Будет ли революция в России? Кунгуров Алексей

Провокаторство как искусство

Главная опасность для подпольщика таится вовсе не в прослушке, наружке, GPS-датчиках и орбитальных спутниках-шпионах. Во все времена самым надежным способом получения оперативной информации было внедрение в антиправительственную организацию агентов или вербовка информаторов внутри нее. Как бы ни деградировал профессиональный уровень оперативников ФСБ и прочих силовых структур в постсоветское время, кое-что они еще могут, потому не следует думать, что вы всех хитрей. Эффективного способа борьбы со стукачами человечество пока не придумало, так что особо не пытайтесь тратить много сил на их разоблачение, ибо свято место пусто все равно не будет. Выявив их, не стоит корчить из себя штирлицев, увлекаясь хитрыми оперативными играми по дезинформации. Уяснив, кто из вашего окружения сливает информацию куда следует, лучше не подавать об этом вида, а просто иметь в виду.

Не забывайте о том, что спецслужбы РФ вовсе не заинтересованы в том, чтобы искоренить подполье. При желании и некотором умении это можно сделать довольно быстро. Например, в фашистской Италии или нацистской Германии и левая, и правая, да вообще любая организованная оппозиция отсутствовала. В Италии коммунистов во второй половине 30-х годов досрочно освобождали из тюрем не потому что пролетариат оказывал давление на власть, требуя освободить своих вожаков, а потому что режим не видел в них ни малейшей угрозы — настолько тщательно была зачищена в обществе всяческая крамола. Даже бессмертная мафия во время правления Муссолини если и не была уничтожена, то находилась в глубочайшем анабиозе, что по сию пору вспоминается, как характерный штрих той эпохи. А ведь чисто технически задавить организованную преступность в стократ сложнее, нежели политическое движение, учитывая непубличный характер деятельности мафии и сформированную веками культуру конспирации в криминальной среде.

Более того, спецслужбы зачастую настолько заинтересованы в существовании террористов, политических экстремистов и всякого рода антиправительственного андеграунда, что сами занимаются созданием подрывных организаций. Слишком очевидны выгоды. Во-первых, контролируемые революционные организации можно использовать для дискредитации или даже физического устранения противников в драчке за власть или собственность. Во-вторых, чем в большей степени политический андеграунд контролируется, тем менее он дееспособен. В-третьих, как это ни банально, но если для государства существует действительная или мифическая внутренняя угроза, то на борьбу с ней можно получить много денег, сделать хорошую карьеру, да и вообще, занять не последнее место во властной иерархии вследствие своей незаменимости.

Официальная пропаганда ныне убеждает нас в том, что СССР был тоталитарным государством, где КГБ контролировал все и вся. А какова, хочется спросить, была численность сотрудников этого ведомства? Невооруженным взглядом видно, что в «демократической» РФ количество дармоедов в гэбистских погонах возросло в разы, а степень их неформального вмешательства в политику или экономику вообще невозможно выразить численно и с чем-то сравнить. Разве можно себе представить, чтобы начальник областного управления КГБ СССР «крышевал» какой-нибудь гастроном или рынок? Сегодня же силовики в значительной степени контролируют ту часть экономики, которая работает на экспорт, а соответственно приносит столь любимую ими валюту. Это ныне составляет цель существования эфэсбэшников и прочей правоохранительной шушеры, но нужен же еще и повод, чтобы неуклонно наращивать штатную численность, обжирать бюджет и расширять свои полномочия. Поэтому спецслужбы и создают, не покладая рук, угрозу обществу — то Дудаева вооружат вплоть до танков и боевой авиации (кстати, первая партия оружия была получена дудаевцами в 1991 г именно из рук кагэбэшников), то жилые дома взорвут (в Смоленске не удалось, так они объявили это учениями), то с исламским экстремизмом немного поборются, то с грузинской мафией.

Широкомасштабная и сверхприбыльная борьба с терроризмом идет, хоть уже и не столь интенсивно; антимусульманская кампания, пусть вяло, но продолжается; с оборотнями в погонах успешно поборолись под рукоплескание общественности; Лимонова образцово-показательно развели, «впарив» ему пару автоматов; разборки с грузинской мафией блестяще завершены. Скоро придется создавать новые поводы для привлечения общественного внимания. Телезритель скучает, если в новостях ему покажут только заседание с Путиным и репортаж о визите в провинцию Медведева. Поле политического экстремизма до сих пор остается почти непаханым, поэтому неминуемо спецслужбы предпримут некоторые усилия по имитации соответствующей угрозы стабильности и процветанию. Зря они, что ли, наращивают законодательную базу, расширяя понятие экстремизма до потери всякого чувства меры? Не думаю, что именно левые станут следующим объектом атаки, предпочтительнее на сегодня выглядят шансы праворадикальных групп националистического и фашистского толка. Численность бритоголовых в стране официально определяется в 15–20 тысяч. Конечно, цифры завышены раз в десять, но надо понимать смысл этой манипуляции со статистикой — фактически власть приглашает пополнить ряды скинхедов, создавая иллюзию их массовости. Организация этнического погрома в одном отдельно взятом городе с человеческими жертвами — элементарное дело, а дальше все развивается по накатанной схеме: зачистка, гневные заявления по ТВ, показательное наказание непричастных и торжественное награждение виноватых.

С абсолютной уверенностью могу утверждать, что коричневая угроза, исходящая от малочисленных молодежных бандитских группочек преувеличивается в тысячи раз. Пресса с необъяснимым фанатизмом запугивает обывателя ужасами, которые творят демонические бритые парни в черных куртках. Необъясним он только с точки зрения здравого смысла стороннего наблюдателя, но те, кто знаком с кухней масс-медиа изнутри, знают, что официальные СМИ никогда не имеют и не выражают собственного мнения. Раз нагнетают, значит это кому-то нужно. Я 10 лет назад написал в газете, что никакой угрозы фашизма в стране нет, поскольку носители коричневой угрозы представляют собой подростков, увлекающихся эсэсовской романтикой. Как подтверждение, там же было опубликовано откровенное интервью с лидерами единственной на тот момент неонацистской группировки в Тюмени, состоящей из 9 подростков 15–19 лет. Настоящая же угроза исходит от телевидения, нагнетающего ксенофобские страсти и межнациональную рознь. Так меня даже в ФСБ из-за этого на беседу вызывали, объясняя, что я неправильно понимаю сущность момента.

Демонстративно поборов виртуальную коричневую угрозу, власть начнет раздувать и красную, если не найдет более актуальный образ врага. Поэтому количество засланцев в левой тусовке будет неуклонно расти, так же как и степень внешнего контроля за деятельностью радикальных организаций.

За примерами далеко ходить не надо — революционное движение в царской России было настолько нашпиговано агентами охранки (многие провокаторы были видными руководителями подполья), что это невольно наводит на мысль о том, будто революционные партии были организованы при непосредственном участии «политтехнологов» из III отделения департамента полиции. Иностранные спецслужбы, тоже порой проявляли очень большой интерес к русскому политическому андеграунду.

Большевики в первые месяцы после прихода к власти поддерживали тесные, и я бы даже сказал, теплые отношения с представителями разведывательных служб Англии и Франции. Троцкий даже правительственный поезд любезно предоставил неофициальному представителю Британии Локкарту[59], с которым частенько встречался в Смольном. А экскурсию в Смольный Локкарту организовал Рэймонд Роббинс — американский разведчик, работающий под прикрытием миссии Американского Красного Креста. Почему же Робинс свободно заходил в здание советского правительства, как к себе домой? Интересный вопрос. Роббинс возглавил миссию АКК после отъезда из России в ноябре 17-го полковника Уильяма Томпсона, который был… директором Федерального резервного банка Нью-Йорка. Считается, что именно через резидента Томпсона хозяева Уол-Стрит передавали деньги Троцкому, который, как помним, был с 1917 г. американским гражданином (не знаю, отказался ли он вообще когда-либо от американского гражданства или был лишен его). Полковник Томпсон финансировал так же и эсеров, что послужило поводом для публикации в «Правде» скандальной статьи «Эсеры и оборонцы на содержании американских банкиров». Так или иначе, но после отъезда Томпсона на родину его преемник на посту руководителя разведывательно-экономической миссии Роббинс стал желанным гостем в Совнаркоме. Полагаю, заходил он туда не с пустыми руками. Причем, если недолюбливающий большевиков консерватор Томпсон придерживался стратегии, что надо поддерживать деньгами любые политические силы в России, следующие в русле американских интересов[60], то либерал Рэймонд Роббинс был искренним сторонником советского правительства и его лоббистом в США, поскольку считал, что именно ленинское правительство более всего выгодно Америке.

В общем, большевики вели себя совсем не так, как должны вести себя «агенты кайзера», якобы сделавшие революцию на немецкие деньги. Хотя первое советское правительство было заинтересовано во взаимодействии со спецслужбами стран Антанты, активное сотрудничество с ними после захвата власти вовсе не указывает на то, что руководители РСДРП(б) были завербованы союзниками до переворота. Скажем так, у новой власти и английской разведки были кое-какие общие интересы. Совсем не удивительно, что немцы тоже пытались наладить отношения с большевиками, что позволяло последним маневрировать между Германией и Антантой.

Когда же немцы обратили внимание на Ленина? В момент начала войны он проживал в Австро-Венгрии, где был арестован как русский шпион, но потом отпущен, благодаря энергичным усилиям Ганецкого. С чего это австрийская контрразведка проявила такую гуманность, что именно послужило условием освобождения российского подданного Ульянова и разрешения ему выехать в Швейцарию? Чем можно объяснить влияние на австрийские власти другого российского революционера — Ганецкого? Одно можно сказать точно — сочувствия к идеям мировой революции Венское правительство не испытывало.

Роман Малиновский — неудавшийся «Азеф» для РСДРП.

Публицисты либерального толка очень любят раздувать эти факты. В итоге миф о Ленине, как о кайзеровском шпионе превратился в расхожий штамп. Однако, как уже упоминалось, вскрыть большевистско-германский заговор никому так и не удалось. Куда больше тумана в отношениях руководителей эсдэков с царской охранкой. Но и здесь имеются весьма любопытные факты. Странные отношения связывали Ленина с членом ЦК РСДРП(б) Романом Малиновским (введен в его состав по инициативе Ильича), возглавлявшим в IV Государственной думе маленькую объединенную фракцию социал-демократов и трудовиков. Этот рабочий-металлист с 1907 г. являлся информатором охранки, а с 1910 г. стал штатным сотрудником этой конторы. Во время февральских событий в Петрограде обывательские толпы «вдруг» ринулись крушить полицейские и охранные отделения и жечь их архивы. Разумеется, это произошло не стихийно, а при активном подстрекательстве тех вождей революции, которым в силу определенных причин очень не хотелось, чтобы содержание жандармских картотек стало достоянием гласности. Много компрометирующих бумаг в этой суматохе бесследно исчезло, но Малиновскому не повезло — его оперучетная папочка попала не в те в руки, и разразился громкий скандал. Выяснилось, что за три года своей активной деятельности Малиновский написал в Департамент полиции 88 доносов на видных большевиков, многие из которых были после этого арестованы. Его жалованье в полиции было даже больше, чем оклад губернатора — 700 рублей ежемесячно.

Надо сказать, что первый раз Малиновский был разоблачен еще в 1914 г., когда заместитель министра внутренних дел Джунковский раскрыл председателю Думы Родзянко связь известного депутата с Охранным отделением. Кстати, с чего это вдруг высокопоставленный чиновник «слил» ценнейшего агента? Думаю, охранка рассчитывала окончательно похоронить РСДРП, инициировав громкий «коррупционный скандал». За несколько лет до этого разоблачение Азефа точно по такой же схеме практически уничтожило ПСР, превратив ее из крупнейшей революционной партии страны в несколько обособленных эмигрантских сект. Малиновский, дабы избежать публичного скандала, был вынужден сложить с себя депутатские полномочия и бежать за границу. Куда же он направился? В Австрию к Ленину! Партийный суд тогда оправдал его «за недостаточностью улик», а вождь большевиков энергично опровергал в печати «слухи» о связи Малиновского с полицией. Проблема проникновения агентов охранки настолько волновала Ленина, что еще в 1912 г. по его инициативе Центральный Комитет партии создал комиссию по провокациям. В ее состав входили три человека, в том числе… Роман Малиновский.

Осенью 1918 г. наш герой объявляется в Москве и, будучи арестованным, заявляет, что Ленин был осведомлен о его связях с Охранным отделением и настаивает на встрече с Ильичем. Что делает Ленин? Прилагает все усилия к тому, чтобы Роман Вацлавович заткнулся. Навсегда. Трибунал рассмотрел его дело в течение одного дня, и после вынесения приговора Малиновского немедленно шлепнули прямо во внутреннем дворе Кремля. Обвинения в шпионаже в пользу кайзера Ленин воспринимал относительно спокойно, а вот откровения Малиновского ему почему-то очень не понравились. О причинах можно только догадываться.

Кстати, молодой Сталин был кооптирован в ЦК большевистской партии при энергичном содействии Малиновского, с которым состоял в весьма дружественных отношениях, что несколько настораживает. Совсем уж подозрительными являются пять успешных побегов Сталина из ссылки. Вот, например, какие обстоятельства сопутствовали первому удачному побегу «товарища Сосо» из нижнеудинской ссылки (первая попытка провалилась из-за сильных морозов, беглец вынужден был вернуться обратно): 5 января 1904 г. он «пошел на рывок»; 6 января Иркутское жандармское управление и красноярский начальник железнодорожной полиции извещены телеграммой, что «административный Иосиф Джугашвили бежал» и сообщаются его приметы; 15 января Коба прибывает в Тифлис. И только через пять месяцев(!) охранка дает ход розыскному циркуляру, в котором отчего-то указаны ложные приметы государственного преступника Джугашвили (видимо затем, чтоб даже случайно его не изловили).

Нельзя полностью исключать вероятность его прямого или через чье-то посредничество сотрудничества с охранкой (дело по тем временам самое заурядное), однако это представляется маловероятным. Тот же Малиновский писал на него доносы, что он вряд ли стал делать, будучи его коллегой по цеху. Скорее, власти просто смотрели на шалости горячего грузина сквозь пальцы, усматривая в этом свой интерес. Скажем, когда Сталин энергично и занимался организацией рабочих стачек и забастовок в Баку, чем очень сильно досаждал весьма могущественным тогда нефтепромышленникам, разве он делал не то же самое, что и жандармский полковник Зубатое, о котором речь чуть ниже? Возможно, он был даже более эффективен на своем поприще, заставляя капитал забыть о своих противоречиях с самодержавием перед угрозой рабочего движения. Да и мощному угольному лобби очень было на руку революционное движение на Кавказе, способствующее упадку нефтяной промышленности. А у угольной мафии, как помним, были свои покровители в самых высших эшелонах власти, включая председателя правительства графа Витте.

Еще один веский аргумент в пользу того, что у Иосифа Джугашвили имелись покровители наверху заключается в том, что он при царе ни разу не был судим уголовным судом. Шесть раз он арестовывался и приговаривался к ссылке внесудебным органом — особым совещанием при МВД не за конкретное преступление, а по той причине, что был источником опасности для порядка. А потом ему позволяли бежать. Но ведь если правящий режим желал устранить для себя опасность, исходящую от деятельного революционера, то не составило б особого труда упечь оного на каторгу лет эдак на пятнадцать. Например, за знаменитый тифлисский налет, в ходе которого боевики под руководством Сергея Камо (Тер-Петросяна), перестреляв конвой, похитили огромную сумму — около 250 тысяч рублей. Организатором этой операции был молодой эсдек по кличке Коба. Факт этот был широко известен, и Сталина в 1907 г. даже исключили решением Кавказского комитета РСДРП из партии, но он данное решение признать отказался[61]. Но полиция в отличие от партийных товарищей смотрела на организатора ограбления века очень снисходительно. Версия, что она не знала, учитывая неимоверное количество внедренной в РСДРП агентуры, не выдерживает никакой критики.

В 50-х годах во время хрущевской оттепели за рубежом получила широкое хождение фальшивка, к которой после активно обращались прорабы перестройки, поливая грязью нашу историю. Речь идет о некоем «служебном письме» заведующего Особым отделом департамента полиции Министерства внутренних дел царской России полковника Еремина от 12 июля 1913 года на имя начальника Енисейского охранного отделения А. Ф. Железнякова, в котором Иосиф Джугашвили назывался источником ценных агентурных сведений. То, что фальсификаторам пришлось лепить грубую липу, указывает, что Сталин не являлся агентом охранки, ибо в этом случае они воспользовались бы более достоверными бумагами.[62] Но само то, что сотрудничество с царской полицией инсинуировалось высшим руководителям партии, указывает, что ничего сверхъестественного в этом факте тогда не видели.

Сергей Зубатов, социалист в по гонах. Хотя, вообще-то, он предпочитал штатскую одежду.

В других революционных организациях того времени руководящие верхушки тоже представляли собой рассадник провокаторов и шпионов, отчего вопрос «Где кончается террорист Азеф и начинается агент охранки Азеф?» надлежит считать философско-риторическим вопросом эпохи. Не только революционеры «стучали» на своих товарищей, но и высшие сановники империи «сливали» террористам государственные секреты.

Однажды мне попался интересный очерк Д. Н. Бирули «Творцы революции 1905 года». Не удержусь привести небольшой отрывок:

«В 1907 году партия эсеров задумала нечто грандиозное — цареубийство. Азеф всерьез струсил браться за такое крайне опасное дело. Он прикинул, что гораздо безопаснее, и, главное, выгодней будет служить полиции, поэтому и выдал своему полицейскому начальнику А.В. Герасимову все планы покушения на царя. Азеф докладывал, что у членов Боевой организации имелось несколько проектов нападения на царя. Герасимов, в свою очередь, поставил Азефу жесткое условие — не допустить реализации ни одного из этих проектов и вести дело так, чтобы при этом у членов БО все время сохранялась уверенность, что все неудачи объясняются случайными совпадениями обстоятельств, что полиция не осведомлена об их планах. Естественно, Азеф справился с этой задачей без больших затруднений.

Петербург, 9 января 1905 г. Кровавое воскресенье — одна из самых масштабных провокаций в русской истории.

Но в этой истории обращает на себя внимание совсем другое. Герасимов позже вспоминал, что во время проведения им с Азефом этой операции ему бросилось в глаза совершенно исключительная осведомленность Азефа относительно всех предположенных передвижений царя. Все изменения, которые вносились в план царской поездки, в каком бы секрете они ни держались, немедленно становились известны Азефу, который обо всех о них получал извещения путем условных телеграмм. Азеф даже бравировал этой своей осведомленностью и посмеивался над Герасимовым, который этого рода новости узнавал позднее Азефа. А ведь по своему положению Герасимов должен был быть в курсе всех этих вопросов, так как именно на нем лежала основная забота о безопасности царя. Азеф говорил Герасимову: «Что стали бы вы делать, если бы во главе Боевой организации эсеров стоял бы не я, а кто-нибудь другой?».

Позднее Герасимов произвел строго секретное расследование — кто именно мог быть информатором Азефа. Результаты этого расследования заставили Герасимова схватиться за голову: все говорило за то, что информатором Азефа был не какой-либо второстепенный чиновник, а лицо весьма и весьма высокопоставленное. Герасимов доложил об этом председателю Совета министров П. А Столыпину, который долго отказывался верить. По настоянию Столыпина была произведена дополнительная проверка полученного результата, которая только подтвердила первоначальный вывод: судя по всему, означенное высокопоставленное лицо действительно вполне сознательно оказывало содействие террористам в подготовке цареубийства. Все указывало на то, что этим лицом был Витте Сергей Юльевич, автор Манифеста 17 октября 1905 г., бывший председатель Совета министров, уволенный царем от должности 19 апреля 1906 года.

Какие изощренные двойные агенты! Казалось бы, правительство не имело ни права, ни возможности мириться с подобным положением. И тем не менее, после долгих размышлений Столыпин дал указание не давать делу никакого движения. Разве можно было рассказать публично, что Витте (почти член Совета министров) в деле подготовки цареубийства сознательно помогал Боевой организации эсеров, руководителем которой был агент полиции Азеф, который, в свою очередь, действовал под контролем самого председателя Совета министров Столыпина? Можно было примириться со всем, что угодно, только не с оглашением подобных, в полном смысле слова, убийственных данных!»[63]

Спецслужбы Советской России тоже не чурались применять эффективные приемы из арсенала охранного отделения, тем паче, что многие специалисты того ведомства, благодаря старым связям, не остались без работы и при новом режиме. Глупо предполагать, что большевики смогли быстро создать мощнейшую и эффективную тайную полицию без использования кадров, доставшихся от царизма. Операция «Трест», известная многим по одноименному фильму — классический пример создания спецслужбами контрреволюционной организации с целью выявления и нейтрализации враждебного элемента.

Так что советую всем иметь в виду: если встречаются два революционера, и один из них находится при исполнении служебных обязанностей, то это более чем обычная ситуация. Смеяться можно, только в том случае, если оба они доложат об этой встрече куда следует. Но и такое случалось. Не все архивы охранки уцелели, но лишь из тех бумаг, что сохранились, многие исследователи очень неполно оценивали количество тайных агентов, внедренных в русские революционные партии, в 5–6,5 тысячи провокаторов и других сотрудников политического сыска. Но это, повторюсь, очень неполные сведения. В Государственном архиве Российской Федерации хранится картотека секретных сотрудников департамента полиции, составленная из уцелевших после революции и гражданской войны документов. В ней находится порядка 25–30 тысяч карточек! При таком плотном проникновении сексотов в подпольные организации их деятельность могла быть прекращена в любой момент, однако этого не происходило, и не могло произойти. Уничтожить подполье физически не представлялось возможным, ибо на месте ликвидированной революционной группы тут же возникали три новых. Поэтому руководство спецслужб разумно рассудило, что лучше позволить существовать немногим, но хорошо «просвечиваемым» агентурным рентгеном организациям, деятельность которых можно в значительной степени контролировать, нежели пустить процесс на самотек.

Евно Азеф — виртуоз провокации.

Общеизвестно, что одним из основателей профсоюзного движения в России был начальник особого отдела департамента полиции полковник Зубатов. В молодости Сергей Васильевич сам баловался революцией, однако вовремя одумался, «заложил» своих товарищей по подполью, а потом устроился на службу в жандармское отделение, где сделал неплохую карьеру. Понимание психологии фрондирующей интеллигенции, к коей он сам имел недавно отношение, этому очень способствовало. Учреждал профсоюзы он, разумеется, не по собственной инициативе, как кое-кто пытается сегодня представить: дескать, Зубатов решил создать марионеточные профсоюзы да рабочие комитеты и с их помощью контролировать революционное движение в стране, не допуская его радикализации. Цель была несколько иной — с помощью рабочего движения ослабить самого опасного врага самодержавия — стремительно крепнущую, политически пробуждающуюся буржуазию. Соответственно, антибуржуазные политические объединения марксистского толка, стали на тот момент естественными и очень ценными союзниками самодержавия.

Целью политики Зубатова было канализирование, то есть слив в обособленный канал протестной энергии масс — он всячески старался направить вектор рабочего движения в русло экономической борьбы, препятствуя перерастанию ее в борьбу политическую. Порой ситуация выходила из-под контроля, как например, в случае с подготовленной им и руководимой его агентом Шаевичем стачкой в Одессе. Она внезапно переросла из экономической в политическую и всеобщую, в результате чего город остался без света, воды и хлеба. Полиции пришлось применить силу для разгрома рабочих объединений, а Зубатова за этот провал отправили в 1903 г. в отставку, но вскоре вновь вернули на службу, как ценного специалиста. Вообще, если попытаться определить самого известного политического провокатора всех времен и народов, то им, несомненно, стал бы Сергей Зубатов. Азеф, Гапон, Малиновский — все это его ученики, его агенты, они лишь исполнители его замыслов.

Разумеется, буржуазия тоже пыталась использовать радикалов-социалистов, предлагая деньги с условием, что они направят свою кипучую деятельность против общего врага — царизма. Неподдельный интерес к русским экстремистским партиям проявляли зарубежные спецслужбы и международные финансовые синдикаты, которые использовали стачечное движение для разборок со своими конкурентами. Это, конечно, весьма грубая схема основных политических векторов революционной борьбы в России начала XX в. Но она позволяет понять, почему такие матерые буржуины, как Савва Морозов или московский фабрикант Шмит исправно финансировали Ленина, что позволяло последнему не особо беспокоиться о средствах для комфортного проживания в уютных мелкобуржуазных кварталах европейских столиц. С другой стороны становится понятнее и история сложных взаимоотношений политической полиции с Малиновским, Лобовым (еще один высокопоставленный большевик-провокатор), бывшим некоторое время членом РСДРП попом-расстригой Гапоном и другими.

Фигура главного действующего лица событий 9 января 1905 г. весьма колоритна. Ленин очень энергично защищал Георгия Гапона от обвинений в провокаторстве и посвящал ему в печати пламенные публицистические послания. Не думаю, чтобы Владимир Ильич, прожженный циник, был настолько близорук и наивен. Скорее всего, причина заключалась в тогдашней популярности Гапона, благодаря которой его использовали для привлечения финансовых пожертвований со стороны сочувствующих. Например, симпатизирующие врагам России японцы выделили 50 тыс. франков на закупку оружия для боевых революционных организаций. Правда пароход, везущий оружие в Россию, случайно сел на мель вблизи финских берегов, и весь груз достался полиции, что неудивительно — когда имеешь дело с провокаторами, случайности превращаются в закономерность. Вернувшись в Россию, Гапон предложил за 25 тысяч рублей выдать Боевую организацию эсеровской партии, куда он переметнулся от социал-демократов, но впоследствии был исключен из ПСР. Однако эсеры его разоблачили и повесили.

Если Кремль, когда необходимо, ваяет «левую оппозицию» в лице «Справедливой России» или семигинских «Патриотов России», то почему бы ему не создать на всякий случай и кое-какие «тресты» для радикалов? Зюгановцы, судя по всему, совсем выдохлись, предписанную кремлевскими режиссерами роль играют совершенно бездарно. Еще более беспомощно выглядит «левоцентристская» «Справедливая Россия». В итоге вновь возникнет необходимость в контролируемой левой оппозиции по отношению к оппозиционерам с клеймом «Сделано на Старой площади». Вот тут-то оперативные наработки компетентных органов и пригодятся, только использованы они будут не для постановки телеспектакля с разоблачением подрывной деятельности левых экстремистов, а для изготовления нового политического PR-проекта. Лично знаю некоторых деятелей, которые предлагали свои услуги Кремлю в качестве вождя истинно левой оппозиции. Так что когда объявят соответствующий тендер, в приемной у Суркова будет не протолкнуться.

Поп Гапон — революционер в рясе и тайный агент полиции.

По вопросу политических репрессий в царское время существовало два основных подхода. Вот что пишет Сергей Земляной в очерке «Двойные агенты бога и дьявола»: «Зубатов использовал своих секретных агентов для того, чтобы проникнуть в центр революционной организации, выяснить целиком состав ее руководства, а затем разом «замести» всех. Герасимов[64] же отстаивал тот тезис, что нужно как зеницу ока беречь те руководящие центры революционных или оппозиционных партий, куда удалось ввести секретного агента. Организационные центры, поскольку в их составе имеется хорошая агентура, не следует разбивать арестами. Их нужно, наоборот, даже оберегать — для того, чтобы держать под постоянным и самым тщательным контролем и иметь возможность во всякое время парализовать наиболее вредные проявления их деятельности. Если такая организация ставит, например, тайную типографию, заводит динамитную лабораторию, устраивает склад оружия, взрывчатых веществ и т. д., то полиция должна производить аресты лиц, непосредственно прикосновенных к данным предприятиям, не затрагивая руководящего центра организации как целого. Вполне возможно производить и аресты отдельных членов центра — особенно тех, чья деятельность становится чрезмерно вредной, — но такие аресты нужно производить постепенно, как аресты индивидуальные, и притом, конечно, считаясь с последствиями этих арестов для внутриорганизационного положения агента. Члены центральных органов, особенно хорошо относящиеся к последнему, должны по возможности оберегаться; наоборот, его внутриорганизационные противники должны при первой же возможности изыматься из обращения. Производство ареста центрального органа как целого допустимо только в особо важных случаях, например в моменты острых политических кризисов, когда ожидаются особо важные выступления данной организации, предотвратить которые может арест руководящей ячейки, который внесет разброд в ряды организации.

Далеко не все в этой системе было ново. Отдельные элементы ее можно найти в практике многих видных деятелей полицейского сыска более ранних периодов. Герасимов только объединил эти элементы в одно целое, связал отдельные положения в сравнительно стройную систему. В своем законченном виде, логически додуманном до конца, указывал Николаевский, это была настоящая полицейская утопия: все центры всех революционных организаций должны были бы существовать как бы посаженные под стеклянные колпаки; каждый шаг их известен полиции, которая решает, что одно проявление их деятельности, с ее точки зрения менее опасное, она допустит; другое, более вредное, пресечет в корне; одному из членов организации дозволит писать прокламации и выступать с речами на митингах, так как он менее талантлив и ею выступления производят меньше впечатления, а другого, более даровитого, посадит в тюрьму. Самое интересное, однако, в том, что этот утопический проект был реализован Герасимовым в связке с Азефом применительно к эсерам в 1906–1908 гг. — в отношении Боевой организации в большей мере, нежели в отношении заграничного Центрального комитета. В этот период, под колпаком, БО не смогла совершить ни одного успешного террористического акта. Азеф выступал в качестве секретного ангела-хранителя не только по отношению к Столыпину, которого он ограждал от покушений БО, но и по отношению к Николаю II. Азеф подвесил жизни обоих на тонкие нитки, которые изготовил собственными руками».[65]

Как видим, концепция Александра Герасимова имела серьезные изъяны. Отношения в плоскости полиция — подполье становились, таким образом, триарными: полиция — провокатор — подполье. Это превращало провокатора в самостоятельный субъект «любовного треугольника», давая ему возможность манипулировать как подпольем, так и тайной полицией. Довольно рискованное положение и для тех, и для других. Что касается Азефа, то он оказался профессионалом высшей пробы. Редко какому провокатору посчастливилось умереть своей смертью, будучи разоблаченным, но Евно Фишелевичу это удалось. Умер он от почечной недостаточности в 1918 г. в Берлине, будучи сотрудником германского МИДа (что неудивительно, учитывая специфику момента).

Есть основания полагать, что политические проектировщики из Кремля, Лубянки и Старой площади и сегодня сочтут актуальными наработки великого магистра провокации полковника Зубатова. Его idea fix заключалась в создании полностью управляемой оппозиции, периодически зачищаемой, исполняющей роль цепного пса режима, раздирающей за мелкую подачку внутренних врагов империи. Нынешний режим управляемой демократии тем более заинтересован в подобном инструменте. Делать оппозицию управляемой у нас уже научились, однако профессиональный уровень нынешних зубатовцев ни в какое сравнение не идет с мастерством основоположника. Да, мельчают провокаторы, мыслят трафаретно, действуют шаблонно. В результате абсолютно ручная оппозиция становится и абсолютно недееспособной, декоративной. Хотя, возможно, именно такой она и должна быть в условиях современного «общества спектакля» (по Ги Дебору), где главное — это видимость, иллюзия.

Кто будет делать революцию в РФ?

У всякой революции были вожди, стоящие во главе революционного класса — той активной части общества, которая выступает локомотивом социально-политических преобразований. В недрах революционного класса вызревает политический проект, в рамках которого оформляется идеология, организационные формы и методы борьбы, символика и мифология революции.

Легко рассуждать о революциях прошлого. Характер государственного переворота февраля 1917 г. был антимонархический и пробуржуазный, роль главного могильщика царизма сыграли военные при участии лидеров либеральных партий и поддержке членов царской фамилии. Движителем русской социально-политической революции октября 1917 г. было крестьянство в союзе с пролетариатом, а политически ее возглавили радикальные социалисты — большевики и примкнувшие к ним левые эсеры. В ходе гражданской войны столкнулись две основные революционные силы — красные и белые. Да, пусть никого не удивляет, что Белое движение я классифицирую, как революционное, а не контрреволюционное. Белые вовсе не стремились к реставрации монархии, они защищали модернизационный проект, альтернативный большевистскому, значительно менее радикальный, более отвечающий интересам буржуазии и интеллигенции (как некоего «среднего класса той эпохи), в то время как большевики отражали интересы широких крестьянско-пролетарских масс.

Но на национальных окраинах развалившейся империи в это время доминировала третья мощная политическая сила — националисты-сепаратисты. Убедительнейшая победа в гражданской войне была одержана красными не только вследствие пробольшевистской позиции крестьянства, получившего землю и не желавшего никакого компромисса в этом вопросе, но и благодаря тому, что большевики блестяще перехватила инициативу у сепаратистов, декларируя широчайшие права самоопределения народов вплоть до отделения, при этом предлагая еще и привлекательный социальный проект. Дмитрий Лысков в книге «Краткий курс истории Русской революции» пишет;

«Большевики совершенно искренне не желали восстановления империи. То государство, которое они создавали, которое они видели, в их сознании не было преемником старого государства. Это было началом чего-то принципиально нового… Именно это и позволило сохраниться имперскому российскому пространству. Интернационализм большевиков разоружал все национализмы. Большевики искренне были готовы принять и воплощать в жизнь все националистические программы, которые вообще возникли на территории Российской империи.

При одном условии. Это условие для националистов в то время могло казаться не самым важным. Сейчас нам оно кажется самым важным, тогда это могло быть по-другому — господство коммунистической партии большевиков.

Для какого-нибудь азербайджанского националиста, основная идея которого заключалась в том, чтобы сделать каким-то образом нацию из аморфной массы, сделать азербайджанский язык, научить всех говорить на хорошем азербайджанском языке, дать всем национальное самосознание — в конце концов не так важно, если большевики сделают это под своими лозунгами, да и лозунги не такие уж плохие».[66]

Итак, все довольно легко раскладывается по полочкам: вот интернационалисты-большевики, вот националисты-самостийники, вот «державники»-белые с идеей единой и неделимой России и типично либеральной концепцией непредрешенчества. Но легко ли было предугадать эту идейно-политическую конфигурацию, сложившуюся уже к концу 1917 г. хотя бы весной? Я не знаю ни одного человека, который бы даже в самых общих чертах дал верный прогноз развития русской революции. Ход любой социально-политической революции предсказать столь же трудно, как предположить траекторию полета осинового листа, подхваченного смерчем. До февральского переворота основной спор велся в плоскости выбора между консервативно-монархическим и либерально-буржуазным проектами. А обернулось все социалистической революцией, которой даже по мнению большинства социалистов (марксистов-традиционалистов) произойти в России не могло.

Вот и сегодня, имея в виду обострение революционной ситуации в РФ, так и напрашивается предположение о том, что главный спор произойдет между неолиберальным и неокоммунистическим проектами. На мой взгляд эта гипотетическая конфигурация есть не более чем результат устоявшихся стереотипов. Я глубоко убежден, что коммунистическая политическая доктрина, базирующаяся на марксизме, окончательно себя исчерпала. Грядущая русская революция (если она все же случится) выведет на первые роли совершенно новую революционную идею и сформирует новую политическую силу. Собственно, то же самое произошло и в ходе революции начала XX в., когда РСДРП, возникшая как классическая социал-демократическая партия, в течение буквально нескольких лет месяцев мутировала в принципиально новую коммунистическую партию. Да, в качестве своего идеологического базиса ленинская РКП(б) провозглашала марксизм, но марксистская фразеология лишь прикрывала самобытную, основанную не на книжном догмате, а на конкретной практике госстроительства, программу. Сталинская ВКП(б) еще дальше ушла от классического марксизма, а сталинская модель социально-экономического развития СССР имела очень мало общего с концепциями построения социализма, рожденными в XIX столетии, во многом откровенно им противореча. В свою очередь, глубокий культурно-идеологический кризис советского проекта был вызван как раз тем, что деградировавшая элита не смогла преодолеть марксизм, отказаться от изжившего себя догмата, в результате чего Советский Союз, лишившись национальной идеи, утратил культурный суверенитет, что послужило прологом к краху нашей державы.

