Леди полночь Клэр Кассандра

16

В стороне

– Так получается, что вы раскрыли преступление? – спросила Ливви, лежа на коврике в комнате Джулиана.

Они все собрались у него в спальне: Кристина скромно устроилась в кресле, Тай прислонился спиной к стене и надел наушники, Джулиан скрестив ноги сидел на кровати. Он снял пиджак и закатал рукава рубашки. Выбранные Эммой запонки поблескивали на тумбочке. Марк лежал на животе на полу нос к носу с Черчем, который решил заглянуть к ним на огонек, возможно из-за погоды.

– Теперь мы знаем, кто виновен в убийствах, – добавила Ливви.

– Не совсем, – возразила Эмма. Она сидела на полу, прислонившись к тумбочке. – Вот что мы знаем: эта группа, которая называет себя Слугами Хранителя, виновна в убийстве Стэнли Уэллса. Слуги – это в основном люди, которые каким-то образом связаны со сверхъестественным. Они обладают Зрением, они в родстве с Нижним миром… Стерлинг, например, наполовину оборотень. Раз в месяц они устраивают лотерею. Выбирают одного человека, который и становится жертвой.

– Уэллс был жертвой, – кивнул Джулиан. – Логично предположить, что остальные одиннадцать убийств тоже связаны с этим культом.

– Это также объясняет, почему среди жертв есть фэйри, – добавила Кристина. – Многие из этих Слуг – отчасти фэйри, и неудивительно, что их часто выбирают в качестве жертв.

Джулиан повернулся к Марку.

– Думаешь, Дворы могут определить, принадлежали тела чистокровным фэйри или только полукровкам?

– Сложно сказать, – ответил Марк, не отводя глаз от кота. – На вид порой не скажешь, а среди Слуг есть и чистокровные фэйри.

– Сдается мне, у чистокровных фэйри есть дела поважнее, – заметил Тай, стащив наушники и повесив их на шею. Из них полилась тихая классическая музыка. – Зачем им вступать в такое общество?

– Там собираются заблудшие души, – объяснил Марк. – А после заключения Холодного мира многие фэйри чувствуют себя заблудшими. Это вполне нормально.

– Я видела их плакат на Сумеречном базаре, – сказала Эмма. – И видела там Белинду. Похоже, они специально выискивают всех, кто обладает Зрением и при этом чувствует себя одиноко. Они предлагают им вступить в общество себе подобных, обещают богатство и удачу, показывают, что можно обрести силу через жертвоприношения… Все это кажется очень заманчивым.

– Они, похоже, весьма уверены в себе, – заметила Кристина. – Интересно, что они знают о нефилимах?

– Стерлинг нас испугался, – ответила Эмма. – И это странно. Его выбрали, а это значит, что его принесут в жертву. Разумно предположить, что ему не повредит любая помощь, даже от Сумеречных охотников.

– Но помогать запрещено, ведь так? – спросила Ливви. – Если он примет помощь, а его поймают, то его могут подвергнуть пыткам. Одним убийством дело тогда не ограничится.

– Либо он просто истовый последователь культа, – пожала плечами Кристина. – Может, он считает, что принять помощь – это грех?

– Люди и за меньшее отдавали свои жизни, – кивнул Марк.

– Сколько их было, этих Слуг?

– Сотни три, – ответил Джулиан.

– Что ж, раз пока нам не с чем отправиться к фэйри, у нас есть два варианта, – сказала Эмма. – Либо мы выслеживаем каждого из этих трехсот неудачников и силой выколачиваем из них информацию о том, кто именно совершал убийства.

– Нецелесообразно, – заметил Тай. – И требует очень много времени.

– Либо мы сразу выясняем, кто их лидер, – продолжила Эмма. – А это, похоже, Белинда.

Джулиан взъерошил себе волосы.

– На самом деле ее зовут иначе…

– Говорю тебе, Джонни Грач ее знает, – сказала Эмма. – Да и вообще он наверняка знает немало, ведь он торгует слухами о Сумеречном мире. Мы должны спросить у него.

– Да, и ты уже согласился на это в машине, – поддержал ее Марк и тут же нахмурился. – Этот кот смотрит на меня с осуждением.

– Вовсе нет, – возразил Джулиан. – Такое уж у него выражение лица.

– Ты смотришь на меня точно так же, – заметил Марк, взглянув на Джулиана. – Осуждающе.

– И все же это прогресс, – упрямо сказала Ливви. Она искоса посмотрела на Марка, и Эмма заметила тревогу в ее взгляде. Ливви так редко показывала свое волнение, что Эмма насторожилась. – Нужно встретиться с посланцами фэйри и сказать им, что в убийствах виновны Слуги…

– Нам нельзя, – перебила ее Диана, появившаяся на пороге. – Фэйри очень точно объяснили условия сделки. Они хотят знать, «кто именно замарал свои руки в крови». Я очень сомневаюсь, что им нужны отчеты о ходе расследования. Им нужен результат. Вот и все.

– И давно вы подслушивали? – спросил Джулиан, но в его вопросе не было и намека на раздражение. Он посмотрел на часы. – Уже очень поздно, что вы делаете в Институте?

Диана вздохнула. Казалось, она едва стояла на ногах. Ее волосы растрепались, а простые толстовка и джинсы не имели ничего общего с ее привычными элегантными нарядами. На щеке у нее красовалась длинная царапина.

– На обратном пути из Охая я заехала на точку пересечения, – сказала она. – Быстро зашла в пещеру и вышла обратно. Пришлось убить всего лишь одного демона. – Она снова вздохнула. – Похоже, там никого не было с вашего прошлого визита. Боюсь, наш некромант нашел новое место.

– Если он решит не пользоваться точкой пересечения, стоит ему применить черную магию, как он появится на карте Магнуса, – заметил Тай.

– Вы нашли в Охае что-нибудь полезное? – спросила Эмма. – Что там за чародей? Мы его не знаем?

– Не знаете. – Диана прислонилась к дверному косяку, явно не собираясь ничего больше рассказывать. – Я слышала о Слугах Хранителя. Наверное, не стоит удивляться, что вы решили проследить за ними. Жаль, конечно, что вы мне не сказали, но…

– Вы уже уехали, – объяснил Джулс. Он откинулся на руки, рубашка натянулась у него на груди. Осознание того, как выглядит его тело под тонким хлопком, мешало Эмме сосредоточиться на разговоре. Она отвернулась, презирая себя за эти не поддающиеся контролю мысли. – Но я могу рассказать, что там было.

Джулиан принялся описывать случившееся в театре, а Эмма тихонько встала и вышла из комнаты. Голос Джулиана летел вслед за ней, перечисляя события вечера. Эмма не сомневалась, что Джулс расскажет все именно так, как нужно, и понимала, что ей не стоит волноваться. Но были два человека, с которыми ей срочно хотелось поговорить, и сделать это она могла только в одиночестве.

– Мама, – прошептала Эмма. – Папа. Мне нужна ваша помощь.

Она сняла платье и ботинки и бросила их в угол вместе с оружием. Погода ухудшилась: на Институт то и дело налетали порывы ветра, медные водосточные желоба гремели, стекла дребезжали в рамах. Вдалеке над водой сверкали молнии, и волны в их вспышках казались сделанными из хрусталя. Эмма сидела в пижаме, скрестив ноги, и смотрела в открытую гардеробную.

Постороннему человеку эта гардеробная показалась бы просто мешаниной из фотографий, газетных вырезок и крохотных записок, но для Эммы она была настоящим любовным посланием. Любовным посланием ее родителям, фотография которых висела в самом центре.

На снимке мама улыбалась, а отец смеялся, и солнце блестело в его светлых волосах.

– Я запуталась, – сказала Эмма. – Я начала все это, решив, что есть связь между этими убийствами и тем, что случилось с вами. Но если она и есть, я никак не могу ее нащупать. Ни одна ниточка не ведет к нападению на Институт. Я словно брожу в тумане и не могу ничего разглядеть.

У нее в горле словно что-то застряло. Говорить было больно. Часть ее мечтала выскочить на улицу, под дождь, и почувствовать, как струи омывают ее тело. Пойти или побежать по пляжу, где океан и небо сливались воедино, и кричать, понимая, что эти крики тонут в оглушительном громе.

– Но это не все, – прошептала она. – По-моему, я совершаю ошибку за ошибкой. Как… как Сумеречный охотник. С того самого вечера, когда Джулса ранили, когда я исцелила его, я смотрю на него и чувствую то, чего чувствовать не имею права. Я думаю о нем не так, как можно думать о парабатае. Уверена, он не разделяет моих чувств, но сегодня мы танцевали, и несколько минут я была… счастлива. – Она закрыла глаза. – Любовь ведь должна приносить счастье, да? Она не должна ранить?

В дверь постучали.

«Джулс», – подумала Эмма и вскочила на ноги. Дверь отворилась.

На пороге стоял Марк.

Он не успел переодеться, и темный смокинг оттенял его светлые волосы. Любой другой почувствовал бы себя неловко, входя к ней в комнату и смотря сначала на гардеробную, а затем и на нее саму. Любой другой спросил бы, не мешает ли он своим приходом, не нарушает ли ее покой, ведь она была уже в пижаме. Но Марк вел себя так, словно пришел по приглашению.

– Меня забрали в тот же день, когда убили твоих родителей, – сказал он.

Эмма кивнула и посмотрела на гардеробную. Ее открытые двери, казалось, открывали двери в ее душу.

– Я уже говорил, я сожалею о том, что случилось с ними, – продолжил Марк. – Но этого недостаточно. Я не понял, что это расследование в итоге сведется ко мне. Я не понял, что моя семья будет всеми силами пытаться удержать меня рядом. Что мое присутствие лишит твое дело его изначального смысла.

Эмма присела на краешек кровати.

– Марк… Это вовсе не так.

– Это так, – сказал он. Его глаза сияли странным светом: окно в комнате было открыто, и в них отражались вспышки ярких молний. – Они не могут расследовать убийства, только чтобы оставить меня здесь, ведь я могу и не остаться.

– Ты не вернешься в страну фэйри. Не вернешься.

– Было обещано, что мне дадут выбор. Я не хочу… Я не могу… – Он сжал руки в кулаки, у него на лице отразилось отчаяние. – Я думал, ты поймешь. Ты не Блэкторн.

– Я парабатай Джулиана, – ответила Эмма. – А Джулиану необходимо, чтобы ты остался.

– Джулиан сильный, – сказал Марк.

– Джулиан сильный, – согласилась Эмма. – Но ты его брат. И если ты покинешь его, я не знаю, смогу ли я снова вернуть его к жизни.

Марк снова скользнул глазами по гардеробной.

– Мы справляемся с потерями, – прошептал он.

– Так и есть, – кивнула Эмма. – Но мои родители покинули меня не специально. Я и представить себе не могу, что бы я чувствовала, уйди они по своей воле.

Прогремел гром, и Марк дотронулся до подвески у себя на шее.

– Когда я слышу гром, когда вижу молнии, мне кажется, что я должен скакать среди них, – сказал он. – Кровь зовет меня в небо.

– Кто подарил тебе этот кулон? – спросила Эмма. – Это ведь эльфийская стрела?

– В Охоте я умело с ними управлялся, – объяснил Марк. – Я поражал врага на полном скаку и попадал в цель девять раз из десяти. Он называл меня «эльфийским стрелком», потому что… – Марк вдруг замолк и повернулся к Эмме. – Мы с тобой похожи. Шторм зовет тебя точно так же, как зовет и меня. Я видел это в твоих глазах. Ты хочешь вырваться. Ты хочешь бежать по пляжу среди молний.

Эмма порывисто вдохнула.

– Марк, я не…

– Чем вы занимаетесь?

У двери стоял Джулиан. Он сменил костюм на обычную одежду и смотрел на Марка и Эмму. Не было слов, чтобы описать выражение его лица. Эмма еще ни разу не видела его таким.

– Если вы заняты, – сказал он, и его голос был острым, как лезвие бритвы, – если хотите остаться наедине, я приду позже.

Марк озадаченно посмотрел на брата.

– Мы с Марком разговаривали, – недоуменно ответила Эмма. – Вот и все.

– И мы уже закончили, – добавил Марк и направился к выходу, не отнимая руки от эльфийской стрелы на цепочке.

Джулиан спокойно взглянул на них.

– Завтра после обеда Диана повезет Кристину к Малкольму, – сказал он. – Она сказала, что Кристине нужно расспросить верховного мага насчет того, насколько традиции Лос-Анджелеса отличаются от традиций Мехико. Подозреваю, Диана просто хочет проверить, как продвигается перевод, и ищет удобный предлог для визита.

– Прекрасно, в таком случае мы можем заглянуть к Грачу, – предложила Эмма. – Если хочешь, я могу пойти и одна, он ведь ко мне уже привык. Впрочем, наша последняя встреча прошла не слишком гладко. – Она нахмурилась.

– Нет, я пойду с тобой, – ответил Джулиан. – Грач должен понять, что это очень серьезно.

– А я? – спросил Марк. – Меня вы возьмете с собой?

– Нет, – сказал Джулиан. – Иначе Грач узнает, что ты вернулся. Конклав об этом не знает, а Джонни Грач не из тех, кто хранит секреты. Он их продает.

Марк взглянул на брата сквозь упавшие на лицо пряди, и его разноцветные глаза полыхнули огнем.

– В таком случае попробую выспаться, – бросил он, еще раз тревожно посмотрел на гардеробную Эммы, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Джулс, – сказала Эмма, – что с тобой? Что это за «если вы хотите остаться наедине»? Ты полагаешь, мы с Марком кувыркались на полу, пока ты не зашел?

– Даже если и так, это не мое дело, – ответил Джулиан. – Я просто проявил уважение к твоей личной жизни.

– Ты просто повел себя по-свински. – Эмма спрыгнула с кровати, подошла к туалетному столику, чтобы снять сережки, и посмотрела на Джулиана в зеркало. – И я понимаю почему.

Джулиан изменился лицом. Сначала в его чертах промелькнуло удивление, а потом они стали непроницаемы.

– Почему же?

– Потому что ты переживаешь, – объяснила Эмма. – Тебе не нравится нарушать правила, и ты считаешь, что отправиться к Грачу – плохая идея.

Он вошел в комнату и сел на кровать.

– Так вот как ты обо мне думаешь? – произнес он. – Эмма, раз нам нужно пойти к Грачу, я готов. Я с тобой. На все сто процентов.

Эмма посмотрела на свое отражение в зеркале. Длинные волосы не скрывали Меток на плечах. У нее были мускулистые руки, сильные, жилистые запястья. Всю ее кожу покрывали шрамы – старые белые штрихи исчезнувших рун, длинные полоски порезов и мелкие ожоги от кислотной демонической крови.

Она вдруг почувствовала себя старой. Не семнадцатилетней девушкой, в которую превратилась двенадцатилетняя девчонка, а по-настоящему старой. Старой душой настолько, что все уже было для нее слишком поздно. Если бы она могла найти убийцу родителей, она бы точно справилась с этим гораздо раньше.

– Прости меня, – сказала она.

Джулиан откинулся на спинку кровати. На нем была старая футболка и штаны от пижамы.

– За что?

«За то, что я чувствую». Она сдержала слова. Если она и мучилась от странных чувств к Джулсу, делиться с ним этим было ни в коем случае нельзя. Она сама должна была разобраться в себе.

Но ему было больно. Она видела это в изгибе его губ, в темноте его глаз.

– За то, что сомневаюсь в тебе, – ответила она.

– Прости и ты.

Он откинулся на подушки. Его футболка задралась, и Эмма увидела обнажившийся живот, сильные мускулы, россыпь золотистых веснушек у него на боку…

– Мне кажется, я никогда не узнаю, что случилось с родителями, – призналась Эмма.

Услышав это, Джулиан сел, и Эмма почувствовала облегчение.

– Эмма, – начал он и вдруг замолчал. Он не стал говорить: «Почему ты так говоришь?» Или: «О чем ты?» Или еще что-нибудь, чем люди обычно заполняют неловкие паузы в разговоре. Вместо этого он сказал: – Ты все узнаешь. Я в жизни не встречал такого упорного человека, как ты.

– Но мне кажется, что сейчас я далека от разгадки как никогда. Пусть у нас и появилась какая-то ниточка, но я не понимаю, как связать гибель родителей с «Полночным театром» или лотереей. Я не понимаю…

– Ты боишься, – сказал Джулс.

Эмма облокотилась на туалетный столик.

– Но чего?

– Ты боишься, что мы выясним о них что-то такое, чего ты не хочешь знать, – объяснил Джулс. – В твоих глазах родители идеальны. Но мы узнаем все больше и больше, и ты боишься, что на самом деле окажется, что они…

– Не идеальны? – Эмма постаралась прогнать напряжение из своего голоса. – Что они плохие?

– Что они всего лишь люди, – заключил Джулиан. – Рано или поздно мы все узнаем, что те, кто заботится о нас, – всего лишь люди. Что они совершают ошибки. – Он убрал темные волосы со лба. – Я живу в вечном страхе, что придет тот день, когда дети узнают это обо мне.

– Джулиан, – сказала Эмма, – не хочется тебе этого говорить, но они, по-моему, уже давно все поняли.

Джулиан улыбнулся и поднялся с кровати.

– Ну вот, в ход пошли остроты, – заметил он. – Похоже, ты в порядке.

Он подошел к двери.

– Не говори Диане, что мы пойдем к Грачу, – попросила Эмма. – Она считает его жуликом.

– И она права. – Браслет Джулиана сверкнул в тусклом свете луны. – Эмма, ты хочешь, чтобы я…

Джулс замялся, но Эмма и так услышала недосказанные слова: «…остался с тобой?»

«Останься, – хотела ответить она. – Останься и помоги мне забыть о кошмарах. Останься и поспи рядом. Останься и прогони все ужасные сны, прогони воспоминания о крови».

Но она лишь улыбнулась.

– Мне пора спать, Джулс.

Джулиан отвернулся, и она не увидела его лица.

– Спокойной ночи, Эмма, – сказал он и вышел из комнаты.

На следующее утро Эмма проснулась поздно. Ночью штормовой ветер разогнал все тучи, и полуденное солнце ярко сияло на небе. Голова болела. Эмма вылезла из постели, приняла душ и надела на себя джинсы и куртку от доспехов. Выйдя из комнаты, она чуть не налетела на Кристину.

– Ты так долго спала, что я уже начала переживать, – выпалила Кристина. – Ты в порядке?

– Буду в порядке после завтрака. Хочется шоколада.

– Для завтрака уже поздновато. Пора обедать. Джулиан послал меня за тобой – он сказал, что взял с собой сэндвичи и воду, но вам пора выезжать.

– Думаешь, сэндвичи с шоколадом? – спросила Эмма и вместе с Кристиной пошла вниз по лестнице.

– Разве бывают сэндвичи с шоколадом?

– Почему бы и нет? Хлеб, шоколад, масло…

– Какая гадость! – Кристина встряхнула головой, и у нее в ушах сверкнули жемчужные сережки.

– Не большая гадость, чем кофе. Ты к Малкольму?

Кристина улыбнулась.

– Я подготовила тысячу вопросов вашему сиреневоглазому колдуну, чтобы Диана даже не думала о вас с Джулианом. Ей и в голову не придет, что вы у мистера Грача.

– Сомневаюсь, что хоть кто-то называет его мистером, – заметила Эмма и зевнула. – Ни разу не слышала, чтобы к нему обратились как-то иначе, чем «эй, Грач!». Бывает, правда, его называют «тем еще негодяем».

– Как грубо, – сказала Кристина. В ее темных глазах плясали игривые искры. – По-моему, Марк боится оставаться наедине с младшими. Держу пари, ему будет интересно. – Она дернула Эмму за влажную косичку. – Джулиан ждет тебя внизу.

– Удачи с Малкольмом! – крикнула Эмма вслед Кристине, которая побежала в сторону кухни, где ее, видимо, ожидала Диана.

Кристина подмигнула.

– Удачи с информацией, cuata!

Покачав головой, Эмма вышла на парковку. Джулиан стоял возле красной «Тойоты» и проверял содержимое багажника. Рядом был Марк.

– Я думал, Кристина останется в Институте, – сказал Марк, когда Эмма подошла к ним. – Я не понял, что она поедет к Малкольму, и не думал, что один останусь с детьми.

– Они уже не дети, – ответил Джулиан, приветственно кивнув Эмме. – Таю и Ливви по пятнадцать, они уже присматривали за Тавви и Дрю.

– Тиберий злится, что вы не берете его с собой к Грачу, – сообщил Марк. – Он сказал, что запрется в комнате.

– Прекрасно, – бросил Джулиан. Его голос был немного хриплым – казалось, он всю ночь не спал. Интересно, чем он занимался? Исследованиями? – Подозреваю, в таком случае искать его не придется. Слушай, присматривать в любом случае нужно только за Тавви.

Марк с ужасом посмотрел на брата.

– Я понимаю.

– Он ребенок, а не бомба, – сказала Эмма и застегнула на талии оружейный ремень. В нем было несколько клинков серафимов и стило. Она не стала надевать доспехи, решив, что куртки достаточно, чтобы скрыть под ней Кортану. Не то чтобы она предвидела неприятности, но терпеть не могла появляться хоть где-нибудь без меча, который в данный момент лежал в багажнике. – Все будет хорошо. Дрю и Ливви тебе помогут.

– По-моему, ваша миссия слишком опасна, – заметил Марк, когда Джулиан захлопнул багажник. – Любой фэйри вам скажет, что грач – птица темная и всегда несет дурные вести.

– Знаю, – отмахнулся Джулс, закрепляя на запястье последний тонкий кинжал. – А еще грача считают символом обмана. Диана рассказывала нам об этом.

– Джонни Грач и правда обманщик, – согласилась Эмма. – Но он обманывает простецов. С нами эти штучки не пройдут.

– Дети могут устроить пожар, – сказал Марк, и в его словах не было ни намека на шутку.

– Таю и Ливви по пятнадцать, – напомнила ему Эмма. – Им почти столько же, сколько было тебе, когда тебя забрали в Охоту. А с тобой все было…

– Как? – Марк взглянул на нее своими разноцветными глазами. – Со мной все было в порядке?

Эмма почувствовала, как краска заливает лицо.

– Один день в родном доме не сравнится с похищением свирепыми фэйри-людоедами.

– Мы не ели людей! – возмутился Марк. – По крайней мере, на моей памяти.

Джулиан открыл водительскую дверцу и сел за руль. Эмма заняла пассажирское сиденье. Джулс высунулся из окна и сочувственно посмотрел на брата.

– Марк, нам пора. Если что-то случится, скажи Ливви нам написать, но не забывай, что сейчас нам без Грача не обойтись. Ладно?

Марк приосанился, словно готовясь к битве.

– Ладно.

– А если они все же устроят пожар…

– Да? – спросил Марк.

– Найди способ его потушить.

Джонни Грач жил в районе Виктор-Хайтс в маленьком бунгало с грязными окнами, втиснутом между двумя большими домами. Казалось, это бунгало необитаемо, и Эмма подозревала, что Грач специально создает такую видимость. В такой дом не постучались бы даже дети, собирающие сласти в Хэллоуин.

Но сама улица была вполне нормальной. На тротуаре ребятишки играли в классики, а на веранде одного из домов, окруженного садовыми гномами, читал газету милый старичок. Когда Джулиан представлял себе жизнь простецов, в его фантазиях она примерно так и выглядела. Порой ему даже казалось, что она не так уж плоха.

Эмма надела Кортану. Они уже нанесли на кожу руны невидимости, поэтому она не волновалась о том, что дети заметят ее, и спокойно подтягивала ремень, сосредоточенно хмурясь. Под калифорнийским солнцем ее волосы сияли ярче золотистой рукоятки меча. Белые шрамы у нее на руках тоже слегка светились – тонкие, напоминающие кружева.

Нет. Жизнь простецов им никак не подходила.

Эмма подняла голову и улыбнулась Джулиану. Улыбка была знакомой, легкой. Казалось, что накануне – музыка до сих пор звучала у Джулса в ушах, преследуя его, как в навязчивом сне, – ничего и не произошло.

– Готов? – спросила Эмма.

Выложенная плитками тропинка, ведущая к крыльцу, растрескалась над корнями деревьев. Их огромная природная сила приподнимала бетон. «Какая тяга к жизни!» – подумал Джулиан и пожалел, что у него с собой нет красок. Он достал телефон и собрался сделать снимок, но в этот момент раздался глухой звонок – пришло сообщение.

Джулс посмотрел на экран. Писал Марк.

«Не могу найти Тая».

Нахмурившись, Джулиан набрал ответ, шагая за Эммой к двери.

«Ты смотрел у него в комнате?»

На двери висел молоточек в виде лохматого зеленого человека с безумными глазами. Эмма подняла его и опустила. Телефон Джулиана снова звякнул.

«Ты меня за остолопа держишь? Конечно, да».

– Джулс? – сказала Эмма. – Все в порядке?

– Остолоп? – пробормотал Джулс, печатая ответ.

«Что говорит Ливви?»

– Ты только что сказал «остолоп»? – переспросила Эмма. Джулиан услышал шаги по другую сторону двери. – Джулиан, постарайся вести себя нормально, ладно?

Дверь распахнулась. На пороге появился высокий, худощавый мужчина, одетый в джинсы и кожаную куртку. Его волосы были подстрижены так коротко, что было сложно определить их цвет, а глаза скрывались за темными очками.

Увидев Эмму, он стукнул кулаком о косяк.

– Карстерс, – бросил он, и в этом слове мольба слилась со стоном.

Телефон Джулиана снова ожил.

«Ливви не знает».

Грач изогнул бровь.

– Какой занятой! – иронично бросил он и посмотрел на Эмму. – Другой твой парень повежливее будет.

Эмма вспыхнула.

– Это не мой парень. Это Джулс.