на его лапах затрещали, а изо рта донеслась настоящая барабанная дробь.

– Презренная слизь нижних конечностей, упавшая в грязь во время ритуала очищения, – начал переводить Бабник, – вы недостойны услышать ни единой слогоформы, что явят мои уста!

– Красиво заливает, – шепнул Арагонес Снарку. – Надо бы запомнить. Вдруг где пригодится.

– Вполне вероятно. – Ли не отреагировал на то, что его поименовали «слизью». – Назови свое положение в иерархии и род войск.

Несмотря на гордые слова, пленник отмалчиваться не стал. Угроза попасть в рабство оказалась сильнее опасения стать предателем.

– Седьмой коготь особого пятого крыла, обладатель пяти серебряных усов, – сообщил он.

– Что-то вроде лейтенанта войск связи, – пояснил Ли. – Отлично. Ты должен многое знать о планах вашего командования.

– Да! Но никто из вас не выведает у меня ни единой тайны! Вы, обреченные на гибель высшей волей, недостойны того, чтобы убирать хитиновые покровы с личинок! Вы все сгинете, не успеет Раид-Хат совершить один оборот!

– Что за Раид-Хат такой? – встрял Гаррисон.

– Так они называют светило своей главной планеты. – Ли задумчиво потер подбородок. – Хорошо, не будем говорить о тайнах. Расскажи нам о том, почему нас обрекли на гибель. Чем мы провинились перед твоим народом?

– Все виноваты перед нами! – Голос пленника зазвучал гордо. – Уже тем, что смрадным дыханием отравляют просторы Галактики! Только мы достойны владеть ими! Древняя Воля вела нас к победам долгие века, и мы бы уничтожили все расы, не объединись наши враги. Но Воля пала, и мы угодили в Рассеяние…

Дальше хаурвак понес какую-то совершенную околесицу насчет того, что светила центра Галактики, излучающие свет разума, указывают путь воплощения Новой Воли, что сила ее неизмерима, а ярость – неутолима. Вскоре бывшие легионеры узнали, что гибель гробницы, где покоились останки старых королев, породила генетический сдвиг у всех жителей Апион-Фарит.

Появился новый лидер, воплощение Новой Воли, и в хаурваках проснулось давно позабытое желание сражаться, стремление действовать. После чего они и отправились в очередной кровавый поход.

Ли слушал пленника внимательно, время от времени задавал наводящие вопросы, относящиеся в основном к королеве.

– Высунь Цзы мог бы им гордиться, – прошептал Соболев. – Наш сержант ведет дело так, что этот надутый индюк сейчас все сам разболтает.

– Ага, – кивнул Вильям.

– И мощь ее, подобная тысяче лопнувших Сверхновых, изольется в пространство в системе Рау-Фет-Ха-Семнадцать! – продолжал вещать хаурвак. – И тогда нечистые мохнатоплечие будут сокрушены! В пепел обратятся тела их, в ничто – помыслы, и звездный ветер повеет там, где стояли гордые дома их!

– Ну, мохнатоплечие – это мы, – заметил Гаррисон. – А вот что за система обозначается таким образом?

Бабник воспринял вопрос на свой счет и, не забывая переводить, сообщил:

– Согласно общим координатам, подобным образом именуется звезда, известная вам как Солнце.

– Что? – Вильям подумал, что ослышался, что от треска и щелканья хаурвака у него снова зазвенело в ушах. Но обнаружил, что соратники сидят с окаменевшими лицами и даже Ли выглядит пораженным.

И понял, что разобрал все правильно.

– Солнце. Ведь в языке людей она называется так? – спросил Бабник.

– Да, верно. – Губы Ли еле шевелились, точно ему приходилось бороться с сопротивлением закаменевших мышц лица. – А это значит, что в ближайшее время хаурваки намереваются атаковать саму Землю. Бабник, отставить перевод…

В голове у Вильяма снова возник звон, сердце вздрогнуло, точно в него вонзили иглу из холодного металла. В самые страшные минуты, в дни поражений от тритонианцев, во время войны с корхвеги или налета вителлиан он не думал о том, что враг может добраться до прародины человечества.

Что звездолеты чужаков появятся над Римом и Пекином, над Вашингтоном и Буэнос-Айресом…

Над Ливерпулем.

Что война придет туда, где они все родились, где сделали первый вздох и сказали: «Мама». Придет и приведет с собой вечных спутников – кровь, разрушение, боль, смерть.

– Ну что же. – Голос Ли прозвучал так же мерзко, как скрип несмазанной двери. – И кто там жаловался, что мы никогда не увидим Землю?

– Лучше бы не видеть ее никогда… никогда… – запинаясь, проговорил Гаррисон, – чем вот так… чем на нее явится враг… и сделает с ней то же, что и с Новой Австралией…

Перед внутренним взором Вильяма появилась картинка – машины-разрушители ползают по руинам Лондона, а там, где был Ливерпуль, чернеет огромная дыра, в которую ухнул весь город.

– Нет! – Он с силой провел ладонями по лицу, помассировал веки. – Мы обязаны этого не допустить. Клянусь четверкой, не зря мы прошли столько всего, выжили там, где погибли миллионы!

– Если мы сумели взорвать сотни мертвых королев, почему бы теперь не уничтожить живую? – сказал Соболев и неожиданно добавил совсем другим тоном: – Мне точно нужно выпить…

Хаурвак наблюдал за разговором молча, ворочались туда-сюда глаза размером с яблоки.

– Ладно, разговор окончен. – Лицо Ли вновь стало бесстрастным. – Нет разницы, куда дальше атакуют хаурваки, в любом случае наша задача остается той же самой. Насчет выпить – нет проблем, буфет полон. Бабник, когда мы выходим из гиперпространства?

– Плановый выход – через одну десятую медиацикла, – отозвался искусственный интеллект корабля, – точка выхода – необитаемая система Тюрайо.

– Почти двое суток, – проговорил бывший сержант. – Это очень долго. Готовь экстренный выход.

– Вероятность аварии – двадцать три процента.

– Все равно готовь.

– Эй, презренные сгустки слизи, – подал голос хаурвак. – Вы что-нибудь еще желаете от меня?

– Бабник, переводи. Точный срок вторжения в систему Рау-Фет-Ха-Семнадцать. – Ли криво улыбнулся.

Пленник выразительно заклацал жвалами и прощелкал:

– Ни за что и никогда!

– Да, прямо жаль, что с нами нет какого-нибудь сегмента Рао-Се, – сказал Вильям. – Он бы мигом заглянул в эту глазастую башку и вытащил оттуда все сведения вплоть до того, как звали мамочку этого типа.

– Это нам без надобности, – покачал головой Ли и вновь глянул на хаурвака. – Раз ты не хочешь говорить, нам придется тебя убить. Толку от тебя никакого, только место на борту занимаешь.

– Я готов! Принять смерть во имя Новой Воли – прекрасно и почетно! – заявил пленник.

– Эх, надо было все же выкроить время и слетать до этой, как ее, Рахинуи-Та. – Соболев сходил к буфету и вернулся с бокалом какой-то фиолетовой отравы. – А то уж он больно гордым стал…

– Бабник, отставить перевод, – сказал Ли. – Что у нас с экстренным выходом?

– Ближайшая точка слабины пространства через два мини-цикла. Готовность – девяносто пять процентов.

Число это успело дойти до сотни, Соболев – опустошить бокал, а остальные – рассесться по креслам, когда «Рим» вырвался в обычное пространство. Вспыхнули экраны, показывая свет тысяч и тысяч звезд, и тут же что-то врезалось в правый борт. Хаурвак покатился по проходу, налетел на Вильяма.

– Вот черт, – только и успел сказать тот, обнаружив, что верхние конечности чужака свободны.

Блеснули убийственные когти, и боль вспыхнула сразу во многих местах, резкая и удивительно приятная. В ушах заревело, перед глазами вспыхнуло черное пламя, и палуба пропала в пасти чужака…

* * *

Грудь болела так, словно ее изрешетили из пулемета, а правой руки Вильям вообще не чувствовал. Плечо, судя по ощущениям, охватывала тугая повязка, и сильно хотелось пить.

– Первый ожил, – проговорил чей-то знакомый голос. – Со вторым дело худо, очухается только через сутки.

«Первый – это я, – мысль двигалась неспешно, словно огромная хищная рыба в глубине моря, – а кто второй?»

– Ничего, пока еще до дела дойдет. – Этот голос принадлежал Ли.

Осознав, что может связно соображать и двигаться, Вильям поднял веки и сел. Перед глазами все закружилось, замелькали разноцветные звездочки, алые, желтые и серые полосы.

– Эй, не так резво! – Кто-то оказался рядом, поддержал под затылок.

Кружение прекратилось, и уроженец Ливерпуля осознал, что его держит Гаррисон и что он по-прежнему на пассажирской палубе «Рима». На стенах и потолке неизвестно откуда появились багровые пятна, а в воздухе – запах крови и еще чего-то едкого и очень неприятного.

– Везучий ты, – сказал Гаррисон. – Этот ублюдок как начал орудовать когтями, только внутренности в стороны и полетели. Питерсона на куски распотрошил, прежде чем мы сообразили, что происходит.

– Ладно хоть сообразили… – Вильям поглядел на правую руку, к которой потихоньку возвращалась чувствительность.

Конечность была на месте, вот только ее до самого запястья скрывала повязка.

– А то! – Гаррисон насмешки не уловил. – Я ему башку оторвал, но даже после этого хаурвак продолжал драться. Пришлось его в космос выкинуть. Пусть полетает, остынет маленько.

– А что нас ударило? – Снарк наморщил лоб, вспоминая последние моменты перед атакой пленника. – Ну, корабль.

– Смотри. – Ли коснулся сенсора, и на главном экране появилось изображение.

