Рыцари королевы Ядвиги Казаков Дмитрий

– И как все это объяснить? – рявкнул майор. – И то, что полтора десятка трупов стоят передо мной живые и здоровые? Или я, по-вашему, сошел с ума?

– Никак нет, сэр, – преданно глядя в глаза начальству, сказал Ли.

Равиоли, в соответствии с известной истиной, что ничто так не раздражает, как ответ на риторический вопрос, разъярился еще больше. Глаза его засверкали, а голос по температуре приблизился к абсолютному нулю:

– Вы немедленно сдадите незаконно добытое оружие лейтенанту Иваненко и его подчиненным. Будете находиться в этой казарме до момента отправки на космодром. Ждать его, к моей радости, осталось недолго. Вас заберут сегодня вечером и отвезут на Землю. Пусть Генеральный штаб разбирается.

Вильям задержал дыхание – неужели его мечта осуществится и он вновь увидит Ливерпуль? Или визит на прародину человечества сведется к тому, что бывших узников Вальхаллы засунут в какой-нибудь закрытый институт и начнут изучать, потихоньку разбирая на молекулы?

Если так, то лучше было остаться на Лораве…

– Разрешите вопрос, сэр? – сказал Ли.

– Разрешаю.

– А что с нашим кораблем? С тем, на котором мы прилетели на Арстрим?

– Во время атаки на космопорт он уцелел. Отправится с вами. В качестве вещественного доказательства. Все ясно?

– Так точно.

– А теперь вольно. Разойдись. – И майор торопливо покинул казарму.

– Делайте свое дело, лейтенант, – сказал Харрингтон Иваненко, и военные полицейские, те из них, кто выжил в бою с хаурваками, принялись собирать стоящие у коек винтовки. – И не нужно на меня так свирепо глядеть, рядовой. – Соболев в ответ усмехнулся. – Будь моя воля, я бы приказал вас всех расстрелять. И это несмотря на проявленный в бою героизм.

– Боюсь, что расстрел в данном случае ничем не поможет, сэр, – покачал головой Ли, и проходящий мимо парень из полиции, видевший Арагонеса убитым, перекрестился и забормотал молитву.

– Это я понял. – Легкая неуверенность отразилась даже на лице Харрингтона. – Но есть ведь другие способы казни, сжигание в печи, например. Вряд ли после такого выживет даже тот, кто способен воскресать из мертвых.

– Зря пугаете. – Вильям сел на койку. – И чем мы вам так не угодили, что вы готовы погубить нас любой ценой?

– Слишком вы странные, необычные. А хороший солдат должен быть стандартен и легко предсказуем. Так что вы, несмотря на все ваше умение воевать, не солдаты. Вы закончили, лейтенант?

– Так точно, – отрапортовал Иваненко. – Сканеры показывают наличие отсутствия всякого оружия в данном помещении.

– Отлично. – Харрингтон кивнул. – Оставляю вас здесь, господа, и помните: охрана получила приказ стрелять на поражение.

И офицер КВБ вслед за полицейскими вышел из казармы.

– На Землю, вон как… – сказал Гаррисон с печалью. – На растерзание всяческим умникам? А мы хотели сражаться…

Вильям пожал плечами и лег:

– Наши желания никого не волнуют. В этом люди ничем не отличаются от тех же раосейцев. Младшие сегменты обязаны служить и повиноваться, и лишь старшие имеют право решать…

Из казармы бывших легионеров вывели спустя несколько часов, когда солнце Таугроса начало клониться к горизонту. Погрузили в большой открытый транспортер, кузов которого оказался лишенным даже лавок, и повезли к уцелевшим в суматохе воротам военной базы.

Следом двинулся еще один транспортер, поменьше, с башенкой, откуда торчали два пулемета.

– Как нас берегут, – хмыкнул Арагонес, – словно особ королевской крови. Не хватает лишь оркестра и флагов…

– Это уж точно, – уныло пробормотал Вильям.

Ворота остались позади, потянулось прямое шоссе. Транспортер набрал скорость, замелькали поросшие кустами обочины, поля, рощи апельсиновых и оливковых деревьев. Начало немилосердно трясти, так что пришлось держаться за борта. Ветер, трепавший волосы, принес запах гари.

Ехали долго, несколько часов, Снарк успел немного подремать. А когда проснулся, обнаружил, что небо затянуто дымом и что они едут через район, подвергшийся мощной бомбардировке из космоса.

Здесь хаурваки не пытались высадить десант, просто старались сравнять с землей космодром. От их усилий остались многочисленные дымящиеся воронки, разрушенные здания и поваленные деревья. В нескольких местах пострадала дорога, и здесь суетились солдаты из инженерных частей, грохотали роботизированные строительные машины и рычали тяжелые транспортеры.

Немало времени потратили на объезд.

Космодром показался, когда солнце наполовину ушло за горизонт и небо начало темнеть. На его фоне сверкнули две золотистые башни центра управления полетами, чуть позже стала видна ВПП со звездолетами.

– Эх, вспоминаются славные деньки, когда мы удирали с этой планеты, – сказал Соболев. – Правда, там космодром был гражданский, да и нас – чуток больше, а так – почти то же самое…

Вильям тоже помнил те дни, бешеную гонку на захваченных полицейских машинах, скрежет пробитого мотора и собственный страх при виде настигавшего беглецов флайера…

Сейчас они попали на ВПП через ворота, и целью стал не военный, а транспортный звездолет, правда, с символикой Военно-Космических Сил на черном борту. Транспортер остановился рядом с одним из трапов. Охраняющие трап пехотинцы удивленно уставились на странных пассажиров.

– Вылезайте, чего замерли, – скомандовал лейтенант Харрингтон, выбравшись из машины сопровождения. – А вы, – он повернулся к пехотинцам, – доложите капитану Матиашвили, что особый груз доставлен.

К тому моменту, когда последний из бывших легионеров покинул кузов, на трапе появился капитан Матиашвили. В соответствии с фамилией он оказался черняв, носат и показательно суров.

До образа настоящего горца не хватало только папахи и кинжала на поясе.

– День добрый, капитан, – без особой теплоты кивнул Харрингтон. – Забирайте груз. Вот этих добрых молодцев вы должны доставить на Землю.

– Вот из-за кого весь переполох? – Матиашвили прищурился. – Ладно, отвезем. И не таких возили…

– Нет, таких вы еще не возили. – В голосе офицера КВБ лязгнул металл. – Уж поверьте мне. Уровень безопасности должен быть такой же, как при перевозке государственных преступников.

– Э… хорошо, – помрачнел капитан. – Сейчас вызовем конвой.

– Ишь ты, преступников, – прошептал Вильям стоящему рядом Ли. – Наш статус растет не по дням, а по часам.

– А это означает, что в архивах нашли что-то по Вальхалле, – безмятежно отозвался сержант, – и начали догадываться, с кем имеют дело.

Явился конвой – два десятка здоровых парней с винтовками того же типа, что и древний «Аспид», превращавший мишень в кучку пепла. Харрингтон заулыбался, не скрывая облегчения, и легионеров повели внутрь корабля.

На его борту темнела надпись: «Немезида».

Прочитав ее, Вильям помрачнел.

Путь по узким коридорам и трапам не занял много времени. Государственных преступников привели в самый обыкновенный трюм, где в углу грудой лежали спальные мешки, а в другом стояли три портативных утилизатора.

– Не санаторий, конечно, – сказал Матиашвили. – Но несколько суток здесь вы запросто проживете.

– Несколько суток? – Ли посмотрел на капитана с недоумением. – Вы надеетесь добраться до Земли так быстро?

– Ха-ха, – грузин приосанился. – «Немезида» снабжена гиперпространственным движком нового поколения. Он, конечно, жрет массу топлива, и нам придется дозаправляться около Стеклополиса, но зато примерно через пятьдесят пять часов мы приземлимся в Мексике… Ремней безопасности тут нет, но перегрузки, я полагаю, не повредят настолько крепким мужикам.

И капитан вместе с конвойными вышел. Лязгнули закрывшиеся двери.

– До чего техника дошла, а? – проворчал Гаррисон. – Чур, только мое место вон у той стены…

– Договорились, – кивнул Ли. – Ну что, парни, будем обживаться. Другого нам все равно не остается.

* * *

Лежа на спине, Вильям глядел в потолок. Рядом с ним играли в карты, Гаррисон азартно костерил партнера, зашедшего не в масть, а неподалеку Арагонес рассказывал одну из своих баек:

– Так вот, эта официантка, Виктория, славилась размером сисек на весь Асунсьон…

Истории эти были десятки раз повторены еще во время службы в легионе. Потом, в Вальхалле, начали вызывать тошноту, а еще позже, в Шарендаре и окрестностях, Снарк научился воспринимать их как звуковой фон, как неизбежное зло.

– И представляешь, все у нее вываливается… – бормотал легионер из Южной Америки, не обращая внимания на то, что его не слушают.

В железном чреве «Немезиды» они провели немногим больше суток. За это время не произошло ничего интересного. Два раза покормили, не роскошно, но довольно сытно, на восемь часов отключили освещение, сымитировав ночь. Потом зашел капитан, спросил, нет ли жалоб.

Ответом стало предсказуемое молчание.

– Ага, это мы вышли из гиперпространства, – заметил Ли, когда корпус корабля пронизала еле заметная вибрация.

– А это что? – спросил Вильям, когда вибрация усилилась, перешла в настоящий грохот. – Мы куда-то вошли?

Игроки в карты замерли. Замолчал Арагонес, чей рассказ была бы не в силах остановить даже лавина.

Грохот повторился, и последовал резкий удар, настолько сильный, что Вильям покатился по полу. Мелькнул потолок с осветительными блоками, затем Снарк врезался лицом во что-то твердое. Нос неприятно хрустнул, дыхание вылетело из груди с резким хрипом.

– Черт, – сказал Гаррисон. – Что это?

– Авария какая? – предположил Соболев. – А, Вильям, это ты? А я думал, кто ко мне в бок ткнулся?

– Точно, я. – Снарк ощупал нос. Тот оказался цел. – А вот и продолжение.

Из-за закрытой двери трюма донесся хлопок, за ним еще один, потом в стене появилась дырка.

– Стреляют? – Удивление отразилось на лице Арагонеса, и он первым повалился на живот.

За ним последовали остальные. Дверь вздрогнула, словно в нее ударилось нечто тяжелое, и открылась. Стало видно, что один из часовых лежит навзничь, а стены и пол забрызганы кровью.

А потом Вильям решил, что попал в страшный сон…

На пороге стоял хаурвак в тяжелом боевом костюме. Лоснились его зеленоватые чешуйки, холодно глядели большие черные глаза, и ствол дезинтегратора был нацелен на людей. За первым чужаком виднелись другие, одинаково снаряженные, силуэты их четко вырисовывались в глубине коридора.

– Вот так сюрприз, – растерянно проговорил Гаррисон.

Передний хаурвак издал злой свистящий звук и выстрелил. Один из бывших легионеров уткнулся лицом в пол, из появившейся в его голове ранки потекла кровь. Сразу несколько событий произошли одновременно – кое-кто застыл на месте, другие бросились в стороны, чтобы уйти от выстрелов, двое во главе с Гаррисоном метнулись вперед.

Решили рискнуть, попытаться добраться до врага хотя бы кулаками.

А Вильям непонятно зачем сунул руку в карман и неожиданно обнаружил там угловатый многоугольник из теплого дерева. О сделанной на Халибрии покупке он успел благополучно забыть, и вот теперь она напомнила о себе, уткнувшись в ладонь, словно маленький зверь.

И едва Снарк сомкнул кисть на сувенире, ощутил многочисленные выпуклости и впадины на его поверхности, как все вокруг замерцало, будто из пола заструился радужный туман. Люди обзавелись яркими ореолами, а движения их постепенно замедлились, пока не прекратились совсем.

Хаурваки тоже замерли, и Вильям обнаружил, что оказался среди множества живых статуй. Звуки исчезли, крики, стоны и топот превратились в негромкое мерное шуршание, похожее на звук, какой издает вода, каплями сочащаяся из мельчайшего отверстия.

– Клянусь четверкой… – Уроженец Ливерпуля удивленно огляделся и понял, что «статуи» все же движутся, хотя и очень медленно.

Один из хаурваков глядел прямо на него, и ствол дезинтегратора неторопливо перемещался. Хозяин оружия видел, что со Снарком происходит нечто необычное, и пытался его убить.

Вильям не стал ждать, когда это намерение воплотится в жизнь. Он бросился вперед, поднырнул под выстрел и принялся выкручивать оружие из тонких, но очень сильных лап хаурвака. Сделать это оказалось довольно легко, и дезинтегратор сменил хозяина.

В глазах врага мелькнуло что-то вроде страха, его лапы с когтями задвигались быстрее. Но Вильям выстрелил раз, второй, третий. Услышал резкий хлопок, и время пошло как обычно.

Три тела одно за другим свалились на пол коридора, по ушам ударил многоголосый крик.

– Ой, а ты здесь откуда? – рявкнул Гаррисон, едва не врезавшийся в Снарка. – И это ты их уложил?

– Что за чертовщина? – поддержал его Арагонес. – Замерцал и исчез, а потом эти типы упали.

– Я сам не знаю, что произошло. – Вильям повернулся к соратникам, увидел мрачные, сердитые лица. – Но вот эта штуковина напомнила о себе. Принялась светиться, ну и потом…

В кармане вместо деревянного многоугольника обнаружилась лишь горстка черного песка.

– Э… ну… но она была. – Уроженец Ливерпуля с удивлением уставился на песок. – Только что.

– Тихо! – Ли поднял руку, и начавшийся гам смолк. – Какая именно штуковина?

– Та, которую я купил на Халибрии.

– А, поделка шикх’рола? – Глаза бывшего сержанта удивленно расширились. – Деревянная безделушка?

– Да, она самая.

– Ну надо же… – Ли покачал головой. – Кто бы мог подумать? Как сказал тот продавец – эта вещь однажды поможет тебе. И помогла, да еще как, и не только тебе, а всем нам. Но теперь нужно решить, что делать дальше. Вряд ли эти три хаурвака были единственными, что проникли на корабль. Арагонес, вон из стены выпирает консоль доступа в инфосеть. Попробуй узнать, что происходит на «Немезиде».

– Один момент. – Легионер из Южной Америки рысью выскочил в коридор. Зеленые волосы его зашевелились, пряди на макушке начали светиться. – Итак… Дела обстоят следующим образом… Видит Святая Дева, корабль взяли на абордаж. Бой идет около рубки и на верхних палубах…

– Из огня да в полымя, – проворчал Соболев. – И что нам делать?

– Вариант один: уходить на «Рим», – сказал Ли уверенно. – Если и есть шанс спастись, то только на нем.

– А может быть, попробуем перебить этих уродов тут, на «Немезиде»? – И Гаррисон сжал огромный кулак.

– И что дальше? Снова вернуться к положению пленников? Видят духи, мне оно не очень нравится.

– Можно захватить «Немезиду», – предложил кто-то.

– И зачем? – Ли оставался непреклонен. – Судя по всему, мы в обычном пространстве. А это значит, что топливный ресурс исчерпан и нам необходима дозаправка. Кроме того, и корабль хаурваков наверняка не один, а у транспортника практически нет шансов выжить в серьезном бою.

– Убедил, черт красноречивый, – заметил Соболев. – Теперь веди.

– Арагонес, просчитай маршрут. Оружие подберите и возьмите тех, кто сам идти не сможет…

Раненых оказалось немного – пятеро, из них четверо – со смертельными для обычного человека повреждениями. Погибшие хаурваки лишились дезинтеграторов, а часовые – винтовок, и все без исключения бывшие легионеры выбрались в коридор. В трюме остались брошенные спальные мешки да пятна крови на полу.

– Идем прямо около тридцати метров, – сказал Арагонес, – потом свернем на лестницу, и по ней вниз, к одному из входов в грузовой трюм…

Они дошли почти до конца коридора, когда шагавший первым Соболев с винтовкой в руке неожиданно остановился.

– Они идут, – прошептал он. – Еще трое… Спускаются по лестнице…

Имплантант, вживленный в глаза, позволял русскому видеть через стены, словно они были из стекла.

– Оружие готовить! – приказал Ли.

Вильям поднял дезинтегратор и, едва с лестницы в коридор шагнула высоченная раскачивающаяся фигура, нажал на сенсор. Первого хаурвака залпом из пяти стволов просто смело, второй погиб, не поняв, что происходит, и только третий успел вскинуть оружие.

Но его выстрел пришелся в потолок.

– Еще три дезинтегратора. – Ли нагнулся и поднял оружие. Равнодушно переступил через обугленный, изуродованный труп. – Пошли, парни, пошли быстрее, времени у нас очень немного.

Выбрались на узкую полутемную лестницу, заспешили по ней вниз, прыгая через ступеньки. Когда одолели несколько пролетов, где-то «наверху» прогремел мощнейший взрыв. Неподвижный воздух пришел в движение, возник легкий сквознячок, но довольно быстро прекратился.

– Так они корабль в решето превратят, – пропыхтел Вильям на бегу. – Еще пара пробоин, и все, никакого «Рима» нам не видать…

– Точно, – ответил Арагонес. – Но пока противопробойная система держится. Опа, еще один…

Вновь грохнуло, по стенам пробежала короткая болезненная дрожь.

Лестница вывела в новый коридор, на этот раз изогнутый. Тут обнаружились следы боя – дыры в стенах, потеки крови и какой-то маслянистой жидкости. Через сотню шагов бывшие легионеры наткнулись на тела двух человек в комбинезонах, какие обычно носят флотские техники.

У одного из мертвецов была прострелена голова, второй лежал на животе в луже крови.

– Этот жив, – указал на него Соболев. – Ранение в кишки, без помощи вряд ли выживет. Но в сознание его привести можно.

– Зачем? – Ли махнул рукой. – Еще время тратить? Вперед.

Коридор закончился запертой дверью. Арагонес несколько минут поколдовал с замком, и тот послушно открылся. За дверью была видна огражденная перилами площадка и ступеньки лестницы, уходящей вправо, в темноту громадного помещения.

– Свет не помешает, – заметил Вильям.

– Сейчас попробую что-нибудь сделать. – Арагонес наморщил лоб, волосы его снова задвигались.

Осветительные блоки вспыхнули разом, блики побежали по стенам, по потолку. Стали видны черные и темно-зеленые контейнеры, закрепленные в специальных гнездах, и рядом с громадным люком – «Рим», изящный и лоснящийся, точно облитый машинным маслом.

– Вот он, красавец. Спускаемся, – приказал Ли.

На лестницу успели выбраться все без исключения, а шагавшие первыми Соболев и Вильям уже ступили на пол, когда раздался новый взрыв, и на этот раз – очень близко. Снарк уловил громкий звук и осознал, что летит. Попытался выставить перед собой руки, но не успел.

Врезался в один из контейнеров и потерял сознание.

Очнулся тут же, услышал крики и гул пламени и понял, что немилосердно болит голова, а в груди при каждом вздохе колет.

«Это называется – прощай, ребра», – подумал он и, цепляясь за контейнер, в который врезался, сумел подняться.

Сплюнул на пол – плевок оказался красным.

Той двери, через которую они прошли в трюм, более не существовало, как и верхней части лестницы. Из обугленной дыры в стене вырывалось чадное пламя, и жадные языки лизали потолок. Воняло горелым мясом, и несколько дымящихся тел лежали у подножия лестницы.

– К кораблю! – Ли сумел сохранить спокойствие. – Берите раненых. Я…

Глаза его выпучились, изо рта выплеснулась кровь, в груди появилась круглая ранка.

– Вот они! – завопил кто-то, тыча в сторону второй, точно такой же лестницы, что находилась у противоположной стены трюма.

Выходящая на нее дверь была открыта, а на площадке толпились хаурваки с дезинтеграторами в лапах.

– Бери его и тащи! Я прикрою! – рявкнул Вильям Гаррисону и, стараясь не обращать внимания на боль в груди, вскинул оружие.

Чернокожий легионер подхватил Ли, не давая ему упасть, а Снарк принялся стрелять. К нему присоединился Соболев, затем еще кто-то, и хаурваки поспешно отступили в коридор.

– Забираем раненых, кого можно, и к кораблю! – срывая голос, завопил Вильям. – Мы прикроем!

Бежать оказалось неимоверно трудно, каждый шаг отдавался уколами в груди.

Снарк морщился, скрипел зубами, но не отставал от Гаррисона. Тот волок Ли и еще одного из раненых. Уроженец Ливерпуля не забывал поглядывать в сторону лестницы. Стенки контейнеров тряслись и плыли перед глазами, дезинтегратор казался неимоверно тяжелым, словно болванка из свинца.

«Рим» ожил, когда до него оставалось метров пять. Открылся люк, выдвинулся трап.

– Давай, заноси. – Вильям остановился, пропуская тех, кто тащил раненых. – Шевелимся, братцы…

Хаурваки вновь полезли в трюм, и опять пришлось стрелять. Один из врагов перевалился через перила и шлепнулся на пол, но порадоваться собственной меткости Снарк не успел.

Новый взрыв заставил покачнуться контейнеры, выгнул прочнейший потолок. Словно исполинская ручища из раскаленного металла схватила уроженца Ливерпуля и швырнула в сторону.

Как ни странно, на этот раз он остался в сознании, зато дезинтегратор вырвался из рук и куда-то улетел.

– Вот зараза… – прошептал Снарк, отлепляя себя от трясущегося пола. – Вот зараза…

– Ты цел?

Кто-то ухватил его за плечо, помог встать. Вильям увидел обеспокоенное лицо Гаррисона, шрам у него на лбу.

– Да… да…

К колотью в боку добавилась ноющая боль в бедре.

– Пойдем. Нужно улетать.

– А как же наши? Их надо забрать… – Снарк указал туда, где остались лежать те раненые, кого не успели захватить в первую ходку.

– Попытавшись помочь им, мы погибнем сами. Бабник говорит, что жить этой посудине осталось считаные минуты. Скоро тут все взлетит на воздух к крокодильей матушке…

Возражать сил не было, и Вильям позволил отвести себя к трапу. Поднялся на пассажирскую палубу, с наслаждением вдохнул чистый, лишенный горелой вонищи воздух.

Люк захлопнулся.

– Давай! Поехали! – скомандовал занявший командирское кресло Арагонес.

На обзорном экране появилось изображение громадного люка. В него ударил яркий луч фазотронной пушки, и пылающие обломки улетели наружу, обнажив черный провал космоса. Мигом позже «Рим» пришел в движение, Вильяма потянуло назад, и он упал бы, не поддержи его Гаррисон.

«Немезида» осталась позади, «Рим» вырвался из отверстия в ее боку, и Бабник вывел на один из боковых экранов изображение транспортного корабля. Стали видны проломы, в которых полыхало пламя, и прилепившийся к борту у самой рубки корабль хаурваков, похожий на усеянного роговыми наростами ската.

– О господи, – вздохнул кто-то, когда исполинская туша транспортника пошла трещинами. На мгновение они обозначились ярко, затем огонь погас, и звездолет стал грудой неспешно разлетающихся обломков.

Хаурваки в последний момент попытались отстыковаться, но не успели, и их судно развалилось на две части.

– Маскировку и защиту на максимум! – рявкнул Арагонес.

– Принято, – отозвался Бабник.

– Ушли… – Вильям без сил опустился на пол. – А они остались там… Мы ведь не могли их спасти?

– Нет. – Гаррисон похлопал друга по плечу. – Только сами бы погибли. Но полно об этом думать. Где мы хоть находимся?

– Система Стеклополиса, – сказал Арагонес.

Бабник развернул панораму на большой экран. На нем появился черный диск планеты, пара спутников рядом с ней и подсвеченное желтым светилом кольцо, изящное, словно ажурное.

А еще сотни и тысячи разноцветных огней, вспыхивающих и гаснущих всюду, куда можно было кинуть взгляд.

– А тут жарковато, – заметил Соболев. – Нашим, похоже, задают перцу, если хаурваки забрались так глубоко в глубь Федерации. А вообще странно они действуют – десанты высаживают, корабли на абордаж берут… К чему бы это?

Ответить на такой вопрос не сумел бы и мудрейший из земных философов, даже находись он на борту «Рима».

– Бабник, сводку боя можешь выдать? – спросил Арагонес. – Кто одолевает? Двигатель отключи и держись поближе к обломкам «Немезиды». Глядишь, нас и не заметят. А то топлива маловато, чтобы в погонях участвовать.

– Принято, – сказал искусственный интеллект корабля. – Сбор информации займет от трех до пяти десятых мини-цикла.

Бабник не соврал – через десять минут над приборной панелью возникла сложная голограмма, расчерченная десятками цветных линий и украшенная сотнями сиреневых и белых звездочек.

Каждую секунду одна или две из них гасли.

– Понять бы еще, что это значит, укуси меня аллигатор, – пробурчал Гаррисон, хмуря густые брови.

– Корабли, траектории столкновения, поля искаженного пространства, – доложил Бабник. – С вероятностью семьдесят семь процентов верх одержит флот хаурваков. Бой продлится не более десятой части медиацикла.

– Вот черт! – Вильям потер ушибленное во время взрыва на «Немезиде» плечо. – А нам что делать?

– Выждать. Пока эта драка не закончится. А затем тихо-тихо улизнуть куда подальше, – сказал Арагонес.

– А потом?

– Ну, на Землю я не хочу лететь, даже если сама Святая Дева об этом попросит. – На лице уроженца Южной Америки появилась мерзкая ухмылка. – Нас там ждут, но никак не для того, чтобы обнять и наградить медалью…

– Присоединиться к нашим войскам, притворившись добровольцами из какой-нибудь дальней колонии? – предложил Соболев. – Так мы хотя бы сможем искупить свою вину… ну, за то, что….

– Один корабль и… – Вильям обвел взглядом пассажирскую палубу, – …полтора десятка бойцов ничего не решат там, где идут битвы таких масштабов. – И он кивнул в сторону голограммы.

Белых огоньков становилось все меньше, они отползали к темным шарам, обозначавшим планеты. Сиреневые уверенно теснили их, ловко маневрировали, выстраивались в штурмовые колонны.

Бабник не ошибся – участь системы Стеклополиса была предрешена.

– Обнаружены признаки активного сканирования, – сообщил искусственный интеллект корабля, и на одном из экранов появилось изображение боевого звездолета хаурваков – могучего, тяжелого, покрытого «щетиной» фазотронных пушек.

– Этого еще не хватало, – прошептал Вильям. – Если он решит, что мы достойны залпа, то наша смерть будет неизбежной.

– Зато быстрой, – добавил Арагонес.

Но сканер хаурваков, похоже, ввели в заблуждение обломки «Немезиды», рядом с которыми дрейфовал «Рим». Огромный корабль отвернул и пошел в ту сторону, где шел бой.

– Обошлось, – выдохнул Гаррисон. – Удача пока еще с нами.

– Жаль, что Ли не с нами, – Вильям поглядел в сторону сержанта, лежащего в одном из кресел.

Кровь из раны на груди перестала сочиться, а сама она затянулась, но признаков жизни маленький китаец не подавал. Лицо его оставалось бледным, и дыхания слышно не было.

– Ничего, очнется, – Арагонес с кряхтеньем выбрался из кресла, – и придумает, что нам дальше делать. А пока будем ждать.

И он заковылял в сторону санитарного блока.

Ждать пришлось долго, почти сутки по земному счету. Бой двух звездных армад продолжался все это время. Исполинские штурмовые мониторы и юркие истребители, уродливые таранные суда хаурваков и изящные крейсера превращались в облака обломков, тысячи разумных существ расставались с жизнью.

Пару раз звездолеты появились в том секторе космоса, где продолжал укрываться «Рим». Но оба раза не обратили на него внимания, посчитав выжженной дотла пустой оболочкой.

Вильям за это время успел выспаться, немного отойти от контузии и постоять на вахте. А вскоре после того, как она закончилась и уроженец Ливерпуля вылез из кресла командира, пришел в себя Ли.

– Ну вот, – сказал он, приподнявшись, – а я уже надеялся, что окажусь меж бессмертных старцев…

– А чем мы не старцы? – хмыкнул Арагонес. – Живем неведомо сколько, да и убить нас непросто.

– Их лики должны быть светлы и исполнены мудрости, а твоя хитрая и злостная рожа вызывает желание срочно дать деру. – Бывший сержант сел. – Так-так, а теперь живо рассказывайте, что происходит.

После того, как Ли обрисовали ситуацию, он надолго задумался, а потом сказал:

– Да, похоже, что поучаствовать в этой войне так, как хотелось бы, у нас не выйдет. Но я знаю способ не просто помочь нашим, а обеспечить им победу.

– Это какой же? – спросил Гаррисон.