Огненный холод Леонтьев Антон

В центральном зале под старинный полонез герцогская чета открыла танцы: Алессандро изображал короля-Солнце Людовика Четырнадцатого, а Марина – Екатерину Великую. Со всех сторон слышались возгласы восхищения, гости, даже те, что давно привыкли к необузданной роскоши и безудержному мотовству, были в восхищении. Более того – впали в благоговейный ужас, когда на танцующих обрушился ливень из золотых и серебряных монет.

И снова пиршество, и танцы, и фейерверк, и морская баталия на искусственном озере (постарались лучшие пиротехники и каскадеры Голливуда), и выступления Мадонны и специально на праздник прибывшего в Италию престарелого Фрэнка Синатры, и снова фейерверк, и...

А в завершение, после того как выступили три великих итальянских тенора, на сцену вышел сам Алессандро. Взяв в руки микрофон, он произнес:

– Друзья! А теперь я хочу принести благодарность той, которую люблю больше всего! Той, которая подарила мне двух прелестных дочурок. Той, что наполнила мое сердце жизнью! Моей Марине!

И он запел арию принца Калафа из «Турандот». Ту самую, что в Москве выводили под ее окнами три тенора. Марина не смогла сдержать слез. Алессандро сделал это все – для нее! А она сомневалась в нем! И переводила все в финансовую плоскость! Как же она могла!

Голос у герцога был чарующим – странно, но она еще ни разу не слышала, как муж поет. А ведь где-то читала, что Алессандро в юности подумывал о карьере оперного певца.

Под последние аккорды небо осветилось радугой, и началось представление гениального специалиста лазерного шоу. Марина, поднявшись на сцену, поцеловала Алессандро. И ощутила, что любит его больше, чем когда-либо!

* * *

Наступало утро, а представление еще продолжалось, хотя гости начали разъезжаться. Марина поднялась в детскую, где нянька заверила ее, что девочки спят богатырским сном и даже громыхание в небесах им не мешает.

Алессандро куда-то исчез, и в поисках мужа Марина натолкнулась в одном из закрытых для гостей помещений замка на развалившегося в кресле дородного мужчину в костюме Арлекино, тискавшего смазливого молодого человека. Марина нахмурилась, парнишка, конфузясь, исчез, на ходу застегивая брюки, а в Арлекино женщина узнала Сержио.

– И вы здесь? – спросила она удивленно. – Но, насколько я знаю, приглашение на ваше имя не высылалось.

Сержио, закурив, нагло ответил:

– А что, милая Марина, все делается так, как того хочет мой старший брат? Не забывай, он всего лишь смертный герцог, а не бессмертный Всевышний!

Марина возмутилась:

– Увы, мне придется вызвать охрану и попросить ее выставить вас вон. Вы не имеете права находиться здесь.

– Гм, так ты обращаешься с родственниками? – процедил Сержио. – А что же касается моего права находиться в этой развалине, которая скоро пойдет с молотка... Да, приглашения я не получил, однако каждый, кто удостоился такой чести, имеет право взять с собой сопровождающего. И моя старинная подруга, баронесса Бильбоа ди Сантьяго, вдова чилийского мультимиллионера, предложила мне составить ей компанию. Разве я мог ответить доброй даме отказом?

Марина вздохнула: избавиться от назойливого шурина было невозможно. Во всяком случае, без скандала. А он Алессандро был нужен меньше всего.

– И как продвигаются переговоры? – спросил Сержио. – Зрелище произвело на инвесторов впечатление?

Марина непонимающе подняла брови:

– Простите, вы о чем?

– Боже, какая ты наивная! – всплеснул руками шурин. – Марина, неужели ты думаешь, что мой брат Алессандро организовал сегодняшний прием, надо признать, незабываемый и грандиозный, ради тебя или твоих дочурок? Ты купилась на слезливое представление, когда он козлиным голоском выводил арию на сцене?

Незваный гость помолчал, выпуская элегантные кольца дыма. А Марина просто не знала, что и сказать.

– Мой братец спустил не меньше пяти миллионов долларов. Ты только вдумайся в эту цифру! Где-нибудь в Африке на такие деньги можно было кормить целую средних размеров страну в течение года. Но это представление фальшивого благосостояния, потемкинские деревни. Декорация, подделка, пшик! И все для того, чтобы убедить американских банкиров, которые являются почетными гостями, что твой муженек платежеспособен и заслуживает доверия. Столь незамысловатым, но действенным манером он желает выцарапать новые кредиты. Ты искала Алессандро? Думаю, сейчас он как раз ставит подпись под кабальным договором. Получит отсрочку, бездарно ее использует, и в итоге самое позднее через год вы лишитесь всего!

Высказавшись, Сержио вышел из зала, а Марина бросилась к лестнице. Если то, что говорит шурин, правда... Ужас! Неужели Алессандро готов поставить на кон будущее своих детей, ее будущее – их будущее?

Около кабинета мужа дежурили двое типов с непроницаемыми минами. Марина сказала, что срочно желает увидеть герцога. Но один из телохранителей покачал головой.

– Ваше высочество, увы, это исключено. Герцог сейчас занят. Никто не может его беспокоить. Нам даны четкие приказания.

– Я – его жена! – воскликнула Марина.

Но ее слова не произвели на телохранителей никакого впечатления. Они не собирались пускать ее в кабинет.

И что ей делать? Позволить Алессандро заключить договор, который – в этом Марина не сомневалась – не поможет им, а только все усугубит? Но в состоянии ли она предотвратить катастрофу?

* * *

Женщина вдруг вспомнила, что в замке имеется несколько потайных ходов – в незапамятные времена они помогали хозяевам скрыться в случае неожиданного вторжения неприятеля. Пара туннелей вела из замка в парк, но имелись ходы и из одной комнаты в другую. Еще в первый ее приезд в Италию Алессандро демонстрировал ей обросшие паутиной коридоры, проложенные в толстенных каменных стенах замка. И один из них, Марина отлично помнила, вел в кабинет, который когда-то давным-давно был будуаром – так средневековые герцоги Сфорца-Малатеста проникали к придворным дамам.

Марина со всех ног бросилась в Перламутровую столовую, замерла около настенного панно, изображавшего ожесточенную баталию, выигранную одним из предков мужа, и стала беспорядочно нажимать на рельефные выпуклости. Что же служило ключом – голова лошади, кончик копья или забрало рыцаря?

Внезапно раздался приглушенный щелчок, и одна из фигур ушла в стену, а само панно, которое в действительности находилось на огромной панели, искусно вделанной в каменную кладку, подобно двери, открылось внутрь.

В лицо Марине дунул холодный ветерок, потянуло запахом плесени. Без колебаний женщина шагнула в образовавшийся узкий проход. Там было темно хоть глаз выколи. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла различать контуры уходившего куда-то вдаль коридора. Марина на ощупь двинулась вперед. И вот ход внезапно закончился – Марина оказалась перед огромной, в два человеческих роста, панелью из мореного дуба. Это был книжный стеллаж, только с обратной стороны. Марина нажала торчавший из стены рычажок, и огромная дубовая панель с легким скрипом открылась.

В глаза Марине брызнул свет. Она оказалась в укромном местечке – до нее доносились мужские голоса. Марина вышла из-за полок и увидела четырех незнакомых мужчин в смокингах (видимо, американцев), сидевших в креслах, и герцога Алессандро, расхаживавшего по ковру.

Один из гостей, куривший сигару, заметил Марину, вытаращился на нее и поперхнулся дымом. И только сейчас она сообразила, что наверняка похожа на привидение – вся в белом, а лицо и прическа в паутине!

Муж, подняв глаза, тоже увидел Марину. Еще до того, как он успел что-то сказать, Марина принесла свои извинения и сказала, что ей срочно требуется переговорить с супругом.

– Дело не терпит отлагательств! – заявила она.

Гости, словно по команде, поднялись. Один из них взял с низкого столика пачку бумаг и положил в кейс. Американцы, распрощавшись, двинулись к выходу. Отлично, теперь надо проявить все чудеса красноречия, дабы убедить Алессандро в том, что нельзя подписывать договор. Вот только как? Муж никогда не говорил с ней о делах, считая, что бизнес является исключительно его сферой деятельности.

Марина подошла к Алессандро, взяла его под руку и нежно заговорила:

– Дорогой, я думаю, не стоит принимать поспешных решений...

Алессандро, вырвав свой локоть из ее рук, приблизился к круглому столику, на котором стояло несколько бутылок и графинов, налил себе в бокал коньяка и одним махом опорожнил его.

– Не знаю, о чем ты! – произнес он хрипло.

Марина поняла, что надо действовать в открытую:

– Я имею в виду договор с американскими инвесторами. Ты хочешь получить кредит и готов поставить на кон все свое имущество, а также холдинг...

Алессандро наполнил еще один бокал и снова выпил его в один присест. Таким его Марина еще никогда не видела. Муж горько спросил:

– Кто тебе рассказал это, Марина? Впрочем, какая теперь разница! Никакого договора не будет. Не помог даже сегодняшний роскошный праздник, а на него ушли последние деньги. Я смогу продержаться еще от силы пару недель, а потом придется объявить о банкротстве. Инвесторы не проявили интереса к моему предложению! Они не видят будущего для моего холдинга! По их мнению, остается одно – полная и безоговорочная ликвидация. Или другой вариант – разбить холдинг на части и продать.

Она попыталась успокоить Алессандро, но тот только отмахнулся. И снова потянулся к бутылке, но Марина мягко сказала:

– Подумай о своем здоровье!

– Зачем мне здоровье? – воскликнул герцог. – Я – неудачник! Мой дед и отец умножали семейное богатство, при них холдинг рос как на дрожжах, а от меня требовалось только успешно им управлять. И вот – все закончилось банкротством. Я не знаю, что мне делать! И теперь даже понимаю: отсутствие сына-наследника – просто милость божья! – Марина вздохнула. Муж снова заговорил о сыне, а это значило, что он находится в отвратительном расположении духа. Женщине было очень жаль Алессандро, однако жалости герцог боялся более всего.

– Я уверена, что найдется выход, – произнесла, сцепив руки, Марина. – Ведь имя Сфорца-Малатеста что-то еще значит в деловом мире...

Герцог расхохотался.

– Оно теперь ничего не значит! Последние три четверти года я только и делаю, что клянчу по всему свету деньги. Финансовые аналитики уже похоронили меня. И воронье с Уолл-стрит не даст ни цента, потому что все знают: стоит подождать немного, и они получат мой холдинг практически даром. Зачем же еще вкладывать в него деньги?

– А... о какой сумме идет речь? – осторожно спросила Марина.

Герцог только махнул рукой.

– Мне не стоило так откровенничать! Теперь и ты будешь считать меня неудачником. Да, собственно, и кто я такой? Старый болван, который не в состоянии обеспечить жену и двух дочек-крошек. Палаццо в Риме и Флоренции уже находятся в руках банков, давших мне кредит, скоро они доберутся и до замка. Я —конченый человек! Я посмешище! Я...

Алессандро внезапно скрючился, его лицо полиловело. Марина бросилась к мужу, на губах которого пузырилась пена. Она рванула тугой ворот камзола. Алессандро силился что-то сказать, но не мог.

Женщина выбежала из кабинета, натолкнулась на телохранителей, которые были более чем удивлены, увидев ее выходящей из кабинета. Они же ее туда не впускали! Один из них бросился вызывать команду медиков, другой с Мариной вернулся в кабинет. Вдвоем они осторожно перенесли Алессандро, находившегося без сознания, из кресла на пол. Наконец появился пожилой субъект – один из гостей, оказавшийся врачом. Опустившись на колени перед герцогом, он вскоре коротко обронил:

– Остановка сердца.

Затем медик, расстегнув тугой старинный камзол на груди герцога и разорвав батистовую рубашку, начал делать непрямой массаж сердца и вентиляцию легких. Внезапно кабинет заполнился людьми – в первую очередь это были праздные гости, подвыпившие, шатающиеся, глупо улыбающиеся. Кто-то делал глупые замечания и отпускал неуместные шуточки. Марина громовым голосом велела всем немедленно покинуть кабинет. И, надо же, ее слова возымели волшебное воздействие – зевак как ветром сдуло. Остался один Сержио, который со странной усмешкой наблюдал за попытками врача реанимировать его старшего брата.

– Что ж, Марина, ты скоро станешь вдовой, – бросил он бестактно. – А мне придется занять место главы династии. Раньше бы я радовался такому повороту дел, но теперь... Мой братец обанкротил холдинг, привел семейные дела в плачевное состояние...

Меньше всего Марине хотелось слушать рассуждения Сержио. Наконец-то прибыла «Скорая». Алессандро оказался на каталке, и его повезли к вертолету. Марина захотела лететь в клинику вместе с ним, но Сержио, вертевшийся рядом, заявил:

– Старику уже крышка! Подумай о детях!

Марина проводила глазами вертолет, поднявшийся в озаренное встающим солнцем небо. Возможно, последний раз она видела Алессандро живым. Праздник закончился, а вместе с ним и ее жизнь с Алессандро.

* * *

В клинику она попала через несколько часов – девочки, Электра и Елизавета, остались на попечении нянек, а последние гости наконец-то соизволили покинуть поместье. Многие из них были до такой степени пьяны, что не знали о произошедшем и не понимали, почему их вежливо, но настойчиво выставляют за порог. Каким же унылым были замок и парк после завершившегося столь трагическим образом приема! Разбитые бокалы, недоеденные деликатесы, конфетти – все напоминало о бренности бытия.

Марина отправилась в римскую клинику, думая, что все уже кончено. Да, надежды почти не осталось. Вероятно, Алессандро умер. А если еще и нет, то это дело часов или, как максимум, дней. Она вдруг вспомнила, что больше всего герцог опасался превратиться в парализованную мумию.

Около клиники дежурили толпы папарацци. Когда «Роллс-Ройс» приблизился к входу, журналисты буквально окружили его, не позволяя Марине выйти. И как они только узнали о произошедшем так быстро? Наверняка постарался Сержио! Сержио папарацци любили, а он намеренно их прикармливал, надеясь, что, когда станет главой династии Сфорца-Малатеста, они будут писать о нем только хвалебное.

Шофер и телохранитель проложили дорогу сквозь беснующуюся толпу, Марина не отвечала ни на единый вопрос и не поднимала глаз. В клинике ее встретил главный врач, который сообщил:

– Ваше высочество, состояние вашего супруга тяжелое. Ему требуется аортокоронарное шунтирование.

Операция прошла успешно, и Марине позволили взглянуть на находившегося еще под наркозом герцога, которого поместили в специальную палату. Женщина слышала, как прибывший Сержио, в голосе которого сквозило разочарование, прямо-таки пытал вопросами кардиохирургов, пытаясь узнать, каковы шансы, что его брат умрет.

Когда они остались наедине, Марина дала Сержио звонкую пощечину.

– Как ты смеешь! – сказала она, тоже переходя на «ты». – Алессандро едва не умер, а ты думаешь только о том, как бы занять его место!

Сержио, потирая алую от удара щеку, произнес:

– Что, изображаешь из себя настоящую аристократку? Да кто ты такая? Советская баба, дешевка, проститутка! Алессандро взял тебя в жены, потому что его привлекают молодушки. Запомни, ты здесь никто и ничто! И когда я стану главным, тебе не поздоровится! Я тебя изничтожу!

Марина презрительно поджала губы:

– Ты никогда не станешь главным, Сержио. А теперь убирайся прочь – тебя ждут твои распутные дружки. И если немедленно не покинешь клинику, тебе придется на своей шкуре узнать, как ведут себя «советские бабы»!

Сержио тотчас ретировался. Только под вечер Алессандро пришел в себя. Марина смогла побывать в палате и даже поговорить с мужем. Но герцог был настроен упаднически.

– И почему я только выжил! – вздыхал он. – Лучше бы смерть взяла меня, тогда ты и девочки хотя бы получили страховку!

У Марины разрывалось сердце от таких слов. Надо что-то предпринять... Поэтому на следующий день, пользуясь тем, что находится в Риме, она отправилась в штаб-квартиру холдинга «Сфорца-Малатеста», расположенную на вилле «Регина Элена». Она была там всего пару раз – Алессандро показывал ей святая святых своего бизнеса.

Увидеть ее в офисе явно никто не ожидал. Встретили молодую герцогиню с преувеличенными почестями, однако Марина чувствовала – никто не принимает ее всерьез. Холдинг, один из немногих в Европе, уже в течение нескольких столетий, с самого своего основания, находился в частном владении – владении семейства Сфорца-Малатеста, и руководили его делами только мужчины.

Несколько менеджеров высшего эшелона участливо осведомлялись о здоровье своего патрона, кивали головами, выражали сочувствие. Но Марина быстро перевела разговор в нужное русло. Она пожелала узнать, какова величина задолженности и насколько серьезен кризис, в котором оказался холдинг.

Менеджеры переглянулись, и один из них, тщательно подбирая слова, ответил:

– Ваше высочество, я понимаю ваш интерес, однако... Однако мы ничем не можем вам помочь. К сожалению, вы не обладаете полномочиями для получения подобного рода секретной информации.

Марина указала на заголовок одной из бульварных газет, что лежали на столе: «Холдинг герцога Сфорца-Малатеста на грани разорения! Сам герцог на грани смерти! Долги превысили триста миллионов долларов!»

– Я хочу знать, так ли это.

Менеджеры снова переглянулись, и теперь уже другой пояснил:

– Герцогиня, мы были очень рады повидать вас, но... Только при наличии письменного разрешения вашего мужа мы можем открыть вам доступ к документам.

Алессандро, как отлично понимала Марина, ни за что не позволит ей сунуть нос в дела холдинга. Он считает бизнес неженским делом. И переубедить его не представляется возможным. Но что же ей в таком случае делать? Сидеть сложа руки и ждать, когда кредиторы придут описывать имущество замка?

Марина вернулась в клинику в сопровождении нотариуса. Алессандро был вял и апатичен – у него уже побывал Сержио, который не отказал себе в удовольствии сообщить брату о поднявшейся в связи с его инфарктом шумихе и притащил свежие газеты с уничижительными статьями. Наверняка младший брат рассчитывал на то, что старший, ознакомившись с прессой, тут же отдаст концы.

– Дорогой, – приблизилась к мужу Марина, – ты же понимаешь, что пока ты находишься в клинике, жизнь не будет стоять на месте. Мне требуется оплатить массу счетов, а также услуги множества фирм, которые организовывали праздник. Я не хочу беспокоить тебя такими мелочами, но и откладывать такие дела тоже нельзя. Не проще ли будет, если ты выпишешь генеральную доверенность на мое имя?

Она знала, что рискует всем. Если Алессандро узнает, что она задумала...

Но муж не имел ничего против. Казалось, он, физически оставшись в живых, пережил душевную смерть: ему ни до чего не было дела. Поэтому, даже не читая, он подписал документ, составленный нотариусом.

То, что она делает, нужно вовсе не для личного обогащения, успокаивала свою совесть Марина, не привыкшая обманывать. Она, в отличие от Сержио, думает не о себе и даже не о своих дочках, а о роде, к которому теперь имеет честь принадлежать, – о династии Сфорца-Малатеста.

Марина переговорила с лечащим врачом, и тот высказал мысль, что пациенту не помешает покой и особый курс лечения, пройти который следовало в элитной специализированной клинике, расположенной в Швейцарии. Марина тотчас дала свое согласие – лучше, если Алессандро на какое-то время покинет Италию.

Муж не возражал против того, чтобы отправиться на лечение в Центральную Европу. Казалось, он был даже рад.

– Дорогая, я знаю, что против твоего желания вовлек тебя и девочек в ужасную историю с банкротством, однако теперь уже ничего не поделаешь, – сказал он на прощание.

После отлета супруга в Швейцарию Марина первым делом навела справки и узнала, какая из аудиторских фирм является самой авторитетной и пользуется наибольшим доверием. Требовалось провести проверку финансов холдинга, и, обладая генеральной доверенностью, она с легкостью организовала ревизию.

Менеджеры, которых она навестила снова, увидев подписанную герцогом бумагу, капитулировали. И тотчас объявили о том, что подают в отставку.

– Не так быстро, синьоры, – осадила их Марина, – сначала я должна знать, какое отношение вы имеете к сложившейся ситуации.

Первые выводы были неутешительными: Алессандро, полностью доверявший своим финансовым советникам и кучке влиятельных менеджеров, в последние годы занялся рискованными операциями, заключил ряд сомнительных сделок, в результате чего холдинг и оказался под ударом. Общая сумма убытков перевалила за полмиллиарда долларов. И самое худшее заключалось в том, что Алессандро брал долговые поручительства под залог собственного имущества.

Полмиллиарда долларов! Сумма была гомерической. Общее состояние мужа, как узнала Марина, было во много раз больше, но ведь требовались наличные, а счет Алессандро после грандиозного праздника оказался элементарно пуст!

Марина с ужасом поняла: ситуация, судя по всему, безвыходная. Все уже отвернулись от ее мужа, и многочисленные друзья, знакомые и приятели, еще вчера добивавшиеся его снисходительного взгляда, переметнулись на другую сторону. Алессандро списали, он, доведший до ручки семейный холдинг, был переведен в разряд неудачников. И что страшнее всего – вполне справедливо.

Марина знала, что не сможет сама найти выход из сложившейся ситуации: у нее нет ни знаний, ни опыта. Представители нанятой ею консалтинговой фирмы вынесли неутешительный вердикт – холдинг вряд ли удастся спасти, и чтобы свести ущерб к минимуму и суметь расплатиться с кредиторами, требовалось разбить холдинг на части и продать их по отдельности: фирму за фирмой. Желающих купить холдинг целиком не было.

* * *

В течение ближайшего месяца нужно было погасить первые требования кредиторов – общая сумма долга превышала сорок миллионов. Марина тщательно проверила счета мужа: он изрядно потратился на праздник, – поэтому в одночасье она могла собрать не больше ста тысяч.

Сержио, все еще ошивавшийся в Риме, навестил Марину, с утра до ночи проводившую время в штаб-квартире холдинга.

– Тебе не кажется, что ты не доросла для того, чтобы распоряжаться нашим семейным предприятием? – нагло заявил он.

– Алессандро полностью мне доверяет, – спокойно ответила женщина. – Поэтому он и оставил мне перед своим отъездом генеральную доверенность.

Сержио усмехнулся:

– И на что тебе генеральная доверенность, если распоряжаться ты можешь только долгами? И кстати, какая из тебя мать, если ты забросила своих малюток? Отступись, пока не поздно! Продай холдинг по частям, спаси то, что можно. Если повезет, расплатишься с долгами и даже семейный замок вам еще останется. Ну, а если нет... Тогда ты сможешь финансировать себя, старого больного мужа и своих детишек тем, что займешься проституцией. У тебя же это отлично получается, Марина!

Женщина не ответила на грязный выпад Сержио. Он явно желал спровоцировать ее, однако у нее сейчас совершенно иные заботы.

– И кстати, когда я получу свой очередной взнос? – спросил нахал. – Мне нужны деньги, а Алессандро подписал бумагу, согласно которой мне ежемесячно выплачивается...

Марина швырнула ему чек со словами:

– А теперь, милый шурин, убирайся к себе в Южную Америку.

Проворно спрятав чек, Сержио сказал:

– Я и так хочу к океану, солнцу и милым смуглым мальчикам. У меня нет желания наблюдать за тем, как сначала мой братец-неудачник разорял семейный холдинг, а теперь тем же занялась русская шлюха. Ах, и что только будет с именем нашего славного рода!

* * *

Деньги можно было достать только одним образом: устроить аукцион. Дворцы и виллы, принадлежащие Алессандро, были полны редких сокровищ. Коллекции картин, статуй, гобеленов, оружия, фарфора, монет, гемм и драгоценностей собирались предками Алессандро в течение многих столетий. Они были гордостью мужа, но что поделать... Зато, как уверили Марину шефы одного из самых известных в мире аукционных домов, весть о том, что герцоги Сфорца-Малатеста решили распродать часть своих сокровищ, вызовет настоящий ажиотаж среди любителей искусства и нуворишей.

Времени на подготовку аукциона катастрофически не хватало. Все надо было сделать меньше чем за четыре недели, а обычно на такие мероприятии отводится как минимум четыре месяца. Но Марина приняла решение и не собиралась от него отступать.

Аукцион должен был пройти в римском палаццо. Изо всех дворцов туда свезли предметы, отобранные экспертами и искусствоведами. Марина очень сильно волновалась – что, если сумма не дотянет до требуемой? Все же, с учетом комиссионных, в течение трех дней, пока в замке происходит аукцион, требовалось выручить не менее пятидесяти миллионов.

За день до начала торгов Марина слетала в Швейцарию, где проходил курс реабилитационной терапии Алессандро. Муж поправлялся: он говорил обо всем, что угодно, только не о делах. Марине это было только на руку. Газеты пациенту не доставлялись, телевизор он не смотрел. Что ж, герцог был в неведении относительно аукциона.

Первый день аукциона разочаровал: гостей было много, однако желающих приобрести драгоценные реликвии мало. Марина с ужасом думала себе, что ее затея потерпит поражение, и тогда...

На второй день все изменилось – пожаловали несколько саудовских шейхов вместе со своими многочисленными супругами, а также несколько богачей из Азии. И они принялись скупать все, что попадалось им на глаза.

То же безумие продолжилось и на третий день. И по настоянию организаторов Марина согласилась продлить распродажу еще на три дня – наплыв посетителей превысил предложение.

В последний день она встретилась в зале, где происходил аукцион, с Барбарой, той самой пожилой американкой, которая когда-то дала ей мудрые советы на ее первом светском рауте. Марина была рада видеть женщину, а та, взяв ее под руку, с очаровательной улыбкой сказала:

– Милая моя, вы неподражаемы в роли герцогини! Я специально прилетела из Бостона, дабы купить несколько безделушек. И посоветовала своим друзьям тоже не упустить такой шанс.

– Вашим друзьям? – спросила Марина. А американка пояснила:

– Да, у меня их много, в том числе в Азии и на Востоке...

– Значит, шейхи и японцы, которые скупили три четверти лотов, ваши друзья? – изумилась Марина.

– О, мои друзья очень довольны, – заметила Барбара. – У них, скажу вам по секрету, нет вкуса, но зато имеется очень много денег. И кстати, я прибыла сюда прежде всего для того, чтобы поговорить с вами о делах. Холдинг вашего мужа, герцога, находится на грани банкротства, что, как я понимаю, для вас было страшной новостью. И вам, насколько мне известно, никто не хочет помочь с кредитом. Так вот, милая моя, я знаю нескольких весьма щедрых банкиров. Один из них – мой нынешний муж, другой – мой бывший муж, а третий – мой старший сын. Не могу пока ничего гарантировать, однако, не исключено, они проявят интерес к партнерству с вами.

Барбара оказалась доброй волшебницей. Доходы от аукциона превысили самые смелые предположения Марины, и первые долги были погашены.

Американка сдержала слово, и Марина вместе с менеджерами холдинга встретились с тремя банкирами. Те сделали предложение, но менеджеры отнеслись к нему скептически.

– Нет, ваше высочество, чрезвычайно рискованно! – заявили они.

– С каких пор вы боитесь риска? – ответила Марина. – Помнится, моего мужа вы толкали и не на такие авантюры!

И все же она знала: менеджеры правы. Одно дело организовать аукцион и при помощи выручки с него расплатиться с кое-какими долгами, и совсем другое – определять политику холдинга, находящегося на краю финансовой пропасти. Решение мог принять только один человек – Алессандро.

* * *

Марина снова отправилась в швейцарский санаторий, чтобы поговорить с супругом. При ней были документы, экономические проекты и бизнес-планы. Только вот как объяснить Алессандро, что ей пришлось злоупотребить доверенной им властью?

Она опоздала – у Алессандро был Сержио, и, войдя в апартаменты, Марина по хищной улыбке шурина поняла: тот не упустил возможности разрисовать все в самых черных красках и довести до сведения старшего брата то, что молодая жена за его спиной обтяпывает разные делишки.

– Ах, вот и наша синьора Рокфеллер! – злобно оскалился Сержио. – Что ж, не буду мешать семейной драме, мне уже пора возвращаться обратно в тропики!

И Сержио, весьма довольный собой, удалился. Марина увидела на столе стопку газет (наверняка Сержио подобрал те, где заголовки позабористее). Хмурый взгляд Алессандро не предвещал ничего хорошего. Муж даже не поцеловал ее. Ну вот, придется каяться и посыпать голову пеплом. Однако поможет ли это?

– Алессандро, я понимаю, что поступила некрасиво, – начала Марина. – Но я никоим образом не хотела и не хочу стать тебе заменой. Я подумала, что аукцион...

Она смолкла, а муж внезапно широко улыбнулся, привлек к себе Марину и, поцеловав ее, сказал:

– Организованный тобой аукцион, дорогая, был гениальным ходом! И как же я сам до такого не додумался?

– Значит, ты на меня не сердишься? – спросила, расцветая, Марина.

Герцог рассмеялся.

– Из-за того, что ты избавила наши палаццо от средневекового хлама? И еще получила за него деньги, которыми погасила долги? Конечно же, нет! Как только Сержио начал поливать тебя грязью, я сразу понял – раз мой братец так окрысился на тебя, значит, ты делаешь все правильно.

Похвала из уст мужа была такой приятной! Внезапно Марине подумалось – а ведь все их разногласия, обиды и недоразумения могут остаться в прошлом!

Пользуясь моментом, Марина показала мужу предложения финансовых экспертов. Герцог, изучая их, долго ничего не говорил. Женщине показалось – сейчас Алессандро вспылит, заявит, что все это глупости, что она, не имея ни малейшего права, вмешалась в дела, которые ее совершенно не касаются...

Но Сфорца-Малатеста, перевернув последнюю страницу последнего документа, произнес с восхищением:

– Я никогда не сомневался, что взял в жены умницу. Но теперь у меня создается впечатление, что моя супруга – подлинный гений! Я учился в Риме, Болонье, Париже и Нью-Йорке, однако именно ты составила план, как спасти мой холдинг. И не только составила, но и решительно начала приводить его в исполнение!

Марина смутилась:

– О, я совершенно не разбираюсь в экономике и большом бизнесе! Но я смогла понять, что твои советники и консультанты – не самые честные и компетентные личности. Поэтому обратилась к тем, кто заслуживает полного доверия. Они и разработали бизнес-план...

– Знаешь, Марина, – задумчиво заговорил герцог, – пока я находился между жизнью и смертью, мне представилась великолепная возможность о многом поразмыслить на досуге. И я понял, что совершил массу ошибок. Главная моя ошибка заключается в том, что я, старый болван, пренебрегаю тобой!

Марина попыталась что-то вставить, но Алессандро, взяв ее за руки, мягко произнес:

– Прошу, ни слова сейчас! Да, я был идиотом! Ты подарила мне свою любовь, а я на нее наплевал. Мне казалось, что ты не в состоянии выполнить свою якобы главную функцию – родить мне сына. И только теперь я вижу, как смехотворны были мои претензии. Ты, несмотря на все, рисковала многим, чтобы попытаться найти решение проблем, в то время как я бежал от них, думая, что все разрешится само собой.

К большому удивлению Марины, Алессандро опустился перед ней на одно колено. Женщина попыталась уговорить его подняться – ведь он не так давно перенес инфаркт и операцию, но герцог только покачал головой и продолжал: – Дорогая моя, умоляю, дай мне еще один шанс! Ты – самое ценное, что было и есть у меня в жизни. Да, настала пора платить по счетам. Эта давняя история с моей первой женой... Юлия в самом деле покончила с собой. Оставила предсмертную записку, в которой заявляла, что не может вынести моей измены, ибо любит меня больше всего на свете. И вскрытие показало, что она была беременна... Я убил ее – мою жену и неродившегося малыша! И мне пришлось жить с чувством вины последующие десятилетия. И ведь я едва не потерял тебя, Марина! Только оказавшись одной ногой в могиле, я сумел наконец понять, какой же я идиот. Мне был нужен сын, в то время как ты подарила мне двух очаровательных дочек! Я хотел получить кредит – и ради этого спустил остатки нашего состояния. Я считал тебя неспособной вести дела, а ты вывела мой холдинг из-под удара и сумела разработать план по его спасению. Марина, девочка моя, я не знаю, как благодарить тебя...

Герцог поцеловал ей одну руку, затем другую. Марина, не в состоянии сдержаться, заплакала.

– Не плачь, милая моя. Все мои желания были такими суетными! Я был обижен и даже зол на тебя за то, что ты не в состоянии подарить мне наследника. Боже, какая же чушь! Мне не нужен сын, Марина, у меня уже есть две прелестные наследницы. И когда-то настанет день – они станут у руля холдинга. Да, я оспорю завещание моего прадеда! Конечно, будет долгий судебный процесс, но я готов к этому. Но весь вопрос в том – можешь ли ты простить меня, девочка моя? Я знаю, ты вправе сказать «нет». Я причинил тебе слишком много горя, плохо обращался с тобой, я ранил твое сердце равнодушием...

Марина опустилась на колени подле мужа. Слезы струились по ее щекам. Она прошептала:

– И ты еще спрашиваешь меня! Ну конечно же, я прощаю тебя! Потому что и прощать-то нечего! Я так сильно люблю тебя, Алессандро...

* * *

Так состоялось их примирение, и с того дня начался новый этап в их жизни и в их взаимоотношениях. Когда герцога Сфорца-Малатеста выписали из швейцарской клиники, Марина вместе с ним вернулась в Италию. Мужу требовался щадящий режим, но герцог, чувствовавший себя великолепно, был настроен весьма решительно. Первым делом повидав дочек, он вышел из детской и сказал Марине:

– Ну, а теперь нам предстоит самая решительная битва!

– Нам? – переспросила Марина. И муж подтвердил:

– Да, Марина, нам! Я слушался подозрительных советников и охочих до денег финансистов, в то время как у меня имеется подлинное сокровище – ты! Мы вместе будем заниматься делами холдинга.

Марина пробормотала:

– Алессандро, мне просто повезло! Да я и не сделала ничего такого, просто организовала аукцион и наняла компетентных консультантов. Для этого не надо иметь семь пядей во лбу!

– Еще как надо! – возразил герцог. – И не забывай, Марина, мне уже семьдесят. Тебе надо постепенно входить в курс дела, приобщаться к управлению холдингом, потому что недалек тот момент, когда ты останешься одна с девочками.

– Не говори так, прошу! – воскликнула Марина, целуя Алессандро. Но тот упрямо продолжил:

– Я не доживу до совершеннолетия Электры. После моей смерти и до того момента, как последняя из девочек достигнет восемнадцати, управлять холдингом будешь ты. Значит, тебе надо подготовиться, Марина. И мы начнем прямо сегодня!

Марине было страшно думать о том, что когда-то Алессандро не станет. Тот момент еще очень далек! Ведь врачи уверили ее, что состояние герцога отличное и после операции на сердце ему новый инфаркт не грозит. Она приняла решение, что будет следить за здоровьем мужа, заставит его заниматься спортом и потреблять здоровую пищу. У них впереди еще много лет! Очень много счастливых лет вместе!

* * *

Алессандро сдержал свое слово – все решения, которые отныне принимались, он обсуждал с Мариной. Вначале было ужасно трудно: женщина ничего не понимала. Биржевые сводки, мудреные пункты длинных контрактов, загадочные трансакции и меры по санации холдинга – от этого всего голова у нее шла кругом. Но, когда Марина отчаивалась, на помощь приходил Алессандро и на простых, доступных примерах объяснял суть того или иного действия или явления. Женщина, понимая, что ей не хватает знаний, записалась в римскую Школу бизнеса. Герцог одобрил:

– Прошли те времена, когда супруги моих предков сидели в замках и выполняли домашние обязанности. Ты – молодая современная женщина, и у тебя другие приоритеты!

Алессандро во всем поддерживал начинания жены. Между супругами не было тайн, а если и возникало непонимание, то они старались тотчас разрешить назревший конфликт. Герцог, как и обещал, обратился к своим адвокатам, и те стали готовиться оспорить завещание прадеда Алессандро, согласно которому состояние и семейное предприятие передавалось только старшему сыну, а в случае отсутствия такового – старшему мужчине из рода Сфорца-Малатеста.

– Я не хочу, чтобы после моей кончины на все наложил лапу мой братец Сержио, – заявил герцог. – Ведь случись со мной что-либо, он станет главой династии. И полностью разорит ее.

Марине не нравились разговоры о том, что будет, когда Алессандро умрет. Она гнала от себя даже мысли о подобном, а герцог относился к неизбежному философски.

– Мы все смертны, девочка моя. Не знаю, существует ли загробная жизнь и перерождаются ли души, но не это важно. Смерть, как ни странно, неотъемлемый компонент жизни. Так что я хочу при жизни сделать все возможное, чтобы мои любимые и после моей смерти не испытывали затруднений ни в чем.

* * *

Холдинг удалось спасти, и кредит, предоставленный американцами, пришелся в самый раз. Но это было только начало – предстояла длительная реорганизация. Первым делом, во время совещания, Алессандро объявил своим помощникам, советникам и консультантам, что все они уволены. Их место заняли новые, достойные люди, которые заботились не о своей наживе, а об общем деле.

Постепенно Марина вошла в курс всего и начала понимать суть происходящих изменений. Конечно же, сказывалось то, что она изучала в Школе бизнеса экономику. И в любой момент Алессандро был готов дать ей разъяснения.

Им предстояло сделать выбор – чтобы привлечь инвестиции и расплатиться с оставшимися долгами, требовалось вывести холдинг на биржу. Но это значило, что герцог терял право определять его политику – все будет зависеть от воли множества акционеров.

Советники настаивали на том, что это единственно возможный путь, но, беседуя с Мариной, Алессандро пришел к диаметрально противоположному выводу. Он решил, что холдинг останется в семейном владении.

– Я не хочу, чтобы кто-то иной, кроме представителей нашего рода, принимал решения, – сказал он жене. – Тем более я могу быть спокоен – после меня бразды правления перейдут к тебе, моя девочка, а затем и к нашим дочуркам.

Понадобилось около трех лет, чтобы выправить финансовую ситуацию. Наконец-то холдинг стал снова приносить прибыль. Он был преобразован, убыточные сектора проданы, прибыль умно инвестировалась. Настал момент, когда был выплачен последний транш, и Сфорца-Малатеста разделались с долгами.

* * *

Раньше бы Алессандро устроил по данному поводу роскошный средневековый пир, но в этот раз все было по-иному: он отметил успех с женой и дочками в семейном замке, без гостей и шумного праздника. Герцог уделял большое внимание Электре и Елизавете – ловил каждое мгновение, чтобы быть рядом с дочками, чтобы следить за тем, как они растут, чтобы принимать деятельное участие в их воспитании. Марине Алессандро как-то обмолвился, что хочет, чтобы девочки помнили о своем отце.

О, это было самое счастливое время в их жизни! Вчетвером – Марина, Алессандро, Электра и Елизавета – они бродили по замку, или скакали на лошадях по виноградникам, или играли в прятки. Девочки визжали от восторга, Марина знала, что любит Алессандро больше, чем когда-либо. Она даже подумывала о том, чтобы завести еще одного ребенка, но герцог решительно воспротивился:

– Во всяком случае, не сейчас, девочка моя! Я не хочу, чтобы ты зачала ребенка только для того, чтобы у меня появился сын. Мне достаточно и того, что у меня есть.

Однако герцог умел быть и другим – жестким, волевым и даже беспощадным, если речь заходила о бизнесе. Когда холдинг «Сфорца-Малатеста» вновь стал рентабельным, из-за океана поступило несколько заманчивых предложений продать семейное предприятие. Алессандро ознакомил жену с этими проектами.

– Девять миллиардов долларов! Вот сколько предлагают за наше семейное предприятие! Но я не собираюсь соглашаться. Потому что деньги в этой жизни – далеко не самое важное. Если бы у меня не было тебя и малышек...

Постепенно нормализовалась ситуация и с личными делами герцогского рода. Долги были погашены, однако супруги приняли решение продать несколько обветшалых замков и дворцов, которые Алессандро все равно редко посещал. Марина устроила еще два аукциона, на которых распродавались сокровища Сфорца-Малатеста, и каждый раз они становились подлинным событием сезона.

Марина и Алессандро были без памяти влюблены друг в друга. И им хотелось, чтобы так продолжалось вечно. Незадолго до семьдесят третьего дня рождения герцога Марина, чувствовавшая в течение некоторого времени легкое недомогание, посетила семейного врача, и тот сообщил ей благую весть – она в третий раз беременна.

Марина решила, что новость станет ее подарком мужу. И на сей раз точно будет мальчик, подумала она. Хотя Алессандро обрадуется и третьей дочери.

* * *

Накануне дня рождения они поужинали вдвоем при свечах, а затем, поднявшись в будуар, любили друг друга. Марина все еще не сообщила Алессандро о том, что беременна.

На следующий день, проснувшись, она обнаружила, что постель пуста – супруг поднялся ни свет ни заря. Подойдя к окну, она увидела его гарцующим на гнедом скакуне – Алессандро любил конную езду.

Марина, не завтракая, спустилась вниз и приказала оседлать ее любимую кобылу. В воздухе разливалось летнее тепло, солнце начинало припекать. Что же, самое время сообщить Алессандро о том, что он в третий раз станет отцом.

Марина пустилась вскачь по виноградникам. Алессандро был уже выше – поднялся на горную гряду. Марина с трудом нагнала его, помахала рукой. Муж заметил ее и, улыбнувшись, пришпорил коня. Это была их давнишняя игра – кто быстрее доберется до бурного ручья, вытекавшего из-под скалы, недалеко от самой вершины.

Марина не собиралась сдаваться. Она сумела обогнать Алессандро и послала ему воздушный поцелуй. Она первой достигла ручья, обернулась, чтобы взглянуть на побежденного мужа, – и увидела его рысака, галопирующего без всадника. Но что же произошло с Алессандро?

Марина нашла его лежащим лицом вниз на красноватой земле. Приблизившись, перевернула мужа на спину – и увидела, что глаза его закрыты.

Ей пришлось оставить Алессандро лежать на земле, а самой вернуться в замок, чтобы вызвать подмогу. Вертолет с медиками приземлился пятнадцатью минутами позднее, и Алессандро доставили в местный госпиталь, выстроенный на его пожертвования.

Там Марине и сообщили, что она стала вдовой. Алессандро умер – в день своего семьдесят третьего рождения, так и не узнав, что она носит под сердцем его третьего ребенка. Причина смерти была банальна – инсульт. Значит, когда она пыталась поднять его с земли, когда целовала и просила очнуться, муж уже не мог слышать ее...

И как же ей теперь поступить? Что ее ждет? Ответа на эти вопросы не было. Ее посетили адвокаты и объяснили: по причине того, что апелляция все еще не удовлетворена и судебное решение не вынесено, в действие вступает старинное завещание прадеда Алессандро. А это значило, что наследником холдинга и большой части состояния становился Сержио. Ей и девочкам причиталась небольшая часть, а также палаццо в Риме.

* * *

Сержио, новоиспеченный глава династии, тотчас прилетел из Южной Америки. Вместе с ним в замок пожаловала целая орда развязных и наглых смазливых молодых людей, которые тотчас принялись потрошить винный погреб. Они отпускали непристойные шуточки и громко обсуждали то, как их «котик» переделает «этот мавзолей».

Сержио, облаченный во все белое, с тростью, украшенной золотым набалдашником, даже не пытался скрыть своей радости.

– Что ж, милая невестка, Бог дал – Бог взял, – беспардонно заявил он. – Ах, и как же хорошо ощущать себя полновластным хозяином! Спасибо тебе и моему покойному брату, что вы вытащили холдинг из кризиса и увеличили семейное состояние. Но я теперь увеличу состояние еще больше – продам холдинг, и дело с концом!

– Ты продашь семейное предприятие? – спросила тихо Марина. Разговор был ей невмоготу, однако у нее не было возможности избавиться от Сержио.

– Конечно, продам, – закуривая тонкую папиросу, кивнул тот. – Я не собираюсь валандаться со всякими там отчетами, балансами и проектами! За все предприятие сейчас готовы выложить до десяти миллиардов. Боже, какая хорошая сумма! Я наконец-то смогу наслаждаться жизнью!

– Сержио, давай договоримся: ты получишь семейное состояние, но не тронешь предприятие, – попыталась образумить его Марина, однако шурин только усмехнулся.