Устроители Святой Руси Коняев Николай
– Ты не любишь меня, – укоризненно сказала мать. – Ты не доверяешь мне, коли не хочешь признаться, о чем плачешь.
– Ах, мамочка! – сказала Мария. – Оттого-то и не решаюсь говорить, что люблю Вас и не хочу Вас оскорблять, особенно ради такого праздника, как завтра.
– Что же такое? – спросила мать. – ты меня пугаешь, скажи скорей.
– Мамочка, завтра нашу Владычицу, Деву Марию, повели и поселили в храме Божием, а меня, бедную, ты не пускаешь идти по Ее стопам, не даешь служить Ей и Сыну Ее… Из послушания тебе, моя родная, я делаю все, что могу, все, чего ты желаешь от меня, но делаю все поневоле, мне трудно жить в мире, я томлюсь, как птичка в клетке, томлюсь, и Бог один видит, как страдает душа моя.
– Машенька, – возразила мать, – перестань, не говори больше.
– Не стану, мама, я и этого не сказала бы, если бы ты не принудила меня; я молчу и буду молча томиться, пока, наконец, не сведут меня в гроб эти постоянные томления духа, эта жизнь вечно вопреки своих стремлений, эта непосильная борьба.
Говоря это, Мария задыхалась от давивших ее слез.
Мать пыталась напомнить ей о семье, которой нужна она и которая нужна ей.
– Скажи же, мамочка, чего же я лишаю семью нашу, удаляясь от нее в монастырь? – возразила Мария. – О, пусти меня, родная, я буду вечная ваша молитвенница.
И тогда мать сдалась.
– Если такова воля Божия, Христос с тобой… – обняв дочь, проговорила она.
«Я не верила своим ушам; я спешила закончить разговор и уйти в другую комнату, опасаясь, что она, раскаявшись в своих словах, откажется от них, и снова пуще прежнего станет удерживать меня. С каким, однако, облегченным сердцем молилась я за всенощной в этот вечер; видела, что и матушка со слезами молилась все время.
Вернувшись домой, также и на следующий день, мы не возвращались к этому роковому для обеих нас разговору; с тем она и в усадьбу поехала. Я же поспешила в монастырь к своему отцу игумену Вениамину сообщить ему весь наш разговор, а также и мое опасение.
Опытный старец и на этот раз успокоил меня: “Что же вам до отказа ее (от своих слов), если бы он и последовал? Раз благословение дано, и держитесь за него, вспомните благословение Исааком Иакова, вызванное обманом, но имевшее всю силу святости и нерушимости, несмотря на все последующие просьбы изменить его; а вы не обманом, а слезами вымолили его, и оно почило на вас, и никто не может снять его, даже она сама, если бы вздумала. Конечно, она попытается еще удерживать вас, готовьтесь ко всяким искушениям, но будьте тверды и спокойны; да и что раньше времени тревожиться, – Бог начал. Бог и кончит»…
4
Мста…
Река, принесшая в Боровичи льдину с гробом святого праведного Иакова Боровичского.
На Мсту, перед тем как уйти в монастырь, смотрела юная Мария Солопова.
Здесь, в домике, стоящем на берегу Мсты, в ночь на 1 февраля 1861 года юной Марии Солоповой, еще не знающей своего главного имени, и было даровано удивительное видение Царицы Небесной…
«Виделось мне, что я вместе с матерью моей нахожусь в ее комнате; подошед к окну, вижу толпу народа, по дорогам со всех сторон идут и бегут еще люди всякого возраста и пола и присоединяются к этой толпе. Взоры всех и каждого устремлены кверху, все смотрят на небо, крестятся и молятся. По воздуху несут икону Богоматери, и несущие ее поют в честь Пречистой песни, мне неведомые. (На воздухе, как известно из книг, явилась Икона Богоматери Тихвинская.) Небо голубое, совершенно безоблачное, солнце светит высоко, как в полдень, повсюду звонят во все колокола, звон колоколов сливается с небесным пением.
На земле среди столпившегося народа видны и хоругви и кресты, точно бы совершается крестный ход и внизу и на небе, я стала просить матушку, чтобы она и меня отпустила туда же, но она не пустила меня, и, указывая на образ Казанской Богоматери, висевший (действительно) в ее киотном угольнике, сказала: “Не пущу никуда, молись здесь, и без того много ханжишь!” (это обычное ее выражение).
Сказав это, она сама вышла из комнаты, заперев меня в ней на замок.
Оставшись одна в запертой комнате, я бросилась на колена пред иконой Казанской Богоматери и горько зарыдала. Вдруг, не знаю, каким образом, чрез дверь ли или иначе, я очутилась среди толпы под самой иконой, несенной по воздуху, и Владычица с высоты сказала мне: “Ну, вот и ты у Меня, – не плачь».
5
Через много лет на преподнесенном святому праведному Иоанну Кронштадтскому образе Божией Матери, именуемом ныне Леушинским, по благословению игуменьи Таисии Леушинской будет начертано «Аз есть с вами и никто же на вы»…
И кто знает, не тогда ли, глядя на Мсту и вспоминая свой чудный сон, и постигала молитвенно будущая Леушинская игуменья, что нашу православную страну ожидают еще более страшные испытания, нежели те, в преддверии которых принесла Мста в Боровичи тело святого праведного Иакова, названного так в честь брата Господня…
«Не плачите и обо мне, дорогие мои сестры, чада моя, радосте и венче мой! – скажет игуменья Таисия в своем духовном завещании, составленном 27 апреля 1907 года и зачитанном 6 января 1915 года при отпевании матушки в главном соборе монастыря. – Не расстаюсь я с вами духом, не расстаюсь, но только временно отлучаюсь от вас и то только телом, души же наши всегда будут в общении…
Вместе с вами мы здесь горевали в наших нуждах и недостатках; вы сами видели и знаете, как я оплакивала каждую копейку, прежде чем доставалась она, и не погрешу, сказав, что все храмы обители, все подворья ее и здания пропитаны обильно слезами моими.
Я, в буквальном смысле, изведала весь труд нищей храмоздательницы, всю скорбь основательницы монастыря. Но, видно, такова была воля Божия! Ему обычно изводить “честное от недостойного» и проявлять мощь Свою там, где изнемогает сила человеческая. Видно, нужна была здесь обитель святая, для поддержания и сохранения в здешней местности уставов и правил Православной Церкви, – ибо в обителях только ныне они и сохраняются”…
И памятуя эти слова Духовного завещания матушки Таисии, внимательно обозревая события, предшествовавшие катастрофе 1917 года, мы видим, что отнюдь не сразу сатанинскому злу удалось захватить власть в нашей стране.
Первые атаки этого зла были отражены…
И отразили их не армия, не спецслужбы, которыми славилась и царская Россия, а праведность…
Сейчас появилось немало работ, прослеживающих на фактическом материале, что катастрофа 1905 года была остановлена благодаря прежде всего Союзу Русского народа, созданному по благословению святого праведного Иоанна Кронштадтского, благодаря молитвенному заступлению и неусыпному труду Всероссийского батюшки[45] и его великих сподвижников и сподвижниц.
Может быть, потому и удалось силам зла сломить в 1917 году Русь, что иссякла живая праведность, что уже не было рядом с русскими людьми таких молитвенников, как Иоанн Кронштадтский или Таисия Леушинская, а к молитвам наших небесных заступников[46] порою не в силах были прислушаться русские люди, обольщенные лукавством либеральной интеллигенции и сатанинской хитростью революционеров.
Великими молитвенными трудами, подвигами мученичества пришлось искупать русским православным людям эту глухоту, что навели на них лукавые обольстители.
6
Так получилось, что старинные иконы, которые я привез в город еще из Вознесенья, поселка на Свири, в котором вырос, у нас украли, и когда мы с женой уже в девяностые годы минувшего столетия начали воцерковляться, приобретали мы в основном печатные иконы, и накопилось их у нас в квартире за эти годы великое множество…
Иные нашли свое строго определенное место, но большинство переносятся из комнаты в комнату, и как-то так получается, что, когда я начинаю работать над какой-то книгой или очерком, те святые, которые имеют отношения к тому промежутку времени или той теме, над которой я работаю, постепенно перемещаются в кабинет, встают на письменном столе, обступают компьютер.
Так получилось и после поездки в Боровичи…
Фотографии матушки Таисии, иконы святого праведного Иоанна Кронштадтского и, конечно, образки святого праведного Иакова.
Это удивительный святой.
У нас в Петербурге есть знакомая, которая рассказывала, что только чтения акафиста Иакову Боровичскому помогло ей избавиться от слепоты.
Сам же могу засвидетельствовать, что я, человек, всю жизнь занимающийся русской историей, написавший множество книг, только благодаря Иакову Боровичскому и осознал простой и совершенно, казалось бы, очевидный факт, что две династии, которые столетиями правили на Руси – Рюриков и Романовых, обе завершились убиением отроков-царевичей.
Много общего и в последних правлениях этих династий – царствовании Федора Иоанновича и императора Николая II. Оба эти государи стремились возродить Православную Русь, и тут даже и заботы о патриаршестве роднят их. При Федоре Иоанновиче было учреждено патриаршестве, а Николай II многое делал, чтобы возродить упраздненное Петром I патриаршество. Ну а главное, их роднит стремление следовать православному образу жизни и в своей личной жизни… Эта молитвенность и смиренность Федора Иоанновича и императора Николая II становятся особенно заметны в контрасте с яростной несдержанностью и переходящим в безумие своеволием Иоанна Грозного или Петра I. Словно для того и были эти смиренные и молитвенные правления, чтобы отмолить грехи, совершенные другими правителями династий, но не достаточно оказалось молитв.
Требовалось нечто большее…
И вот, точно так же, как убиенного 15 мая 1591 года в Угличе страстотерпца благоверного царевича Дмитрия встречают на небесах святые праведные Артемий и Иаков, так и появление на небесах убиенного царевича Алексея предваряет появление там святого праведного Иоанна Кронштадтского.
И в избавленном от духовной слепоты зрении рядом с последним Рюриковичем – убиенным святым царевичем Дмитрием, встают святые праведные отроки Артемий Веркольский и Иаков Боровичский, а рядом с последним Романовым – убиенным святым царевичем Алексеем святые праведные Иоанн Кронштадтский и матушка Таисия Леушинская.
7
Ровно через двадцать лет, после удивительного видения Царицы Небесной, бывшего Марии Солоповой в Боровичах перед уходом ее в монастырь, казначей Званско-Знаменского монастыря матушка Таисия сподобилась еще одного чудного видения, теперь уже накануне назначения ее настоятельницей Леушинской обители 2 февраля 1881 года…
Она увидела во сне, что подошла к ржанному полю…
«Рожь так высока, густа и хороша, что на редкость, а мне предстоит все это поле пройти, именно рожью, так как дороги никакой нет, а идти я должна. Жаль было мне топтать такую роскошную на вид рожь, но, уступая необходимости, я пошла.
Тут я стала замечать, что колосья ржи хотя и большие, но почти пустые, они перезрели, и зерно вытекло; я подумала с удивлением: “Какой же это хозяин настолько беспечный, что сам себя лишает такой драгоценности, не выжав своевременно?”
Хотя и никого не было видно нигде, даже на далеком расстоянии, но мне кто-то (невидимый) ответил на мои мысли: “Тебе предназначено выжать все это поле”.
Это ужаснуло меня: как, подумала я, могу я выжать все поле, когда я и вовсе не умею жать?
Между тем, с этими размышлениями, я проходила этой рожью все дальше и, наконец, дошла до конца его: раздвинув последнюю долю ржи, остававшуюся передо мной, руками, я увидела, что поле уже кончилось, и тут же, сряду, начинается огромное пространство воды, которому и конца не видно; но я почему-то знала, что это вода наливная, а не самобытная, что тут – луг, сенокос, затопленный временно, и что поэтому, имея под ногами твердую почву, идти этой водой безопасно, и я пошла; между тем оказалось довольно глубоко, чем дальше, тем глубже, и я стала бояться утонуть, так как плавать не умею, а вода покрывала меня по шею.
Вдруг сверху, как бы с неба упал прямо мне в руку (правую) настоятельский посох, и тот же голос, который говорил мне о ржи, снова сказал при падении посоха: “Опирайся на него – не потонешь”.
Действительно, с помощью этого посоха, я шла далее водой, и, наконец, вода стала мелеть, скоро показался луг зеленый, и невдалеке белокаменная ограда, в которой виднелись храмы и корпуса, то есть монастырь.
Из храма выходил крестный ход, направлявшийся в те ворота, к которым подходила и я, опираясь на посох. Почти в самых воротах мы встретились, певчие запели входное “Достойно есть”, и крестный ход вместе со мной направился обратно к храму.
Этим сновидение кончилось».
Не трудно сообразить, что ржаное поле, явленное матушке Таисии накануне назначения ее настоятельницей Леушинского монастыря, связано с будущей настоятельской деятельностью. Поле это, которое, как открыл глас с неба, матушка должна «выжать», и есть сама Леушинская обитель, принесшая Богу под управлением игуменьи Таисии такой богатый духовный урожай.
Поразительно, но в этом сне будущей настоятельнице Леушинского монастыря было открыто не только то, что будет при ее жизни, но и то, что будет после ее кончины.
Зная то, что случилось через 25 лет после кончины матушки, не трудно догадаться, что «огромное пространство воды, которому и конца не видно» – это конечно же Рыбинское водохранилище. В 1940 году началось заполнение его, длившееся до 1946 года, пока монастырь не ушел под воду…
Но вот предсказание о настоятельском посохе, упавшем прямо в правую руку матушки Таисии, как бы с неба, с помощью которого матушка и пошла далее водой, пока, наконец, вода не стала мелеть и не показалась белокаменная ограда, в которой виднелись храмы и корпуса, относится к событиям, которые еще должны случиться, и разгадывать их рискованно…
«Если исполнились две предыдущие части видения, – пишет настоятель храма Cв. Иоанна Богослова (Леушинского подворья) в Санкт-Петербурге протоиерей Геннадий Беловолов, – видимо, предстоит исполнится и этой последней части. Игумения должна войти в монастырь. Каким образом, как и когда – так же неведомо, как было неведомо исполнение предыдущего…
Сие море, ставшее “святым”, хранит честные останки… великой Игумении Таисии. Матушка исполнила свой обет, данный ею Богородице, и не оставила Леушино даже после его затопления.
Вся история Леушинского монастыря – история неугасимой свечи Пречистой Деве, неусыпающего Акафиста, неумолкающей Похвалы Божией Матери. Пожалуй, нигде на земле не славилось так Имя Пречистой, как в Ее Леушинском уделе. Более – только на Небесах.
В этом и состоит “Великая Леушинская тайна”, ныне пребывающая под спудом рукотворного моря, но имеющая явиться в грядyщие времена и теперь уже являющаяся духовно всей Руси. Леушино, будто подводная Святая Русь, светит из своей глубины всей России и всем притекающим к нему».
Может быть, так и надобно истолковывать третью часть пророческого сна матушки Таисии…
Хотя для меня очевидно, что как-то пророчество это связано и со святым праведным Иаковом Боровичским, гроб с телом которого принесла Мста к стенам Свято-Духова монастыря, у честных мощей которого и начиналась иноческая жизнь самой матушки.
Уже четыре года в ночь с 6 на 7 июля на Престольный праздник Леушинской обители на берегу Рыбинского водохранилища в селе Мякса близ Череповца, напротив затопленого Леушинского монастыря, пред образом Божией Матери «Аз есмь с вами, и никтоже на вы» совершается Всенощное бдение.
Звучат молитвы над пустынной водой водохранилища, и словно бы исполняя пророчество матушки Таисии, возрастают из них нерукотворные стены обители и в прозрачном белоночном воздухе очерчиваются контуры Святой Руси…
Ведь не только вода водохранилищ отделяет Святую Русь от нас…
Нет, это еще и слепота беспамятства, в которое пытались погрузить нашу страну и от которого и помогает излечиться нам, вступившим в третье тысячелетие от Рождества Христова, святой праведный отрок Иаков, «получивший имя cиe в честь Иакова, брата Господня»…
Память праведного отрока Артемия Веркольского – 20 октября (2 ноября) и 23 июня.
Святый угодниче Божий, праведный Артемие, присный хранителю святыя обители, твоим именем украшенной, и близкий защитниче всего северного края Российския страны: призри милостивно на усердную молитву нас грешных, и твоим благомощным предстательством испроси нам у Господа прощение согрешений наших, преспеяние в вере и благочестии, и ограждение от козней диавольских. Моли Господа, страждущую страну Российскую от лютых безбожник и власти их да свободит, и да возставит престол православных царей: верных рабов его, в скорби и печали день и нощь вопиющих к Нему, многоболезный вопль да услышит и да изведет от погибели живот наш, да подаст всем людем мир, тишину и нелицемерное послушание, да сподобит всех нас получити, по христианской кончине, небесное царствие, идеже вси праведнии, вместе с тобою, вечно славят Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. (Из акафиста.)
Память праведного отрока Иакова Боровичского – 23 октября (5 ноября).
Святый великий праведниче и преславный чудотворче, богоблаженный угодниче Христов Иакове, дивно прославленный на небеси и на земли данный нам от Господа целебниче и заступниче, к тебе припадаем с верою, любовию и благоговением и молимся от глубины души: помози нам, зело прогневавшым Господа и Создателя нашего, и испроси нам вся яже к житию временному и спасению вечному потребная: земли плодоносие, воздухов благорастворение, душ и телес здравие, в покаянии и благочестии преспеяние, веры православныя укрепление, суеверия посрамление, неверия искоренение, и всякаго благаго прошения нашего ко Богу исполнение. Услыши, угодниче Божий, всяку душу христианскую, в скорби и обстоянии тя молитвенно призывающую, ускори на помощь, облегчи скорби, уврачуй недуги и явися скорый предстатель требующих твоего заступления. Наипаче же в час кончины нашея не закосни приятии на помощь нам и умоли Господа даровати нам кончину живота нашего мирну, безмятежну, Святых Христовых Таин причастну и упования исполнену, да с надеждою спасения безбедно прейдем страшный путь воздушных мытарств и нпреткновенно достигнем вожделеннаго онаго царствия, еже уготовал Господь любящим Его. Ей, святче Божий! Услыши нас и не презри моления нашего, но сотвори нас соучастники бытии блаженства вечнаго, да вкупе с тобою спасения милосердием Христа Спасителя нашего воспоем и прославим Его со Отцем и Святым Духом, во веки веков. Аминь. (Из службы и акафиста.)
Патриарх всея Руси
Рассказывая о духовных связях наших святых с правящими династиями Государей Российских, мы вынуждены были забежать вперед и сейчас нам предстоит вернуться в страшное время смены этих династий – в годы первой русской смуты…
Уместившись в пространство двух лет, сошлись даты…
В 1578 году родился Дмитрий Михайлович Пожарский, будущий освободитель Москвы.
А на следующий год была обретена чудотворная икона Божией Матери, получившая название Казанской…
Вот две даты, два события, из которых предстоит произрасти спасению нашего Отечества от разрушительной смуты, в которую ввергли его властолюбие и алчность, разврат и своеволие…
1
Всего две недели прошло после страшного, уничтожившего 23 июня 1579 года весь казанский посад пожара, а уже застучали топоры. На пепелищах, белея стенами, начали расти новые дома.
Отец Матрены тоже ходил сегодня утром на пожарище.
– Ништо, мать… – сказал он за завтраком. – Будем и мы строиться.
– Надо строиться, отец… – ответила мать. – Негоже государеву стрельцу с семьей по чужим углам скитаться.
– Я уже сговорился лесу купить… Дорого, конечно, а брать надо. Дешевле не скоро станет…
Зашумели за столом дети, заспорили, какой будет новая изба. Отец с матерью не останавливали этот галдеж. Тоже, верно, задумались о жизни в новом доме. Впервые после пожара помягчели лица.
Только маленькая Матрена не принимала участия в споре. Она и не слышала ничего, вспоминая свой сон…
Сегодня второй раз явилась Матрене во сне Богородица. Прекрасным был лик, но дышал пламенем. Даже сейчас жарко сделалось девочке, словно у открытой печи сидела…
Уже закончился завтрак, уже прочитали благодарственную молитву, а Матренина ложка так и осталась лежать не тронутая.
– Что с тобой, доченька? – спросила мать, когда все встали из-за стола. – Не заболела ли?
– Я здорова, матушка… – ответила Матрена. – Только я опять во сне Богородицу видела…
Нахмурилась мать, как и в прошлый раз, когда Матрена свой сон поведала. Не поверила тогда она, сказала, чтобы не выдумывала Матрена сказок, грех большой – такое выдумывать…
Увидев, как нахмурилась мать, заплакала Матрена.
– Не плачь, доча… – смягчилась мать. – Может, и в самом деле твой сон чего-нибудь обозначает. Надо его владыке нашему рассказать…
Быстренько нарядила дочку и повела в соборную церковь.
Там и поведала Матрена, что Божия Матерь указала ей место на пепелище их избы, где находится Ее икона.
А сегодня Матрена и сам Образ увидела.
– От иконы… – рассказывала девочка, – исходило ужасное пламя, и прямо на меня, будто готовое сжечь… И голос я слышала… – Матрена наморщила лоб и повторила, стараясь не пропустить и не перепутать ни одного слова: – «Если ты… не поведаешь… глаголов Моих… то Я… явлюсь в другом месте… а ты… погибнешь…»
Архиепископ Иеремия рассеянно слушал рассказ девочки.
После ужасного пожара, бушевавшего в Казани две недели назад, все еще не могли опомниться жители от пережитого ужаса.
И это взрослые…
Что же говорить про детей?
Конечно, не велик труд сбродить на пожарище… Ну а если рассказ – выдумка? И так после пожара татары говорят, дескать, это наказание за отход от мусульманства. Зачем же подавать повод к насмешкам поисками иконы, которая приснилась неразумному ребенку?
Владыка велел Матрене никому больше не рассказывать о своих снах и, благословив, отпустил домой.
Всю обратную дорогу Матрена плакала – так страшно было.
И не выдержала этой муки мать. Взяла дома заступ и отправилась с Матреной на пепелище.
Долго копала она, но ничего не было в земле…
– Ты видишь, что ничего нет? – спросила мать.
Тогда девочка прошла на то место, где раньше стояла печь. Откинула несколько лопат углей и тут и мать, и привлеченные необычными поисками соседи ясно увидели край доски.
Осторожно выкопали завернутую в ветхое вишневое сукно – это был рукав однорядки – икону…
Огонь не тронул ее… Светлый, словно только что написанный, смотрел на людей Пречистый лик… Земная грязь не коснулась чудного Образа…
Тотчас послали известить о находке Казанского архиепископа Иеремию, но он посчитал ненужным смотреть, что отыскала несмышленая девочка, к месту находки явился священник Ермолай из ближайшей к пожарищу Николо-Гостинодворской церкви. Первым этот священник и поднял икону, чтобы поставить на приготовленный помост.
2
Так произошло 8 июля 1579 года чудесное обретение Чудотворной Казанской иконы Божией Матери.
Великие чудеса явились от нее…
Уже на следующий день начались исцеления. Перед новообретенной иконой прозрел казанский слепой Никита…
Но оказалось, что икона Казанской Божией Матери дарует и духовное прозрение.
И самое первое чудо от этой иконы – это самовидец, как он называл потом сам себя, тот немолодой священник Ермолай, который поднял из пепелища Чудотворный образ, чтобы показать народу.
Пятьдесят лет исполнилось ему тогда, но словно бы и не было их – в непроницаемых сумерках времени скрыта жизнь иерея Ермолая[47]. И только когда он взял в руки Чудотворный образ Казанской Божией Матери, спала пелена с глаз, и сразу – во всей духовной мощи явился облик великого святителя, будущего патриарха Гермогена.
Об испытанном потрясении святитель Гермоген рассказал сам спустя пятнадцать лет после обретения иконы…
«Итак, как гром пронеслось во все концы земли Русской Божие к нам милостивое посещение – явление Богородичной иконы и чудеса, подаваемые от нее в изобилии всем приходящим с верою; я же, недостойный, бывший самовидцем того, как и какими чудесными благодеяниями явила и Богородица из недр земных Свой чудотворный образ (как впереди пространнее будет сказано), писать же о том до сих пор замедлял или от недостатка разума, или от нерадения и душегубительной лености, отчасти же ради страха за свое недостоинство, ибо пленен я множеством грехов моих, так что не следовало бы мне и касаться таковых преславных вещей, а только знать свои беззакония и просить (у Господа) отпущения моим бесчисленным согрешениям. Но так как, с одной стороны, желание влечет меня, а с другой – и страх за слово угнетает меня, ибо грехи мои, яко бремя тяжкое отяготеша на мне(Пс. 37, 5), то что же я сделаю: дерзну ли начать речь свою, или запрет положу на уста свои ради беззакония своего, или в сердце своем испытаю блаженство ради Всепетой и Богоприятной Богородицы и Приснодевы Марии?»
3
Внешне жизнь иерея Ермолая после обретения чудотворной Казанской иконы Божией Матери не претерпела изменения. По-прежнему остается он священником Николо-Гостинодворской церкви в Казани.
Свидетельство его духовной, молитвенной жизни в те годы – составленный им тропарь Божией Матери ради иконы Ее «Казанская».
Молитва эта известна сейчас каждому православному человеку…
«Заступнице усердная, Мати Господа Вышняго, за всех молиши Сына Твоего Христа Бога нашего и всем твориши спастися, в державный Твой Покров прибегающим. Всех нас заступи, о Госпоже, Царице и Владычице, иже в напастех и в скорбех и в болезнех, обремененных грехи многими, предстоящих и молящихся Тебе умиленною душею и сокрушенным сердцем пред пречистым Твоим образом со слезами, и невозвратно надежду имущих на Тя избавления всех зол, всем полезная даруй и вся спаси, Богородице Дево: Ты бо еси Божественный Покров рабом Твоим».
Удивительные, прямо из сердца, погруженного в молитву, прорастают слова! Великою верою, искреннею любовью и дивным смирением наполнены они!
Повторяешь дерзновенную просьбу: «Всех нас заступи, о Госпоже, Царице и Владычице… невозвратно надежду имущих на Тя избавления всех зол…» – и разгорается свет среди непроглядной, обступившей тебя тьмы.
Но если и мы, очерствевшие в грехах, различаем теплое сияние, то что же ощущал будущий патриарх, повторяющий перед чудотворным образом свою молитву?
Ясным, немеркнущим светом была озарена душа его.
Различными путями приходят люди к духовному совершенству…
Иные уходят от мира, становятся отшельниками, другие несут возложенный на них крест в миру. Каждому человеку открывает Господь свойпуть к спасению…
Мы знаем из Евангелия, как на дороге в Дамаск явился Господь злому гонителю христиан Савлу, и Савл превратился в апостола Павла…
Известны из Житий явления святых, Богородицы, и даже Самой Пресвятой Троицы…
Все это знаки особого избранничества, особого предназначения, которое должен исполнить святой в своей земной жизни…
И казанский священник Ермолай, хотя он по-прежнему продолжал служить в Никольской церкви, уже нес, как это видно из составленной им молитвы, печать такого избранничества. Избран он был самой чудотворной Казанской иконой Божией Матери, и с этой иконой и предстояло ему совершить великий подвиг спасения России.
После кончины своей супруги Ермолай принимает монашеский постриг и становится Гермогеном.
Весь путь начального монашеского послушания и делания он прошел, еще находясь в миру, и сразу после пострига Гермогена избирают архимандритом Казанского Спасо-Преображенского монастыря.
Монастырь в 1579 году сильно пострадал от пожара…
Новопоставленному архимандриту предстояло восстановить его. Надо было отстроить сгоревшие здания, чтобы продолжить дело первосвятителей казанских Гурия, Варсонофия и Германа.
«И мне недостойному, – скажет потом святитель Гермоген, – случилось в той святой обители быть пятому по нем[48] стоять на месте его и жезл его держать в руке своей».
С миссией этой Гермоген справился.
Три года провел он в неусыпных трудах по восстановлению обители, а затем 13 мая 1589 года был возведен на Казанскую кафедру…
Однако, прежде чем перейти к рассказу о святительской деятельности Гермогена, отметим, сколь знаменательным было избрание его архимандритом сгоревшей в пожаре 1587 года обители.
Мы говорили, что иерей Ермолай был избран для своего святительского подвига самой чудотворной Казанской иконой Божьей Матери…
И разве не символично, что, принимая в 1587 году постриг и становясь архимандритом сгоревшего монастыря, он словно бы переносится по времени назад на семь лет, на руины пожара, в котором и был обретен Чудотворный образ?
Это знаменательное совпадение как бы подтвердило, что именно с того момента, когда поднял он чудотворный образ Казанской иконы Божией Матери, и начало отсчитываться время его иноческого служения…
4
Святительское служение Гермогена началось в 1589 году.
И тут мы снова отмечаем знаменательное совпадение.
Именно в этом году в Русской Православной Церкви было введено патриаршество. 25 января в Успенском соборе Кремля посвятили в этот сан первого русского патриарха Иова.
Царица Ирина сказала тогда: «Отныне возвеличением митрополита Руси в сан Патриарший умножилась слава Российского царства по всей вселенной. Этого давно желали князья русские и этого, наконец, достигли»…
Ну а к следующему, 1590 году относятся долгожданные успехи в войне со шведами. После осады Нарвы шведы запросили перемирия. Россия вернула себе Ям, Копорье, Иван-Город и все побережье между Невой и Нарвой…
Казалось бы, наконец-то обретает страна то, к чему стремилась, то, ради чего шла на бесконечные жертвы. Сколько было пролито крови московскими князьями и царями, сколько совершено предательств и жестокостей, чтобы выкорчевать, выжечь из сознания русских людей удельную психологию, и вот – результат. Страна обретала могучую и неодолимую силу.
В 1591 году не ведавшие об этом крымские татары прошли к Москве по Серпуховской дороге, но здесь путь им заслонили русские полки. В бою татары были разбиты наголову, а на месте битвы, там, где стояла палатка с иконой Донской Божией Матери, вырос Донской монастырь.
Беда подкралась там, где ее не ждали…
За полтора месяца до разгрома татар на Серпуховской дороге, в Угличе, убили царевича Димитрия…
Болью отозвалась по всей Руси эта весть, хотя тогда еще никто и не догадывался, сколь трагичными окажутся последствия угличской трагедии.
И в 1598 году, когда умер, не оставив наследника, царь Федор Иоаннович и вместе с ним пресеклась династия московских государей, еще надеялись избежать беды. Собравшийся в Москве Земский Собор избрал тогда на царство Бориса Годунова.
Несчастливым для страны оказалось правление родоначальника новой династии.
Год за годом шли неурожаи.
Только в Москве погибло тогда от голода полмиллиона жителей…
И заполыхала крестьянскими восстаниями Русь, а потом в неверных отсветах пожарищ возникла и грозная тень убитого в Угличе царевича…
Сын галицкого сына боярского Богдана Отрепьева Григорий, что находился в услужении у бояр Романовых, когда Борис Годунов разгромил романовские усадьбы, спрятался в Чудовом монастыре.
Темный и неясный пронесся тогда слух, будто Богородица не велела молиться за Годунова. Жарко стало тогда на московских улицах, заходила, заколотилась в жилах кровь…
Кажется, в этой жаркой духоте и очнулся из исторического небытия монах Григорий.
Жарко было в голове, стучала в висках кровь…
Дьявол подсказал ему план – выдать себя за наследника русского престола…
Далеко не обо всех московских событиях знал тогда Гермоген, но читаешь начертанные тогда его рукою слова: «Как бесполезно перо писца без пишущего, как неподвижна и требует делателя стрела без стрелка, налагающего ее на тетиву, или как бездельна и бесполезна цевница без ударяющего по ее струнам, так и мы – если не напишем повесть об этих святых, об обретении честных и чудотворных мощей их и о множестве чудес, то праздными будем и бездельными и окажемся вместе с ленивым рабом, восприняв такое же наказание… Много бо раз вспоминал я (грехи свои) и слезы проливал, зная свое недостоинство. Однако же и то мне в ум пришло, что было бы неправедно погружать в глубину забвения Божии тайны и неизреченные и многомилостивые к нам дарования» – и кажется, что не только о казанских святителях пишет тут митрополит Гермоген, но и о том, что происходит по всей Руси, о той великой повести наказания и спасения земли Русской, что творится по Воле Божией, и окончания которой не может еще знать в конце шестнадцатого века смертный человек, но страницы которой, как будто уже открыты глазам Святителя.
5
Говоря о начале святительского служения Гермогена, не лишним будет напомнить, что Казанская епархия включала присоединенные к России земли, и православие еще не успело укорениться здесь повсеместно.
Главной заботой митрополита Казанского и Астраханского Гермогена было продолжение дела, начатого его предшественниками Гурием, Варсонофием, Германом.
Печальная картина открылась ему, когда взошел он на святительскую кафедру. Повсюду совершалось утеснение православных. Новообращенные инородцы не ходили в церкви, детей не крестили, кроме жен заводили наложниц… Еще прискорбнее, что многие из русских, живя у зажиточных магометан, тоже отпадали от православия.
Гермоген лучше других понимал, что укрепление православия в его епархии дело не только церковное, но и государственное. Прозревая грядущие испытания, он стремится как можно прочнее соединить Казанское и Астраханское царства с Россией. Путь к этому был один – усиление православного просвещения, и главными помощниками Гермогена в этом деле становились первосвятители казанские.[49]
И разве не чудесно, что, словно бы услышав зов Гермогена, являются чудотворцы казанским жителям, чтобы помочь своему преемнику в деле православного просвещения…
В 1595 году при перестройке Казанского Спасо-Преображенского монастыря удалось обнаружить гробы чудотворцев Гурия и Варсонофия. Прибыв сюда со всем освященным Собором, митрополит Гермоген вскрыл их.
Тела угодников Божиих оказались нетленными.
Так были обретены их святые мощи.
Святитель Гермоген переложил их в ковчеги и поставил над землей для поклонения.
Еще в 1592 году святой Гермоген сообщил патриарху Иову, что до сих пор не совершается особого поминовения православных воинов, на костях которых встала христианская и русская Казань.
Тогда патриархом Иовом было установлено совершать панихиду по всем убиенным под Казанью православным воинам в первую субботу после Покрова Пресвятой Богородицы. Имена их были вписаны в большой Синодик, читаемый в Неделю Торжества православия.
Ну а самым первым шагом на митрополичьем служении были хлопоты Гермогена об устройстве каменного храма на месте явления Казанской иконы Божией Матери. Еще находясь в Москве при поставлении в сан митрополита, Гермоген лично ходатайствовал об этом перед царем Феодором Иоанновичем.
27 октября 1595 года на месте явления чудотворного образа был освящен храм с двумя приделами – Успения Богородицы и святого Александра Невского.
6
В сане митрополита казанского, в храмоздательных трудах встретил святитель Гермоген роковой 1605 год, когда 13 апреля от апоплексического удара – кровь хлынула изо рта, носа, ушей – умер царь Борис Годунов.
Трон должен был перейти к его сыну Федору, но Петр Басманов, который командовавший войсками, осаждавшими самозванца в Кромах, совершил измену и присягнул Лжедмитрию. Законный порядок престолонаследия оказался нарушенным.
1 июня поднятое посланцами Лжедмитрия в Москве вспыхнуло восстание.
Патриарха Иова, не признавшего самозванца, свели с патриаршества, и на убогой телеге увезли в Успенский монастырь в Старицу, а 10 июня В.В. Голицын на подворье Годуновых удавил юного царя Феодора и его мать – Марию.
«Правосудный Бог, наказывая нас за наши грехи и милостивно наводя на нас гнев Свой – то голодом, то нашествием иноплеменников, иногда мором и междоусобными бранями, иногда же пожаром и прочими житейскими напастями, наводя на нас разные бедствия, и тяжести, и лютые болезни, побуждает тем, особенно ленивых и ожесточенных, к добродетели и наставляет на путь спасения… – учил святитель Гермоген. – Но так как мы, люди, руководимые злом, не имеем стремления к добродетели и мало заботимся о душевном спасении, то и попускает Владыка наш Господь на нас напасти и беды, скорби и лютые болезни, чтобы к Нему мы обратились и всячески о своем спасении позаботились. Вот зачем все эти беды и обрушиваются на нас по праведному суду Божию».
Словно открытую книгу читал святитель Гермоген будущее…
Увы, все так и совершилось, как и было предсказано…
20 июня 1605 года Григорий Отрепьев торжественно въехал в Москву.
Князь Богдан Бельский, бывший опекун сыновей Иоанна Грозного, торжественно поклялся, что Отрепьев – царевич Димитрий, и это он, Бельский, и спас его в Угличе и сам «укрывал на своей груди». Мать убитого царевича Димитрия – Марфа Нагая признала в самозванце своего спасенного сына…
Можно понять, чем руководствовались эти люди.
Одни лжесвидетельствовали из страха, другими руководила ненависть к Годуновым, третьи рассчитывали на щедрую награду Лжедмитрия.
Однако, чем бы ни руководствовались они, ложь не могла сделаться правдой, и, настаивая на своем, люди оказывались поражены духовной слепотой и уже не могли разобрать, в какую пропасть ведут и страну, и самих себя.
Читать бесплатно другие книги:
