Будет ли революция в России? Кунгуров Алексей
Дело, конечно, не в лозунгах, а в том, что в этой упаковке нам навязывались совершенно чуждые ценности. К тому же вышеозначенные принципы являются ловкой словесной манипуляцией. Например, если требуется вмешаться во внутренние дела суверенной страны, то можно сделать это под маркой защиты прав человека. Если хотите ограбить ее, то надо побольше трещать о расширении международного сотрудничества. Главное, чаще произносить красивые и ничего не значащие слова, с которыми никто не захочет спорить, и которые действуют на противника, словно гипноз. Одним из активных агентов влияния Запада в нашей стране был академик Сахаров. Такое впечатление, что конспекты его речей готовились заокеанскими специалистами по психологической войне: «Мир, прогресс, права человека — эти цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо одной из них, пренебрегая другими.
…Сегодня мы должны бороться за каждого человека в отдельности против каждого случая несправедливости, нарушения прав человека — от этого зависит слишком многое в нашем будущем».[39]
Андрей Сахаров — тот еще «гуманист». В свое время он предлагал советскому военному руководству идею подрыва ядерных зарядов вблизи американского тихоокеанского побережья, что должно спровоцировать гигантский цунами и привести к десяткам миллионов жертв среди мирного населения США. Военные эти планы с негодованием отвергли.
Постсталинское руководство СССР с готовностью проглотило наживку Запада, и чем более оно пыталось следовать предложенным им правилам игры, тем уязвимее становился коммунистический мир. Воздействовать напрямую на сознание советских людей никто, разумеется, мистерам не мог позволить, и те ограничивались лишь трансляцией радиоголосов да заброской диссидентской литературы.
Но если не пускают в дверь, они лезут в форточку. Ареной ожесточенного консциентального сражения становится Восточная Европа — события в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше в 50-60-х годах — звенья одной цепи. Это разведка боем. В Венгрии основная ставка еще делалась на традиционные методы государственного переворота — вооруженное восстание, на свержение режима, ослабленного хрущевской оттепелью, снизу, для чего в Австрии были созданы специальные лагеря для подготовки боевиков, оттуда же поступало оружие и подрывная литература. В Чехословакии методы были уже куда более тонкими — там революция осуществлялась сверху. Хотя успехи ее тоже были относительными, пражские события 1968 г. показали Западу, что курс на разложение коммунистических режимов изнутри выбран верно.
Будапешт, 1956 г Характерная черта венгерского восстания — зверские расправы мятежников над своими политическими противниками. Вряд ли западные модераторы ожидали от «культурных» венгров такого демонстративного садизма, но на имидже «борцов за демократию» это отразилось далеко не в лучшую сторону. Трудно добиться в общественном мнении поддержки тех, кто вывешивает на столбах расчлененные трупы, пусть даже это трупы коммунистов.
Самое слабое звено социалистической системы было найдено нашим противником безошибочно — Польша! Именно в ПНР был обкатан в боевых условиях весь арсенал консциентального оружия. Там прошли испытания все известные нам сегодня тактические приемы и методы «бархатных» революций: от создания микроскопических диссидентских группочек до сколачивания массовых народных фронтов; от организации кустарных подпольных типографий до массированных пропагандистских атак с использованием миллионных тиражей сотен легальных изданий. План действий был гениально прост: сначала развернуть Польшу лицом к Западу в культурном отношении, далее накинуть ей на шею удавку «бескорыстной» экономической помощи и льготных кредитов, потом жестко затянуть удавку на шее своей жертвы и…
Вот тут и начинается самое интересное! Если у власти в Польше просоветское коммунистическое правительство, то кто виноват в том, что страна выбивается из сил, пытаясь расплатиться с многомиллиардными внешними долгами, а в польских городах продукты распределяются по карточкам? Кто ж поверит в то, что эта ситуация была еще 10 лет назад смоделирована вашингтонскими и лондонскими стратегами, и все это время они целенаправленно загоняли Польшу в капкан? Зато совершенно легко можно обвинить во всем ПОРП и Москву. Теперь в дело вступают миллионы бойцов «Солидарности», а их вожаку создается имидж Христа-бессребренника, идущего на Голгофу ради освобождения народа от пут тоталитарного режима.
Цель всего этого действа была четко прописана в NSC 20\1: «Одна из наших главных военных задач в отношении России заключается в полном разрушении всей системы отношений, посредством которой лидеры ВКП(б) осуществляют моральное и дисциплинарное воздействие на людей и группы людей в странах, не находящихся под коммунистическим контролем».[40]
Что могли противопоставить этой стратегии коммунисты? Совершенно ничего, кроме пропаганды марксизма-ленинизма и танков. Но марксизм-ленинизм оказался абсолютно беспомощен против сладенькой картинки западного потребительского рая. Танки, хотя и помогали внешне стабилизировать ситуацию в Берлине в 1953 г, Будапеште и Познани в 1956 г., Праге в 1968 г., Гданьске в 1970 г., но явились более чем красноречивым свидетельством идейного бессилия Москвы и «доказательством» того, что восточноевропейские народы находятся под советской «оккупацией». Их же собственные правительства невольно становились в глазах общественности коллаборационистами. Последнее обстоятельство создало отличную почву для националистических движений в странах Восточной Европы, особенно в Польше, где борьбе против коммунистов целенаправленно придавали оттенок национально-освободительного движения. Можно было протянуть железный занавес от Балтийского до Средиземного моря, но он не способен был оградить умы людей от влияния с той стороны. Кондовые постулаты классовой борьбы оказались бесполезны в глобальной идеологической схватке за контроль над массовым сознанием.
Ну а дальше примерно с тем же идейным подтекстом начинается Перестройка в СССР, приведшая к падению Берлинской стены, крушению просоветских режимов в странах Восточной Европы и полному краху Советского Союза. Суть в том, что уничтожение мирового социалистического лагеря явилось не следствием широкомасштабного внешнего насилия, а было осуществлено изнутри руками правящих элит, которые ненавязчиво поощрялись к любым действиям, направленным на саморазрушение системы. У нынешних леваков стало хорошим тоном клеймить капээсэсную горбачевскую верхушку, как предателей. Дескать, подонки из Политбюро изменили светлым идеалам социализма и разрушили страну. Очень удобная позиция: виновные найдены, невиновные оправданы. Но хочется спросить: что же 14 миллионов рядовых членов КПСС не распознали изменников даже тогда, когда те открыто встали на путь разрушения Советского Союза? И куда смотрели остальные 260 миллионов советских граждан? Не могли же все поголовно стать предателями? А самое главное, где тогда были те, кто ныне горестно оплакивает развал Союза?
Нет, дело куда сложнее — большинство членов Политбюро были не предателями, а дебилами, что гораздо хуже. Ведь предателя всегда можно вычислить, как только он приступает к реализации своих целей, но как распознаешь опасность в искреннем дураке, особенно если он действует в унисон с остальными придурками, то есть поступает «как все»? И как же было затуманено сознание десятков миллионов человек, если они не только позволили правящей верхушке уничтожить свою страну, но и с энтузиазмом ей помогали? Поняв это, вы сможете уяснить принципы «бархатной» революции. Конечно, тема очень обширна и сложна, но по ней сегодня издана обширная литература. Интересующимся могу порекомендовать популярные книги Сергея Кара-Мурзы, Александра Зиновьева, а тем, кто желает копнуть вопрос поглубже — сочинения Антонио Грамши, Яна Козака, Адольфа Гитлера, Збигнева Бжезинского, Герберта Маркузе, Ги Дебора и других. Сегодняшних революционеров «бархатные» технологии должны интересовать в сугубо практическом плане, и в этом аспекте мы их ниже бегло рассмотрим.
Антонио Грамши.
Основные положения концепции «бархатной» революции были сформулированы лидером итальянских коммунистов Антонио Грамши еще в 30-х годах во время пребывания в итальянской тюрьме. Да, его исследования носят теоретический характер, но в отличие от множества других марксистов, он анализировал реалии жизни, практику политической борьбы, а не занимался демагогией на тему построения коммунизма. Но Грамши именно описал, а не изобрел новые технологии прихода к власти, как это некоторые считают.
Он, попав после разгрома компартии фашистами Муссолини[41] в тюрьму, где провел последние 11 лет своей жизни, стал по объективным причинам чистым теоретиком. Да, «Тюремные тетради» — это теоретическая работа, но что есть теория, если не обобщенная практика? Адольф Гитлер и Бенито Муссолини были практиками, а Антонио Грамши сидел на шконке и обобщал их опыт в своих работах, пытаясь научить непутевых товарищей-коммунистов уму-разуму. Читать тома «Тюремных тетрадей» — не самое легкое дело, уж больно много в них абстракции и сложных эвфемизмов. Но надо принимать во внимание, что писались они именно в тюрьме, и если бы политически опасный зек стал задвигать в своих рукописях доктрины о том, что буржуазию надо свергать и строить коммунизм, думаю, это не очень бы понравилось начальнику учреждения. Кстати, в заключении побывал не только Грамши, но и его книги, на этот раз в СССР. В 1959 г массовым тиражом был издан его трехтомник, который появился в свободной продаже лишь в середине 70-х годов. До этого момента тираж хранился под замком.
Какова была практическая ценность его деятельности? На тот момент — нулевая. Исследования Грамши могли бы пригодиться послевоенному поколению коммунистов, но они его опыт не оценили и толком не использовали. Хотя коммунистические перевороты в некоторых странах Восточной Европы носили «бархатный» характер, и данный опыт осмыслил другой теоретик — Ян Козак[42]. Однако в целом коммунисты стояли на схоластической и архаичной платформе классовой борьбы. Итог — полный и повсеместный крах коммунистического движения.
Грамши рассуждает о том, почему Красное двухлетие в Италии закончилось не разгромом, а именно капитуляцией рабочих в условиях, когда они формально победили? Красное двухлетие — это период 1919–1920 гг., когда Италию захлестнула волна захватов рабочими предприятий, а крестьянами помещичьих земель, что сопровождалось изгнанием старых владельцев. Если буквально следовать марксистской доктрине, после такого фундаментального изменения в базисе должно последовать обобществление собственности и форсированный переход к коммунизму. На деле же в 1920–1921 гг. произошел экономический кризис, в течение которого рабочее движение сошло на нет. Причем это произошло не потому, что против рабочих была брошена репрессивная мощь армии и полиции. Как раз наоборот, тогдашний глава правительства Италии, лидер Либеральной партии Джованни Джоллитти, дабы не раздражать рабочих, объявил «нейтралитет», предоставив события естественному течению. А это естественное течение привело к тому, что рабочие не стали ударными темпами строить коммунизм, а добровольно вернули собственность в руки капиталистов в обмен на обещание «делиться по справедливости».
Анализируя эту капитуляцию, Грамши приходит к выводу, что на Западе, наряду с армией, полицией, судом, сложилась целая сеть институтов, воспитывающих трудящихся в духе послушания буржуазии. Там сформировалась система стереотипов, мифов, традиций, моральных норм и устоев, с помощью которых можно управлять обществом гораздо эффективнее, нежели посредством прямого принуждения. Успех Октябрьской революции в России он объясняет тем, что русский господствующий класс опирался в большей степени на репрессивный государственный аппарат, и вследствие хотя бы своей малочисленности и сильнейшей оторванности от народа просто не имел возможности оказывать значительное культурное воздействие на массы (прежде всего на неграмотных в большинстве своем крестьян). Потому-то, уничтожив старую государственную систему, народ не стал воспроизводить его генетическую копию в соответствии с укоренившейся в сознании культурной матрицей, а создал нечто отдаленно напоминающее патерналистскую крестьянскую общину — советский строй.
Так вот, в Италии рабочие, даже устранив экономическую зависимость от буржуазии, не смогли преодолеть зависимость культурную, ибо их сознание, мышление, поведение, привычки, нравственные нормы — все это было сформировано именно буржуазным обществом, и потому отвечало интересам буржуазии. Те моральные установки, которые были выгодны буржуа, навязывались рабочим с самого детства через семью, школу, религию, искусство, книги, кино и т. д., и потому рабочие не могли действовать вопреки навязанным им представлениям о целесообразности и справедливости.
По Грамши доминирующий класс для удержания своего господства постоянно поддерживает иллюзию общей значимости, справедливости, то есть эталонности своего образа жизни, образа мыслей. Да и к власти он приходит только в том случае, если удается убедить общество в том, что ценности революционного на тот момент класса носят общечеловеческий характер. Так, буржуазия, ниспровергая феодальный строй, выдвинула лозунг личной свободы, который удалось сделать очень популярным. Старая же аристократия, защищающая окостенелую иерархичность общества, утратила культурную гегемонию, церковь (инструмент осуществления культурной гегемонии феодальной элиты) потеряла былой авторитет и быстро перестроилась, начав обслуживать интересы нового правящего класса. Но только когда возникший духовно-интеллектуальный вакуум заполнили новые идеи об обществе, основанном не на традиции, общинности и духовном единстве, а на свободной конкуренции, частной инициативе, политической эмансипации и техническом прогрессе, — только тогда буржуазные революции начали свое победное шествие по Европе.
Антонио Грамши обобщил эти факты и явления в понятиях гражданского общества и гегемонии. Он утверждал следующее: «Можно зафиксировать два крупных надстроечных плана: тот, что можно назвать «гражданским обществом», то есть совокупностью организмов, обычно называемых «частными», и тот, который является «политическим обществом», или государством. Им соответствует функция «гегемонии», которую доминирующая группа осуществляет во всем обществе, и функция «прямого господства», или командования, которая выражается в государстве, в «юридическом» правительстве».
Гегемония складывается в «гражданском обществе». Под «гражданским обществом» Грамши подразумевает совокупность институтов господствующего класса, прямо не включенных в аппарат государственной власти: профессиональные, культурные, общественные, религиозные, благотворительные объединения, политические партии, средства массовой информации. Через них господствующий класс внедряет в массовое сознание свою идеологию, свое мировоззрение, развивает и укрепляет свое политическое влияние, добивается нейтрализации враждебных социальных групп. Если кому-то будет проще представить этот процесс образно, то могу предложить такую трактовку: с помощью институтов «гражданского общества» господствующий класс форматирует сознание общества, или даже можно сказать — зомбирует. Причем эти институты воспроизводятся самим же обществом (происходит своего рода матричный синтез), хотя и находятся под доминирующим влиянием господствующего класса. Организации «гражданского общества» действуют неформально, их решения не имеют юридической силы, не обеспечиваются государственным принуждением, они имеют только моральный авторитет.
Под «политическим обществом» Грамши понимает государство как правительственный аппарат, чьи действия определяются законом, а не традициями, представлениями о целесообразности, как в случае с «гражданским обществом». Он включает в себя органы принуждения. Контролируя эти два элемента надстройки, класс осуществляющий свое господство (гегемонию), выступает как исторический класс, определяющий сущность эпохи.
Такой значимый общественный институт, как система всеобщего образования, я бы сказал, находится на стыке гражданского и политического общества. В каких-то случаях система образования находится под полным контролем государства, в иных приобретает значительную степень автаркии, становясь в значительной степени неформальным сообществом, и даже вступает в резкую конфронтацию с системой государственной власти. Иллюстрацией может служить события студенческой революции во Франции в 1968 г., когда, пусть и временно, студенчество в значительной степени вышло из-под государственного контроля. Похожая ситуация существовала и в России на стыке XIX и XX столетий, когда диссидентствующие либеральные профессора своими лекциями массово плодили противников самодержавия. Но чаще всего система образования контролируется господствующим классом в достаточной степени, поскольку имеет стратегическое значение в вопросе формирования мировоззрения общества в целом.
Итак, гегемония в доктрине Грамши есть форма диктатуры класса, которая опирается не только на голое насилие, принуждение, но и на систему классовых союзов, на идейное и культурное доминирование. Гегемония складывается в тех странах, где есть более или менее развитое «гражданское общество». Она, по мнению Грамши, формируется в законченном виде только в развитых буржуазных государствах, а при феодализме роль гегемона играет церковь, которая в целом сходит со сцены в эпоху Реформации, уступая место институтам «гражданского общества». В современном мире «гражданское общество» выступает своего рода скелетом государства. Государственное устройство может переживать глубокий кризис, даже терпеть катастрофу, но «гражданское общество» быстро воссоздает систему нового государственного аппарата сообразно своей культурной матрице. Поэтому, как пишет Грамши, революционерам надлежит прежде всего подорвать аппарат гегемонии, вырвать трудящихся из-под культурного, морального, идейно-политического влияние буржуазии, поскольку в ином случае разрушенный госаппарат будет быстро воссоздаваться, и формальный захват власти не приведет к революционным изменениям.
Кто же играет ведущую роль в установлении или подрыве гегемонии? Автор «Тюремных тетрадей» однозначно отводит эту функцию интеллигенции. По его мнению, главное предназначение интеллигенции — не профессиональная умственная или творческая деятельность (преподаватель, кинорежиссер, инженер, врач и т. д.), а создание и распространение унифицированных идеологий, глубокое внедрение их в массовое сознание. Этот процесс и есть установление или подрыв гегемонии того или иного класса — в этом истинный смысл существования интеллигенции. Грамши определял два типа интеллигенции — «органическую», порождаемую каждым классом и необходимую ему для опосредованного влияния на все общество в целом, и «традиционную» — профессиональную, классическую, интеллигенцию старого типа. Он описывает эти два типа так:
«1) Всякая общественная группа выполняет определенную, только ей присущую функцию в процессе экономического производства и естественно создает один или несколько слоев интеллигенции, которые помогают ей осознать свое значение и свою роль как в области экономики, так и в социально-политической области: предприниматель-капиталист создает рядом с собой специалиста по технике производства, по политической экономии, организатора новой культуры, создателя нового права и т. д….
…Если не все предприниматели, то, во всяком случае, их лучшие представители должны обладать способностью управлять обществом в целом, организовывать весь сложный комплекс общественных служб, включая государственный аппарат, чтобы обеспечить наиболее благоприятные условия для развития своего класса, либо, по крайней мере, уметь выбрать посредников» (специализированных служащих), которым они могли бы доверить организацию общества за пределами предприятия. Важно учитывать, что «своя» интеллигенция, создаваемая каждым новым классом в процессе его прогрессивного развития, появляется прежде всего благодаря специализации отдельных сторон первоначальной деятельности нового социального типа, возникающей вместе с этим новым классом. (Феодалы тоже были до известной степени техническими специалистами, то есть специалистами по военному делу, и не случайно именно с того момента, когда аристократия теряет монополию на военно-технические знания, начинается кризис феодализма. Однако проблема возникновения интеллигенции в эпоху феодализма и в предшествующую ей античную эпоху должна быть рассмотрена особо: возникновение и развитие этой интеллигенции шло таким образом и такими путями, которые требуют специального изучения. Так, важно учитывать, что крестьянство, хотя и играет основную роль в сфере материального производства, не дает своих «органических» интеллигентов и не «ассимилирует» ни одной разновидности «традиционных» интеллигентов, но при этом из крестьянской среды другие классы нередко получают представителей своей интеллигенции, и, кроме того, значительная часть «традиционных» интеллигентов происходит из крестьян.)
2) Всякая «основная» социальная группа возникает исторически из предшествующего экономического базиса как результат его развития и застает уже возникшие до него социальные категории (по крайней мере, до сих пор так было всегда), что говорит о беспрерывности и преемственности исторического процесса, несмотря на сложные радикальные изменения, происходящие в социальных и политических формах его развития. Самая типичная из подобных категорий интеллигенции — духовенство, монополизировавшее на протяжении длительного времени (в течение целой исторической эпохи, одной из наиболее характерных черт которой и являлась такая монополия) важнейшие области общественной жизни: религиозную идеологию, то есть философию и науку этой эпохи, вместе со школой, образованием, моралью, правосудием, благотворительными и медицинскими учреждениями и т. д. Духовенство может рассматриваться как категория интеллигенции, органически связанная с землевладельческой аристократией: оно было юридически приравнено к аристократии, разделяло с ней право на феодальную земельную собственность и пользовалось привилегиями, которые государство предоставляло землевладельцам.
Но монополия священнослужителей в области надстроек осуществлялась не без борьбы и ограничений, в результате чего различными путями (требующими специального изучения) появляются другие категории интеллигенции, которые при всех более благоприятных условиях развиваются по мере того, как усиливается, превращаясь в абсолютизм, централизованная власть монарха. Таким образом возникает судейская аристократия, имеющая свои особые привилегии, сословие управляющих и т. п.; ученые, теоретики, нецерковные философы и т. д.».
Продолжая аналогию, можно рассуждать о том, что роль «традиционной» интеллигенции в РФ играют представители старой, еще советской системы образования, научные кадры, деятели классического искусства, и т. д. Новая же, «органическая» интеллигенция, порожденная новым типом экономических отношений — это всякого рода мастера экономического словоблудия и практики финансовых манипуляций (гайдары, хакамады, касьяновы), представители шоу-бизнеса, профессиональные телевизионные мозго…бы, политтехнологи, модные актеры, и т. д. Даже духовенство — традиционная интеллигенция феодального общества, как ни странно, увидело для себя шанс вновь встроиться в систему, пытаясь изо всех сил подмахивать режиму. А что поделать — попам тоже хочется сытно кушать.
Как же происходит утверждение гегемонии? Сергей Кара-Мурза описывает это так: «По Грамши, и установление, и подрыв гегемонии — «молекулярный» процесс. Он протекает не как столкновение классовых сил (Грамши отрицал такие механистические аналогии, которыми полон вульгарный исторический материализм), а как невидимое, малыми порциями, изменение мнений и настроений в сознании каждого человека. Гегемония опирается на «культурное ядро» общества, которое включает в себя совокупность представлений о мире и человеке, о добре и зле, прекрасном и отвратительном, множество символов и образов, традиций и предрассудков, знаний и опыта многих веков. Пока это ядро стабильно, в обществе имеется «устойчивая коллективная воля», направленная на сохранение существующего порядка.
Подрыв этого «культурного ядра» и разрушение этой коллективной воли — условие революции. Создание этого условия — «молекулярная» агрессия в культурное ядро. Это — не изречение некой истины; которая совершила бы переворот в сознании, какое-то озарение. Это «огромное количество книг, брошюр, журнальных и газетных статей, разговоров и споров, которые без конца повторяются и в своей гигантской совокупности образуют то длительное усилие, из которого рождается коллективная воля определенной степени однородности, той степени, которая необходима, чтобы получилось действие, координированное и одновременное во времени и географическом пространстве…
…На что в культурном ядре надо прежде всего воздействовать для установления (или подрыва) гегемонии? Вовсе не на теории противника, говорит Грамши. Надо воздействовать на обыденное сознание, повседневные, «маленькие» мысли среднего человека. И самый эффективный способ воздействия — неустанное повторение одних и тех же утверждений, чтобы к ним привыкли и стали принимать не разумом, а на веру. «Массы как таковые, — пишет Грамши, — не могут усваивать философию иначе, как веру». И он обращал внимание на церковь, которая поддерживает религиозные убеждения посредством непрестанного повторения молитв и обрядов».[43]
На основании этой концепции Антонио Грамши создает новую теорию революции. Он, отходя от классического марксизма, приходит к выводу, что революционеры должны направить свои усилия не на слом базиса, а воздействовать в первую очередь на надстройку, совершая с помощью интеллигенции «молекулярную агрессию» в сознание, разрушая «культурное ядро» общества. Установив духовное господство, завладев контролем над массовым сознанием, навязав обществу новые идеалы, можно уже уверенно ломать политическую систему государства, не встречая сильного сопротивления, и перекраивать базис в соответствии со своими представлениями. Именно таким путем совершалась Перестройка в СССР. Если постараться коротко изложить грамшианскую концепцию «бархатной» революции, то она будет выглядеть примерно так.
Крушение государства следует рассматривать, как результат утраты правящим классом культурного диктата над подавляющим большинством народа. Исследователь утверждал, что надо не захватывать власть и насаждать революционную культуру с помощью ресурса государственной власти, а воздействовать на культуру снизу, и тогда власть сама упадет к ним в руки. Этот путь тем более эффективен, что государство не может с помощью прямых репрессий (роспуск революционных партий, арест активистов, закрытие оппозиционных газет) ликвидировать культурное влияние революционеров на массы. Более того, такие репрессии могут даже катализировать процесс утраты правящим классом духовного авторитета, как это мы наблюдали в Польше в 70-80-е годы.
Но для того, чтобы иметь возможность воздействовать на культурное ядро, необходимо владеть инструментами этого воздействия — газетами, киностудиями, школами, университетами, звукозаписывающими компаниями и радиостанциями. Сегодня одной из самых важных арен войны за сознание стала сеть Интернет, и, в первую очередь, блогосфера. Сложность в том, что эти инструменты (пожалуй, кроме блогосферы) правящий класс старается держать в своих руках, генерируя «органическую» интеллигенцию и подкупая интеллигенцию «традиционную». Соответственно, главные бои революции происходят не на улицах и предприятиях между угнетенными и эксплуататорами, а в культурной сфере между интеллигенцией реакционной и революционной. Если в этой схватке побеждают революционеры, они получают возможность навязывать обществу свои идеалы, и тогда попавшие под их влияние обыватели выходят на улицы, саботируют выборы и устраивают забастовки. Власть же, лишившись культурной гегемонии, не может противопоставить этому ничего, кроме грубой силы, а одним лишь насилием удерживать общество в повиновении совершенно невозможно.
Из доктрины Грамши следует, что революционеры должны сконцентрировать свои усилия не на прямых действиях, а на проникновении в школы, на кафедры, СМИ, театры, художественные и музыкальные студии, дабы с их помощью подрывать культурную гегемонию правящего класса. Если это невозможно (хотя, спрашивается, почему невозможно?), надлежит создавать контркультуру, но не замыкающуюся внутри себя субкультуру, а именно альтернативную модель культуры, которая стремится стать мейнстримом. Так когда-то рок-н-ролл в СССР был почти исключительно подпольным явлением, но магнитофонный самиздат буквально в течение нескольких лет превратил непричесанных деятелей андеграунда во всеобщих кумиров. Правда, ненадолго — как только в массовом сознании произошли культурные деформации, бывшие яростные бунтари превратились в респектабельных звезд шоу-бизнеса средней величины. Шевчук и Кинчев ударились в поповщину и воспевание святой Руси (последнее время, кстати, Шевчук пытается вернуться к бунтарству), Гребенщиков развлекает публику на корпоративных вечеринках, имидж нынешнего Бутусова совершенно не вяжется с образом холодного нигилиста, надсадно исполняющего «Шар цвета хаки» или «Скованные одной цепью». В сотни или даже тысячи раз съежилась и аудитория бывших неформалов.
На начальной стадии революционного процесса даже думать нечего о штурме власти, сначала надо добиться культурного влияния на массы. Вспомним 70-80-е годы XIX в.: одни карбонарии шли в народ рассказывать о социализме, другие подались в террористы, рассчитывая с помощью бомб быстро покончить с царским режимом. И вот ведь какой парадокс: хотя с практической точки зрения бомбисты ничего не добились, именно они оказали колоссальное влияние на сознание людей, хоть и не стремились к этому, а те, кто пытался воздействовать на сознание, потерпели полный провал. Имела место ошибка с выбором целевой аудитории: крестьяне оказались абсолютно глухи к непонятным идеям Маркса и Кропоткина, а вот у разночинной интеллигенции (не у всей, конечно) бомбисты вызывали почти щенячий восторг. Вот эта-то органическая интеллигенция и разъела, словно кислота, устои абсолютной монархии при том, что абсолютная часть народной массы сохраняла пассивную лояльность режиму вплоть до 1905 г.
Как же добиться воздействия на массовое сознание? Утверждение альтернативных культурных символов, создание новой знаковой системы понятий, утверждение нонконформистских идеалов — это кропотливая напряженная работа, которую надо делать с умом. Митинговым наскоком и принятием идеологически выдержанной резолюции тут ничего не добьешься.
Коль уж речь зашла о музыке, могу провести такую параллель. Есть в Москве рок-группа революционной направленности «Эшелон», которая поет под музыку идеологически правильные тексты про пролетариат, гневно клеймит буржуазию и призывает массы на баррикады. Не берусь судить о художественном уровне их произведений, поскольку этот вопрос вне рассматриваемой нами темы. Суть в том, что «эшелоновцы», сколь бы они не были политически подкованы и остросоциально ориентированы, не создают тех художественных образов, которые способны захватывать воображение подростковых масс (именно на молодежную аудиторию ориентирован панк, хардкор и близкие им музыкальные стили).
Совсем иное дело — произведения казахстанской панк-группы «Red Army». Они хоть и остросоциальны, но обладают идеологической ненавязчивостью. Их песни приземлены, это так сказать, «бытовуха», они затрагивают банальные проблемы маленького человека. И именно этим цепляют, поскольку автор (к сожалению, даже не знаю его имени) говорит со сверстниками на понятном языке о совершенно очевидных вещах, но с таким эмоциональным накалом, едким юмором, что это сразу пленяет. А своими яркими поэтическими и музыкальными образами он как раз и разрушает культурную гегемонию правящего класса, если уж говорить сухим языком политической теории.
Оцените, как смачно автор песни плюнул в образ светлого капиталистического завтра:
- На моих руках давно исчезли вены,
- Я за месяц посадил себя на белый,
- И мне давно уже пора перекумарить,
- Но нахера мне это — я и так клевый парень!
- Мне обещают «Казахстан-2030»,
- Но я вчера унес из дома телевизор,
- Когда наступит рай, я так и не узнаю,
- Я от этого рая меньше всех пострадаю
Как инструмент подрыва культурной гегемонии правящего класса, я оцениваю творчество «Red Army» весьма высоко, хотя очевидно, что отдельно взятая панк-группа не способна революционизировать общество. Но в том-то и дело, что этих маловлиятельных по отдельности панк-групп сотни, и даже тысячи. Они сегодня гораздо более деятельные революционеры, чем уличные экстремалы, считающие высшим подвигом помахать красной тряпкой на митинге и прокричать матерные речевки против буржуев.
Я сознательно не упоминаю такие более-менее известные в масштабах страны группы, как «Гражданская оборона», «Пятниzza», «Корейские LEDчики», замечательного барда Александра Непомнящего и других, чтобы подчеркнуть, что агрессия в культурное ядро общество — это именно молекулярный процесс. Сто малоизвестных панк-группочек, выпустивших пару самопальных альбомов за полгода своего существования, в данном случае делают больше, чем одна суперраскрученная звездная команда. Тактика миллиона комариных укусов бывает порой более эффективна, нежели один удар кулаком. Да и как бороться против тучи невидимых вездесущих москитов? Всех не перебьешь, не перетравишь дихлофосом, никуда от них не спрячешься.
Прибавим к этой «комариной» панк-атаке действия неформальных художников, фотографов, поэтов, самодеятельных актеров, неформатных писателей, блоггеров, компьютерных хакеров, флэш-моберов — мы получим все расширяющийся поток альтернативной культуры, захватывающий умы все большего количества людей. Мэйнстрим, конечно, остается мэйнстримом, не смотря ни на что, а телевизионно-сериально-педерастическая культура надежно удерживает в своих объятиях обывательскую массу. Но даже за сознание обывателя возможно эффективно побороться с масс-медиа. Уж на что Америка — тоталитарная и нетерпимая к инакомыслию страна, однако даже Голливуд порой снимает жутко антиамериканские фильмы. Настоящие шедевры — картины «Хвост виляет собакой» («Плутовство») режиссера Барри Левинсона или «Трасса 60» Боба Гейла. Причем, эти совершенно антиамериканские по своей идее ленты приносят еще и неплохие кассовые сборы. Майкл Мур заработал миллионы на своих документальных фильмах «Боулинг для Колумбины» и «Фаренгейт 9/11». Последняя его работа «Здравохоронение» так же вызвала мощный резонанс. Можно, конечно, считать, что он является агентом влияния демократов в драчке за власть с республиканцами. Но критический потенциал фильмов Мура на несколько порядков превосходит необходимый партийному пиару уровень.
Прага, ноябрь 1989 г. Бархатная революция в Чехословакии, положившая конец коммунистическому правительству, дала название данному типу государственного переворота. После оранжевой революции 2004 г. на Украине бархатные революции стали называть еще и цветными.
Напомню, что согласно доктрине Грамши, перед революционерами вовсе не стоит задача обратить в свою веру обывательские массы. Главное — изменить сознание того звена общества, которое формирует и охраняет «культурное ядро» нации, то есть интеллигенции. Возможно, я ошибаюсь, но на мой взгляд, сегодня как раз на виртуальных просторах бурно формируется революционная органическая интеллигенция, и, прежде всего, в блогосфере. Думаю, все заметили: результаты соцопросов в Сети и в оффлайновом мире настолько различаются, как будто опросы проводились на разных планетах. Активный пользователь Интернет — это без всякого преувеличения, человек завтрашнего дня. И если сегодня таковых около 10–20 % населения, то через 10 лет их количество будет в 4–5 раз больше. И влияние той же блогосферы на массы будет сравнимо с сегодняшним эффектом телепропаганды. Многие нынешние блогеры с сотней френдов через десятилетие имеют шанс стать подлинными властителями дум.
Но тут есть одно НО. Брожение в той-же блогосфере — это хаотическое движение молекул. Нет никакой четкой консолидирующей политической идеи, ярких лидеров, оффлайновой революционной структуры. Это вполне нормально: хаос есть начало любого революционного процесса. А в бесструктурности заключена великая сила бархатных технологий. Антиправительственную партию можно разогнать, ее лидеров арестовать, вредные газеты закрыть. Но как можно запретить форумы и блоги? Задачу революционеров значительно облегчает то обстоятельство, что сегодня правящий режим в РФ в значительной степени исчерпал свой запас культурной упругости, если можно так сказать. Он без всяких усилий извне сам дискредитирует себя, а официальные средства пропаганды демонстрируют все меньший КПД.
Специалист-практик по бархатным революциям занимается лишь тем, что направляет в нужное русло хаотическое движение миллионов молекул, разрушая правящий режим. Хаос и брожение уже есть. Вопрос в том, кто конвертирует этот потенциал в цепь осмысленных действий. Очень часто мне говорят, что в РФ никакие «цветные» технологии не проканают, потому что режим все душит на корню, а при необходимости готов на решительное «мочилово». Вот именно в этой готовности к «мочилову» — его большая слабость. Как практик, могу уверенно заявить, что организовать аналог Кровавого воскресенья 1905 г. в Москве в тысячу раз проще, чем в какой-нибудь Бельгии. Думаю, не стоит объяснять, какой страшный удар по легитимности царской власти нанесло это кровопролитие. Вывод таков: чем более тоталитарным становится государство, чем более жесток правящий режим — тем более оно уязвимо перед «бархатными» технологиями. РФ — очень уязвима, сколь бы истошно нашисты-мгеровцы на Селигере не орали хором «Нет оранжизму!».
Первый пример «бархатной» революции в том виде, в каком мы их знаем — это национал-социалистическая революция в Германии 1933 г. Как известно, в 1923 г. нацисты пытались учинить в Мюнхене вооруженный мятеж (так называемый «пивной путч»), надеясь спровоцировать общегерманское восстание. Однако нескольких залпов хватило, чтобы рассеять мятежников. Сидя в тюрьме, Гитлер кардинально пересматривает стратегию штурма власти. Отныне он становится сторонником законного прихода к политическому господству с соблюдением всех юридических формальностей. Но достигнуть этого можно, только сделав своими сторонниками большинство немцев, ибо только это позволит УДЕРЖАТЬ власть. Подчинить своему политическому влиянию народ — значит установить культурную гегемонию. Именно таким путем НСДАП и стала правящей (да к тому же и единственной) партией. Задачу облегчало то обстоятельство, что немецкая демократия предоставляла своим врагам ровно столько свобод, сколько было достаточно для уничтожения этой самой демократии.
Основной упор нацисты сделали не на прямое действие — наращивание вооруженной мощи и силовой захват власти, а на завоевание умов соотечественников, в первую очередь молодежи. «Вы говорите, что никогда не поддержите меня, — презрительно бросал Гитлер своим оппонентам из числа Веймарского истеблишмента, — но ваши дети уже со мной». Привлекал сторонников фюрер не столько с помощью прямых политических лозунгов, сколько опосредованно — через сеть спортивных клубов, ветеранских и военизированных организаций, литературные кружки, театральные и хоровые студии, профсоюзы и объединения по интересам (союз филателистов, автолюбителей, рыболовов и пр.). И успехи гитлеровцев в этом деле были обусловлены тем, что им удалось создать слой пассионарной, агрессивной национал-социалистической интеллигенции, проникшей на кафедры, церковные амвоны, театры, редакции газет, и т. д.
Причем, национал-социалистическая интеллигенция вовсе не была маргинальной по своему характеру, а включала в себя представителей интеллектуальной элиты. Много шума наделало в 1932 г. в Германии заявление группы из 91 профессоров с требованием объявить Гитлера рейхсканцлером. Громадное значение для утверждения революционной интеллигенции имеет авторитет науки. Доктрина научного расизма навязывалась обществу влиятельными учеными, а не пьяными штурмовиками, дубасящими в подворотне подвернувшегося под руку еврейского лавочника (подробнее об этом речь пойдет в главе 23).
Киев, декабрь 2004 г. Чем больше эйфории на лицах массовки в ходе бархатной революции, тем сильнее постреволюционное похмелье. Режимы, пришедшие к власти в ходе цветных революций, всегда недолговечны, зато очень зависимы от внешних манипуляторов.
Особое место в нацистской культурной революции отводилось прессе. Национал-социалистическая печать издавалась не для челнов партии, а для широчайших обывательских масс. Там не было навязчивой рекламы теоретических трудов Гитлера, но зато даже самые маленькие житейские проблемы рядового обывателя рассматривались сквозь призму нацистской идеологии, причем изложено это было простым, ярким, образным народным языком. Важнее было не вовлечь 10 тысяч человек в ряды партии, а сделать 10 миллионов сторонниками тех идей, которые отстаивали нацисты. Пусть даже эти люди будут пассивными сторонниками НСДАП, пусть они не станут маршировать в коричневой форме, орать до исступления «Зиг хайль!» и ходить на драки с социал-демократами. Достаточно было добиться того, чтобы уставший от политики бюргер, покуривая сигаретку в ожидании трамвая, молча думал: «Как достали все эти политические бляди! Пусть хоть даже коричневые будут у власти, лишь бы наступил порядок, лишь бы не было этого вечного страха потерять работу». Это означало, что у врагов Гитлера стало одним сторонником меньше. Если же бюргер начнет высказывать свои (точнее, внушенные ему) мысли вслух, то выходит, что у национал-социалистов стало одним пропагандистом больше, и этот добровольный и искренний пропагандист сделает поклонниками НСДАП еще нескольких колеблющихся.
Так пядь за пядью Гитлер завоевывал умы и сердца соотечественников. А потом бац — без всякой стрельбы и штурма рейхстага стал главой правительства. Его же бывшие противники сочли за честь предложить ему пост канцлера. Просто потому, что за Гитлером стояли не только тысячи головорезов СА, но и десятки миллионов поверивших в него немцев. А социал-демократы и коммунисты, которые не успели сбежать, имели, сидя на нарах, много времени для того, чтобы поразмышлять на тему «Как мы прохлопали ушами стремительный взлет из грязи в князи безвестного ефрейтора»?
Задним числом это объясняли тем, что Гитлера, дескать, взяли на содержание представители крупного монополистического капитала, что он коварно одурачил десятки миллионов немцев своей антисемитской человеконенавистнической и милитаристской пропагандой, что его вскормила англо-французская и американская буржуазия, и т. д. Но обстоятельного ответа на вопрос советский агитпроп так и не дал.
Зато Грамши очень убедительно и подробно рассмотрел механику «ползучего» прихода к власти путем завоевания господства над общественным мнением — культурной гегемонии. Какое же влияние оказал теоретик Грамши на ход мировой истории? Увы, совсем не такое, как рассчитывал. Именно враги коммунизма взяли на вооружение его доктрину культурной революции, и в течение 30 лет блестяще осуществили развал соцлагеря и его базу — Советский Союз. Причем такого оглушительного эффекта, да еще в столь сжатые сроки, даже сами антисоветчики, судя по всему, не ожидали.
Насколько актуальны технологии, принесшие успех нацистам в Германии, для современных революционеров? К. Кауфман в 1951 г. на 39-м заседании участников «Дня немецких юристов» в Штутгарте говорил: «Революции не будут происходить на баррикадах. Так же маловероятно — в результате государственных переворотов наверху вследствие одностороннего акта или внезапного захвата власти небольшой группой. В эпоху массовой демократии государственные перевороты подготавливаются постепенно путем пропаганды идеологий, подрыва авторитета и институтов существующей системы, злонамеренной и язвительной критики проводимой этими институтами политики и практических мер, путем расшатывания государственного аппарата, инфильтрации туда, а также в экономические структуры и особенно те из них, от которых зависит функционирование органов управления хозяйственных, политических и общественных организаций, посредством создания ячеек из активных фанатизированных ударных групп, которые в подходящий момент могли бы быть использованы для захвата власти».[44]
Буквально в одном предложении Кауфман исчерпывающе описал инструментарий «бархатной» революции, перед которым бессильны либеральные демократии Запада. Может быть, традиционные деспотии Востока надежно защищены от подобной участи? Вот небольшой отрывок из статьи Хусана Сепехра «Иран — китайская модель на исламской почве?», опубликованной на сайте движения «Вперед»: «Впервые, в результате противоречий между фракциями режима, избирательный маскарад 2005 года был разделен на два действия.
Из более тысячи возможных кандидатов Совет Стражей, этот сторожевой пес Исламской конституции, одобрил всего пять, в число которых попали: Мойн, тогдашний Министр Культуры (кандидат от реформаторов); прежний президент Рафсанджани, столп режима; Каруби, тогдашний президент Исламского Парламента; Ахмадинежад, мэр Тегерана, неизвестный публике новичок на политической сцене; и пятый кандидат — «темная лошадка». Первый раунд завершился неожиданно: первое место с 6,5. миллионами голосов занял неизвестный прежде Ахмадинежад, обойдя всесильного Рафсанджани. Во втором раунде проголосовало 29 миллионов из 47; Ахмадинежад получил 17.5 миллионов голосов. Было очевидно, что голосование за Ахмадинежада означало прежде всего большое «нет» Рафсанджани, как фигуре, с самого начала олицетворявшей режим. Каждый раз, когда людям давали шанс высказаться, они использовали его, чтобы сказать «нет» режиму.
На этих выборах стал очевиден еще один важный аспект: роль Стражей Революции. Они использовали весь государственный аппарат с его пропагандистской машиной для продвижения Ахмадинежада. После полного поражения так называемой «реформы» в экономической и политической сферах, была принята новая стратегия. В сфере экономики — чистый либерализм, внутренняя политика — абсолютно репрессивна: исламский вариант «китайской модели».
Несколько лет назад в Тегеране был издан перевод известной книги Сэмюэля Хантингтона «Столкновение Цивилизаций и Передел Мирового Порядка». Издатель получил заказ на 1000 экземпляров, то есть, на половину тиража. Дистрибьютер вспоминает: «Мы заинтересовались, кто заказал столько книг. Ответ стал ясен, когда мы увидели, что за книгами прибыл военный грузовик, принадлежащий Корпусу Исламских Стражей Революции. Среди чиновников, получивших книгу, был Яхья Сафави; сегодня это главнокомандующий Стражей. Другой экземпляр отправился к Махмуду Ахмадинежаду, бывшему резервному офицеру Стражей, нынешнему президенту Исламской республики Иран».
В последние годы власть в стране теми или иными способами сконцентрировалась в руках Стражей. Прежний офицер Стражей Ибрагим Азгазадех, сам признается, что военно-политическая элита устроила «ползучий» переворот. Пока прежний президент Мохамед Хатами ездил по миру, пытаясь очаровать западную публику цитатами из Гоббса и Гегеля, Стражи строили внушительную низовую сеть по всему Ирану и в итоге создали две весьма влиятельные политические организации: «Усулагаран», то есть «фундаменталисты», и «Исаргаран», то есть «жертвующие собой», привлекая в них молодых офицеров, государственных служащих, предпринимателей и интеллигенцию.
В 2003 году сеть взяла под контроль Тегеранский муниципальный совет и назначила Ахмадинежада на пост мэра. Два года спустя он стал кандидатом в президенты от Стражей, победив прежнего президента Рафсанджани, одного из самых богатых людей на планете и представителя старой гвардии мулл, находящейся на пороге вымирания».[45]
Как видим, тактика ползучего захвата культурной гегемонии — путем пропаганды идеологий, подрыва авторитета и институтов существующей системы, по словам Кауфмана, который почти дословно процитировал Грамши, с успехом применяется не только в странах Европы с их развитой системой гражданского общества, но и в азиатских деспотиях. Кстати, одна из самых ярких и успешных бархатных революций, которую провернуло ЦРУ — это свержение правительства Мосаддыка в Иране в 1953 г.[46] Данные технологии потому эффективны, что учитывают не только психологию отдельного человека, но и природу человеческого общества, как сложного социального организма. Ни в коем случае нельзя считать, что эти революционные технологии могут использоваться лишь революционными силами для своей победы над консерваторами — это лишь инструмент. С помощью автомата Калашникова можно как свергнуть правительство, так и подавить попытку свержения режима. Побеждает тот, кто будет более умело и решительно использовать оружие. То же самое и с оружием идеологическим, культурным. Известный афоризм «Винтовка рождает власть» вполне можно переиначить так: власть над сознанием рождает политическое господство. А кто будет господствовать — вопрос открыт
Вопрос о сущности и технологиях «бархатной революции» настолько обширен, что в одной главке его обсудить невозможно даже очень бегло. Поэтому то, что вы прочтете ниже, так или иначе, связано с этой темой.
Виртуальный переворот
Это, если можно так выразиться, последний писк моды в деле совершения государственных переворотов. Его принципиальное отличие от всех остальных способов свержения власти — неощутимость, невидимость для населения страны и даже работников государственного аппарата. У власти могут остаться те же лица (президент, премьер-министр, генпрокурор), все так же депутаты парламента будут увлеченно дебатировать и порой бить друг другу морды, а реальные рычаги власти переходят к лицам, которые совсем не спешат себя афишировать. Причем, сохранение видимости отсутствия изменений — это непременное условие виртуального перехвата власти.
Теневые правительства зачастую исполняют роль кукловодов для правительств публичных, номинальных. И когда один теневой клан пытается устранить от власти другой, он устраивает теневой переворот. Задача этой группировки не только устранить своих противников, но и остаться при этом за кадром. Для этого обычно и устраивается короткий спектакль, преследующий двоякую цель. Во-первых, он полностью парализует сознание толпы, затмевая все иные события, на которые люди обратили бы внимание в нормальной обстановке. Во-вторых, этот виртуальный удар направлен на подрыв культурной гегемонии правящей теневой верхушки, на перехват рычагов влияния на массовое сознание.
Вкратце суть виртуального переворота такова: в стране происходит рукотворный и совершенно внезапный политический (военный, финансовый, гуманитарный) кризис, в результате которого кардинально меняется структура реальной власти в государстве. Разумеется, в интересах организаторов кризиса, которые предпочитают оставаться в тени номинального правительства, предпочитая манипулировать им со стороны. Почему же организаторы переворота не пытаются сами сесть на трон? А зачем им это надо, особенно в ситуации, когда правительство должно принимать совершенно непопулярные меры? Правительства и президенты уходят, иногда свергаются разъяренной толпой, а кукловоды остаются, вовремя меняя своих марионеток.
Чтобы понять механизм виртуальной революции рекомендую ознакомиться с любопытным сочинением Ги Дебора «Общество спектакля» и авторскими комментариями к нему, изданными позже. Суть в том, что современный урбанизированный человек живет большей частью своего сознания не в реальном, а в виртуальном мире. Если, включая вечером телевизор, он видит на экране все те же знакомые до боли лица медвепутов, слышит знакомые слова (вертикаль власти, борьба с международным терроризмом, укрепление суверенной демократии, борьба с коррупцией и т. д.), то для такого индивида ничего в его мире не меняется, несмотря на то, что перечисленные выше господа пляшут уже под другую дудку в обратном направлении. Если события, произошедшие в реальном мире, никак не отразятся в виртуальном пространстве, то люди их попросту не заметят. То, что не показывают по телевизору, для них как бы не существует в природе. И наоборот, воздействуя на этот иллюзорный мир человека через средства массовой коммуникации, можно кардинальным образом повлиять на общество в целом без каких-либо существенных событий в мире физической реальности.
Говорить о виртуальных переворотах очень трудно. Во-первых, сложно рассуждать о невидимых человеку вещах, поскольку у индивидуума есть склонность сходу отрицать то, что не является для него очевидным. Но, даже если эти невидимые изменения удается зафиксировать, трудно выстроить их в цепочку, зачастую невозможно сказать, что за всем этим кроется, кто стоит и к чему приведет, ибо анонимные заговорщики не проводят пресс-конференций, не обнародуют свои цели, и не пишут мемуаров. Между тем сегодня можно говорить уже о, своего рода, моде на виртуальные перевороты.
Классика жанра — события 11 сентября 2001 г. День, когда Америка окончательно встала на путь тоталитаризма, а президент, сенаторы, конгрессмены и прочие статисты полностью утратили собственную волю, став либо марионетками, либо умело манипулируемыми зомби. Формально Буш-юниор остался на своем посту, но кто реально руководил и продолжает руководить сегодня США, сказать затруднительно. Да, у многих до сих пор не укладывается в сознании, что Америка — родина современной демократии — тоталитарное государство. Но это потому, что Америка стала родиной НОВОГО тоталитаризма, где самое чудовищное насилие творится под камуфляжем демократии и законопослушия. Мне трудно представить, чтобы в нацистской Германии ребенок мог угодить в концлагерь за то, что передразнивал Гитлера, но в сегодняшних США подростка могут бросить в тюрьму за то что тот, высмеивал директора школы.[47]
Задача заговорщиков-«виртуалов» — не устранение главы государства или государственных институтов, а поражение массового сознания, установление невидимого контроля над обществом, что делает существующие властные институты номинальными. Тот, кто контролирует повседневные мысли и чувства людей — тот и обладает реальной властью. В США заговорщики использовали для поражения сознания людей спектакль с атакой двух башен Международного торгового центра с помощью воздушных лайнеров. Но это было сделано для рядового зрителя. VIP-публике было адресовано более откровенное послание, а именно ракетная атака здания Пентагона. Конечно, 90 % людей, которые что-то слышали о событиях 11 сентября, отчего-то верят, что это сделали некие мифические террористы-камикадзе, а на Пентагон рухнул именно пассажирский самолет. Переубеждать их бессмысленно. Весь этот балаган транслировали по телевизору в прямом эфире, и все, у кого еще сохранилась способность мыслить, имели шанс все понять самостоятельно.
Характер повреждений Пентагона совершенно исключает возможность получения их в ходе авиатарана. Найдите на этой картинке Боинг 757.
Вот, скажем, брехня про якобы протараненный самолетом Пентагон. Посмотрите еще раз видеокадры происшествия, и вы увидите, что первый и второй этажи здания разрушены, а третий и четвертый целы. А теперь подумайте, как это самолет, который, по идее, должен упасть сверху, оставил неповрежденными именно верхние этажи? Теоретически он, конечно, мог выпустить шасси, сесть на улицу перед Пентагоном, разогнаться и протаранить первый этаж. Но в этом случае на лужайке перед зданием должны остаться следы, а их нет, да и характер разрушений свидетельствует о том, что самолет был без крыльев (видимо где-то отстегнул). Если вы не верите в этот бред, придется признать, что единственный реальный способ нанести Пентагону имевшие место разрушения — атаковать его крылатой ракетой, способной лететь параллельно земле по сложной траектории на очень большой скорости. Если бы на Пентагон рухнул пассажирский самолет, то должны были сохраниться его обломки, а их не нашли. Зато на месте происшествия обнаружено много мелких алюминиевых фрагментов. Уточните, из чего изготавливаются корпуса крылатых ракет и сделайте свои выводы самостоятельно — информации у вас уже более чем достаточно.
У кого же в Америке имеются под рукой боевые тактические ракеты? Только у вооруженных сил. Именно потому целью атаки и был выбран Пентагон, что в отупевших от длительного общения с телевизором обывательских мозгах никак не уложится тот факт, что военные будут шмалять ракетой по своей собственной штаб-квартире, где толкутся сотни генералов, не говоря уж о множестве полковников и майоров. Ну и сколько же генералов погибло под обломками Пентагона? Ни одного! Потому что ракета угодила как раз в то крыло здания, где в тот момент шел ремонт, и не было ни одного военного, ни одной папки с секретными материалами и ни одного компьютера. Конечно, там погибло сколько-то рабочих-строителей, но их жизни никакой ценности для организаторов акции не представляли.
Конечно, массам объявили, что это тоже был самолет, как и в случае с башнями в Нью-Йорке, но кому надо, доходчиво показали этой ракетной атакой, кто стоит за происходящим событиями, и что настроены эти парни очень решительно. В деле с нью-йоркскими небоскребами тоже учтен утилитарный момент. Здания были уже старыми, расчетный срок их эксплуатации подходил к концу, а реконструкция или утилизация таких объектов представлялись делом весьма затратным. Единственная возможность их снести с минимальным ущербом для окружающих зданий заключалась в том, чтобы «сложить» их, как карточный домик с помощью серии направленных взрывов. Так это и устроили. Рухнули башни-близнецы вовсе не от попадания в них самолетов, а в результате серии последовательных взрывов, которые прекрасно видны на кадрах видеосъемки. Почему первой рухнула Южная башня, атакованная на 18 минут позже первой? Причина в том, что она меньше пострадала от взрыва, так как самолет врезался в угол здания, и пресловутые стержни — металлический «хребет» небоскреба при этом вообще не пострадал. Не мог его критически повредить и пожар, как в том убеждали весь мир телекомментаторы, ибо стальные стержни были сконструированы с таким расчетом, чтобы выдерживать гигантские температуры в течение длительного времени.
Дело в том, что из-за попадания самолета в угол здания, его верхняя часть наклонилась набок, что угрожало стоящим по соседству сооружениям. Поэтому организаторы спектакля приняли решение немедленно взорвать несущие конструкции Южной башни. Это привело к тому, что здание сложилось внутрь себя со скоростью, близкой к скорости свободного падения — всего за 15 секунд. Если бы небоскреб рушился естественным образом, то он бы рассыпался вокруг себя на значительно большей площади. А самое главное, на это ушло бы гораздо больше времени. Если считать, что требуется одна секунда, чтобы падающие сверху обломки разрушили железобетонные конструкции нижестоящего этажа, башня разваливалась бы более минуты. Но на видеокадрах отлично видно, что массы бетона, стали и стекла падали с ускорением, пролетая шесть этажей в секунду, вообще не встречая сопротивления на своем пути. А еще заметно, как от направленных взрывов в разные стороны разлетались стекла из окон в тех этажах, которые вот-вот должны были накрыть падающие сверху обломки. Так от чего же на десятки метров выплевывались строго горизонтально стекла и куски бетона? Давление воздуха в падающем здании такого эффекта не даст (оно будет примерно равномерно распределяться по всему внутреннему объему), это может быть только взрыв.
Раз заряды были заложены в зданиях заранее, и в нужный момент приведены в действие, значит, кто-то готовился к операции очень-очень тщательно, имея представление об инженерных особенностях конструкции. Только идиот может думать, что на это способны террористы-фанатики из горных кишлаков. Ну, хорошо, — согласится читатель, — если теракт организовали американские спецслужбы, то кто же выполнил роль пилотов-камикадзе? А зачем нужны были камикадзе? Уже давным-давно существуют и используются военными БПЛА — беспилотные летательные аппараты, управляемые бортовыми компьютерами и командами с земли. Беспилотные системы управления пассажирским судном гораздо примитивнее, ибо они должны лишь уметь взлетать, садиться и вести машину заданным курсом на заданной высоте с заданной скоростью. Уже в 80-х годах прошлого века были созданы и испытаны системы беспилотного управления пассажирскими авиалайнерами, но широкого распространения они не получили по причине коммерческой нецелесообразности — люди неуютно чувствуют себя в самолете, где нет пилотов. Поэтому американские спецслужбы вовсе не нуждались в камикадзе. Кстати, в том же самом 2001 г. янки совершили перелет управляемого автопилотом пассажирского лайнера из США и успешно посадили его в Австралии. Наверное, готовились.
Еще один факт свидетельствует в пользу того, что самолеты-снаряды наводились ка цель с земли. Отлично видно, как «Боинги» идут к цели не прямым курсом, а по сложной дугообразной траектории. Если бы в кабине пилота сидел человек, он бы так никогда не поступил, но если самолет-снаряд наводился на цель с помощью радиомаяка, то траектория полета могла быть только такой. Принцип работы радиомаяка примитивен: нос самолета всегда смотрит строго на источник сигнала. Если лайнер сносит боковой ветер, то автопилот не принимает это во внимание, а просто по мере приближения к цели делает все больший дифферент на ту плоскость, со стороны которой дует ветер. В непосредственной близости от башни самолет должен был накрениться очень сильно, что и произошло в действительности. Конечно, разместить радиомаяк в здании способны и террористы, но управлять с земли самолетом религиозные пастухи из горных аулов не могли, даже призвав себе на помощь всемогущего аллаха.
Весь спектакль 11 сентября был великолепно продуман. Обрушение Всемирного торгового центра — это было представление для широкой публики, как бы оттеняющее ракетную атаку Пентагона — адресное послание политическому руководству страны, из которого совершенно ясно следует, что ни правительство, ни президент не могут контролировать вооруженные силы, подчиняющиеся приказам более влиятельных лиц. Номинальные руководители были поставлены перед выбором: либо признать диктат со стороны, стать марионетками (что для них и без того было привычным), либо погибнуть от рук неуловимых «международных террористов»,
В этом ключе можно отметить один очень интересный факт. Президенту Бушу показали спектакль с самолетной атакой раньше, чем его увидела американская публика по ТВ, о чем Буш-юниор простодушно признался в своем телеинтервью 4 декабря того же года: «Знаете; Джордан; вы не поверите, если я вам скажу, в какое состояние меня повергло известие об этом террористическом нападении. Я был во Флориде. И мой главный секретарь Анди Кард … я находился тогда в классной комнате для проведения беседы об одной чрезвычайно эффективной программе обучения чтению. Я сидел вне комнаты, ожидая, когда меня пригласят, и я видел, как самолет врезался в башню — телевизор, конечно, был включен. И, поскольку я сам был пилотом, я сказал: «Какой никудышный пилот!» Я подумал, что произошла ужасная катастрофа. Но [в этот момент] меня ввели [в класс], и у меня не было времени об этом задуматься. Так что я сидел в классной комнате, когда Анди Кард, мой главный секретарь, который, вы видите, сидит вон там, вошел и сказал мне: «Второй самолет врезался в башню. На Америку совершено нападение».[48]
Мейссан комментирует это так: «… президент Соединенных Штатов видел съемки первого удара до того, как был совершен второй. Эти кадры не могли быть теми, которые случайно сняли Джуль и Гедеон Нодэ. Братья Нодэ остались снимать Всемирный торговый центр весь день, их видеокадры были переданы в эфир лишь тринадцать часов спустя агентством Гамма. То есть здесь речь идет о секретных съемках, которые были ему переданы немедленно в зал безопасной связи, оборудованный заранее в начальной школе из-за его визита. Но если разведывательные службы США смогли снимать первый теракт, значит, они о нем прекрасно знали заранее».[49]
Видеокартинка с места события была немедленно передана президенту по каналам спецсвязи. Цель — оказать воздействие непосредственно на Буша. Далее случился еще один очень любопытный момент. Борт № 1 с главой нации вылетел из Флориды в Вашингтон, чтобы президент мог выступить с телеобращением к народу, но вместо этого он отчего-то приземлился на базе ВВС США, где находится командный пункт на случай ядерной войны, причем летел он туда в сопровождении истребителей, используя противозенитный маневр. Это нужно было для того, чтобы убедить Буша в том, что самолет может быть атакован ракетой класса «земля-воздух». А эту штуковину террористы держат в руках только в голливудских фильмах, в реальной же жизни получить ее они никак не могут.
Фактически Буш был взят в заложники. Видимо, на базе ему популярно объяснили весь расклад и предложили быть пай-мальчиком, если он не хочет стать очередной жертвой страшных «исламских террористов». Кстати, и другие руководители страны были технично изолированы. В 9:42 утра (одновременно с ударом по Пентагону) телеканал «Эй-Би-Си» передал в прямом эфире информацию о пожаре во флигеле Белого дома. Ни у кого не хватило наглости списать этот пожар на счет еще одного самолета-самоубийцы. Спустя 15 минут сотрудники спецслужб вывели вице-президента Дика Чейни из его кабинета и приказали эвакуировать всех из Белого дома. Фактически правительство США в самые критические минуты кризиса не функционировало. Сегодня же об этом таинственном пожаре в Белом доме никто не вспоминает, как и не сообщается о его причинах и последствиях.
Совсем неслучайно в терактах был обвинен Усама бин Ладен. Дело в том, что семейство бин Ладенов состояло в тесной коммерческой связи с кланом Бушей, о чем после 11 сентября 2001 г. открыто осмелился напомнить нации, кроме упомянутого Мейссана, разве что кинорежиссер Майкл Мур (книга «Где моя страна, чувак?», фильм «Фаренгейт 9/11»). Во всех СМИ подобные сообщения жестко цензурируются. Но это потому что бывший президент США Буш согласился играть роль марионетки тех лиц, что реально стали управлять Соединенными Штатами (они даже позволили ему избраться на второй срок). А вот если бы Буш заартачился, достаточно было лишь широко раструбить подробности многолетней дружбы Бушей с бин Ладенами, чтобы от репутации президента осталось мокрое место. Если уж Клинтона чуть не отрешили от должности за невинные утехи с милашкой Моникой, то Бушу связь с террористом № 1, пусть даже косвенную, напуганный и разъяренный народ ни за что не простил бы.
В течение нескольких часов Америка изменилась до неузнаваемости. Власть захватили не афиширующие себя лица, которые легко манипулируют президентом, сенаторами, конгрессменами, СМИ и общественным мнением. Конечно, и ранее теневые хозяева США не стеснялись манипулировать политиками, а политики, как например, президент Вудро Вильсон, открыто это признавали (см. главу 7). Но здесь мы видим уже диктат совершенно нового типа, когда давление оказывается не на отдельных государственных лиц, а на всю нацию. Десятки миллионов американцев обрели врага в лице мифического мирового терроризма, на борьбу с которым они израсходовали уже не один триллион долларов, правда, без видимого успеха. Надо думать, что весь этот балаган был организован теми, кто получил эти триллионы долларов, так что при желании их можно вычислить.
Суть же произошедшего 11 сентября переворота в том, что враг является виртуальным, и никакого нападения на Америку на самом деле не случилось. В реальности была с размахом организованная техногенная катастрофа, повлекшая удивительно мало для такого размаха жертв — всего три с лишним тысячи человек. Но в сознании миллиардов людей по всему миру, завороженно следящих по телевизору за самым рейтинговым реалити-шоу всех времен и народов, это событие зафиксировалось совершенно превратно — именно так, как было угодно заговорщикам.
Конечно, не все поверили в этот чудовищный бред об арабских летчиках-камикадзе (в качестве единственного доказательства американские власти представили чудесным образом переживший пожар арабский паспорт, якобы найденный в руинах ВТЦ). Французский журналист Тьерри Мейсан написал книгу-расследование «11 сентября 2001 года: чудовищная махинация», в Сети появилось множество сайтов, авторы которых собрали многочисленные доказательства причастности к провокации американских спецслужб[50], но общество спектакля — это очень хитрая штука. Массовое сознание категорически отрицает любые версии, противоречащие мэйнстриму. Можно потратить целый час на убеждение среднестатистического обывателя, убийственными доказательствами опровергая официальную версию случившегося, а он будет смотреть на вас бараньими глазками и скажет в конце: «Не верю». А еще через пять минут он забудет все, что вы ему сказали (механизм этого явления подробнее рассматривается в главе 24). Если бы быдло умело мыслить самостоятельно, а не только пассивно воспринимать навязываемый СМИ бред, то и виртуальные перевороты, основные события которых происходят в сознании миллионов идиотов, просто были бы невозможны.
РФ идет в деле виртуализации революций в ногу с прогрессом. Можно выделить три этапа виртуального перехвата власти в стране силами, которые, как и в США, не стремятся себя расконспирировать. Понять, кто за этим стоит, можно тогда, когда в их руках сконцентрируются самые лакомые куски национального богатства, так что вполне определенные выводы можно сделать уже сегодня. Первый акт спектакля — взрывы в 1999 г. жилых домов в Москве, Волгодонске и неудачная попытка взрыва в Рязани, последовавшая затем война в Дагестане, вторая чеченская война, и как следствие всего этого — добровольное избрание быдлом Путина своим паханом. Это, конечно, не была чисто виртуальная спецоперация, потому как войну пришлось вести не только по телевизору, но и в реальности. Но основной персонаж этого действа — неуловимый и невидимый международный терроризм был виртуальным. Второй акт — захват заложников в театральном центре на Дубровке. Третий — массовое убийство в бесланской школе. Но если политические последствия первого и последнего из рассматриваемых событий вполне очевидны, то что происходило за кулисами «Норд-Оста», мало кому известно. Скорее всего именно тогда произошел захват группировкой «силовиков» (название условное) контроля за топливно-энергетическим комплексом страны, точнее за его экспортными доходами. Ведь не случайно вскоре после событий октября 2002 г. началась атака на «Юкос», закончившаяся известно чем.
Бесланские же события повлекли за собой не просто отмену выборов губернаторов и депутатов Госдумы. Это был масштабный разгром региональной бюрократии, практически всесильной при Ельцине и ставшей бесправной при Путине. Кстати массовые январские протесты 2005 г. против монетизации (см. главу 24) — это своего рода эхо бесланских событий, последняя судорога второго эшелона бюрократии перед капитуляцией.
Почему я решительно объединяю все три акта этой драмы как составляющие одного спектакля? Их объединяет три признака, указывающих на то, что они организованы спецслужбами — анонимность, безмотивность и бесцельность. Цель террористов, как известно, не в том, чтобы убить как можно больше людей, а напугать живых, парализовать их волю, принудить их к каким-то действиям или бездействию. То есть люди должны знать, какую организацию бояться, иначе в убийствах нет смысла. Не редкость, когда за один теракт наперегонки берут ответственность сразу несколько экстремистских группировок. Между тем ни в 1999 г., ни в 2002 г., ни в 2004 г. никто в РФ не взял ответственность за содеянное. Заявления самих исполнителей акции не в счет, они лишь пешки.
Если бы захват театрального центра на Дубровке действительно осуществили чеченские сепаратисты, то их лидеры должны были с гордостью заявить о своей причастности к акции и пообещать устроить ненавистным русским гяурам еще много «норд-остов», если они не выполнят такие-то и такие-то требования. Однако не последовало ни выдвижения условий, ни признания в авторстве теракта. Наоборот, официальные лица сепаратистов отрицали свою причастность. По версии Кремля признание в осуществлении нападения появилось на одном из сайтов ичкерийских моджахедов, однако названный интернет-ресурс был недоступен для пользователей якобы в результате хакерской атаки русских эмигрантов из США, случившуюся через считанные минуты после опубликования сообщения, так что проверить эту информацию возможности не было.
А какие требования выдвигали налетчики? Может быть, они потребовали освободить своих товарищей, томящихся в застенках РФ? Или требовали в обмен на освобождение заложников показать по Первому каналу подготовленный ими заранее фильм о жертвах путинских бомбардировок среди мирного населения Чечни? Да, это был бы очень эффектный ход, и любой реальный террорист добивался бы подобного. В конце концов, можно понять, если бы тип, которого пресса называла «Мовсар Бараев», потребовал допустить в ДК иностранных телекорреспондентов, где высказал бы все, что накипело на душе.
Имелась у налетчиков и возможность сделать беспроигрышный ход: отпустить 50 заложников и пообещать отпустить еще 300 человек, если об этом в ходе переговоров попросит лично президент Путин. В случае отказа Кремля от переговоров надо было пообещать уничтожить всех заложников. Если Путин согласится — он будет неслыханно унижен. Если не согласится — будет объявлен трусом и на его совести окажутся сотни жертв. Но «террористы» делали лишь невнятные заявления в том духе, что «мы пришли сюда умирать», но при этом старательно прятали под масками свои лица, что для смертников совершенно нетипично, ибо им скрывать и бояться уже нечего. Требования немедленного вывода войск из Чечни нельзя назвать реальными. Настоящий террорист Басаев во время налета на Буденновск вполне разумно требовал начать процесс мирного урегулирования в Чечне, лишь конечным результатом которого должно было быть решение о выводе войск.
В Беслане «террористы» вообще не выдвигали никаких требований. Кто-то наспех начеркал на листке несколько строк, после чего было объявлено, что это «письмо Басаева». Обо всем этом на допросе откровенно рассказал разжалованный губернатор Северной Осетии Дзасохов: «Требований о том, чтобы освободили лиц, арестованных за события 21–22 июня в Назрани, террористы не выдвигали. Хотя мы готовы были начать диалог об этом. Главным для нас было спасти детей. [Требований] об отмене выборов президента Чеченской республики также не выдвигалось. Мы предложили им коридор для ухода из школы. Террористы также не высказали пожелания. С учетом складывающейся обстановки, тех данных, которые у нас были, я сделал вывод о том, что группа террористов имела какие-то обещания поддержки извне от тех, кто их направлял, но на самом деле этого не произошло. Каких-то конкретных требований от террористов я не слышал. От Проничева я получил информацию о том, что прилетает Аушев, с которым террористы якобы готовы встретиться. Меня не интересовало, кто присылает Аушева, для меня главным было освобождение детей и других заложников. Сразу же по прибытии Аушева я, Проничев, Анисимов встретились с ним. Тот подтвердил готовность войти в школу. Там же с нами находился и Гуцериев М., который прибыл ранее. Аушев почти сразу же ушел в школу. Пробыл в школе он недолго, около 40 минут. По прибытии назад он передал свернутый в несколько раз двойной тетрадный лист-записку, который достал из внутреннего кармана пиджака. Я его бегло просмотрел. Вверху шла надпись по-арабски, а далее шло обращение на «ты» к президенту РФ Путину В.В.: остановить войну в Чечне, вывести войска, ввести Чечню в состав СНГ. Были буквально обрывки фраз: «Мы остаемся в рублевой зоне, наведем порядок на Кавказе». Оно, письмо, было подписано Басаевым, но указана только его фамилия, без подписи. Я понял, что записка написана наспех, может, даже и перед приходом Аушева, но точно в школе, потому что лист был тетрадный».
Ну и, наконец, какие были у «террористов» мотивы? Не могли же они совершить захват заложников по личному почину? Чеченскому народу, если налетчики представляли его интересы, это не сулило ничего кроме вреда. Рассчитывать привлечь симпатии мирового сообщества, помешанного на борьбе с терроризмом, такой акцией может только полнейший кретин. Кремлю как раз выгодно было представить чеченских сепаратистов отмороженными кровопийцами, чтобы отбрехаться от навязчивых обвинений в нарушении прав человека на Кавказе.
В Беслане сюжет как две капли воды напоминал норд-остовские события. Все те же неизвестно откуда взявшиеся и никого не представляющие налетчики, которые не могут сказать, чего они хотят. Так же, как в Москве в 2002 г., силовики совершенно не желали знать, кто за всем этим стоит — всех «террористов» прикончили. На Дубровке сделано это было совершенно сознательно, ибо останься в живых хоть один налетчик, необходимо было бы проводить следствие и судить его, а против мертвых уголовное дело не возбуждается. Нет дела — нет суда, нет суда — нет ненужной шумихи.
Правда, в Беслане одного налетчика — Нурпаши Кулаева — якобы захватили живьем, и даже судили, но нетрудно понять, что это был ряженый, играющий роль террориста для публики. Собственно, именно в этом качестве его и воспринимали потерпевшие, участвовавшие в процессе. По крайней мере, на суде он не сказал абсолютно ничего, что могло бы пролить свет на случившееся, а обвинение не пыталось настаивать на том, чтобы он говорил правду. Наоборот, он давал показания, которые были выгодны ФСБ — например, утверждал, что взрыв в спортзале произошел от того, что снайпер-спецназовец убил подрывника, стоящего «на кнопке». Никто из выживших заложников эту информацию не подтверждает, более того, заявляют, что «подрывник» находился в мертвой для обстрела зоне, что подтвердилось в ходе следственного эксперимента. Многие свидетели отмечают странности в поведении Кулаева — он держался от террористов особняком, при нем не оказалось оружия, он никуда не пытался бежать, его фактически спас заложник — учитель физкультуры, который вытолкнул его из спортзала, когда там начался пожар.
Стиль этих представлений роднит и то, что в обоих случаях силовики не пытались эвакуировать жителей домов, находящихся в зоне проведения спецоперации. Это не просто недоработка — это грубейшее попрание элементарных аксиом проведения операций такого рода. Ведь если бы театральный центр на Дубровке захватили настоящие террористы, и зал с заложниками был бы реально заминирован, как они об этом заявляли, то в случае взрыва запросто могли бы пострадать соседние дома — взрывной волной выбило бы стекла из окон, от осколков которых могли пострадать жильцы квартир со стороны ДК. Если оперативный штаб по проведению операции не эвакуировал людей, значит, ему заранее было известно, что никакой взрывчатки у «террористов» нет. Может быть, кто-то предложит другое объяснение?
В Беслане же силовики не только не очистили зону проведения спецоперации, но и зачем-то допустили туда как раз накануне штурма толпы взвинченных местных ополченцев. Это просто вопиющее нарушение элементарных правил — на линии огня не должно быть посторонних, тем более с оружием, тем более тех, кого можно визуально спутать с «террористами». Но эта «ошибка» была сделана сознательно — потом на ополченцев свалили вину и за «спонтанный штурм», и за то, что те, якобы, расправились со всеми боевиками.
Между тем почерк реальных террористов разительно отличается от стиля режиссеров с Лубянки. Взять хотя бы знаменитый рейд Басаева на Буденновск. Мотивы у него были — месть за смерть родных, погибших под бомбами. Поэтому не удивляет его стремление отомстить именно летчикам — все захваченные военнослужащие дислоцированного в городе вертолетного полка были убиты. Басаев не скрывал ни своих целей, ни того, что он находится здесь по приказу президента Ичкерии Джохара Дудаева. То есть хоть и с натяжкой, Басаева можно считать официальным представителем сепаратистов, уполномоченным вести переговоры с противной стороной. И Басаев всеми силами добивался именно переговоров, а не выдвигал фантастических требований.
Кремль же сначала совершенно не желал вести диалог с захватчиками, и даже попытался спровоцировать бойню, послав спецназ на штурм без проведения соответствующей подготовки. Штурм бездарно провалился, вызвав многочисленные жертвы среди заложников, Басаев не поддался на провокацию, и официальным властям РФ в лице самого премьер-министра Черномырдина пришлось унизиться до переговоров с Басаевым. Требования Басаева были вполне разумными, его поведение было совершенно адекватным (для террориста, конечно).
Власть Путина в начале его президентства была, скорее всего, декоративной. Впрочем, для РФ это уже почти традиция. В 1997 г. Депутаты Госдумы, обеспокоенные тем, что Ельцин пропал и долгое время не показывался на публике, поставили вопрос об освидетельствовании человека, который исполнял обязанности президента РФ на предмет идентификации его личности, поскольку на Ельцина, каковым его знали до 1996 г., этот тип был совершенно не похож. Конечно, гарант Конституции много пил, принимал сильнодействующие препараты, перенес операцию на сердце, что не лучшим образом отразилось на его внешности, но вряд ли это могло изменить форму черепа. Кто выдавал себя за Ельцина, так и осталось неизвестным, поскольку для проведения процедуры освидетельствования не хватило меньше сотни голосов. Впрочем, для редких телевыступлений годился и двойник — обыватель особым умом и внимательностью не обременен. А многочисленные публикации в СМИ, в том числе и зарубежных, где разоблачалась махинация с подменой Ельцина и задавались вопросы, куда делся оригинал, официальный Кремль старательно не замечал. Кто правил страной под прикрытием виртуального Ельцина, можно только догадываться.
Тем, кому эта афера интересна, могу порекомендовать исследование Юрия Мухина «Код Ельцина», в котором собраны и проанализированы сотни фактов, свидетельствующие о том, что в первый виртуальный переворот в Росси был совершен еще в 1996 г., когда сдохший к тому времени президент умудрился победить на выборах. Не исключено, что Мухин ошибся, и Ельцин был жив после 1996 г. Но это не снимает главного вопроса — кто правил страной в период последнего срока Ельцина, когда он почти перманентно находился на больничной койке (в этом случае его роль на публике и играл).
Виртуальный переворот октября 2002 г. был направлен не против Путина персонально, а против той группировки («семейной»?), которая им кукловодила. Сама кукла — Путин остался прежним, и в сознании людей ничего не поменялось, но на самом деле поменялись кукловоды. Ну а спецоперация «Беслан» была спроектирована кукловодами как следующий шаг по укреплению своей власти. Кукла Вовочка произнесла заученные слова, как положено и когда положено — через 10 дней после кровавой развязки. Если посмотреть в корень, то главный вопрос заключался в том, кто будет пилить пухнущий от нефтедолларов бюджет. Региональные элиты претендовали на свою долю пирога, но получили пинок под зад. Сегодняшние пропорции в бюджетном обеспечении, когда в федеральном (ха-ха, слово «федерация» звучит в данном контексте, как издевка) бюджете концентрируются примерно три четверти совокупного бюджета РФ — результат, в том числе, успешно осуществленного спектакля в Беслане.
Подозреваю, что кто-то уже энергично крутит пальцем у виска. Дескать, это как же надо так обкуриться, чтобы нести такую ахинею: и что великий и ужасный Путин — это всего лишь говорящая голова, и что детей в Беслане убили ради того, чтобы боднуть губернаторский корпус. Нет, к сожалению, это не ахинея. Просто надо понимать законы жанра. Если устраивается спектакль, значит это кому-то нужно. Цель спектакля — подчинить массовое сознание своему влиянию, взятие его под контроль. Тот, кто контролирует массовое сознание — тот и имеет реальную власть. Человек, парализованный страхом, полностью утрачивает волю. То же самое относится и к обществу в целом. Только внушив ему страх, можно манипулировать им по своему усмотрению. Мотив же у «виртуалов» вполне конкретный — речь идет не просто о больших деньгах. А о деньгах громадных. Есть ли та нравственная черта, которую подонки не переступят, если на кону миллиард долларов? А если речь о 100 миллиардах….
То, что и в Беслане и на Дубровке был именно спектакль, или точнее будет сказать — реалити-шоу, доказывать думающему читателю уже нет нужды. Всего лишь один широко внедренный официальной пропагандой тезис о том, что через систему вентиляции театрального центра на Дуброке в зал с заложниками был подан некий «усыпляющий» газ под названием фентанил полностью изобличает врунов.
То, что это не мог быть фентанил — абсолютно точно, поскольку данное вещество не может находиться в газообразном состоянии, а применяется как анестезия лишь в спиртовых растворах (в воде он практически не растворяется). Вы можете себе представить сахар или соль в качестве газа? То же самое и с фентанилом. Фентанил угнетает дыхание, вплоть до остановки, вызывает спазм дыхательных путей. Также он замедляет работу сердца, вызывает тошноту и рвоту. Возможно развитие печеночной колики, задержки мочи и кала, косоглазие. По сообщениям же спасателей, у заложников, наоборот, отмечалась спонтанная дефекация и мочеиспускание, так что симптомы отравления свидетельствуют о применении совершенно другого отравляющего вещества.
Но самое главное даже не это, а абсолютно необъяснимая закачка газа в зал через систему вентиляции в якобы захваченном террористами здании. Как и в случае с обрушением ВТЦ тут опять не действуют законы физики. Любой газ либо легче воздуха, либо тяжелее. Через вентиляцию можно закачать только газ, который тяжелее воздуха, иначе он скопится под потолком, не оказав никакого воздействия на находящихся в зале людей. Но для того, чтобы относительно равномерно распылить по громадному залу тяжелый газ, нужно создать очень мощную циркуляцию воздуха, иначе в непосредственной близости от вентиляционных выходов быстро образуется смертельная концентрация газа, а в остальных частях зала его действие практически не будет ощущаться. К тому же пол в зрительном зале наклонный, и в любом случае газ будет скатываться к сцене, где быстро образуется смертельная концентрация. Устройства вентиляции в больших помещениях имеют одну характерную особенность: поскольку в здании воздух в холодное время года значительно теплее, чем на улице, в системе создается естественная тяга, то есть воздух движется из помещения на улицу, а не наоборот. Обратное нагнетание воздуха можно осуществить лишь принудительно, то есть, включив вентиляторы. Но как это можно сделать, да еще и скрытно?
То, что отравляющий газ применялся при так называемом штурме театрального центра — факт. То, что он подействовал примерно одновременно на всех заложников тоже не подлежит сомнению. Следовательно, система распыления газа была смонтирована заранее. Кстати, с собой «террористы» притащили большой баллон, установив его между скоплением людей, который на поверку оказался пустым. Так на кой хрен они волочили такой тяжеленный баллон? Вполне возможно, что это был один из инструментов газовой атаки. «Террористы» явно знали о предстоящей акции, поэтому заранее поместили детей на галерку — повыше, чтоб они не умерли от передозировки, поскольку детскому организму и доза нужна небольшая. По словам заложников, когда в зал стал поступать газ, «шахидки», вместо того, чтобы орать «Аллах Акбар» и подрывать заряды, успокаивали заложников, советовали им закрыть лица одеждой и не дышать глубоко.
Точно так же невозможно объяснить факт, зачем штурмовики-спецназовцы перестреляли мирно спавших террористов — всех до единого. Неужели следствию было неинтересно допросить арестованных негодяев с целью выяснить, по чьему приказу они осуществили злодеяние века? Объяснили это тем, что спецназовцы, дескать, перестраховывались, чтобы никто из «шахидов» случайно не проснулся и не взорвал себя. Хотя боевики находились и в других помещениях ДК, тех тоже всех укокошили. Отчего-то получилось, что даже раненых среди «террористов» не оказалось, хотя обычно соотношение убитых к раненым в бою соотносится в пропорции 3/1. А вот среди спецназовцев потерь не было вообще, хотя СМИ сообщали, что боевики, находящиеся вне зрительного зала отстреливались с отчаянием обреченных. Опять же, при зачистке здания расчетные потери штурмующих должны быть минимум в три раза выше, чем у обороняющейся стороны. Аналогичного случая штурма без потерь в истории вы вряд ли найдете.
Все эти несуразности легко объясняются, если предположить, что захват заложников от начала до конца был инсценировкой спецслужб. Штурм был сымитирован, а заложников усыпили (многих навсегда), чтобы они не видели, как менялись декорации. Широкой общественности же показали художественно разложенные трупы с пулевыми отверстиями и аккуратно расставленные бутылки коньяка. Завезены тела были, вероятно, из Чечни, благо там добыть три десятка трупов труда не составит. А куда делись телевизионные «террористы», никто не знает.
Есть и другая, более правдоподобная версия, по которой играющих роль террористов реально прикончили во время штурма. Подтверждается это тем, что казнь некоторых «боевиков» осуществлялась уже на улице, поскольку, вероятно, некоторых из них в суматохе приняли за заложников, потерявших сознание. «Новая газета» в свое время опубликовала кадры видеозаписи, на которых запечетлена расправа над «террористом», с вопросами, адресованными силовым ведомствам. Официальные власти не сочли нужным отреагировать на запрос общероссийского издания.
Другая загадка Норд-Оста — никто не может до сих пор более-менее точно назвать число заложников. Количество погибших известно, а остальных всех до единого должны были допросить в рамках расследования уголовного дела, и потому назвать общую цифру потерпевших совершенно не трудно. Однако в первую неделю после завершения эпопеи число пропавших без вести доходило до 80 человек, а расхождения в озвучиваемом официальными лицами общем числе заложников достигали 150–200 человек. Такое ощущение, что во время специально созданной суматохи их кто-то ранжировал и эвакуировал разными путями. Вполне логично, если стоит задача отделить от общей массы «террористов» и их помощников, исполняющих роль заложников. Эти сотрудники необходимы, чтобы контролировать поведение большого числа заложников, зондировать их настроения и не допускать стихийных эксцессов. Зря что ли «боевики» рассаживали захваченных особым образом, хотя, казалось бы, какая им разница, кто где сидит?
Ну и, наконец, кто мне возьмется рассказать, чем закончилось расследование этого теракта века? Абсолютно ничем! Точно так же как следствие оказалось совершенно бессильно в расследовании событий 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке. В Беслане спецслужбы только тем и занимались, что старательно заметали следы преступления, что вызвало возмущение жителей, которые проводили свое собственное расследование. Так же никаких внятных результатов не дало следствие по делу взрывов домов в Москве и Волгодонске. Неудачную попытку взрыва жилого дома в Рязани официально объявили учениями, но почему-то завели по данному факту уголовное дело, а потом его… засекретили.
Казалось бы, руководители спецслужб, просравшие такое чудовищное по своим масштабам преступление, как захват террористами нескольких сотен заложников в пяти километрах от Кремля, должны либо застрелиться, либо хотя бы подать в отставку, однако директор ФСБ Патрушев получает награду — звание Героя России. И после Беслана было демонстративное награждение виноватых (работников спецслужб, опять все прохлопавших ушами) и наказание непричастных (губернатора Дзасохова, который, де, плохо боролся с международным терроризмом). Это выглядит совершенно абсурдным, если считать истинной официальную версию событий. Зато все встает на свои места, если предположить, что террористические акты — осуществленная спецслужбами инсценировка.
Ладно, допустим, произошедшее в театральном центре на Дубровке — дело темное (типа всех свидетелей усыпил секретный газ, и никто ничего не видел). Но кровавый спектакль в Беслане происходил на глазах сотен зрителей, которые видели, как танки вели огонь по зданию школы, где еще находились заложники-дети, а разрушенные снарядами стены были своевременно сфотографированы (снимки приобщены к материалам уголовного дела). Так же как и найденные местными жителями использованные огнеметы «Шмель» в местах расположения федеральных сил являются вещественными доказательствами того, что пожар в спортзале школы не был результатом подрыва «террористами» мины. О том, что следствие не расследует преступление, а лишь энергично запутывает следы, писали даже весьма лояльные режиму СМИ, а среди жителей Беслана вы вряд ли найдете хоть одного человека, который верит в то, что дело происходило именно так, как об этом говорят официальные лица.
Материалы судебного процесса по Беслану выложены в Сети[51]. Кажется, надо быть полным идиотом, чтобы после их изучения не сделать однозначный вывод, что теракт был инсценирован спецслужбами, что именно спецназовцы поджарили живьем несколько сотен детей и их родителей с помощью огнеметов. Между тем десятки миллионов людей продолжают охотно называть черное белым. Что поделать — виртуальная реальность для дебилизированной массы гораздо реальнее, чем окружающий их физический мир. Весьма симптоматично в данном случае поведение родителей, потерявших детей во время этой трагедии. Они находились рядом, они все видели и слышали, они собрали массу улик против настоящих убийц, дали непротиворечивые показания в суде, а между тем продолжают, как последние недоумки, канючить: «Скажите нам правду, скажите нам правду!». Получается то, что они видели своими глазами, не является для них правдой. Видимо им обязательно надо, чтобы по телевизору выступил Путин и заявил, что теракт организовал Патрушев, а потом он же препятствовал следствию.
Дело тут не столько в тупости, сколько в трусости. Возьмем тех же норд-остовских заложников, проведших собственное расследование «теракта» в театральном центре на Дубровке. Того, что они видели и слышали, документов, что они собрали и проанализировали в своем докладе «Норд-ост»: неоконченное расследование», вполне достаточно для того, чтобы сделать совершенно неизбежные выводы о том, что акт массового убийства был организован спецслужбами. Но они почему-то категорически не желают делать никаких выводов, даже как-то бравируют неоконченностью своего расследования: мол, пусть выводы делают другие, а мы ограничимся риторическими вопросами. Чего они боятся? Того, что их всех поголовно передушит втихую ФСБ? Нет, они боятся ответственности. Ведь если они вслух скажут, что их друзей, детей убила ФСБ, а они после этого ничего не сделали, то это означает, что они виновны в том, что не наказали настоящих преступников, не отомстили за смерть близких. Это они виноваты в том, что потом случился Беслан. Потому что они все знали, но ничего не сделали. Поэтому не замечать и не понимать очевидного — это сознательная, очень удобная позиция трусливого быдла.
Пока биомасса, составляющая электорат РФ будет такой беспомощно тупой и трусливой, виртуальные перевороты — спектакли, оказывающие мощное воздействие на психику масс — будут иметь успех, и технологии управления населением с использованием кровавых реалити-шоу будут совершенствоваться. Этот инструмент будут использовать в борьбе за власть конкурирующие кланы. Тот, кто сможет эффективнее поразить массовое сознание, навязать массам свою волю, у того в руках и окажется реальная власть. Видимых же изменений в системе государственной власти может и не происходить. Ведь после Беслана большинство губернаторов остались на своих местах. Но их статус кардинально изменился. Если раньше они были суверенными ханами в своих улусах, то теперь превратились в назначенцев, вынужденных кланяться в ножки царю-батюшке, чтоб он оставил их на кормлении в родном улусе. То же самое и с региональными бюджетами — раньше губернаторы распоряжались им, как полноправные хозяева, а теперь вынуждены выпрашивать в Москве субвенции и там же платить откаты.
Многие смешивают или путают понятия «бархатной» революции и виртуального переворота. Можно выделить принципиальные различия между двумя этими технологиями. Один из эффективных приемов «бархатных» революционеров основан на изменении у людей представлений о прошлом. Уничтожению советского строя предшествовала мощнейшая кампания по очернению всей истории СССР (процесс продолжается и ныне). Виртуальный переворот — это всегда фабрикация события в настоящем, в режиме реального времени. Принцип действия бархатной революции основан на создании и внедрении в сознание привлекательного образа альтернативной реальности (идеальной картины мира), противостоящего физической реальности, недостатки которой всячески подчеркиваются. Молекулярная агрессия в культурное ядро — это долговременный, ползучий процесс. Когда противоречие между навязанным идеалом (ожиданием) и реальностью в массовом сознании достигает критического уровня, «бархатная» революция переводится в открытую фазу уличного противостояния между массами и властью. Второй этап, действительно, может быть молниеносным, но его можно сравнить с землетрясением: напряжение в земной коре может нарастать тысячелетиями, а разрядка происходит в ходе короткого сейсмического толчка, во время которого происходят тектонические сдвиги.
Виртуальные же перевороты основаны на другом принципе — создается ложная (виртуальная) картина реальности, которая почти полностью вытесняет из сознания представление о действительном состоянии мира, подменяет его. Скажем, внушается представление, будто страна окружена невидимыми (а потому еще более страшными) международными террористами, которые одержимы иррациональным желанием ее уничтожить. Это достигается не путем долговременного воздействия, а является следствием парализующего сознание шока. Состояние шока не может длиться долго, постепенно массовое сознание примиряется с новой картиной бытия, или первое (искаженное) эмоциональное впечатление начинает приходить в соответствие с реальностью. Поэтому все изменения, которые организаторы запланировали свершить в результате переворота, происходят мгновенно, пока общество не способно адекватно их оценить и отреагировать.
Так, еще даже не было известно количество жертв событий 11 сентября 2001 г., следствие не имело ни малейшей зацепки, указывающей на организаторов, никто не взял ответственности за преступление, а президент Буш уже гневно объявил войну международному терроризму и даже указал ближайшую цель — оккупацию Афганистана. Нации ничего не оставалось делать, кроме как сплотиться в едином милитаристском порыве. Точно так же и Путин решительно ликвидировал выборность губернаторов, как неспособных противостоять терроризму, пока не были расчищены развалины взорванной бесланской школы и люди еще не начали задавать властям неудобные вопросы.
Значительные по своему размаху политические реформы не встретили ни малейшего сопротивления, потому что общество было полностью деморализовано. Региональные элиты капитулировали без боя, поскольку всякое сопротивление верховной власти в такой момент могло быть истолковано не иначе, как пособничество «мировому терроризму». Когда общество чувствует себя уязвимым, оно готово заплатить любую цену тому, кто обещает обеспечить ему защиту. Отказ от политических свобод и гражданских прав, свертывание социальных программ, расширение полномочий карательных органов, снижение уровня жизни — вот лишь маленькая часть тех жертв, которые готовы понести массы, если «твердая власть» оградит их от повторения бесланского кошмара. Как говорится, лишь бы не было войны. Уверен, что чем явственнее будут провалы Кремля, показывающие несостоятельность власти, тем более активно будут применяться виртуальные диверсии для отвлечения внимания общественности. Потенциально опасным в этом плане будет период, предшествующий выборам 2011–2012 гг.
Невозможно представить, чтобы человек, находящийся в уравновешенном состоянии, одобрительно воспринял бы довод о том, что война в Афганистане необходима для того, чтобы наказать одного-единственного человека, предполагаемая вина которого в совершении преступления не доказана, его местонахождение не установлено, да и вообще само существование террориста № 1 вызывает большие сомнения. И уж тем более здравомыслящий налогоплательщик никогда бы не согласился оплачивать такое дорогостоящее мероприятие, как война на другом конце света, если власть не может представить никаких убедительных аргументов в пользу этой акции. И только шокирующий телеспектакль в реальном времени (обязательное условие, ибо это делает зрителя соучастником события, многократно усиливая воздействие на психику) способен настолько повлиять на массовое сознание, что оно полностью утрачивает рациональность хотя бы на время.
Виртуальные перевороты имеют шанс состояться только в том случае, если они будут зрелищны, причем такое зрелище должно быть беспрецедентно шокирующим, чтобы максимально завладеть вниманием аудитории. Без телевидения виртуальные перевороты просто невозможны. Представьте, какой резонанс имел бы спектакль в Беслане, если б он не был показан в прямом эфире всей стране, а люди прочитали о свершившихся событиях в газете спустя несколько дней после эпопеи? Совершенно нереально добиться того, чтобы тысячи корреспондентов отразили событие в нужном заговорщикам ключе. В любом случае способность критически воспринимать текстовую информацию в несколько раз выше, чем при просмотре телевизора. Телевизионная картинка настолько парализует сознание, что в ее реальности почти никто не может сомневаться. Что бы там ни писали потом на правдокопательских сайтах наблюдательные аналитики, какие бы неудобные подробности не приводил в своих книгах Мейсан, сколь бы резко Мур не обличал вранье Буша, переубедить американцев и весь мир в том, что мифические исламские террористы непричастны к событиям 11 сентября, невозможно в принципе.
Другая причина, по которой виртуальные перевороты и «бархатные» революции часто отождествляют, в том, что во время активной фазы «цветных» революций кульминационное действо зачастую закручивается вокруг виртуального сюжета, то есть того события, которого не было в действительности. Так во время «бархатной» революции в Чехословакии в 1989 г. событием, ставшим роковым для коммунистического правительства, явилось убийство участвовавшего в демонстрации протеста студента М. Шмида, погибшего в результате разгона манифестации полицией 17 ноября 1989 года. Это вызвало взрыв возмущения общественности и спровоцировало новые выступления, что послужило причиной падения коммунистического правительства. Однако ключевое событие революции оказалось хорошо поставленным спектаклем. Студентик не только не помирал, но даже, как выяснилось, был сотрудником спецслужб. Последние, кстати, и организовали политический кризис, чтобы заставить тогдашнее руководство страны подать в отставку. Заказчики, разумеется, остались за кадром. Махинация вскрылась уже после триумфальной победы революции, но ее результаты никто не стал отменять. Победителя не судят.
Виртуальный характер носил захват Горбачева в заложники в Форосе в августе 1991 г. На самом деле его не только не захватывали гэкачеписты, они даже не блокировали госдачу и не «изолировали» его, как тогда сообщала пресса. Плешивый мерзавец просто отсиживался на курорте, пока его подручные разваливали страну, президентом которой он являлся. А миф о его изоляции был нужен лишь для создания вакуума власти, чем по сценарию должен был воспользоваться Ельцин. У толпы должен быть только один вождь.
В Румынии массовые волнения в Тимишоаре в декабре 1989 г. спровоцировал арест венгерского проповедника Л. Текеша (на западе Румынии проживает большое количество венгров). Непонятно, что за режим содержания был у священника, если его, как часто упоминается в тематической литературе, посещал в тюрьме второй секретарь посольства США в Бухаресте Джим Керри. На улицы Тимишоары хлынули несколько десятков тысяч «профессиональных протестующих». Активисты были заранее подготовлены в лагерях на территории Венгрии.[52]1 Потом происходит якобы расстрел якобы мирной демонстрации якобы полицией, сотни тел зверски замученных борцов за свободу показывают мировые телеканалы, в Бухаресте на улицы высыпают 500 тысяч демонстрантов, которые в исступлении скандируют: «Тимишоара! Тимишоара!». Чтобы о кровавых жестокостях режима в Тимишоаре узнали все румыны, была развернута плотная сеть радиовещательных станций на Румынию, причем за 1989 г. интенсивность антиправительственного вещания с территории Венгрии, Чехословакии, Болгарии и СССР возросла в пять раз. В итоге массовых беспорядков и вооруженных выступлений (оружие интенсивно поступало контрабандой из-за границы в течение двух предшествующих лет) глава государства Николае Чаушеску был низложен и поспешно убит после имитации некоего суда.
Одной из загадок румынской революции стали неуловимые снайперы из числа сторонников Чаушеску, которых никто так и не увидел, и# тем более, не поймал, зато СМИ просто захлебывались, наперебой рассказывая о коварстве неуловимых убийцах, мстящих народу за свержение диктатуры. Это было, выражаясь профессиональным языком, создание виртуального объекта для атаки. Вот только этих виртуальных террористов атаковали реальные боевики, вооруженные пулеметами, захваченными при погромах армейских казарм, и даже танки. Разумеется, в результате беспорядочной пальбы появлялись убитые и раненные, которые и объявлялись прессой жертвами снайперов из «Сикуритатэ» — румынской секретной полиции. Это позволяло нагнетать обстановку до нужной степени накала массового психоза.
Другим виртуальным объектом атаки явились вымышленные несметные сокровища, украденные у народа, которые якобы прятал в своем дворце Чаушеску. Но, несмотря на то, что злато и серебро, пересыпанное рубинами и алмазами, существовало лишь в иллюзорном мире, штурму подвергся президентский дворец в мире физической реальности. Повстанцы шли на штурм дворца именно затем, чтобы грабить награбленное — очень мощный стимул для взвинченной толпы.
Итальянский культуролог Джорджо Агамбен так высказался о виртуализации румынской революции, превращении ее в спектакль, где зрители становятся участниками массовки, но при этом не сознают, что участвуют в постановочном действе: «Тимишоара представляет кульминацию этого процесса, до такой степени, что ее имя следовало бы присвоить всему новому курсу мировой политики. Потому что там некая секретная полиция; организовавшая заговор против себя самой, чтобы свергнуть старый режим, и телевидение, показавшее без ложного стыда и фиговых листков реальную политическую функцию СМИ, смогли осуществить то, что нацизм даже не осмеливался вообразить: совместить в одной акции чудовищный Аушвитц и поджог рейхстага. Впервые в истории человечества недавно похороненные трупы были спешно выкопаны, а другие собраны по моргам, а затем изуродованы, чтобы имитировать перед телекамерами геноцид, который должен был бы легитимировать новый режим. То, что весь мир видел в прямом эфире на телеэкранах как истинную правду, было абсолютной неправдой. И, несмотря на то, что временами фальсификация была очевидной, это было узаконено мировой системой СМИ как истина…».[53]
Противостоять массированному зомбированию сознания довольно просто. Попробуйте не смотреть телевизор хотя бы полгода. Думаю, что после вам, скорее всего, уже не захочется вновь подсаживаться на теленаркотик. Это все равно, что проглотить «красную пилюлю», вырваться из плена матрицы и увидеть реальный мир. Сегодня желающих жить в реальном мире очень мало, поскольку уж очень там неприятно пахнет. Впрочем, это не повод для пессимизма. Очень скоро тем, кто захочет выжить, придется осознать, что реальность совсем не такая, какой ее изображает телевизор.
Зачем революционеру культура
Под профессиональными революционерами я понимаю не тех, кто получает зарплату за то, что сидит в офисе и занимается мониторингом протестных настроений или отрабатывает заграничные гранты путем проведения семинаров для красных или оранжевых активистов. Профессионал-человек, который (в отличие от любителя) занимается каким-нибудь делом как специалист, владеющий профессией.
Как отличить фотографа-профессионала от любителя? По внешним признакам это совершенно невозможно, ибо любой дилетант может приобрести дорогую профессиональную технику, арендовать студию, пригласить туда сисястых моделей, разложить их на подиуме и нажимать на спуск до упаду. Допускаю, что из нескольких тысяч отснятых кадров пара-тройка окажутся удачными и достойными того, чтобы экспонироваться на выставке или быть опубликованными в глянцевом журнале. Но даже это не делает дилетанта специалистом, ибо в отличие от профессионала, он фотографирует неосознанно, бездумно, и не всегда может верно оценить полученные результаты, даже если случайно получает хорошие снимки. Для любителя важен не результат, а удовольствие, которое он получает от самого процесса. Специалист же, приступая к работе, четко знает и что он хочет получить, и как этого добиться наиболее рациональным образом. То есть подходит к процессу осознанно. Он не просто смотрит в видоискатель, а компонует кадр, одновременно думая о том, какое диафрагменное число нужно установить, чтобы подчеркнуть воздушную перспективу, и использовать ему глянцевый или матовый отражатель, дабы акцентировать передний план.
Конечно, можно безошибочно отличить любителя от профи, сравнив итоги их работы, но возможность сравнения имеется далеко не в каждой ситуации — скажем, в случае с хирургом-неумехой. То же самое и с революционерами — дилетанты сначала устроят управленческий хаос, далее экономический кризис, плавно перетекающий в гражданскую войну, а потом беспомощно разведут руками: дескать, извините, товарищи, первый блин комом. Поэтому ранжировать революционеров на профессионалов и дилетантов желательно до революции, поскольку провалы вторых исправить столь же сложно, как ошибки дерьмового хирурга. А отличить их друг от друга внешне бывает достаточно сложно, ибо до революции революционеры обычно занимаются всякой фигней: витийствуют на митингах, пописывают заумные брошюрки, сидят в кутузке, или проводят в пивнушках партсъезды. То есть не только прямую связь между их деятельностью и полученным результатом установить невозможно, но и сам результат зафиксировать крайне сложно. Тем не менее, есть признак, по которому безошибочно можно определить профессионального революционера от дилетанта. Дилетанты в лучшем случае думают о том, как им прийти к власти, а профессионалы — о том, что они будут делать, придя к власти.
Остров Капри, Италия, апрель 1908 г. Ленин гостит на вилле у Максима Горького (в центре подпер рукой подбородок). Противник Ильича по шахматной партии — его давний оппонент Александр Богданов. Открыв на Капри партийную школу, Богданов начал проповедовать социализм, как новую религию, за что по инициативе Ленина был изгнан из партии. После революции Богданов занимал видные посты в СССР, организовал первый в стране институт переливания крови.
Жизнь русских революционеров в эмиграции напоминала затянувшийся на десятилетия отпуск с приятным времяпрепровождением в респектабельных кварталах европейских столиц и курортных городках Средиземноморья. Кто оплачивал по весьма высоким стандартам пансион борцов с буржуазией, доподлинно не известно.
Был ли Ленин профессиональным революционером? Первые 25 лет своей карьеры — нет, потому что он считал в обозримом будущем приход к власти социалистов в России совершенно нереальным, и не особо грузился по поводу того, что следует предпринять после краха самодержавия. В январе 1917 г. он в публичной речи по случаю очередной годовщины Кровавого воскресенья утверждал, что «мы, старики, не доживем до грядущей революции». Вообще, из Ленина пропаганда слепила гения, обладающего сверхъестественным пророческим даром. Между тем, в своих прогнозах он порой ошибался грандиозно. В письме к Горькому накануне 1913 г. он пишет: «Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции (во всей восточной Европе) штукой, но мало вероятия, чтобы Франц Иозеф и Николаша доставили нам сие удовольствие». В этом благодушном настроении он и пребывал, будучи подданным Российской империи, находящимся на территории потенциального противника до августа 1914 г., пока его не арестовали, как русского шпиона.
Своей задачей Ильич считал максимально приближать революцию, чтобы, дай бог, увидеть хотя бы к старости, как рушится старый мир, и рождается новый. То есть почти всю свою сознательную жизнь он думал о том, как социал-демократам создать возможность для полноценного участия во власти. А потом вдруг, совершенно неожиданно для него, царизм в результате заговора рухнул, и Ленин увидел шанс взятия власти. Времени у него было в обрез, но эти несколько месяцев между февралем и октябрем 17-го он постарался максимально использовать для того, чтобы перейти из разряда любителей в профессиональную лигу. Первая его работа, в которой он попытался рассмотреть практические, а не абстрактно-теоретические аспекты построения социалистического общества в России — «Государство и революция» датирована августом 1917 г. Читая сегодня это произведение, трудно порой скрыть ухмылку — до такой степени глупыми кажутся ленинские рассуждения. Например, он вполне серьезно утверждал, что постоянная армия и полиция после уничтожения буржуазии будут не нужны, поскольку их заменит поголовное участие вооруженных рабочих в милиции.
И человек с такой чудовищной кашей в голове, не имея абсолютно никакого опыта государственного управления, стал через пару месяцев главой правительства! Но все же Владимир Ильич, благодаря развитому уму и фантастической работоспособности, очень быстро стал и профессиональным революционером, и эффективным государственным деятелем. То же самое относится ко многим его соратникам. Конечно, в несколько недель сложно пройти тот путь, для которого в иных условиях требуются годы и даже десятилетия, поэтому некомпетентность революционного правительства дорого обходилась стране.
Летом 1920 г., когда Красная Армия была разбита под Варшавой, Советская Россия находилась в катастрофическом положении. Но если бы Тухачевскому удалось взять польскую столицу, последствия были бы, вероятно, еще тяжелее, так как в этом случае в войну с русскими вступала бы Румыния, Чехословакия, и, очень вероятно, Финляндия. Но кто из большевистского руководства тогда пытался трезво смотреть на вещи? Почти все они находились в святой уверенности, что европейский пролетариат поддержит Красную Армию из чувства мифической классовой солидарности. В химеру интернационализма не верил, пожалуй, только Сталин, который имел смелость дважды выступить в «Правде» против похода на Варшаву. Катастрофа на Висле стоила России не только моря крови (лишь в плену поляки уничтожили, как сегодня считается, не менее 60 тысяч красноармейцев), но и самых колоссальных территориальных потерь за всю ее предыдущую историю. А причиной этому был грубый непрофессионализм нового руководства, которое отсутствие опыта пыталось подменить верой во всесилие марксистских догм.
Проблема коренилась в том, что многие лидеры революции много лет провели в эмиграции, будучи оторванными от народа, о котором имели зачастую книжные представления. Как с горечью заметил в ноябре 1917 г. будущий нарком Леонид Красин, «Вся эта революционная интеллигенция, кажется, безнадежно сгнила в своих эмигрантских спорах и безнадежна в своем сектантстве». Красин, кстати, являлся одним из немногих советских руководителей, получившим опыт управления промышленностью еще при царе. Поэтому он, будучи человеком прямолинейным, чуждым карьеризма и лицемерия, частенько конфликтовал со своими коллегами по партии. Известна реплика раздраженного Григория Зиновьева, адресованная Красину: «Мы просим некоторых товарищей, которые суются к нам со словом «некомпетентность», чтобы они забыли это слово».
Как известно, Красин был одним из организаторов боевого подполья РСДРП и нелегальной печати. Помимо этого он занимался финансированием партии. Зиновьев же прославил себя лишь как виртуоз партийных склок и подхалим, перебежками из одного лагеря в другой и публичными покаяниями. Кончил он, как и положено таким типам, у расстрельной стенки в 1936 г. Борис Бажанов, секретарь Сталина, охарактеризовал этого деятеля так: «Порядочный трус, он никогда не склонен был подвергаться рискам подполья, и до революции почти вся его деятельность протекала за границей». Вот если бы революционеры тратили время в Цюрихе и Париже не на внутрипартийные интриги, не на выяснение, кто из них более изысканно может трактовать Энгельса, а занимались проработкой тех вопросов, которые им предстоит решать в будущем, то их деятельность у государственного штурвала могла бы стать куда более успешной.
Химера интернационализма была окончательно отброшена советским руководством лишь летом 1941 г. после кровавой бани, устроенной нам немецкими пролетариями. Интернационализм — это не просто пропагандистский предвоенный штамп, это еще и элемент военной доктрины СССР. Красная Армия в 20-30-е годы готовилась не воевать с сильным морально и технически противником, а помогать классовым братьям в их гражданской войне против эксплуататоров. Из этой доктрины следовало, что политподготовка бойца имеет более важное значение, чем умение метко стрелять. Несмотря на то, что в конце 30-х годов большинство авторов этой военной доктрины постреляли и пересажали, они за два десятилетия успели воспитать в интернационалистском духе целое поколение командиров, умеющих бойко произносить речи на торжественных митингах, но не способных именно воевать. Это лишь одна крупная ошибка большевиков, а их было немало, и расплачиваться за них пришлось народу миллионами жизней и колоссальными материальными потерями.
Иной пример быстрых успехов после взятия власти дает нам национал-социалистическая Германия. Уж не знаю почему, но Гитлер фанатично верил в свое предназначение вождя немцев и 20 лет усердно готовил себя к этой роли. Он, отставной ефрейтор[54], смог стать великим полководцем, чей авторитет безоговорочно признавали фельдмаршалы. Гитлер великолепно разбирался в экономике, и во многом именно поэтому перманентный экономический кризис, долгие годы терзавший Веймарскую республику, после прихода к власти нацистов сменился стремительным ростом экономики и благосостояния народа. Велики были познания фюрера в области техники, психологии, дипломатии, пропаганды, и т. д. Дело, разумеется, не только в его выдающихся личных качествах, окружение Гитлера тоже состояло в большинстве своем из профессионалов. Надеюсь, такие имена как Герман Геринг, Ялмар Шахт, Альфред Шпеер, Йозеф Геббельс о многом скажут тем, кто интересовался историей и экономикой. Правда, в случае с Германией не стоит сбрасывать со счетов то, что националсоциалистическая революция не сопровождалась крахом государственности, общество избежало сильных потрясений, а национальное хозяйство хоть и было дезорганизовано, но не подверглось физическому распаду в предшествующие годы.
Разумеется, серая масса штурмовиков была столь же малокультурной, как любая другая обывательская масса в любой иной европейской стране, но определяющее значение во время революции имеет умственный уровень вождей, а не массовки. Заставить массы выполнять волю руководства — вопрос технический. Имея представление о культурном уровне нацистской верхушки, легко можно понять, почему национал-социалистическая революция в Германии в течение всего нескольких лет продемонстрировала ошеломительные успехи. Да, кончил Гитлер очень плохо, но и на старуху, как говорится, бывает проруха — не стоит забывать, кто стал главным могильщиком германского национал-социализма, и каких усилий это стоило.
Что же надлежит понимать под культурным уровнем человека? Зачастую признаком высокой культуры считается усвоение некоторого объема знаний и способность изящно оперировать в разговоре мудреными словами вроде «дискурс» и «экстраполяция». Что такое культурный уровень, можно было бы выяснить, заглянув в толковый словарь, но это как раз тот случай, когда он не может дать однозначный ответ. Как нам сообщают Ожегов и Шведова, культурный человек — это индивид, находящийся на высоком уровне культуры; соответствующий ему. Но при попытке выяснить, что такое культура, мы вообще попадем в тупик, что порою бывает с иностранными словами, не имеющие корня в русском языке — слишком туманно, широко и абстрактно трактуется этот термин. Применительно к нашему случаю это будет высокий уровень чего-нибудь, высокое развитие, умение. Словарь иностранных слов Крысина сообщает, что культура — сродни понятия цивилизации. Что же касается немецкого kultur или французского culture, откуда слово и было заимствовано, то там оно обозначает совершенно то же самое, что и термин «цивилизация». То есть культурный человек — это человек цивилизованный.
Поскольку наши лингвистические раскопки несколько запутывают дело, я дам формулировку, следующую из контекста: уровень культуры определяется способностью человека к разумной деятельности. Культурный человек — это человек, познающий мир с помощью разума, руководствующийся разумом при решении стоящих перед ним задач. Homo sapiens — человек разумный — создал культуру. Именно разум породил цивилизацию. То есть в данном случае с полным основанием можно ставить знак равенства между понятиями культуры и цивилизации. Собственно, так оно и понималось изначально. Слово «культура» вошло в широкий обиход относительно недавно — во второй половине XVIII столетия на волне Просвещения, и философы-просветители (Вольтер, Анн Тюрго, Жан Кондорсе) были склонны сводить содержание культурно-исторического процесса к развитию человеческого разума. Позже понятие культуры приобрело расширительное толкование.
Еще проще можно сказать, что под культурным уровнем человека следует понимать уровень его умственного развития и способность пользоваться умом в полезной деятельности. Таким образом, высокий уровень культуры характеризуется не большим объемом знаний и уж, тем паче, не наличием корочки о получении образования, а хорошо тренированной способностью к пониманию, то есть умением мыслить, анализировать, сопоставлять, делать выводы и проверять их. Это то, что, на мой взгляд, следует подразумевать под культурностью человека.
Что касается политической сферы, то вопрос профессиональной культуры значительно усложняется, поскольку деятельностью, да еще и полезной, занимаются далеко не все политики, а для тех, кто все же занимается, затруднительно сформулировать четкие критерии эффективности их деятельности. Когда же критериев нет, люди склонны доверять общему мнению, которое может быть глубоко ошибочно.
Эксперт-энергетик Дэниел Ергин в книге «Добыча: всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть» описывает встречу Гитлера с высокопоставленными представителями химического концерна «ИГ Фарбен», состоявшуюся в июне 1932 г. на квартире у фюрера НСДАП. Речь шла о перспективах разработки технологии создания синтетического жидкого топлива из угля, которым была богата Германия. Беседа продлилась два с половиной часа. Когда представители компании отчитались перед руководством о встрече, председатель правления «ИГ Фарбен» резюмировал: «Да, этот человек кажется более разумным, чем я думал». Итогом переговоров стала финансовая помощь нацистам со стороны концерна, а Гитлер в свою очередь пообещал предприятию всемерную государственную поддержку работ по гидрогенизации угля.
В то время идея делать бензин из каменного угля еще не получила широкого промышленного применения, но именно эта технология сделала для Германии, не имеющей доступа к крупным источникам нефти (в топливном балансе страны нефть занимала лишь 5 %), возможным создать современные вооруженные силы. Впрочем, в первые годы нацистского режима военные вопросы стояли отнюдь не на первом месте. 1934 г. в Германии была начата широкая программа по автомобилизации страны, в основе которой лежал расчет на собственные топливные ресурсы. Но это все было позже, а в 1932 г. Адольф Гитлер еще не был канцлером и фюрером германского народа, его партия имела лишь 20 % мест в рейхстаге. Тем не менее, крупнейшие промышленники страны считали возможным обсуждать с ним проблемы индустрии и находили взаимопонимание. Покажите мне сегодня того оппозиционного политика, который бы мог со знанием дела вести разговор о разработках промышленного способа получения биоэтанола. Между тем, существующих запасов нефти в РФ при нынешнем уровне добычи хватит лет на 30–40, так что данный вопрос вполне практического характера. «Оппозиционеров» же больше беспокоит положение со свободой слова, процедурные вопросы демократии и, конечно же, собственный рейтинг. Это и есть проявление узости мышления, скудости эрудиции, показатель низкой культуры политика.
Понятие человеческой культуры включает в себя еще и нравственную составляющую. Вот что писал в журнале «Современник» (1990 г., № 5) писатель и публицист Кавад Раш: «Культура есть здравый смысл, ибо она — психическое здоровье. Культура есть красота, ибо она — физическое здоровье. Культура есть достоинство и совесть, ибо она — нравственное здоровье». Как видим, на первое место Раш ставит психическое, то есть умственное здоровье. Культуру, как нравственный аспект, он разъясняет ниже более подробно: «…это верность отцу и матери, верность роду и отечеству, это правдивость и нежность, доброта и бесстрашие, которые всегда вместе, ибо сострадание есть отвага души. Значит, культура — это преданность всем своим истокам, словом, она есть любовь, она — здоровье, она — верность».
Кое-кто, вспомнив, что я охарактеризовал руководителей Третьего рейха, как высококультурных политиков, попытается поймать меня на противоречии: дескать, какая у них там была нравственность? Не вижу противоречия. Национал-социализм не только провозглашал, но и утверждал в жизни высокие идеалы — любовь к родине, служение обществу, приоритет общих интересов над личными, самопожертвование, и т. д. Единственное, что вызывает сегодня отторжение в нацизме — это его расистская составляющая. Но, принимая во внимание историзм морали, следует признать, что в первой половине XX столетия расизм был настолько органично вплетен в западную культуру, что ничего из ряда вон выходящего нацисты собой не представляли. Для американцев недочеловеками были негры, для англичан — туземцы их колоний[55], для немцев — евреи и прочие «унтерменши».
Приведу еще несколько мыслей Кавада Раша о природе культуры: «Подлинная культура тяготеет не столько к образованию, сколько к воспитанию. Культура есть то, что не имеет специализации, не поддается подсчету, неразложимо и чего нельзя приобрести с дипломом или степенью, а тем более с должностью. Потому крестьянин может быть глубоко культурен, а академик — хамом, офицер может быть высококультурен, а культуролог невежествен, а то и просто, по К. Марксу, «профессиональным кретином»…
Культуре не учатся по книжке, ибо она вся в поступке, в действии, в живом слове. Лишившись здравого смысла там, где надо принять решение на уровне целого организма, мы призываем в советчики специалистов, профессионалов, академиков, то есть тех, кто всю жизнь буравил частность, и запутываемся окончательно, забывая, что нобелевский лауреат может, допустим, расщеплять атом, но быть полным олухом в неразложимой жизни и политике. Все наше столетие запуталось при оракулах-профессорах. Один профессор, вроде Фрейда, наотрез отказывался рассматривать человека выше пояса, экономиста-профессора никакими силами не оторвать от желудка, технократ — беднейший из всех — верит а науку, другой профессор-оракул — Корбюзье — вещал, что дайте людям типовую солнечную каморку, и не надо ни революций, ни религий, и ведь этот идиотизм десятилетиями с упоением тиражировался. Еще один лингвист-структуралист — Леви-Стросс заявил, что в человеке нет вообще никакой тайны, а вместо души — хорошо просматриваемая кристаллическая решетка. Все они вместе и по отдельности «рисовали» свои портреты и навязывали их другим. Потому-то мы и пришли к этим гербицидам в культуре или вдруг увидели, как сказал бы Дерсу Узала: «Много лет тайга ходи — понимай нет».
Я бы сказал более пессимистично: мало того, что у наших революционеров «понимай нет», так зачастую нет еще и желания что-то понимать, и лишь агрессия к тем, кто пытается это делать. Без культуры же нет профессионализма. А коли нет профессиональных революционеров, то кто же будет делать революцию?
Итак, мы установили, что профессионального революционера из окружения революционеров-дилетантов до революции можно вычислить только по одному критерию: профессионал готовит себя к государственной (военной, политической, административной, экономической, научной и т. д.) деятельности, которую он будет осуществлять после взятия власти. Любителя же занимает исключительно вопрос о том, как ему получить вожделенную власть. Революция, как процесс, складывается из трех составляющих — подготовки к ней; государственного переворота; собственно революционного преобразования общества. Две первые стадии не имеют никакого смысла без третьей, которая по степени сложности далеко отстоит от них. Конечно, не все имеют смелость открыто признать, что желают в результате политического переворота получить власть — влезть на пальму, как говорит один мой знакомый. Но это само собой разумеется, ибо никто не будет бороться с режимом и претерпевать всяческие сопутствующие тяготы лишь затем, чтобы после свержения правительства передать бразды правления кому-то другому и скромно отойти в сторонку
Вопрос о власти является ключевым вопросом всякой революции, и по характеру стремления к личной власти можно многое сказать о революционере уже сегодня. Не секрет, что подавляющее большинство левых за исключением отдельных хиппующих мажоров, ищущих острых ощущений, люди весьма небогатые. Но их бедность разного рода — одни бедны, потому что революционеры, а другие — революционеры, потому что они бедные. Для второй категории левых их политический радикализм чаще всего является проявлением комплекса неполноценности, порожденного агрессивным насаждением ценностей потребительского общества. Причем в торжестве своих политических взглядов они ищут не столько способ реализации эгалитарных принципов, устраняющих дискриминацию по признаку материального достатка, сколько банальной компенсации за тяготы жизни «под буржуем».
Для многих из них революция проходит под лозунгом «Грабь награбленное!», а дореволюционный стаж борьбы воспринимается как способ легитимации своего привилегированного положения в будущем. Власть ими воспринимается не как инструмент исторического и социального творчества, а как заслуженная награда за годы лишений, и такая награда тем более ценна, чем больше благ и преимуществ дает обладание ею. Радикалы оранжевого толка еще более откровенны в своих меркантильных устремлениях, многие даже не готовы ждать до победы своей революции, а стремятся обогатиться здесь и сейчас.
Весьма рекомендую обратить внимание на описание быта и нравов постреволюционной государственной элиты в России 20-х годов. Стиль эпохи хорошо характеризует явление, которое можно назвать революционное барство. Уже командир полка имел по должности за счет казны конный экипаж для выездов с семьей, а в качестве служебного жилья ему полагался комфортабельный особняк. В дело шли бывшие дворянские усадьбы и дворцы, так как там, помимо отличных господских хором и конюшни, имелись и комнаты для прислуги, совершенно необходимой красным командирам (правда, ее стали называть обслугой). Но благодаря коррупции и быстро окрепшей кастовости неофициальные привилегии носили еще более впечатляющий характер.
Началось разложение новых элитарнее сразу после захвата власти. Вот что в сентябре 1920 г. доводил до сведения председателя совнаркома Ленина, членов ЦК РКП(б) и редакции газеты «Правда» командир Красной Армии, рабочий-металлист Антон Власов: «Рабочие завода «Мотор» взяли себе для коллективной обработки одно имение с хорошим дворцом, в котором они думали устроить колонию для своих детей. Но на их беду это же имение понравилось коменданту гор. Москвы «коммунисту» Ганшину, «коммунисту» же Бурдукову и «коммунисту» Люблину, и они стали отнимать у рабочих имение, которое те не отдавали — дело перешло в Совнарком и… Рабоче-крестьянская власть, отняв имение у рабочих (которые по своей сознательности не протестовали с оружием в руках, что, по моему мнению, они должны были бы сделать), передала его нескольким «зубрам от революции», которые, как например, Бурдуков, и в Москве занимают особняки.
И вот, эти самые рабочие завода «Мотор» могли наблюдать каждое утро и вечер, как взад и вперед ездили на автомобилях упомянутые «товарищи» со своими «чада и домочадцы». — Прекрасная агитационная картина, не правда ли!? Это ли не бессилие партии, это ли не пример того, что «рука руку моет»…
…Упомянутый Бурдуков, которым я очень заинтересовался, и которого видел несколько раз лично и, особенно, часто беседовал с его секретарем и с живущим вместе со мною сотрудником, представляет из себя типичного тупоголового мещанина с брюшком, с семьей, со штатом лакеев в виде [лиц] для поручений и вестовых. Ничего сам лично не делает, кроме пристраивания друзей своих друзей, родственников своих родственников, знакомых знакомых своих знакомых и знакомых сильных мира сего по разным запискам…».[56]
Укажите мне того радикала, который бы как Ленин в 1917, Муссолини в 1919, Гитлер в 1924 г., или Сталин в 1929 г. выступил с программой конкретных действий по разрешению глубокого кризиса, которые он лично (его партия, фракция, организация, секта, хунта, группа товарищей) намерен осуществить в случае обретения верховной власти. Не уверен, что вам, дорогие мои, удастся составить перечень хотя бы из десяти имен.
Хочу уточнить, что рассуждая о профессионалах и любителях, я имею в виду революционеров, пытающихся решать практические задачи, а не занимающихся отвлеченным философствованием. Например, весьма интересный и популярный писатель Сергей Кара-Мурза дотошно копается в прошлом, поставив своей целью передать молодежи опыт своего поколения. Цель, конечно, благая, но к решению прикладных задач революции отношения не имеющая. Порой Сергей Георгиевич безнадежно погрязает в болоте интеллигентства, выдвигая тезисы о том, что проблемы левой оппозиции в том, что оппозиционеры не умеют правильно рассуждать. Учитесь рассуждать правильно — призывает он. Все-таки, на мой взгляд, умение правильно действовать стократ важнее мастерства правильно обосновывать свое бездействие. Сам Кара-Мурза по части умных рассуждений просто виртуоз — так клеймит антинародный режим, что просто караул. Вот только самому режиму от этого хуже ничуть не становится. А насчет того, как конкретно надо действовать, чтобы уничтожить режим, и что делать после, он почему-то молчит.
После написания этих строк на меня обрушились громы и молнии фанатов Кара-Мурзы, которые утверждали, что теоретики нужны для того, чтобы указывать практикам, что делать. Да, ладно, ребята, успокойтесь. Практики сами находят, что делать — на то они и практики.
Революция как хобби
Ничего не имею против фотографов-любителей, спортсменов-любителей и даже любителей пописать заумные статейки для газет. Если какое-то занятие доставляет человеку удовольствие, то можно за него только порадоваться. Однако и любители бывают разные. Одни стараются достичь профессионального уровня, а другие, утверждая профанацию своим кредо, дискредитируют то дело, которым занимаются, оскорбляя этим не только профессионалов, но и коллег-любителей.
Продолжим аналогии с фотографами. Любитель первого типа понимает, что ему в идеале нужен тот же объем знаний и навыков, что и профессионалу, и старается как можно быстрее усвоить, что такое выдержка, диафрагма, светочувствительность и цветовые аберрации. Такой энтузиаст рискует быстро превратиться в настоящего мастера. Второй тип профанирующего дилетанта мне совершенно несимпатичен, поскольку представляет собой тех, кто даже не желает знать, какие есть способы замера экспозиции, а мастерство фотографа приобретает путем метафизических исканий, занимаясь саморекламой «собственного видения». Такие «эстеты» пытаются самоутвердиться путем отрицания опыта предшественников (это с их точки зрения банальный формализм), и особый шик находят в пренебрежении к выверенным веками канонам композиции. Самомнение полностью подменяет у них профессиональные навыки.
В качестве примера революционера-дилетанта хорошо подойдет жизнеописание Паши Дыбенко. Этот славный малый был весьма колоритным уркаганом и пользовался во время постфевральской вакханалии 1917 г. популярностью среди распоясавшейся матросни, которая избрала его председателем Центробалта[57]. Но большой ошибкой было доверить этому блатному атаману пост народного комиссара по морским делам в первом составе советского правительства. Когда его послали на фронт защищать революцию, он вместе со своими бравыми морячками дезертировал из-под Нарвы, и, захватив железнодорожный состав, отправился со всей ватагой мародерствовать в глубь страны. Отловили лихого наркома только в Самаре (оцените протяженность маршрута по глобусу!), судили и сурово наказали — выгнали из партии. Эх, надо было еще тогда его шлепнуть, но почему-то постеснялись — как-никак свой в доску товарищ, матерого пролетарского происхождения.
В течение гражданской войны фамилия Дыбенко почти не упоминается в связи с боевыми операциями. Хотя формально он командует, скажем, Заднепровской дивизией, фактически состоящей из отрядов Махно и Григорьева, которые действуют совершенно самостоятельно. Эпизодически он мелькает на министерских постах, как например, в Крымской республике. После войны Павел Ефимович вновь оказывается на руководящей работе, и даже носит воинское звание командарма второго ранга (соответствует званию генерал-полковника). Прощение своих хозяев он заслужил тем, что жестоко подавлял восстание своих бывших братишек в Кронштадте, причем его жестокость я бы назвал двойной. Когда солдаты 561-го полка отказались стрелять по своим же красным матросам, Дыбенко немедленно приказал развернуть цепь позади отказников и стрелять по солдатам, чтобы заставить тех стрелять по матросам. За этот геройский подвиг ему даже орден Красного Знамени дали, а потом он в мирное время умудрился еще четыре ордена к нему присовокупить на свою широкую революционную грудь. Кончил этот «герой» гражданской войны и «основатель Красной Армии», как ему и положено — возле расстрельной стеночки в 1938 г., будучи обвиненным в шпионаже в пользу Америки, пьянстве, бытовом разложении и сопутствующих грехах. Правда, шпионаж он в покаянном письме Сталину отрицал, мотивируя тем, что «…ведь я американским языком не владею…», и насчет пьянства не соглашался (дескать, выпивал с друзьями в «Метрополе», куражился, но не более того), а про «бытовуху» скромно умолчал.
Вспомнился мне этот великий «полководец» не случайно. В России перевороты редко удавались бескровными. Оранжевая революция по-киевски — конечно, хороший вариант, но знали бы вы, в какую сумму она обошлось американским и европейским налогоплательщикам. Поэтому, либо следует привлечь на свою сторону армию (на самом деле это дохлый вариант, как показано выше), либо быть готовым взять в руки оружие.
Каждая революция, — утверждал в своей крылатой фразе Ленин, — лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться. Истинный революционер, что любитель, что профи, просто обязан разбираться в военном деле хотя бы минимально. Но чаще всего левацкие радикалы являют собой отвратительный тип пацифистов дыбенковского типа — любят пощеголять в камуфляже, нацепить на грудь значки, повесить дома постер с Че и посмотреть фильм про герилью, но мысль об овладении хотя бы минимальными боевыми навыками им глубоко противна. И уж тем более, они не собираются сами воевать за победу революции. Вроде как, все они рассчитывают идейно руководить процессом, но издалека.
Есть иной типаж некро-романтиков, вроде одного моего знакомого, третий год успешно косящего от армии, который в анкетах пишет, что мечтает умереть на баррикадах за свободу и прочую лабуду. Причем он уверенно заявляет, что когда надо, за ним в бой пойдут сотни и тысячи. Если случится «когда надо», мой юный друг, твою голову продырявит омоновский снайпер, поскольку ты не владеешь приемами тактического передвижения в условиях уличного боя, и времени освоить их «когда надо» противник тебе не предоставит. Сотни и тысячи пойдут не за тобой, а прямо по твоим разбрызганным мозгам. Либо ты будешь готовиться к боям на баррикадах сегодня, либо революцию будет делать кто-то менее самонадеянный.
Конечно, есть определенный шанс, что переворот в РФ осуществится без вооруженной борьбы. Просто режим скончается от инфаркта, как самодержавие в феврале 17-го, и власть, словно перезрелая груша, сама упадет в руки оппозиции (ах, мечты, мечты!). Но даже в этом случае надо будет как-то решать вопрос обороны страны, который становится тем актуальнее, чем быстрее ржавеют наши ядерные боеголовки. Беда в том, что левые, что оранжевые мальчики все сплошь убежденные пацифисты-аболиционисты, дай бог, лишь один из десяти знает, какой запах имеет АК после чистки. Поэтому они надеются на то, что их защитит профессиональная армия, состоящая из упакованных терминаторов. Ну-ну, последний раз в России концепцию профессиональной (добровольной, наемной) армии пытался воплотить Петр I, однако петровские «профессионалы» настолько позорно облажались под Нарвой, что государь вынужден был плюнуть на европейские моды и ввести принудительные рекрутские наборы. Благодаря этому удалось быстро выстроить такую армию, которая в течение последующего столетия посетила с дружественными и не очень визитами большинство европейских столиц, а некоторые даже не по разу.
Даже в случае «бархатного» варианта захвата власти придется противостоять на улице если не спецподразделениям вроде «Альфы», то хотя бы обычным ментам-пэпээсникам, иначе любую революцию можно пресечь, проведя операцию «Заслон». Поэтому даже революционерам-любителям придется ознакомиться с некоторыми элементарными приемами конспирации, которыми должен владеть даже новичок.
Прежде всего, вы должны усвоить, что менты — это наиболее паскудная часть населения, которую более чем устраивает нынешний режим, поскольку он им предоставляет беспрецедентные возможности по паразитированию. Поэтому никакими посулами поднять зарплату в случае успеха революции вы их к себе не расположите. Разумеется, проливать кровь за режим эти трусливые недоноски не будут, и в случае опасности просто разбегутся, как это случилось во время октябрьских беспорядков 1993 г. в Москве, но эту опасность еще надо уметь создать. Пока же противостояние противников режима с ментами напоминает игру в кошки-мышки: кошка ловит мышь и, слегка придушив беднягу, отпускает и учит котят охотиться на нее.
Так что это надо всегда иметь в виду, а расчеты на то, что ментам будет лень возиться с вами, можно считать пустыми. Конечно, сержанту Пупкину это нафиг не надо, он бы лучше пасся на вокзале, сшибая по стольничку со свежеприбывших гастарбайтеров или шмонал алкашей в подворотне. Гаишнику Кузькину тоже не хочется перекрывать проспект, поскольку, если автомобили не ездят мимо него, то ему остается жить на зарплату. Но у постовых сержантов и всяких прочих оперуполномоченных есть начальники — полковники и генералы, от которых они находятся в зависимости, и вынуждены перед ними прогибаться. Генералы и полковники, в свою очередь, хотят прогнуться перед своим начальством. Поэтому им даже выгодно преувеличить угрозу стабильности (стабильность — это сакральное понятие в путинской РФ) со стороны левых и правых экстремистов, ибо это дает возможность доказать свою необходимость режиму. Разумеется, не ради демонстрации песьей преданности как таковой, а с целью выбить дополнительные бюджетные ассигнования. Иметь доступ к «распилу» бюджета гораздо круче, чем зарабатывать на жизнь полосатой палочкой, стоя на грязной обочине рядом с дешевыми проститутками. Таким образом, следует уяснить, что силовики очень заинтересованы в борьбе с революционной угрозой, будь она хоть красной, хоть оранжевой, и будут бороться, применяя весь имеющийся в наличии оперативный ресурс.
Но почему-то оппозиционеры не всегда это учитывают. Вот, скажем, решили в 2006 г. левые провести в пику саммиту G-8 в Петербурге Российский социальный форум (РСФ), который в прессе окрестили контр-саммитом. Очень глупо было нанимать автобусы, рассчитывая прорваться в Питер, ибо это дает ментам возможность повязать всех скопом еще на подходе. То, что некоторые все-таки доехали, как, например, украинцы, следует считать выигрышем в лотерею. Самый надежный в данных условиях способ передвижения — пешком, на велосипеде (120 км в день можно делать, даже обладая минимальной физической подготовкой) или автостопом. Хлопотно, но верно. Конечно, из Сибири до Питера даже автостопом добираться долго, потому приходится ездить поездом. А с поезда могут запросто снять, как многие убедились на собственном примере. Широко известны стали похождения Романа Бурлака. Этот красноярский активист дважды пытался добраться до Санкт-Петербурга. Первый раз его сняли с поезда на полустанке где-то посреди тайги и завели уголовное дело по подозрению в незаконном провозе взрывчатых веществ. Паспорт у него изъяли для поверки и «потеряли». Вернувшись в Красноярск, он попытался добраться на РСФ самолетом, купив билет по заграничному паспорту, однако в аэропорту у него нашли какие-то ошибки в билете и попросили заменить его в кассе. Кассир взяла у Ромы билет с паспортом, надолго ушла и «потеряла» их. Этот и многие подобные эксцессы породили в массах веру в некие «черные списки», в которые заносят фамилии левых активистов, дабы осложнить им жизнь.
На самом деле все очень прозаично и бюрократично. Существует централизованная система продажи авиа- и железнодорожных билетов «Сирена» и интегрированный с ней электронный комплекс «Экспресс-Транзит», который позволяет отслеживать приобретение железнодорожных и авиабилетов лицами, находящимися в федеральном розыске. Даже если вы не разыскиваетесь за совершение преступления, но внесены в соответствующий реестр, информация о маршруте вашего движения поступает в адрес того органа, который вас опекает. Оттуда идет запрос в соответствующее линейное отделение внутренних дел (ЛОВД), и ваши шансы доехать до места назначения как минимум уполовиниваются. Подозреваемых в совершении тяжкого преступления (а подозреваемым легко может стать любой, даже не догадываясь об этом) берут прямо в поезде навороченные парни в намордных масках с автоматами, прочих чаще всего принимает на конечной станции и препровождает в отделение обычный патруль.
На профессиональном ментовском жаргоне воспользоваться системой «Экспресс-Транзит» называется «поставить на сторожок». Самый простой способ избежать задержания — выходить в пункте прибытия не из своего вагона, а на всех крупных станциях тусоваться подальше от него, допустим, сидеть в вагоне-ресторане. И непременно надо выходить из поезда не в конечной точке маршрута, а немного ранее. Или берите, если это возможно, билет значительно дальше пункта назначения, чтобы сбить с толку преследователей. Впрочем, в последнее время менты все чаще практикуют задержания в ночное время задолго до конечной станции, предлагая «добровольно» сойти с поезда. Гневно вопрошать «По какому праву?» и ссылаться на Европейскую конвенцию прав человека смысла не имеет.
Более надежный способ ускользнуть от всевидящего ока — ехать по проездным документам не на свое имя, и тогда «сторожок» не сработает. Для этого не надо изготовлять фальшивое удостоверение личности, а просто приходите в кассу без документов, пишете на бумажке фамилию, номер паспорта и подаете ее кассирше. В некоторых городах можно заказать билет с доставкой на дом — всего-то переплатите за это 100 рублей. Только не забудьте немного ошибиться — если ваша фамилия Григорченко, то билет купите на имя Григоренко, а в номере паспорта перепутайте одну-две циферки. В большинстве случаев проводник при посадке вообще не замечает таких маленьких несоответствий, а если и заметит, то вы легко убедите его в том, что это досадная опечатка — мол, кассир ошиблась. Или расскажите другую легенду: дескать, едете в командировку, билеты на 50 сотрудников фирмы заказывала по телефону секретарша, вас лично не знающая, вот и вкрались досадные ошибки. Можно применить и такую хитрость: заскакивайте в поезд непосредственно перед отправлением, и не в свой вагон, а за пять вагонов сзади. Опаздывающий пассажир имеет право посадки через любой вагон. Проводник вагона, в который вы садитесь, лишь поинтересуется билетом и укажет рукой в сторону, где находится нужный вам вагон. Туда вы тихонько проходите через задний тамбур и, как ни в чем не бывало, занимаете свое место. После отправления поезда проводники собирают у только что севших пассажиров билеты, но паспорта уже не спрашивают, и данные не сверяют. Вряд ли они будут помнить всех вошедших на данной станции, особенно если пассажиров было много.
Другой способ более сложный. Вам нужно найти среди своих знакомых человека, близкого к вам по возрасту и полу, и заручившись его поддержкой, выучить наизусть все его персональные данные (дата, место рождения, паспорт, военный билет, регистрация по месту жительству, состав семьи, номер домашнего телефона, место работы и прочее, включая ИНН и номер пенсионного страхового свидетельства). Покупаете билет на его имя и идете на вокзал, где разыгрываете перед дежурным по станции комедию. Дескать, я Ваня Петров, еду в Выборг навестить больную бабушку, а тут такое дело, украли все деньги, и документы, вон как сумку разрезали (демонстрируете), а бабушка умирает, хочет с внучеком проститься, помогите люди добрые!
Разумеется, дежурный по вокзалу входит в ваше положение и посылает в вокзальное отделение милиции, где вы повторяете спектакль. В этом случае менты должны опросить вас, установить вашу личность и «пробить» по компьютеру. Если вы ничего не напутали, то получите на руки временное удостоверение личности взамен утерянного паспорта. С этой фитюлькой по прибытии в Санкт-Петербург идете в ПВС и добиваетесь, чтобы вам выдали то же временное удостоверение, но уже с фотографией 3x4. С этой бумажкой вы можете летать на самолетах, плавать на пароходах и ездить на поездах в течение месяца. Потом ее можно будет продлить еще на месяц, в случае, если вы находитесь вдали от дома, потом еще раз продлить, и еще, пока там негде будет ставить печати. Я с такой ксивой жил несколько месяцев, даже когда срок действия очередного продления кончался. Конечно, повышенное внимание к вашей персоне при посадке в самолет гарантировано, но главное не забывать свою новую фамилию.
Однажды мне даже пришлось лететь из Москвы со справкой об освобождении из мест лишения свободы (выдана в Тюмени), и ничего, билет продали без вопросов. Так что если какой-то ваш приятель недавно «откинулся», то попросите у него погонять на время справку об освобождении. Заменить на ней фотографию очень легко. На вопрос, почему у вас нет паспорта, можете отвечать, что при аресте забрали, и теперь он находится у следователя, а следователь (вот сука!) ушел в отпуск и не вызывает на допрос. Дабы подтвердить это, вы ловко вытаскиваете из кармана заявление в УВД с просьбой вернуть вам паспорт, на котором стоят входящие реквизиты милицейской канцелярии. Там на любом заявлении вам распишутся, даже если вы заявите, что являетесь инопланетянином, потому что такой у них заведен бюрократический порядок.
Но сразу предупреждаю, что любой из этих способов является рискованным и рисковать надо не ради участия в приключении, а только тогда, когда это оправдано. В остальных случаях либо никуда ни ездите, либо воспользуйтесь тремя безопасными способами — автостопом, рейсовым автобусом, пригородной электричкой. На дальние расстояния можно путешествовать, используя автобусное междугороднее сообщение, осуществляемое водителями-частниками. В пути следования частенько проверяют документы, но менты ленятся осуществлять персональный контроль, а зачастую требуют, чтобы водитель собрал документы и передал пэпэснику. Тот их лениво просматривает и, не найдя фамилий вроде Басаев и Джедаев, возвращает. В таких случаях просто изображайте спящего и не давайте свой паспорт, все равно никто не будет сверять число сданных документов с наличным количеством тел.
Еще один демонический миф касается прослушки телефонов. Да, прослушивают, но чаще всего этим занимаются не государственные органы, а всякого рода бандитские и полу-бандитские структуры вроде службы безопасности предприятия, которому угрожает ваша буйная и плохо законспирированная деятельность. Скажем, если вы решили организовать там независимый профсоюз. GSM-сканер стоит примерно 500 баксов и заказать его можно через Интернет. Самая большая трудность в этом деле не собственно прослушать, а понять, о чем идет речь в разговоре. Если вы подозреваете, что вас «пасут», то не стоит говорить: «Буду сегодня в 21.30 по адресу ул. Мира, 5, кв 48». Вполне может случиться, что именно там в то же самое время окажется пара агрессивно настроенных гопников. Достаточно будет сказать: «Лохматый, встретимся у Лысого, как договаривались», и прослушка окажется с носом. Лучше всего говорить по телефону поменьше, а если готовится крупная антиправительственная акция, то в обязательном порядке завести второй комплект телефонов, оформленный, разумеется, на посторонних лиц, и общаться только с использованием этого резервного канала связи. Организаторы акции «Россия без коррупции» в 2003 г. поступили именно таким образом, в результате чего сохранять конспирацию им до некоторой степени удалось. В случае, если вам жалко тысячу рублей на б/у телефон, то достаточно взять каждому участнику заговора по резервной SIM-карте и договориться о режиме связи — например каждый четный час в первые 30 минут. Но все же это не лучший вариант, так как каждый аппарат имеет свой номер IMEI, который фиксируется оператором при соединении, и если вас крепко «пасут», то все равно вычислят.
Много слухов ходило вокруг дистанционного активирования сотового телефона с целью прослушивания и скрытого радиодоступа к его содержимому. Вот гуляющая по Интернет выдержка со ссылкой на некий Национальный информационный бюллетень Организации Разведки, 1997: «Сотовый телефон может быть превращен в микрофон и и радиопередатчик с целью прослушивания разговоров, происходящих вблизи телефона. Это осуществляется путём подачи сотовому телефону команды технического обслуживания через управляющий канал. Команда переводит телефон в «режим диагностики». После того, как это сделано, разговоры в непосредственной близости от трубки могут прослушиваться по голосовому каналу». Можно, конечно, считать это глупостью, но в США уже отмечены судебные процессы, на которых в качестве доказательств использованы материалы прослушивания через сотовый телефон в качестве микрофона. Хотите — верьте, хотите — проверьте. Но лучше поостеречься.
Правда, прослушка в реальном времени на самом деле очень хлопотное занятие, и всех вас все равно прослушать физически невозможно. Зато можно легко получить упомянутый контакт-лист, иначе говоря, список соединений абонента, где зафиксированы все ваши звонки и их длительность, а так же сеансы GPRS за трехлетний период (именно столько операторы обязаны хранить эти данные). Беглый анализ списка позволяет установить характер и интенсивность ваших контактов с неблагонадежными субъектами (еще вычислить вашу любовницу и драг-дилера, если таковые имеются), а также определить ваше местонахождение во время разговора. Можно узнать и ваш новый номер, если вы его внезапно сменили, чтобы провести органы. Эти самые органы, если вы их настолько заинтересовали, просто вычислят ваш новый номер по контакт-листам ваших постоянных собеседников. Получают его опера мгновенно без нудных формальностей по простому запросу из ментовки. Дескать, они ловят телефонных воров. Санкции суда на это не требуется, да и на прослушку она нужна лишь в том случае, если стенограммы их предполагается использовать на суде в качестве доказательства. Оперативники на все формальности клали, кладут и будут класть.
Сотовый телефон в случае чего позволяет быстро отловить нежелательных типов, поскольку с его помощью можно относительно точно установить местонахождение разыскиваемого. Однажды ни с того ни с сего мне стали приходить сотнями SMS от сотового оператора, иногда с интервалом в час, иногда ежесекундно. То, что я объявлен в розыск, мне не было известно, но странная SMS-активность насторожила, поэтому я старался как можно реже включать телефон, особенно если находился где-то в одном месте длительное время. Через несколько дней мне позвонили из службы безопасности «Мегафона» и попросили срочно прийти к ним в офис потому, что кто-то якобы позвонил с моего номера за границу и наговорил на 6 тысяч рублей. Идиотская, конечно, версия, тем более что состояние баланса на тот момент было положительным, что выяснить довольно легко. Решив, что вряд ли начальник службы безопасности знает меня в лицо, я послал туда своего приятеля, которого чуть не повязали на входе опера из уголовного розыска. Правда, меня они все равно через пару дней отловили.
Координаты абонента в пространстве вычисляются по отношению к базовой станции, и если вы находитесь между двумя-тремя станциями, можно вычислить ваше местонахождение, как говорят, с погрешностью не более пяти метров. Это, конечно, в теории, а на практике точность будет в пределах сотни метров, но иногда и этого достаточно. Остальное — дело техники. Однажды, когда я был в розыске, меня так и схватили. Пока я передвигался по городу, вычислить мое местонахождение было нереально, так как погрешность была довольно значительной, но стоило мне выехать за город, как машину остановили на ближайшем посту ГИБДД, причем менты были четко информированы, кого им надлежит задержать. Вроде бы мелочь — невыключенный телефон, но, как говорил штурмбаннфюрер Штирлиц, в нашем деле мелочей нет. Как ни шифруйся, а проваливаешься всегда из-за какой-нибудь ерунды. Так что Максим Максимович тысячу раз прав.
Из самого факта объявления вашей персоны в федеральный розыск вовсе не следует, что все сотрудники карательных органов получают на руки ваш фоторобот и начинают тотальную облаву. Быть в розыске — это значит, что если где-то пэпээсник остановит вас для проверки документов, что-то заподозрит и свяжется по рации с отделением, где дежурный пробьет фамилию через компьютер, то тогда пипец. Но коль не попадешься, то тогда гуляй себе на свободе. Можно находиться в федеральном розыске годам, и никому не будет до этого дела. В ухтинском ИВС со мной сидел жулик, который за разбой числился в федеральном розыске, но все меры предосторожности, которые он предпринял — это переехал жить к бабушке, а дома по месту регистрации появлялся очень редко. Так он, не выезжая из Ухты (очень маленький город), гулял под носом у ментов пару лет, пока не был задержан за драку. Часто бывает, что человек вообще не знает, что находится в розыске, спокойно ездит на поезде, и линейщики не получают ориентировок на него.
Для отлова опасных преступников существует уголовный розыск. Они не ждут пассивно, пока клиента случайно заметет какой-нибудь патруль, а сами предпринимают определенные усилия для его отлова. Например, как рассказывал мне один сыщик, данные по системе «Сирена» он поучает непосредственно на свой сотовый телефон, и потому имеет возможность незамедлительно реагировать на полученную информацию. Эти товарищи довольно умело используют в своей работе разнообразные оперативные методы от прослушки до использования агентурных сетей, добиваясь порой, впечатляющих результатов. Некоторые не ленятся даже заглянуть в Интернет. Один сотрудник ОУР из Нижневартовска, будучи моим конвоиром, похвастался, что отыскал некую гражданку, обвиняющуюся в мошенничестве, аж в Кот-д'Вуаре, где та, сбежав из РФ, занималась разведением слонов. Это тем более удивительно, что Кот-д'Вуар не имеет соглашения с Интерполом, и объявление преступника в международный розыск в данном случае не повлечет за собой юридических последствий. Так что если за вас взялись всерьез, то схватят с большой долей вероятности. Помешают этому только радикальные меры — смена имени, внешности, места жительства, круга общения, рода занятий. Но и тут гарантии нет никакой.
Слежка (наружное наблюдение) сегодня в РФ применяется довольно редко, по крайней мере, в отношении политически неблагонадежных лиц. Исключение делается только на период выборов, когда это имеет некоторый смысл. А вот в Белоруссии КГБ весьма часто прибегает к подобной практике в своей повседневной деятельности, впрочем, делает это слишком демонстративно, что позволяет предположить, что смысл заключен не в получении информации, а в оказании психологического давления.
В царской России филерское ремесло — мастерство уличной слежки и тайного наблюдения — было весьма востребовано как в уголовной полиции, так и в политическом сыске. Примечательно, что военная контрразведка, состоящая из армейских офицеров, в этом деле оказалась совершенно некомпетентной. Японские офицеры, направляющиеся через Россию в Европу по Транссибу, только улыбались, когда их попутчиками в купе «случайно», но непременно оказывались их русские коллеги, которые даже завтракать в вагон-ресторан ходили в одно с ними время. Еще смешнее, что пристальное внимание к следующим транзитом военнослужащим Страны восходящего солнца русская контрразведка стала проявлять только после вдрызг проигранной войны 1904–1905 гг.
Сегодня наружное наблюдение применяется, как уже говорилось, чаще всего в период проведения выборных компаний. Если процесс организован достаточно грамотно, то группы наблюдения часто сменяют друг друга, дабы не мозолить глаза. Для того чтобы незаметно вести объект по городу, необходимо минимум 7–8 хорошо подготовленных шпиков, постоянно передающих подопечного с рук на руки. Вероятно, в недалеком будущем, когда на каждом углу будет понатыкано с десяток камер видеонаблюдения, слежку вообще можно будет осуществлять дистанционно. Когда слежку ведут дилетанты, вычислить ее не так уж сложно. Один мой приятель, постоянный «клиент» белорусского КГБ, будучи видным функционером оппозиционной лукашенковскому режиму Объединенной гражданской партии, испытывал к своей персоне постоянное любопытство крепких парней в штатском. Направляясь на приватную встречу, он непременно садился на автобус или троллейбус и пристально наблюдал за пассажирами, вошедшими вместе с ним. Если среди них находился его опекун из органов, то он никогда не платил за проезд, а показывал кондуктору красные корочки. Отрубить «хвост» после этого было уже делом техники.
В период предвыборных баталий довольно широко применяются и технические средства шпионажа — всякого рода «жучки» и «маячки». Вопрос лишь в цене. Выборы мэра 100-тысячного города в зависимости от степени раскрученности кандидата и наличия/отсутствия опасных конкурентов обходятся в сумму от 500 тысяч до пяти миллионов долларов. Применение технических средств слежки в этом случае стоит в зависимости от масштаба и интенсивности операции 5-30 тысяч баксов, что составляет примерно 2–5 % общего бюджета.
Если полученные результаты окупают расходы на проведение мероприятий, мне трудно найти причину, по которой они не будут применяться против вас.
Надо упомянуть и о системе СОРМ-2. Переводится эта аббревиатура как система оперативно-розыскных мероприятий, а индекс «2» указывает, что это вторая версия системы применима к цифровым каналам связи (СОРМ-1 касается аналоговых средств связи, например бумажной переписки и обычных АТС). Думаю, не стоит объяснять, что такое IP-адрес и как он вычисляется, но все же, повторю общеизвестную истину — Интернет и анонимность очень плохо сочетаются.
Все Интернет-провайдеры в РФ должны быть подключены к СОРМ-2 в обязательном порядке, но на практике это часто не реализуется. Не могу гарантировать, что вас не подведет какая-нибудь из многочисленных программок, скрывающих IP, поскольку проверить это не имел возможности. Но, разумеется, нелишним применять их, посещая экстремистские сайты, особенно если вы делаете это регулярно. Региональные провайдеры обычно пренебрегают формальностями и сдают своих клиентов по первому же звонку из ФСБ.
Имейте так же в виду, что взлом почтового ящика — дело нехитрое. Московские хакеры берут за это 400–500 баксов, а в провинции можно договориться и дешевле. Для конспиративной связи я, например, однажды использовал портал для виртуальных знакомств love.rambler.ru. Принцип действия примерно такой же, как у почтового сервера, но согласитесь, вызывает гораздо меньше подозрений и мало кто догадается, что там я оставляю информацию о времени прибытия в город тиража подрывной газеты. Но самое лучшее, что можно предложить для противодействия ФСБ в виртуальном пространстве — пользоваться системами криптографии. Как любит говаривать один мой знакомый подпольщик, в нашем деле лучше перебздеть, чем недобздеть. Поверьте, он вынес это убеждение из личного не очень приятного опыта.
Теперь о пресловутых «черных списках». В отношении засвеченных активистов в органах по месту жительства заводятся так называемые наблюдательные дела. Формируются они в основном за счет административных протоколов и тому подобной бюрократической макулатуры. Уж не знаю, какой от этого прок, но по запросу участковый незамедлительно представит на вас досье, кому следует, и кто положено, сделает из этого нужные выводы. Наиболее злостные противники режима находятся в поле зрения УБОП, в структуре которого есть отдел по борьбе с экстремизмом (отдел «Э»). В отношении этих товарищей ведутся папки оперативного учета — такие же, как в случае с бандитами и боевиками ОПГ. Таким образом, создается обширная информационная база, как на отдельных лиц, так и на целые организации. При необходимости на основе этих оперучетных папочек формируются те самые «черные списки» и рассылаются в соответствующие органы.
Читать бесплатно другие книги:
