Контрольный взрывпакет, или Не сердите электрика! Скрягин Александр
Чуть в стороне молодая особа в предельно короткой юбке что-то строго втолковывала высокому лбу с обнаженным торсом. Его плечи и бицепсы покрывали синие рисунки тюремного жанра.
Ни повара, хлопочущие у медного котла, ни игроки в карты, ни беседующая пара не обратили на Бебута никакого внимания и даже не взглянули в его сторону.
Никем не остановленный, он пересек двор и приблизился к входу в корпус, противоположный зданию со сквозной аркой. Дверей здесь не было. Он вошел в каменный проем и сразу остановился. Перед ним стояли два серьезных аборигена.
– За нами, гражданин хороший… Капитан велел проводить. – с фальшивой лаской произнес один из них.
Под ногами громко хрустел битый кирпич.
В длинном коридоре второго этажа было сумрачно. Только в некоторых местах на пол падал свет из оконных проемов тех комнат, где не было дверей. Метров через двадцать они подошли к перекрывающей проход старой железной двери. Один из провожающих открыл ее, с усилием потянув за толстое железное кольцо.
Перед ними открылась часть коридора, в которой было еще темнее. Пустых дверных проемов здесь не было. Свет падал только через узкое окно-бойницу в конце коридора. Это окно имело застекленную раму.
Бебут и конвоирующие его аборигены остановились перед деревянной дверью, выкрашенной белой масляной краской. Высокой осторожно постучал.
– Капитан, это мы! Привели! – произнес он, обращаясь к двери.
Ответа не последовало.
Конвоир снова постучал.
За дверью послышался какой-то звук, но дверь не открылась.
Сопровождающий приблизил лицо к двери и громко произнес:
– Батя! Ты у себя?
Дверь медленно отворилась. На пороге стоял рыжебородый гигант в белой фуражке с якорем. Он внимательно оглядел пришедших своими необычными глазами. Белки у них были большими, как теннисные шарики и отливали синевой, а зрачок посреди серой радужной оболочки – совсем маленьким, как поставленная острым карандашом точка. От этого казалось, что его глаза кололи того, на кого он смотрел.
– Когда суп дойдет, позовете! – обратился он к Бебутовским конвоирам и, отпуская, махнул рукой.
– Входи! – сказал он Ермолаю.
Капитан посторонился. Майор вошел.
Бебут оказался в небольшой комнате с застекленным окном.
Комната совсем не производила впечатления обиталища бомжей. Скорее наоборот. В ней чувствовался домашний уют.
Окно наполовину закрывали плотные шторы цвета потухающего огня. Стены украшали свежие бумажные обои, а над широкой кроватью висел большой красно-белый ковер.
Один из углов закрывала высокая ширма. На ее шелковых створках поджимали ноги, японские журавли.
Везде, где можно, чья-то рука пристроила вышитые накидки и кружевные салфетки. Это выдавало женское присутствие.
Когда Ермолай вошел, женщина находилась за ширмой.
Она неторопливо выплыла оттуда и подошла к майору.
На ее полных плечах был наброшен большой пестрый платок. Высокая белая шея хозяйки еще оставалась гордой, хотя ее перечеркивали две глубокие поперечные морщины, говорящие о пересечении женщиной двух рубежей – в тридцать и сорок лет. Отвлекая от них внимание, лежали на груди многочисленные кольца бус из маленьких красных камешков.
– Добрый вечер гостю! – улыбаясь красивым ртом и черными, как ночь, глазами, пропела хозяйка. Голос у нее был низкий, грудной, будто заманивающий куда-то.
Майор познакомился с Валерией Леонидовной давно, лет пятнадцать назад, в Севастополе. И тогда он был не майором, а лейтенантом. И служил не в милиции, а в контрразведывательном управлении Черноморского флота.
– Дело какое, или так, мимо гулял, – навестить решил? – спросил Капитан. – Ну, садись, раз зашел. – Капитан указал рукой на кресло.
– Да вроде, как по делу… – ответил Ермолай и опустился в кресло.
Сам Капитан сел на стул.
– Ну, давай свое дело… Помогу, если смогу… – недовольным тоном произнес он.
– Да оно, может быть, не только мое… – сказал майор и замолчал. Подержал паузу и продолжил: –Может быть, оно и твое… Слушай, твои люди ничего такого в последние дни в городе не замечали?
– Какого такого? – сердито взглянул своими колючими глазами хозяин.
– Ну, новых людей каких-нибудь… Без дела гуляющих… Может, в городе, может в тайге?… Или, может быть, слышали что-нибудь такое… Необычное.
Капитан погладил свою рыжую бороду, пожевал губами, исподлобья посмотрел на майора:
– Да, как тебе сказать, служивый…
– Уж, как есть.
– Да, новых-то людей нет… А вот старые что-то не по делу зашуршали.
– Кто зашуршал?
– Да были тут у нас трое беспокойных. Костя-Кот у них верховодил… Год они с нами жили… А недавно без спросу автомат в казармы притащили… Откуда взяли, не говорят… Автомат – штука серьезная… Он долго без дела лежать не любит. Быстро мертвяков лепить начинает. Пришлось их отсюда наладить… Ну, пальцы погнули в разные стороны, но ушли… Здесь такая физкультура не проходит. Мои говорят, дом они в городе сняли. На какие шишы?… Деньги, выходит, у них появились… С каких таких заработков? Вот я и думаю, не автомат ли тот деньги настрогал… Жду, не сегодня-завтра ко мне власти придут и вину предъявят… А мы тут ни сном ни духом… Так, ведь, мало того! Они, шакалы, и других с насеста сбивают… Что-то задумали… Еще двоих от меня к себе зовут… Деньги большие обещают. Вот и боюсь я, подведут они меня под проволоку.
– Да, интересно! – качнул головой Бебут. – А что за дело такое у Кости-Кота может быть?
– Не знаю… Тюрьма Костю ничему не научила. Самым хитрым себя считает… А все эти хитрецы одним кончают… Или жопа в крытку попадет или лоб зеленкой намажут… Не менты, так такие же хитрецы пулю отольют…
Капитан замолчал, поднялся, раскрыл раму окна. В окно вбежал свежий ветерок.
Хозяин высунулся во двор и погрозил кому-то пальцем.
– Ну-ка, отойди до времени! – гаркнул он настоящим капитанским басом.
В дверь постучали.
– Толкни! – повернулся к двери Капитан.
В открывшуюся дверь заглянуло морщинистое лицо.
– Капитан, суп готов. Вы ужинать у себя будете или во двор спуститесь?
– Пообедаешь с нами? – обратился Капитан к Бебуту. – Сегодня у нас славный супчик. С бараниной. Дрозд готовил… Он может! Он когда-то на рыболовной базе коком был.
– Да, нет. – поднялся майор. – Спасибо за приглашение. Я у Профессора пообедал. Да и дела у меня. Пойду.
– Ну, тогда сюда нести не надо. – сказал Капитан торчащей из-за двери голове. – Мы с хозяйкой сами сейчас вниз спустимся.
10. Кто там в домике живет?
Бебут в сопровождении Капитана и Валерии Леонидовны спустился вниз.
По каменному двору они прошли мимо собравшихся вокруг костра, обитателей Казачьих казарм. Бебут насчитал одиннадцать человек обоего пола. Но, возможно, здесь были не все члены необычной общины.
Раздался гитарный звон и кто-то приятным низким баритоном запел:
- Мой костер в тумане светит.
- Искры гаснут на лету,
- Ночью нас никто не встретит,
- Мы простимся на мо-о-осту…
Голос был чистый, трезвый и, как показалось Бебуту, пел не любитель. Удивляться этому, конечно, не стоило. Разные люди собрались в Казачьих казармах у Капитана. И прошлое у них было разное. Иногда такое, что можно было и позавидовать.
Бебут почувствовал, что ему не хочется покидать этот странный мир.
– А, знаешь, Капитан, – остановился он, – зря я от обеда отказался. Не подумал.
– Вот и славно. – одобрила Валерия Леонидовна.
Они сели за дачным столиком.
Лера расстелила на столе скатерть, а седой худощавый мужик принес тарелки, наполненные остро пахнущей бараньей похлебкой.
Капитан разлил в маленькие стеклянные стопочки золотистую кормиловку. Внимательно посмотрел сквозь нее на весело потрескивающий костер, и произнес исконный кормиловский тост:
– Чтобы никто не трогал!
Капитан был чужим для Кормиловска. Но у маленького городка была такая особенность. Чужих он быстро делал своими. Правда, не всех.
– Ты поперчи, поперчи! – двинул Капитан в сторону Бебута перечницу, солидную, как патрон для крупнокалиберного пулемета.
– Да, у меня и так во рту горит… – воспротивился Ермолай, отправляя в рот ложку с бараниной и овощами.
– Перца много не бывает! – строго заметил Капитан.
– Ну, что ты пристал к человеку? – встала на защиту гостя хозяйка стола. – Тебе дай, так бы ты один перец с хлебом ел! – с упреком посмотрела она на Капитана. – Вы, Ермолай Николаевич, не обращайте внимания, кушайте, как вам нравиться! Вы вот попробуйте помидорку, там внутри тертый сыр с майонезом…
Валерия Леонидовна протянула Бебуту фаршированную половинку алого помидора.
– Давай уж выпьем под такую бомбу! – грозно скомандовал Капитан.
Вторая стопка кормиловки с Лериной закуской погрузила майора в теплую ванну.
«Сидеть бы и не уходить никуда!» – размякнув, словно асфальт под солнцем, подумал Ермолай.
Валерия Леонидовна, подперев рукой щеку, запела вместе с неумолкающим баритоном:
- Кто-то мне судьбу предскажет?
- Кто-то завтра сокол мой,
- На груди моей развяжет
- Узел стянутый тобой?
Неожиданно у костра раздался шум, затем, над замкнутым двором взвился громкий крик.
Капитан быстро, но, сохраняя достоинство, поднялся и направился к костру.
Окружающие огонь сразу притихли.
Капитан, нагнувшись к сидящим, что-то негромко сказал. Вся кампания зашуршала, закипела, вздыбилась, но тут же замолкла. Все успокоилось. Опять раздался спокойный гитарный перебор.
Капитан вернулся и солидно опустился за стол.
– Что там? – поинтересовалась Лера.
– Опять Жаконя пузырится. – сурово ответил Капитан.
– А чего он пузырится? – продолжала выяснять Валерия Леонидовна.
– Доказывает, что самый страшный во всем городе.
– Бедный, все никак доказать не может! – сочувствующе вздохнула балаклавская гадалка.
– Я ему скоро уши оторву. Будет самый безухий во всем городе! – начальственно пошутил Капитан.
– Ермолай Николаевич, а вы не интересовались, кто в Охотничьем домике с воскресенья живет, а? – нарезая хлеб, спросила Валерия Леонидовна.
Охотничьим домиком назывался гостевой коттедж городской администрации. Он находился совсем недалеко от Казачьих казарм, в сосновой рощице по другую строну холма.
– А кто там живет? – спросил майор.
– Большие люди… – качнула тяжелыми золотыми серьгами гадалка.
– Большие люди? – переспросил Бебут.
– Да. – не поднимая глаз, кивнула головой Валерия Леонидовна. – А что большим людям у нас делать, а?
– Что? – внимательно посмотрел на нее Ермолай.
– Нечего. – ответила Лера. – Разве только завод покупать…
«Что-то много у нас покупателей на завод образовалось… – подумал он. – Интересно, а остались еще в стране люди, которые его купить не хотят?»
– А что это за большие люди? Кто они? Откуда? – наклонился он к гадалке.
– Э-э-э, Ермолай Николаевич, это я, бедная, знать не могу! Это только ты знать можешь. – вскинула гадалка на майора свои черные, как ночь, глазами.
Но Бебут этого не знал.
Как ни нравилось майору сидеть во дворе Казачьих казарм, слушая потрескивание костра и теплый гитарный перезвон, надо было идти в большой мир, требующий его обязательного присутствия.
Он поблагодарил хозяев за угощение и поднялся.
Капитан и Лера тоже встали. Вместе они дошли до арки.
Здесь распрощались. Бебуту показалось, что Валерия Леонидовна собиралась ему что-то сказать. Он ожидающе посмотрел на нее. Балаклавская гадалка теребила красные шарики бус на груди, но так ничего и не сказала.
Майор повернулся и шагнул под арку, в противоположном конце которой виднелся тихий зеленый городок.
После посещения Казачьих казарм на душе у майора Бебута спокойнее не стало.
11. Нападение
Майор спустился с холма.
Размышляя о том, что предпринять дальше, он ослабил контроль за окружающим миром. Человек с опытом Бебута допускать такого не должен.
Когда он подошел к своей «Волге», ему показалось, что левая задняя дверца не закрыта.
«Неужели открытой машину оставил? – удивился он – Стар становлюсь. Рассеян. Пора, пора на преподавательскую работу…»
Досадуя на себя, майор приоткрыл дверцу, чтобы ее захлопнуть и увидел направленный на себя автомат. Он находился в руках у согнувшегося на заднем сиденье щекастого мужика с усиками. Его Бебут уже видел сегодня в салоне своего автомобиля. С этим же автоматом в руках. Ушлый бандит обнаружил автомат под задним сиденьем.
Видимо, это и был Костя-Кот.
– Руки подними. – негромко произнес налетчик. – И отойди на пять шагов. Тихо. Без прыжков. Если жить хочешь.
– А пусть дернется! Пусть! Я из него пирожок с ливером и-и-исделаю! Весь день мечтаю ентой кулинарией с и-и-йетим пидаром заняться! – услышал Бебут у себя за спиной. Он повернул голову.
Позади него, метрах в десяти стоял еще один знакомый по событиям у железнодорожного переезда. Он держал ружейный обрез. Чуть дальше болтался третий бандит. В руке у него был обрезок арматурного прута. Ситуация повторялась. Только ни на одном из налетчиков не было милицейской формы. А лоб у последнего участника банды был накрест залеплен пластырем. Видимо, это был след от удара дверцей «Волги».
Положение было неважным.
Бебут поднял вверх руки и стал, медленно пятясь, приближаться к противнику с обрезом. Он решил подойти к нему как можно ближе и попытаться обезоружить. Но противник этот план разгадал.
– Ну-ка, стой! Стой на месте! Стреляю, сука! – истеричным голосом завопил владелец обреза, увидев, что Бебут движется в его строну.
Майор остановился.
Держа автомат перед собой, из салона автомобиля начал медленно выбираться Костя-Кот.
– Деньги с собой? – спросил он Бебута.
– Да, что ж я их по городу с собой таскать буду? Нет, конечно… – пожал плечами Ермолай. – В надежном месте лежат… – посмотрев на серьезное лицо человека с автоматом, добавил он.
– С нами пойдешь, пидар дырявый! Все расскажешь. А – нет, тайга большая! Никто тебя в ней не найдет, хоть по ящику каждый вечер твой портрет показывать станут!
Положение из неважного становилось плохим.
– Ну, ладно, я вижу, мне деваться некуда.. – громко сказал Бебут. – Я покажу, где деньги. Поехали.
– Не-е-ет, хорек хитрожопый! – сплюнул на землю главарь. – Ты у нас в хорошем месте посидишь… Нам скажешь, где деньги лежат, а деньги мы и без тебя заберем… Ну, а, если, не дай бог, соврешь, вернемся и резать тебя станем на части и собакам бросать! Понял, козел бородатый?
Положение из плохого стремительно превращалось в очень плохое.
То, что бандиты принимают его за кого-то другого, положение Бебута никак не облегчало, а, скорее, – наоборот. Обнаружив, при обыске удостоверение и убедившись в своей ошибке, эти полудурки вполне могут его отправить на тот свет, чтобы избежать ответственности за нападение на работника милиции. А тайга, она, и в самом деле большая… Не один труп схоронила. Без следов.
Майор напряженно просчитывал варианты, искал выход и никак не находил.
И в этот момент он почувствовал, – за его спиной что-то происходит.
Майор обернулся. И увидел, – бандит, у которого в руках только что был обрез, застыл в неестественной позе. Он согнулся и держался обеими руками за низ живота. Уже без оружия. Обрез валялся на траве метрах в пяти. Второй налетчик размахивал своим арматурным прутом, но не приближался к высокому человеку, стоящему в позе готового к схватке единоборца.
Ермолай опустил свои руки и пошел на стоящего у автомобиля Костю-Кота.
– Конец тебе, сука! – крикнул тот и нажал спусковой крючок.
Майор не был человеком, стремящимся к смерти. Он вообще не любил бессмысленного риска, но продолжал наступать на автоматчика.
Бандит жал на спусковой крючок, но выстрелов не было. Костя-Кот, проверил рычажок предохранителя. Он стоял в разрешающем огонь положении. Но автомат молчал.
Он и не мог стрелять.
Боек из ствольной коробки находился не в автомате, а в кармане у Бебута. А без него автомат представлял собой просто макет автоматического оружия.
Увидя Ермолая рядом с собой, бандит прыгнул в сторону и бросился бежать.
Преследовать его майор не стал. Неизвестно, каким стрелком являлся Костя-Кот, но бегуном – очень хорошим. Особенно, когда от этого зависели его жизнь и здоровье. Ермолай обернулся, чтобы увидеть, не нужна ли помощь его неизвестно откуда взявшемуся спасителю.
Тот стоял к майору спиной и смотрел на быстро убегающих в сторону лесопосадки бандитов.
Ермолай подошел к нему и дотронулся до плеча.
Человек повернулся. Это был главный механик маслосырзавода Евгений Иванович Ожерельев.
То, что он так профессионально разделался с нападавшими, для Бебута не было удивительным. Уж он-то знал, какой серьезной боевой машиной был Женя Ожерельев. Заниматься различного рода единоборствами он начал много лет назад, еще в школе.
До пятого класса Женя был меньше и слабее едва ли не всех мальчишек в классе. Как это часто бывает, стремясь преодолеть комплексы, он пошел в секцию рукопашного боя. Секцией тогда руководил школьный учитель физики Роман Григорьевич Ненароков. В свое время Роман Григорьевич отслужил срочную в морской пехоте Черноморского флота и с тех пор сохранил любовь к боевым единоборствам.
Как это не удивительно, но через два года Женя стал первым в секции.
С тех давних пор Женя каждое свое утро начинал с того, что ожесточенно лупил конечностями по набитому войлоком тяжелому кожаному цилиндру, висящему у него в огороде. Не делал он этого, наверное, только, когда тяжело болел после случившегося с ним не до конца ясного происшествия.
Однажды, возвращаясь из леса с грибами, он попал под ливень с грозой. Переждавшие дождь в копне сена девчонки, нашли его недалеко от железнодорожного переезда, лежащим рядом с опорой линии электропередачи в бессознательном состоянии.
Врачи констатировали глубокий шок, вызванный поражением электрическим током. Предположили, что его ударила молния, притянутая высоковольтной линией, либо разряд статического электричества, скопившийся во время грозы на металлических переплетениях мачты. Женя оставался без сознания в течение нескольких суток, а, когда он пришел в себя, то выяснилось, – он потерял способность говорить.
Речь неожиданно вернулась к нему через полтора месяца. В полном объеме и без каких-либо дефектов. О том, что с ним произошло, во время грозы, он не помнил.
После выздоровления, Женя начал отдавать тренировкам еще больше времени. По нескольку часов он упражнялся в своем дворе. Время от времени наведывался в секцию рукопашного боя, работающую в спортзале местного сельхозтехникума. Здесь он с завидной выносливостью проводил за вечер несколько поединков. Внешне Женя выглядел худощавым и неспортивным. Но только внешне.
Так что, успешным действиям Ожерельева, если и мог кто-то удивиться, то только не знавший его с детства Бебут.
– Спасибо тебе, Женя! – сказал он. – Как ты вовремя тут оказался.
– Я к другу заходил. Он отсюда недалеко живет. – печальным голосом произнес Ожерельев. – Электродрель обещал дать, я пришел, а его нет… Бабка говорит, на рыбалку отправился… А я сегодня хотел в гараже дырки просверлить для полки, и вот опять вечер впустую… Ну, решил прогуляться вокруг холма, и тут вижу, тебя грабят… Что такое?… Что с народом делается?… Полная деградация. – горестно вздохнул он.
– И не говори. – поддакнул Ермолай. – Удачно ты прогуляться решил, а то неизвестно, чтобы эти недоноски со мной учинили!..
– Да, от недоносков никогда не знаешь, чего ожидать! – грустно согласился Женя.
Они медленно двинулись по окружающей холм тропинке.
– Слушай, Женя, давно хотел тебя спросить, – сказал Ермолай. – А почему ты после электротехнического института в Новосибирске не остался? Тебя же в академгородковский институт электротехники брали?
Ожерельев соорудил на лице очередную грустную мину.
– Да ну, вот еще… Тут рыбалка такая… И грибы… Воздух хороший!
– Можно подумать, в Академгородке воздух плохой или грибов нет… А рыбалка на Оби еще получше будет… – заметил Ермолай.
Выражение Жениного лица из грустного стало страдальческим.
– Ну, понимаешь, Ермолай, вообще…
– Что – вообще? – не отставал Бебут от главного механика.
– Мне Кормиловск нравится… И жить в нем нравится…
– Кормиловск и мне нравится… Но в жизни есть еще много другого…
– Например?
– Карьера. Деньги.
– Так все это у меня есть и здесь…
– Ну, что это за карьера? Главный механик маслосырзавода… Ты мог и повыше подняться… Да и деньги, так себе… Только по местным меркам не плохие. В Москве столько секретарша зарабатывает…
– Понимаешь, Ермолай, – скуксился Женя. – Карьера, большие деньги – это все ерунда, рябь на воде… Что об этой чепухе и говорить-то…
– А, что тогда, не ерунда? Не рябь, как ты говоришь?
– Что бы жить нравилось. Хотелось вставать утром.
– И что, тебе хочется?
Женя помолчал, пожал плечами и виновато произнес:
– Да. Здесь в Кормиловске хочется. У нас с ним симбиоз. Как у рыбы-прилипалы с акулой!
– Ну, ты, Евгений, философ! – погладил свою бороду Бебут.
– Да, какой я философ!… А вот скажи, Ермолай, тебе-то там, в областном центре, очень весело, а?
– Не сказать, чтобы очень… Но деваться некуда. Мне море нравится. Но, не сложилось…
Какое-то время они шагали молча.
– Женя, а Лапка тебя не слишком достает? Я ж знаю, у него энергии, как у тепловоза? – наконец, спросил Ермолай.
– Я с ним не очень-то и дело имею… Больше с Полиной. Она все по оборудованию пристает…
– А, как новые хозяева придут? Они ведь могут новый менеджмент на завод притащить?
– Могут… – вздохнул главный механик. – Даже наверняка…
– Ну и что тогда делать будешь?
Ожерельев задумался.
– А чего себя раньше смерти хоронить? Еще неизвестно, продаст Лапка завод или нет…
– А куда он денется?
– Он-то никуда… А вот покупатели могут и деться. – печально сказал Женя.
12. Старый знакомый
Бебут предложил Жене подвезти его до дома.
Но Ожерельев отказался. Они распрощались.
Майор сел в машину. «Волга» исправно завелась. Непрошенные пассажиры ничего не успели сломать. Но в город Бебут не поехал. Он обогнул холм, на котором стояли Казачьи казармы, и оказался на опушке соснового бора. В нем районная администрация и построила приют для прибывающих к ней высокопоставленных визитеров. В городе его называли Охотничий домик.
Ермолай решил выяснить, что же за большие люди там поселились. Комендант гостевого дома была ему хорошо знакома. Она жила на территории объекта во флигеле, расположенном рядом с основным корпусом. Майор рассчитывал что-нибудь от нее узнать.
Он запер машину и вошел в сосновую рощу.
Его обволок крепкий хвойный воздух. Наверное, так пахнула Земля в непредставимой древности – сотни миллионов лет назад. Хвойные были первыми по-настоящему сухопутными растениями и владели планетой, когда на Земле не было не только млекопитающих, но и давно исчезнувших динозавров.
Послеобеденное солнце било между медными колоннами сосен длинными лучами, и рыжие полотнища света горели на темном дне леса.
Когда-то много лет назад, Бебут ходил в этот бор за белыми грибами. Несмотря на близость к городу, здесь всегда можно было набрать корзинку. Рыжики можно было пожарить с картошкой. Хотя наиболее вкусными они были в соленом виде. Отлично солила рыжики Мать Полины, Искра Августовна. Она была врачом городской больницы и однажды вправляла десятилетнему Ермолаю вывихнутый палец.
Бебут подошел не к парадному входу, а к задним воротам огороженной территории. Сразу за ними и стоял флигель комендантши. Ворота для транспорта и дверь для пешеходов были закрыты. Только он собрался нажать спрятанный под металлическим козырьком электрический звонок, как услышал за своей спиной:
– Руки поднять. Медленно повернуться.
Руки майор не поднял, но повернулся медленно.
Шагах в пяти от него стояло двое высоких мужчин в темных костюмах. Один из них держал в руках пистолет.
Читать бесплатно другие книги:
