Счастливые шаги под дождем Мойес Джоджо
Пытаясь уразуметь смысл увиденного, Джой уставилась на нее, потом перевела взгляд на Стеллу, сильно побледневшую. Ибо безупречно-белый костюм Джорджины был здорово измазан. От эполет до середины бедер морская форма носила явные следы пятен от сапожной ваксы. Джорджина, очевидно пребывая в неведении, уставилась на повернутые к ней лица, а затем, подняв голову, решила всех проигнорировать. Подойдя к их столу, она тяжело опустилась на стул и закурила сигарету. Наступило краткое напряженное молчание.
А потом раздался вопль.
– Ах ты, потаскуха! – закричала Стелла и бросилась на нее через стол, хватая за волосы, эполеты, за все, что попадалось под руку. Но тут Луис и первый помощник капитана бросились оттаскивать ее. Джой, оцепенев, встала, не узнавая в этой банши с диким взором свою подругу. – Чертова потаскуха! – вопила Стелла.
Грим танцовщицы размазался под глазами. Луис схватил Стеллу за руку, принудив отпустить волосы Джорджины, однако мужчины немного выждали и только потом отпустили Стеллу.
– Тише, дорогая, – сказала миссис Фервезер, гладя ее по волосам. Мужчины усадили Стеллу. – Ну же. Успокойся. Веселья на один вечер и так хватает.
Вся столовая притихла. Капитан дал знак оркестру играть, но музыканты заиграли только после долгой напряженной паузы. Сидящие рядом с Джой гости смущенно посмеивались или издавали неодобрительные возгласы, но вскоре переключили внимание на своих соседей.
Джорджина со сбитыми на сторону волосами поднесла руку к лицу, проверяя, нет ли крови. Ничего не найдя, она стала искать на скатерти сигарету, которую выбили у нее из руки. Сигарета одиноко плавала в бокале миссис Фервезер. Джорджина спокойно достала другую из серебряного портсигара. Потом, подняв голову, она взглянула на Стеллу.
– Глупая девочка, – произнесла она, глубоко затянувшись дымом. – Неужели ты думаешь, что была единственной?
Джой сидела на палубе со стороны правого борта, обняв рыдающую Стеллу и размышляя над тем, когда можно будет сказать ей, что они промокли и замерзли – зуб на зуб не попадает.
Стелла рыдала уже двадцать минут, не обращая внимания на холодную водяную пыль и качающуюся палубу и прижавшись к промокшей Джой.
– Не могу поверить, что он мне лгал, – задыхаясь, сказала она. – Все, что он мне говорил…
Джой предпочитала не обсуждать это. Или то, к чему все может привести.
– Она такая ужасная. Старая! – Стелла смотрела на Джой распухшими от слез глазами. Голос ее звучал презрительно. – У нее грубое лицо, и она слишком сильно мажется. У нее есть даже растяжки.
Джой догадывалась, что дело, скорее, не в том, что Петер обманул ее. Стеллу, пожалуй, шокировала его неразборчивость в выборе партнерши.
– Ах, Джой… Что мне делать?
Джой вспомнила о том, как Петер Брандт вернулся за обеденный стол. Поначалу он смеялся и отпускал непристойные шуточки, в своем подпитии не замечая, что стол приветствовал его мертвым молчанием. Потом его смех стал принужденным, и, чтобы развеселить соседей, он рассказал еще один смешной анекдот. Подошел капитан и шмякнул на стол перед ним бутылку шампанского, лаконично объявив:
– Вы победитель.
Только тогда до Петера дошло, что дела обстоят совсем не так, как полчаса тому назад, когда он исчез.
– Возможно, вам следует подновить сапожную ваксу, старина, – уставившись на побледневшую грудь Петера, заметил Луис.
После чего столь же многозначительно воззрился на заляпанный костюм Джорджины.
Петер с беспокойством оглядел попутчиков, потом, извинившись, сказал, что ему надо размяться. Джорджина со скучающим видом сосала неизменную сигарету, умудряясь смотреть в пространство и не встречаясь ни с кем взглядом. В конце концов, очевидно досадуя на недостаток мужского внимания, она ушла из-за стола вслед за ним.
Стелла к тому времени уже ушла в туалет в сопровождении миссис Фервезер, которая тщетно вытирала ей лицо кружевным носовым платком, уговаривая перестать плакать.
– В макияже ты была такая хорошенькая, – тараторила она. – Ты же не хочешь показать этой женщине, что расстроилась. – Вошла Джой, и миссис Фервезер с облегчением и чрезмерным энтузиазмом препоручила ей Стеллу. – Вы подруги, – сказала она. – Ты знаешь, как ее приободрить. Поговори с ней. – И дама исчезла в облаке духов, бус и прозрачной ткани.
– Что же мне делать? – спрашивала Стелла полчаса спустя, вперив взгляд в черное бурное море. – Все кончено. Может быть, мне надо просто…
Джой проследила за взглядом Стеллы, который уперся в борт, и сильнее сжала руку подруги.
– Не смей так говорить! – в панике воскликнула она. – Не смей даже об этом думать, Стелла Ханнифорд!
Стелла повернула к ней лицо, на котором не было фальши или притворства.
– Но что же мне делать, Джой? Я все погубила, правда?
– Ничего ты не погубила. – Джой взяла в свои руки холодные руки подруги. – Просто сблизилась с глупым-преглупым мужчиной, с которым послезавтра расстанешься навсегда.
– Но это ужасно, Джой. Какая-то часть меня хочет с ним увидеться. – Стелла взглянула на нее, широко раскрыв печальные голубые глаза. Отпустив руку Джой, она отвела от лица волосы. – Он был просто чудесный. Гораздо лучше Дика. И это самое плохое… Как я смогу вернуться к Дику и притворяться, что все хорошо, если испытала нечто гораздо большее?
Джой стало не по себе. С одной стороны, ей хотелось заткнуть уши и сказать Стелле: «Перестань! Ничего не хочу знать!» Но с другой – Джой понимала, что она единственная наперсница Стеллы, подруги, которая всегда все немного драматизировала, а сейчас смотрела на волны остановившимся взглядом, и это выводило Джой из себя.
– Тебе придется забыть его, – твердо сказала она. Бесполезно. – Надо постараться, чтобы получилось с Диком.
– А что, если мне вообще не следовало выходить замуж за Дика? Да, я была в него влюблена, уверяю тебя, но что я тогда знала? Перед встречей с ним я целовалась только с двумя парнями. Откуда мне было знать, что мне понравится кто-то другой?
– Но Дик – хороший человек, – сказала Джой, думая о красивом, приветливом пилоте. – Вы были так счастливы вместе. И сможете снова.
– Но мне не хочется. Не хочется по принуждению улыбаться ему, целовать его, позволять прижиматься ко мне. Я хотела быть с Петером! А теперь всю оставшуюся жизнь мне придется быть с человеком, которого я больше не люблю.
Джой снова обняла подругу и стала смотреть в темное небо. Звезд почти не было видно из-за низких облаков.
– Все будет хорошо, – пробормотала она в холодное ухо Стеллы. – Обещаю. Утром все покажется не таким уж плохим.
– Откуда ты знаешь? – спросила Стелла, снова поднимая голову.
– Потому что так устроено. Я всегда лучше себя чувствую при свете дня.
– Нет, не то. Откуда ты знаешь, что сделала правильный выбор?
Не желая кривить душой, Джой на минуту задумалась. На миг она подумала о Луисе.
– Может быть, и не знаю, – наконец ответила она. – Просто надо надеяться.
– Но ты знаешь. Знаешь.
Джой на миг умолкла.
– Да, – сказала она.
– Откуда?
– Просто мне неуютно со всеми остальными. Быть с ним… все равно что быть с тобой… только еще добавляется любовь. – Она взглянула на Стеллу, которая внимательно ее рассматривала. – У меня такое ощущение, будто он мужская версия меня самой. Лучшая половина. Когда я рядом с ним, мне хочется быть достойной его версии меня самой. Не хочу его разочаровывать. – Джой представила себе, как Эдвард улыбается ей и в уголках его глаз появляются морщинки, показываются белые зубы. – Мне было безразлично, что обо мне подумают, пока не появился он, а теперь я не могу поверить, что он выбрал меня. Просыпаюсь каждое утро и благодарю за это Бога. Каждый вечер, ложась спать, я молюсь, чтобы время шло быстрее и я снова была с ним. Я все время думаю о том, что он сейчас делает, с кем разговаривает. Не от ревности или чего-то такого. Просто хочу быть к нему ближе, и, если могу представить себе, что он делает, это помогает.
Сейчас Эдвард спит, подумала Джой. Или читает. Возможно, одну из книг о рысаках с описанием родословных лошадей.
– Он больше того, о чем я просила. Больше того, на что надеялась, – мечтательно произнесла Джой. – Не могу даже вообразить себя с кем-нибудь другим. – Она на время умолкла. Джой поняла, что почти забыла о присутствии Стеллы.
А Стелла поднялась с лавки около спасательных шлюпок. Она перестала плакать и плотней натянула на плечи шаль.
Джой тоже встала и отвела от лица мокрые волосы.
– Ну да, тебе повезло, – проговорила Стелла, не глядя Джой в глаза. – Тебе легко быть счастливой.
От тона подруги Джой слегка нахмурилась.
Стелла подошла к двери и, обернувшись, бросила ей прощальные слова, подхваченные ночным бризом:
– Да, тебе намного легче. В конце концов, никто другой не хотел быть с тобой.
Глава 7
Сабина сидела на полу в центре потертого персидского ковра, не отрывая взгляда от фотографии Стеллы в темно-синем платье. Приглушенные тени комнаты на время отступили, и на их месте появились качающиеся, залитые дождем палубы, сверкающий атлас и блестки семи или около того промокших полупрозрачных накидок.
– Она вернулась к Дику?
Сабина вглядывалась в яркие глаза и проницательную улыбку, безуспешно пытаясь представить себе эту девушку одинокой и покинутой на мокром корабле. У нее был такой самоуверенный вид.
Джой, перебиравшая коробку со старыми документами, заглянула Сабине через плечо:
– Стелла? Да, но ненадолго.
Ожидая объяснений, Сабина повернулась к бабушке. Джой поставила коробку на колени, на миг задумавшись.
– Он действительно обожал ее, но, видимо, Стеллу так потрясло чувство к Петеру Брандту, что через некоторое время она решила поискать счастья с кем-то еще, благо детей у них не было.
– А что случилось потом?
Джой потерла руки, стараясь стряхнуть пыль. Она радовалась, что они с Сабиной вновь беседуют, но ее немного утомляло желание девочки все разузнать. Джой глубоко вдохнула, собираясь с духом, как делала Стелла много лет назад, когда хотела сообщить плохую новость.
– У нее было много мужчин, но ни с кем она надолго не уживалась.
– Весело! – бодро произнесла Сабина.
Ей нравилось само звучание имени Стелла.
– Можно и так сказать. В молодости Стелла определенно повеселилась. Но с возрастом немного погрустнела. Пристрастилась к выпивке. – Джой подняла руку и почесала глаз. – Ее последний муж умер от болезни печени, и после этого она наконец поняла, что осталась одна. Понимаешь, тогда ей было шестьдесят два. В таком возрасте плохо быть одной.
Сабина попыталась представить себе эту чарующую, пылкую женщину не просто брошенной, но и превратившейся в старую, одинокую пьяницу.
– Она умерла?
– Да. Несколько лет назад. Кажется, это было в тысяча девятьсот девяносто втором. Мы с ней поддерживали связь, но потом она переехала в небольшую квартирку на испанском побережье, и после этого мы больше не виделись. Я узнала о смерти Стеллы от ее племянницы, приславшей мне довольно милое письмо. – У Джой был рассеянный вид. – Верно. Пора отделаться от этих старых розеток. Они, кажется, заплесневели. Как жаль!
Сабина положила фотоснимки обратно в коробку, пытаясь представить свою мать на месте Стеллы Ханнифорд. Мать не такая яркая, как Стелла, но в нынешней своей форме вполне может поменять кучу мужиков и закончить жизнь в одиночестве в какой-нибудь испанской квартирке. Сабина вдруг представила, как приехала навестить ее, а Кейт лежит на обшарпанном диване, сжимает в руке бутылку «Риохи» и вспоминает в подпитии о брошенных мужчинах. «Ах, Джефф, – скажет она, встряхивая нечесаными рыжими волосами и улыбаясь неровно накрашенными губами. – Это был хороший год. Джефф… Или это был Джордж? Я всегда их путаю».
Сабина отогнала от себя этот образ, не понимая, хочется ей смеяться или плакать, потом украдкой взглянула на бабушку, которая высыпла в черный пластиковый мешок содержимое коробки со старыми розетками. Сабина попыталась связать прямую фигуру в зеленом вельвете с идеальной картиной молодой любви, с недавних пор занимавшей ее воображение. За последние несколько дней внучка научилась по-новому смотреть на бабку и деда. Эти своенравные, высокомерные старики однажды испытали любовную историю, которая могла бы соперничать с любой историей, показанной по телику. Дед был когда-то красивым. Бабушка… Ну, она тоже была красивой. Но по-настоящему потрясло Сабину это долгое ожидание, эта частая разлука. Столько офицеров вокруг, а она хранила верность.
– В наше время никто не объявляет о помолвке после одного дня знакомства, – размышляя вслух, сказала Сабина. – В особенности если потом пришлось бы ждать целый год.
Джой, которая обвязывала бечевкой верх мешка, остановилась и посмотрела на внучку:
– Да, пожалуй, мало кто.
– Ты бы снова так поступила? То есть если можно было бы сейчас?
Джой положила мешок на пол и в раздумье остановилась на середине комнаты.
– С твоим дедом?
– Не знаю. Ладно, да. С дедом.
Джой посмотрела в окно, где дождь барабанил по черепице. Над окном коричневое полукруглое пятно отмечало то место, где черепица отвалилась и вода могла беспрепятственно попадать в дом.
– Да, – сказала она. – Конечно. – Однако тон у нее был не очень уверенный.
– Ты когда-нибудь нервничала? Я имею в виду, перед встречей с ним? После всего того времени, проведенного на корабле?
– Я говорила тебе, дорогая. Просто я радовалась встрече с ним.
Сабину это не удовлетворило.
– Но ты должна была что-то чувствовать. В последние минуты перед встречей. Когда ждала, пока корабль не причалит, и всматривалась в берег, пытаясь увидеть его. Должно быть, тебе было не по себе. Мне точно было бы не по себе.
– Это было давно, Сабина. Столько встреч и расставаний! Не могу точно припомнить. А теперь надо отнести этот мусор вниз, чтобы не пропустить мусороуборочную машину. – Джой решительно отряхнула пыль с юбки и направилась к двери. – Пойдем, отложи это в сторону, пора обедать. Дедушка, наверное, проголодался.
Сабина встала и потянулась. Она заметила резкость бабушки, но ее это не смутило. На протяжении последних двух недель, когда они проводили вместе по несколько часов ежедневно, рассматривая старые фотографии и безделушки, чопорная манера Джой смягчилась, в особенности когда она стала рассказывать внучке историю о первых счастливых днях с Эдвардом. Воспоминания эти постепенно начали придавать свободу ее фразам, превращая их в длинные, свободно текущие истории и привнося в них красочность. Сабина пришла в восторг оттого, что ей дали заглянуть в частную жизнь со всеми ее хорошими и дурными сторонами.
И сексом. Странно было слышать, что бабушка говорит о сексе. Правда, она никогда не произносила слова «секс», но не утаила от Сабины, что именно приносило большие неприятности Стелле Ханнифорд и Джорджине Липском. Сабина поверить не могла, что в 1950-е так много этим занимались. Трудно было представить, что сейчас ее мать занимается тем же самым. Сабина подумала о матери и в который раз удивилась, почему у нее не было большой романтической любви, как у бабки с дедом. Настоящей любви, с тоской подумала она, способной противостоять ударам судьбы и воспарить, как любовь Ромео и Джульетты, над мирской суетой. Той любви, о которой пишут в книгах, о которой слагают песни и которая возвышает тебя, как птицу, и в то же время делает выносливым и стойким, как монолит.
Стоя у двери, Джой повернулась к ней:
– Пойдем, Сабина. Поторопись. Миссис Х. готовит пикшу, и если мы с опозданием принесем ее наверх, я не смогу уговорить твоего деда поесть.
<>Когда отношения с бабушкой стали более теплыми, а Сабина привыкла к сырости и стала получать удовольствие от верховой езды, хотя и не признавалась себе в этом, ее тоска по дому если не пропала совсем, то заметно поутихла. И без телевизора она теперь прекрасно обходилась. И даже почти совсем не думала о Дине Бакстере. В воскресенье исполнялась тридцать вторая годовщина свадьбы миссис X. и ее мужа, и хотя дата не была круглой – не «золотая» и не «бриллиантовая», – миссис X. сказала, что считает это поводом для празднования и приглашает Сабину, вместе с кучей своих родственников.Сабина обрадовалась приглашению, и не потому, что это давало повод провести вечер не дома, но потому, что она теперь становилась частью своей большой семьи, а также частью семьи Тома и Энни. Она сама была единственным ребенком периодически одинокой родительницы, а тут практически влилась в первую полную семью – семью, кажущуюся бесконечной и расползающейся во все стороны, где каждый знал о делах другого и люди уверенно входили в дома родичей, понимая, что смогут приноровиться друг к другу. Но что Сабине нравилось больше всего, так это шум: бесконечные разговоры друг с другом, взрывы хохота, взаимные остроты. В доме Сабины всегда было тихо. Она знала, что это вынужденная тишина, позволяющая матери работать, но приглушенные звуки создавали впечатление, что ты завернут в толстое одеяло. А когда она, мать и Джефф усаживались за стол, они не смеялись и не шутили. Джефф задавал ей вежливые вопросы по поводу прошедшего дня, обращаясь к ней немного застенчиво, как ребенок к взрослому, а мать рассеянно смотрела в пространство, мечтая бог знает о чем. Вероятно, о Джастине, обиженно подумала Сабина. Почему-то она снова начала злиться на Джастина.
Сабина впервые оказалась в гостях у миссис Х. – в доме с верандой на краю деревни. Приземистый домик стоял в центре прямоугольного, вымощенного камнем дворика, в окружении ухоженных клумб. Сбоку, как слуховая трубка, вопросительно выступала спутниковая антенна. На окнах висели бледные шторы с цветочным рисунком, на каждом окне стояли ящики с пылающими красными и розовыми цикламенами.
Дом щеголял облицовкой из искусственного камня и был полностью построен мужем миссис X., Майклом, которого все звали Маком. В сущности, сам дом назывался Маккеллен. Как полагала Сабина, это слово приоткрывало настоящее имя миссис Х.
– Заметь, этот дом здорово отличается от дома твоих стариков, – сказал Том, который предложил проводить сюда Сабину.
– По крайней мере, он не кажется таким заплесневелым, – заметила она, и Том рассмеялся.
Войдя внутрь, Сабина поняла, почему Том прав. Открыв дверь, она сразу попала в уютное тепло центрального отопления, под ногами лежал большой пружинистый ковер светлых тонов. На стенах висели семейные портреты и фотографии в рамках, а также пара вышитых стихотворений, но больше всего здесь было безделушек: стеклянные слоники, смеющиеся клоуны, миловидные пастушки со стадами овец. Все это сияло в ярком свете безукоризненной чистотой. Сабина разглядывала полчища крошечных фигурок, на миг ошарашенная их огромным количеством.
– Входи, Сабина! Закрой дверь, Том, а то впустишь сырой воздух. Ой-ой, ну и холодно сегодня!
Миссис Х. с сияющим видом подошла к Сабине и взяла у нее куртку. Только она совершенно не походила на будничную миссис X. Та миссис X. была обычно в нейлоновом халате, с зачесанными назад волосами и розовым лицом без макияжа. На этой миссис X. был розовато-лиловый свитер и две золотые цепочки вокруг шеи, одна с крестиком. Пышные волнистые волосы, помолодевшее, с тонкими чертами лицо с легким макияжем. Сабина на время смутилась и, к своему стыду, поняла, что никогда не задумывалась о том, что миссис X. может иметь другую жизнь, помимо большого дома, помимо стряпни и уборки. Даже будучи у Энни, она занималась повседневными хозяйственными делами.
– Вы… вы хорошо выглядите, – смущенно произнесла Сабина.
– Правда? Какая ты милая! – отозвалась миссис X., провожая ее по коридору. – Энни купила мне этот свитер пару лет назад, и знаешь, я почти его не надевала. Берегла для особого случая. Она меня, конечно, ругает, но свитер слишком хорош на каждый день.
– Энни придет?
– Энни уже здесь, милая. Пойдем, я провожу тебя. Том, не забудь оставить ботинки у двери. Сегодня я достаточно повозилась с пылесосом.
Идя за миссис X., Сабина вспомнила про вчерашнее, когда она, проезжая верхом мимо садика Энни, заглянула поверх стены в надежде, что увидит ее и помашет рукой. Энни часто приглашала ее заехать, чтобы посмотреть на Сабину верхом, и девочка втайне гордилась своим новым умением. Она уже начала самостоятельно тренироваться в прыжках через невысокие изгороди, постепенно преодолевая страх и воодушевившись кажущейся непогрешимостью своей лошадки.
Сабина осторожно остановила лошадь и, заглянув в окно кухни, увидела не Энни, а сидящего за столом Патрика, мужа Энни, который опустил голову на руки и ссутулился, словно от непомерного груза. Энни, наполовину спрятанная бликами на стекле, сидела за столом напротив него, уставившись в пространство.
Сабина ждала, что они заметят ее, но ни один не пошевелился, и она поехала дальше, чтобы они не решили, будто она шпионит. Сабина подумала, а не сказать ли об этом миссис X., но не знала, как начать разговор. К тому же они уже вошли в гостиную.
Родственники миссис X. сидели на удобных новых диванах, общаясь небольшими группами и прихлебывая напитки. С одной стороны стоял большой раздвижной стол с тарелками и столовыми приборами, украшенный вазами с цветами. Вокруг стола были очень плотно расставлены стулья. В центре на полу, застеленном ковром светлых тонов, два мальчика играли в электронный гоночный трек, с шумом запуская машинки, которые врезались в мебель. В гостиной было еще теплее, чем в коридоре, и Сабине стало жарко в толстом пуловере. Она настолько привыкла жить в холодном доме, что надевала на себя не менее четырех слоев одежды, и даже не помнила, насколько прилично выглядят три нижних.
Сабина никого не знала, кроме Патрика и Энни, которых до этого видела только в их собственном доме. Патрик в знак приветствия поднял свой стакан. Он толкнул в бок Энни, глядящую куда-то вдаль, и та вздрогнула, а потом широко улыбнулась Сабине и сделала ей знак сесть рядом с ней. Сабина нерешительно подошла к ним, легонько подталкиваемая миссис X., которой, чтобы перекричать гомон голосов и музыку, приходилось говорить очень громко.
– Послушайте все, это Сабина. Сабина, я даже не стану пытаться обойти с тобой комнату, потому что ты все равно не запомнишь всех имен. Я начну подавать еду через пять минут, а вы пока посидите. Том, не забудь налить что-нибудь Сабине.
На Энни был один из ее необъятных свитеров. Сабина, которая уже начала теребить себя за воротник, недоумевала, почему Энни, в отличие от нее, чувствует себя вполне комфортно.
– Как дела, Сабина? – спросил Патрик. – Я слышал, ты делаешь успехи в верховой езд.
Сабина кивнула, заметив, что Патрик выглядит ужасно. Под глазами у него были темные круги, а на подбородке по крайней мере двухдневная щетина. Несмотря на облик крупного грубого мужчины, которому больше подошла бы работа на ферме, нежели писательство, Патрик всегда выглядел безупречно и был чисто выбрит. От него обычно приятно пахло.
– Поедешь на охоту с гончими на следующей неделе? Увидишь окрестности Уэксфорда.
– Конечно поедет, – сказал Том, который уселся на пол рядом с детьми. – Я сам вывезу ее. Сначала заставлю сделать несколько серьезных прыжков – посмотрю, сможет ли она пройти дистанцию, – а потом мы замечательно проведем день.
Сабина не знала, надо ли возражать против участия в охоте на лис или упиваться мыслью, что Том собирается поехать с ней. Она не хочет убивать лис, правда не хочет. Она все же вегетарианка. При виде сбитого на дороге животного Сабина обычно рыдала. Но провести весь день с Томом…
– Твоя мама с тобой? – спросила женщина средних лет с короткими волосами цвета баклажана, мощными плечами и большой грудью. Сабина безучастно на нее посмотрела.
– Сабина, это тетя Мэй, – сказал Том. – Она сестра матери Энни и моей матери. А это Стивен, ее муж. Они знакомы с твоей мамой с того времени, как она жила здесь.
– Вы можете рассесться за столом? Мак, принеси, пожалуйста, сервировочные ложки.
– Прекрасная девочка твоя мама, – сказала женщина, кладя пухлую руку на плечо Сабины. – Она, бывало, плясала вместе с моей Сарой, и они хорошо вместе смотрелись. Она приехала с тобой?
– Нет. Ей пришлось остаться дома и работать.
– Ах, как жаль. Очень жаль. Мне бы хотелось с ней повидаться. Разумеется, мы встречались, когда я была в ваших краях… Когда это было, Стивен? Два года назад? Но мне трудно много путешествовать – с моими ногами и прочим… – (Сабина кивнула, не совсем понимая, чего от нее ждут.) – Артрит. Эта болезнь никого не щадит. Мне сказали, врачи мало что могут сделать. Так что скоро я не смогу ходить и окажусь в инвалидной коляске. Но ты передашь маме привет, ладно?
– Сабина, не стесняйся и накладывай себе еду. Эта компания дикарей ждать не будет, так что давай смелее.
– Скажи ей, если будет в наших краях, пусть обязательно заглянет к нам. Как я тебе сказала, вероятно, я не смогу часто выходить из дому, но мы всегда с радостью ее встретим.
– С ногами стало хуже, Мэй? Ты не говорила.
Послышался едва различимый смешок.
– Тетя Эллен? Можно еще сока?
– Картофель, Сабина. От вежливости гостей сыт не будешь, – предупредил Том. – Бери закуску, пока есть, а не то скоро ничего не останется.
Во время этих разговоров Энни не сводила взгляда со штор напротив. Вероятно, ее мысли были далеко от шума переполненной гостями комнаты. Патрик, который в обычном состоянии часто поглаживал жену по спине или держал за руку, сейчас, отвернувшись от нее, с какой-то мрачной решимостью пил пиво из банки.
О господи! – подумала Сабина, глядя на них. Что-то у них разладилось. В конце концов, она была экспертом по части определения признаков.
– Возьми еще овощей, Сабина. Твоей порцией и муху не накормишь.
– Оставь ее в покое, Мак. Она сама возьмет то, что захочет. Правда, Сабина?
Подобно тому, как язык поневоле ощупывает больной зуб, так и Сабина вновь и вновь обращала внимание на натянутые отношения между Энни и Патриком. Она заметила, что Патрик два или три раза пытался заговорить с женой, но даже если она и отвечала, то едва смотрела на него. Ее взгляд все время был устремлен на какую-то невидимую точку мимо него. Сабина заметила, что Энни пьет больше обычного и мать тайком поставила перед ней стакан воды. А Том, бывший, очевидно, в неведении о происходящем, сговорившись с Патриком, пытался развеселить Энни и втянуть ее в разговор.
Жаль, что Сабину все больше это волновало, поскольку она рассчитывала повеселиться на этой вечеринке. Помимо двух огромных индюшек, на стол подали много вкусных овощей и семгу, как раз для нее. Гости так много разговаривали, что не важно было, участвует она в разговоре или просто сидит и слушает. Родственники Тома все время подкалывали по поводу его одиночества, говоря, что он закончит жизнь отшельником, живя в шалаше в лесной чаще.
– Как-то, проходя через лес, я увидел хибару, крытую жестью, – сказал Стивен. – Это будет твоя первая ипотека – да, Томми?
– Не-а. Это дом его подружки, – возразил один из мальчишек по имени Джеймс. – Она там ловит на ужин летучих мышей.
Между тем мистер и миссис X. то и дело трогали друг друга за руки, выразительно переглядываясь. Будь это ее родители, Сабина смутилась бы. По временам мистер X. говорил что-то на ухо миссис X., та краснела и восклицала: «О Мак!» – а когда гости замечали это, то набрасывались на них со словами, чтобы «немножко потерпели», говоря: «Не можете, что ли, подождать, пока уложим детей спать?»
Несмотря на все это, Энни, иногда рассеянно улыбаясь, по живости не отличалась от фигурок миссис X. Правда, не была в той же степени жизнерадостной. Сабина наблюдала за ней с дурным предчувствием. Почему Энни так трудно веселиться?
Начав лакомиться пудингом – огромным сооружением из шоколада и толченого печенья и мороженого, – Сабина почувствовала слабую ноющую боль внизу живота, которая сразу отвлекла ее от созерцания стола и заставила в страхе сжать ноги.
О господи, не здесь! Не сейчас. Ритм ее жизни в Ирландии так сильно отличался от домашнего, что она даже не учла эту возможность. Но теперь, отсчитывая назад недели, сразу поняла, что если не помнит она, то помнит тело.
Дождавшись окончания какого-то бурного спора, она встала из-за стола.
– Как пройти в туалет? – прошептала она миссис X., которая только успела отдышаться после очередного приступа смеха, вызванного шуткой одного из пожилых родственников.
– Заверни за угол, первая дверь направо, – положив руку ей на плечо, сказала миссис Х. – Если этот занят, посмотри около кухни.
Сабина заперлась в ванной и в смятении увидела красноречивый знак, которого боялась. Она приехала сюда совершенно неподготовленной. Теперь нельзя сидеть на стульях со светлой обивкой, не предприняв необходимых мер.
Отмотав кусок туалетной бумаги, Сабина использовала его в качестве временной защиты. А потом, осторожно открывая дверцы шкафов и понимая, что нехорошо рыться в хозяйских шкафах, все же принялась это делать.
Пена для ванны, отбеливатель, крем для зубных протезов, соль для ванны, мыло и туалетная бумага. Пара ржавых пинцетов, вата, сеточка для волос, старые лекарства и флакон шампуня. Тампонов не было. Гигиенических полотенец тоже. Сабина со вздохом оглядела ванную комнату – не пропустила ли она чего.
Заглянув под тряпичную куклу, под которой скрывались рулоны туалетной бумаги, и в сушильный шкаф с полотенцами, Сабина должна была признать, что миссис X. старовата для того, что она ищет. Единственной подходящей по возрасту женщиной была Энни. Но как выманить ее из-за стола, не привлекая к себе внимания? Они с такой охотой подтрунивали друг над другом, а если узнают, что ей нужно, то станут шутить. Сабина знала, что просто умрет от этого.
«Может, я подожду еще несколько минут, – размышляла она, сидя на крышке унитаза, – и они покончат с пудингом и сядут на диваны. Тогда мне проще будет перемолвиться словом с Энни».
Сабина немного посидела, вдыхая запах синтетической сосны, потом, услышав тихий стук в дверь, с виноватым видом вскочила. Задержав дыхание, она подумала, что это один из мужчин, напившийся пива, но потом услышала голос миссис Х.
– Сабина? Ты в порядке, детка?
– Все хорошо, – ответила Сабина, пытаясь говорить естественным голосом, но получилось, что он ушел на октаву вверх и задрожал.
– Точно? Тебя так долго нет.
Сабина слегка поколебалась, встала, подошла к двери и открыла ее. Миссис Х. стояла у двери, наклонившись вперед, как будто только что прислушивалась у замочной скважины.
– С тобой все в порядке, дорогая? – выпрямившись, спросила она.
Сабина покусала губу:
– Типа того.
– В чем проблема? Можешь сказать мне.
– Мне нужно попросить у Энни… одну вещь.
– Какую?
Сабина отвела взгляд, никак не решаясь признаться в своем затруднении.
– Ну же, милая, не стесняйся.
– Я не стесняюсь. Правда.
– В чем дело?
– Можете позвать Энни?
Миссис Х. слегка нахмурилась, но продолжала улыбаться:
– Зачем она тебе нужна?
– Я должна кое-что у нее попросить.
– Что попросить?
Неужели так трудно догадаться? Сабина вдруг рассердилась на миссис X., которой было невдомек про ее затруднение.
– Хочу попросить у нее прокладку, или тампон, или что-то в этом роде, – преодолевая смущение, сказала она.
Улыбка пропала с лица миссис X., и она обернулась в сторону гостиной, откуда доносился шум.
– Вы можете позвать ее?
– Думаю, этого не стоит делать, милая.
Теперь у миссис X. был сосредоточенный вид, со щек сошел румянец.
– Знаешь что, побудь здесь, а я постучусь к соседке. У Кэрри найдется для тебя то, что нужно.
Сабина с тревогой дожидалась ее возвращения в ванной, размышляя над тем, почему ей не разрешили попросить тампон у Энни. Неужели они с Патриком такие бедные? Или у них есть какие-нибудь странные религиозные запреты? Когда они были моложе, одна девочка из школы рассказывала Сабине, что католические девушки не пользуются тампонами, поскольку считается, что они лишают их девственности. Но Энни давно замужем, поэтому вряд ли имела бы что-то против.
Вскоре миссис X. вернулась с небольшим бумажным пакетом и оставила Сабину одну. Когда Сабина вошла в гостиную, все по-прежнему сидели за столом, правда, две женщины помогали миссис X. убирать тарелки. За столом царило всеобщее веселье, но Сабине было немного не по себе.
– Хочешь еще пудинга, Сабина? Я пока оставила твою тарелку.
Сабина покачала головой, украдкой посмотрев на Энни, которая рассеянно сворачивала и разворачивала бумажную салфетку.
– Ну, кто пойдет со мной в паб? – В конце стола стоял Мак, глядя на Патрика.
– Немного погодя я к вам присоединюсь, – сказал Том.
– Никакого от тебя толку, пьешь чертов апельсиновый сок! Кто выпьет со мной пива? Стивен, давай. Молодец. Патрик?
– Я останусь с Энни, – ответил тот.
Эта перспектива его не привлекала.
– Энни пойдет с тобой, правда, девочка? Пора тебе прогуляться в «Черную курицу». Ты сто лет там не была.
Энни бросила взгляд на мать:
– Спасибо, папа, но у меня нет настроения.
– Пойдем, девочка. Твой мужчина хочет выпить, но без тебя не пойдет, так побалуй его немного.
– Нет, иди сам. Я останусь и помогу маме прибраться.
– Не беспокойся. Посудой займется машина. Иди, Энни. Иди и немного повеселись.
Сидящие за столом одобрительно загудели.
– Ну пойдем же. Уверен, ты задолжала мне несколько пинт за все те видео, которые я тебе приносил. – Том встал и предложил ей руку.
– Мне правда не хочется. Спасибо.
– Ну давай. Не капризничай, когда муж приглашает тебя выпить.
– Оставьте меня все в покое! – Лицо Энни потемнело. – Я не хочу идти в этот дурацкий паб! Хочу домой!
В гостиной стало тихо. Энни повернулась и выбежала, миссис X. устремилась вслед за ней.
Сабина, шокированная несдержанным ответом Энни, смотрела на лица вокруг себя. Том, встретившись с ней глазами, сделал попытку ободряюще ухмыльнуться, как бы говоря: «Женщины! Что еще они придумают?»
Все это не казалось убедительным.
– За ней присмотрит Эллен, – пробормотал Мак. – Давайте, парни. Пошли.
Читать бесплатно другие книги:
