Пробужденный Хоук Коллин

- Чем дольше мы связаны…

- Знаю. Знаю. Риск для моих внутренностей, бла-бла-бла, - перебила я. – Так что

давай тут закончим, чтобы меня накормить и дать хорошенько выспаться. И я буду в

порядке.

Амон нахмурился и явнее не собирался мириться с моим решением, но е него не

было выбора. Сузив глаза, Амон взял меня за руку и прижал к себе, а потом положил

ладони на мои щеки. Его сияющие глаза были полны уверенности, когда он сказал:

- Я обещаю, Лили, что все это починю.

- Все? – удивилась я, сморщив нос и наслаждаясь теплом его рук на своих щеках.

Подняв голову, Амон вскричал на египетском, а я вторила ему криком боли, когда нас

окружил песок.

Меня пронзили тысячи иголок. В этот раз, когда песок разделил мое тело, я была

уверена, что целой мне уже не быть.

Но, как и раньше, я восстановилась. Меня словно пронзали ножами. Я была уверена, что на мне не осталось места, что не болело бы. Мы появились в темной пещере. Амон

потушил свой свет, и я могла видеть только его светящиеся глаза.

Он прошептал:

- Стоять сможешь?

Я не доверяла языку, потому кивнула и шагнула в сторону. Его руки дрожали, пока

он держал меня, и я помнила, что он тоже страдал.

Когда он убедился, что я могу стоять сама, он сказал:

- Отдохни здесь. Потерянный шабти в соседней пещере, - он взял мою руку и указал

направо. – Ты видишь?

Мои глаза привыкли, и я увидела слабый непостоянный свет, очертивший края

входа.

- Да.

- Оставайся за этим камнем. Я вернусь за тобой, когда заклинанием отправлю его

обратно в загробный мир.

- Ладно, - Амон собрался уходить, но я взяла его за руку. – Амон?

- Да, Лили?

Приподнявшись на цыпочки, я обняла его за шею.

- Будь осторожен.

Он положил руки на мою талию и сжал. Немного его энергии вернулось в меня,

укрепляя меня и убирая тошноту. Затем он ушел. Я могла только видеть, как его силуэт

исчезает в проходе. Мое тело дрожало, страдая без его рук.

Пот катился по моим вискам, пока я пряталась и думала, что действие

охлаждающего поцелуя Амона в мою шею, похоже, закончилось. Мысль, что мне

понадобится новый, не было неприятной, и я отрешилась от боли, представляя, как

попрошу его. И тут я услышала звук разбившегося горшка и крик Амона.

Я не знала, как ему помочь, но я должна была попытаться. На трясущихся ногах я

тихо двинулась к проходу, заглядывая внутрь. Звуки борьбы были очевидными, ведь двое

мужчин сражались во тьме. Вдруг воздух наполнился звоном скрестившихся мечей. Я

видела красную вспышку света, окружившую темный силуэт, и зеленое сияние глаз

Амона, и подобралась ближе.

Заметив меня ночным зрением, Амон позвал, удерживая врага:

- Спаси сосуды, Лили!

- Где? – кричала я. – Где они?

- У правой стены!

Вслепую я вытянула руки и осторожно пошла вправо, пока не коснулась песочной

стены. Меня ударил порыв свежего воздуха, и я поняла, что мы находимся в куда

большем пространстве, чем я изначально думала. Если здесь были сосуды Амона, то и его

тело, наверное, нашли здесь. Это означало, что где-то здесь был выход наружу, хотя во

тьме его и не было видно.

Я шла вдоль стены на ощупь. Пока я продвигалась, я слышала заклинания Амона, но

они не влияли на слугу-шабти. По звукам получалось, что слуга был сильнее Амона, чего

просто не могло быть. Амон был сильным даже без причуд солнечного бога, а низкий

круглый шабти точно не мог быть ему соперником.

Что-то шло неправильно.

Я прошла дальше и добралась до ниши в стене, пространство в виде прямоугольника

в один фут шириной и два фута высотой. Споткнувшись о грязь, я услышала, как что-то

треснуло под ботинком.

- Надеюсь, это не бесценный артефакт, - пробормотала я, идя сквозь тьму.

Запрещая себе думать о волосатых пауках и опасных скорпионах, я робко сунула

руку в нишу и принялась выгребать оттуда пригоршни земли, пока мои пальцы не

коснулись гладкой вазы. Обезумев, я принялась расчищать ее от грязи, чтобы вынуть из

места ее упокоения, как студент-палеонтолог вытаскивал бы кость. Несмотря на

бешенство, я пыталась быть осторожной. Наконец, она оказалась в моих руках.

Скользя по предмету пальцами, я могла представить его облик. Основание было

круглым и похожим на шар для боулинга, оно сужалось до горлышка, что я могла

обхватить руками, но оно было достаточно большим, чтобы вместить в себя что-то

объемное, как – я сморщила нос – органы, например. Наверху предмет накрывал кусок

грубо вырезанного дерева с острым верхом.

- Я нашла один! – крикнула я Амону. – Что мне делать?

Я слышала кряхтение, Амон сражался с выносливым шабти.

- Открой его!

Зажав руками сосуд, я вцепилась в крышку и потянула. Она не сдвинулась.

- Можно разбить его о камень?

- Нет! Его нельзя ломать! – крикнул Амон, слова вылетели вместе с воздухом, что

выбил из него удар о стену. Сражение поднимало пыль, я несколько раз чихнула.

Последний чих был настолько сильным, что я в этот момент потянула за крышку, и она

подалась.

С торжествующим воплем я сняла с сосуда крышку. Она снялась с хлопком, как

пробка из бутылки. Сосуд наполнился светом, и хотя я не хотела смотреть на

тысячелетние органы Амона, я заглянула внутрь.

Парящие частички, мелкие как песок, двигались внутри и срастались, испуская яркий

свет настолько сильно, что мне пришлось отвернуться. Медленно золотой свет вышел из

сосуда, и стали заметны два крыла.

Свет обретал облик какой-то птицы, и когда ее голова и клюв стали видны, она

вскрикнула, и такой крик я уже слышала во сне. Это был сокол – прекрасное золотое

создание, что сверкало, словно сплетенное из лучей солнца.

Крылья расправились, и сделанный из света сокол покружил над моей головой и

устремился выше. Как оказалось, комната была еще больше, чем я представляла. Сокол

приблизился к сражающимся, и я смогла увидеть Амона и шабти.

Амон создал песочное оружие – меч – и пытался им порезать слугу, но хотя слуга

отшатнулся с глубокой раной, она покрылась красноватым сиянием и исчезла.

Оказалось, что красный свет шабти использовал и для вреда Амону, слуга создал из

красного света два меча, которые снова и снова врезались в меньшее по размеру оружие

Амона. Каждый удар ослаблял Амона, и я не могла понять, почему.

Золотая птица пролетела надо мной, когда Амон начал читать заклинание, на

которое сокол отвечал. Его звенящий голос раздавался эхом в стенах пещеры.

- Я взываю к соколу, рожденному золотыми огнями солнца,

Что спал, чтоб пробудиться в этот день,

Одолжи свою целую живую душу тому, что разделен на части.

Дай свои упругие крылья, пронзающие когти и

проницательный взгляд.

Твой дом где-то вдалеке в небесах,

Но сегодня ты обретешь небеса в моем бьющемся сердце.

Вместе мы переродимся, обновимся и помолодеем.

Твоя помощь будет отмечена во временах,

она будет вознаграждена.

Приди! Приди ко мне и изменись!

Птица закричала, летя к Амону, когда шабти порезал его своим мечом. Амон

откинул голову и поднял руки, и всего его тело засветилось изнутри. Теперь я могла

видеть все в этом зале, и несколько вещей стали для меня очевидными.

Во-первых, в стене было еще три прямоугольника, и они шли по прямой от того, что

я нашла, но остальные сосуды были разрушены. Они были разбиты, и их осколки

усеивали пол. Во-вторых, порошок, что заставил меня чихать, не был песком, это была

мерцающая красная пыль. В-третьих, у шабти был прямой доступ к безоружному Амону, закинувшему голову и поднявшему руки, что был абсолютно беззащитен.

Я закричала, а слуга двинулся на Амона, вонзая в него оба красных меча – один в

живот, другой – в грудь. Амон отшатнулся.

В этот же момент золотой сокол вспыхнул миллионами осколков света. Сияющие

частички птицы впитались в его тело и его глаза, а потом исчезли. Амон рухнул на землю

с торчащими из его тела красными мечами.

Шабти кричал, торжествуя, а я – от ужаса. Он повернулся ко мне с тошнотворной

ухмылкой на лице. Но он не видел то, что видела я, что происходило прямо за его спиной.

Поднявшись с пола, словно невидимая рука его подняла, Амон вытащил из себя мечи

и отбросил в сторону. Он открыл глаза, и в темной пещере это выглядело так, словно его

ореховые глаза горели золотым огнем. Амон глубоко вдохнул, и его тело преобразилось.

Там, где стоял он, появился огромный сокол, танцующий на красном песке. Огромное

золотое создание расправило крылья и издало крик, что пустил мурашки по моей коже.

Сокол был самым прекрасным и самым смертоносным созданием из всех, что я

видела. Я была зачарована им. Поднимаясь все выше, он кружил, не спуская глаз с шабти

и меня, а потом, прежде чем я что-то сообразила, он сложил крылья и камнем полетел на

нас.

Шабти взвизгнул и собрался бежать, но сокол был уже рядом с ним. В последнюю

секунду крылья расправились, и острые золотые когти схватили слугу, безжалостно

сжимая его тело, когда птица опустилась на землю. Клюв раскрылся, готовый растерзать

мужчину, но он не успел этого сделать, шабти закричал и исчез, став облачком красного

дыма.

Я сжалась в углу, чувствуя себя слабой, вялой, меня тошнило, а огромный сокол

нежно позвал меня, сложив крылья и глядя на меня. Я смогла только вскрикнуть и

податься на несколько шагов назад, хотя инстинктивно я понимала, что мне угрозы здесь

нет.

Птица подняла голову, и все ее тело вспыхнуло золотым пламенем, уменьшаясь и

превращаясь в египетского принца, которого я хорошо знала. Хотя его тело снова

осветило пещеру, мое зрение окутывала тьма по краям. Я упала на руки и колени, пытаясь

стереть красную пыль, что облачком окружала мое лицо. Она была похожа на медленно

горящее пламя, я не чувствовала ее вкус.

Я умудрилась выпрямиться и вытянула руки, разглядывая их. Они были покрыты

красной пылью вплоть до запястий. И хотя горло горело, у меня не было сил, чтобы

прокашляться.

- Амон? – прошептала я. – Я не чувствую… - я упала вперед, и Амон поймал меня

руками.

Я ничего не чувствовала.

Я ничего не слышала.

А теперь я и ничего не видела.

Глава тринадцатая:

Главный визирь

Картинки дрожали на границах моего сознания, и хотя я пыталась ухватиться за них, они исчезали раньше, чем я успевала их разгадать. Мое тело парило между сном и

реальностью. Я постепенно пробуждалась от звука голосов. Размытые картинки

прояснялись, и белеющий предмет стал рубашкой Амона, что была очень близко.

Было темно. Я лежала на кровати или на столе, и пока все сильнее беспокоилась об

окружающем, я поняла, что смотрю на брезент. Посреди ночи я лежала в палатке.

К своему ужасу, я поняла, что не могу пошевелиться. Я была парализована. И это

ощущалось так, словно я была погребена заживо. Я запаниковала, меня охватил страх и

удерживал своими когтями-лезвиями.

До того, как я задохнулась от ужаса, а это я могла, я сосредоточилась на том, что

могу делать. Снаружи доносились голоса, значит, я могла слышать. Мои глаза тоже

работали. Я попыталась моргнуть, и со второго раза у меня получилось. Хотя я все еще

ничего не чувствовала, словно все мое тело спало, и мне приходилось потихоньку

пробуждаться. Сначала я поморщила нос, потом пошевелила мизинцем одной руки, а

затем другой.

Казалось, прошли часы, пока я смогла повернуть голову влево. Процесс был

болезненным, я заставляла мышцы слушаться меня, но все же это сработало. Теперь я

хотя бы могла видеть под другим углом. Амон, сидевший рядом со мной, спал, его голова

покоилась на руках, скрещенных поверх края того, в чем я распознала раскладушку.

Я не могла говорить. Но я хотя бы могла видеть его красивое лицо, пока медленно

возвращала себе власть над телом. Он был в той же одежде, что и в гробнице, и хотя он

вымыл руки и лицо, в волосах остались кусочки грязи.

На его загорелые щеки отбрасывали тени длинные ресницы, и я поняла, что даже

будь Амон богом солнца, мне он больше нравился таким – пахнущим грязью, уставшим от

трудного дня и очень… человечным.

Я даже не поняла, что протягиваю к нему руку, пока мои пальцы не коснулись его

волос. Амон тут же открыл глаза.

- Лили? – спросил он, стряхивая остатки сна и придвигаясь ближе. – Ты меня

слышишь?

Когда он взял мою руку, очищенную от красной пыли, я едва заметно кивнула. Он

заметил движение.

- Хорошо. Доктор Хассан говорил, что ты скоро проснешься. Я позову его.

Мое горло сжалось от попытки окликнуть его. Я хотела, чтобы нас было только двое

– у меня было слишком много вопросов, но я должна была признать, что вопросы я задам

позже, и, честно говоря, я вряд ли смогла бы сейчас выдавить хоть звук, не то, что целый

вопрос.

Вход палатки зашуршал, с Амоном пришли двое. Старший из двух поставил на стол

рядом со мной фонарь и придвинул к раскладушке табуретку, затем он снял свою белую

шляпу и поставил ее на стол.

- Так держать, девочка, - сказал он с резким акцентом, поднимая мои веки, чтобы

разглядеть глаза. – Я знал, что ты скоро к нам вернешься.

Мне понравился его гладкий голос. Он был почти пенсионного возраста, а голова его

пыла полна белых волос. Его глаза были теплыми и карими, как растопленный шоколад, а

кожа – сильно загорелой на солнце. Когда он улыбнулся, я заметила ямочки на его щеках.