Будет ли революция в России? Кунгуров Алексей

Как помыкать быдлом (советы буржуям)

Основной изъян капитализма заложен в самой его конструкции. Капитализм — это не два класса эксплуататоров и эксплуатируемых. Капитализм — это иерархическая пирамида, где всякий прямо или косвенно эксплуатирует нижестоящих и эксплуатируется вышестоящими, каждый одновременно является в разных соотношениях и вампиром и донором. Зачастую это происходит опосредованно. Например, пролетариат Северной Америки и Западной Европы имеет сегодня более чем высокий уровень жизни, но не благодаря высокой производительности своего труда. Как раз наоборот, производительность труда азиатов значительно выше по причине более развитой производственной культуры, дисциплинированности и неприхотливости. Но западный капитал делится со «своими» рабочими частью прибылей (овеществленным трудом рабочих из стран Третьего мира) через высокую заработную плату и развитую систему социальных гарантий. Зачем? Исключительно потому что у себя дома хозяева мира желают жить в комфортных условиях, не опасаясь жакерии, голодных бунтов, преступности и массовых эпидемий.

Принятое в классическом марксизме деление на два класса — эксплуататоров и эксплуатируемых — абстракция, совершенно оторванная от жизни. Пролетарий Германии и Франции, каких бы левых политических взглядов он ни придерживался, косвенно является эксплуататором для своего латиноамериканского, африканского и азиатского собрата. Так, например, рабочий сборочных конвейеров заводов «Форд» в Европе, производя продукции на 100 условных единиц, в среднем получает зарплату 116 условных единиц, а рабочий на грязном и тяжелом шинном производстве в Бразилии имеет 18 условных единиц зарплаты, произведя продукции на ту же сотню. Поскольку в собранном автомобиле 80 % труда принадлежат китайским, бразильским и индийским рабочим, то владельцы автоконцерна извлекают прибыль даже несмотря на то, что сборочные заводы в Европе нерентабельны. Если же учитывать, что европейский рабочий зачастую владеет акциями своего концерна или иными ценными бумагами, то по этому формальному признаку его можно отнести к буржуазии, поскольку он de ure является собственником средств производства. Да, такое старина Маркс даже представить себе, наверное, не мог.

Помимо собственно заработной платы низы так называемого «золотого миллиарда» получают неслыханно много благ через систему общественных фондов и потребительский рынок. Общество потребления построено на парадигме, что потребителем является абсолютно каждый, а значит, потребительские товары должны быть дешевы, чтобы быть доступны всем. Даже бедный европеец считает автомобиль предметом первой необходимости, и он легко может его приобрести. 10 тысяч евро — это не такие уж великие деньги даже для безработного, получающего пособие. Но дешев этот автомобиль лишь потому, что 80–90 % труда в нем — это труд нищих и голодных рабочих Азии и Латинской Америки, которые своим горбом поддерживают благополучие потребительского рая в Североатлантическом центре капиталистической миросистемы.

Я бы не стал умиляться росту левого движения в Европе, поскольку оно служит не уничтожению, а стабилизации мировой капиталистической системы. Ведь европейские левые требуют от «своих» капиталистов лишь больше социальных благ для себя, они не хотят уничтожения капитализма, как такового. Они уже сегодня живут не по средствам, хотя, возможно, и не понимают этого. По сути низы европейского общества требуют сильнее грабить Третий мир, дабы поддерживать в исправности привычную систему социальных гарантий и высокий уровень жизни, обещая взамен свою лояльность и поддержку политики верхов, направленную на угнетение остальных стран планеты.

Опять ловлю себя на мысли, что не совсем оригинален в своих рассуждениях. Примерно то же писал и Маркс еще полтора века назад. Правда, не совсем то же. Его умозрительная концепция двухклассового антагонистического общества слишком примитивна, искусственна, и имеет мало общего с многослойно-пирамидальной структурой капитализма с его гибкой системой противовесов, обеспечивающей внутреннюю стабильность. Глобальное разделение труда возникло отнюдь не сегодня, оно существовало и в те годы, когда Маркс строчил «Капитал». Но тогда оно еще не привело столь явно к ситуации, при которой европейский пролетарий становился эксплуататором по отношению к своим собратьям по классу с капиталистической периферии, хотя тенденции к этому обозначились весьма явно.

Не стоит осуждать бородатого классика за его промах, ведь очень сложно заглянуть в будущее хотя бы на месяц или на год. Но сегодняшним марксистам следует четко определиться, в чем Маркс ошибся, иначе они снова окажутся в пролете. Практика напрочь разбила многие догматы марксизма, например, постулат о ведущей роли промышленного пролетариата в переходе от капиталистического общества к социалистическому. Самой большой, на мой взгляд, ошибкой Маркса стала его концепция последовательной смены формаций, по которой к социализму должны переходить именно наиболее развитые капиталистические страны посредством восстания сознательного пролетариата, который сознательным становится в результате длительной борьбы за свои права.

В XX в. абсолютно все революции, которые принято именовать социалистическими, имели место быть не в промышленно развитых странах, а на аграрной периферии капиталистической системы. Даже в самой развитой из числа этих стран — Российской империи, 85 % населения составляло крестьянство, которое и стало основным двигателем (точнее — топливом) революции. Испанская революция второй половины 30-х годов хоть и оказалась неуспешной, но произошла в самой крестьянской стране Западной Европы, и ключевым вопросом ее был аграрный вопрос.

Ошибка Маркса тем более опасна, что является фундаментальной ошибкой. Классический марксизм характеризовался не просто непониманием социальной роли крестьянства, но был отмечен тенденциозным социальным расизмом. На крестьянство в целом был повешен ярлык «реакционного» «мелкобуржуазного» класса, враждебного революции и прогрессу. Несмотря на то, что труд крестьянина был столь же тяжел, как и труд промышленного рабочего, основоположники отказывали земледельцу честь принадлежать к рабочему классу, считая его тупым и ленивым рабом, чуждым свободе и культуре. Следствием победы пролетарской революции они видели установление господства пролетариата над крестьянством на тех же самых принципах, какими руководствовалась буржуазия по отношению к пролетариату.

Маркс и Энгельс оправдывали это тем, что крестьянству чужд прогресс, а пролетариат — его носитель и потому он имеет историческое право угнетать враждебные «антиисторические» классы. Рассуждая похожим образом, они одобряли и колониальную систему, несмотря на то, что она носила характер исключительно жестокой эксплуатации и подавления. Ведь эксплуатации подвергалась аграрная цивилизация Третьего мира, к которой основоположники марксизма относились с нескрываемой неприязнью.

Эта неприязнь порой принимала патологический характер зоологического расизма. Энгельс уверенно рассуждал, что растительная пища, бедная белком приводит к уменьшению массы мозга и умственных способностей человека. Правда, в данном случае он приводил «научный» пример индейцев Центральной Америки, возделывающих маис, но нам с вами стоит помнить, что пища русского крестьянина была почти исключительно растительной. Следовательно, всех их герр Энгельс, регулярно употребляющий говяжий бифштекс и стейк лосося, скопом записал в разряд биологически неполноценных дегенератов.

Тезис о боевом содружестве пролетариата и крестьянства в борьбе против эксплуататоров, развитый Лениным в цельную политическую доктрину, носит совершенно антимарксистский характер. Первым об этом союзе страстно заговорил Михаил Бакунин[78], за что был нещадно обруган Марксом, предан анафеме всею марксистской уммой и изгнан из I Интернационала. Да, Ильичу очень повезло, что Карл Маркс не дожил до XX столетия, иначе его ересь встретила бы столь же истерический отпор. Впрочем, на протяжении всей его карьеры он подвергался нападкам за свой отход от основных постулатов марксизма. К счастью Ленин был марксистом большей частью на словах, чем на деле, иначе бы социалистический эксперимент в России закончился в 1918 г. при первых же потугах установить режим эксплуатации крестьянства пролетариатом.

Ход истории заставляет в корне пересмотреть аксиоматику истмата, но марксисты панически боятся этого. Куда проще эксплуатировать привычные лозунги, символы и совершенно устаревшую терминологию, пытаясь приладить их на потребу дня. Если взглянуть на реалии мировой экономики непредвзято, картина станет намного сложнее, чем в классическом голливудском вестерне, где есть хорошие парни в белых шляпах и плохие парни с черными платками на мордах. Какими бы милыми ребятами не казались левые камрады из сытой Европы, они не могут быть союзниками в борьбе с капитализмом, ибо на деле выступают не за его уничтожение, а за модернизацию, точнее сказать, гуманизацию системы по отношению к 500 миллионам потребителей Старого Света. Их интернационалистская риторика — словесная шелуха. Они за более справедливое распределение материальных благ в пользу себя любимых, и именно поэтому за ними идет определенное число «сознательных» сограждан. Но они не могут сегодня протестовать против искоренения эксплуатации человека человеком, то есть против паразитизма, ибо это означает, что западноевропейский обыватель должен отказаться от привычного высокого уровня жизни за счет нищеты, царящей в желтом и черном мире.

Как только массы европейских бюргеров почувствуют такую перспективу, они мгновенно отвергнут всякую левизну, потому что ни один нормальный обыватель не будет сознательно осложнять свою жизнь во имя принципа справедливости. Он с пеной у рта требует социальной справедливости только тогда, когда рассчитывает поиметь с этого персональную выгоду. Но если справедливость означает, что ему придется с кем-то делиться, то расклад получается совсем иной, и под справедливостью тот же обыватель начинает подразумевать сохранение status quo, борясь за это с удвоенной энергией.

Да, неолиберализм в своем сегодняшнем выражении отвратителен, но он имеет надежную базу в виде «золотого миллиарда» человечества, где торжествуют идеи паразитизма и алчности, формируемые потребительским обществом, совокупностью всех его институтов, в том числе институтами социального государства. Где-то этот паразитизм смотрится гламурно, и вкусно пахнет, как в старушке-Европе. Там сытые и добродушные бюргеры смачно потребляют легкодоступные им материальные ценности, изготовленные дешевым трудом заморских туземцев. И желают потреблять еще и еще. А где-то паразитизм выглядит очень непристойно, как на Филиппинах, где 12-летних девочек и мальчиков отдают в бордели, чтобы те ублажали за пару евро извращенцев из той же Европы. Пардон, слово «извращенцы» сегодня звучит неполиткорректно. Коль у нас потребительское общество, то извращенцев следует называть потребителями нетрадиционных сексуальных услуг.

Та справедливость, которой добиваются евролевые — это справедливость для избранных, основанная на паразитизме. Это справедливость в понимании алчных животных, которые считают справедливым свое право паразитировать на других. Западноевропейское общество, не говоря уж о североамериканском, паразитарное по отношению к подавляющей части человечества. Допустим даже, что «добрая» и «социально ответственная» европейская буржуазия пойдет евролевым на уступки и материальные блага несколько перераспределятся в верхних этажах глобальной иерархии. В Европе вновь воцарится идиллия 70-х, но для подавляющей части человечества это ровным счетом ничего не изменит, кроме того что обделенными посчитают себя теперь капиталисты, и уж они постараются компенсировать потери за счет усиления эксплуатации Третьего мира.

Вот в этом и кроется главная, неустранимая слабость капиталистического общества, которая неизбежно приведет к его смерти. Не рост классовой борьбы вызовет смерть капитализма, а рост паразитизма. Предлагаю рассмотреть проблему на элементарном примере. Представьте себе, что 100 человек попали на необитаемый остров. Самый ушлый уркаган сколотил банду из девяти головорезов и эта компания стала паразитировать на 90 своих собратьях, заставив их выращивать для них еду на грядках. Однако эксплуатируемые рабы преодолели разобщенность и начали готовиться к восстанию с целью истребить паразитов. Те это вовремя поняли и по наущению главного уркагана стали делиться частью присваиваемых продуктов с 20 самыми сильными рабами, сделав их надсмотрщиками. Причем надсмотрщики стали получать еды больше, нежели они могли бы иметь в случае распределения производимых продуктов поровну между всеми 100 жителями острова. Было на острове десять паразитов, а стало 30. Но 70 человек все же сильнее 30, и процесс повторился с тем же результатом. Теперь уже надсмотрщики, боясь, что быдло восстанет и установит коммунизм, наняли себе каждый по помощнику-оруженосцу из числа рабов, делясь с ними частью своей доли. Возникает некое равновесие — 50 эксплуататоров приходится на 50 эксплуатируемых.

Численно силы теперь равны, и выигрывает тот, кто будет более организован. Теоретически паразиты сильнее, ибо опираются на интеллект главного уркагана и организованную вооруженную силу надсмотрщиков и их оруженосцев, но… Иерархия!!! Оруженосцы тоже считают себя обиженными надсмотрщиками, так как те питаются лучше, а надсмотрщики завидуют 10 высшим паразитам и главному урке, ибо считают себя ничуть не хуже их. Между ними начинается борьба, которая то обостряется, то затухает в моменты, когда рабы готовы поднять восстание. Исход этой борьбы предсказать нетрудно, учитывая, что 30 надсмотрщикам и их оруженосцам противостоит всего 10 верховных рабовладельцев. Делиться надо по справедливости, а кто не хочет — того под корень! Короче, в результате революции касту верховных рабовладельцев, включая главаря, надсмотрщики и оруженосцы физически истребили и учредили республику (Свобода! Равенство! Братство!), после чего начали между собой длительную борьбу за право доминировать в ней. Побеждать в ней стал тот, кому удавалось привлечь на свою сторону рабов, обещая тем послабление, но былую уркаганскую власть никто так и не смог получить, ибо остальные паразиты тут же сплачивались против победителя в междоусобной борьбе.

В итоге всех этих перипетий через некоторое время установился такой «демократический» режим, при котором на 50 плебеев пришлось 40 равноправных между собой патрициев. Отношения между последними регулируются на основе договора. Численный перевес в пользу плебеев стал опасен, и запахло новым восстанием под лозунгом полного равенства всех жителей острова и запрета паразитирования. И тогда патриции идут на беспрецедентный шаг, постановив, что отныне любой раб может стать патрицием, если окажется более сильным и хитрым, чем остальные рабы. Определена квота в 10 штатных единиц. Сие именуется социальной мобильностью. И рабы тут же забыли о восстании и начали бороться между собой, пытаясь «выбиться в люди», потому что быть патрицием все же более выгодно, чем просто работать и делить полученный продукт поровну. Все это неизбежно вело к тому, что число рабов постепенно сокращалось, а количество паразитов росло. Таким образом, рост числа паразитов подрывал базу паразитирования. Паразитам доставалось все меньше и меньше, что вынуждало их вести борьбу между собой (равноправие равноправием, но прав тот, кто сильнее), но на этот раз война шла уже на уничтожение, ибо количество продуктов все уменьшалось, а количество едоков росло. Это уже начало конца, когда иерархия перестает быть незыблемой, структура общества разрушается и начинается просто борьба всех против всех, когда каждый сам за себя.

Идея паразитирования привлекательна для масс лишь тогда, когда имеется возможность или хотя бы сохраняется иллюзия возможности самому войти в число паразитов, занять более высокую ступеньку в иерархии. Что же будет причиной прозрения для «пролетариата» благополучного Запада? Тут всего два варианта:

— Полная утрата западной буржуазией чувства самосохранения, отказ от социального государства и переход к политике закручивания гаек. Это я считаю крайне маловероятным. Но даже если оное произойдет, и в результате всеобщего восстания (можно назвать это восстанием среднего класса) буржуазная верхушка будет уничтожена, то это будет означать по аналогии с описанным выше островом лишь уничтожение 10 верховных рабовладельцев со своим паханом и установление справедливости для патрициев. В целом это не приведет к искоренению мировой паразитической системы.

— Цепная реакция национальных восстаний против диктата мирового рынка в отсталых странах Третьего мира, что катастрофически подорвет базу паразитизма в планетарном масштабе. В этом случае мировая капиталистическая система издохнет не потому, что в Лондоне, Париже и Вашингтоне произойдут социалистические революции, как предрекал Маркс, а в точном соответствии с пророчеством товарища Че о том, что тысячи маленьких Вьетнамов убьют большие Соединенные Штаты. Нет, конечно, США останутся на месте. Но американцам, ныне обжирающим весь мир, придется жить своим трудом, полностью обеспечивая внутренний рынок, к чему их призывал в свое время выдающийся человек и успешный капиталист Генри Форд. Разумеется, американцы быстро вспомнят, как надо работать. Только вряд ли они позволят паразитировать на себе кучке алчных кровососов, которые ныне, обирая весь мир, кидают им крохи со своего барского стола.

Образно это можно представить так: оставшиеся на острове 40 рабов взбунтовались и сбежали в лес, где стали жить либо совместно добывая пищу, либо каждый сам по себе. Для расплодившихся паразитов наступили черные дни. Рабы окончательно вышли из под контроля. Заставить работать их невозможно, убить — тоже нельзя, ибо работать станет некому. Значит надо работать самим или превратить в раба ближнего своего. Но ближний патриций просто забыл, что значит работать, да и желания такого не имеет, так же намереваясь паразитировать на своем собрате. Запасы пищи между тем подходят к концу. Кровавый финал самоистребления паразитов можете дорисовать в своем воображении самостоятельно.

Я, конечно, обрисовал вам историю революции на острове очень упрощенно, например, не принимая во внимание фактор повышения производительности труда вследствие развития технологий, но исключительно для того, чтобы сконцентрировать внимание на главном. Капитализм основан на паразитировании, а увеличение числа паразитов ведет к сужению базы паразитирования, что в конечном итоге приводит к критическому нарушению равновесия системы. Сегодняшняя паразитическая мировая элита чувствует приближение этого кризиса и отлично понимает, что оттянуть его можно только законсервировав, «заморозив» иерархию. Это значит: социальная мобильность остается в прошлом, что вызовет противоречия между теми кто успел «устроиться», занять достойные места в иерархии паразитов, и теми, кто свято уверовав в принцип социальной мобильности, яростно пытается пробиться в число избранных. Паразиты начнут пожирать паразитов, и если в это время восстанут рабы — даже не ради высоких идеалов, а просто добиваясь более сытной похлебки — это может стать смертельным ударом по мировой паразитарно-капиталистической системе.

В архаичных обществах стран Третьего мира эгалитарные социалистические принципы утвердятся гораздо легче, нежели в промышленно развитых странах, имеющих более сложную иерархическую структуру. Те в свою очередь, лишившись источника поддержания стабильности своей иерархии, вынуждены будут переродиться. Но принципиально то, что решающий удар по глобальному капитализму будет нанесен не в центре, а именно на периферии миросистемы, куда, кстати, стремительно скатывается РФ.

Всякое восстание — есть проявление коллективной политической воли. Задача паразитирующих элит — уничтожить малейшие предпосылки для проявления массами осознанного протеста. Правящим кланам ни в РФ, ни в странах Запада не нужен народ, как культурно-историческая общность, ни нация, как социально-политический организм. Им нужно разобщенное потребительское быдло, чьи потребности и устремления легко контролируемы. Процесс переплавки народа в быдло осуществляется целенаправленно и непрерывно. Многих моих соотечественников, контактирующих с иностранцами, часто шокирует, насколько они обладают стерилизованными представлениями о прошлом даже своих стран, не говоря уж о мировой истории. Многие испанцы не знают, кто такой генерал Франко. Некоторые опросы показывают, что каждый пятый американец уверен, что атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки сбросили русские. Богатые страны способны потратить достаточно средств на образование своих граждан, однако на деле громадные деньги тратятся именно на стерилизацию их исторической памяти. Кажется, Дени Дидро принадлежит такое высказывание: «Народ, забывший свою историю, превращается в быдло». Тысячу раз верно! Элитам нужно манипулируемое стадо, а не народ-носитель политической воли. Быдло не видит дальше своей миски.

Наверное, читателя не очень убедит мой довольно обширный личный опыт, из которого я вынес убеждение о том, что 95 % населения РФ — конченое быдло, он посчитает его субъективным. Поэтому приведу авторитетное мнение борца с капитализмом Ивана Горячки из Астрахани. 12 лет(!) он непрерывно возглавлял забастовочный комитет на судоремонтном заводе имени 10 лет Октября. Выводил на улицу тысячи людей, доводил до обморока губернатора, получал угрозы физической расправы. В своем интервью он заявил мне следующее:

«40 % людей; конечно, хорошие, а остальная публика — трусы, лицедеи и алкаши. Поднять народ — это очень-очень сложно, сегодня это практически невозможно. Нужно ждать еще лет эдак тридцать, когда его совсем опустят, чтоб дальше — уже только голодная смерть. Вот тогда он начнет шевелиться. Большинство — законченные трусы. Сами они против начальства вякнуть боятся, так как дрожат за свою шкуру, но не против, чтобы кто-то за них поборолся. И ведь потом они же тебя и обвинят во всех смертных грехах — не то сказал, не так сделал, не оправдал наших надежд, ты, мол, нас подставил…

… Страшно, когда для людей мерилом всего является колбаса, когда на нее он легко готов променять любые принципы. Не нужно ему никакой справедливости, лишь бы жрать сытно. Еще страшнее, что в этом ключе теперь воспитывают детей. Поэтому я и говорю, что народ восстанет, только когда почувствует угрозу голодной смерти, идеалы он давно променял на колбасу».

Следует учесть, что это было деликатно сказано для печати, чтобы не обижать своих товарищей. А при выключенном диктофоне он выразил свое отношение к «сознательности масс» в самых сочных и емких выражениях, привести дословно которые я не рискую как раз по причине их сочности и емкости. Другой яркий лидер рабочего движения, Александр Захаркин («Сургутнефтегаз»), деятельностью которого так восхищались наши левые мальчики и девочки, поскольку он, по их мнению, явил неоспоримое доказательство роста классовой сознательности пролетариата, об этом самом пролетариате высказался так:

«С хозяевами все понятно — в революцию их правильно «мочили». Но есть еще надсмотрщики, которые за сытную пайку сгноят любого, есть активные рабы, которые просто за пайку, продадут любого. А главная опора «упырей» — рабоподобные существа, бьющиеся за правду в курилке и писающие при виде начальства прямо в штаны, согнувшие спину и опустившие голову. Остальные рабочие просто пассивные. Они не против, что кто-то выступит и защитит их, а они придут домой, пивка попьют, телик посмотрят и спать».[79]

Абсолютно такое же мнение о сознательности масс выражают совершенно все активисты, которые занимаются системной, а не одноразово-показушной имитацией «борьбы» с режимом. Вот слова женщины, возглавляющей общество инвалидов в одном северном городе:

«Правительство нас обокрало, лишив тех льгот, которые были положены не только как инвалидам, но и жителям Крайнего Севера. Денежные компенсации — это издевка. Мы теперь не имеем возможности ни выехать бесплатно в отпуск, ни на лечение. Ко мне мои подопечные ходят и льют слезы крокодильи — ах, какие мы бедненькие, несчастные, ах, пожалейте нас. Я им говорю: «Нас — пять тысяч. Давайте выйдем на улицу, организуем митинг, пикетирование администрации, у нас есть хороший опыт в этом деле и, самое главное, есть реальный шанс, что пусть не все, но многие вопросы удастся решить на уровне субъекта федерации — в заксобрании имеются депутаты, которые готовы активно подержать нас». Ну и что? Никому это не нужно, все хотят, чтобы кто-то поборолся за них, а сами палец о палец не ударят — какая-то жуткая лень, помноженная на трусость. А чего, спрашивается им бояться? Ведь и терять им уже нечего!».

Но даже резкое ухудшение условий обитания не стимулирует развитее самосознания у homo sapiens. Этому препятствует другой инстинкт — инстинкт стадности. Животное не способно к творчеству — оно может действовать только «как все», так, как заложено природой. Конечно, со временем инстинкты совершенствуются, но само животное не способно побороть в себе власть инстинктов, действовать вопреки им. Недоразвитый человек также не в силах преодолеть примативность, а энергичные и сознательные вожаки не всегда находятся.

Руководитель совета жильцов общежития в Ухте после резкого повышения тарифов на коммунальные услуги рассказала мне следующее: «У нас стоят рядом две общаги. В нашей мы как-то пытаемся организовать людей на борьбу: постоянно пишем жалобы, проводим собрания, что-то требуем, приглашаем депутатов, собираем деньги с жильцов, чтобы самим сделать ремонт в коридорах. Поэтому у нас хоть более-менее пристойный вид жилье имеет. А в соседней точно такой же общаге на 163 комнаты не нашлось лидеров, просто активных людей — они живут в жуткой разрухе, грязи, вони. К нам, жителям общежитий относятся как к отбросам, но мы с этим не согласны, а наши соседи, видимо считают это само собой разумеющимся.

Впрочем, в нашей общаге большинство тоже такие же. Нам взвинтили цены на коммунальные услуги выше, чем владельцам благоустроенного жилья. Скажем те, кто является собственником двух комнатушек общей площадью 28 кв. м. должны платить по новым тарифам более шести тысяч в месяц! Если я приватизирую свою 12-метровую комнату, то стану платить не 1,2 тысячи, как сегодня, а уже 3 тысячи рублей! Мы добились визита к нам заместителя главы города, но на встречу с ним из нескольких сотен жильцов пришли всего 15 человек, да и те на вопрос о тарифах удовлетворились его заявлением, что все, дескать, законно».

В июле-августе 2006 г. в городах Сургуте и Лянторе, а до этого в Мегионе (Ханты-Мансийский автономный округ — Югра) происходили самые мощные выступления рабочих за постсоветские годы. Коллектив «Сургутнефтегаза» (четвертая по величине нефтяная компания РФ), насчитывающий более 80 тысяч сотрудников, буквально закипел. В Сургуте на митинг протеста против политики руководства вышли до 5 тысяч нефтяников и членов их семей, а в Лянторе, где все население едва превышает 30 тысяч, митинговало 3 тысячи протестантов. Чтобы оценить масштаб протестного движения, представьте, что в Москве собрались на Красной Площади и прилегающих улицах миллион человек, требующих повысить им зарплату и много еще чего в придачу. Правда, левые эти события как-то не особо заметили, многих гораздо больше волновало то, что им не дали вволю покуражиться в Питере на контрсаммите, который совпал по времени с сургутскими событиями. Но, как уже говорилось, левые сами по себе, а рабочее движение происходит совершенно независимо от них. Спохватились наши борцы за счастье трудового народа уже постфактум и, коль не удалось примазаться, принялись задним числом активно писать на своих партийных сайтах о нарастании классовой борьбы.

Да, внешне это выглядит, как борьба пролетариата за свои права, но так видится только из уютных московских офисов, где обитают самые пламенные деятели левого толка. Если посмотреть на эти события изнутри, то можно увидеть много интересного. Например, в Лянторе из трех тысяч протестантов нефтяники составляли примерно половину. Думаете, чувство солидарности заставило рыночных торговцев и работников сферы обслуживания примкнуть к акции протеста? Как бы не так! Расчет у них простой: город Лянтор монопрофильный, единственный смысл его существования — нефтедобыча, градообразующее предприятие — «Сургутнефтегаз». Зарплата нефтяников — это прибыль парикмахеров, торговцев, таксистов, проституток, рестораторов и стоматологов. Если «Сургутнефтегаз» повысит своим сотрудникам жалованье в два раза, как те требуют, тут же вырастут доходы и работников сферы услуг. Они это прекрасно понимают, и потому бьются вовсе не за счастье ближнего, а за свое собственное благосостояние.

Ничего плохого в этом нет, каждый должен думать о хлебе насущном. Но в том-то и дело, что здесь нет ничего более эгоистических соображений. Допустим, руководство «Сургутнефтегаза» пойдет на уступки рабочим и повысит им зарплату вдвое. Все будут довольны — и нефтяники, и рыночные торговцы, и проститутки. Даже свое начальство работяги возлюбят, как очень отзывчивое и щедрое. Но ведь ни политическая ситуация, ни устоявшаяся система экономических отношений при этом не изменятся! Все так же быдло будет гробить свое здоровье на буровых и трассах, а олигархи будут вывозить миллиарды за рубеж. Ну, пусть даже чуток поменьше, но принципиально ничего не поменяется.

А теперь представьте, что вдохновленные примером нефтяников, начнут бастовать бюджетники. Разве нефтяники или работники сферы обслуживания проявят хоть капельку солидарности с ними? Да нифига подобного! Бюджетники постоянно бастуют и даже объявляют голодовки уже 15 лет, в том числе и на «благополучном» нефтегазовом Севере, но я не помню ни единого случая, чтобы промышленные рабочие выразили хоть намеком свою «классовую солидарность». Этого не было, нет, и вряд ли будет, поскольку благополучие нефтяников не зависит напрямую от того, сколько получает врач или учитель. Когда нефтяник сыт, его вообще ничего не колышет, в чем я убеждался много раз. Классовое сознание, говорите? Да нет, животные инстинкты.

Нефтяники, и особенно газовики, чувствуют себя этакой привилегированной «рабочей аристократией», даже получая довольно смешные по московским меркам деньги — порядка 30 тысяч рублей. Это оттого, что остальные труженики, и особенно бюджетники, зарабатывают в разы меньше. Поэтому труднее всего поднять на классовую борьбу именно представителей самого революционного с точки зрения Маркса класса. Нет у пролетариата никакой сознательности. У отдельных его представителей вроде Захаркина есть, но таковых единицы! Остальные живут по законам стада.

Тут многие найдут, что возразить мне. Дескать, сам механизм классового антагонизма не позволит буржуазии пойти на уступки пролетариям и поднять им зарплату, так как это вызовет цепную реакцию протестного движения. Мол, для буржуазии прибыль — это святое. Но так могут говорить только те, кто не знаком с реальной жизнью. На самом деле руководство «Сургутнефтегаза» легко может погасить недовольство внутри трудового коллектива, и не понести при этом особых издержек, если будет действовать грамотно. То, что оно действовало не очень грамотно, вполне объяснимо. Эти люди профессионально умеют только… нет, конечно, не нефть добывать — с этим как раз у них обстоит не блестяще, а воровать и паразитировать. Подавлять открытый бунт они пока не умеют только потому, что раньше с этим не сталкивались, но господа буржуи быстро освоят искусство тушения локального социального пожара и даже совершенно бескорыстно поделятся опытом друг с другом.

Я готов и сам помочь руководству «Сургутнефтегаза» освоить мастерство дрессировки быдла. Принцип простой — надо воздействовать исключительно на скотские инстинкты. Когда речь идет о единичных случаях недовольства, то тут, разумеется, самый простой и дешевый случай — прямое насилие. Завелся смутьян, который подбивает товарищей к забастовке — уволить его, и нет проблем. Причем не просто уволить, а так, чтобы все поняли — его выбросили на улицу за то, что он осмелился выражать недовольство. Это производит парализующее воздействие на толпу — каждый начинает еще больше дрожать за свою шкуру и в таком состоянии быдло не в состоянии думать об абстрактных общих интересах и, тем более, консолидироваться для борьбы за них. Специально для тотального контроля за персоналом в «Сургутнефтегазе» была создана служба криминальной безопасности, в которую набирали бывших ментов, ибо профессиональные качества, необходимые надсмотрщикам за рабами, они уже приобрели во время службы в карательных органах.

Но если момент упущен, в толпе возникает такая критическая масса недовольных, которая способна заставить действовать остальных «как все», потому что если все бунтуют, то за ними, повинуясь стадному инстинкту, идут даже последние трусы. Инстинкт в высокопримативной человеческой особи всегда сильнее. Задача руководства нефтяной компании в этой ситуации значительно усложняется — надо подавить волнения с минимальными потерями. Выгнать всех бунтовщиков никак нельзя, поскольку нормальное функционирование предприятия будет невозможно, что приведет если не к убыткам, то к снижению прибыли. А прибыль — это святое.

Репрессивные действия порой способны только озлобить толпу, ибо в толпе чувство страха притупляется вплоть до утраты инстинкта самосохранения, зато направленное чувство ненависти приобретает разрушительную силу. Вывод напрашивается сам собой — нужно нарушить монолит стада, отделив активный элемент от пассивного. Проще всего это сделать не кнутом, а пряником — например, принципиально согласиться со всеми требованиями протестантов и выразить полнейшую готовность к переговорам.

Переговоры ведутся не на митингах, а в кабинетах, куда пять тысяч человек не поместятся. Одно дело, когда за тобой тысяча возбужденных скотов, и совсем другой расклад, когда ты один на один с генеральным директором, который тебе любезно улыбается, предлагает выпить кофе, тепло пожимает руку, сочувствует и ругает плохие законы. Из-за них, дескать, предприятие вынуждено платить грабительские налоги, вследствие чего денег на развитие производства катастрофически не хватает. А где взять денег? Выход один — экономить на людях, так как если не вкладывать миллиарды в геологоразведку и обновление основных фондов сегодня, то завтра предприятие просто рухнет и все 80 тысяч работников окажутся безработными. Полчаса грамотных «разводок» — и лидеры рабочего протеста станут агентами влияния буржуазии, подпав под ее скромное обаяние. Но руководству надо, разумеется, честно признать, что некоторые «недоработки и извращения» были, тут же вызвать на ковер нескольких виновных «извращенцев» из числа руководителей среднего звена, образцово показательно их «опустить» перед рабочими и заставить тут же написать заявления об уходе.

Это, конечно, спектакль, и не более того, но эффект на быдло он производит. Разумеется, никто менеджеров даже среднего звена увольнять не будет, нельзя так расточительно относиться к квалифицированным кадрам. Просто их поменяют местами с другими менеджерами — тот, кто работал в Лянторе, будет трудиться в Сургуте, а кто-то просто перейдет с производственного участка в управление, где исключена всякая возможность контактов с работниками низового уровня.

Но прежде чем начнутся переговоры, нужно соблюсти множество процедурных формальностей. Ведь представлять протестантов должны уполномоченные лица, а их надо избрать, для чего надлежит провести конференцию. Для участия в конференции следует выбрать делегатов, поскольку десятки тысяч рабочих не могут принять участие в собрании, а значит, необходимо провести собрания во всех структурных подразделениях компании. Квоты, регламент, протоколы — на всю эту канитель уйдет три недели. В «Сургутнефтегазе», разумеется, есть свой профсоюз еще совкового замеса, насквозь ссучившийся и продавшийся. Но ведь быдло совершенно демократически избрало себе этих блядских профсоюзных лидеров, само платило им взносы. Обязанность профсоюза — отстаивать интересы работников. Соответственно, именно представители официального профсоюза займут если не доминирующие, то очень влиятельные позиции в делегации для переговоров рабочих с работодателями. Как это сделать — вопрос чисто технический и потому останавливаться на нем не буду.

Разумеется, наиболее агрессивные заводилы бунта, если проявят настырность (а они проявят) тоже окажутся делегированными в состав двусторонней комиссии по урегулированию трудовых споров. Вот только смогут ли они проявить свою прыть за столом переговоров в противоборстве с опытными аппаратчиками и их союзниками из официального профсоюза? В большинстве случаев нет, поскольку играют не на своем поле и по правилам, которые устанавливает их противник. Месяц-другой переговоров может закончиться ничем. Руководство каждый раз будет рассылать пресс-релизы и выступать по телевизору, выражая всяческую готовность пойти на разумные уступки требованиям рабочих, но… Но, дескать, смутьяны-митинговщики своим неконструктивным подходом срывают заключение соглашения, отвергнув предложенные руководством компании 18 вариантов. Их собственные предложения, мол, настолько нереальны, что обсуждать их бессмысленно.

На третий месяц руководство «Сургутнефтегаза» уже начинает напрямую обвинять рабочих делегатов в том, что они откровенно манкируют интересами коллектива. Мы, дескать, готовы поднять зарплату персоналу хоть сегодня, но надо подписать соглашение, поскольку именно для этого и создавалась двусторонняя комиссия. Совет директоров согласен удовлетворить требования улучшения условий труда, но они должны быть четко зафиксированы в документе, и одобрены обеими сторонами. Если же не соблюсти процедурные вопросы, то некоторые смутьяны могут, воспользовавшись этим, снова взбаламутить людей. Тогда на предприятии воцарится митинговый хаос, добыча упадет, прибыли не будет, а если нет прибыли, то с каких шишей платить зарплату?

Наконец, наступает день, когда руководство «Сургутнефтегаза» объявляет, что переговоры зашли в тупик, горлопаны, которым коллектив простодушно доверил отстаивать свои интересы, предали его, занявшись популизмом и демагогией, а потому руководство прекращает всякие переговоры и принимает одностороннее решение об увеличении заработной платы на 25 % всему персоналу. Решение вступает в силу с сегодняшнего дня.

Что получается? А получается то, что заводилы протестного движения оказались публично дискредитированы. На самом деле они, возможно, занимали вполне конструктивную позицию, но кому они теперь это докажут? Все выглядит так, что быдло получило подачку из рук начальства, а переговорщики облажались, заигравшись в свои политические игры. Даже если это не так, никто теперь не будет бастовать из-за того, что хотелось надбавку в 50 %, а получили всего 25 %. Синица в руке, а журавль-то в небе. Выбор очевиден. Да и кто теперь поведет работяг на баррикады?

Впрочем, вожаки протеста не забыты. Начальство предлагает им стать профсоюзными функционерами, чтобы поднатореть в деле защиты прав рабочих, пройти, так сказать, закалку профсоюзной школы и все такое прочее. Зачем? А вот зачем. Во всех нефтяных корпорациях официальные профсоюзы находятся на полном иждивении у руководства, а потому они тихие и послушные — проводят утренники для детей, выписывают грамоты ветеранам, распределяют 50 путевок в санаторий «Березка» среди победителей смотра художественной самодеятельности и организуют новогодние праздники. Короче, в поте лица стараются для людей, и люди, особенно получившие грамоту или путевку, их очень любят. Остальные любят как бы авансом. А еще у профсоюзных функционеров есть шикарные кабинеты, служебные машины, командировки в Японию для обмена опытом и высокие зарплаты. Даже если кто-то и пошел в профком с намерением положить жизнь ради интересов рабочего класса, через полгодика начинает жить другими интересами. Да, утренники, соревнования лыжников, конференции передовиков производства и командировки в Японию очень увлекают, тут уж о рабочем классе даже подумать некогда.

Скоты ведут себя «как все», и надо сделать так, чтобы «все» вели себя как животные. Когда отдельный скот чувствует где-то выгоду для себя лично, он тут же готов забыть об интересах стада и даже будет действовать ему в ущерб. Поэтому, чтобы держать человеческое стадо в узде, следует постоянно стимулировать в быдле алчность, ибо это разрушает, атомизирует любое сообщество. Принцип «разделяй и властвуй» стар как мир, но он и сегодня не менее эффективен, чем тысячу лет назад. Вот, например, повысили при Путине врачам-терапевтам зарплату в четыре раза, а профильным специалистам — нет. Что произошло? Верно — одни, получая «путинскую» подачку, распираемы самодовольством, а все остальные их люто ненавидят. Доходит до маразма, когда медсестра в терапевтическом отделении получает зарплату выше, чем врач-психиатр или окулист. Коллектив больницы теперь не существует как единое целое — там царит раздрай и взаимная ненависть. Надо полагать, такой же прием медвепуты, когда будет необходимо, применят и в отношении школы — повысят зарплату, например, учителям биологии, а всех остальных оставят с носом. Способны ли медики всей страны объединиться для совместной борьбы за что-то там светлое, справедливое и великое? Даже смешно говорить об этом. Приведите мне пример, когда бы принципы для врачей оказались дороже колбасы. Ну, хоть один отказался от «путинской» надбавки ради солидарности с коллегами, которые получили фигу?

Итак, первая часть спектакля завершилась под бурные аплодисменты зрителей (они же участники массовки). Теперь надо сделать так, чтобы и рабочие получили обещанную надбавку, но при этом не было ущерба для корпорации. Ну, месяц-два с начислением зарплаты можно еще проволынить, например, разыграв фарс, сюжет которого составит отказ совета директоров (акционеров) утвердить повышение окладов, а генеральный директор будет рвать на себе рубаху и угрожать своей отставкой, если его обещания рабочим не будут реализованы. Это вызовет горячее сочувствие коллектива к своему управляющему.

Потом обещанное повышение случится, но не всем выпадет такое счастье. Например, водители, повара, сантехники, электрики и прочие сотрудники, не занятые напрямую в добыче, подачки не получат. Будут возмущаться — их вообще выведут из состава ООО «Сургутнефтегаз» в отдельные формально частные ООО-шки, после чего все претензии по зарплате будут адресованы к их частному директору Пупкину. Этот «сброс балласта» путем вывода из состава головного предприятия сервисных структур уже осуществили практически все крупные нефтегазодобывающие предприятия, пожалуй, только «Газпром» и «Сургутнефтегаз» еще имеют некоторые резервы для подобной оптимизации бизнеса. Так что новых волнений это не вызовет, а если коллектив все же проявит солидарность с обманутым меньшинством, что очень сомнительно, можно поставить его перед выбором: дескать, давайте повысим зарплату всем и сейчас, но повышение составит не 25 %, а только 18 %. Те, кто уже получил прибавку в 25 % тут же успокоятся. Следует учесть еще и опыт производственных психологов, которые утверждают, что в течение двух месяцев после повышения зарплаты работники находятся в состоянии своего рода эйфории и не способны на открытое проявление недовольства.

Другой ресурс для уменьшения расходов — инфляция. Как только в монопрофильном городе повышается зарплата на градообразующем предприятии, подскакивают и цены на потребительском рынке. Учитывая, что нефтяные корпорации владеют массой непрофильных предприятий — торговыми, строительными, культмассовыми учреждениями, банками, то они легко перекачают в свой карман часть «повышенной» зарплаты через корпоративную ипотеку, банки, торговую сеть и т. д. Не стоит забывать еще и об общей девальвации рубля, который официально дешевеет на 12 % в год, а реально в полтора-два раза больше. То есть, беря в расчет только этот показатель, можно сказать, что буржуи ничего фактически не потеряют.

Но даже если не учитывать эти ресурсы, то есть способ поднять зарплату коллективу, и при этом своими прибылями не поступиться. Можно тупо экономить на обновлении основных фондов. Разумеется, через несколько лет это скажется на темпах добычи, и, соответственно, доходах владельцев компании, но они, как истинные паразиты, живут сегодняшним днем. Это будет очень даже в духе отечественного капитализма, хотя назвать наших паразитов капиталистами нельзя. Цель капитализма — накопление капитала, его создание и приумножение. Капитал — это не мешки с деньгами, а средства производства. За годы реставрации капитализма в РФ капитализация основных промышленных фондов снизилась примерно на 40 % и продолжает падать. Это показывает, что отечественная буржуазия настолько развращена легкостью паразитирования, что даже не пытается паразитировать эффективно. Если есть возможность получить рубль сегодня, или, вложив рубль, червонец завтра, то она однозначно выбирает первый вариант. Приватизировать, разворовать, обналичить и вывезти за кордон, материализовав в виде вилл и яхт — такая сегодня специфика у бизнеса по-русски.

Нефтегазовая отрасль демонстрирует хищническую, саморазрушительную, а потому, антикапиталистическую суть отечественного капитализма, пожалуй, ярче всего. Рост мировых цен на нефть бьет все рекорды, а темпы роста нефтедобычи в РФ в 2005 г. снизились в четыре(!) раза по сравнению с предыдущим годом. Это оттого, что изношенная производственная инфраструктура находится в предсмертном состоянии, а вкладывать миллиарды долларов в ее обновление даже владельцы нефтяных компаний не желают. Это не в правилах паразитов-временщиков. Тем более не приходится говорить о выполнении договоров, заключенных государством с вертикально интегрированными нефтяными компаниями по восполнению минерально-сырьевой базы, по которым операторы добычи должны доразведывать запасы, в количестве, превышающим добытую нефть. И уж совершенно смешно говорить о масштабных вложениях в геологоразведку новых месторождений и их обустройство. Созданный в советское время ТЭК, конечно, еще продержится с десяток лет, но после он начнет рассыпаться. Это показывает, что капитализм в РФ обречен, ибо буржуазия стремительно разрушает базу собственного паразитирования.

Вернемся к волнениям рабочих в «Сургутнефтегазе». Чего они добьются своими выступлениями? В лучшем случае удовлетворения в незначительной степени своих материальных запросов, в худшем — приблизят крах своего предприятия по причине выхода из строя основных фондов, если энергичной борьбой заставят руководство удовлетворить их материальные запросы. Что мы здесь видим? Никакой борьбы классов, никаких попыток свергнуть буржуазию, никакого социализма, никаких политических требований, ни малейших признаков пролетарской солидарности и сознательности масс. Только сиюминутные скотские интересы желудка. И если нет ничего другого, то наполнив быдлу кормушку, можно на корню погасить любые волнения. И рабочие-нефтяники, героической борьбой которых так восхищаются комнатные леваки, по сути (хоть и не по масштабу) такие же паразиты, как их начальники, ибо и те и другие паразитируют на промышленном потенциале, созданным трудом советского народа. Одни вынужденно и пассивно, другие сознательно и энергично, но все они удовлетворяют свою животную алчность и не пытаются изменить самоубийственный вектор общего движения в пропасть. Есть лишь единицы продвинутых протестантов, которые фазу трейд-юнионизма воспринимают как ступеньку к политической самоорганизции трудящихся в общенациональном масштабе. Но пока они погоды не делают, стадо за ними не идет.

Даже работяги, видя как рассыпается изношенная промышленная инфраструктура и выходит из строя устаревшее оборудование, как стремительно обводняются нефтяные пласты, понимают, что скоро всей лавочке придет пипец. И что они делают, чтобы не допустить этого? Ага, требуют себе увеличение заработка! Ну, кто скажет теперь, что они не тупые и алчные животные, живущие сегодняшним днем, как и их новые хозяева? Шнель, швайне, шнель! Ордунг унд арбайт!

Революция не по Марксу

Большинство левых считают себя марксистами (неомарксистами; ортодоксальными марксистами, сверхмарксистами, умеренными марксистами, классическими марксистами, демократическими марксистами, постмарксистами, марксистами-пролетаристами, австромарксистами, фрейдомарксистами или марксистами-ревизионистами). Они разделяют полностью, в общих чертах или частично доктрины Карла Маркса, что подразумевает, что они слышали о «Капитале» и «Критике Готской программы» и могут в общих чертах представить, о чем там идет речь. Предводителям, в отличие от рядовых участников тусовки, полагается хотя бы немного ознакомиться с первоисточниками, ибо на то они и предводители, чтоб уметь ловко оперировать цитатами при произнесении речей.

Сегодня левые демагоги стенают о кризисе левого движения, а еще совсем недавно они с энтузиазмом пели о масштабном кризисе путинского режима. Пропаганда — это ложь. Разумеется, никаким кризисом на самом деле даже не пахнет. Поэтому в середине 2000-х годов большое недоумение у меня вызывало, когда на всякого рода публичных мероприятиях левые идеологи пели свои ритуальные мантры про кризис режима. Зачем разводить агитацию, если в зале все свои, и даже представители прессы рассосались? Но, вглядевшись в лица ораторов, быстро понимаешь, что они действительно верят в то, что говорят. Так и подмывает спросить этих шаманов: ребята, вы Маркса действительно читали, или по комиксам для пионеров вечно живое учение постигали?

Учитывая культурный (умственный) уровень большинства представителей революционной общественности, действительно, было б очень неплохо выпустить комиксы, где бы максимально доступно, лаконично и с картинками излагались основы марксизма. За неимением этого учебного пособия постараюсь кое-что объяснить на пальцах. Слышали что-нибудь про базис и надстройку? Это понятия исторического материализма, обозначающие общественные отношения исторически определенного общества как целостную систему, в которой материальные (экономические) отношения представляют основание общества, а политические и идеологические отношения — надстройку, им обусловленную.

Базис — (по-гречески basis — буквально означает «основание») одна из двух составных частей общественно-экономической формации; совокупность производственных отношений, составляющих экономический строй общества на данной ступени его развития. Надстройка, функционально с ним связана и является совокупностью идеологических отношений, взглядов и учреждений; в нее входят государство и право, а также мораль, религия, философия, искусство, политическая и правовая форма сознания и соответствующие учреждения.

Режим медвепутов со всеми его институтами (избирательная система, полицейщина, масс-медиа, вертикаль власти, партийная камарилья, индустрия рекламы и пропаганды, армия и эстрада) — это надстройка. О надстройке многие из вас прекрасно осведомлены, но что является базисом российского общества на данном этапе его развития, не все четко понимают. Поэтому рассмотрим этот момент подробнее на конкретных примерах. Какой тип капитализма сформировался в РФ? Капитализм периферийного типа. Мировой капитализм всегда имел иерархическую структуру, которая базировалась на глобальном перераспределении материальных благ от стран периферии в пользу стран центра. Ни одна развитая капиталистическая страна не может быть экономически самодостаточной, а мировая капиталистическая система стабильна лишь тогда, когда она находится в состоянии экспансии.

Первым глобальным порождением капитализма стала колониальная система, устроенная по принципу насоса: в одну сторону дуй, в другую — …! Из Центральной Америки в Европу хлынул поток золота, из Северной — лес, меха, зерно, Африка дала неисчерпаемый ресурс рабской силы. Индия для Великобритании была источником могущества на протяжении столетий, но сами индийцы дохли от массовых голодовок даже в XX веке. По подсчетам историка Фернана Броделя, годовые инвестиции в Англии в период бурного развития капитализма составляли около 6 миллиардов фунтов стерлингов, в то время как доход метрополии только от одной Индии оценивался в 2 миллиарда фунтов стерлингов. Таким образом, развитие промышленности происходило за счет колониальных ресурсов.

Однако не все капиталистические державы обладали колониями, и те, которые были слабыми, становились как бы придатком ведущих держав, формально сохраняя суверенитет и все атрибуты государственности. Капиталистический центр не контролировал с помощью военной силы периферийные страны в отличие от своих заморских территорий. Парадоксально, но порой армии периферийных государств одерживали верх над войсками ведущих мировых держав, однако это не могло изменить сложившуюся миросистему. Главное отличие колоний от периферийных стран заключалось в том, что в колониях метрополия всячески препятствовала формированию капиталистических отношений, замораживая там феодальную и даже рабовладельческую архаику в экономике. В периферийных же странах ведущим державам нужен был именно капитализм, но капитализм слабый. Образно представим дело так: роль рабов в господском доме принадлежала колониям, а периферийные страны — это лакеи. Лакеи зачастую выглядят так же, как их хозяева, даже одежду носят с господского плеча, но сходство это чисто внешнее. Если раб в принципе понимает незавидность своего положения, и не прочь его изменить, то лакеи искренне желают сохранить свой статус.

Взимание дани с периферии в пользу центра происходило более утонченно — через участие иностранного капитала в наиболее рентабельных отраслях национального хозяйства, концессии, экспортно-импортную зависимость, эскалацию секторного разрыва в экономике периферийных стран, ссудный процент, монополизацию внешней торговли, глобальное разделение труда, диспаритет валют, и т. д. Но в любом случае взаимодействие между капиталистическим центром и периферией имело один и тот же результат — метрополия получала, а окраины отдавали. Царская Россия в конце XIX столетия переживала инвестиционный бум, но даже в самые благоприятные годы утечка капитала (через ссудный процент, вывоз чистой прибыли, дивиденды) намного превышал ввоз. Если периферия богатела, то в это же самое время ведущие страны капитала богатели в несколько раз быстрее, в периоды кризисов для центра его последствия как бы амортизировались за счет перекладывания его бремени на более отсталые страны. Например, уровень оплаты труда в периферийных странах был значительно ниже, а во время экономического спада он еще резко падал из-за инфляции, безработицы, что позволяло центру получать более дешевые сырье и полуфабрикаты, косвенно субсидируя тем свою экономику.

Экономика периферийных стран основана на обслуживании стран центра, а не собственных интересов — это ключевой момент. В этой связи центр заинтересован в максимально глубокой специализации периферийных экономик. Если экономика Аргентины, допустим, базируется на экспорте говядины и пшеницы, то она полностью зависима от внешних рынков сбыта, но не контролирует их. Если хозяева мирового рынка сочтут, что аргентинцы слишком хорошо живут, они легко опустят цены на говядину и пшеницу, а аргентинская монопрофильная экономика крайне болезненно отреагирует даже на непродолжительное снижение цен на эти товары. А эмбарго вообще приведет к катастрофе.

В итоге Аргентина никогда не будет иметь достаточных инвестиционных ресурсов (свободного капитала) для реализации крупных промышленных проектов с целью обеспечения внутреннего спроса. Поэтому она будет зависеть еще и от ввоза продуктов с высокой степенью передела. Таким образом, те деньги, что страна получает от экспорта сельхозпродукции, она тут же отдает обратно за энергоносители, сельхозтехнику, удобрения и потребительские товары. Аргентинский ВНП на душу населения в 1994 г составлял 8060 долларов. В связи с кризисом 2002 г. он упал примерно в четыре раза. Кризис, разумеется, произошел не сам собой. В итоге дело дошло до разгромов столичных магазинов толпами голодных обывателей. Согласитесь, наличие голодающих в стране — крупнейшем экспортере продовольствия выглядит странно. Впрочем, это не более странно, чем то, что в РФ, экспортирующей нефть, розничные цены на бензин выше, нежели в Америке, импортирующей углеводородное сырье. А 100 лет назад, Российская империя, удовлетворяя 20 % внешнего спроса на зерно, морила голодом собственное население. Таковы реалии периферийного капитализма.

Вырваться из пут мировой капиталистической системы настолько сложно, и стоит это таких колоссальных жертв, что поддержание status quo становится единственным смыслом правящих элит периферийных стран, а их население слишком ценит эту хрупкую стабильность. Пока мировой рынок поглощает продукт национальной экономики и обеспечивает приток дешевого ширпотреба, концы с концами сводить можно. Разумеется, следует вести себя как можно лояльнее по отношению к ведущим мировым державам, идти на политические уступки, и тогда они не устроят экономических катастроф. Именно на этом базируется относительная стабильность капиталистической периферии.

Какая специализация на мировом рынке отводится РФ? Учитывая, что еще недавно наша страна была одним из мировых промышленных лидеров, то в глобальной иерархии за нами пока закреплено не самое чмошное место, что правящая верхушка представляет, как свою заслугу. Наш удел — поставка на мировой рынок:

— дешевых капиталов, стимулирующих спрос на предметы роскоши на Западе (представители элиты, что украли, то и вывозят, как легально, так и нелегально);

— ценного сырья (алмазы, редкоземельные металлы, продукция цветной металлургии);

— энергоносителей (прежде всего нефть и газ);

— полуфабрикатов энергоемкого производства (алюминий, титан, продукция химической промышленности);

— продукции экологически грязного производства (черная металлургия, производство минеральных удобрений);

— научных разработок и интеллектуальных ресурсов (например, в космической сфере и энергетике, так как советские мозги пока еще есть, а возможности для реализации их достижений практически утрачены);

— в очень ограниченном из-за сильной конкуренции масштабе — человеческие ресурсы (дешевая и квалифицированная рабочая сила (например, летчики, программисты, моряки), проститутки, русские жены (в качестве экзотики), боевики-наемники, дети для усыновления, доноры органов для трансплантации, и т. п.).

На региональные рынки мы поставляем:

— лес;

— электроэнергию;

— оружие (пока окончательно не устарело);

— деликатесные морепродукты (пока они еще есть);

— продукцию химической промышленности.

Все это и является базисом, и пока на перечисленное имеется стабильный спрос и есть возможность его удовлетворить, то базис будет устойчив, и ни о каком кризисе режима не может идти речи. То, что кризис может переживать доминирующая группировка элитарнее — не в счет, поскольку борьба кланов внутри правящей верхушки почти никак не отражается на равновесии системы в целом. И тот, для кого марксизм — не инструмент для словесных манипуляций, а предмет осмысленного интереса, вынужден будет со мной согласиться, хотя я и не марксист. Не марксист, потому что нахожу марксистской методологии достаточно ограниченное применение для анализа современного общества, не пытаюсь заменить собственные мысли обращением к апологетике истмата и не питаю по отношению к Марксу никакого религиозного чувства.

При этом неприязни к основоположникам тоже не испытываю. Разве можно презирать Птолемея за то, что его геоцентрическая модель мира оказалась неверной? Просто недостаточно еще было к его времени накоплено знаний для того, чтобы сделать выводы о том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. И хотя Птолемей имел неверные представления об устройстве Вселенной, он очень многое сделал для того, чтобы установить верную картину. Например, он совершил важные открытия в математике и оптике, которые позволили его последователям приблизиться к истине. Поэтому древний ученый заслуживает всяческого уважения. Его ошибки оказались продуктивными, ибо обогатили человечество новыми знаниями. Но после открытия Коперником того факта, что именно Солнце находится в центре нашей планетной системы, пропагандировать истинность птолемеевой картины мира нельзя даже из уважения к древнему ученому.

Со времен Маркса накоплено достаточно знаний о человеческом обществе, чтобы отказаться от архаических и ошибочных взглядов, которые были плодотворны для позапрошлого века. Стремление Маркса и Энгельса найти альтернативу несовершенному капиталистическому устройству общества достойно всякого уважения, но признать их работу успешной нельзя. Главный недостаток — абстрактность, нарочитая умозрительность их рассуждений.

Абстракция — мысленное отвлечение, обособление от тех или иных сторон; свойств или связей предметов и явлений для выделения существенных их признаков. Можно выделить следующие основные типы абстракции: изолирующая абстракция (вычленяющая исследуемое явление из некоторой целостности), обобщающая абстракция (дающая обобщенную картину явления), идеализация (замещение реального эмпирического явления идеализированной схемой). Умозрение — мыслительное представление, взгляды; основанные на пассивном созерцании, не опирающиеся на опыт.

Даже из этих определений видно, что научное познание, не опирающееся на опыт, основанное лишь на абстрагировании от реальности, неполноценно. Для того чтобы исследование сопрягалось с реальностью, применяется такой метод, который именуется восхождением от абстрактного к конкретному. Это, кстати, один их принципов диалектики, так что марксисты должны о нем знать. Только сам Маркс и многие его соратники порой настолько отрывались от конкретики, что их рассуждения утрачивали всякую практическую ценность. Если красивая умозрительная схема не укладывается в реалии жизни, значит, схема получилась мертвой, неверной. Если же какое-то учение основано на оторванных от жизни схемах, то его дальнейшее развитие может идти по двум направлением — либо в сторону дальнейшей абстракции и умозрения, либо по пути конкретизации, устранения абстракции. Конкретный — значит реально существующий, вполне точный и вещественно определенный, в отличие от абстрактного, отвлеченного.

Маркс с Энгельсом создали схему, которую наполнить конкретикой их последователи оказались не в состоянии, но и отказаться от схемы не нашли в себе сил. Винить Маркса в том, что марксисты оказались интеллектуально слабы и трусливы, наверное, нельзя. Чтобы читатель не обвинил меня самого в склонности к абстракции, приведу конкретный пример, как иллюстрацию вышесказанному. Фридрих Энгельс в своем сочинении «Принципы коммунизма», отвечая на вопрос о том, каков должен быть новый общественный строй, пишет:

«Прежде всего, управление промышленностью и всеми отраслями производства вообще будет изъято из рук отдельных, конкурирующих друг с другом индивидуумов. Вместо этого все отрасли производства будут находиться в ведении всего общества, то есть будут вестись в общественных интересах, по общественному плану и при участии всех членов общества. Таким образом, этот новый общественный строй уничтожит конкуренцию и поставит на ее место ассоциацию. Так как ведение промышленности отдельными лицами имеет своим необходимым следствием частную собственность и так как конкуренция есть не что иное, как такой способ ведения промышленности, когда она управляется отдельными частными собственниками, то частная собственность неотделима от индивидуального ведения промышленности и от конкуренции. Следовательно, частная собственность должна быть также ликвидирована, а ее место заступит общее пользование всеми орудиями производства и распределение продуктов по общему соглашению, или так называемая общность имущества. Уничтожение частной собственности даже является самым кратким и наиболее обобщающим выражением того преобразования всего общественного строя, которое стало необходимым вследствие развития промышленности. Поэтому коммунисты вполне правильно выдвигают главным своим требованием уничтожение частной собственности».

Автор нарисовал здесь туманную и совершенно абстрактную, то есть полностью оторванную от жизни схему. Воспринимать ее можно, только представляя в воображении некое идеальное общество, оставляя за скобками вопрос о системе регулирования отношений в нем. Описание пути достижения идеального состояния общества — это и есть конкретизация. Но когда вы попытаетесь спроектировать технологию построения коммунизма, то есть описать путь от реального (конкретного, ныне существующего) общества к воображаемому (идеальному), вы поймете, что это невозможно в принципе. Потому что невозможно изъять управление промышленностью из рук отдельных индивидуумов и передать его в ведение всего общества. Всякий, кто сталкивался в жизни с решением практических вопросов по управлению даже относительно небольшим предприятием или его структурным подразделением, со мной безоговорочно согласится.

Дело в том, что участие в выборе управляющего и непосредственное (оперативное) управление — суть разные вещи. Когда владельцы акций избирают директора акционерного общества — они участвуют в управлении предприятием. Напрямую же управляет избранный ими руководитель — конкретный индивидуум. И в решении оперативных вопросов он имеет власть, которой нет даже у держателя контрольного пакета акций. Теперь представим себе, что все человечество — это акционеры всей собственности. Допустим даже, что у всех абсолютно равные доли. Сможет ли все человечество напрямую управлять планетарными материальными активами? Теоретически все люди могут участвовать в управлении, то есть избирать директоров, обладающих определенными навыками, необходимыми для осуществления управленческой деятельности. Но это давно известный способ делегирования полномочий, а не прямое управление. Фактическое же руководство будет находиться в руках отдельных лиц, а процедура выборов явится лишь формой легитимации их власти.

Опять же, всеобщее делегирование полномочий руководителям всех уровней во всех отраслях, где требуется чем-то управлять, возможно лишь умозрительно, потому что на практике для верного выбора нужно обладать компетенцией, которую имеет лишь ограниченный круг лиц. Скажем, кто должен избирать генерального конструктора авиационного завода? Разнорабочие и дворники, что ли? По каким критериям они должны делать выбор? В данном случае они должны оценить профессиональное мастерство претендентов и сделать выбор в пользу наилучшего из кандидатов. Но простые обыватели не в состоянии справиться с этой задачей.

Выборы руководства почти во всех сферах человеческой деятельности — полнейший идиотизм. Вы будете выбирать себе хирурга перед операцией? Думаю, в данном вопросе следует довериться мнению главврача. Почему? Потому что он профессионал. Может быть, главврача тоже будет избирать население? Хотел бы я взглянуть на этот балаган. Когда реальную власть в обществе имеют профессионалы (каждый в своей сфере) — это уже не является демократией, а называется совсем другим словом — технократия. Профессионал никогда не потерпит, чтобы кто-то вмешивался в сферу его компетенции со стороны, тем более, толпа дилетантов.

Таким образом, рассредоточение власти, всеобщее ее обобществление, анонимизацию, что Энгельс считал непременным условием построения коммунизма, невозможно достигнуть в принципе. Следовательно, и сам коммунизм недостижим. Именно поэтому Энгельс ограничился лишь описанием абстрактной схемы, не пытаясь ее конкретизировать, иначе бы он попал в безвыходную ситуацию. Поэтому учение Маркса-Энгельса о коммунистическом обществе в целом представляет собой утопию. Утопия — как явствует из словаря, нечто фантастическое, несбыточная, неосуществимая мечта. Абсолютно все сочинения основоположников марксизма, посвященные «теории» коммунистического общества характеризуются столь высокой степенью абстрагирования от реальности, что в данной ситуации термин «утопия» будет наилучшей заменой слову «теория».

Ну, в самом деле, попробуйте конкретизировать другое положение коммунистической доктрины из упомянутого выше сочинения Энгельса, а именно то, что «частная собственность должна быть также ликвидирована, а ее место заступит общее пользование всеми орудиями производства и распределение продуктов по общему соглашению, или так называемая общность имущества». Ладно, ликвидировать — дело недолгое, но как на практике будет достигаться общее соглашение в вопросах распределения? Конкретного ответа за полтора века не дал никто. На этот счет есть лишь различные мнения, однако на практике еще ни у кого не получалось осуществить этот принцип общности имущества и распределения по всеобщему согласию не то что в глобальном, но даже в локальном масштабе. Хотя не спорю, что теоретически это возможно, например, в примитивной сельскохозяйственной общине, существующей в условиях полной автаркии. Есть даже название для такого типа организации сообщества — архаичный коммунизм. Правда, это не будущее, а умозрительная реконструкция (притом ошибочная) далекого прошлого человечества.

Организация русской крестьянской общины уже значительно более сложна, и напоминает некоторыми чертами общество реального социализма. Однако чисто механическое воспроизводство общинных принципов в современных условиях невозможно. И кооператив, и колхоз — это, по сути, капиталистические предприятия, поскольку там в значительной степени происходит разделение труда, отчуждение работника от средств производства (они уже не его личные, изготовленные своими руками). В современном хозяйстве колхоз (кстати, при капитализме такая форма собственности зачастую более эффективна, чем фермерские хозяйства, что доказали многие сельхозпредприятия после развала СССР) участвует в сложных производственных цепочках, будучи зависимым и от рынка сбыта и от поставщиков техники, удобрений, энергоресурсов и т. д. Как ни странно, получается, что коммунистические принципы общежития в том виде, в каком их изложили основоположники, реализуемы лишь в очень примитивных сообществах. Вот такая получается диалектика.

Если бы марксисты следовали принципам диалектического познания, то Маркс давно бы уже стал чем-то сродни Птолемея, которого все уважают, но чьи доктрины, безусловно, признают устаревшими. Но правоверные марксисты превратили Маркса в идола, а сами занимаются совершенно бесполезным пережевыванием марксистских абстракций. В итоге пользы человечеству от них — что от козла молока. Есть единичные честные марксисты, которые пытаются сказать об этом, но и они делают это как-то беспомощно и невразумительно. Вот как откровенно рассуждает Александр Тарасов:

«Попы марксистского прихода» очень любят повторять, что марксизм — не догма. Но ведут себя с точностью до наоборот. Что такое марксизм? Не более чем метод. Метод познания в ряде гуманитарных дисциплин. Сам Маркс это хорошо понимал.

И последнее. Я считаю важнейшей задачей, стоящей сегодня перед левыми, задачу выработки современной революционной теории, теории, адекватной сегодняшнему дню — то есть такой, какой для конца XIX века был классический марксизм. Я убежден, что это можно сделать только путем преодоления марксизма на базе марксистской же методологии. Методология, по счастью, позволяет это сделать».[80]

Слова-то, вроде, правильные, да только сам товарищ Тарасов что-то не особо пытается вырабатывать современные революционные теории. Он по большей части лишь правильными призывами ограничивается, и в этом он — типичный марксист. Но я не пытаюсь его в чем-то упрекнуть. На журналистском поприще он вполне адекватен, его творчество — редкий пример качественной публицистики социалистической направленности.

Вернемся к экономике. Какой общественно-политический строй сегодня господствует в РФ? На этот вопрос любой человек, не задумываясь, ответит, что капитализм, а продвинутый марксист еще и перечислит те признаки, по которым строй надо считать именно капиталистическим. Но это будут чисто формальные (абстрактные) признаки, а если рассмотреть вопрос по существу (конкретно), тут не все так просто. Высшая цель капитализма, как уже говорилось выше — приумножение капитала. Для этого капиталисты пускаются во все тяжкие — эксплуатируют, присваивают, грабят, аннексируют, захватывают, льют реки крови и т. д., в результате чего капитал приумножается и приносит прибыль. Но на обломках СССР капитал не увеличивается, а тает, и прибыли так называемые капиталисты извлекают, по большому счету, разрушая, съедая и переваривая тот капитал (средства производства и ресурсы для производства), каковой был создан трудом всего народа и дан природой. То есть российские капиталисты — утилизаторы, а не созидатели.

Таким образом, логика отечественного капитала антикапиталистическая по своей природе, и те «законы» капиталистического производства, о которых писал Маркс, у нас как-то не вытанцовываются. Да и с классовой борьбой все совсем не так. Посмотрите, какая странная сложилась ситуация: производство в стране падает, а доходы населения по официальным докладам растут[81]. По мере развития капиталистических отношений (коммерциализация медицины, ЖКХ, образования) противоречия между трудом и капиталом не обостряются, а сглаживаются, вместо роста классовой борьбы на страну вдруг снисходит кисельная стабильность и политический застой. Ограбленные, еще недавно ведшие рельсовую войну и стучавшие касками перед Белым домом, вдруг проникаются горячей любовью к своим грабителям и сливаются в страстном экстазе в момент опускания в щель бюллетеня на еще пока не упраздненных выборах. Это отчего же?

Давайте более подробно рассмотрим базис всего этого болотного царства медвепутской стабильности. Основа его — высокие мировые цены на энергоносители. Если оценить совокупный вклад предприятий нефтегазового комплекса в наполнение бюджета РФ, то он будет равняться примерно одной трети. Но активизация топливно-энергетического комплекса пробуждает и смежные отрасли промышленности — транспорт, машиностроение, судостроение, строительство, и т. д., ибо ТЭК является не только крупнейшим в стране налогоплательщиком и работодателем, но и главнейшим потребителем.

ТЭК, кстати — крупнейший потребитель собственной продукции. Чтобы добыть тонну нефти, надо создать в пласте давление, для чего туда закачивается, скажем, пять тонн воды, а потом та же вода выкачивается вместе с нефтью, после чего добытая жидкость сепарируется. На все это тратится уйма электроэнергии, и чем более истощаются месторождения нефти, тем выше затраты энергии на получение энергоносителя, поскольку для добычи тонны сырой нефти требуется закачать в пласт уже семь, двенадцать и даже двадцать тонн воды. За 11 месяцев 2006 г. общее потребление электроэнергии в стране выросло на 4,1 % по сравнению с тем же периодом прошлого года, причем доля потребления населением оказалась практически прежней. Промышленность вроде бы не показала даже формального роста, которым можно объяснить увеличение энергетических издержек. Очевидно, увеличение энергозатрат стоит отнести главным образом на увеличение энергоемкости добычи углеводородов. Косвенно этот факт подтверждается еще и тем, что в Тюменской области, где производится 7 % всей российской электроэнергии, все сильнее ощущается ее дефицит, генерирующие мощности во время пиковых нагрузок начинают работать в чрезвычайном режиме, нефтедобывающим предприятиям установлен лимит на потребление электричества.

Спрос со стороны ТЭК рождает предложение, и начинают оживать предприятия, которые вроде бы уже давно должны были помереть. Если посмотреть на заводы моего родного города, то видно, что большинство из них так или иначе завязаны на обслуживание нефтегазового комплекса. Завод «Сибмаш» клепает жилые вагончики для вахтовиков, крупный моторостроительный холдинг, раньше делавший авиационные и ракетные двигатели, выживает за счет производства турбин для газпромовских насосных станций. Судостроительный завод строит плавучие буровые платформы, судоремонтный их ремонтирует. Ну, и остальные предприятия стараются не отставать. Если заводы имеют заказы, то рабочие получают зарплату. Если у них появляются деньги, оживляется сфера обслуживания, как грибы после дождя вырастают гипермаркеты, банки раздают направо-налево потребительские кредиты, стараясь не упустить свой гешефт.

Да, предприятия сферы обслуживания тоже платят налоги, но происхождение тех денег, что проходит через их руки, опять-таки, нефтеэкспортное. Приток нефтедолларов спровоцировал бум жилищного строительства и дикий рост цен на недвижимость. Образно все это можно представить как бассейн, в который по одной большой трубе втекает большое количество нефтебаксов, а через множество маленьких трубочек они высасываются, питая и сельское хозяйство, и сферу обслуживания, и маломальское производство ТНП, и индустрию развлечений, а, прежде всего, разумеется, импорт. Стоит только иссякнуть втекающему потоку, все остальные отрасли мгновенно зачахнут. Иссякнет же этот поток очень резко при очередном снижении цен на мировом рынке.

Тут, конечно, кто-то возразит, что бюджет получает значительные доходы от экспорта продукции горнодобывающей промышленности и металлургии — алюминия, черных, цветных и редкоземельных металлов. Формально это так, но, по сути, вывоз продукции металлургии является косвенным вывозом энергоресурсов. Алюминий есть не что иное, как овеществленная электроэнергия. Доля энергозатрат в стоимости конечного продукта металлургических комбинатов составляет значительно более половины. Таким образом, те же нефть и газ «упаковываются» в металлы и вывозятся. Помимо металлов неплохим спросом на внешнем рынке пользуются наши химические удобрения (на экспорт идет три четверти от общего производства) — жутко энергозатратная продукция.

Сергей Кара-Мурза в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» привел такие цифры: В 1985 г. внутреннее потребление на душу населения в РСФСР составляло 2,5 тонны нефти, а в 2003 г. лишь 0,74 тонны. Раньше эти тонны потребляла отечественная обрабатывающая, легкая промышленность, сельское хозяйство, которые, во-первых, создавали стабильный внутренний спрос на энергоресурсы, во-вторых, обеспечивали население рабочими местами и удовлетворяли запросы потребительского рынка. Сегодня же производство ТНП, особенно товаров длительного пользования, у нас в значительной степени свернуто, потребности покрываются за счет импорта. Таким образом, те нефтедоллары, что втекают, высасываются, вновь оказываясь в распоряжении тех, кто купил нашу нефть.

Но высасывается главным образом то, что осталось в РФ в виде зарплаты у населения. Львиная доля прибыли так и остается на Западе, а если и возвращается, то зачастую уже в виде «иностранных инвестиций». Государство значительную часть нефтедолларов, первоначально изъяв у экспортеров в виде налогов, исправно перекачивает на Запад, где размещен стабфонд. Эти деньги уже украдены с молчаливого согласия населения, и о них можно забыть. Остается в стране ровно столько, сколько требуется для поддержания стабильности — кинуть подачки пенсионерам, заткнуть дыры в бюджете, накормить расплодившуюся бюрократию, чтоб не учинила заговор. Долгосрочных инвестиций в экономику, даже в ТЭК, почти не делается. Для этого просто-напросто нет внутренних ресурсов по указанным выше причинам, да и какая в том нужда? Все равно грабить страну можно еще в самом лучшем случае лет пятнадцать-двадцать, а потом все рухнет, и долгосрочные инвестиции невозможно будет «отбить». Парадоксально, но РФ за последние 15 лет инвестировала в мировую экономику больше, чем внутри страны — по самым скромным подсчетам, не менее 500 миллиардов долларов.

Таким образом, отечественная экономика базируется на вывозе энергоресурсов, энергоемкого сырья и полуфабрикатов. Стоит только перерезать эту питательную жилу, и рухнет все, абсолютно все! Какое-то благодушное успокоение царит в массах и верхах относительно того, что нефть будет только дорожать, и потому нам не следует опасаться обвала экономики. Дескать, на наш век нефти хватит, а там хоть трава не расти. Хочу разочаровать этих оптимистов. Во-первых, колебания мировых цен на энергоносители носят циклический характер с шагом примерно 12–14 лет. Поэтому падение цен следует ожидать. Во-вторых, не стоит забывать, что рост затрат на добычу углеводородного сырья неуклонно растет, причем рост затрат будет опережать рост цен на нефть, и неминуемо наступит момент, когда издержки на добычу будут столь высоки, что не будут приносить существенных прибылей. А теперь самое страшное: несмотря на то, что по оптимистическим прогнозам запасы нефти в РФ оцениваются в 8 миллиардов тонн, среднегодовая добыча находится на уровне 500 миллионов тонн. Данные о приросте и состоянии запасов у нас с приходом к власти Путина были засекречены. Видимо лишь затем, чтобы скрыть то, что прирост отрицательный, проще говоря, приращение разведанных запасов значительно отстает от уровня добычи. Выводы сделать несложно.

К счастью, всю нефть выкачать нынешние хапуги не успеют. У основных фондов ТЭК есть предел износа, достижение которого сделает экспорт нецелесообразным вследствие резкого увеличения издержек. Если РФ и дальше захочет сидеть на нефтяной игле, для этого потребуются значительные инвестиции в основные фонды, которые можно будет сделать либо за счет полученных прибылей (они остаются за рубежом, а потому об этом говорить не приходится), либо за счет значительного сокращения потребления населением. Есть третий вариант — продажа ТЭК иностранным корпорациям, к чему, дело и идет — корпоративный долг того же «Газпрома» превышает уже 60 миллиардов долларов (это еще без долгов «Газпромбанка») и продолжает стремительно нарастать, при этом мировые цены на газ падают. То есть доходы «голубого гиганта» падают и расплатиться с долгами ему становится все труднее. Вскоре неминуемо наступит момент, когда корпорация будет признана банкротом и перейдет в собственность зарубежных кредиторов. В этом случае наши недра совершенно официально перестанут быть нашими, и РФ окончательно превратится в банановую республику, где бананы не растут из-за сурового климата, но всем заправляют менеджеры транснациональных корпораций. В любом случае о нефтедолларовой халяве уже очень скоро придется забыть.

Что касается экспорта металлов и другого энергоемкого сырья, то сегодня он возможен во многом благодаря тому, что внутренние цены на энергоносители остаются ниже мировых. При снижении мировых цен на нефть конкурентные преимущества металла из РФ сводятся к минимуму, либо полностью утрачиваются. Базис разрушается, а следом за ним рушится и надстройка. Экономический крах становится неизбежен, что ставит страну перед альтернативой: либо революция и экономические реформы, направленные на воссоздание собственной перерабатывающей и легкой промышленности, что снимает зависимость страны от конъюнктуры мировых сырьевых рынков и позволяет сохранить суверенитет; либо окончательная капитуляция перед Западом в лице транснациональных корпораций, что повлечет превращение РФ в периферийную резервацию, совокупность зон влияния крупнейших ТНК. В последнем случае совершенно неизбежен окончательный раздел страны. Свершится мечта академика Сахарова — на месте бывшего СССР возникнет 50 нищих, но «свободных» территориальных образований.

И не надо пафосно брызгать слюной и заявлять, что народ этого не допустит. Нет у нас народа, есть быдло, которое ничего не волнует, кроме собственной миски. Что это быдло делало, когда СССР разорвали на 15 «независимых» бантустанов? Быдло ликовало, предвкушая магазины с двадцатью сортами колбасы. На окраинах империи национально озабоченное быдло радовалось освобождению от «русской оккупации». Так что через полгодика анархии, голода и эпидемий, последующих за экономическим коллапсом, то же быдло станет рукоплескать любым оккупационным войскам, ежели их присутствие будет сулить им восстановление подачи электроэнергии в дома хотя бы на три часа в день и гарантированную работу за талоны на бесплатную похлебку.

Поскольку я оптимист, то предпочел бы революцию утилизации страны. Опять же, не буду утверждать о неминуемости революции. Речь идет лишь о неизбежности приведенной альтернативы. Но даже если считать революцию неизбежной, мы не видим в качестве ее движущих причин никаких классовых противоречий. Представим на минуту, что в стране нет ни олигархов, ни вообще буржуазии, а все бюрократы как один социально ответственны. Экспорт сырья осуществляется в максимальном объеме, вырученные средства целиком идут на содержание социального государства. В этом случае базис — экспортная труба — остается прежним, а меняется лишь надстройка. То есть это никоим образом не предотвращает экономический крах, разве что его последствия будут чуть менее болезненными для населения. Предпосылки будущей революции заключаются главным образом во внешних факторах, а не внутренних противоречиях.

Причины в том, что место, которое навязано РФ в мировом разделении труда, совершенно невыгодно для нас и сохранение status quo ведет к гибели российской государственности. Внутреннее же социальное устройство страны решающей роли не играет. Скажем, гипотетически диктатура КПСС могла быть сохранена и даже укрепиться в 1991 г. в результате успеха путча ГКЧП, но курс на либерализацию экономики не претерпел бы изменений. В итоге мы имели бы сегодня многоукладную экономику с неэффективным государственным менеджментом, управляющим экспортно-сырьевым комплексом. Правительство затыкало бы социальные дыры нефтедолларами и молилось на курс барреля. С падением нефтяных цен или при исчерпании экспортных ресурсов такое правительство было бы сметено. Эта картина не столь уж фантастична, ибо вектор горбачевской политики был направлен в ту самую сторону, по которой страна идет поныне. Скатывание СССР на периферию капиталистического рынка началось при Брежневе, предпосылки были заложены еще Хрущевым, при Горбачеве процесс лишь пошел семимильными шагами, а при Ельцине принял стремительный и уже необратимый характер.

В чем было слабое место советской экономики? В том, что она все сильнее поражалась раковой опухолью — производством ради производства. С одной стороны производились миллионы тонн чугуна, стали, угля, нефти, кубометры газа и древесины, но они в очень незначительной степени овеществлялись в потребительских товарах и попадали на прилавки магазинов. Сталь, чугун, уголь и древесина воплощались в те же средства производства средств производства и круг замыкался — экономика работала ради экономики. В итоге металлурги, нефтяники, горняки и лесорубы, получив за свою работу вполне приличную зарплату, не могли приобрести на нее в желаемом количестве потребительские товары, что, в свою очередь, снижало мотивацию к труду и подрывало доверие к существующему государственному строю. Чем завершилось это неэффективное производство, известно. Если бы перестройщики действительно хотели спасти страну, то им следовало бы заниматься не демократизацией и разоблачением культа личности, а модернизировать промышленность и наладить выпуск ТНП, благо, база для этого имелась.

Ныне происходит то же самое неэффективное производство (производительность труда упала даже по сравнению с СССР), но миллионы тонн чугуна, стали и угля уже не материализуются в виде промышленных фондов, а утекают за рубеж. Падение внешнего спроса на наше сырье или полуфабрикаты приводит к катастрофическим последствиям, ибо внутренний спрос вследствие уничтожения отечественной обрабатывающей промышленности не сможет даже в малой степени компенсировать снижение запросов мирового рынка, а потребительский рынок мгновенно схлопывается, как только питающий его приток валюты иссякает. Базис нарушается, что приводит к крушению надстройки.

Возникает революционная ситуация, но приводят к ней отнюдь не вызванные усиливающейся эксплуатацией классовые противоречия, хотя полностью отрицать их наличия мы не будем. К социально-экономической катастрофе приводит включение страны в мировой рынок на невыгодных для нас условиях. Это с неизбежностью происходит всякий раз, когда недальновидная или преступная элита пытается навязать народу жизнь по регламенту «цивилизованного» мира.

К сегодняшней экономической ситуации в РФ можно применить и такую историческую аналогию. В XVI столетии Испания была самым богатым государством Европы благодаря вывозу золота из американских колоний. И это золото убило испанскую экономику. Зачем что-то производить, если можно и так купить все, что душе угодно. Овцы в Андалузии дают первосортную шерсть, но ткацкие мануфактуры появились не в Испании, а в Англии, куда и шло сырье из Андалузии, а в обратном направлении — готовая продукция. Любое производство в Испании стало абсолютно нерентабельным, поскольку вложив капитал в постройку кораблей и отправку завоевательной экспедиции в Новый Свет, можно было быстро получить прибыль в десятки раз большую, нежели от заведения мануфактур. Имея много золота, купить потребительские товары можно было у англичан, которые работали. Работа дурака любит, пусть эти англичане-неудачники и горбатятся у ткацких станков, а умные испанцы будут грабить индейцев и купаться в роскоши. Кончилось это тем, что Англия перерезала морские коммуникации Испании в Атлантике, и золото потекло в другом направлении. Испания в начале XVII столетия тут же утратила статус великой державы, превратившись на три с лишним века в нищую провинцию Европы, никакой роли в мировой политике не играющую. Как приток легкого американского золота убил испанскую экономику, так и приток шальных нефтедолларов уничтожает экономику РФ. Когда наступит крах — вопрос времени и стечения неблагоприятных обстоятельств.

Наполеон Бонапарт, проделав метаморфозы от революционного генерала до императора, кое-что смыслил в революциях. Он всегда подчеркивал, что страшится лишь одного единственного вида революции — «революции пустого желудка, не боящейся пуль». Конкретные причины, приведшие к пустоте в желудках, могут быть различны, един лишь результат — массовая агрессия против неэффективного государства. Русская смута начала XVII столетия была вызвана тремя неурожайными годами подряд. Ни общественный строй, ни государственный аппарат не были виноваты в этом и никак не могли преодолеть природный катаклизм. Более того, весьма популярный в народе царь Борис Годунов немедленно приказал спасать голодных за счет государственных запасов зерна и растратил чуть не всю казну на борьбу с голодом. Но именно его и свергла «революция пустого желудка». Та же участь постигла Лжедмитрия.

Велик соблазн рассчитать время будущей «революции пустого желудка», или хотя бы точно определить те условия, при которой она неизбежна. К сожалению, это невозможно, ибо не существует линейной зависимости между чувством голода и готовностью к восстанию. В Польше в 1956 г. вооруженное восстание в Познани было спровоцировано очень незначительным снижением доходов населения в условиях, когда послевоенная разруха еще не была преодолена. В то же время шоковая терапия первого посткоммунистического правительства Польши не вызвала сколь-нибудь существенного протеста населения, хотя жизненный уровень масс был резко обрушен. В Индии даже в условиях, когда организованные англичанами голодоморы выкашивали миллионы туземцев, восстания не вспыхивали. При этом воинственные мусульмане или индуисты могли восстать из-за проявления со стороны колониальных властей неуважения к своей религии — таковую природу имело крупнейшее восстание сипаев.

Если рассматривать не абстрактные умозрительные схемы, а реалии жизни, то мы найдем, что зачастую усиление эксплуатации вовсе не приводит к классовому противостоянию, а как раз наоборот. Это если эксплуатировать быдло грамотно. Вот вам такой пример. Однажды в одном «богатом» нефтяном городе очень «бедный» мэр решил поправить свое материальное положение и добился приватизации двух вполне рентабельных муниципальных предприятий, обслуживающих городские системы жизнеобеспечения. Это спровоцировало острый конфликт с коллективом, о накале которого можно судить по открытому письму, опубликованному в газете «Вольный город», редактором которой я являюсь:

«Губернатору Ямало-Ненецкого автономного округа Ю.В. Неелову

Уважаемый Юрий Васильевич!

Мы, представители коллективов бывшего МУП «Тепловодоканал» и МУП «Электрические сети», ныне ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск», обращаемся к Вам с огромной просьбой помочь нам в восстановлении наших прежних предприятий. Кроме незаконности создания ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск», о чем сказано в исковом заявлении прокурора округа, есть еще ряд причин, в связи с которыми мы вынуждены к Вам обратиться:

1. Сплошное игнорирование интересов коллектива и его членов.

2. Полное игнорирование позиции требований профсоюзного комитета.

3. Волюнтаристские методы управления под лозунгом: «Не нравится — увольняйся, а не хочешь — заставим».

4. Полное игнорирование наших трудовых прав.

5. Сокращение и ликвидация экономических и социальных льгот и гарантий.

6. Незаконное понижение зарплат, премий с дискриминационным подходом по половому признаку.

7. Необоснованное сокращение штатов и работников, грозящее качественному состоянию объектов жизнеобеспечения, чреватое трагическими последствиями для всего города.

8. Сокращение квалифицированного руководящего состава, десятилетия проработавшего на предприятиях.

9. Незаконное навязывание обязанностей сокращенных работников остающимся работникам без их согласия и без учета их специальностей.

10. Принудительное повышение квалификации работников, и даже низкооплачиваемых, за их счет, в нарушение ТКРФ.

В результате всего этого мы нищаем, многие оказались безработными. Но, к сожалению, хозяевам ОАО не понять нас в силу простой истины: сытый голодного не разумеет.

Задавшись единственной целью — прибыль, прибыль и только прибыль, не взирая ни на что, они приведут и себя и нас к очень плачевному финалу. Но в итоге у них будет возможность собраться и съехать в лучшие края, а мы, коллектив и стотысячный город, останемся у разбитого корыта.

В результате создания в 2004 г. открытого акционерного общества «Энерго-Газ-Ноябрьск» (ОАО «ЭГН»), учредителями которого являются ООО «Энерго-Газ», зарегистрированное в г. Тарко-Сале, и администрация г. Ноябрьск, коллектив полностью лишился самостоятельности в вопросах определения направлений деятельности, формы управления, принятия хозяйственных решений, оплаты труда, распределений чистой прибыли.

Подтверждением этого является договор о передаче полномочий единоличного исполнительного органа ОАО «ЭГН» от 25 января 2005 года. Договор заключен «в целях обеспечения эффективного управления текущей деятельностью ОАО «ЭГН». Лицами, подписавшими данный договор» являются: со стороны ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск» генеральный директор ООО «Энерго-Газ», Смирнов, а со стороны управляющей компании ООО «Энерго-Газ» — заместитель директора но экономике и финансам Баукин, и это при работающем генеральном управляющем ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск».

В течение года проводится «оптимизация производства» и сокращение штатов. Сокращено 52 человека. Сокращен практически весь руководящий состав МУП «Тепловодоканал» и МУП «Электрические сети». Это люди, отработавшие на благо города не один десяток лет. Многие из них являются заслуженными работниками ЖКХ, почетными энергетиками, ветеранами труда — это генеральный директор Минникаев С.М., технический директор Шупинский А. Н., заместители генерального директора Малыгин Л.А., Мннникаева И. Л., Аникин А.Г., Якимчук В. В., Китов В. Н., Бухтоярова В. В., Юртаев С. М. и многие другие. Всего 18 человек.

Вознаграждение за осуществление функций управления управляющей компании (со слов генерального директора Смирнова И. К. состоящей из 20 человек) возросло до 5 млн. 369 тыс. руб. ежемесячно, что составляет на одного работника управляющей компании 268 тыс. 450 руб. в месяц.

В графике документооборота в ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск», состоящем из 169 позиций, в графе «ответственный за исполнение» управляющая компания полностью отсутствует. Затраты руководителей управляющей компании на постоянные перелеты между городами Салехардом и Москвой, соответствующие командировочные расходы баснословны.

Работников коллектива беспокоит ожидаемое массовое сокращение в связи с заменой поселковых котельных на новые. Если же на эти деньги построить новые капитальные дома, то все будут в выигрыше.

Налоги, уходящие в г. Тарко-Сале, а они огромны по масштабам нашего города, можно было бы направить на строительство жилья, выделение субсидий, уменьшение услуг за квартплату и т. д. Работники ОАО «ЭГН», не являются акционерами, тогда в чем смысл акционирования предприятия? И откуда будет желание работать лучше, если значительная часть заработанного уходит в другой город? Все руководители управляющей компании не являются жителями Ноябрьска и не имеют подлинного интереса к его нуждам. Баукин О. А. зарегистрирован в г. Москве, Смирнов М.К. - в г. Салехарде, ГабулянС. А.- в г. Тарко-Сале.

В Ноябрьском филиале ООО «Энерго-Газ» под руководством Аскарова работает 44 человека, это при той же производительности и при тех же функциях, что и в бывшем «Тепловодоканале», где работало 7 человек. Зато суммы заработной платы там фантастические. В то же время линейных руководителей ОАО «ЭГН» сократили. Руководят «ЭГН» люди, не компетентные в ЖКХ, не имеющие специального образования, а так же не аттестованные в «Гостехнадзоре», «Энергонадзоре». Они не имеют квалификационного права руководить энергетическим предприятием.

Эксперимент, проводимый над крупнейшими энергетическими предприятиями города, пора прекратить, и чем раньше, тем лучше! Ни один город Ямала, так и не согласился сотрудничать с ООО «Энерго-Газ».

Просим Вас прекратить этот беспредел и принять меры против незаконного захвата предприятия лицами из других городов. Массовое сокращение квалифицированных кадров идет в разрез с законодательством. Положение об оплате труда изменялось за один год уже трижды. Мы считаем, что деньги жителей нашего города за коммунальные услуги должны оставаться в городе и направляться на его благо.

Страницы: «« « 12345678 » »»