Огненный холод Леонтьев Антон

Марина

Свадьба итальянского герцога Алессандро Сфорца-Малатеста и русской Марины Зиминой стала событием номер один в великосветской жизни сезона. Марина, ответив Алессандро согласием, ни на секунду не раскаивалась. Ей было безразлично, что думали или говорили другие, ей было все равно, что герцог намного ее старше – она любила его, и это было главным!

Из Москвы самолет герцога доставил Марину обратно в Италию. На сей раз они не поехали в замок, а остались в Риме, где у его высочества имелся великолепный палаццо. И везде герцог представлял ее как свою невесту. Он был похож на шаловливого ребенка, и Марина заметила, что Алессандро заметно помолодел – оказывается, любовь умеет творить чудеса!

И все же ей было немного страшно. Ведь стиль ее жизни полностью изменится. Марина сказала об этом Алессандро, и герцог мягко успокоил:

– Ты справишься, у меня нет ни малейших сомнений. А что до великосветских приемов... тоже быстро привыкнешь. Не забывай – ведь я рядом с тобой!

Да, Алессандро был ей настоящей поддержкой.

Марина думала, что свадьба пройдет в семейном кругу (тем более что из ближайших родственников у Алессандро был младший брат Сержио, с которым он вообще-то не поддерживал отношения в течение многих лет), но герцог заявил:

– О нет, это будет самая пышная свадьба в роду Сфорца-Малатеста. Я люблю тебя, Марина, и хочу, чтобы весь мир знал о моей любви!

Вскоре Марине стало известно, что Алессандро задумал пригласить не меньше тысячи человек. Тысяча незнакомых лиц, тысяча представителей аристократических семейств Старого Света, американских миллионеров, звезд шоу-бизнеса... Она попробовала отговорить Алессандро, но тот твердо стоял на своем.

– Впрочем, ты права, дорогая, тысяча – неподходящее число. Думаю, полторы тысячи в самый раз, – заметил он с мягкой улыбкой. – Палаццо в Риме такое количество народа не вместит, поэтому свадьба пройдет в замке. Ты ведь согласна?

Марина была согласна. Что же, если это ее новая жизнь, то придется привыкать к ней. Больше всего она опасалась того, как встретят ее друзья и знакомые Алессандро, среди которых было множество всемирно известных личностей. Ее жених считался «своим парнем» в Голливуде, был на «ты» с Полом Маккартни, Элтоном Джоном и Миком Джаггером, а кроме того, посещал самые престижные рауты, тусовки и салоны по обе стороны Атлантики.

* * *

Первый раз Марина вышла в свет в Риме – герцог настоял, чтобы она сопровождала его на одну из вечеринок, устраиваемых князем и княгиней Фарнезе.

Марина сначала заявила, что она придется там не к месту, но герцог отрезал:

– Чепуха! Ты моя невеста, и если я там к месту, значит, и ты тоже!

Марина попробовала объяснить, мол, она никого не знает, на что Алессандро ответил:

– Вот чтобы всех узнать, ты и должна туда отправиться. Честно предупрежу – нудные и скучные людишки, однако, как известно, у каждого свои недостатки!

Чем более приближался день приема, тем сильнее Марина волновалась. Последние несколько ночей она почти не спала, рисуя себе ужасные картинки – она говорит какую-то глупость, и все злобно хохочут... Она роняет бокал шампанского, а фотография, сделанная в тот момент ретивым папарацци, появляется в светской прессе... Она говорит с кем-то по-английски и вдруг понимает, что не может больше вспомнить ни одного слова... Ей так хотелось заболеть, провалиться сквозь землю, быть похищенной инопланетянами – все, что угодно, только не идти на прием!

Платье, выполненное для нее у одного из всемирно известных модельеров (хорошего знакомого Алессандро, с которым тот, конечно же, был на «ты»), было подлинным шедевром: темно-зеленый шелк, строгие линии, стиль и достоинство. Облачившись в него и посмотрев на себя в огромное зеркало, Марина не могла поверить, что загадочная молодая красавица в нем – она сама, Марина Зимина...

А затем были еще парикмахерша и стилист. Наконец появился и облаченный в белый смокинг Алессандро. Он с явным удовольствием поцеловал невесте руку и отметил, что пальчики ее предательски дрожат.

– Дорогая, ты будешь самой прелестной на приеме, – заверил он Марину. – И учти, все дамы будут завидовать тебе – твоей молодости, твоей естественности, твоему счастью. Не обращай на это внимания! И вот последний штрих...

Он вынул из замшевого мешочка самое красивое жемчужное ожерелье, которое Марине приходилось когда-либо видеть. Жемчужины были размером чуть не с орех, матовые, неправильной формы, вперемежку с тусклыми – не ограненными, а в виде кабошонов – изумрудами и сапфирами.

– Колье моей бабки, великой княжны Елизаветы Александровны, – пояснил герцог, застегивая ожерелье на шейке Марины. – Она получила его в подарок на свой двадцать седьмой день рождения. Увы, ставший ее последним... Выполнено в стиле барокко.

Марина осторожно дотронулась до жемчужин, почувствовала приятную тяжесть драгоценных камней. И внезапно ощутила, что страх улетучился. Да, теперь она готова, наконец-то готова, ведь рядом с ней человек, которого она любит, – ее Алессандро!

На прием, проходивший в средневековом палаццо, они немного опоздали – герцог любил приходить последним, считая, что так привлекает всеобщее внимание. Но именно этого и опасалась Марина – ведь все гости уже были в курсе того, что Сфорца-Малатеста появится не один, а со «своей русской», на которой собирается жениться.

«Роллс-Ройс» плавно затормозил около мраморной лестницы. Марина заметила толпу папарацци. Ну конечно, они, стервятники, везде и всюду, сопровождают каждое светское мероприятие. Но сегодня все явились ради нее – будущей герцогини Сфорца-Малатеста. Страх внезапно вернулся, и Марина окаменела, почувствовав, что не может двинуться с места. Нет-нет, домой, сейчас же домой!

Герцог, заметив смятение девушки, нежно поцеловал ее и сказал:

– Не относись к этому так серьезно, дорогая. Представь, что ты в цирке, работаешь укротительницей, а вокруг тебя – хищники. Но у тебя имеется хлыст. Всего один взмах, один удар, и они у твоих ног!

Герцог вышел из «Роллс-Ройса». Марина понимала, что Алессандро ждет ее, стоя на красной ковровой дорожке, устилающей мраморную лестницу. Шли секунды. Девушка слышала щелчки фотоаппаратов и видела отблески вспышек. Герцог, немного обернувшись, произнес вполголоса:

– Дорогая, это твой час!

Чем дольше она будет сидеть в автомобиле, тем хуже все станет. Поэтому, стараясь изобразить на лице улыбку, Марина шагнула из салона, подавая руку галантно склонившемуся перед ней герцогу.

То, что последовало дальше, походило на особо изощренную пытку. Журналисты, толпившиеся у лестницы за особым заграждением, словно с цепи сорвались, словно сошли с ума. Будто и впрямь были хищниками, почуявшими кровь. Треск фотоаппаратов сделался невыносимым, и Марине больше всего хотелось заткнуть руками уши. Со всех сторон ее слепили вспышки, и она знала – каждую секунду делаются десятки, а то и сотни ее фотографий. Крошечная сумочка вдруг упала на ковер. Марина растерялась – поднять или оставить лежать? Если поднять, то как? Ведь со стороны ее движение будет выглядеть не изящно, даже забавно...

На помощь пришел Алессандро, который поднял сумочку и прошептал, беря Марину за руку:

– Дорогая, запомни – как в цирке! Правила определяешь ты, потому что хлыст в твоей руке. Но не позволяй им почувствовать твою слабость, иначе хищники вмиг разорвут тебя.

Девушка глубоко вздохнула и закрыла глаза. И тут же в панике снова открыла их. Да уж, не очень будет приятно увидеть потом в газетах и иллюстрированных журналах свой портрет с закрытыми глазами и надписью «Спящая красавица из России».

Репортеры что-то кричали на разных языках, и Марина разобрала – они хотят, чтобы герцог и его невеста немного им попозировали. Девушка хотела одного – подняться наверх по бесконечной лестнице и оказаться на приеме, куда допущены только избранные, благонадежные журналисты. Но Алессандро не отпускал от себя Марину.

– Удовлетворим их просьбу, дорогая. В конце концов, людям надо зарабатывать на хлеб насущный!

Они оказались в эпицентре всполохов вспышек и щелчков фотозатворов. Марина закусила губу, затем в ужасе вспомнила, что ее снимают, и тотчас попыталась улыбнуться, чувствуя, что у нее плохо выходит.

А вопросы сыпались, как град. Когда они поженятся? Где они познакомились? Как сильно любят друг друга? Собираются ли завести детей?

Марина не знала, как вести себя: отвечать или игнорировать, а если отвечать, то кому и как? На подмогу снова пришел Алессандро. Он поднял руку (гул тотчас стих) и объявил:

– Дамы и господа, в ближайшее время состоится пресс-конференция, на которой вы получите детальные ответы на все интересующие вас вопросы. А сейчас прошу нас извинить, мы и так немного припозднились, негоже заставлять князя и княгиню ждать еще дольше!

Марина и герцог наконец-то стали подниматься по лестнице, и по пути она слушала наставления Алессандро.

– Не давай им диктовать правила игры, это не приведет ни к чему хорошему. Если будешь слишком любезна с репортерами, они непременно плюнут тебе в душу. Если слишком неприступна или вызывающа – изваляют в грязи. Поэтому соблюдай золотую середину. И самое важное – заинтригуй их! Вот теперь все будут разрываться на части, желая узнать, где и когда пройдет пресс-конференция.

Лестница внезапно закончилась (хотя Марина с большим удовольствием поднималась бы по ней бесконечно), они оказались в монументальном холле, украшенном античными мраморными статуями и бюстами. Затем двое облаченных в богатые ливреи и напудренные парики лакеев распахнули перед ними высоченные резные двери, и Марина с герцогом попали в бальный зал. Гостей было невероятно много, слышались музыка, голоса, смех. Марина вдруг почувствовала предательскую каплю пота, сползающую по подмышке. Но ведь она уже присутствовала на приеме! Тогда, в итальянском посольстве в Москве, где и познакомилась с Алессандро. Однако там было совсем другое. Она была серой мышкой, одной из множества приглашенных, а здесь все собрались с единственной целью – оценить невесту герцога Сфорца-Малатеста и вынести о ней, скорее всего, уничижительный вердикт. И то, что все так сладко улыбаются, ничего не значит – Алессандро сам говорил: чем шире улыбка, тем острее кинжал, который человек норовит засадить тебе в спину.

Марина с облегчением отметила, что пока на них никто не обратил внимания. Вот и хорошо! Можно побыть на приеме с часок, а потом точно так же незаметно, и уйти. Но не тут-то было. Не сразу ею замеченный церемониймейстер, стоявший у дверей с огромным, прямо-таки епископским посохом, со всей силы шибанул оным по паркетному полу и зычным голосом, легко перекрывшим весь гул и гам, провозгласил:

– Его высочество герцог Алессандро Сфорца-Малатеста и...

Мужчина запнулся, а все глаза были уже устремлены на них. Марина отдала бы полжизни за то, чтобы сделаться невидимой. Или превратиться в таракана. Или, на худой конец, в муху и улететь прочь. Такие мысли вызвали у нее смех, и она, не сдержавшись, хмыкнула, с ужасом понимая, что любой и каждый из собравшихся слышал этот идиотский звук.

– И госпожа Марина Зимина! – после короткой паузы, показавшейся девушке целой вечностью, выдал церемониймейстер.

Музыка возобновилась, а гости, шушукаясь и обмениваясь многозначительными взглядами, вернулись к шампанскому, тарталеткам с белужьей икрой да сплетням, слухам и перемыванию чужих косточек. Марина видела, как посматривают на нее дамы (в роскошных платьях «от кутюр», с сияющими драгоценностями на всех частях тела) и поцокивают языками мужчины (в смокингах, а кое-кто во фраках).

К ним подплыла княжеская чета Фарнезе. Князь был низенького роста, в черном фраке, на лацкане которого позвякивали неизвестные Марине ордена, княгиня же – выше его по крайней мере на две головы, в чудном платье ярко-красного цвета и с рубиновым ожерельем на шее, которое, казалось, весило не меньше центнера.

– Алессандро! Как же мы рады! – пропела княгиня и подставила утянутую пластическими хирургами щеку.

«Сколько же ей лет? – подумала Марина. – Не щеке, естественно, а княгине. Тридцать или, может быть, уже шестьдесят?»

А та воззрилась на Марину и просюсюкала:

– Ах, а вы, стало быть, милочка, и есть избранница Алессандро. Нашего закоренелого холостяка Алессандро! Как вас зовут?

– Мою невесту зовут Марина, – отрезал герцог.

– Ах, конечно, конечно, Алессандро! – закудахтала княгина. – И как я могла запамятовать! Вы откуда, милочка? Неужели из самой цитадели империи зла? Это так интересно, это так возбуждающе!

Княгиня, тараторя, потянула Марину за собой. Алессандро на прощание шепнул:

– Учти, дорогая, перед тобой настоящая тигровая акула. И любимое слово ее светлости – «возбуждающе!».

Марина быстро в том убедилась – любимое словцо срывалось с острого языка княгини не реже трех раз за десять секунд. Буквально все вокруг было «таким возбуждающим»! Марина беспомощно поглядывала на Алессандро, который вел беседу с князем Фарнезе. Ею же полностью завладела княгиня, не умолкавшая ни на секунду. Казалось, эта женщина могла говорить одновременно обо всем на свете – финансовом кризисе в Азии, новой коллекции дома Шанель, астрологических прогнозах, размере бриллиантов на чужих бюстах, новейших диетах, загробном мире, «летающих тарелочках», военном перевороте в Таиланде и погоде в Нью-Йорке...

У Марины голова шла кругом. Однако вскоре она сообразила, что с княгиней надо вести себя, как незабвенный Винни-Пух вел себя при разговоре с Совой. То есть отключаться и время от времени вставлять то «да», то «нет» – княгиня все равно не внимала ответам, продолжая изрыгать фразы.

Она представила Марину всем своим знакомым дамам, так же, как и она сама, лишенным точного (и даже примерного) возраста вследствие постоянных вмешательств пластических хирургов.

– Ах, это Ирина, украинская пассия Алессандро! – вещала, например, княгиня. Или: – Cheri, познакомься с Ариной, белорусской моделью, которая выходит замуж за Алессандро. – Или другой вариант: – Darling, пожми лапку Галине, которая скоро станет герцогиней Сфорца-Малатеста, она из... Откуда вы, милочка? Ах да, из России!

Марина уловила в словах княгини язвительные нотки – кажется, хозяйка приема не особенно ее жаловала. Но почему? Ответ на свой вопрос Марина нашла, когда наконец-то спаслась бегством от княгини, нашедшей, слава богу, новую жертву. Девушка скрылась в туалетной комнате, и там, у большого зеркала в золоченой рамке, беседовали две расфуфыренные дамы, совмещая приятное с полезным – злословие с подкраской губ и припудриванием носиков.

– Ах, какая скукота! – заявила одна из них. – Я не хотела идти, но Джон заставил. Ему, видите ли, надо переговорить с японским инвестором, а он будет только здесь и только сегодня!

– Ты не находишь, что наша милая хозяйка сделала себе новую пластику губ? – заметила другая. – И говорят, она убрала себе два ребра, чтобы получить осиную талию.

– Ей бы не помешало сначала убрать лишние двадцать килограммов с бедер, а потом пилить ребра, – ответствовала первая. – А любовницу Алессандро Сфорца-Малатеста ты видела?

Марина замерла: речь шла о ней!

– Не только видела, но и говорила с ней, – сказала вторая особа. – Слухи о свадьбе, конечно, распущены ею самой. Но Алессандро на такое не пойдет, я же его знаю. Пустышка, да и только. И что это старичка потянуло на молоденькое?

– Странно было бы, если бы его потянуло на консервированные мощи княгини Фарнезе! – живо откликнулась первая. – Она ведь была лет двадцать пять назад, то есть когда ей уже перевалило за тридцать, его любовницей. И была готова бросить своего князя, чтобы выйти замуж за герцога.

– Ах, не может быть, ей всего за пятьдесят? – протянула великосветская сплетница. – Я-то была уверена, что она уже разменяла седьмой десяток. Жаль, очень жаль...

Дамы вышли. Девушка, запершись в кабинке, опустилась на крышку унитаза и закрыла лицо руками. Кошмар. Все считают ее любовницей Алессандро! Никто не верит в серьезность его намерений!

Марина вернулась в зал – герцог уже искал ее, желая представить какой-то заокеанской чете. Пока он беседовал с мужем, то ли сенатором, то ли миллиардером, то ли тем и другим вместе, Марина оказалась во власти его супруги – пожилой седой дамы, которая не скрывала своих морщин и своего возраста. Американка оказалась на удивление приятной собеседницей, и Марина, сама не зная почему, вдруг рассказала ей о своих страхах и опасениях.

Женщина, внимательно выслушав ее, удивилась:

– Марина, дитя мое, неужели вы не поняли, что они все завидуют вам? Вам не требуются пластические хирурги, чтобы выглядеть на двадцать лет моложе. Вам не требуются юные любовники, чтобы развеять скуку. Вам не требуются изощренные наряды и украшения, дабы скрыть недостатки фигуры и шрамы времени. Кстати, да будет вам известно, что не меньше половины приглашенных дам побывали с его высочеством герцогом Сфорца-Малатеста в постели... – Собеседница лукаво улыбнулась. – О, я-то принадлежу к другой, не столь счастливой половине... Ну и где тут повод для трагедии, дитя мое? Вы – молоды, красивы и умны. Вы можете поддержать беседу не только о последних коллекциях от кутюр, предстоящем сезоне в Сен-Тропе и новых эротических приключениях маркизы Икс и миллиардера Игрек. С вами можно поговорить о политике, искусстве, философии! У вас очаровательная, естественная улыбка, лицо, не похожее на маску «человека, который всегда смеется», возникающую от слишком частого посещения модного пластического хирурга. И вы – запомните, дитя мое! – добились того, в чем присутствующие здесь аристократки, супермодели и наследницы миллионов потерпели фиаско. Вы – невеста Алессандро. И в скором будущем станете его женой. Именно этого они вам и не могут простить!

После беседы с американкой настроение Марины заметно улучшилось. Она позволила себе милую шутку при разговоре с известным дирижером, и тот так долго смеялся, что на глазах у него выступили слезы. Затем очаровала газетного магната из Южной Америки, и он тотчас пригласил герцога и ее к себе на ранчо – хотя было известно, что миллионер никогда и никого туда не приглашал. Наконец, бывший итальянский премьер-министр, похожий на черепаху, осыпал ее комплиментами и заметил:

– Я знаю Алессандро уже больше полувека, и, поверьте, никогда он не выглядел таким счастливым. Никогда! Я вижу тут вашу заслугу!

– Значит, ты думаешь, что все прошло хорошо? – спросила с опаской Марина жениха по дороге домой. Герцог поцеловал ее и заключил:

– Не просто хорошо, а великолепно! Ты умеешь подбирать ключики ко всем сердцам. А такое дано не каждому!

* * *

Именно в ту ночь (которая перешла в седое осеннее утро) они впервые оказались в одной постели. Случилось это само по себе, естественно и страстно. Для Марины Алессандро был самым желанным и любимым мужчиной, и она хотела стать его навеки. И как только кто-то мог считать ее охотницей за приданым, Золушкой, решившей превратиться в принцессу, алчной и расчетливой авантюристкой? Марина бы стала женой Алессандро и в том случае, если бы у него не было герцогского титула и состояния, потому что главным для нее был он сам!

Часы любовных ласк, казалось, никогда не закончатся. Да, Алессандро был немолод, и тело его было не как у Аполлона, но для Марины это не играло никакой роли. Она любила его, а он любил ее. И больше ничего не требовалось.

Все же герцог Сфорца-Малатеста по праву носил прозвище плейбоя и искусного любовника, через постель которого прошли сотни женщин. Он был нежен и дик, ласков и страстен, заботлив и ненасытен одновременно. Марина даже боялась: вдруг она сейчас проснется и поймет – все это лишь только сон! Сновидение было настолько ярким, бурным и прекрасным, что ей не хотелось приходить в себя.

Позже, спустя много месяцев, Алессандро признался Марине, что очень боялся того момента, когда они окажутся в постели.

– Все же я намного старше... И мне казалось, что ты будешь разочарована...

Марина легонько шлепнула мужа по макушке и улыбнулась:

– Разочарована? Я была очарована, о мой герцог! И теперь понимаю, отчего все дамы так и тянутся к тебе, как мотыльки к светильнику!

Герцог торжественно поклялся:

– Марина, все мои похождения остались в далеком прошлом! Ни одна из них не сравнится с тобой! Потому что я не любил ни одну из них. Они были всего лишь...

Марина прикрыла мужу ладошкой рот и сказала:

– Не хочу ничего слышать! Потому что отныне есть только мы – ты и я!

* * *

Приемы, рауты и вечеринки постепенно превратились для нее в привычное времяпрепровождение. Алессандро оказался прав – Марине не стоило большого труда справиться с несложной ролью. Однако все это было не ее, Марина предпочитала не суетливый Рим, не никогда не спящий Нью-Йорк или элегантный, но снобистский Париж, а итальянскую провинцию. Как только выпадала возможность, она отправлялась в фамильный замок Алессандро, потому что там было все, о чем она мечтала: свобода и нега, виноградники и рысаки, горы и небо...

Близился день свадьбы. За неделю до бракосочетания семейный врач сообщил Марине, что она беременна. Алессандро сначала не мог поверить, а поняв наконец, что медик не шутит и не ошибся, радовался как ребенок. Подхватив Марину, он даже прокружился с ней на руках по залу. Марина, беспокоясь о здоровье Алессандро (все же он не так давно перенес инсульт, а десятью годами раньше – инфаркт), просила не делать так больше. Герцог пропустил ее слова мимо ушей и заговорил о том, что его волновало в данный момент:

– Марина, я так счастлив! И хочу, чтобы об этом узнал весь мир! У меня нет ни малейших сомнений, что родится мальчик. И я уже знаю, как мы назовем его – Роберто, в честь моего деда. Да, того самого, чьей супругой была великая княжна Елизавета. Он будет Роберто Пятый из рода Сфорца-Малатеста.

Однако весть о том, что Марина ожидает ребенка, супруги решили сохранять пока в секрете.

Последовала пышная, средневековая, утомительная свадьба.

С родины невесты, из Нижнего Новгорода (городу к тому времени уже вернули прежнее название), прибыли родители Марины. Они чувствовали себя не в своей тарелке, находясь среди непривычного великолепия, в чужой стране, хоть Марина и старалась изо всех сил, чтобы отец и мама ощущали себя как дома. По просьбе дочери они привезли старые фотоальбомы, и Марина, рассматривая их, наткнулась на карточку, на которой были изображены три подруги – Надя, Вика и она сама. Как же давно это было... Старая история снова всколыхнула печаль в душе Марины, но она сама себя одернула. Ведь у нее начинается новая жизнь!

Все было продумано до мелочей. Венчание имело место в капелле замка, по католическому обряду. Мама, ставшая в последние годы религиозным, православным человеком, была недовольна, но Марина настояла на своем – если для Алессандро это важно, значит, так тому и быть! А перед тем состоялась гражданская церемония: брак заключил мэр городка, располагавшегося недалеко от замка.

Платье невесты было простым, но превзошло наряды гостей, прибывших в замок. Марина настояла на том, чтобы не было никаких излишних украшений, килограммов жемчуга и драгоценных камней, бесконечных кружев. Только строгое белое платье и шлейф.

Оказавшись перед алтарем, подле Алессандро, Марина взглянула на своего суженого, думая о том, что доверяет ему себя, свою жизнь и судьбу ребенка. Когда падре спросил, согласна ли она взять в мужья Алессандро (священник начал перечислять все его многочисленные имена), она, не дожидаясь, когда же тот закончит, громко воскликнула:

– О да!

Так Марина стала женой Алессандро, герцогиней Сфорца-Малатеста. Затем последовал небывало пышный прием, после которого молодожены не собирались долго задерживаться в Италии – их ждал самолет, чтобы доставить на отдаленный остров в Карибском море, где они будут только вдвоем на острове, где пройдет их медовый месяц.

* * *

Марина принимала поздравления. И вот перед ней возник грузный, облаченный во все черное, мужчина лет пятидесяти, с длинными, зачесанными назад седеющими кудрями, все еще красивый, но с печатью порока на лице. Марина отметила, что незнакомец чем-то похож на Алессандро, и еще до того, как она успела что-то сказать, тот склонился над ее рукой и произнес неожиданно высоким голосом:

– Марина, рад с вами познакомиться! Да, надо признать, вкус у моего брата имеется. Кто бы мог подумать, что после стольких лет он наконец-то решит снять траур по бедняжке Юлии! Вы ведь в курсе, как погибла его первая жена?

Марина поняла: перед ней Сержио, младший брат Алессандро, паршивая овца благородного семейства.

– Юлия утонула в результате несчастного случая... – заговорила она, но Сержио, рассмеявшись (смех у него был пронзительный, неприятный, зловещий), перебил:

– А произошло это во время медового месяца и, представьте себе, тоже на Карибах (куда вы с Алессандро собираетесь лететь). Правда, никакого несчастного случая не было – она покончила с собой, увидев, что мой братец трахается с двумя мулаточками... через несколько дней после свадьбы. Бедняжка с горя утопилась!

Марина взглянула на брата мужа – говорит тот правду или лжет? От такого типа можно ожидать любого подвоха! Алессандро не раз говорил, когда речь заходила о его младшем брате, что Сержио никак не может смириться с тем, что семейное состояние и холдинг перешли по наследству старшему отпрыску.

– Марина, не слушай его! – раздался повелительный голос, и, обернувшись, она увидела мужа-герцога. Алессандро, хмурясь, стоял около супруги и с неожиданной ненавистью глядел на младшего брата. – Что ты здесь делаешь, Сержио? Кто тебя сюда пустил? У тебя ведь нет приглашения!

Тот оскалил белые зубы.

– Да, братец, ты даже не удосужился пригласить меня, твоего единственного близкого родственника, на собственную свадьбу! Но, как ты знаешь, я люблю читать светскую хронику, да и в высшем свете Южной Америки, где я живу, все только и говорят об этом странном мезальянсе. Поэтому я решил, что имею полное право находиться здесь...

Алессандро грубо оборвал брата:

– У тебя нет никаких прав, Сержио! Ты опозорил наше семейство! И прибыл сюда, чтобы устроить скандал!

Младший отпрыск герцогского рода вздохнул и, словно призывая Марину в свидетели, произнес:

– Вот, милая моя, смотрите! Вы удивлены? Вам незнаком такой тон? Придется привыкать, потому что мой братец умеет быть совсем даже не галантным. Уверяю тебя, если кто и замарал наше имя, так только ты со своими многочисленными любовницами, со своими похождениями... Ты не чурался спать с чужими женами, разрушать крепкие браки, соблазнять молодых девиц...

– Тебя сейчас выставят вон, Сержио! Я позову охрану и...

– И меня на глазах у почтенных гостей выбросят, как попрошайку, из замка моих дедов? – спросил тот нагло. – Учти, Алессандро, я ведь тогда молчать не буду, действительно сорву вам торжество! Ну, так что же ты замолк? Давай, зови охрану!

Сержио явно наслаждался своим триумфом. Марина взглянула на мужа, лицо которого покраснело. Наверняка Алессандро чрезвычайно рассержен. Но что же такого произошло между братьями? Почему они так люто ненавидят друг друга?

– Марина, милая моя, давайте продолжим наше общение, – сказал Сержио, беря у проходящего мимо официанта с подноса бокал шампанского. – Я ведь так и не закончил свой рассказ, который, как я отметил, стал для вас полной неожиданностью. Вы, выходит, не знали, что Юлия утопилась? Ну конечно, ведь Алессандро всем рассказывает, что несчастная пошла ко дну, так как у нее ногу свело судорогой. Как бы не так! Вовсе не несчастный случай, а типичное самоубийство! Женщина не выдержала и недели в статусе герцогини Сфорца-Малатеста. А мой братец уже многие годы скрывает правду...

– Ты же обещал, Сержио... – вновь раздался гневный голос Алессандро.

– Вот видите, милая моя? – картинно развел руками младший брат. – Он не упрекает меня во лжи, не пытается опровергнуть мои слова, а говорит о том, почему я нарушил обещание! Да потому что ты, братец, нарушил свое! В последнее время переводы от тебя сделались нерегулярными, а ведь мне и моим молодым южноамериканским друзьям требуются деньги. Вот я и решил приехать на твою свадьбу, чтобы напомнить о своем существовании. А также, конечно же, познакомиться с твоей очаровательной русской супругой.

– Ты получишь деньги! – кивнул, успокаиваясь, Алессандро. – Однако сейчас немедленно покинь мой замок и Италию!

Сержио, поставив пустой бокал на поднос, посмотрел вслед официанту и протянул:

– А у тебя симпатичная обслуга, Алессандро... Вот так всегда – ты пытаешься избавиться от меня, откупиться, сделать так, чтобы все считали меня умершим. Но ведь я живой! Так вот, Марина, рассказать вам, как все было на самом деле во время первого медового месяца моего...

Договорить ему не удалось – Алессандро схватил Сержио за горло. Марина вскрикнула: не хватало еще, чтобы церемония свадьбы была омрачена семейным скандалом. Находившиеся поблизости гости уставились на двух братьев.

– Ну давай же, Алессандро, убей меня! – прохрипел Сержио с ухмылкой. – Ты же мечтаешь о том, чтобы я сдох! И таким образом исчез с лица земли последний человек, знающий твои мерзкие тайны!

Алессандро, тряхнув брата за плечи, отпустил его и процедил:

– Повторяю: ты получишь свои деньги, но немедленно покинешь Европу. И не смей возвращаться сюда!

– О, уверяю тебя, мне так хорошо в тропиках! – усмехнулся, поправляя одежду, Сержио. – Там солнце, океан и масса молодых людей, готовых ради пары монет на все, что угодно.

Он отошел в сторону, а Марина подошла к герцогу. Тот тяжело дышал, было видно, что стычка с братом нелегко далась ему.

– Не верь Сержио, он пытается вогнать клин между нами, – произнес Алессандро. – Завидует мне, не может простить, что отец практически ничего ему не оставил.

Марина заверила мужа, что не верит ни единому слову своего шурина, но в голове у нее все-таки засела фраза о том, что первая супруга Алессандро покончила с собой. И почему Алессандро так странно отреагировал? Если все правда...

Она гнала от себя неприятную мысль, но та на протяжении приема не раз возвращалась к ней. Наконец празднество завершилось, и последние гости покинули замок. Отбыл восвояси и Сержио, получивший от старшего брата чек на миллион долларов.

* * *

Было раннее утро. Марина осторожно сняла платье, приняла душ и проскользнула в кровать. Мужа все не было и не было. Она даже заснула, однако открыла глаза, когда почувствовала, что Алессандро взбирается на супружеское ложе. Она прижалась к герцогу, но он, отстранив жену, довольно холодно сказал:

– Марина, не сейчас! Я очень устал. И хочу спать!

Пришлось смириться. Вскоре раздалось мерное сопение – Алессандро погрузился в сон. Марина же никак не могла снова заснуть, поэтому встала, накинула халат и подошла к окну. Наступил день. Вроде бы такой же, как и тысячи до него. Однако женщина знала: нет, этот день другой. Она стала герцогиней, а Алессандро впервые отверг ее. Но чем объясняется его поведение?

Марина была уверена, что знает ответ. Все дело в той давнишней истории, в смерти Юлии.

Она прошла по вымершему замку, спустилась в кабинет Алессандро и обнаружила на столе несколько папок, в которых находились пожелтевшие от времени вырезки. Сообщения о несчастном случае с герцогиней Юлией Сфорца-Малатеста. И статьи, датированные всего неделей ранее, о счастливой молодой паре, сочетавшейся браком в Риме.

Что же тогда случилось? И почему? И кто в этом виноват? Такие вот вопросы занимали Марину и в течение последующих двух недель, когда супруги отправились в путешествие на Карибы.

Остров был сущим раем – посередине возвышалась гора, потухший вулкан, а у его подножия находился дом, возведенный одним из самых известных в мире архитекторов. В нем было все, что душе угодно, однако Марина чувствовала себя неуютно в этом парадизе. Всматриваясь в лазурный горизонт, бродя по золотистому пляжу, слушая песнь прибоя, она думала о прошлом. О прошлом Алессандро (о его утонувшей жене Юлии). О своем прошлом (о Вике, Наде и Мише). Началось все тогда тоже на море...

К Алессандро через пару дней вернулось хорошее настроение: он пытался во всем угодить жене, ублажить ее любыми способами. Они ныряли с аквалангами, ходили на яхте, загорали, купались, любили друг друга. И все же Марина чувствовала: между ними возникла непреодолимая стена.

Она даже почувствовала радость, когда настал момент возвращения в Италию. Медовый месяц утомил ее, а в последние дни начали мучить кошмары – как будто она оказывается на пляже и вдруг из воды появляется чья-то страшная фигура, и ей понятно, что это кто-то из прошлого... Каждый раз Марина просыпалась в поту, однако списала свое нервное состояние на беременность. Или же все дело в том, что...

Страшно было даже думать о другом варианте. Нет, тот Алессандро, которого она знает, не может быть причиной гибели первой жены! Она должна ему верить!

По возвращении в Италию Марина осталась одна в замке – муж постоянно находился в разъездах, дела холдинга требовали его присутствия в разных уголках мира. Молодая женщина сосредоточилась на обустройстве и перепланировке замка. У нее было много времени, чтобы обо всем подумать. Живот рос, и ультразвуковое исследование показало – на свет появится девочка. Алессандро постарался скрыть разочарование, но Марина видела: муж ждал наследника.

Шли дни, недели, месяцы. Марине приходилось подолгу оставаться одной. Она продолжала разбирать библиотеку и однажды наткнулась на дневник великой княжны Елизаветы Александровны. А прочитав его, поразилась: как же много у них общего! Муж Елизаветы тоже пленил ее шармом и манерами и до свадьбы был самим совершенством. Однако стоило ей сделаться его женой, как она оказалась пленницей родового замка – герцог просто исчезал, занимался делами семейного предприятия в Европе и, по слухам, довольно быстро обзавелся любовницей.

А как обстояли дела с Алессандро? Марина отслеживала все журналы светской хроники, втайне опасаясь того, что там окажется фотография мужа с какой-нибудь фотомоделью или актрисулькой и подпись: «Его высочество герцог Алессандро Сфорца-Малатеста и подруга». Таких фотографий она не находила, но это мало ее успокаивало.

* * *

Наступило время родов. Согласно старинной традиции, отпрыски герцогского рода появлялись на свет в фамильном замке. Семейный врач пытался убедить Алессандро, что стоит изменить традициям и поместить Марину в специализированную клинику, однако тот и слышать ничего не хотел.

Роды прошли тяжело. Марина мучилась почти пятнадцать часов подряд, и единственным ее желанием было, чтобы Алессандро находился рядом с ней. Как только начались схватки, ему, находившемуся в Мадриде, тотчас сообщили об этом, и герцог заявил, что немедленно вылетает на родину. Но его все не было и не было. Наконец Алессандро появился. Марина, уже отчаявшаяся, воспрянула к жизни.

Дочка появилась на свет в пять минут четвертого утра. Марина, услышав тонкий крик, в изнеможении откинулась на подушки и закрыла глаза. Ей было все равно, и, даже чтобы взять в руки девочку, у нее не было сил.

Зато Алессандро, ставший отцом, был счастлив. Однако тут же заявил:

– Марина, девочка, это хорошо. Надеюсь, она пойдет красотой в свою мать, бабку и прабабку. Но мне нужен наследник, ты ведь знаешь!

Меньше всего в ту ночь Марина хотела вести речь о новом ребенке. Она знала, что согласно установленному еще прапрадедом Алессандро правилу унаследовать состояние может только мальчик – это было связано с семейными дрязгами и борьбой нескольких наследников и наследниц в те давние года. Поэтому для Алессандро и был важен мальчик – ведь если у него так и не появится на свет сын, то после его кончины все унаследует нелюбимый младший брат Сержио.

Девочку нарекли Электрой. Крестными родителями малышки стали представители блестящих европейских семейств. Марина, наблюдая во время крещения за Алессандро, отметила, что Алессандро с глазами, полными слез, следит за действиями священника, окунавшего Электру в купель. Да, несомненно, муж любит дочку. Но это не помешало ему спустя две недели после появления на свет девочки, за завтраком, вновь заговорить на волнующую его тему:

– Марина, а как ты отнесешься к тому, чтобы у малышки появился в скором будущем братик?

Марина испытала тогда разочарование и боль. Роды были такими тяжелыми, она все еще не пришла в себя, а Алессандро заводит речь о втором ребенке! Ей казалось, что если у нее и будет еще один ребенок, то отважится она на такой шаг не скоро, через несколько лет. Каково же было удивление женщины, когда она узнала, что снова беременна, Электре минуло всего четыре месяца! Зато Алессандро, с завидной регулярностью исполнявший супружеский долг и даже сокративший число зарубежных поездок, был вне себя от радости, услышав от семейного врача благую весть.

– И на этот раз, Марина, у нас будет мальчик! – заявил он. – Мой сын, будущий герцог Сфорца-Малатеста.

Марина наотрез отказалась узнавать пол ребенка до родов, она даже сменила врача – тот, который постоянно наблюдал ее, был хорошим приятелем Алессандро. Это вызвало неудовольствие мужа, но будущая мать стояла на своем, и Алессандро пришлось смириться.

Ребенок появился на свет в середине мая. Роды прошли без осложнений – Марина настояла на том, чтобы использовали кесарево сечение. Придя в себя от наркоза, она узнала, что снова стала матерью дочери. Алессандро, как ей сказали, побывал в римской клинике, где лежала Марина, узнал, что родилась девочка, и, не дожидаясь, когда супруга придет в себя, отбыл в США для подписания ряда контрактов.

Марине было очень обидно: она опять не угодила мужу, и он наверняка разочарован – еще бы, вторая девочка! А ведь ему так нужен наследник! Но все равно, разве можно так обращаться с ней? Как будто ее задача заключается лишь в том, чтобы произвести на свет мальчика. Ведь на дворе конец двадцатого века, близится новое тысячелетие, а Алессандро живет нормами и обычаями Средневековья!

Герцог прислал ей удивительный гарнитур (два браслета, серьги, ожерелье и перстень) из бразильских турмалинов и бриллиантов, а также короткую записку – он был рад повидать Марину, хотя та была еще под наркозом, но не мог задержаться, дела не терпели отлагательства. О дочке – ни слова.

Взяв впервые на руки малышку, Марина ощутила жгучую обиду. Что Алессандро позволяет себе? Как будто женщины для него – люди второго сорта! И наверняка муж заведет речь о следующем ребенке.

Когда ей доложили, что ее желает видеть герцог Сфорца-Малатеста, Марина тотчас забыла обо всех печальных думах. Алессандро решил сделать ей сюрприз, он не выдержал, вернулся с полпути, чтобы повидать жену и дочку!

Дверь в палату открылась, медсестра внесла прозрачную хрустальную коробочку, в которой находилась самая причудливая и красивая орхидея, какую Марине доводилось видеть. Все же Алессандро умеет удивлять!

Но вместо мужа перед ней предстал его младший брат Сержио. Марина едва не расплакалась – ну конечно, ведь он же всегда представляется так – герцог Сфорца-Малатеста. И как она забыла о шурине?

Когда медсестра вышла, тактично оставив их наедине, Сержио поцеловал роженицу в лоб и, указывая на орхидею, сказал, перейдя на родственный тон:

– Как только узнал, что ты подарила мне вторую племянницу, тотчас прыгнул в самолет и прилетел в Рим из Рио. А где мой брат? Ах, понимаю, у него важные дела! Еще бы, семейный бизнес и все такое...

Сержио взял с туалетного столика футляр, в котором находился подарок Алессандро, раскрыл его и произнес с сарказмом:

– Да, бриллианты – лучшие друзья девушек! А также нелюбимых жен, которые произвели на свет вместо сына дочку.

– Сержио, что вам надо? – спросила устало Марина. – Ваш визит – выражение радости по поводу того, что я снова не оправдала возложенных на меня надежд и вы по-прежнему являетесь наследником моего мужа?

Сержио с силой захлопнул футляр.

– Я бы мог начать уверять, что все совсем не так, что я просто хочу морально поддержать тебя и радуюсь появлению на свет малышки. Но ведь ты, Марина, все равно мне не поверишь! И тем не менее... Зачем мне холдинг? Ведь он в долгах как в шелках! И Алессандро сейчас в Америке не для того, чтобы заключить сделку века, а чтобы выклянчить у тамошних воротил новый кредит. Твой муж – не самый удачливый бизнесмен, дорогая! Кстати, – Сержио указал на футляр, – ты заметила, что подарки его стали пожиже? Бриллианты, но маленькие и не самой чистой воды. И в обрамлении цветных камней. Оно и понятно. Ведь, насколько я в курсе, моему дорогому братцу скоро придется продавать часть своего имущества, дабы расплатиться с долгами. Так что если ты и осчастливишь Алессандро сыном, то мальчику все равно, когда настанет пора вступать в права наследства, мало что достанется.

Сержио плавно перешел на другие темы, а Марина все гадала: правда ли то, о чем он говорит, или это очередная шпилька в адрес Алессандро?

* * *

Муж прибыл из Америки только четыре дня спустя. К тому времени Марина и ее вторая дочка (которую она назвала Елизаветой – в честь великой княжны) уже возвратились в замок. Увидев из окна спальни, что мужнин «Роллс-Ройс» остановился около крыльца, Марина спустилась вниз. Алессандро, отметила она, был утомлен перелетом. Или, скорее всего, неблагоприятным исходом переговоров. Он не больше пары минут провел с Елизаветой, и Марина видела, что в мыслях супруг находится где-то далеко.

Герцог о поездке не рассказывал, отделался лишь замечанием, что все в полном порядке, и еще до того, как Марина успела задать ему вопрос о финансовой ситуации, сообщил:

– В честь рождения моей второй дочери я устраиваю прием. Вернее, бал-маскарад! О, это будет самый грандиозный праздник уходящего века! Настала пора возродить былые традиции нашего рода!

Марина сама рискнула заговорить на волнующую ее тему:

– Алессандро, до меня дошли сведения о том, что холдинг убыточен, а ты был в Америке, чтобы получить новые кредиты. Не лучше ли в таком случае отказаться от приема?

Алессандро неожиданно вспылил:

– Кто наговорил тебе подобных глупостей? А, понимаю, мой братец! Он пытается вогнать клин между нами, он ведь не хочет, чтобы ты родила мне наследника, поэтому и прикладывает все усилия, чтобы ты от меня отвернулась! Дела холдинга идут как нельзя лучше! И праздник будет – я так хочу!

Ну что же, отметила Марина, речь о наследнике и сыне Алессандро завел меньше чем через четверть часа после того, как прибыл домой. Значит, это в самом деле угнетает его.

Когда Алессандро попытался начать ласки, женщина сослалась на то, что у нее сильно болит голова, а затем прилегла в комнате, где находилась Елизавета. И кто сказал, что она счастлива в браке? Алессандро нужно одно – сын. А ей хочется, чтобы все стало, как и прежде... Но возможно ли это? И Марина сама дала ответ на свой вопрос: нет!

* * *

Подготовка в небывалому приему шла с поразительной скоростью, герцог сам лично контролировал каждую мелочь, подгонял организаторов, спорил с поставщиками, требовал все самое лучшее, эксклюзивное, дорогое. Марина не вмешивалась в происходящее, однако, узнав, что муж велел доставить из Пуэрто-Рико сто тысяч пурпурных роз, причем цветы привезли на реактивном самолете, не смогла сдержаться:

– Алессандро, во сколько обошлись только розы и их транспортировка? Ведь ты мог купить их и в Европе, и в Италии и заплатил бы только десятую часть того, что выложил сейчас!

Герцог только усмехнулся.

– Марина, я же говорю, что холдинг процветает. Тебе не о чем волноваться!

О подготовке празднества сообщали все модные журналы, и несколько телекомпаний намеревались прислать на небывалое событие свои съемочные бригады. Намекалось, что герцог Сфорца-Малатеста истратил на организацию этого мероприятия не меньше трех миллионов долларов. Марина знала, что в действительности расходы по крайней мере в полтора раза выше. И все – ради нескольких часов развлечения! Муж тратил деньги направо и налево, например, нанял одного из самых экстравагантных специалистов по фейерверкам, что тоже обошлось в круглую сумму.

И вот настал день летнего равноденствия. В чернеющее небо взмыли разноцветные ракеты, составившие фамильный вензель. То, что последовало за этим, превзошло любые, даже самые бурные фантазии. Марина облачилась в старинное шелковое платье с корсетом из китового уса, Алессандро привез из банка семейные драгоценности – диадема весила не меньше пары килограммов, а ожерелье с нереально огромными бриллиантами оттягивало шею.

Гости были самые изысканные – представители аристократических семейств, а также заокеанские нувориши и дельцы с Уолл-стрит. Все были одеты по моде семнадцатого-восемнадцатого века: камзолы, парики, кринолины. Марина точно не знала, сколько всего гостей приглашено: по слухам, чуть больше тысячи. И все могли есть и пить вволю, причем только лучшее шампанское, только иранскую икру, только гастрономические деликатесы. Помимо этого, каждый из гостей получал подарок – мужчина ручку с золотым пером, женщина – изящный платиновый брелок с изумрудами. Марина поражалась тому, с какой легкостью муж тратил деньги – а ведь, по словам шурина, они находятся на грани банкротства.