Мой огненный и снежный зверь Никольская Ева

– Жизнь во имя Равновесия.

– Помниш-ш-шь, – согласно кивнула она. – Ты ведь не предаш-ш-шь то, во имя чего все мы существуем, ради марионетки с внешностью девчонки, на которой ты так не хотел жениться? Поклянись, сын мой! Поклянись, что выполниш-ш-шь приказ и уничтожишь ее.

Он молчал, молчали и другие. Даже Мая, проникнувшись остротой момента, сама спрыгнула с Арацельса и, ссутулившись, застыла рядом, растерянно поглядывая то на него, то на женщину наверху. Галура вздрогнула, когда Смерть схватил ее за предплечье и потянул к себе, но не рискнула вырваться, нутром почувствовав, что ее кровному брату сейчас не до своей маленькой сестры.

– Не обижу, – шепнул четэри в напряженно дернувшееся ухо.

Девушка неуверенно кивнула, однако не расслабилась, отчего крылатый тихо скрипнул зубами, но так ничего и не сказал.

– Арацельс?! Твой ответ?

– Я сделаю все, чтобы защитить Равновесие, – сказал тот спокойно.

– Открой с-с-свои чувства, мальчик мой, – тоном наставницы провозгласила Эра.

– Чужая душа – потемки. – Его губы чуть растянулись, а в алых глазах мелькнуло странное выражение. – Чувства – это личное. Я уйду позже. Сначала мне надо кое-что забрать из каэры.

– Ты выполниш-ш-шь приказ? – в который раз поинтересовалась демоница.

– Я верный страж Равновесия, Эра. Не стоит во мне сомневаться. – Очередная полуулыбка коснулась губ Хранителя и растаяла, будто ее не было.

Он покинул зал Перехода под перекрестными взглядами товарищей. Вслед ему тихим шелестом полетело искреннее: «Прос-с-сти».

Магическое пламя факелов тревожно колыхалось, когда он проходил мимо. Его верный спутник – холод незримой тенью шествовал рядом. Серебристый иней рисовал сложные узоры, расстилаясь морозным шлейфом за мужской фигурой, стремительно двигающейся вперед. Звук легких шагов гулким эхом отражался от стен коридора и тонул в настороженной тишине еще не до конца проснувшегося камня. На пороге условной ночи Дом оживал. Сегодня, как вчера, позавчера, тысячу лет назад… Впрочем, нет! Сегодня в особенности. Этот вечер стал переломным для многих, не исключая и его.

Арацельс прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ноги несли его по знакомому маршруту, множество раз пройденному и потому изученному до мельчайших деталей. Длинный коридор с плавными изгибами, массивная лестница, снова коридор, еще одна лестница… до его каэры оставалось всего несколько поворотов. А в ней находилась та самая вещь, из-за которой Хранитель решил задержаться. И чем меньше становилось расстояние, разделявшее их, тем больше сюрпризов приносила повторно возникшая связь. Заветный Дар, словно энергетический источник, усиливал ее, делал четче и ярче. Уверенность в том, что Катя в безопасности, не покидавшая мужчину с момента их последней разлуки, теперь словно бы обрастала новыми деталями. Достаточно было сосредоточиться на эмоциях девушки и…

Хранитель вздрогнул и невольно остановился, принюхиваясь к ударившему в ноздри аромату фирэлий. Густому, свежему, упоительно-нежному. Так пахнут распускающиеся на рассвете бутоны в лесах Саргона. Так благоухают прямоугольные посадки на кладбищах местных жителей. Запах безмятежности и светлой тоски… в нем сейчас купается его Арэ, но ей… совсем не спокойно.

Он знал, что она в седьмом мире, и раньше мог примерно определить ее координаты, однако Арацельсу даже в голову не приходило, что имеется возможность не только чувствовать эмоции жены и просчитывать ее перемещения, но и воспринимать ее окружение, будто сам только что побывал там. Рядом с ней.

Белокурый эйри открыл глаза и мрачно улыбнулся, не размыкая губ, за которыми прятались более выраженные, чем до Обряда единения, клыки. Зрачки его превратились в тонкие линии, утопающие в алом море окольцованной золотом радужки. На лице не дрогнул ни один мускул, лишь черные когти на бледных руках заметно удлинились, а в светло-пепельных волосах заиграла новая порция огненно-рыжих прядей. В Хранителе просыпался хищник, готовый в любой момент взять след такой доступной «дичи». Всего один пространственно-временной переход – и девушка будет в его власти. Женщина, жена, жертва…

Тряхнув головой, Арацельс выругался, скинул с рук горсти наколдованного снега и продолжил путь. С момента той самой встречи на территории Аваргалы его терзали противоречивые мысли. Они рвали его на куски, лишали мужчину спокойствия. Рассудок убеждал придерживаться намеченного плана, но какое-то постороннее чувство провоцировало постоянные сбои в выбранной схеме. Он одновременно хотел вернуть Катю на Землю и оставить себе. Как заслуженный трофей после пережитых событий, как подарок судьбы, от которого не хочется отказываться, как источник восхитительных на вкус эмоций… Нет! Как глоток чистого воздуха в опостылевшей жизни, где нет места ничему светлому. Сплошные рутина, одиночество, борьба со своим ночным отражением и попытка вырваться из замкнутого круга с помощью дурацкой тетради, которая раз за разом вместе с чернилами впитывала частицы его души. Впитывала, чтобы передать… ей.

Новая волна девичьих эмоций накрыла Хранителя тяжелым пологом отчаяния. Пахнуло близостью чужой смерти, ее холодный запах тонко вплетался в аромат белоснежных фирэлий, становясь почти незаметным. Легкая вуаль чьей-то магической силы, багряное зарево незнакомой энергии, обещающее защиту и поддержку, а затем… как сигнальная лампочка, в памяти всплыло имя одноглазого эйри.

Мгновение – и ничего не осталось, кроме призрачного видения цветочной поляны в лесу из красно-желтых гигантов. Стиснув зубы, Арацельс ускорил шаг. Спонтанное стремление немедленно вырвать девушку из рук новоявленного телохранителя столкнулось с холодным рационализмом просчитанных наперед действий. От очередной порции противоречий закружилась голова, невольно сжались кулаки, и это простое действие закончил скудный снегопад. Не надо иметь разные сущности в одном теле, чтобы раскалываться надвое от противоположных по смыслу желаний. Идя на поводу у тех из них, которые происходили из области чувств, а не разума, мужчина уже сделал вселенскую глупость, допустив возвращение Катерины в Карнаэл. Ее следовало приковать на ночь к церковной двери или запереть в доме священника. Ведь он знал, что ничем хорошим безумная выходка девчонки не кончится. Знал, но не приложил должных усилий, чтобы ее остановить. Вопреки всем доводам разума решение Арэ пойти с ним приятно согревало душу, позволяя запретным мечтам проникать в подсознание сквозь лед тщательно лелеемого отчуждения.

С каких это пор обычно уравновешенный и рассудительный Хранитель превратился в собаку на сене? С момента активации Заветного Дара? Или после проведенного Эрой ритуала? А может, гораздо раньше? Просто не было повода раскрыться той части его характера, которая мирно дремала до появления одной кудрявой девицы, пробудившей в нем не только благородного рыцаря, но и жестокого собственника. Райс оказался прав: венчание на Земле прежде всего являлось успокоительным средством для уязвленного самолюбия Арацельса, а уже потом выступало как возможность помочь девушке избавиться от власти демона. Да и избавление это было слишком уж спорным. Жена, не жена… какая разница, когда сила Лу бурлит в ее крови, диктуя свои условия. Сила, из-за которой Арэ приказано убить.

Спаситель хренов! Женился… чтобы любимая пошла за ним на верную смерть. Глупая романтичная дурочка и взрослый идиот, решивший сыграть… Во что? Неважно! Малышка сама сделала выбор. Обратной дороги не было. А значит, не следовало беспокоиться о том, чего уже не изменить. Теперь не имело смысла придумывать варианты уклонения от брачного обряда, которого в Карнаэле не будет по умолчанию. Поиск лазеек в законах тоже потерял свою актуальность. Потому что Катю уже не надо отправлять в шестой мир, она больше никогда туда не вернется…

Очередная улыбка обнажила белоснежные клыки. В ней не было и намека на раскаянье. Предвкушение, азарт и безумие голодного хищника промелькнули в жестком изгибе губ. Цель качнул головой, откинув упавшие на лоб волосы. Пальцы разжались, по телу прокатилась расслабляющая волна. Скоро все встанет на свои места и больше не придется мучиться от споров с самим собой. Осталось пройти всего пару десятков шагов до двери каэры, а потом – в путь.

Седьмой мир, один из лесов Саргона… алая листва, алый рассвет, алая кровь на руках Арэ…

Очередное видение отвлекло мужчину от размышлений и заставило поторопиться. Собственнические инстинкты взвыли, поддерживая всколыхнувшееся беспокойство. Каскад малоприятных эмоций, исходящих от Кати, вызывал в нем настороженность и будил плохие предчувствия.

Тоска, опустошенность, обреченность и вдруг… надежда. А за ней стена отрешенности, умеренного интереса и холодного расчета.

Да что с ней там происходит? Вокруг ведь безопасно и даже дружелюбно. Первый Хранитель готов был поклясться в этом. В чем же дело? Обещанная Эрой ломка и потеря личности, что ли? Арацельс толкнул дверь ногой и вошел в каэру, не обратив внимания на то, что со стены скользнул тонкий золотистый волосок и спрятался за отворотом сапога. Одно мужчина решил для себя наверняка: никто не посмеет распоряжаться судьбой его женщины.

Никто, кроме него!

Легкий отпечаток чужого присутствия все еще ощущался в тщательно убранном помещении. Ни еды на столе, ни кувшина с вином, разбавленным снотворным, не было. Хозяин осмотрелся и, будто зверь на охоте, потянул носом воздух.

Мэл… Похоже, Арэ Пятого Хранителя – Фабиана сегодня ночевала в его покоях. Она и навела порядок утром. В том, что Катя перед своим ночным выходом отнесла оставшиеся продукты в хранилище, о местоположении которого не имела ни малейшего понятия, он сильно сомневался. Да и съесть она все, включая упаковку и посуду, вряд ли смогла бы. Зато черноволосая эйри позаботилась о чистоте, оставив после себя лишь легкий след присущего ей аромата. Хозяйственная и заботливая сестрица, жаль, что она так редко смеялась в последние годы. Ему не хватало ее искренней улыбки.

Быстрым шагом мужчина пересек комнату и склонился над раскрытой тетрадью, лежащей на пустой столешнице. Тетрадь хранила отпечаток совсем другой женщины. Той, которая листала исписанные страницы и читала его старые стихи… той, которая сейчас была далеко и одновременно близко… той, которой несколько минут назад Эра подписала смертный приговор. Рука непроизвольно потянулась к Заветному Дару, но не успели пальцы лечь на страницу, как их больно обожгло.

– Я тебе! – прошипел бывший владелец тетради, обдав своенравную вещицу ледяным дыханием. – Хочеш-ш-шь к хозяйке, не с-с-смей сопротивляться!

Угроза, видимо, подействовала, так как страницы приобрели нормальную температуру и прекратили жалить кожу. Пробежавшись по первым строчкам стихотворения, Арацельс грустно улыбнулся, с губ его слетело имя Лилигрим, а в глазах промелькнула привычная печаль. Пальцы поддели несколько страниц и решительно перелистнули их. Затем еще, еще, пока не появилось последнее четверостишие его закованного в рамки рифмы дневника:

Зрачки Хранителя удивленно расширились, когда он узнал стихи, которые не записывал своей рукой, но однажды сложил для той, которую хотел спасти. Почерк был его, и цвет чернил, и фразы. Задумчиво проведя пальцем по темным строчкам, автор посмотрел на соседнюю страницу. Пока еще пустую, без единого намека на текст. Мысли в голове потекли привычным руслом, перед внутренним взором заиграли странные образы, отражавшие состояние мужчины, а в ушах зазвучала такая знакомая музыка слов. Строка, другая… и то, что наболело, вылилось в очередное стихотворение, отпечатавшись черными буквами на чистом листе:

Перечитав результат собственного минутного эксперимента, Арацельс кивнул своим мыслям и хотел уже захлопнуть тетрадь, как вдруг почувствовал дуновение призрачного ветерка, который тоже принес с собой отпечаток женщины. На этот раз покойной.

– Мой ласковый и нежный зверь, – пропела Лилигрим, присаживаясь рядом с Заветным Даром. Невесомая, но четко видимая, будто качественная голограмма, девушка вопреки своей загробной природе выглядела живой и полной сил. – Чем это ты занят? А? – Ее рука прошла сквозь страницы, утонув в каменной массе стола. – Стихами балуешься, когда времени и так мало. Ну-ну, ну-ну. – Игривая улыбка тронула губы. – Я по тебе безумно соскучилась, Цель. И не надо на меня так смотреть, я просто чуточку ревную. Вот и все. Ведь было время, когда ты посвящал свои стихотворные опусы мне, а не ей, помнишь?

– Помню, фея, – сказал мужчина, подняв на девушку прищуренный взгляд. – Я тоже по тебе скучал. – Он чуть улыбнулся, закрывая тетрадь. – Что дальше?

– Ну… – Она кокетливо повела плечами. – Как ты, наверное, уже догадался, я все слышала! Тебе же известно, что для меня в Карнаэле нет запертых дверей. Ни днем ни ночью, никогда. Я всегда тут. И всегда в курсе происходящего, как бы ни пыталась Эра это изменить. Поэтому пропустить такой скандал было выше моих сил. Подобные вещи настолько редко случаются в нашем болоте. – Собеседница притворно вздохнула, состроила грустную мордашку и выразительно посмотрела на хозяина каэры, который скрестил на груди руки, после чего осторожно поинтересовался:

– И?

– Что «и»? – Налет фальшивой печали молниеносно слетел с ее лица, тонкие брови сдвинулись на переносице, а бледная зелень глаз ярко вспыхнула. – Разве не понятно, что это шанс?

– Неужели? – Он сдержанно улыбнулся. – Какой?

– Не строй из себя идиота! – фыркнула блондинка.

– О! Боюсь, что это невозможно. Так как с сегодняшнего дня мы втроем как раз и получили официальный статус идиотов. От Эры. В качестве «благодарности» за доставленные проблемы. Так что извини, мой ангел, но я уже свыкся с этой ролью.

Оставив Лилигрим удивленно хлопать ресницами, Арацельс прихватил с собой тетрадь и направился к стене, которая раздвинулась, выполняя его мысленный приказ. Стройные ряды полок были заполнены предметами, расставленными в определенном порядке, стопками аккуратно сложенных вещей, а также целой шеренгой стеклянных шаров, внутри которых плескалась разноцветная жидкость. Достав из бокового стеллажа небольшой рюкзак, мужчина засунул в него тетрадь и принялся выборочно скидывать в соседнее отделение прозрачные сферы. Потревоженные растворы бились о стенки и пенились, не имея возможности выскользнуть из своих стеклянных ловушек.

– Идешь исполнять приказ, мальчик на побегушках? – язвительно поинтересовалась девушка, очнувшись от шока, вызванного реакцией мужчины на ее слова. Она ожидала заинтересованности, понимания, поддержки… возможно, сомнений, но никак не того, что получила. Поэтому ей пришла в голову мысль сменить тактику, что и было тут же воплощено в жизнь.

– Защита Равновесия – это моя работа, – пожал плечами Хранитель.

– А ты не думал, что Эра врет?

– Она всегда врет, что с того?

– А то! – Блондинка легко соскочила со стола и бесшумно двинулась к нему. Ее ноги касались пола, но шагов не было слышно. Хоть белый подол платья колыхался, ткань не шелестела. Зато воздух вокруг стройной фигурки наполнялся холодом, а движения напоминали слабые порывы призрачного ветра. – Не пора ли послать ее подальше? Она только мешает вашей работе, разве нет? Равновесие вздохнуло бы с облегчением, заботься о нем другая хозяйка Дома.

– Ты про Луану или про Катю? – Арацельс отвлекся от своего занятия, заинтересовавшись словами призрака.

– Я про себя, милый, – улыбнулась ему Лили. – Выбраться из этих стен я не могу. Ты же знаешь. Карнаэл – капкан для тех, кто почил на его территории. Так что мне не остается ничего другого, кроме как искать возможности самоутвердиться здесь.

– Лили? – Арацельс бросил в рюкзак кое-какие вещи и принялся его застегивать. – Твои идеи о захвате власти не блещут новизной. Да и смысла в них нет.

– Ситуация изменилась, – многозначительно сообщила девушка.

– Да ну? – Он криво усмехнулся и сочувственно заметил: – Для меня, для Карнаэла, для Эры – возможно. Но не для тебя, фея. Увы.

– Помнишь, как-то раз ты пообещал, что когда-нибудь достанешь мне новое тело?

– Опрометчивое обещание. Я тогда, видать, слишком много выпил. Чтобы ты смогла вселиться в тело, оно должно одновременно быть и живым и мертвым. Мы же обсуждали этот вопрос. Ты забыла? Я не могу исполнить то…

– Да-да, – перебила его собеседница, продолжая хитро улыбаться. – Искать девушку в коме ты отказался из благородных побуждений. Я помню. «Как можно убить того, кто, возможно, выкарабкается?! Это бесчеловечно!» – передразнила Лилигрим, цитируя его давние слова. – Ты такой добрый, хоть и зверь… Мр-р-р… Мягкий и пушистый котик с коготками, – промурлыкала она, заглядывая ему в глаза. – Жаль, что не ты меня выбрал в Арэ. – Загадочный блеск ее водянисто-зеленых глаз усилился, добавив им выразительности.

– К чему ты клонишь? – Арацельс нахмурился.

– К тому, что, если верить Эре, девчонка, на которой ты так сильно не хотел жениться, ходячий труп, сила демона способна убить ее душу, но не плоть. А это значит…

– Ты же сама только что заявила, что Дух Карнаэла врет, – оборвал ее мужчина.

– Да, но не во всем, – уклончиво ответила Лилигрим. – И потом, я сказала «если». Это шанс, пойми же! Как ни жаль Катрину, но ей уже не помочь, – с чувством произнесла блондинка и, отведя взгляд, добавила: – А меня ее тело сможет спасти. Либо оно станет пустым манекеном в руках демона, что, безусловно, навредит Равновесию миров, либо… поможет нам с тобой навести новые порядки в этом Доме и свергнуть Эру.

– Нам?

– Ну конечно же! Власть должна находиться в крепких мужских руках! – позабыв о переживаниях относительно скорбной судьбы своей землячки, воскликнула Лили.

– Да что ты? – Усмешка вновь скривила его рот. – Я польщен, что именно мои руки ты сочла подходящими. Ну а тебе что достанется при удачно проведенном перевороте? Тело моей Арэ и место подле меня? Так мало? – Если мужчина и злился, то ничем не показал этого. Спокойный голос, усталый вид и… колкие искры в ярко-красных глазах.

– Прекрати ерничать, я серьезно! – Собеседница насупилась, изучая его. – Ведь сила Лу привязана к крови, а не к духу. И потом, Катрина тебе не очень-то нравилась, насколько я помню. Ты так яро пытался от нее отделаться… В общем-то неудивительно. Девчонка хоть и симпатичная, но со вкусом у нее бо-о-ольшие проблемы. Я бы из основы, которой ее одарила мать-природа, сделала картинку, а она… эх, да еще эти нелепые кудряшки… – Лили фыркнула, вспомнив внешний вид обсуждаемого объекта, и, сменив тему, снова перешла на мурлыкающе-нежные нотки: – Я же тебе всегда нравилась, признайся. В теле твоей жены… – Девушка указала взглядом на обручальное кольцо на безымянном пальце мужчины. – Я буду играть ее роль. Кстати, что там у вас произошло, раз ты был вынужден на ней жениться раньше срока? – Точеная бровь выгнулась, добавив стервозности миловидному личику.

– Ты уверена, что… на ней? – задумчиво посмотрев на символ недавно проведенного обряда, спросил Хранитель и, довольный эффектом, который произвела его фраза на Лилигрим, добавил: – Я ведь так сильно мечтал отделаться от Кати, ты разве забыла? Вот и женился на первой встречной, решив сменить коней на переправе, то есть Арэ до свадебной церемонии в Карнаэле.

– Ты вреш-ш-шь! – со свистом выдохнула блондинка, разглядев в его глазах глубоко спрятанные искры смеха. Недоброго… более того, издевательского, но тем не менее смеха.

– Может быть, – легко ответил он.

– Да что с тобой, Арацельс?! Это же такая уникальная возможность для нас с тобой, для Дома, для Равновесия! – всплеснула руками призрачная дева и, смахнув несуществующую слезу, проникновенно зашептала: – Мне тоже жаль Катрину, глупышка попала в смертельную ловушку, из которой нет выхода. Но… – Ее тон стал холоднее, а взгляд жестче. – Не пропадать же добру! Как мысль? У меня будет тело, а у тебя буду я. Достойный обмен, не находишь? – Морозный поцелуй бесплотных губ коснулся его щеки. – Сможешь тайно привести девчонку сюда? Ну, скажем, завтра, на пороге условной ночи. Я отвлеку Эру.

Он смотрел на призрак где-то с минуту, после чего, едва заметно улыбнувшись, ответил:

– Я подумаю. – Последняя застежка взвизгнула под его рукой, ознаменовав завершение сборов. – А сейчас, прости, мне пора уходить.

– За ней?

– Именно.

Они еще пару мгновений изучали друг друга, после чего Лилигрим резко развернулась, вспенив длинные юбки, и направилась к двери. Чем дальше она отходила, тем прозрачней становился ее силуэт. Обернувшись на пороге, призрак послала воздушный поцелуй Арацельсу, сказала, что будет ждать его с «добычей» обратно, и исчезла, как и положено привидениям. Мужчина ухмыльнулся и, перекинув через плечо свой несильно загруженный рюкзак, вышел из каэры. Лишь на мгновение его ноги замедлили шаг, а взгляд с тоской окинул оставшееся позади помещение. Немое прощание с домом, где он провел большую часть своей жизни, состоялось. Вряд ли Первому Хранителю доведется когда-нибудь еще вернуться сюда.

Рыжий огонь факелов при его появлении качнулся назад, а в пустом коридоре послышался странный скрежет. Дверь за спиной мужчины захлопнулась, свет замигал, и… на серой стене проступила неровная надпись на древнем языке Таосса.

«Тэххикон эм саа»[1] – гласила она.

Всего несколько секунд провисели слова, затем корявые буквы смазались и снова выстроились в ряд, сообщив единственному зрителю о том, что он должен немедленно посетить Тайную обитель Карнаэла. Приглашение, от которого не принято было отказываться. По местным слухам, если тебя вызывал на контакт сам Дом, дело пахло жареным… Из всех Хранителей подобной «чести» удостоился лишь один. Он много лет назад погиб, а на его место недавно пришел Кама. Эра долго подбирала замену, поскольку стражи Равновесия отлично справлялись с работой и неполным составом.

Новая надпись, украсившая стену, требовала поторопиться.

– Ну и? – пробормотал блондин, поправляя рюкзак, который обиженно звякнул своим содержимым. – Куда идти прикажете? – Насмешливые интонации его голоса потонули в очередной волне неприятного скрежета.

Стена, на которой возникали послания, начала менять структуру и проваливаться. Каменная кладка сливалась воедино, становясь текучей серой массой, а захваченные изменениями факелы превратились в рыжие ленты огня, нырнувшие в темноту открывшегося прохода.

– Так просто, – прошептал себе под нос Арацельс. – Как и все гениальное.

Постояв секунду напротив приглашающе распахнутой пасти некогда ровной стены, он решительно шагнул в черноту неизвестности.

Темнота… Вязкая и живая. Она окутала его со всех сторон. Ночное зрение отключилось, что позволило окружающей черноте господствовать над ситуацией. В голове один за другим поплыли разные образы: смутные воспоминания из детства, самые жуткие моменты жизни здесь, в Карнаэле, уроки, лица… потом Обряд посвящения и… сладкие речи Эры, горькие слезы уже покойной Лили да карие глаза, глядящие из-под кудрявой челки…

Алая вспышка – и снова мрак. Непроницаемо-холодный и все-таки живой. Он словно стремился проникнуть в душу, просочиться сквозь поры и обосноваться в его сердце. Чтобы остаться там навсегда, став частью Хранителя.

Арацельс глубоко вдохнул, чувствуя, как с воздухом в его горло проникает что-то черное, неосязаемое, но от этого не менее реальное. Резкий выдох, снова вдох… легкие сдавило от инородной составляющей кислорода. Пальцы мужчины дернули застежку рюкзака, но не успели добраться до его содержимого. Очередная алая вспышка озарила окружающее пространство. И на краю ускользающего сознания Арацельс заметил потоки, раскрасившие пространство в разные цвета, их завитки складывались в такой привычный образ… его Арэ. А следом за этим пришла и осталась чужая и в то же время знакомая мысль: «Я должен насытиться. Ее следует вернуть!» Он сам мог бы так думать… мог, но не думал. Кто-то другой подарил ему эту картинку, вложив в голову приказ и требование его исполнить. Кто-то очень могущественный, сильный и… голодный. Кто-то, кому тоже понадобилась бедная девушка, над которой поиздевалась судьба в образе двух демонов, хотя нет… трех. И, как показалось мужчине, этот кто-то вовсе не обязательно был Карнаэлом.

Через полчаса Первый Хранитель очнулся сидящим у стены напротив своей каэры. Все вокруг дышало воздухом условной ночи. Еще несколько минут и… Дом окончательно оживет, начнет привычную игру, а стражи Равновесия уснут, отдав свои видоизменившиеся тела в распоряжение очнувшихся корагов. Тем, кто давно стал частью этого места, не обязательно было отслеживать время по черно-белому символу на руке, биологические часы работали не менее исправно. Поднявшись на ноги, Арацельс проверил, в порядке ли одежда и рюкзак, после чего отделился от совершенно обычной каменной стены, на которой горели бесстрастные факелы. Ничто не напоминало о случившемся, ничто… кроме безумного приказа, не выходящего из головы, и ощущения дискомфорта где-то в районе сердца.

– Ее следует вернуть, – задумчиво повторил он чьи-то слова и, тряхнув головой, уже привычно ответил: – Я подумаю.

– Ты удовлетворила свое любопытство, дорогая? – сквозь зубы процедил Смерть, глядя исподлобья на белую женщину, так и не пожелавшую спуститься вниз, чтобы продолжить разговор с Четвертым Хранителем лицом к лицу.

Присутствие кровницы, которую мужчина крепко держал за руку, ее по-прежнему смущало, хоть и не нервировало так сильно, как раньше. Девчонка была напугана и подавлена, о чем красноречиво говорило грустное выражение на ее смазливой мордашке. Слишком глупая и неопытная, хоть и вирта. А потому не такая опасная, как показалось ранее Духу Карнаэла.

Четэри утомлял этот затянувшийся допрос. Единственное, чего он желал – поскорее разыскать Арацельса и выяснить, что надумал этот ненормальный. Судя по непробиваемому спокойствию друга и его полной невозмутимости – ничего хорошего! А Эра все выспрашивала и выспрашивала подробности их приключений, она вытягивала из него информацию с азартом садиста, заполучившего в свои цепкие лапы очередную жертву. Он с радостью послал бы ее по известному адресу, но давно устоявшаяся иерархия требовала подчиняться приказам сумасбродной Хозяйки Дома. Сейчас эта многоликая стерва желала получить полный отчет о том, что укрылось от ее внимания из-за удаленных с тел Хранителей символов. О них она тоже не забыла упомянуть, наказав Смерти восстановить черно-белый рисунок на запястье, как только он разберется со своей «ушастой обузой». Мужчина не возражал, он вообще старался ей не перечить, так как мечтал побыстрее покинуть зал и вправить мозги одному белобрысому типу, в голове которого явно творилось что-то не то.

– Допус-с-стим, – ответила собеседница, барабаня тонкими пальцами по подлокотнику сотканного из тумана кресла. – Хотя кое-какие детали мы с тобой еще уточним… в будущ-щ-щем.

– Теперь я могу пойти к нему? – снова заговорил красный великан, крепче сжав узкую ладонь миниатюрной галуры.

Та поморщилась, но даже не пискнула от боли. Мая продолжала смирно стоять, ожидая конца этой затянувшейся беседы. Ей тоже хотелось поскорее убраться отсюда, и единственный, кто мог увести девушку в безопасное место, был этот самый чикра[2], которого она столько времени ошибочно принимала за ангела. Что ж, никто не виноват, что вирта неправильно истолковала собственные видения. И все же подобный расклад был куда лучше, чем ее обычная жизнь в родном племени. Пусть рядом находится чикра, пусть… лишь бы не возвращаться назад к жрецам.

– Хочешь пойти к Арацельсу? – Эра невинно улыбнулась и похлопала длинными ресницами, что, по мнению четэри, не предвещало ничего, кроме очередной гадости с ее стороны. – Зачем? Он собирается на задание. Пусть идет. Это его личное дело. Не твое, Четвертый! Ты и так слиш-ш-шком много времени провел в компании Первого. А толку? Вами допущ-щ-щено столько непоправимых ошибок. И большая часть вины за то, что с-с-случилось, лежит на тебе. Ведь это ты у нас самый старый и опытный Хранитель… с-с-смех, да и только! – ехидно хихикнув, женщина окинула собеседника задумчивым взглядом и совершенно серьезно заявила: – Ты получишь другой приказ, С-с-смерть! Отведи эту «ошибку богов» восвояси, чтобы духу ее здесь не было. И прежде чем вернеш-ш-шься, не забудь избавиться от связывающих вас меток. А потом вос-с-станови символ Карнаэла, если не хочешь неприятностей с Домом, – вновь повторила она уже озвученное ранее требование. – Ты меня хорошо понял?

– Более чем, – сухо произнес крылатый мужчина и собрался было направиться к выходу из зала, а точнее, к дыре, проделанной Арацельсом в каменной кладке, как вдруг услышал насмешливое:

– Оставь браслет влас-с-сти, герой. У меня их всего два, хватит уже таскать его с собой. Здесь он куда нужнее. Ночь нас-с-ступила… почти.

Стоящий возле разрушенной стены Иргис невольно вздрогнул, коснувшись своего запястья, на котором было защелкнуто точно такое же «украшение». Его дневное дежурство закончилось, но снять эту зачарованную вещицу и положить в специальную нишу Седьмой Хранитель забыл, потому что со всех ног бросился в зал Перехода, где зашкаливали всплески магической энергии, отчего периодически трясло весь Карнаэл. Лемо присоединился к нему по пути. Так вдвоем они и оказались здесь, сделавшись свидетелями прелюбопытнейшей беседы. Оба стояли молча, стараясь не вмешиваться и не привлекать к себе внимания. Это был не их диалог, а потому… не стоило встревать. Вот только слушать им никто не запрещал. А послушать было что… и подумать о чем тоже. Удивительно, что остальные Хранители до сих пор не подтянулись сюда. Хотя время условной ночи неумолимо приближалось, а значит, всем было бы лучше сейчас находиться в храмовом саду. Вот только никто из присутствующих в зале так и не сдвинулся с места, не желая пропустить представление. Никто, кроме Арацельса, суть задания которого приводила и Иргиса, и его спутника в замешательство.

Четэри привычным движением расстегнул браслет и, повертев его в пальцах, поинтересовался:

– Может, спустишься и заберешь? – Его тон ничем не уступал тону собеседницы, и той это явно не понравилось.

– Лемо! Возьми брас-с-слет, – скомандовала она и более мягко добавила: – Мой мальчик.

Зеленоглазый Хранитель кивнул и мягкой поступью направился к крылатому сослуживцу. Забирая неотъемлемый атрибут дежурного Хранителя, он все время поглядывал на настороженно шевелившую ушами кровницу, которая смотрела на незнакомца с не меньшим интересом. Смерть же оставался совершенно бесстрастным, только пальцы с загнутыми когтями по-прежнему сильно сжимали руку девушки, словно он боялся упустить ее. Впрочем… действительно боялся. Перспектива еще одной глупой охоты на проворную галуру не особо вдохновляла мужчину.

Возвращаясь, Лемо как бы невзначай обогнул странную парочку и, проходя мимо подозрительно косящейся на него Маи, неожиданно рявкнул ей в ухо: «Гав!» Девчонка подпрыгнула, шарахнулась назад и, оказавшись в каменных объятиях четэри, зашипела, как разъяренная кошка. Она глядела на обидчика прищуренными глазами, полными обиды и затаенной злости. У нее даже волосы встали дыбом от испуга, а острые ноготки впились в предплечье Смерти, который укоризненно проговорил:

– Ты кретин, Второй.

– Лемо! – воскликнула Эра, и только Иргис поднял глаза к потолку, чуть улыбнувшись бледными с синевой губами.

– Ну как-то же надо было разрядить обстановку, – пожал плечами черноволосый парень, подмигнул кровнице и побрел к Седьмому Хранителю, поигрывая браслетом власти, как простой безделушкой.

Агрессия Маи сменилась удивлением, она расслабилась и перестала царапать ни в чем не повинного мужчину. А он, решив, что опасность миновала и девушка не собирается от перепуга пускаться в бега, осторожно поставил ее на пол. Шерсть на хвостах галуры, как и ее волосы, все еще топорщилась, но глаза из узких щелочек превратились в широко открытые озера любопытства. И большая часть интереса предназначалась странному брюнету с не менее странными выходками, ушедшему в тень развалин. Он напугал кровницу, но и заинтриговал тоже. Однако знакомиться с этим типом ближе девушка не хотела. Желание свалить прочь из неприятного места, в которое привели ее новые знакомые, росло и крепло с каждой минутой. Чтобы не усугублять обстановку, она застыла на месте, ожидая окончания разговора чикры и женщины, которой боялась куда больше, чем фальшивого ангела.

– Теперь все? – уточнил Смерть, когда Лемо поравнялся с голубоглазым Иргисом. – Мы можем идти?

– Да, – снисходительно позволила Эра. – Круг Перехода свободен, убирайтес-с-сь!

– Я воспользуюсь малым залом, – твердо заявил четэри и, не предупредив, потащил Маю к выходу. Не ожидавшая этого девушка споткнулась, однако спутник держал ее крепко, и потому падение галуре не грозило.

– С-с-стоять! – зашипела белая женщина, подавшись вперед в своем туманном кресле. – Там Арацельс, не стоит ему мешать. А ты отправляйся отсюда, чтобы я своими глазами видела, как эта «ош-ш-шибка богов» исчезнет из моего Дома навсегда.

Свободная рука мужчины невольно сжалась в кулак, заявление Эры рушило все его планы, а открыто воспротивиться приказу он не мог.

– Скажи хоть, почему ты так зовешь ее? Чем она тебе не угодила – я уже понял, поэтому можешь не утруждать себя объяснениями на данную тему, – стараясь спрятать досаду за усталой иронией, спросил он и посмотрел на Маю. Та робко глянула на четэри, но тут же отвела глаза и закусила нижнюю губу своими острыми зубками.

«Она бы еще для полного счастья покраснела от смущения! Дите дитем! Тысячелетнее… бред», – мелькнуло в голове Четвертого Хранителя, и настроение его по непонятной причине немного повысилось.

– Ах, ну да, ну да… – скривилась Эра, разглядывая с высоты кровницу, как надоедливую букашку. – Ты, наверное, не в курсе этой древней истории, давно уже ставш-ш-шей печальным анекдотом. Ты же просто Хранитель, а эта байка родом из Безмирья. – Улыбка демоницы была снисходительно-жестокой, а синева в глазах напоминала лед. – Жили когда-то две богини, которые очень увлекались экспериментами. И по какой-то неизвестной (или известной, но тщательно скрываемой) причине демиург этой связки миров очень уж благоволил к одной из них. А потому и позволил воплотить их безумный проект на одной из с-с-своих планет. Так появились на свет галуры. В результате одну создательницу лис-с-соподобной расы убило ее же творение, а вторая пропала где-то среди ушастых зараз. Поговаривали, что она стала жертвой кровного приворота и выш-ш-шла замуж за хвостатого прохиндея. Так или иначе, но кровники живут до сих пор, а обе богини-экспериментаторши канули в Лету. Хотя, может, все было и не совсем так. Но ведь на пустом месте легенды не рождаются, верно? По законам Безмирья уничтожение уникальной расы жестоко карается, если, конечно, зачисткой неугодных существ не занялся их с-с-создатель. А так как обе дурехи не подают никаких признаков жизни, эта «угроза всему и вся» по-прежнему обитает в лес-с-сах третьего мира. Есть, конечно, и другие версии данной истории, но их я поведаю тебе потом, когда вернеш-ш-шься в Карнаэл без нее, – презрительно скривившись, заявила женщина, и, повысив голос, приказала: – Вон отсюда! Оба. Надоели уже.

Смерть и его спутницу не пришлось долго уговаривать. А потому не последовало ни возражений, ни вопросов, ничего, кроме усталого вздоха четэри и радостного урчания оживившейся галуры. Через пару минут крылатый мужчина и треххвостая девушка уже стояли в центре Круга Перехода напротив друг друга.

– Какой мир из семи? – спросил Смерть, предлагая выбрать наугад, вдруг эта горе-провидица предложит что-нибудь путное. Мизерный, но все-таки шанс.

– Не мой, – шепотом отозвалась та.

– И не шестой, – больше сам для себя, чем для нее, пробормотал собеседник. – Тогда? Назови номер, ты ведь пометила Арацельса. Можешь определить, где он?

– Я не знаю, – уныло отозвалась девушка.

– Хватит копатьс-с-ся, Четвертый! – разнеслось по залу. – Если не поторопишься, выш-ш-ш-швырну вас отсюда сама!

– Номер-р-р? – с нажимом прорычал мужчина.

– Э-э-э, – прижав к голове ушки и невольно ссутулившись под его требовательным взглядом, начала Мая.

– Ну? – оборвал четэри.

– Там, где сиреневая листва и лужи изо льда.

– Значит, Второй, – кивнул Смерть и начал открывать нужный портал.

Белая вспышка уже охватила их тела, когда откуда-то сбоку донесся душераздирающий писк. Кровница насторожилась, повела носом и… исчезла из круга. Четвертый Хранитель дернулся за границу рисунка, но яркое зарево практически поглотило его, не позволив выскользнуть из пространственно-временного плена. В следующее мгновение он очутился на ночной поляне, освещенной тремя лунами, у каждой из которых было свое собственное имя. Через секунду ему на плечи рухнула хрупкая девчонка и ощутимо хлестнула длинными хвостами по спине, а прямо между рогами приземлился пушистый ком с очень острыми коготками и неподражаемой способностью оглушительно вопить.

Значит, Мая не сбежала, а всего лишь отлучилась на пару мгновений, чтобы прихватить с собой Ринго. Уже легче! Еще бы зверек убавил звук и перестал вонзать в его лоб когти – тогда вообще стало бы замечательно.

Однако когтисто-пушистое создание продолжало истошно голосить, а колени девчонки напряглись до такой степени, что вполне могли ненароком придушить мужчину. В который раз за вечер Смерть помянул недобрым словом чью-то мать, просто потому, что произносить проклятья с демоническими составляющими не хотелось. Вдруг есть возможность снова накликать этих тварей, век бы их не встречать! Ни с лицами, ни без – никаких!

– Мяв? – донеслось сверху, когда четэри попытался осторожно снять с себя кровницу. Ее тонкие пальчики словно нечаянно коснулись его шеи под подбородком.

– Поставишь еще одну метку – выпорю! – честно пообещал мужчина, по-своему истолковав намерения галуры, и принялся совсем неделикатно стаскивать свою ношу с плеч.

Он даже не пытался избавиться от распластавшегося на его голове Ринго, прекрасно понимая, что этот если и отцепится, то только сломав ему рог. Зверек верещал что-то про больную лапку (заднюю, видимо, ибо передние с такой силой держались за рога, что больными их назвать было бы крайне сложно). Мая шипела, отказывалась покидать облюбованное место, аргументируя это тем, что сидеть на шее (пусть даже и у чикры) безопасней, чем шастать по слишком подозрительной траве непонятно где. А Смерть все больше свирепел от мысли, что ближайшую ночь ему придется провести в обществе этой капризной парочки, нянчиться с которой у него не было ни сил, ни времени, ни тем более желания. Шанс найти Арацельса в такой «потрясающей» компании казался Четвертому Хранителю все более призрачным, а вот возможность огрести очередные неприятности – очень даже актуальной. Второй мир, конечно, не Срединный, но тоже не святыми населен, а потому… кого-то придется заткнуть.

Не самое привычное плетение чар заняло около минуты. Наградой за старания краснокожему четэри стала упоительная тишина, опустившаяся на него после звуковой какофонии. Только через десять секунд Смерть смог расслышать шум ветра и шелест листвы, а также пение ночной птицы где-то вдали.

Что ж, может, не все так скверно, как он думал раньше? Авось ему повезет, и то, что запланировано, осуществится без лишних приключений. Хотелось бы. Ведь надежда, как говорят, умирает последней.

Глава 2

Рассвет… Он напоминал мне разлитое по небу вино. Не знаю почему, может, потому, что хотелось напиться? Так, чтобы все происходящее стало похоже на пьяный сон. Алая заря, а ниже – того же цвета кроны: пышные, большие, будто продолжение единой картины. От красного к желтому, от желтого к коричневому – и прямиком в пепельно-зеленый ковер мхов: от небесной выси к надежной и устойчивой земле. Именно так я это видела, именно так ощущала. Огромные деревья стояли кольцом вокруг поляны, на которой мы оказались, слишком большие и необычные для моего понимания. По-своему красивые, но чуждые. В их окружении я чувствовала себя маленькой и ничтожной песчинкой на фоне созданной для великанов природы. Что может сделать песчинка? Ничего. А что могу я? Да тоже немного: сидеть и ждать неизбежного, тоскливо всматриваясь в небо и машинально перебирая пальцами влажные от пота пряди того, кто недавно спас мне жизнь. А стоило ли?

Я прикрыла глаза, подавляя вздох. С ресниц одинокой каплей соскользнула непрошеная слеза. Медленно поползла по щеке и упала на грубую ткань куртки, которую мне одолжил Райс. Ранним утром прохладно, особенно в лесу. Я снова посмотрела вверх, стараясь отогнать гнетущие мысли. Все-таки странный здесь рассвет. Не розовый, как на Земле, а именно красный, точно кровь, которая омыла мои ладони, когда Лу пытался нейтрализовать действие синего огня, разрушавшего тело Камы изнутри. Не вышло. Разве что проклятое пламя чуть умерило свой пыл, но не перестало медленно убивать парня. Все-таки он не человек, как бы ни было велико сходство. Нет, не человек… Но тогда почему поступил так… по-человечески? Готова поклясться, что Эра не ожидала от своего подопечного подобной выходки, иначе тоже отправила бы его в полет этажом ниже. Не рассчитала демоница, ошиблась… А пожалела ли? Или для нее все они только слуги, которым не так уж и сложно найти замену?

Будь Третий Хранитель потомком Адама и Евы, таким, как я, давно скончался бы в адских муках. Еще там, в Карнаэле. А он выжил. Более того, несмотря на жуткую боль, этот нечеловек продолжал бороться с поселившимся в его груди «убийцей». И ни одного крика не слетело с искусанных до крови губ, ни одного упрека, лишь тихие стоны в периоды потери сознания да глубокие царапины незаметно появлялись на его руках от соприкосновения с собственными ногтями. Сейчас мой спаситель был спокоен. Демон-перевертыш практически полностью блокировал его боль, но… не смог устранить ее причину. А значит, Кама скоро должен был умереть. Никакая сила воли не сможет удержать его на этом свете. Ни магия, ни медицина… ничего! И все, что смогу сделать я – маленькая песчинка, осевшая в чужом мире, – это ждать, когда наступит «час икс» и с губ парня, голова которого покоится на моих коленях, слетит последний вздох.

Беспомощность – это так жутко!

Рука невольно сжала черную как смоль прядь волос. Тонкая ткань синей перчатки с открытыми пальцами тихо скрипнула, напомнив о себе. Это не деталь одежды, это сдерживающий демоническую силу предмет. Очередной подарок Лу. Как и следовало ожидать, демон продумал каждую мелочь, даже перчатку притащил с собой, явившись полчаса назад к нам на поляну. Многовековой Высший… Я была готова простить ему все, лишь бы он спас Каму. Но над некоторыми вещами не властны даже боги, что уж говорить о демонах? И потом, на фига ему мое прощенье? Кто я и кто он?

– Решила скальп на память обо мне оставить? – не открывая глаз, проговорил раненый. Тихий голос, слабый… тень улыбки на посеревшем лице, а в словах – ни капли сожаления или отчаяния, одна лишь усталость.

Я вздрогнула и резко разжала пальцы.

– Как ты себя чувствуешь? – Ну почему у меня такой жалобный голос? Так хочется подбодрить парня, а губы вопреки желаниям предательски дрожат, как и ладонь, скользящая по его щеке.

– Паршиво. – Он снова улыбнулся. Или мне это только показалось? – Тела совсем не ощущаю.

– Больно?

– Нет… уже, – сглотнув, ответил Хранитель и открыл глаза – темные колодцы отгоревшей муки в сети полопавшихся сосудов. – Кто? Райс?

– Он пытался, – поняв без лишних объяснений вопрос, ответила я. – Увы, неудачно, – добавила почти шепотом.

От нахлынувших воспоминаний в горле встал ком, мешающий говорить. Спасший нас от огня Эры мужчина действительно пытался излечить Каму. Мне даже не пришлось просить его об этом, как позднее Лу. Первое, что сделал эйри, очутившись в безопасности, так это накинул на меня свою куртку, чтобы не мерзла, и занялся осмотром грудной клетки потерявшего сознание парня. Вот только «синяя отрава» продолжала полыхать сквозь открытые раны на теле Камы вопреки усилиям одноглазого лекаря, и чихать она хотела на его целительские способности вместе с необычным Даром, приобретенным в результате такого же, как у нас с демоном, свадебного обряда.

Да-да, и Райсу досталась порция пресловутой силы от небезызвестного перевертыша. Собственно, этот мужчина был первой попыткой демона приручить Карнаэл к себе, любимому, используя тело знакомого Дому существа как сосуд для демонического Дара. В тот раз ничего не получилось. В отличие от меня Райс мало того что обладал собственными магическими способностями довольно высокого уровня, так еще и был связан (хотя я бы сказала – скрещен) с не самым слабым корагом. И даже, несмотря на равноценный обмен, к моменту получения «свадебного подарка» от Луаны он оказался не до конца чист от собственной магии. Поэтому силы смешались, породив что-то новое. Это что-то и спасло нас с Камой от натиска Эры. Не будь магия Райса сборным коктейлем от двух демонов, взбесившаяся Хозяйка Карнаэла разобралась бы с ним так же легко, как и со своими подчиненными. А так… он смог выиграть время, закрыв меня энергетическим щитом от убийственного огня. Того самого, который разъедал сейчас тело Камы. Сантиметр за сантиметром… медленно и с аппетитом, будто дегустировал его внутренности, как истинный гурман. Ни капли крови… одна синяя дрянь, похожая на светящееся желе, пылала и переливалась в прорезях открытых ран. Это могло бы быть красиво, если бы не было так жутко.

– Кто тогда? – после передышки снова подал голос третий Хранитель.

Было видно, что беседа дается ему с большим трудом. Ослабленный организм не желал напрягать голосовые связки, бледные губы едва шевелились, а тяжелые веки то и дело опускались на непроницаемо-черные глаза.

Он устал… боже, как же он устал! Устал цепляться за жизнь, которая скользкой змейкой уползала из его рук. А вокруг пахло смертью. Величественной и неотвратимой. Она не имела ничего общего с краснокожим чертом, носившим такое же прозвище. Эта смерть ассоциировалась у меня исключительно с безмятежностью и необычным ароматом цветов, растущих белоснежными островками на покрытых мхом камнях.

– Кто? – повторил свой вопрос Кама и попытался приподнять голову с моих коленей.

– Не шевелись, – сказала я и снова стала гладить его по волосам. – Твою боль заблокировал Лу.

– Опять эта дамочка явилась по твою душу? – Его попытка пошутить веселья не добавила.

– Нет, сегодня перевертыш выглядит как парень. – Моя идея направить разговор в другое русло, обойдя вопрос, что понадобилось от нас демону, увенчалась успехом.

– И где? – Губы Хранителя пересохли, а голос стал еле слышным.

Я прислонила к его рту пиалу с водой. Тоже демон подсуетился, и, естественно, после пусть и недолгих, но уговоров. Зато теперь у меня имелись кое-какая посуда, вода и даже покрывало, под ним-то и лежал раненый. Хотя вряд ли он ощущал холод, озноб исчез вместе с болью.

– Ушли с Райсом ставить какие-то ловушки и защитные круги, – не дожидаясь продолжения фразы, пояснила я.

– Мы одни? – спустя минуту, которой ему хватило, чтобы справиться со слабостью, поинтересовался Кама.

– Да.

– Тогда… Кать… – Он замолчал, собираясь с мыслями. Лицо стало сосредоточенным, взгляд острым. Глаза не смотрели на меня, но я нутром чуяла, что размышления касались именно моей персоны.

– Что? Воды еще? – Слова были всего лишь попыткой разорвать напряженную паузу и отвлечь его от тяжелых мыслей. Мне казалось, что на них он тратит последние крупицы жизни, а ее и так осталось мало, но… собеседник ответил:

– Нет.

– Тогда…

– Поцелуй. – Уголок его рта чуть дернулся. То ли это была полуулыбка, то ли просто нервный тик. Глаза широко открылись и уставились на меня. Тяжелый взор: не просящий… требующий! – На прощание, – и еле слышно добавил: – Ведь это я… я тебя… тогда выбрал.

Не выполнить последнего желания умирающего было бы кощунственным! Именно в этом я и пыталась убедить саму себя, чтобы превозмочь непонятно откуда взявшийся внутренний барьер, мешавший выполнить просьбу. А Хранитель ждал, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Я не двигалась, и парень сдался, выдохнув через несколько секунд короткое «прости». Глаза его закрылись, а на губах отразилась горькая улыбка.

– За все, – добавил он.

Этого мне хватило, чтобы очередной ком невыплаканных слез перекрыл дыхание, а все внутренние заслонки полетели в тартарары вместе с угрызениями совести, причину которых я так и не смогла определить. Да и не пыталась, если честно. Просто села поудобней, чтобы не сильно тревожить раненого, и, низко склонившись… чуть не поцеловала в лоб. Мама дорогая! Хорошо, что вовремя спохватилась. Ведь не покойник еще, зачем же так с ним? Метания мои не продлились долго. Я провела кончиками пальцев по его щеке и осторожно коснулась губами рта. Надеюсь, Арацельс на меня не обидится. Хотя… он же хотел, чтобы наши пути разошлись, и как можно скорее. Вот и разошлись… окончательно и бесповоротно, если верить тому, что сказал мне перевертыш. Увы, но отныне мы с Хранителями Равновесия, не считая раненого, по разные стороны баррикад.

Странно, но у Камы хватило сил на то, чтобы ответить на поцелуй. Будто он специально берег их для этого последнего рывка. Ледяные губы парня были нежны и настойчивы одновременно. А меня пробирала дрожь от ощущения, что я целуюсь… с мертвецом. В голове, как непрошеные гости, мелькали мрачные картинки кладбищ и гробниц. А еще я видела снег. Он шел стеной, грозя похоронить меня заживо под своим ледяным покрывалом. Бр-р-р… даже куртка Райса не помогала от пронзившего тело холода. И вдруг все оборвалось. Неприятные ассоциации, навязчивые образы и, главное, сам поцелуй.

Кама потерял сознание, а я, глядя на него, почему-то подумала, что только что целовалась с самой смертью. Она тут, рядом… все ждет чего-то. Что ж, и я подожду. Авось эти демоны-маги-прочие что-нибудь да придумают, и старухе с косой на этот раз не достанется упрямая добыча.

Не знаю, сколько времени я просидела, гладя бесчувственного Хранителя по влажным волосам. Парень по-прежнему не спешил отправляться на тот свет, продолжал балансировать на грани. Ноги мои затекли, спина заныла из-за долго не менявшейся позы. Захотелось плюнуть на все и, завалившись рядом с Камой на мягкий ковер из мхов, погрузиться наконец в желанный сон, лишенный звуков и картин, чтобы хоть на немного отключиться от реальности и ее проблем. Моих, чужих… любых!

Так уж повелось, что человек ко всему привыкает… даже к ожиданию смерти. Минуты бегут. Всепоглощающее чувство отчаяния и безысходности сменяется гулкой пустотой, которую тут же стремятся заполнить совсем иные эмоции: сначала вполне обоснованная злость, затем умеренный интерес, холодный расчет… Ну и под завязку вереница примитивных потребностей типа желания сытно покушать и крепко поспать под прикрытием мысли-девиза: «А не послать ли всех и вся на три буквы? Потому что я устала». Послала бы, честное слово! Так ведь некого. Кама находился в бессознательном состоянии, Райс с Лу продолжали заниматься установкой магических ловушек, действие которых больше напоминало сигнализацию. Как мне сказал одноглазый, в этом странном лесу издавна были запрещены любые убийства. Подходящее место для нашей стоянки, не спорю. Просто мир во всем мире, то есть на одном отдельно взятом участке суши с внушительного вида флорой и весьма неприметной фауной.

Обморок Хранителя все больше походил на кому. Вздохнув, я осторожно приподняла его голову со своих коленей и, отодвинувшись в сторону, бережно опустила ее на мягкую подушку из густого мха. Теперь раненый лежал рядом на природной перине, в серо-зеленой массе которой проглядывали примятые бутоны мелких цветов. Слабое движение грудной клетки, едва уловимое дыхание… Сильный человек. А может, без всякого колдовства выкарабкается? Бывают же чудеса. Я положила руку на его лоб и тут же убрала ее, невольно поежившись. От соприкосновения с холодной кожей мысли о чуде грустно уползли на задний план, заняв свое обычное место на «скамейке запасных».

И что мне мешало принять тот браслет в ресторане? Глядишь, судьба сложилась бы иначе. Вот только… сердцу не прикажешь. От знакомства с красноглазым Хранителем брак с Камой меня точно не спас бы. И зачем только мы с Арацельсом затеяли то венчание? Единственное, чего добились, – это пробуждения оборванной ранее связи. По словам Лу, Заветный Дар принял нашу попытку аннулирования первого брака через заключение второго как ритуал, равносильный Таосскому. Очередной! А так как в Безмирье процветали полигамия и полиандрия… думаю, понятно, да? Теперь у нас образовалась чудная «шведская» семейка: два демона и я. Надо было не горшками в блондина швыряться, а вместе с ним развод у отца Мефодия выпрашивать, не отходя от касс… от алтаря. Глядишь, Первый Хранитель и получил бы долгожданную свободу от навязанных нам брачных уз. Ведь после той радостной встречи, которую мне устроила Эра, она вряд ли продолжала бы настаивать на нашей свадьбе. А так мы все-таки оказались женаты. Идиоты! Вернее, я идиотка, что поддалась на уговоры. О чем думал мой дорогой жених, который знал о тонкостях межмирных обрядов значительно больше моего, ума не приложу. Неужели он не был в курсе, что для аннулирования, помимо отсутствия интимных отношений, необходимо еще и обоюдное согласие пары. Я-то всегда за, а вот Лу вряд ди.

Иногда мне казалось, что Райс прав и у его беловолосого величества после новости о моем неожиданном замужестве просто взыграло самолюбие наряду с собственническими замашками. Что-то типа ни себе ни людям, то есть ни демонам. Так или иначе, но теперь он являлся моим мужем. Как и перевертыш. А эта двуличная зараза меня точно не отпустит в свободный полет. Во-первых, потому, что аннулирование брака все-таки подразумевает возврат силы, обмен которой состоялся во время ритуала. А во-вторых… из-за природной вредности, что тоже немаловажно. Ну а разводы после полноценных супружеских отношений в Таосских правилах вообще не предусмотрены. Вот такие дурацкие законы. Зато теперь ясно, почему у Лу куча жен и мужей, не считая тех, кто уже давно почил. Только особой заботой о вторых (и далее по списку) половинах демон себя не обременял. На фига женился, спрашивается? Или, как со мной и Райсом, везде была своя выгода?

Лу, насколько я выяснила, не просто был в курсе затеи с венчанием, он еще и одобрил нашу глупость в приватном разговоре с Райсом (и когда только успели?), обосновав это тем, что у меня появится больше шансов выжить в Карнаэле, если Арацельс встанет на защиту собственной жены. Логично. Но и Эра не дура, первым делом устранила красноглазого с дороги, чтобы не мешался. Интересно, она заметила обручальное кольцо, сплетенное из волос и скрепленное магией Хранителя, или просто подстраховалась таким радикальным способом? А ведь мой второй супруг играет за ее команду. И я у него с этой возродившейся связью теперь как собачка на поводке. Захочет – найдет в любом из семи миров. Что тогда? Снова попытается прибить перевертыша или на этот раз займется кем-нибудь более уязвимым, например мной?

Лу же при каждом удобном и неудобном случае напоминал о своем особом отношении ко мне, обещал свои покровительство и поддержку. Оно и понятно! Я у него теперь все равно что уникальный бриллиант в личной коллекции. Осталось только подогнать достойную оправу в виде Карнаэла. А для этого всего-то нужно было подождать, когда Дом закончит нашу с ним… Что? Интеграцию, начатую на его территории? Пожалуй, это подходящее определение для моих будущих взаимоотношений с «живым замком». Единственное условие успешного ее завершения – я не должна покидать семь связанных миров, на которые распространяется влияние Дома. Хотя… нет, имелось кое-что еще: чтобы стать новой Хозяйкой Карнаэла, мне нужно было оставаться в добром здравии, собственном уме и твердой памяти. Поэтому на руке моей красовалась перчатка, усмиряющая получаемый из Дома поток силы, от переизбытка которой могли выгореть последние мозги. А рядом пребывал телохранитель, способный беспрепятственно находиться в нашей связке миров, так как по-прежнему являлся их частью. Хм… неплохо же он устроился: и тут свой, и у Лу не чужой.

Демон, к слову, имел возможность посещать другие миры только на ограниченный срок и находясь в непосредственной близости от участника Аваргалы, у которого он забрал какую-то часть тела. Так что лицезреть перевертыша чаще чем раз в день мне вряд ли грозило. А вот Райс… он намеревался опекать меня постоянно. Все-таки темная лошадка этот одноглазый эйри. И что-то я уже не горела желанием знакомиться со скелетами, спрятанными в его шкафу. Сейчас мы с ним плыли в одной лодке и потому были заинтересованы друг в друге. Этого вполне достаточно, чтобы доверять ему… пока…

Когда послышались отголоски чужой беседы, я напрягла слух, но подниматься не стала, предпочла лежать, закутавшись в покрывало, и сквозь полуопущенные ресницы наблюдать за Камой. Наверное, меня сочли спящей. А может, просто этих двоих мало беспокоили лишние уши. В конце концов, что им скрывать от той, которая полностью от них зависит? Если останусь одна, без защиты Райса и опеки перевертыша, «добрая» тетя по имени Эра очень быстро найдет и прихлопнет конкурентку. Да что там Эра… На другой планете, в неизвестном лесу, без средств к существованию и каких-либо навыков походной жизни, без такой родной, такой привычной и жизненно необходимой цивилизации… Демонице даже дергаться не придется, я тут тихо сдохну сама по себе. Поэтому мне нужны были союзники, пусть и те, которые использовали меня в своих целях. Лишь бы цели озвучивать не забывали. А еще при отсутствии помощи Лу и Райса я не смогу научиться контролировать струящуюся в крови силу. Перчатка лишь временный этап, рано или поздно мне придется самой управлять этим «подарочком», иначе какая, к лешему, из меня Хозяйка Карнаэла? Будущая наместница… как выразился Лу. Как он там сказал? Кому ж еще доверить прибранную к рукам территорию, если не дорогой жене? (Угу, тридцать девятой.) Лицемер!

– Следовало не боль блокировать, а скоропос-с-стижную кончину ус-с-строить, – долетела до меня задумчивая реплика демона и вырвала из паутины мрачных мыслей. Сказано это было таким будничным, немного усталым тоном, что я сразу и не поняла, о чем речь. Только через пару секунд до меня дошло, что эта парочка обсуждает Каму. – Может, так и сделать?

– Пожалей девочку, – отозвался эйри. – Она по твоей милости угодила в очень скверную историю.

– Моя милость из обычной человечес-с-ской женщины способна сделать бессмертную королеву. И кстати, к столбу ее не я привязывал, – проворчал Лу, после чего заявил, возвращаясь к предыдущей теме: – Отправлю парня на перерождение, пожалуй. А то она от него что-то никак не отлепится.

– А тебе завидно? – В голосе собеседника проскользнула насмешка.

Это он так с Высшим разговаривает?! Хотя… эйри всегда так с ним разговаривал. Долгая совместная жизнь, видать, сказывалась.

– Ей отдохнуть надо, а не изматывать себя страданиями.

– Наведи сонные чары.

– Да какой от них отдых! Разве что головная боль, – фыркнул демон. – Сон должен быть естес-с-ственным.

– Угу, а пища здоровой. – Одноглазый явно забавлялся.

Что-то они сегодня ролями поменялись, в прошлый раз у нас Лу-Луана зажигала так, что глаза на лоб лезли, а теперь вот ее супруг начал упражняться в остроумии. Весело им… Гады!

С другой стороны, чего грустить? Ведь их планы осуществились едва ли не со стопроцентной точностью. Это мой друг умирал. А для них он оставался просто одним из многих, персонажем второго плана, вовремя подвернувшимся под руку. Какая же мразь эта Эра!

Хотя… ее тоже можно понять. Кому понравится явление какой-то человеческой девицы, способной сместить тебя с поста Хозяйки одним своим присутствием? Никому. А Эра к тому же демон… и этим все сказано. Не самый могущественный и не самый старый, но все-таки демон, который многократно увеличил свою силу за счет связи с Карнаэлом. Так что ж она, сумасшедшая – выпускать из загребущих лапок такое сокровище?

Если верить перевертышу, около четырехсот (по-земному) лет назад демон без лица умудрилась тихой сапой захватить потерявший Хозяина Дом вместе со связкой подчиняющихся ему миров. Куда пропал бывший владелец, так никто выяснить и не смог. Да и особых попыток провести доскональное расследование не предпринималось. Зачем? Достаточно того факта, что Карнаэл впал в спячку, оставшись без управления и «еды». Следовательно его срочно надо было пристроить в заботливые руки подходящего по силе потомка Таосса. А то и миры без присмотра, и тюрьма корагов, расположенная в одном из помещений Дома, никем не охранялась. Подобное положение дел было опасно. Для всех.

Пока сам Лу и еще несколько ему подобных делили внезапно освободившуюся территорию по правилам Безмирья, достаточно молодая демоница просто приручила эту «интеллектуальную громадину». Естественно, не без помощи папочки, который оказался многократно старше и опытней как дочери, так и перевертыша вместе с его конкурентами. Нечестный захват породил затаенную злобу, а потому не было ничего удивительного в том, что мой первый муж не жаловал Эру, а она, в свою очередь, терпеть не могла его. Борьба за территории – как это банально!

– …он ей жизнь спас, – выплыв из размышлений, поймала я за хвост очередную реплику приближающихся собеседников.

– Разве? – Лу хмыкнул. – А я думал, у тебя вс-с-се было под контролем.

– Было. В противном случае Эра появилась бы в зале Перехода значительно раньше. Я старался подстраховать Катерину, в отличие от некоторых особо умных, – съязвил Райс.

– О ком это ты? – прикинулся наивной овечкой Высший.

– О тебе и твоей попытке отправить девочку в объятия демоницы без прикрытия.

– А, – только и сказал Лу.

«Ага, – подумала я, вздохнув. – И это путешествие к праотцам он еще назвал тогда моим шансом на выживание. Ну не тварь ли? Впрочем, давно ясно, что тварь. Похоже, все демоны подходили под это определение. Даже мой ненаглядный блондин. Не уперся бы рогом в землю, не желая на мне жениться… или желая жениться… или… тьфу! И так и эдак хреново вышло. Обидно. А Райс… хм… Пожалуй, он мне нравился все больше. В телохранители навязался, от Эры спас, Каме пытался помочь, с Лу препирался – не так уж и плохо для союзника. Да и человеческого в нем оказалось гораздо больше, чем в его спутнике. Оно и понятно: эйри был демоном лишь наполовину, чего не скажешь о перевертыше.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»