Мой огненный и снежный зверь Никольская Ева

– А… выходи за меня замуж!

«Рехнулся», – подвел мысленный итог эйри.

– Ты спятил? – спросила демоница.

– Ес-с-сть немного, но это скоро пройдет, – заверил ее Лу. – Так что? Пойдешь за меня? Будеш-ш-шь моей тридцать девятой женой! Мм?

– Катя вроде тридцать девятая? – подал голос Смерть и, вздохнув, чуть отодвинулся от прилипшей к нему блондинки. Та поджала губы, но ничего не сказала.

– А? – обернулся к нему Высший и, широко улыбнувшись, сообщил: – У меня для вас новость: брак аннулирован. Вакантное место свободно. И, да… забыл предупредить: та часть Карнаэла, которая питалась магией Арэ, скоро заснет. Как только иссякнут последние запасы силы. С-с-слияние почти завершилось, – задумчиво добавил он. – Дом просто потеряет источник питания и временно отключится. Частично.

– А как же… Рид? – почему-то шепотом спросила Эра.

Лу дернулся, как от пощечины, медленно повернул голову к демонице и так же медленно сообщил:

– С-с-сдохнет эта древняя рухлядь без моей с-с-силы в крови Арэ. А не сдохнет, так добьем! Отказ от брачного союза с девчонкой – начало конца для обнаглевшего в край демона! Уж не знаю, как он умудрялс-с-ся воровать у Катерины магию, чтобы использовать ее в чистом виде, но больше у него этот номер не пройдет. Аннулируя брак, я вернул девочке ее с-с-собственный дар, забрав то, что передал ей во время обряда. Так что достаточно просто подождать, когда магический резерв Риденхарда иссякнет, и… добить гада! Как вариант, милая? – Зверское выражение на лице Лу сменилось невинным. Похлопав длинными ресницами, перевертыш начал с энтузиазмом перечислять: – С-с-сыграем свадьбу, разбудим половину Дома…

– …и устроим нес-с-счастный случай дорогой супруге, – тем же тоном продолжила демоница.

Лу улыбнулся. В зеленых… хотя уже в сине-зеленых глазах его заплясали хищные огоньки.

– Ну зачем же так примитивно, дорогая, – сказал он. – Я бы придумал что-нибудь более оригинальное. И потом… попытаться все-таки с-с-стоило. Или нет?

– Скажи честно, перевертыш, что тебе надо? А?

– Карнаэл? – все так же улыбаясь, предположил тот.

– Обойдеш-ш-шься, – с явной угрозой в голосе ответила Эра, продолжая все так же парить в воздухе.

– Тогда его половина. Та самая, которая недееспособна сейчас.

– Ты ничего не получиш-ш-шь!

– Я бы мог пос-с-спорить с тобой, но не стану. Отдай мне дух Райса, погибш-ш-шего здесь, и, так и быть, я оставлю тебя с твоим Домом в покое. На время. – Коварная улыбка расцвела на его губах. – Правда, выяснять отнош-ш-шения с Риденхардом, когда он пробьет чары, блокирующие открытие внешних порталов, и вернется сюда, тебе придется в одиночку. Этот демон пока ещ-щ-ще в силе и наверняка в диком беш-ш-шенстве. Ты же потратила на создание изоляции приличную часть своего магичес-с-ского резерва. А раз тебе подвластна лишь половина Карнаэла, значит, восстановление идет в два раза медленней. Поэтому Рид, скорее всего, уничтожит тебя, Хозяйка. Так что…

– Лу, ты бредишь? – с раздражением воскликнула женщина, всплеснув полупрозрачными руками. – Если Райс здесь умер, он в ловуш-ш-шке Карнаэла! – игнорируя рассуждения демона на тему ее будущего, продолжила она. – Это же закон! Призраки умерших в Доме никогда не покидают его стены. Как я могу тебе отдать его дух?!

– Хм… – Перевертыш сделал вид, что задумался, затем резко вскинул голову и радостно объявил: – Как-как? Вместе с частью Дома, конечно!

– Сказочка про белого бычка, – устало проговорил Алекс. Он больше не выглядел разбитым и потерянным, напротив: лицо приобрело спокойное выражение, а в чуть прищуренных глазах читался мрачный интерес. – А вы оба не можете поделить Дом после того, как на него перестанет претендовать кто-то третий?

Этого самого «третьего» Шестой Хранитель ненавидел больше всех демонов, вместе взятых. Он убил его Арэ: его глупую, доверчивую девочку, которая никому (кроме себя) не причиняла вреда. Да, она была больна… Но кто посмел лишить ее жизни?! За что? Умом Алекс понимал, что смерть жены для него своего рода освобождение, но сердце болело, а память старательно воскрешала картины из их совместной жизни. И там было много хорошего. Да, он хотел вернуть Эссу в ее родной мир, разорвав их брак. Хотел, потому что считал, что для ее физического и душевного здоровья так будет лучше. Но отправлять несчастную в мир иной – это уже слишком! Пусть она сделалась безумной, пусть доставляла ему и другим массу неприятностей, но… она была его избранницей, возлюбленной, женой… той, ради которой он теперь готовился лично придушить проклятого демона. Даже если ценой за это удовольствие станет его собственная смерть. Триста условных лет – сто пятьдесят земных… Алекс достаточно пожил, можно и на покой. А Равновесие? Хм… И Эра и Лу вполне смогут о нем позаботиться. Стражу, если честно, было совершенно все равно, кто из этих двоих спорщиков в конечном счете получит Карнаэл, лишь бы все не досталось третьему. С Эрой Дом работал исправно, у Лу, по слухам, находилось под контролем целых двенадцать миров. А Риденхард… даже если из него Хозяин лучше, чем демоница и нахальный «мальчишка», вместе взятые, ему все равно придется умереть. Сдохнуть, как сказал Лу… Золотые слова! И пора уже обсудить план по их претворению в жизнь, а не трепаться о всякой ерунде.

– Ты хочешь что-то предложить? – оживился Смерть, воспользовавшись временной паузой в общении двух демонов.

– Нам с-с-смеет указывать человек? – с какой-то дикой смесью презрения, интереса и толики уважения спросил перевертыш.

– Хранитель Равновесия, – спокойно ответил мужчина, выдержав его пытливый взгляд. – Все человеческое во мне умерло с принятием этого статуса. – Он лукавил: его истинное «я» не смогли уничтожить ни связь с безумным корагом, ни три долгих века под крышей странного Дома. Дополнить – да, но не стереть полностью. Маг-универсал, обладающий даром изменять структуру предметов на уровне мельчайших частиц, он по-прежнему оставался собой: человеком из шестого мира, в большинстве стран которого, по иронии судьбы, магия считалась сказкой.

– Не заводись, Лу, – примирительно улыбнулась Эра.

Ей, к сожалению, помощь демона была необходима. Перевертыш сказал правду: выкидывание конкурента в один из миров и блокирование его попыток вернуться стоило Хозяйке Карнаэла больших магических затрат, восстановление которых требовало времени. А его, увы, катастрофически не хватало. До появления наглого Высшего она рассчитывала на активную помощь стражей. Особенно Арацельса. Являясь наполовину демоном, он был самым выносливым и опасным из всех. Но Первый Хранитель несильно стремился к сотрудничеству, и возможность заполучить в союзники Лу в свете последних событий выглядела очень заманчивой.

– Ш-ш-шестой прав. Мы слишком увлеклись спором, а Рид может в любой момент явиться обратно. По моим расчетам, магическая изоляция продержится около четырех-пяти условных часов, но недооценивать бывшего Хозяина Карнаэла не стоит. Он способен пробить мой блок раньше, и тогда нам всем придется несладко. Определяйс-с-ся, Высший, ты с нами или нет? Если нет – уйди и не меш-ш-шай! – с нажимом заявила она и, тут же сменив тон на фальшиво-беззаботный, закончила: – Хотя… лучше оставайся. А наши разногласия обс-с-судим позже. За ужином.

– Ага, – ухмыльнулся демон, скептически склонив набок голову. – Позже… когда контакт Дома с Арэ и Риденхардом окончательно разорвется и моя магия для Карнаэла перестанет быть чем-то родным. Как же закончится эта судьбонос-с-сная «трапеза», милая? Моей случайной гибелью? Давай заключим с-с-сделку сейчас! Или… я просто постою в сторонке и понаблюдаю, как Риденхард Хладнокровный превратит твоих людишек в пепел, а затем убьет твое тело, заберет душу и посадит ее в местную тюрьму для корагов. – На последних словах Лу откровенно скалился, прожигая собеседницу взглядом. Зелень из его светящихся глаз почти исчезла, сейчас в них горело ярко-синее пламя демонического огня.

«Излечился, – подумал Арацельс, молча наблюдавший за Высшим. – Хотя, если он серьезно желает жениться на Эре, – не до конца!» – переключив внимание на демоницу, сделал вывод мужчина. Затем он покосился на стоявшую рядом со Смертью блондинку и, поджав губы, мысленно выругался. Верно сказал Алекс, достали уже этот пустой треп и бездействие.

– Твои условия, Лу? – сдалась парящая в воздухе женщина.

– Душа Райс-с-са и половина Карнаэла, – с готовностью повторил тот первоначальные требования.

– Зачем тебе половина в с-с-спячке? Она же не признала тебя Хозяином, не так ли? Иначе бы ты тут не торговалс-с-ся. Не совсем тот состав силы, я права?

– Да. – Перевертыш согласно кивнул и доверительно сообщил ей: – Но я буду тем, кто ее разбудит. Следовательно…

– Понятно, – перебила Эра. – Значит, все-таки брак?

– А есть еще варианты? – задумчиво изогнул бровь собеседник. – Ну-у-у… могу удочерить тебя, ес-с-сли хочешь. Или ты меня, – откровенно заржал он.

– Вот уж с-с-спасибо, – нервно передернув призрачными плечами, выдавила белая женщина. – Пусть будет брак. Он ведь нужен, чтобы в дальнейшем не допустить поединка?

– Скорее, чтобы избежать повышенного внимания со стороны Безмирья. Супружеская чета в Хозяевах Дома – случай небывалый, но теоретически допустимый. А два конкурирующ-щ-щих демона – это уже нонсенс.

– То есть поединок ты не ис-с-сключаеш-ш-шь? – ядовито зашипела Эра, почуяв подвох.

– Ну-у-у…

– Ладно! – Синие глаза демоницы решительно сверкнули, и, к удивлению всех присутствующих, она гордо слевитировала вниз, прямо к стоявшему на аллее демону. – Я даю соглас-с-сие на брак с тобой, а ты клянеш-ш-шься, что, во-первых, приложишь все силы для уничтожения Риденхарда (и не когда у него иссякнет магический резерв, а когда он явится сюда с разборками), во-вторых, обеспечиш-ш-шь мне полную неприкосновенность и личную защиту (до, во время и после свадебного обряда), и, в-третьих, ты не будешь лезть в мои методы управления Карнаэлом. То есть его половиной. Что думаешь?

– Меня устроит, если взамен я получу засыпающую часть Дома, дух Райса и… крас-с-сноглазого полукровку. – Лу игриво подмигнул Арацельсу, тот в свою очередь едва не подавился воздухом.

– Договорилис-с-сь!

– Да какого… – начал возмущаться Первый Хранитель, но Эра недовольно шикнула на него и заявила:

– Один Дом – два Хозяина. Подумаеш-ш-шь, будешь жить на половине Лу. Главное, что не на половине Рида! – Затем демоница вновь обратилась к перевертышу: – Нарушение любого из ус-с-словий означает расторжение договора.

– Согласен.

– Сделка? – Она шагнула ближе, и ее полупрозрачная фигура начала обретать материальность.

– Да. Но в силу она вступит только в случае, если не изменятся первоначальные условия.

– Что ты имеешь в виду?

– Вдруг явится злобный демиург и лишит тебя звания Хозяйки? – пошутил Лу. – Или случится еще что-нибудь непредвиденное. Тогда я обеспечивать твою неприкосновенность не намерен, уж извини.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Так что? Клятва на крови?

– Конечно. – Кончик раздвоенного языка скользнул по улыбающимся губам перевертыша.

Демоница брезгливо поморщилась, но безропотно скрепила новый союз кровавым поцелуем. Пока еще не брак… только обещание оного. Можно было смешать кровь и другим способом, но этот у потомков Таосса считался самым быстрым и надежным.

– Теперь мы наконец обсудим план борьбы с убийцей моей Арэ? – саркастически усмехнулся Алекс и прожег недовольным взглядом эту парочку.

– А у тебя что, ес-с-сть план? – оживился Лу, облизав окровавленные губы. Эра же свой рот аккуратно вытерла рукавом.

– А у вас? – не остался в долгу Шестой Хранитель.

– Да-а-а… изматывать противника бегом, пока его магический резерв не ис-с-стощится. Потом напасть всем скопом (для надежности!) и уничтожить его плоть, а дух упрятать в заранее подготовленную ловуш-ш-шку.

– Чудесно! – скривился Алекс, прикрыв ладонью глаза.

– Рид правил Карнаэлом около девяти тысяч лет, если мне не изменяет память, – пробормотал Смерть. – Не думаю я, что он настолько глуп, чтобы играть по вашим правилам. Пока демон в силе, он постарается уничтожить конкурентов, а потом заново разбудит полностью или частично уснувший Дом.

– Ну хорошо, – легко согласился перевертыш. – Тогда вы будете его отвлекать, а мы с Эрой попробуем неожиданно нанести совместный удар. – Синие глаза его насмешливо сощурились. Высший был доволен, а возможность пошутить над чересчур серьезными стражами доставляла ему еще больше положительных эмоций. На самом деле он собирался бить на поражение, бить сразу же, как обнаружит противника. Не произнося пафосных речей, не красуясь и не растягивая удовольствие. Пусть временно, но Рид слишком сильный враг, с ним нельзя церемониться.

– Алекс? – пропустив мимо ушей заявление будущего супруга, вопросительно произнесла демон без лица.

– Может, стоит установить ловушки в нейтральной зоне и тут, где Хозяйка ты? – поняв без пояснений ее взгляд, предложил Шестой Хранитель.

– Как вариант пойдет, займитесь этим с Лемо. И Фэба подключите. Куда он вообщ-щ-ще запропастился?

– Мэл искать пошел.

– Слиш-ш-шком долго ищет. Идите! – Она махнула рукой в сторону выхода. – А вы, дети мои. – Взгляд Эры уперся в стоящих рядом Смерть и Арацельса, а также в Арэ, жмущуюся к четэри. – Подойдите ко мне, есть одна идея… Только сначала отправьте ее, – она указала на блондинку, – вместе с Ринго в каэру, чтобы не путалис-с-сь под ногами и не отвлекали.

Мужчины синхронно покосились на девушку. Та недовольно поджала пухлые губки и обиженно проговорила:

– Я хочу остаться!

– Заткнис-с-сь и слушайс-с-ся! – сверкнув глазами, прошипела демоница. – Катери… Лили, это для твоей же безопасности, – немного смягчившись, добавила она.

Блондинка неуверенно кивнула, досадливо закусила губу, чем вызвала у Ара очередной приступ заснувшей было злости.

– Ты меня проводишь, любимый? – похлопав длинными ресницами, попросила она крылатого.

– Сама дойдеш-ш-шь! – ответила вместо него Эра, вызвав тихий смешок наблюдавшего за ними Лу и раздраженное фырканье Алекса. – Карнаэл сейчас пуст. Да и каэры Хранителей находятся на моей половине! Иди! – Лилигрим не двинулась с места, и Хозяйка, одним быстрым движением перелетев к ней, тихо зашипела на ухо побледневшей девице: – Вон отсюда, дура белобрыс-с-сая!

– Х-хорошо, – икнув, пропищала девушка и, отлепившись от бока четэри, начала пятиться назад. – Я пойду… в каэру Смерти. Подожду там, – скрывая злость и разочарование под маской испуганной покорности, пролепетала Лилигрим.

– Подожди, угу, – оголив удлинившиеся клыки в «добродушном» оскале, покачал головой злой, как демон (а точнее – злой демон), Арацельс, – пока я не вытряхну тебя из тела моей Арэ.

– Цель! – нахмурился Четвертый Хранитель, чуть сжав плечо друга.

– Что? Хочеш-ш-шь оставить себе мою женщ-щ-щину? – прямо взглянув в глаза четэри, спросил эйри.

– Нет, конечно, – понизив голос, ответил Смерть. – Но зачем обсуждать это… – Он покосился на удаляющуюся блондинку и, перейдя на шепот, закончил: – При ней?

– Ты прав, – убрав рукой упавшие на лицо пряди, устало вздохнул блондин. – Прости, сорвался.

– Подойдите! – скомандовала Эра, приглашая их к одному из колодцев. Лу уже стоял рядом с ней и заинтересованно разглядывал зеркальную поверхность в обрамлении каменного кольца. – Хочу вам кое-что показать.

Дошагав на «деревянных» ногах до дверей храмового сада, Лилигрим обернулась. В зло прищуренных глазах девушки стояли слезы. Ни одной соленой капли не сорвалось с ее ресниц, но туманная пелена застилала глаза, делая четыре фигуры вдалеке несколько размытыми. Ее бывший муж и нынешний (ну а как еще сказать, если она теперь – две Арэ в одной?) о чем-то спорили с Хозяйкой, та активно жестикулировала, а Лу откровенно веселился, глядя на них. Лили же кусала губы от клокотавшей внутри ярости. Она ненавидела… Ненавидела их всех: этот проклятый Дом и его обитателей, даже Ринго, разбуженного громкими спорами и теперь плетущегося следом за ней, тоже ненавидела. Всего несколько минут назад ее в очередной раз предали, а еще… дали понять, что она мелкая сошка, бесправная крыса на этом каменном корабле. Ну и пусть! Ну и ладно! Раз она крыса, то вполне логично будет сбежать, а не дожидаться, пока разрываемый на части Карнаэл пойдет ко дну. И пусть всем им станет плохо! Пусть они сдохнут, пр-р-редатели демоновы! И Смерть, и Цель, и все-все-все!!!

Злорадная улыбка отразилась на лице девушки. Погруженная в планы мести, Лили едва не налетела на Мэл и Фабиана, появившихся из-за ближайшего поворота.

– Катя? – Красные глаза брюнетки удивленно расширились.

– О! – обрадовался ее муж. – Так ты нашлась?! Привет, я Фэб. – Он чуть сжал тонкие девичьи пальцы. – Рад знакомству. Цель с ума сходил без тебя.

– Я в курсе. – Прятать ненависть под приветливой улыбкой получалось плохо. – Извините, мне надо идти в каэру мужа. Сильные мира сего отправили, – очередная попытка мило улыбнуться не увенчалась успехом.

– Ты явно не в себе, – прищурившись, заключила Мэл. – Давай, провожу.

– Не-е-ет…

– Давай-давай, а то тебя слегка шатает, – настойчиво проговорила девушка и, взяв вяло отбрыкивающуюся блондинку под руку, сказала мужу: – Иди туда. Думаю, меня тоже отправят в каэру, чтобы не маячила. А вдвоем нам веселее будет.

Фабиан немного поколебался, затем поцеловал супругу и, тяжело вздохнув, направился к дверям сада.

– Что с твоими волосами? – повернувшись к блондинке, спросила эйри.

– Сменила имидж, – сквозь зубы ответила Лили, мысленно просчитывая варианты избавления от навязавшейся спутницы.

– Было лучше, – честно заявила Мэл.

– Да что ты понимаешь, деревенщина! – взвилась Лилигрим и, увидев, как расширяются от удивления глаза собеседницы, тут же исправилась: – Прости, прости, я такого натерпелась за эти дни… А ночь вообще была кошмаром. Я…

– Выскажись, легче станет, – предложила брюнетка.

– Да, – кивнула Лили. – Только дойдем до каэры, и я все тебе расскажу. Хочется наконец оказаться в тишине и безопасности, – пряча дьявольскую улыбку в уголках губ, тихо прошептала девушка.

Это было довольно большое поселение. Не город, конечно, но для охотника за эмоциями, молча стоящего напротив горящих зданий, вполне достаточно. Ах, как красиво пылали некогда белые домики с ярко-красными крышами, как стремительно гибли в огненном вихре аккуратные деревца и клумбы, ровные заборчики и вымощенные плитами дороги. Крики, стоны, плач… Риденхард блаженно прикрыл горящие демонической синевой глаза и сыто улыбнулся, он наслаждался человеческим горем и становился с каждой минутой сильнее. Боль, ужас, отчаяние и беспросветная тоска о тех, кого не удалось вытащить из-под обломков рухнувших зданий, кого заживо «сожрал» внезапно вспыхнувший пожар, кто задохнулся в дыму или просто умер от страха – все эти чувства Рид пил, точно сладкие нектары, оставляя в душах выживших людей пустоту, которая тут же заполнялась новыми страданиями. Грязные и испуганные люди в панике метались по улицам, ища спасения. Местные маги пытались усмирить пламя, но… оно разгоралось ярче, стремясь поглотить все, что осталось.

– Куда вам, глупцы, тягаться с чарами, наведенными Высш-ш-шим демоном, – довольно облизнувшись перед поглощением очередной порции эмоций, прошептал Риденхард. Легкое заклинание «отвода глаз» оставляло его фигуру незаметной для окружающих. Да и было ли им дело до странного чужестранца, когда в огне погибали близкие, а вместе с ними и все нажитое за долгие годы добро. – Хм, – мужчина прищурился и скептически оглядел догорающие дома ближайшей улицы. Погибших прибавилось, поэтому поток чужих чувств сократился достаточно для того, чтобы перейти ко второй части придуманного им плана.

Развеяв заклинание невидимости, демон картинно развел руки в стороны и, снова соединив их, принялся делать красивые пассы ладонями. Его черные волосы и одежды развевались на ветру, глаза светились, а губы чуть шевелились, произнося магические слова на незнакомом местным жителям языке. Рида заметили не сразу, слишком поглощены были люди постигшей их трагедией. Но одетый во все черное маг, способный подчинить непокорное пламя, очень быстро завладел вниманием выживших. Сбившиеся в кучку погорельцы взирали на него с опаской, подозрением и… благодарностью. Этот новый ингредиент приятно разбавил коктейль из негативных чувств, которыми только что «отобедал» демон. Но ему хотелось «сладкого десерта», в роли которого могла выступить только сильнейшая из всех человеческих эмоций – искреннее восхищение. Кульминация жуткого «спектакля», устроенного им в этом поселении, приближалась, не хватало лишь ключевого вопроса…

– Кто т-ты, добрый человек? – срывающимся голосом воскликнула женщина, прижимавшая к себе грудного ребенка.

– Человек? – Риденхард нарочито медленно повернул к ней голову и, демонстративно сверкнув глазами, спокойно произнес: – Я твой Бог, с-с-смертная. Единый бог для всех миров. – Чем дольше он говорил, тем ярче разгоралось золотистое свечение вокруг его темной фигуры. К концу фразы оно буквально слепило застывших в растерянности людей.

– Если ты и правда Бог, – отчаянно завопила все та же селянка, кинувшись в ноги Риду. – Воскреси дитя… молю тебя, создатель! – обхватив свободной рукой его сапоги, взмолилась женщина. – Верни-и-и-и невинную душу, отнятую злой стихи-и-и-и-ей! – Слова сменились завываниями, а объятия сапог – лобызаниями оных.

Демону очень хотелось пнуть эту свихнувшуюся от горя тетку, но план требовал от него другого поведения. Скрипнув в раздражении зубами, мужчина наклонился и положил ладонь на голову задохнувшегося в дыму ребенка. С момента смерти прошло совсем немного времени, и душа малыша, к радости его убийцы, все еще кружила вокруг оставленного тела и убитой горем матери. Вернуть ее в прежнюю оболочку для демона оказалось проще простого. Когда младенец открыл свои карие глазки и громко заголосил, все неподвижно стоявшие вокруг люди рухнули на колени, вознося благодарность своему Спасителю. Восторг, обожание, удивление и почитание с примесью затаенного страха. Прекрасный набор эмоций… а главное, вкусный!

Насытившись, Риденхард покинул полуразрушенное пожаром селение и, насвистывая веселый мотивчик, пошел обратно в поле. Никто не видел его ухода, для людей, «накормивших» его, «единый бог», как и положено богу, просто растворился в столпе ослепительного света. Подобные спецэффекты при переполненном магическом резерве не требовали особых энергозатрат, зато отлично дурили голову смертным идиотам. Неторопливо шагая по узкой тропке сквозь густые заросли высокой травы, демон уже предвкушал свое триумфальное возвращение в Карнаэл, но вдруг услышал за спиной тихое покашливание.

– Кхе-кхе, куда путь держишь, сынок? – прокряхтел скрипучий старческий голос.

«Маг! – решил Рид, на автомате попытавшись считать эмоции незнакомца, который видел его вопреки отводящим взгляд чарам. – Старый, сильный и… странный», – понял демон, обнаружив полное отсутствие этих самых эмоций. Резко обернувшись, мужчина уставился на сгорбленного старикашку в потрепанном плаще. Глубокий капюшон скрывал верхнюю часть лица незнакомца, оставляя чужому взору острый подбородок и морщинистую шею.

– Кто ты такой? – нахмурился Риденхард, раздумывая над тем, что лучше: убить этого типа на месте или обездвижить и после победы над Эрой изучить в лаборатории?

– Кхе-кхе, – снова прокашлялся дедок. – А ты кем будешь?

– Я единый бог твой, старик, – гордо вздернув подбородок, высокомерно заявил демон. – Создатель этого мира! – не моргнув соврал он.

Маг или не маг? Может, просто выживший из ума человечишка, который в силу своей наивности способен видеть сквозь некоторые чары? Риду было любопытно. По реакции этого загадочного типа он рассчитывал понять, насколько ему интересен данный экземпляр. И понял… но, к сожалению, поздно.

– Кх-х-х-хе, – как-то придушенно кашлянул дед, стягивая с головы капюшон. – Ну это уже наглос-с-сть, сынок, – объявил он, распрямляясь. В неожиданно желтых волосах засверкали золотые искры, а глаза, глядящие сквозь прорези зеленой маски, затопила тьма.

«Мастер Снов?» – пришла шокирующая догадка и застряла в вязком желе, которое стали напоминать его мысли. Риденхард Хладнокровный так толком и не понял, как потерял всю украденную у Катерины силу вместе с той, которую получил от насыщения человеческими эмоциями. А потом он лишился и тела, воссозданного с помощью магии демона. Душа его… бессильная и растерянная, по-прежнему парила над полем, и с каждым мгновением ею все больше овладевало безразличие.

– Создатель, говоришь? – Голос заметно помолодевшего Мастера, на бесстрастном лице которого теперь красовалась маска бордового цвета, перестал напоминать не только старческий, но и вообще человеческий. Над безлюдными просторами разносились чарующие звуки его речи. Все живое вокруг замирало, засыпая. Даже ветер, казалось, отправился в страну грез, перестав раскачивать деревья. – Ну так послужи Созиданию, глупый любопытный малыш-ш-ш. Украсть тайные знания демиурга не означает получить его дар. – Колдовской шепот окончательно усыпил природу, и вдруг в полной тишине прозвучал оглушительный взрыв демонической души, угодившей в ловушку демиурга. – С-с-суперновая. – Смех Мастера Дэ разнесся звоном колокольчиков по медленно оживающей округе. – Душа одного Высшего за какую-то тысячу человеческих. Хм… Неравноценный обмен. Хотя… дурачок ведь хотел почувствовать себя единым богом, – пожал плечами одетый в шелка мужчина и чуть заметно улыбнулся. – Удивительно, что Карнаэл выбирает себе таких узколобых Хозяев. – Последнюю фразу творец семи миров не произнес вслух. Как только в пятом мире восстановился обычный ход времени, голос его стал неслышим для людей и животных, а силуэт – невидим.

Может быть, там, в каменных стенах живого Дома, Рид и был практически непобедим, но здесь, на одной из созданных по проекту Дэ планет, сравниться с Мастером по силе и могуществу могло единственное существо, но оно, вернее, она в данный момент была слишком занята.

Демиург, привлеченный сильнейшим всплеском демонической магии, напрямую связанной с его Домом, давно вернулся в свой Круг Забвения, а в аккуратных белых домиках с ярко-красными крышами только начали просыпаться люди. Вытирая холодный пот со лба, они кидались искать родных и, встретившись с ними, обнимались и плакали… от счастья. Ведь жуткий, неуправляемый пожар оказался всего лишь кошмарным сном… хотя по каким-то непонятным причинам и общим для всего поселения.

Когда Эра почувствовала неладное, Лу и двое стражей снова спорили. На этот раз камнем преткновения послужила идея перевертыша использовать в качестве приманки для Рида не только Хозяйку половины Карнаэла, но и Арэ Первого Хранителя, которую демон для правдоподобия снова собирался накачать своей силой. И хотя речь шла о временном явлении, не имеющим ничего общего с кровными ритуалами Таосса, Арацельс взбесился. Четэри занял его сторону, а Эра хранила временный нейтралитет, обдумывая плюсы и минусы данной авантюры. Но все мысли демоницы моментально изменили направление, как только она поняла, что Дом в беде. Изображение нейтральной зоны Карнаэла на зеркальной поверхности колодца пошло рябью под ее дрогнувшими пальцами. А облаченная в белое фигура демоницы начала стремительно таять. Так было надежней, безопасней и проще.

– Плевать на твое «ненадолго», – возмущался эйри, нервно дергая бело-рыжую прядь, которая упорно лезла ему в глаза. – Я не позволю рис-с-сковать ее жизнью! Она всего лишь чело…

– Тс-с-с, – зашипела Эра и коснулась его плеча сотканной из тумана рукой. Это был не толчок, не пожатие – всего лишь волна холодного воздуха с неприятным налетом сырости, но для раздраженного мужчины подобное воздействие оказалось самым эффективным. – Что-то происходит, – в повисшей тишине проговорила Хозяйка. – Что-то плохое… Мой Дом…

– Неужто Риденхард вернулся?! – с наигранной веселостью воскликнул Лу.

– Заткнис-с-сь! – В раскосых глазах демоницы загорелся тревожный огонь. – Не меш-ш-ш-шай… – прошептала она, почти не шевеля губами. – Это на его половине… это… Тигир-р-р-с-с-с-ский Ис-с-с-с! – Внезапный громкий рык ее снова сменился раздраженным шипением. – Хранилищ-щ-ще корагов вскрыто!

– Рид? – Улыбка сошла с побледневшего лица перевертыша.

– Нет, – отмахнулась Эра. – Никто не возвращался в Карнаэл, я бы почувствовала. Это кто-то…

– Лилигрим! – схватился за голову Смерть. – Она еще тогда хотела это сделать… помнишь? – Он обернулся за поддержкой к застывшему, словно статуя, другу.

– Катенок, – выдохнул тот на пределе слышимости и, не глядя на остальных, рванул к выходу.

– Воспользуйся моим порталом, дурак! – крикнула вдогонку демоница, но так и не дождалась ответа. – А впрочем, не надо. Ты иди, – ткнув призрачным пальцем в грудь четэри, заявила Эра. – Ес-с-сли девчонка действительно смогла проникнуть в хранилище – убей ее, пока не поздно.

– Но… – растерялся Четвертый Хранитель.

– Твоей Арэ не привыкать, а его… хм… Будет Лильке компания, – мрачно улыбнулась Хозяйка. – Или придет хана Карнаэлу и Равновес-с-сию, вместе взятым! Выбир-р-рай!

– Я иду, – решительно кивнул Смерть и шагнул в сторону зеленого кружева портала, скользящего к ним по каменным плитам дорожки.

– И я! – дернулся было Лу, но Эра его остановила.

– А мы с тобой пойдем чуть поз-с-с-с-же, – тихо зашипела она. – Когда будет яс-с-сно, с чем или с кем имеем дело.

– Ух, какая коварная, – усмехнулся демон, посмотрев на исчезающего в портале стража. – Мне нравитс-с-ся.

– Не люблю лезть на рожон, ничего не разведав, – ответила женщина и провела рукой над зеркальной поверхностью колодца. – На Сэмироне мой магический маячок. Сейчас-с-с узнаем, кто вторгся на территорию хранилищ-щ-ща. И как это вообще могло произойти? Там же сложнейшие коды и мощная магичес-с-ская защита…

Она замолчала, уставившись на представшую их глазам сцену, которую услужливо отобразило магическое зеркало колодца.

– Оп-па, – как-то нервно хохотнул перевертыш, перегнувшись через каменный бордюр. – С этого момента, милая, – он поднял голову и выразительно посмотрел на Эру, – каждый сам за себя.

– А сделка?! – возмутилась та.

– Помнишь, я говорил про непредвиденные обс-с-стоятельства?

– Но…

– Извини, Эра. Сделка аннулирована, – оставив обалдевшую женщину в одиночестве, бросил на ходу Лу.

– Ты куда?! – завопила она и метнулась следом.

– Домой, ес-с-стественно. Заберу только кое-что и свалю. Счастливо оставаться, невес-с-ста. – Демон послал воздушный поцелуй и исчез, растаяв в ворохе синих искр.

«Не портал, а какое-то хитрое заклинание, мешающее отследить его, – поняла Эра, но легче ей от этого не стало. – Предатель… Тварь двуличная! Хотя… этого следовало ожидать!»

А в хранилище корагов тем временем творилось что-то невероятное. Посреди большого и мрачного зала разгуливала белокурая девушка в алом платье. Иногда она останавливалась и, запрокинув голову, безудержно хохотала. Громкий, злой смех походил на истерику, но Лили не задумывалась над его природой, ей просто было хорошо. Она упивалась своей местью, купаясь в волнах темного наслаждения. Черные тени уже выпущенных демонов кружили вокруг, перешептываясь, другие метались в «банках», ожидая своей очереди. Ее «пили», но не убивали, несмотря на многовековой голод. И дело тут было вовсе не в благодарности за дарованную свободу. Вышедшие на волю сущности чувствовали в девушке родную душу… не демона, но и не человека. За семь условных лет дух Лилигрим не только обрел способность являться обитателям Дома в человеческом облике, но и впитал в себя мрачную энергию этого каменного склепа, наполнился ею… И, как следствие, изменился. Лили не получила никаких уникальных способностей, не превратилась в одночасье в великого и могучего мага, она просто стала иной. И эту ее инородность бывшие пленники воспринимали как родство.

Мэл же, лежавшую без сознания на полу, от неминуемой смерти спасал лишь ее затянувшийся обморок. Бледная, растрепанная, с кровавой раной на лбу и покрытой странными пятнами кожей, черноволосая Арэ сейчас вполне могла бы сойти за покойницу, но сердце ее билось. И, будто стервятники, над телом кружили кораги. А сквозь багряную печать на месте открытой настежь двери на происходящее внутри смотрели двое: Смерть, перенесенный сюда порталом Эры, да Фабиан, почуявший боль и ужас своей Арэ и разыскавший ее с помощью связи.

Они пришли почти одновременно и, встретившись у входа в хранилище, так и застыли, не зная, что предпринять. Не только специальные контейнеры-ловушки, но и сами стены «тюрьмы» удерживали пленников от бегства. Снять магическую печать означало выпустить этих изголодавшихся тварей на свободу. А не снять – отдать им на съедение еще живую, но сильно ослабленную Мэл. Обнаружив приход гостей, Лилигрим перестала хохотать, однако мстительная ухмылка так и не сошла с ее лица. Демонстративно открыв очередную «банку» с пленником, девушка медленно двинулась к выходу. Карие глаза ее лихорадочно горели, губы кривились, а из горла уже готовы были вырваться обвинения в адрес всех и вся, но вдруг раненая застонала. Метавшиеся по залу кораги черными струйками дыма замерли в воздухе. А четэри, обеспокоенный видом друга, крепко сжал его плечи, не давая двинуться.

Жена Фэба приподнялась, схватилась за разбитую голову и, мазнув взглядом по вероломной блондинке и призракам, уставилась, как загипнотизированная, на запечатанный магией проем, за которым стоял ее муж. Время для этих двоих будто замерло. Они смотрели в глаза друг другу всего мгновение, но перед мысленным взором обоих успела проскользнуть вся их жизнь. А потом Мэл закричала от страха, боли и неизбежности, а еще от стремительно растущей в душе пустоты (духи, ощутившие прилив ее эмоций, приступили к «трапезе»). Видя, как в хищном тумане исчезает искаженное ужасом лицо возлюбленной, Пятый Хранитель вывернулся из захвата сослуживца, врезал на автомате ему в челюсть и принялся яростно взламывать магическую печать. Та шипела, искрила, но не поддавалась. Смерть снова попытался вразумить друга, но Фабиан ни на что не реагировал. Связь Заветного Дара неумолимо таяла, отзываясь нестерпимой болью в его сердце. Мэл умирала, а он не мог к ней прорваться.

– Это не наша печать! Она наложена изнутри! – заорал четэри, перехватив руку друга, с которой готово было сорваться убийственное заклинание, опасное больше для него самого, чем для двери. – Прекрати! Ты не откроешь! А если откроешь, то эти твари уничтожат все живое в Карнаэле!

– Фэ-э-э-э-б! – жалобно проскулила его Арэ, сделав неуклюжую попытку вырваться из объятий туманных сущностей. – Фэ… – Ее голос оборвался.

Фабиан ринулся на таран затянутого магической сетью прохода, а Лилигрим, о которой все снова забыли, обеспокоившись судьбой Мэл, стремительно подошла к порогу и… разорвала свое магическое плетение. Часть корагов рванула на свободу, другая облепила переполненного эмоциями Хранителя, подбежавшего к жене. Третья принялась лакомиться чувствами застывшего на месте четэри. Лили снова засмеялась, тихо и зло, а еще немного хрипло. Ее эмоции тоже уменьшались, но накопленная за годы посмертия обида, помноженная на мстительность и стервозность девушки, разгоралась быстрее, чем ее успевали пить кораги.

А Смерть стоял и смотрел на жену постепенно стекленеющими глазами. Желание придушить мстительную мерзавку испарилось, а вместе с ним ушло и беспокойство за друзей, за Дом и за Равновесие. Все переживания стали казаться такими далекими и неважными, а копошащийся вокруг туман – чем-то само собой разумеющимся.

– Сдохнете, сдохнете! Вы все сдохнете, пр-р-редатели! – крикнула блондинка, обведя победным взглядом Фабиана, сидевшего на полу с обмякшим телом Мэл на руках, и Смерть, с обидным безразличием смотревшего сквозь нее. Открыв очередную ловушку, девушка направилась к следующей, затем остановилась, обернулась и самодовольно заявила своему бывшему мужу: – Вас выпьют, а я буду жить! Потому что, в отличие от вас, они, – указательный палец ткнул в зависшего рядом корага, – мои друзья! – Четэри никак не отреагировал на ее речь, и Лили, психанув, закричала: – Слышишь меня, любимый?! Я буду жи… – Голос ее оборвался, захлебнувшись на полуслове.

Яркой вспышкой, пришедшей к ней из коридора, девушку откинуло на несколько метров назад. Не удержав равновесия, она упала на пол и, удивленно моргнув, посмотрела на миниатюрный сгусток света, застрявший между ребрами. Алая ткань платья начала стремительно темнеть от крови, но боли не было. Лишь легкое жжение в онемевшем вдруг теле, ватном, неуклюжем… чужом… Грудная клетка последний раз поднялась, изо рта девушки потекла кровь, из глаз брызнули слезы. Последний вздох, последний взгляд, последняя попытка удержать контроль над умирающим телом. А потом темнота и досадливая мысль, растворяющаяся во мраке:

«Как же это… знакомо!»

– Ты убил ее, убил! – всхлипнув, закричала Мая, она подпрыгнула, больно цапнула ногтями Иргиса за подбородок, после чего понеслась мимо шарахнувшихся во все стороны корагов к неподвижному телу блондинки и, упав на колени, принялась трясти девушку за плечи. – Очнись, очнись же, Мр-р-ранта!

А черный туман, забыв свои «выпитые» и «недопитые» жертвы, стремительно уползал прочь от маленькой галуры и ее спутника. На их эмоции даже не пытались покушаться. И дело было не в ментальном щите Огненного Волка и не в кулоне из герлизия, который он носил на шее. Причина панического страха корагов крылась в природе магической силы, которой несло от хвостатой девчонки. Только магия демиурга обладала способностью без согласия самого существа обращать его душу в чистую энергию, и этой самой магии в сероглазой малышке было более чем достаточно.

Седьмой Хранитель обвел пристальным взглядом контейнеры, большая часть которых оказалась пуста, внимательно посмотрел на кровницу, прикинул, насколько серьезна для нее угроза, затем подошел к лежащим на полу Фэбу с Мэл и, проверив пульс обоих, болезненно поморщился.

– Ты убил ее? – Голос уже пришедшего в себя четэри заставил синеволосого обернуться.

– Она представляла угрозу для Равновесия и для нас, – спокойно ответил тот, а Мая, краем уха слушая их, тихо зашипела.

Минутой позже в хранилище корагов влетел запыхавшийся Арацельс. Он уже знал, что его Арэ мертва: связь Заветного Дара, объединявшая супругов, оборвалась. Но верить в то, что потерял свою женщину навсегда, эйри не желал.

Я проснулась с ощущением бесконечной легкости и умиротворения. Да-а-а, много, видать, времени прошло после того памятного разговора с Ринго-Ридом, раз мне удалось так хорошо выспаться. Стараясь привести в порядок разбредающиеся мысли, посмотрела вниз и подумала, что сон, судя по всему, еще не закончился. В противном случае выходило, что я изволю почивать под потолком, когда все остальные прохлаждаются внизу. Без меня! Вот гады! Хотя нет… минуточку. Присмотревшись, я чуть не охнула. Народ внизу носился как раз со мной. И вид у меня, мягко говоря, был не самый живой. А… у меня ли? Лицом, фигурой вроде похожа, но цвет волос и фасон платья… да я бы такое с собой ни в жизнь не сотворила! Хотя… какая жизнь, если речь о покойнице? Это они меня для похорон, что ли, так «мило» принарядили? Чер-р-рт! Кажется, я стану о-о-очень злобным духом. После такого коллективного издевательства над моим бедным телом. Кстати! А что они там с ним делают? И где мы вообще находимся? Не каэра, точно… но что-то знакомое. Хранилище корагов? О-о-о! Хорошее место для смерти я выбрала. М-да… Интересно только, с чего сюда столько народу набежало?

Я попробовала спуститься пониже, но меня словно приклеило к потолку. Попыталась оглядеть себя – ничего не увидела. Неправильный я какой-то призрак… ни тела полупрозрачного, ни голоса, ничего нет. Одно только ощущение себя, любимой, намертво прицепленной к каменному своду.

А внизу, рядом с телом, сидели Мая с Алексом и рисовали какие-то каракули у меня на запястьях, в то время как моя грудная клетка странно светилась в районе сердца. У стены, привалившись друг к другу, спали (ну, мне так показалось, больно уж лица у них были спокойные и тела неподвижные!) Мэл с Фабианом. Смерть с Иргисом стояли возле Арацельса, как два конвоира, а сам он неотрывно смотрел на бездыханную меня и что-то тихо шептал. Наверное, шептал… Во всяком случае, губы его шевелились, а глаза горели золотисто-красным светом. Так бывало у Эры с Лу. Правда, их цвет – синий, что, как говорил перевертыш, нормально для Высших демонов. Это только мой муж ненормальный… демон.

Былая умиротворенность, приправленная любопытством, быстро сменилась грустью. Он там, а я тут… обидно-то как!

Алекс поднял голову и посмотрел на меня. От странной его улыбки закрались подозрения, что этот страж, в отличие от остальных, меня видит. Надежда встрепенулась, но тут же ушла, так как мужчина, прервав зрительный контакт, вновь наклонился к кровнице и сказал ей что-то на ухо. Та с готовностью кивнула и, надкусив палец, принялась метить кровью мою шею. Э-э-э… зачем это?!

– Готово! – громко сообщил Шестой Хранитель. – Сейчас она очнется.

– Ну почему они все не сдохли? – раздался рядом разочарованный вздох.

И, словно по мановению волшебной палочки, в паре метров от меня возник полупрозрачный силуэт явно расстроенной Лилигрим. Вот она-то как раз была нормальным призраком! Классическим таким… разве что цепей не хватало. Правда, тоже почему-то предпочитала зависать под потолком. Медом тут намазано было, что ли?

«А тебе компании не хватает?» – подумала я, даже не попытавшись перевести мысли в слова, все равно не получилось бы. Но Лили, к моему удивлению, услышала и, посмотрев в мою сторону, тихо произнесла:

– Катрина?

А потом меня резко дернуло вниз – и все вокруг провалилось во тьму. Но прежде чем это произошло, на какие-то доли секунды показалось, что я видела Мэл в объятьях ее мужа. И оба они были совершенно прозрачными. Галлюцинация? Как знать…

Я открыла глаза и поморщилась. Грудь болела, кости ныли, а в голове неприятно звенело. Чудес-с-сно… добро пожаловать назад, Катя! Вот уж верно говорят умные люди: если у тебя ничего не болит – значит, ты умер. А я, судя по ощущениям, снова жива.

– Мр-р-р-ранта? – осторожно мурлыкнула галура, заглянув мне в лицо.

– Ага, – не стала спорить я, машинально ощупав свои ключицы и то, что находилось ниже. Под мокрой от крови тканью платья не обнаружилось никаких ран, но тупая боль все равно не давала покоя. Залатали-таки друзья-кудесники… Уже радость!

– Катенок? – надо мной, оттеснив Алекса, склонился Арацельс. Остальные присутствующие деликатно отошли в сторону, давая нам возможность пообщаться. – Ты… ты… Это ведь ты?

– А? – от такого оригинального приветствия я, признаться, офигела. – А кого тебе надо, вампирчик? – приподнявшись на локтях, спросила его.

– Точно ты! – расплылся в счастливой улыбке муж.

– Ну-у-у… – Воспользовавшись помощью благоверного, я села и, чуть морщась от ноющей боли во всем теле, демонстративно осмотрела свой странный наряд, затем подергала золотистый завиток, упавший на лоб, и, наконец, изрекла: – А я вот в этом что-то не уверена.

– Чудо ты мое, – до неприличия нежно прошептал Хранитель и, игнорируя возмущенный писк, сгреб меня в объятья.

– Раздавишь, дурак, – пропыхтела ему в шею, но вырываться не стала.

Ну и пусть меня ломает, как при высокой температуре. Пусть болит в груди и щиплет шею. Подумаешь, фигня какая. Зато я жива, и мы вместе! Что вообще может быть лучше, чем сидеть вот так рядом с любимым, чувствовать его тепло, его силу, его заботу… Знать, что он твой навсегда… Стоп! А мой ли? Что-то я опять не ощущала нашей брачной связи.

– Арацельс, – заволновалась я, – а Заветный Дар… он…

– Связь восстановится. – Муж потерся подбородком о мой висок. – А не восстановится – заключим новый союз.

– Эм… ясно. – Заразившись его спокойствием, кивнула и, не сдержавшись, погладила любимого мужчину по щеке. – А с Лу, значит, тоже связь оборвалась? – В моем голосе плескалась надежда.

– Не-е-ет, он раньше ваш брак аннулировал, – ответил Ар. – И силу свою у тебя забрал, так что можешь смело снимать перчатку, опасности «сгореть» уже нет. Карнаэл больше не воспринимает тебя как свою Хозяйку.

– А Рида?

– Его пока воспринимает. Но без подпитки этот контакт долго не продержится.

– Даже так? – Я насторожилась. – А когда Лу успел разорвать нашу связь?

– Ну-у-у, – протянул супруг и, чуть отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза, сказал: – Пока ты спала.

Я огляделась. Другие Хранители что-то вполголоса обсуждали, не обращая на нас внимания. Мая тоже была с ними, а вот Мэл и Фэб продолжали неподвижно сидеть у стены, и что-то мне больше не казалось, будто они спят.

– Что с ними? – кивнула в сторону застывшей пары.

– Погибли, – вздохнув, ответил Ар, и я сглотнула подступивший к горлу ком.

– А воскресить, как меня, не получится?

– Там… – Супруг замялся. – Там другая ситуация.

– Понятно. – Приставать с расспросами не хотелось. Брюнетку с ее мужем было безумно жалко, но в словах своего снежного мужчины я не сомневалась. Если он сказал, что шансов на их спасение нет, – значит, так оно и было. К сожалению. – А что я еще проспала? – В душе теснились скверные предчувствия.

Как-то ведь мне удалось добраться до хранилища корагов, чтобы словить чей-то смертельный удар? И эта одежда, волосы… я ведь ничего не помнила! Что случилось? Когда и почему перевертыш аннулировал брак? Он же упорно отказывался это делать! И… где, черт побери, содержимое большей части «банок»?!

От последней мысли меня прошиб холодный пот. Если корагов не было в их «камерах», то…

– Кхм, – деликатно кашлянул Смерть, приблизившись. – Тут такое дело, Цель… Карнаэл засыпает.

– Уже? – продолжая обнимать меня, удивился муж. – Но Лу говорил, что процесс начнется позже…

– Ты не понял, не часть Дома! Он весь, похоже, погружается в сон.

– Почему вы так решили? – Мужчина нахмурился.

Я искоса взглянула на четэри, тот был сильно напряжен и явно встревожен.

– С этого! – Подошедший к нам Иргис указал на пустые емкости, стоящие вдоль стен. – Пошла защитная реакция на снятие печати с хранилища корагов. Когда твоя Арэ выпустила их…

– Это не она!

– Это я?! – В один голос воскликнули мы с мужем. Мысль, что я лунатик-диверсант, добила окончательно.