Молчание Апостола Вершовский Михаил

– Боюсь, что греческая часть их эпопеи закончилась. Таким образом, отпадает и необходимость в оказании вам помощи греческой полицией.

– Прошу прощения, господин подполковник, – Кэмпбелл покраснел, произнося эти слова. – Никоим образом не хотел вас задеть. Просто… нервы на пределе. И что же… в Каламате?

– В бизнес-порту Каламаты никто из пассажиров не остался. Стефанидис заправился горючим, заполнил полетный лист – вписав опять-таки чету Кауфманнов – и отбыл в Италию.

– И-та-ли-ю? А куда конкретно?

– Реджо ди Калабрия. – Офицер-грек взглянул на часы. – По моим прикидкам, они уже давно там. Минимум несколько часов.

– О Боже… – Кэмпбелл взъерошил пальцами свою не слишком густую шевелюру. – Теперь подтягивать еще и итальянскую полицию… А с ними работать – удовольствие ниже среднего, доложу я вам… Да и на их начальство мне самому не выйти. Надо либо свое командование, либо Интерпол подключать. И когда он уже набегается, этот проклятый МакГрегор! Вы куда, Коридис?

– Прошу прощения, DCS, но проклятый кофе… Это ведь мощное мочегонное, а я его с полведра уже выпил. – И, поклонившись, детектив-сержант вышел в коридор.

– Еще раз прошу прощения за мой неуместный срыв, подполковник. – Кэмпбелл протянул греку руку, которую тот, улыбнувшись, пожал.

– Мы с вами, DCS, практически одного возраста. Отчего бы не отбросить титулы и звания? Меня зовут Андреас Маринатос.

– Очень приятно. Томас Кэмпбелл, – с искренной улыбкой представился британец, чуть сильнее пожав ладонь собеседника.

– И что же, коллега, вы будете двигаться в Италию? Вдвоем с вашим сержантом вам все лазейки не перекрыть.

– Ваша правда, Андреас. Отошлю Коридиса в Лондон, а сам вылечу в Лион, в Интерпол. Без их «крыши» нам с итальянцами разобраться будет сложно. Кстати, а где Коридис?

– Ведь он доложил вам, что отлучается, чтобы сбросить излишек жидкости в организме, – улыбнулся подполковник.

– Туалет далеко?

– Через две двери отсюда.

– Странно… – произнес Кэмпбелл. – Насколько мне известно, на простатит он не жаловался. Пора бы ему и вернуться.

– Может, живот прихватило? – предположил новый друг Андреас.

– Все может быть, – откликнулся Кэмпбелл, выходя из дверей офиса.

Пройдя несколько шагов, он остановился у двери со стилизованным изображением мужчины на ней. Дверь, однако, он открывать не стал, а, подойдя к ней вплотную, прислушался. Голос. Один мужской голос. Его детектива-сержанта Коридиса.

* * *

Кэмпбелл распахнул дверь, когда Коридис произносил последнюю фразу:

– Это хорошо. Но пункты проката автомобилей тоже нужно взять под контроль.

Увидев вошедшего босса, сержант быстро нажал кнопку отбоя и сунул аппарат в карман.

– Коридис!

– Да, сэр!

– Куда это вы названиваете?

– Домой, в Лондон. Похоже, что мы задержимся на континенте. Я не прав, сэр?

– Возможно, и правы. Так вы своей жене рекомендовали взять под контроль пункты проката автомашин?

Коридис побагровел. Упершись взглядом в пол, он едва ли не шепотом произнес:

– Вы, должно быть, ослышались, сэр…

Лицо Кэмпбелла тоже стало багровым – от гнева.

– Все может быть, Коридис. Даже то, чего не предполагаешь. Дайте-ка ваш мобильный.

Детектив-сержант полез в карман, достал сотовый телефон и дрожащей рукой протянул его шефу. Кэмпбелл вошел в меню, чтобы увидеть последний набранный номер. Увидев его, он хмыкнул:

– Если мне не изменяет память, код Великобритании +44, а код Лондона 20. А здесь…

Коридис одним движением выхватил из наплечной кобуры пистолет и направил его на Кэмпбелла, готовясь нажать на курок. Но в этот же момент он почувствовал сильный удар снизу по локтю. Пистолет выстрелил, но пуля ушла вверх, расколов декоративную плитку над зеркалом. Удивленный детектив-сержант начал поворачиваться, чтобы увидеть нападавшего, но мощный профессиональный удар сбоку в челюсть нокаутировал его. Выронив пистолет, Коридис рухнул на кафельный пол.

Кэмпбелл ногой отшвырнул пистолет подальше от лежавшего на полу тела и протянул руку подполковнику:

– Я ваш должник, Андреас.

– Какие долги между друзьями, Томас? – улыбнулся грек и, увидев прибежавшего на звук выстрела дежурного сержанта, приказал, указывая на Коридиса: – Руки за спину, надеть наручники и в камеру.

Дежурный, мощный детина под два метра ростом, защелкнул наручники на запястьях лондонского «гостя» и, подняв его за воротник, как тряпичную куклу, поволок к выходу.

Кэмпбелл продолжал задумчиво смотреть на дисплей мобильника.

– Что-то не так? – поинтересовался Маринатос.

– Не считая попытки моего сержанта застрелить своего босса? – криво ухмыльнувшись, спросил Кэмпбелл.

– Я о телефоне.

– Да, телефон, – кивнул DCS. – Странный код.

– Тогда нам стоит вернуться в офис и пробить код по компьютеру. «Погуглить» – кажется так теперь говорят по-английски?

Гугл не подвел. В ответ на введенный номер +379-555-2866 поисковик, правда, не вывел на экран конкретного владельца номера, но зато сообщил, что +379 – не что иное, как международный телефонный код Ватикана. Увидев эту информацию, подполковник буквально вылетел в коридор.

– Ставрос!

Великан-дежурный, продолжавший тащить Коридиса по полу, остановился.

Маринатос, подбежав к так и не пришедшему в себя «гостю», рванул на его груди рубаху, обнажив цепочку с нательным крестиком. Коротко кивнув, подполковник отправился обратно в офис.

Кэмпбелл встретил его в дверях.

– Что-то стряслось?

– Просто еще один кусочек пазла.

– А именно?

– Нательный крестик. У вашего сержанта он оказался с распятием.

– Ну и что? – недоумевающе спросил Кэмпбелл. – У меня, кстати, тоже.

– Да, но он грек, – пояснил Маринатос. – Мы, то есть, и я, и вы, наверное, тоже, предполагали, что как подавляющее большинство греков, он православный. У него же, как и у вас, крестик католический. Иначе говоря, он греко-католик.

– И что это значит?

– Греко-католики это группа небольших церквей, где служат по греческому обряду, но признают главенство папы Римского, то есть, Ватикана.

– Андреас, вы хотите сказать, что детектив-сержант Скотланд-Ярда, присягавший британской короне, агент Ватикана?

– Или одной из не слишком афишируемых ватиканских служб.

Кэмпбелл с силой хлопнул ладонью о стол.

– Мы можем узнать, о какой конкретно службе идет речь?

– Маловероятно, – с сомнением произнес подполковник. – Но хотя бы попытаться стоит. Вы позволите – телефон Коридиса?

Взяв мобильник, Маринатос нашел последний набранный номер, перевел телефон на громкую связь и нажал кнопку вызова. После пары гудков в спикере раздался подчеркнуто-вежливый голос:

– Buongiorno. Il Segretariato generale dell'Ordine di Ges.

Подполковник сразу же нажал красную кнопку отбоя и произнес, качая головой:

– Ого…

– Вы что-то поняли? – взволнованно спросил Кэмпбелл. – Вы знаете итальянский?

– Я знаю итальянский, – мрачно ответил Маринатос. – И услышал больше, чем хотелось бы.

– Ну же, Андреас, умоляю, не томите!

– Вежливый голос сказал следующее: «Добрый день. Секретариат генерала ордена Иисуса». Ваш скромный детектив-сержант звонил не куда-нибудь, а в приемную главы ордена иезуитов. Не уверен, что он говорил с самим генералом, но с кем-то из его подручных – наверняка.

– И это значит… – задумчиво произнес Кэмпбелл.

– И это значит, что не только вы заинтересованы в том, чтобы найти баронета МакГрегора и его спутницу. При том, что возможностей у ордена Иисуса не меньше, чем у Скотланд-Ярда.

– Если не больше, – угрюмо подтвердил суперинтендант.

* * *

Автобус, шедший по виа Джузеппе ди Нава доставил Артура и Эли к площади Нава меньше чем за десять минут. Что обошлось им в один евро и двадцать центов на двоих.

– Где-то в Европе есть такие цены? – восхищалась Эли. – Арти, я хочу здесь жить!

– Ты уже говорила об этом, – улыбнулся МакГрегор, ведя ее под руку к сооружению, напоминающему трамвайный вагон. Впрочем, вероятно, когда-то он им и был.

– Ну вот, – сказал баронет, – мы и у цели.

– Пардон, дорогой, но мы собирались поесть. А ты, похоже, хочешь прокатить меня на трамвае.

– Милая, если бы мне выпала честь дать название этой пиццерии, я бы назвал ее «О, мамма миа» – с тремя восклицательными знаками.

– А еду они готовят прямо в этом вагоне?

– О, нет. Там они принимают заказы. Кухня в здании напротив трамвайной двери. Ну, виконтесса, прошу.

Полная средних лет официантка встретила их, стоя на ступеньках и жестом приглашая внутрь. Пройдя в вагон и увидев отделанные пластиком столики, Эли фыркнула:

– Макдональдс на колесах.

– Где сядем? – спросил Артур.

– Я предпочла бы в конце. Чтобы видеть всех входящих.

Артур пожал плечами.

– Я полагал, что приступ паранойи уже прошел.

– Он пройдет, когда вся эта чертова партия будет выиграна. Ими или нами.

– Знать бы еще, что нужно этим «им», – улыбнулся Артур.

Эли, не отвечая на его улыбку, хмуро буркнула:

– И желательно узнать это раньше, чем нам поставят мат.

Они уселись за столик в дальнем конце зала, и Эли принялась изучать меню. Артур аккуратно закрыл его.

– Арти! – возмутилась Эли.

– Дорогая, мы и так знаем, чего хотим. – Он жестом подозвал официантку. – Нам, пожалуйста, большую пиццу «ндуйя»… Но прежде – немного «пеккорино кротонезе» и литровую бутылочку «кьянти». А, и «олио д'олива кон пепперончино». Грацие.

– Ндуйя джиганте? – поинтересовалась официантка.

– Но-но-но! – Артур замахал руками. – Маджиоре. Сара суффичьенте.

Официантка удалилась, а Эли подергала Артура за рукав.

– Поясните, виконт.

– Всё очень просто. Ты ведь любишь пикантные блюда?

– Я все-таки француженка, мсье.

– Ну так вот тебе – по возрастающей – степень остроты итальянской пиццы. «Классика» – ну, это для младенцев. «Пиканте» – уже с некоторой остринкой. И «дьявола» – это уже для людей серьезных.

– Да, но ты заказал какую-то нд… нг…

– А, ну да, я заказал пиццу «ндуйя». Она за пределами этой шкалы. И нигде за пределами Калабрии ее не приготовят так, чтобы у едока глаза из ушей вылезли.

– Ты серьезно? И я это осилю?

– Так для того мы будем щедро заливать ужасающее блюдо добротным тосканским вином!

– А что там было с этим «джиганте» и «маджиоре»?

– «Джиганте» – «гигантская» – размером с этот стол, если не больше. Я сказал, что нам будет достаточно просто большой. Причем это у них она называется «просто большая», на самом деле она огромна.

– Арти, я сейчас захлебнусь слюной. А все эти пеккорино, пепперончино?..

– Для разминки. Овечий сыр с зеленью, оливковое масло со стручками перца – чтобы подготовиться к приему синьоры «ндуйи». Вот, кстати, едет разминка.

Официантка, примостив поднос на край стола, стала выставлять тарелки с сыром, зеленью, горячим хлебом, поместив в центре средних размеров вазочку с оливковым маслом и перцем. Рядом с ней появилась оплетенная пузатая бутылка вина. Бокал для синьоры. Бокал для синьора. Прошу вас. Спасибо. Пожалуйста.

Эли, оторвав ломтик хлеба, принялась жадно его жевать.

– Эли, Эли, Эли, что ты делаешь?

– Разве нельзя начинать обед с хлеба?

– И можно, и нужно. Но для этого хлеб – смотри – нужно хорошенько обмакнуть в настоенное на перце оливковое масло. М-м-м…

Эли последовала рекомендации своего спутника, но тут же, открыв рот, стала махать перед ним ладонью, другой рукой указывая на пустой бокал.

Артур наполнил бокалы темно-красным вином, и Эли, схватив свой, осушила его до дна.

– И… кусочек сыра. И снова хлеб в масло. И еще сыр. И… Ваше «кьянти», синьора.

* * *

– Томас, – подполковник тронул Кэмпбелла за рукав. – У нас есть возможность как-то предупредить МакГрегора?

– О чем? – откликнулся британец.

– О том, что по его следам идут серьезные падре из ордена Иисуса. И вряд ли для того, чтобы дать ему свое благословение.

– Предупредить… – задумчиво произнес Кэмпбелл. – Ну и ну… Кто бы мог подумать, что я озабочусь безопасностью своего давнего врага. – Он достал из внутреннего кармана пиджака собственный мобильник и принялся просматривать его адресную книжку.

– Вы с ним личные враги? – удивился Маринатос.

– Наши кланы. Вот уже несколько веков. Но… Долг требует. А, вот и его номер. – Кэмпбелл нажал зеленую кнопку вызова.

* * *

Эли отрезала кусок пиццы и осторожно принялась жевать его. Потом удивленно подняла брови.

– Вовсе не смертельно, Арти.

– Пока, Эли. Пока. Убийственно острую колбаску «ндуйя» – она, кстати, больше похожа на фарш – кладут горками на тесто в нескольких местах. Когда доберешься до такой горки – тогда и поговорим.

В этот момент смартфон Артура заиграл «Idiot» Игги Попа.

– Кэмпбелл? – встрепенулась Эли, помнившая, с кем связан этот рингтон. – С чего вдруг?

– Думаю, ловля рыбки в мутной воде, – хмуро ответил МакГрегор. – Стоит мне ответить, и он очень быстро выяснит, где мы находимся. Увольте, суперинтендант.

Он выключил смартфон и, сняв заднюю крышку, вынул из него СИМ-карту.

– Пицца остывает быстро.

– Я… – Эли раскрывала рот, как рыба, вытащенная на берег. – Я… кажется… добралась… Вина, Арти, сейчас же!!!

Несколько посетителей повернулись в их сторону, улыбаясь. Один показал большой палец. «Brava!»

Артур до краев наполнил ее бокал, и Эли осушила его тремя жадными глотками.

* * *

– Проклятый идиот, – проворчал Кэмпбелл, прочитав на дисплее: «Телефон абонента отключен». – Самое время в прятки играть.

– Его трудно винить, Томас, – сказал подполковник Маринатос. – Он и в самом деле не знает, от кого ему бегать.

– Плохо дело, – буркнул британец. – Если этот подлец Коридис и впрямь работает на какую-то иезуитскую банду, значит, эти головорезы были в курсе всего нашего расследования, связанного с МакГрегором.

– Если бы он не был с ними очень серьезно завязан, – резонно заметил Маринатос, – то не рискнул бы стрелять в здании полицейского управления. Тем более в своего босса.

– Можно попробовать еще один вариант, – задумчиво произнес Кэмпбелл. – Связаться с его дворецким, объяснить ситуацию. На его звонок МакГрегор ответит. Но это при условии, что дворецкий поверит нам и не сочтет всё это ловушкой.

– Но может и поверить, – отреагировал подполковник.

– Может. Если отправить к нему моего зама. Телефонный звонок, скорее всего, не сработает – этот тип, дворецкий, в свое время жизни нюхнул, в том числе и за решеткой… Что ж, буду звонить Розетти.

– Его дворецкий – итальянец? – удивленно спросил Маринатос.

– Шотландец. Розетти – мой зам, – пояснил Кэмпбелл и нажал клавишу быстрого набора. – Пусть он сам навестит мистера Робертсона.

Глава 25

Подкрепившись на славу, Артур и Эли отправились побродить по набережной. Время шло к четырем дня, и до отхода поезда у них оставалось почти пять часов.

– А почему Афина? – удивленно спросила Эли, указывая на фигуру воительницы в древнегреческом шлеме, с копьем в правой руке и щитом-эгидой на левой. Скульптура стояла перед прямоугольной аркой в конце пирса, уходящего в море от арены амфитеатра.

– Это монумент Виктору Эмануэлю Второму, – пояснил Артур. – Афина, надо полагать, символизирует мудрость и непобедимость монарха, первого короля объединенной Италии. Итальянцы называют его Padre della Patria – «Отец отечества». Кстати, его же именем назван и Corso, проспект, о котором ты меня спрашивала.

– Фантастика, – проговорила Эли, обводя взглядом лазурные воды Мессинского пролива и скалы сицилийского побережья в нескольких милях от амфитеатра, на каменной скамье которого они с Артуром сидели, выкуривая одну сигарету за другой. – Говорила, и скажу снова: я хочу здесь жить.

– Да, дорогая моя, – МакГрегор вздохнул. – Но для того, чтобы жить здесь или где-либо еще, нам необходимо выжить.

Едва он успел произнести последнее слово, как Эли с силой схватила его за руку:

– Поклянись!

– В чем, дорогая моя?

– Поклянись, Арти, что ты не оставишь меня ни на минуту!

– Ты чего-то боишься?

– Я боюсь… за тебя… – едва слышно выговорила она. Артур озабоченно посмотрел на нее и увидел, что по щекам Эли струятся слезы. Он осторожно вытер их тыльной стороной ладони.

– Эли, девочка моя, что с тобой? Я чего-то не знаю?

Теперь Эли плакала как ребенок, часто и громко всхлипывая.

– Да, Арти, да. Прости меня. Ради Бога, прости. Но ты… очень… многого не знаешь…

– Так поделись же со мной. И я буду знать больше.

– Я не могу рассказать тебе всего. Пока не могу. Но…

МакГрегор положил ей руку на колено.

– Давай начнем с начала. Почему ты больше опасаешься за мою жизнь, чем за свою собственную? И как ты могла бы меня защитить?

Она вынула из пачки сигарету и закурила, не произнося ни слова. Выкурив ее до половины, Эли погасила сигарету, вздохнула и сказала:

– Начинать надо с профессора Лонгдейла.

– Лонгдейла? Ты хочешь сказать, что я о нем ничего не знаю? – приподняв брови, спросил Артур.

– Знаешь. Но то, что знаешь ты, – как и практически все остальные – было не более чем театром. Маскировкой, скрывавшей то, кем он был на самом деле.

– Он не был профессором?

– Номинально был. И действительно вел курс науки о символах. Ему нужен был социальный и научный статус. И профессорский титул был одной из множества масок. Хотя и не главной.

– И… что же было главной?

– Тебе хорошо известно, что он преподносил себя как воинствующего атеиста, борца за науку против религии – вместе с Доукинзом и прочими.

Молодая парочка, присевшая в нескольких метрах от Артура и Эли, при словах «религия» и «Доукинз» с любопытством посмотрела в их сторону.

– Давай пройдемся, Эли, – Артур подал ей руку. – Через пару часов нам уже можно будет обустраиваться в купе.

И в этот момент он застыл, как камень, как статуя Афины, напротив которой они находились. Его полузакрытые веки дергались с бешеной скоростью. Парень-итальянец, сказав что-то своей спутнице, бросился через несколько рядов ступеней к Артуру. Эли мгновенно встала между ним и МакГрегором, делая отрицательные жесты:

– No, no, tutto e buono! Всё окей, окей!

– No OK! – нахмуренно и озабоченно убеждал ее курчавый паренек. – Sono un medico! Non bene! Questo fit!

– Это не припадок, – раздался вдруг баритон Артура. – Sto bene. Grazie, signor!

– Вы был плохо, – не унимался юный медик, на сей раз на ломаном английском. – Я видеть. Я знать это.

– Что ж, посмотрите мне в глаза, пощупайте пульс, если это вас успокоит, – благодушно произнес МакГрегор. Но итальянец уже и сам видел, что приступ прошел.

– Окей? – спросил Артур.

– Окей! Tutto bene! – «Un medico» поднял большой палец вверх.

– Ну, дорогая, – МакГрегор, согнув руку в локте, предложил ее Эли, другой рукой помахав парочке, столь трогательно озаботившейся его состоянием:

– Arrivederci!

И, поднявшись на тротуар набережной, они неспешно двинулись по ней в сторону вокзала.

Однако Эли, сделав с десяток шагов, повисла на руке Артура.

– Арти, дорогой… Мы просидели добрых пару часов, но сейчас меня ноги просто не держат. Где бы нам пристроиться – только подальше от любых ушей?

Он указал рукой на темную деревянную дверь на углу ближайшего дома на виа Зербе. Вывеска без особых затей сообщала, что дверь эта – не что иное, как вход в Ristorante.

– Но есть не будем. Я сыта по горло, – заявила Эли.

– Как? – изумился Артур. – Даже Gelato?

– Один-ноль, – слабо улыбнулась Эли. – Не попробовать итальянского мороженого карается уголовным кодексом.

Они вошли в полутемное помещение и с радостью обнаружили, что все шесть столиков маленького ресторанчика были пусты. Подбежавшая официантка предложила им ближайший ко входу столик, но Артур указал рукой на тот, что располагался в углу. Она тут же разложила на угловом столике меню и винную карту, после чего принялась выставлять столовые приборы и бокалы.

– Синьора, – придержал ее за локоть МакГрегор. – У вас есть французский коньяк? Старый? Выдержанный?

– О, конечно, синьор. – Она открыла винную карту на странице крепких напитков и провела пальцем по трем названиям. Самый молодой из трех коньяков был пятнадцати лет выдержки. Артур ткнул пальцем в тот, чей возраст был обозначен в полвека.

– В эти бокалы, – сказал он. – По половине в каждый.

Это была отнюдь не коньячная доза, но сейчас им обоим нужно было больше, чем просто глоток-другой.

Покатав под языком восхитительный напиток, Артур проглотил его, удовлетворенно вздохнул и произнес:

– Поразмыслите пока над Gelato, мадемуазель.

– Ах, уже не виконтесса? – Эли явно приходила в себя после выпитого коньяка. Она даже улыбалась. – Думать над тем, каким мороженым мне хочется насладиться, нет необходимости. Шоколадное. И только шоколадное.

Официантка, стоявшая в проходе дверей, ведших на кухню, услышала последнее произнесенное Эли слово, и, вопросительно приподняв брови, показала Артуру два пальца: «Две порции шоколадного?» МакГрегор отрицательно мотнул головой, показав один палец. После чего тем же пальцем указал на оба бокала, давая понять, что в них стоит плеснуть еще чуть-чуть.

* * *

Вечер предыдущего дня

Карлик с плечами гиганта медленно и вдумчиво водил лезвием ножа Боуи по мелкозернистому точильному бруску, приладив брусок на колене. Темноволосый курчавый парень, одетый так же, как карлик – в серый испачканый пятнами масла комбинезон – опустив голову на стол, то ли дремал, то ли просто задумался о чем-то своем.

Нико, – вообще говоря, карликом он не был, но ростом явно не вышел, едва дотянув до четырех с половиной футов; впрочем, недостаток роста он с лихвой компенсировал фантастической шириной плеч и еще более фантастической силой – сделав еще пару движений, попробовал остроту лезвия большим пальцем. В тот же самый момент запищал лежавший на столе мобильник. Нико, опередив Эннио – так звали темноволосого – схватил аппарат и впился взглядом в дисплей, на котором высветилась небольшая фотография звонившего – могучего седобородого старца.

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » ... »»