Огненный холод Леонтьев Антон

Если улик нет, то требовалось одно – признание. Но как его можно добиться? Кирилл, Максим и Артем и не подумают рассказать правду. Марина знала, что должна предпринять что-то особенное.

Параллельно с этими розысками возникли осложнения с ее собственным сыном Роберто. Молодой человек, раньше сторонившийся светской жизни, вдруг внезапно вошел во вкус, появлялся на разнообразных вечеринках, где устраивал дебоши, и быстро превратился в любимую жертву репортеров светской хроники.

Мать пыталась поговорить с сыном, но безрезультатно. Тот немедленно замыкался в себе, заявлял, что у него все в порядке. Марина попросила дочерей оказать воздействие на младшего брата, но и те оказались бессильны. А ведь меньше чем через год Роберто надлежало вступить в права отцовского наследства!

Молодой человек отлично знал о том, хозяином чего ему предстоит сделаться. Когда Марина в очередной раз попыталась завести с ним серьезный разговор, он бросил ей в лицо:

– Когда я получу все, ты превратишься в ничто! Ты сейчас тратишь мои деньги, мама! Ты строишь из себя главную, а ведь главный – я! – И под конец сын выдал странную фразу: – Отец умер из-за тебя! Думаешь, я не знаю?

– О чем ты говоришь! – воскликнула пораженная Марина. А юноша, ощерившись, заявил:

– Тогда, в тот день, когда с отцом случилось несчастье... Вы ведь были вдвоем в виноградниках... Что тогда произошло?

– Я много раз рассказывала! – ответила Марина, которой было тяжело вспоминать смерть Алессандро. – Почему ты завел об этом речь?

– Потому, мама, что мне все известно! – выпалил Роберто. – Ты ведь не сразу оповестила слуг и вызвала медиков. Ты ждала! Ждала, чтобы отец умер! И ты заполучила все его деньги!

Не сдержавшись, Марина залепила сыну пощечину, о чем, впрочем, тотчас пожалела. Она бросилась к Роберто, но тот грубо оттолкнул ее и, потирая щеку, процедил:

– Скажи, мама, а что будет с состоянием, если я умру, не достигнув совершеннолетия? Оно ведь будет поделено между тобой и моими сестрами, да? Причем ты получишь половину, а Электра и Елизавета по двадцать пять процентов! И наверняка они доверят тебе управлять своей долей.

– Роберто, что за речи ты ведешь! – изумилась Марина. – Меньше чем через год ты унаследуешь все...

– А ведь тебе так не хочется расставаться с властью, мама! – заявил юноша. – И не говори, что это не так! Или ты думаешь, я буду и впредь терпеть твой диктат? Диктат женщины, убившей моего отца!

И он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Марина была в шоке – чем вызвана столь резкая перемена в поведении сына? И важнее всего – почему Роберто обвиняет ее в смертном грехе, в том, что она намеренно оставила Алессандро умирать?

Воспретить сыну посещать вечеринки и приемы она не могла. Не запирать же его, в самом деле, в одной из башен замка!

Два частных детектива следили за юношей и предоставили Марине фотоснимки, сделанные на одной из вечеринок: Роберто втягивает через ноздрю белый порошок. Марина чуть не потеряла сознание, увидев эту страшную картину: получается, что ее сын – наркоман! А она, мать, ничего не заметила! Быть может, Роберто прав и она плохая мать? Не уделяла ему должного внимания, занималась всем, чем угодно, – бизнесом, расширением империи Сфорца-Малатеста, а теперь даже задумалась о возмездии в отношении Кирилла Гелло, – а вот собственного сына упустила из виду...

Марина снова попыталась побеседовать с Роберто, но закончилось все большой ссорой. Молодой человек, изорвав фотографии в клочья, швырнул их в лицо матери и крикнул:

– Ах вот как, ты приставила ко мне соглядатаев и шпионов! Наверное, точно так же ты поступила и с отцом! Он ведь хотел с тобой развестись, поэтому ты и поспешила убить его!

– Кто распространяет подобные сплетни? – спросила Марина, начав понимать, что сын говорит не со своего голоса. И потребовала от сына: – Назови мне имя!

– Это не сплетни, а чистая правда! – заявил Роберто. – И учти, я буду делать все, что захочу. И когда получу контроль над состоянием, тебе придется несладко. Ты тотчас потеряешь все, мама! И вообще, я думаю, что семейный холдинг лучше всего выгодно продать. Я уже осведомлялся – за него предлагают сейчас около тринадцати миллиардов!

Он удалился в свои апартаменты, а Марина, чувствуя себя предательницей, приказала слугам запереть двери и не выпускать Роберто. Через некоторое время, сообразив, что оказался под домашним арестом, молодой человек стал кричать, ломать мебель, бить посуду. Марина, слушая его стенания, вопли и угрозы, зажимала уши руками и глотала слезы. Что она прошляпила? Ведь еще недавно Роберто был домашним, спокойным мальчиком, а теперь превратился в дикого зверя!

Все дело в наркотиках, поняла она. Нужно спасти сына! Значит, единственная для него дорога – в клинику. Роберто все еще несовершеннолетний, значит, она как мать имеет право определить его туда. Марина попросила своих помощников заняться этим вопросом и подыскать хорошую клинику подальше от Италии. Если надо, она доставит туда Роберто силой. Мальчик тяжело болен, и необходимо помочь ему, любимому ее сыну. Сыну, который почему-то ненавидит ее и считает убийцей Алессандро.

Она попыталась объяснить Роберто ситуацию, но юноша не желал ничего слушать, даже не впускал никого к себе в апартаменты, швыряясь тяжелыми вещами. Марина, стоя под дверью, срывающимся голосом доказывала, что не убийца и тотчас кинулась за помощью, когда увидела, что муж упал с лошади.

– Ты врешь, убийца! – кричал из-за двери Роберто. – Ты все заранее продумала! И даже я тебе был нужен только для того, чтобы получить доступ к деньгам и холдингу! Ты любишь только Электру и Елизавету, а меня ненавидишь! И не сомневаюсь, что хочешь избавиться так же, как от отца! Убьешь меня, и дело с концом! И тогда все станет твоим!

Это говорил не Роберто, а наркотики...

Вот-вот должна была прилететь из Германии команда медиков, которые заберут Роберто в клинику, расположенную в Шварцвальде. И там им займутся заслуживающие доверия специалисты.

Но вдруг к ней заявился Сержио. Марина давно не видела шурина и много лет не общалась с ним. Младший брат покойного мужа мало изменился, разве что потолстел еще больше. Ей пришлось принять Сержио.

Тот, даже не здороваясь, тотчас гневно спросил:

– Что ты сделала с моим племянником? Убила так же, как и моего брата? Где он?

Марина поняла: вот, оказывается, чья это работа! Сержио настраивает Роберто против нее! Но только зачем? Ах, ну да, чтобы стать его лучшим другом, подвести к мысли продать холдинг, а самому получить часть прибыли! Мерзавец до сих пор не свыкся с мыслью, что лишился всего!

– Роберто не желает тебя видеть, – заявила Марина. – И я, если честно, тоже. Прошу покинуть мой дом!

Сержио уставился на нее змеиным взглядом и процедил:

– Твой дом? Как бы не так! Он испокон веков принадлежал нашему славному роду. А кто ты такая? Русская шлюха, парвеню, охотница за наследством! И мужеубийца к тому же в придачу! Я раскрыл глаза на твою подлую сущность моему дорогому племяннику. И он не желает иметь с тобой ничего общего!

Раздался утробный, страшный вой – он шел из апартаментов Роберто. У Марины даже кровь в жилах застыла – в этих звуках не было ничего человеческого. А Сержио начал театрально восклицать:

– Ты посадила бедного мальчика под замок! Ну ты и садистка, Марина! Немедленно выпусти его! Здесь тебе не советский ГУЛАГ! Или я обращусь в полицию!

– Обращайся, – кивнула Марина. – Полиции будет очень интересно узнать, кто приучил Роберто к наркотикам. Более чем уверена, что ты, Сержио! Так ты намереваешься заполучить над ним полный контроль.

Сержио все желал прорваться к племяннику, но слуги вытолкали его взашей. Однако шурин сдержал слово: через полчаса в доме появилась полиция. Смущенный комиссар, переминаясь с ноги на ногу и беспрестанно извиняясь, заявил, что, по его сведениям, молодого синьора Сфорца-Малатеста насильно удерживают под замком.

Марина ответила:

– Комиссар, мой сын тяжело болен, и ему требуется лечение. С минуты на минуту прибудут специалисты. Я – мать Роберто, и пока он не достиг совершеннолетия, имею право определять, что является для него благом, а что – нет. Или вы хотите оспорить это право? Тогда вам требуется постановление суда!

Полицейские ретировались – ввязываться в семейные дрязги герцогского рода Сфорца-Малатеста никто не хотел.

Наконец-то прибыли представители клиники, и Марина подвела их к двери апартаментов сына.

– Ваше высочество, не извольте беспокоиться, – заверил ее возглавлявший делегацию пожилой профессор. – Наша клиника обладает уникальным опытом в излечении наркозависимости. Прошу вас оставить нас одних, вряд ли это будет приятное для вас зрелище. Увы, на начальном этапе приходится применять к пациентам физическую силу.

Минут через десять по лестнице спустился Роберто – он был спокоен, не буянил и не бросался обвинениями. Профессор сказал Марине:

– Уверен, что совсем скоро молодой человек окажется снова дома и все вернется на круги своя. А теперь нам пора, нас ждет самолет! Вам, ваше высочество, лучше не сопровождать нас, потому что у пациента это может вызвать негативную реакцию.

Марина захотела обнять и поцеловать сына, но тот отстранился. Она следила из окна, как профессор и его ассистенты садятся с Роберто в черный фургон. Они отбыли в аэропорт.

Марина, чувствуя себя совершенно разбитой, решила принять ванну. Она еще находилась в воде, когда горничная доложила, что прибыла команда медиков из клиники. Неужели что-то случилось?

Накинув халат, Марина спустилась вниз. Молодая дама, пожав ей руку, сказала:

– Ваше высочество, прошу проводить нас к пациенту.

Думая, что ослышалась, Марина воскликнула:

– Но ведь ваши коллеги уже забрали Роберто!

– Коллеги? – удивилась дама. – Какие коллеги, ваше высочество?

* * *

Оказалось, что так называемый профессор Майер, побывавший в особняке около часа назад, не имеет отношения к клинике в Шварцвальде. Марина бросилась в апартаменты сына. Там, на столе, она обнаружила пятидесятиевровую банкноту со следами белого порошка. Все ясно! Псевдопрофессор дал ему кокаин, Роберто тотчас успокоился и спокойно уехал с ним!

Но кто были эти люди? Похитители? Террористы? Мафия? Ведь никто не имел понятии о том, что Роберто предстоит отправиться в немецкую клинику.

Стоп! Никто – кроме Сержио. Марина поняла: он подослал своих людей, которые представились работниками клиники и забрали с собой Роберто. А она, идиотка, вверила им сына!

Марина тотчас связалась с министром внутренних дел Италии. Тот заверил ее, что Роберто не покинет пределы страны, а люди, похитившие его, будут немедленно задержаны.

Но было поздно – частный самолет, на борту которого находился Роберто, уже находился вне пределов воздушного пространства Италии. Марина настаивала на том, чтобы по приземлении пассажиры были задержаны. Но министр, лично явившийся к ней, сказал:

– Ваше высочество, все не так просто... Вашему сыну семнадцать лет, и он имеет право сам определять, где ему жить.

– Почему вы так говорите? – изумилась Марина. – Арестуйте этих мошенников, а заодно и Сержио! Похищение его рук дело! Его надо посадить в тюрьму!

Министр тактично кашлянул и протянул ей несколько документов:

– Поступило в министерство юстиции от адвокатов вашего сына. Они требуют передачи прав опеки вашему шурину, синьору Сержио Сфорца-Малатеста.

Марина нервно рассмеялась:

– Что? Это шутка, не так ли? Ни один суд не удовлетворит такое требование!

– Прошу простить, ваше высочество, пожелание вашего сына высказано однозначно: он хочет жить у своего дяди в Рио. Вряд ли вы можете воспрепятствовать этому. Да и похищения как такового нет – ваш сын покинул особняк по собственной воле и направляется сейчас в Южную Америку, где хочет навестить своего дядю. Ничего криминального в произошедшем нет.

– Но именно дядя и приобщил его к наркотикам!

– У вас имеются доказательства? – спросил министр. – Остатки белого порошка в комнате вашего сына? Но как вы докажете, что он получил наркотик от вашего шурина или его людей? Они могут заявить, что, наоборот, вы пичкали молодого герцога дурманящими субстанциями.

Когда самолет приземлился в Рио-де-Жанейро, бразильская полиция тщательно проверила документы пассажиров (они оказались в порядке), обыскала самолет, но что-либо запрещенное к ввозу в страну не нашла – наркотиков на борту не было. Поэтому не оставалось ничего иного, как отпустить прибывших на все четыре стороны. Сержио прислал Марине послание по электронной почте: «Дорогая невестка! Твой сын и мой любимый племянник хочет погостить у меня, и я не могу отказать ему. Помимо того, он желает, чтобы я стал его опекуном, и мы будем бороться в суде за это право. Прошу, не усложняй жизнь своего ребенка. Он хочет быть счастливым, и только!»

Адвокаты Марины тотчас подключились к делу, но ей было известно: предстоит долгий судебный процесс. Ее попробуют представить плохой матерью, поэтому Сержио и распространяет слухи о том, что она причастна к смерти Алессандро. Какой же подлец Сержио!

Каждый день, который Роберто находился на фазенде Сержио, был потерянным днем. Наверняка шурин пичкает юношу наркотиками, что делает его полностью зависимым от подлого дядьки. И конечно же, тот продолжает рассказывать ему небылицы о том, какая кровожадная и гадкая Марина.

Тяжелее всего для нее было бездействие. Она не могла ничего предпринять. И даже если суд подтвердит ее права опекунши, Сержио наверняка подаст апелляцию. Юридическая волокита может длиться очень долго! Сын станет совершеннолетним, и что тогда?

* * *

Дабы как-то отвлечься от страшных мыслей, Марина вернулась к своему прежнему плану. Сержио пытается разрушить ее теперешнюю жизнь, а Кирилл, Артем и Максим разрушили ее жизнь двадцать лет назад.

Она вылетела в Москву. Там всем трем виновникам трагедии были разосланы анонимные послания одинакового содержания: «Мне известно, что произошло в июле 1986 года. На вашей совести четыре человеческие жизни. У вас имеется единственный шанс – признаться во всем! Жду вас в пятницу, 15 декабря, к 20 часам по следующему адресу...»

Марина знала, что очень сильно рискует, однако была уверена – ни один из трех мужчин не посмеет проболтаться о содержании послания, и они придут на встречу, хотя бы из любопытства.

Встреча должна была состояться на одной подмосковной даче. Все было подготовлено. Игра шла ва-банк: или все – или ничего! Если Марина просчиталась, то может превратиться в новую жертву. Однако она не сомневалась в своей победе.

Первый гость появился без четверти восемь – Артем, прибывший на черном «Вольво». Его встретила прислуга, и мужчина тотчас задал вопрос:

– Что все это значит?

– Прошу вас, – пропустил его вопрос мимо ушей вышколенный дворецкий, проводя его в большой зал, где горел камин.

Артем засыпал его вопросами, но слуга, нанятый только на один вечер, не мог удовлетворить его любопытство и подал напитки.

Вторым явился Максим на «Хаммере». Перед тем как пропустить его в зал, гостя обыскали – под свитером у него оказался пистолет, который был конфискован. Увидев в зале Артема, нервно отхлебывавшего сок, Максим поинтересовался:

– Твои шутки, Белоцерковский? Ну, я тебе репу расквашу...

Артем перебил давнего приятеля:

– Ты тоже получил странное анонимное письмо? И не ты его автор?

Последним, в начале девятого, на «Феррари» к даче подлетел Кирилл. Он был изрядно пьян и тут же забросал двух своих бывших сообщников вопросами:

– Что вы тут делаете? Решили отметить годовщину гибели девчонок? Так это, кажется, было летом...

– Гелло, заткнись! – одернул его Артем. – Боже, в каком ты состоянии!

Кирилл вытащил из кармана золотой портсигар, вытряхнул из него несколько таблеток, швырнул их в рот и запил неразбавленным виски.

– Так я чувствую себя намного лучше! – заявил он, прыгая на диван. – Ну что, развлечение будет? Где бабец?

– Что мы здесь делаем? – забеспокоился Максим. – И кто нас пригласил сюда? Я вообще не хотел ехать, но...

Кирилл хохотнул.

– Старик, сейчас все будет, как в кино: раздастся зловещий голос, который зачитает нам наши грехи, а потом мы друг за другом будем убиты. Классика жанра, так сказать! Ну, как там было: «Десять негритят решили пообедать, один вдруг поперхнулся, и их осталось девять...»

Кирилл отпил из бокала, затем вдруг привстал и просипел:

– Воздуха... Мне не хватает воздуха! Господи, я умираю...

И Гелло выпустил бокал из пальцев, а затем и сам брякнулся на ковер. Несколько секунд он бился в судорогах, а затем стих. Максим матерно выругался и бросился к двери, но та оказалась закрытой. На окнах же были металлические жалюзи. Артем подошел к Кириллу, опустился перед ним на колени и пробормотал:

– Похоже на отравление...

Он нагнулся над телом, и вдруг «мертвец» подпрыгнул, заговорил бодрым голосом:

– Ну что, парни, здорово я вас разыграл? Не пугайтесь, отравление цианистым калием отменяется!

Артем слабо охнул и осел на пол, а Максим, подскочив к Кириллу, со всего размаху ударил того по лицу.

– Урод, все твои шуточки! Наркуша поганый! Совсем мозги себе порошком заканифолил! Ну, живо открывай дверь!

Кирилл, схватив бокал со стола, выплеснул его содержимое в лицо бывшему другу.

– Зотов, ты что мелешь? Впрочем, у меня хоть мозги имеются, которые можно таблетками портить, а у тебя от рождения в черепушке только дерьмо!

Они были готовы сцепиться, но Артем, уже пришедший в себя, разнял их.

– Нам надо сохранять присутствие духа! – заявил он нарочито бодрым тоном, в котором, впрочем, слышались панические нотки. – Сейчас все уладим...

Он достал из кармана мобильный телефон, а Максим, вытаскивая свой, покачал головой:

– И как я мог упустить это из виду? Сейчас вызову своих ребят, они живо тут всех раскидают...

– Нет связи! – заметил едко Кирилл, тоже вытащивший свой сотовый. – Да, наш таинственный хозяин обо всем позаботился... Ну что, Зотов, сдрейфил? Ты ведь всегда тряпкой был! Ею же и остался! Всегда за тебя проблемы другие решали!

– А за тебя что, нет? – крикнул, швыряя на пол мобильный, Максим. – Твоя идея тогда была девчонок подобрать. Одно место у него, видите ли, страшно чесалось. А чем все закончилось? Ты, Гелло, нас в эту историю втравил! Ты и твой папаня!

– Да если бы не мой папаня, ты бы до сих пор на зоне срок мотал! – возразил Кирилл. – И девчонок тогда подобрать ты предложил, Зотов. Как сейчас помню, сказал, что не плохо бы с малышками перепихнуться.

– Он помнит, ишь чего! – загоготал Максим. – Да что ты можешь вообще помнить? У тебя же не мозги, а туалетная губка! Все наркотой сгубил!

Гелло ринулся на обидчика, и Артему пришлось снова разнимать драчунов. Внезапно погас свет и вспыхнул огромный экран плазменного телевизора – на нем появилась фотография трех девушек в купальных костюмах – Нади, Вики и Марины. Они стояли у кромки Черного моря – снимок был сделан в первый день их отпуска.

– Это они! – взвизгнул Максим. – Точно! Гелло, сам за все расплачивайся! Ведь твоя идея была той девчонке подсунуть наркоту! Ты уже тогда полный отстой был!

– Зато ты толкнул другую, и она на камни полетела! – парировал Кирилл. На что Максим, выпучив глаза, прошипел:

– Что? Я толкнул? Ты ее сбросил, Гелло, ты!

Изображение на экране сменилось другим – три девушки сидели за большим деревянным столом под виноградными лозами. Артем нервно заметил:

– Не понимаю, что здесь такое происходит? И вообще, я не имею к этому никакого отношения! Я никому наркотиков не подмешивал в шампанское, никого не толкал на скалы...

– Хочешь выйти сухим из воды, Белоцерковский? – усмехнулся Максим. – Не получится! Ты там был, ты тоже с девочками хотел перепихнуться. И ты ведь тогда уже студентом-медиком являлся, а первую помощь так и не оказал. Конечно, виноват! Да еще больше нашего!

Зажегся свет. Артем, щурясь, пробормотал:

– Я больше не могу... Это вы во всем виноваты! Если шантажисту нужны деньги, то почему он не появляется и не предъявляет свои требования?

– О, наш хирург закудахтал! – истерично захохотал Максим. – Вы только подумайте! Ну а ты, Гелло, чего такой бледный? Прими еще пару таблеточек, может, полегчает. Если бы не твой папаша тогда...

– Если бы не мой отец, то всем бы пришлось в тюрягу сесть! – отрезал Кирилл. – Благодарите бога, что у моего отца везде свои люди были, что скандал замяли, бумаги подделали и причину смерти девчонок изобрели другую. Ведь это я подарил вам новую жизнь!

Максим ударил Кирилла в лицо, а Артем попятился, решив уже не защищать бывшего товарища. Мужчины повалились на пол и принялись мутузить друг друга, изрыгая проклятия и ругательства. Внезапно раздался тихий щелчок, и дверь приоткрылась. Артем тотчас ринулся к ней и, выглянув в коридор, сообщил:

– Путь свободен! Я лично уношу ноги, а вы делайте что хотите. Можете друг друга убить, мне все равно.

И он скрылся. Максим, одержавший верх над Кириллом и расквасивший ему физиономию, поднялся на ноги, тяжело дыша.

– Я все понял, Гелло, твои проделки! Денег тебе сестрица на наркоту не дает, вот ты и решил нас шантажировать. Только, урод, ничего у тебя не получится. Потому что ты вместе с нами повязан одним преступлением до гробовой доски. И не только смертью двух студенток! Мамашу одной из них ведь прихлопнули, и это тоже твой папаня организовал. И был еще какой-то там провинциальный журналистик... Из Саратова, что ли. Или из Нижнего... Ты сам бахвалился, что его машина переехала, потому что он собирался историю по Центральному каналу пустить. Все ты, мразь!

Он со всего размаху ударил скрючившегося Кирилла по животу ногой и вышел прочь. Кирилл некоторое время лежал без движения, затем присел и подполз к креслу. Появился вышколенный дворецкий, произнесший:

– Господин Гелло, автомобиль подан!

С трудом поднявшись, Кирилл поковылял из особняка, поплелся к своей «Феррари». В голове у него все смешалось. Что он делал здесь? А приперся из-за идиотского письма... А кто его послал? Может, и он сам! Кирилл этого не помнил. Он плюхнулся за руль, хлопнул дверцей и рванул прочь. Сейчас ему требовались не таблеточки, которые он всегда возил с собой, а кое-что покрепче. И он знал, где нужное можно найти...

Марина все еще сидела за столом в комнате на втором этаже, расположенной прямо над залом. По ее щекам текли слезы. На нескольких экранах застыла одна и та же сцена – трое мужчин в странных позах. Ведь никто из гостей не подозревал, что зал был напичкан камерами и их встреча была документально зафиксирована. Как же все оказалось просто! Убийцы были трусами, причем еще какими! И ни один из них не раскаивался в содеянном.

Она знала, как теперь поступить. Теперь-то у нее имелось признание всех троих. И они понесут наказание. То, которое им причиталось за преступления, совершенные больше двадцати лет назад...

* * *

Автомобиль затормозил около спуска в долину. Константин посмотрел на заходящее солнце – стояла середина января, было начало пятого вечера. Он находился в Италии, в небольшом селении, что располагалось около фамильного замка герцогов Сфорца-Малатеста.

Костя Бык прибыл в Европу по подложным документам, потому что вряд ли какое-либо посольство выдало бы ему визу. А так он был Олегом Сергеевичем Ивановым, прибывшим в Рим с кратковременным деловым визитом. Постаралась Анжела – еще бы, ведь у нее везде имелись свои друзья, которые не то что «чистый» загранпаспорт могли достать, но даже и удостоверение Президента Российской Федерации с фотографией, печатью и подписью главы ЦИК.

Константин знал, что жертва находится в замке. Слуги ночевали в дальнем крыле, так что никто не услышит ни криков, ни выстрелов. Да и он будет действовать осторожно. Пистолет в лежавшей на переднем сиденье автомобиля сумке был с глушителем.

Ради Анжелы он готов на все. Даже на убийство. Ему нет дела до какой-то герцогини. Кокнет ее и вернется обратно в Россию, вот и все.

Анжела никак не может простить бывшей русской того, что Кирилл оказался в КПЗ. И того, что произошло две недели спустя, на второй день нового года. Ей с трудом удалось добиться, чтобы брата выпустили под залог, а Гелло тотчас набрался под завязку алкоголем и наркотиками и сел за руль. Он попросту заснул на железнодорожном переезде, и товарняк врезался в «Феррари». Кирилл погиб на месте. А два его подельника, Максим и Артем, тотчас стали давать признательные показания, валя все на покойника: он подсыпал наркотики в бокал одной девицы, он толкнул с перил на скалы другую, его папаша организовал убийство не в меру любопытной матери погибшей девчонки и назойливого журналиста, собравшего разоблачительный материал. Все Кирилл! А с мертвого какой спрос?

* * *

Бросив машину на склоне горы, Костя Бык подхватил сумку и направился к замку. Смеркалось. Когда он достиг ворот, стемнело окончательно. Охраны у этой итальянки русского происхождения нет, камер слежения и датчиков перемещения тоже. Что ж, для него все мероприятие будет детской игрой!

Он перебрался через забор, вынул карту и осветил ее фонариком. Да, так и есть, ему требуется вход с южного крыла...

Десять минут спустя Константин был в замке. Здесь царила гробовая тишина. Он вынул из сумки пистолет и подошел к большой винтовой лестнице, что уводила ввысь. Осторожно поднялся по ней (ступени предательски скрипели), оказался в длинном освещенном коридоре. Вот и апартаменты жертвы...

Анжела винит в смерти брата Марину. Именно та передала в Генпрокуратуру диск с записью разговора трех мужчин, одним из которых был Кирилл Гелло, и на основании этого возбудили уголовное дело. Вообще-то неудивительно, ведь собеседники говорили как раз о совершенном ими преступлении. Анжелу и саму взяли в оборот – вроде бы она выгораживала тогда брата, уверяя, что находилась с ним на сочинской даче, а сама отдыхала за границей. Скандал получился слишком громкий, его не удалось замять. Да и многие воспользовались появившейся возможностью, чтобы нанести удар по Анжеле. Кроме того, словно сговорившись, и зарубежные СМИ затрубили о той старой истории. Оказывается, девица, которая осталась тогда жива, и есть герцогиня Марина Сфорца-Малатеста.

Костя подошел к приоткрытой двери, распахнул ее ударом ноги и наставил пистолет. Но в спальне никого не было. Звучала приглушенная классическая музыка, на столике светился экран ноутбука, рядом стояла початая бутылка красного вина и бокал. Бык осторожно прошелся по ворсистому ковру и оглянулся. Заметил разбросанную женскую одежду. Услышал звук льющейся воды.

Ага, жертва принимает душ... Можно и подождать, и пристрелить Марину, когда она вернется в комнату. Тогда все будет выглядеть правдоподобнее. Полиция не должна заподозрить, что произошло заказное убийство. Пускай думают, будто в замок проник вор, герцогиня застукала его с поличным, и он ее убил. Все так просто! Билет на самолет был у Кости в кармане. Уже завтра он окажется в Москве – там ждет его любимая Анжела...

Бык присел в старинное кресло, стоявшее около стола, и принялся ждать. Жертва появится – и он выстрелит в нее. И все будет завершено! Его взгляд упал на экран ноутбука...

* * *

Марина появилась спустя десять минут. Скрипнула дверь ванной комнаты, и женщина в халате, с мокрыми распущенными волосами, вошла в спальню. За столом она увидела темноволосого мужчину, а на столе – пистолет. Марина вздрогнула, незнакомец заметил ее и, схватив пистолет, направил оружие на нее.

– Это правда? – спросил он по-русски. – Ну, живо отвечай! Я хочу знать – это правда?

Марина поняла, что лицо мужчины, явно проникшего в замок с намерением убить ее, ей знакомо. Ну конечно, он – Константин Быков по кличке Бык! Любовник Анжелы! О нем ей сообщали детективы, собиравшие информацию про Анжелу.

– Опустите оружие! – стараясь держаться спокойно, сказала Марина.

Если она доберется до звонка... Но пока слуги сюда прибегут, пройдет не менее пяти минут. К тому времени Бык десять раз застрелит ее и успеет скрыться.

Мужчина, не подчинившись ее приказу, повторил:

– Ты должна сказать, правда ли это! Иначе умрешь на месте!

– Если бы вы хотели, то могли застрелить меня прямо сейчас, – ответила Марина, изо всех сил сдерживая волнение и страх, чтобы они не прозвучали в ее голосе.

– Я так и сделаю, если ты не скажешь, откуда у тебя информация! – крикнул Константин.

Марина осторожно приблизилась к столу и посмотрела на экран ноутбука. Перед тем как отправиться в душ, она просматривала кое-какие документы, имеющие отношение к Анжеле Извольской.

– Что вы имеете в виду? – спросила женщина, а Бык ткнул дулом пистолета в экран:

– Вот это!

Марина всмотрелась в фото, на котором была изображена Анжела в объятиях господина Остоженского-старшего, одного из крупнейших российских мафиозо.

– Но вы сами должны знать... Ваша подруга находилась в больнице после инсценированного нападения...

– Какого еще инсценированного нападения? – буквально заорал Бык. – Что ты мелешь? Ну, говори же!

Марина поняла: или ей удастся перетянуть убийцу на свою сторону, или... О втором варианте она предпочитала не думать.

– Да, нападение было инсценировано, тут нет никаких сомнений. Как и в том, что Анжела никогда не была беременна. Вот, взгляните... Здесь есть копия медицинского заключения. Анжела чрезвычайно трепетно относится к своему здоровью и ужас как боится онкологического заболевания, поэтому сделала операцию по удалению яичников и фаллопиевых труб, что сводит к нулю опасность возникновения рака молочной железы, еще до того, как вышла замуж за того самого бизнесмена, что потом странным образом утонул в Финском заливе.

Константин едва сдержался от крика. Но как же так? Получается, что Анжела не могла забеременеть... А Дима и Алиса?

– Анжела давно положила глаз на вашу криминальную империю, – размеренным тоном продолжала Марина, – поэтому, собственно, и сошлась с вами. Вы ведь прибыли сюда для того, чтобы убить меня? Интересно только, смогли бы вы покинуть Италию после выполнения задуманного или вас задержали бы по анонимной наводке в аэропорту и отправили в тюрьму до конца жизни за преднамеренное убийство? Вы бы, ничего не подозревая, молчали, хранили верность своей возлюбленной, а Анжела окончательно прибрала бы к рукам вашу империю. И нашла счастье вместе с господином Остоженским, любовницей которого является. Хотя я думаю, что и с ним она связалась с исключительно прагматической целью – облапошить и его.

У Кости голова шла кругом. Анжела и Алиса! Алиса и Анжела! Две женщины, которых он боготворил, – и обе обманули его! Обе играли его чувствами, обе растоптали его любовь...

Марина, чувствуя, что нашла в лице Константина заинтересованного слушателя, продолжила объяснения:

– А вот и доказательства того, что ваша подруга никогда не была беременна. Фотография сделана в те дни, когда Анжела якобы носила под сердцем двойню. Вы, кажется, были в отъезде. Не находите, что ваша подруга вдруг резко похудела? У нее совершенно исчез живот. Еще бы, ведь она, наверное, сняла особый корсет, который делал ее похожей на беременную.

Константин схватился за виски. Вот почему Анжела отказала ему в сексе! Вовсе не из-за боязни нанести вред Алисе и Диме, которых и в помине не было, а опасаясь, что ее обман раскроется. И ведь именно после «нападения» он согласился пустить ее в свой бизнес. Анжела все заранее просчитала!

– Вижу, господин Быков, что вы мне верите, – произнесла Марина. – И все же, прошу вас, уберите пистолет!

Мужчина медленно спрятал пистолет.

Странная мысль пришла Марине в голову. И задала ночному гостю неожиданный вопрос:

– Скажите, господин Быков, а не знакома ли ваша Анжела с герцогом Сержио Сфорца-Малатеста?

* * *

Анжела праздновала победу. По всем каналам сообщали одну и ту же новость – минувшей ночью прислуга обнаружила герцогиню Марину Сфорца-Малатеста застреленной в спальне фамильного замка. Анжела испытала ни с чем не сравнимое наслаждение от кадров, снятых вездесущими папарацци: полицейские выносят тело, завернутое в зеленый пластиковый мешок. Вот и все, собаке – собачья смерть!

Репортаж продолжался.

Полиция вначале исходила из того, что герцогиня погибла в результате нападения грабителей, но потом в аэропорту Леонардо да Винчи был задержан русский мафиозо Константин Быков по кличке Бык – полиция получила наводку, что именно он причастен к убийству герцогини. По заявлению министерства внутренних дел, убийство имеет отношение к деятельности холдинга «Сфорца-Малатеста» в России и мести криминальных структур, желавших получить свою долю с прибыли...

Что же, все прошло даже лучше, чем Анжела ожидала. Марина мертва. Костя Бык оказался в руках итальянской полиции – вернуться на родину ему теперь не удастся. Итальянцы ни за что не выдадут его Москве, значит, Бык окажется в тюрьме. А она получит его империю!

Раздался телефонный звонок – на проводе был герцог Сержио. Он тотчас осыпал Анжелу комплиментами – еще бы, его высочество наконец-то получил то, о чем так долго мечтал. После смерти Марины он станет опекуном ее сына Роберто, и Анжела подозревала, что молодой человек вскорости тоже последует за матерью в мир теней – например, скончается от передозировки наркотиков. И будет обнародовано его завещание, согласно коему все получает любимый дядюшка. Юношу Анжеле не было жаль. Так ему и надо! Ведь на совести его матери Марины – Кирилл! Только его она и любила. А Костя Бык... Так, приятное развлечение, ступенька на пути к Олимпу. Он ведь, идиот, втюрился в нее! Конечно, Анжела приложила все усилия, чтобы мафиозо потерял голову... Ну теперь-то, сидя у итальяшек, он ни за что ни о чем не проболтается, да еще и сам будет умолять ее возглавить его империю.

Анжела все рассчитала заранее. Сначала Костя Бык, потом семья Остоженских. Соблазнять младшего она не будет, примется за старика-генерала. Собственно, она уже окрутила его, осталось только выйти за него замуж – и снова стать вдовой! Так она устранит последнего значимого конкурента и сможет сделаться императрицей криминального мира...

В московской квартире Анжела оказалась далеко за полночь. Требовалось уладить многочисленные дела, возникшие с арестом Кости Быка. Она даже говорила с ним – ему удалось получить право на звонок за границу, и этот болван позвонил ей на мобильный. Анжела клятвенно обещала, что вызволит его, а тот заявил, что не выдаст ее. Конечно, не выдаст, ведь простак безумно влюблен! Как известно, история повторяется дважды – сначала в виде трагедии, потом в виде фарса. Узнав о безнадежной любви Кости Быка к мерзавке Алисе, она решила поймать его на тот же крючок.

Анжела прошлась по квартире, скидывая с себя вещи. Оказалась около бара, плеснула себе в бокал немного виски. Пока все не доведено до конца, праздновать полную победу рано. И все равно Анжела ощущала себя триумфатором.

– Покойся с миром, Марина Сфорца-Малатеста! – воскликнула будущая императрица громко. – И тебе пусть земля будет пухом, Костя Бык!

Она поднесла бокал к губам, и в этот момент раздался знакомый властный голос:

– А не кажется ли тебе, Анжела, что ты торопишься хоронить меня?

Бокал выпал из пальцев женщины. В дальнем углу зажегся торшер, и она увидела Константина, сидевшего в кресле. Нога закинута на ногу, на колене – пистолет с глушителем. Анжела похолодела от ужаса.

– Костя? Тебя выпустили? Но когда? Ты уже в Москве?

Говоря, она осторожно пятилась к комоду, в котором находился револьвер.

– Можешь не стараться, Анжела, твой револьвер я уже изъял, – заметил ее маневр Костя. И спокойно продолжал: – Что же касается моего задержания... Неужели ты не поняла? Опасно верить современному телевидению! Везде ложь, обман и иллюзия! Никто меня не задерживал. И я не убивал Марину. Все это – инсценированный нами спектакль. Для тебя, дорогая! И для жирного мерзавца Сержио!

Анжела почувствовала, что не может дышать. Он ее обманул! Нет, не может быть! Роль Кости Быка – эпизодическая, а он посмел разрушить ее планы!

– Что, Анжела, тебе не нравятся мои слова? – усмехнулся Костя. – Кстати, должен тебя разочаровать – заполучить мою империю у тебя не выйдет. Какая жалость, не так ли? Ты ведь уже наверняка составила графики, наметила покупателей, договорилась о первых сделках.

– Марина... не мертва? – запинаясь, прошептала Анжела. – Но... но почему ты оставил ее в живых?

– Потому что она, в отличие от тебя, не обманывала меня, – произнес, вставая, Константин. – Я дважды наступил на одни и те же грабли. Но больше такое, клянусь, не повторится. Ты не была беременна, у тебя не было выкидыша. А я, кретин, верил тебе, Анжела!

Женщина, осев на ковер, горько зарыдала.

– Я не хотела... Понимаю, ты теперь хочешь убить меня... Но я люблю тебя, Костя! Ну давай же, стреляй в меня! Я не хочу долго мучиться! Убей меня!

Константин, подойдя к Анжеле, нагнулся, чтобы помочь ей подняться, а та ловким движением ударила его в грудь. Пистолет упал на ковер, Анжела, рыча, попыталась дотянуться до него. Завязалась неравная схватка. Женщина отчаянно боролась и – о чудо! – сумела первой схватить пистолет. Анжела вскочила на ноги и, наставив оружие на тяжело дышавшего Константина, заявила:

– А вот я убью тебя прямо сейчас, без всяких долгих монологов! И с Мариной я еще расправлюсь. Проиграна всего лишь одна партия... Прощай, Костя Бык! И знай, что я тебя никогда не любила. Никогда!

Анжела спустила курок...

* * *

Марина положила руку на лоб Константину и слегка улыбнулась. Они находились в НИИ скорой помощи имени Склифосовского. Состояние Кости было тяжелым, но стабильным.

В ту ночь Анжела выпустила в своего любовника пять пуль. Но и самой «черной вдове» не удалось уйти от возмездия. Из последних сил Константин бросился на Анжелу, которая стояла перед огромным панорамным окном. И они, пробив стекло, вылетели наружу.

Анжеле не повезло – она приземлилась на асфальт первой. Раненый Константин упал на нее. У Анжелы изначально не было шансов, она скончалась моментально, едва коснувшись тротуара. Прибывшие на место происшествия врачи были уверены, что и мужчина умрет по дороге в клинику.

Однако чудеса все же случаются – его довезли живым, хоть и едва-едва. После четырех сложных операций и недельной комы Константин наконец пришел в себя. Медики давали осторожно-оптимистический прогноз, ведь, кроме огнестрельных ранений, у него были при падении сломаны обе ноги и четыре ребра.

Марина, сама не зная отчего, проводила дни напролет рядом с Константином. Но ведь он хотел убить ее, был послушной марионеткой Анжелы... И отчего-то женщина не могла его бросить и забыть.

Когда Костя пришел в себя, Марина находилась в палате. И тотчас захотела выйти. Но раненый тихо попросил ее остаться, и она осталась.

Много слов не было сказано. Однако Марина знала, что нужна Константину. И Костя знал, что Марина нужна ему.

Сержио был арестован и во всем сознался: шурину герцогини Сфорца-Малатеста грозило пожизненное тюремное заключение. Роберто поместили в швейцарскую клинику: юноше после опеки дядюшки требовался долгий курс лечения от наркозависимости. Но все-таки Марина была уверена, что сумеет вернуть сына к нормальной жизни.

А вот что дальше? Ее ждал холдинг, дети и... И, возможно, счастье. И пусть смерть забрала у нее Алессандро, она найдет себе нового спутника жизни...

Гладя спящего Константина по лбу, Марина роняла слезы и думала, что искать ей вообще-то и не придется. Она уже нашла его – тот лежал перед ней. Какое же невероятное стечение обстоятельств – один, законный, сын Дмитрия Евсеевича Гелло принес ей столько горя, а другой, незаконный, едва не убил, зато неожиданно стал дорогим и близким человеком.