«Рим» летел не спеша, лавируя между огромных каменных глыб. Среди черных исполинов, выглядевших так, словно их мяли и жевали, болтались камушки поменьше, клубилась пыль. В прорехи робко заглядывали звезды, их свет вырывал из тьмы матовые или блестящие бока, зубцы и трещины.

– Ого, – только и сказал Вильям.

– Нас угораздило выскочить посреди плотного астероидного поля, – сказал Ли. – Вот она, одна из опасностей экстренного выхода из гиперпространства. Еще повезло, что в первый же момент не погибли…

Картинка была завораживающей. Глыбы величаво плыли сквозь космос, и бока их несли следы сотен, а то и тысяч столкновений, а может быть, даже память о лучах звезды, их породившей…

– А дальше что? – спросил Вильям, с некоторым трудом отводя взгляд от этого зрелища.

– Надо выбраться в чистый космос и уже оттуда стартовать к Солнцу.

– А ты уверен, что нужно это делать? – подал голос Арагонес. – Ты уверен, что королева появится там в разгар боя? Может быть, имеет смысл поискать где-нибудь на подступах?

– Вспомни запись, что мы видели в Шарендаре. И нападение на систему гараных. – Ли говорил спокойно, уверенно. – Всякий раз в момент решающего боя она находится рядом со своими воинами. Не останется в стороне и тогда, когда хаурваки будут сокрушать метрополию человечества. Я понимаю, что мы рискуем, но риск будет в любом случае, куда бы мы ни направились…

– Это верно, – проворчал Арагонес.

Вильям ощутил, что силы закончились, прилег обратно в кресло и вновь начал глядеть на проплывающие по экрану каменные глыбы. На боку одной из них разглядел нечто похожее на кусок стены с пристроенной к нему башней. Холодок пробрал при мысли, сколько миллионов лет может быть строению, возведенному в те времена, когда этот астероид был частью планеты.

И куда делись населявшие ее разумные существа?

Вымерли? Переселились? Или превратились во что-то иное, непостижимое для человеческого разума?

– Ты как, в порядке? – спросил Гаррисон.

– В полном, – ответил Вильям. – Еще сутки-другие, и буду нисколько не хуже, чем раньше.

– Если чего – зови, – проговорил легионер родом из Конго и отошел.

Примерно через час лета плотность астероидного поля начала уменьшаться. Прорехи сделались больше, и именно в этот самый момент все, кто смотрел на экран, дружно издали удивленное восклицание.

На грани каменной глыбы правильной кубической формы стояло нечто откровенно искусственного происхождения. Ажурный металлический цветок, раскинувший лепестки-крылья, выглядел мертвым, но по его поверхности бегали голубоватые и белые огоньки.

– Звездолет? – оправившись от изумления, предположил Соболев. – Но чей?

– В любом случае хозяева давно погибли, – сказал Ли. – И возможно, случилось это, когда наши предки еще не изобрели ракету.

И в самом деле, несколько лепестков были смяты, а центральная часть выглядела черной, словно обгоревшей. И даже огоньки напоминали не о свете жизни, а о светлячках, что танцуют над туманными болотами.

– Тоже, видимо, вышли тут из гиперпространства и напоролись, – сочувственно пробасил Гаррисон.

– Похоже на то, – кивнул Ли. – Так, а нам вот сюда, на чистое пространство… Бабник, ты готов?

– Готовность девяносто девять процентов, – доложил искусственный интеллект корабля. – Осталось выбрать направление.

Астероидное поле, похожее на огромный бугристый шрам на плоти космоса, осталось в стороне. «Рим» развернулся, двигатели звездолета заработали на полную мощность. На мгновение на пассажирскую палубу заглянула перегрузка, но тут же исчезла.

А потом они оказались в гиперпространстве.

Большую часть прыжка Вильям благополучно проспал. Раны заросли, исчезла дурманящая слабость и боль в пострадавшей руке. Погибший Паттерсон благополучно ожил, восстановился, так что остатки Звездного Легиона в составе пятнадцати человек оказались готовы к бою.

– Ну что, парни, сейчас мы увидим родину, – сказал Ли после того, как Бабник объявил, что до выхода осталось два мини-цикла. Голос бывшего сержанта дрогнул, на лице обозначилось волнение.

Секунды текли медленно, точно в приемной у зубного врача. Арагонес крестился, Гаррисон шептал что-то себе под нос, Вильяма трясло, как в лихорадке. В одно и то же время хотелось вскочить, побежать куда-то – и закрыть глаза, зажать уши, чтобы ничего не видеть и не слышать.

– Выход, – объявил Бабник.

– Мать вашу… – сказал Соболев.

Открылась черная бездна, полная звезд. Одна из них, ярчайшая, желтая, притянула взгляды.

– Э-это Со-солнце? – поинтересовался Гаррисон.

– Оно самое, – кивнул Ли. – Мы вышли высоко над плоскостью эклиптики на расстоянии большем, чем уходит Плутон в апогее. Надеюсь, что тут наше появление не привлечет внимания.