Сегодня многие видят, что наша страна, в которой господствуют ультра-либералы, катится в пропасть. И единственной реальной альтернативой кажется восстановление советского строя. Так уж устроен человек: заблудившись в лесу, большинство старается вернуться назад к знакомой тропке, и уж от нее искать дорогу. И лишь немногие отважатся искать выход через неизведанные дебри, полагая, что путь назад приведет к потере времени и сил, но так и не даст ответа на вопрос, куда же все-таки следует идти. Ни одна революция не делается под лозунгом «Вперед, в прошлое!». Поэтому чем быстрее революционерами будет изжит марксизм, тем скорее мы получим привлекательную альтернативу неолиберализму, идеологическое господство которого во многом базируется на старательно культивируемом мифе о его безальтернативности.

Забегая несколько вперед, я поспешу поделиться смелым предположением, что актуальная революционная идея в будущем будет основана на симбиозе социализма, как практической доктрины построения социального государства, с национализмом, как идеей сохранения и развития этно-культурной и цивилизационной идентичности народов. Я бы с удовольствием заменил чем-то совершенно неудачный и дискредитировавший себя термин «национализм», но так и не нашел никакого подходящего слова для обозначения антипода явлению культурной глобализации, уничтожающей культурную идентичность народов катком голливудского киноформата, бездуховных потребительских стереотипов и насаждением набора пошлых «общечеловеческих ценностей».

Пока же я постараюсь дать несколько очерков, обрисовывающих положение левых политических сил в современной РФ, радикальная часть которых пытается позиционировать себя, как силу революционную. Кто же такие левые? Вопрос этот многим покажется странным, но все же постарайтесь на него ответить. Что, не получается? Иначе и быть не может, поскольку ответ «левый — это сторонник левых идей» ничего не объясняет без разъяснения, в чем есть суть левой идеи. Известный политолог Александр Тарасов попытался так сформулировать признаки левизны: «Те движения, которые выступают против капитализма, расового или национального неравенства, царства частной собственности, отчуждения и эксплуатации человека человеком являются безусловно левыми. Это — обязательный набор. Если что-то из этого набора выпадает, вы имеете дело уже не елевыми, даже если сами себя они так маркируют».[67]

Ну и что — ясность появилась? Выходит, что Уго Чавес по критериям Тарасова совсем не левый, ибо частную собственность в Венесуэле он отменять не собирается. Все классические марксисты, включая основоположников — не левые, потому что они считали, что с капитализмом надо не бороться, а повсеместно способствовать укоренению капиталистических отношений, ибо они суть прогресса. При этом они, правда, подразумевали, что сам прогресс (сакральное понятие в марксизме) приведет к смерти капитализма, но это лишь их предположение. Большевиков образца 20-х годов к левым причислить никак нельзя, так как они выступали в поддержку частной собственности. Но и в 1917 г. они тоже левыми не были, поскольку не предполагали проводить тотальную национализацию, к этому их вынудил лишь полный развал хозяйства и всеобщий хаос. В национальном же вопросе неравноправие было основным принципом советского руководства. Все этнические группы в СССР были поделены на 4 категории:

— имеющие право на союзную республику;

— на автономную республику в составе союзной;

— на автономный округ или автономную область в составе территориальной области;

— тех, кто подобных национально-государственных прав не имеет.

Причем численность народности, достигнутый ею уровень культуры в данном случае никакого значения не имела. Скажем, для карел, которых насчитывалось около 250 тысяч, создали в 1940 г. союзную республику, в коей половину населения составляли русские, а миллиону с лишним казанских татар позволили иметь лишь автономию. Многие же коммунисты, как например китайские, лучшим инструментом нацполитики вообще считали геноцид. Короче, левых в тарасовском понимании в реальном мире просто никогда не существовало.

Придется снова обратиться к словарю: левый — политически радикальный или более радикальный, чем другие, в противоположность правому (в смысле консервативный, реакционный, враждебный всякому прогрессу). Итак, слово «левый» означает в общем случае просто радикального сторонника политической идеи, и не более того. Абсолютно никакого идеологического наполнения этот термин не имеет. То есть левым может быть только сторонник какой-то идеи, где сама идея первична, а качественное прилагательное «левый» лишь уточняет степень его решительности в деле реализации своих политических взглядов.

Если обратиться к отечественной политической истории, то широко известны два левых течения — левые коммунисты (Н. И. Бухарин, Ф. Э. Дзержинский, М. С. Урицкий, К. Б. Радек, А. С. Бубнов и другие) и левые эсеры (террористка М. А. Спиридонова, один из старейших народников М. А. Натансон, Б. Д. Камков, В. А. Карелин и прочие). Причем, левые эсеры после размежевания с правыми создали самостоятельную партию, а левые коммунисты не имели сколь-нибудь структурированной организации, то есть это была не партия, не движение, а внутрипартийное течение. Не менее известна и так называемая левая оппозиция в ВКП(б) в 20-х годах, лидером которой был Троцкий.

В Германии в свое время заметную роль играли левые национал-социалисты, идейными вождями коих считаются братья Штрассеры. Причем нацисты эти были настолько левые, что левое крыло НСДАП даже называли марксистским или национал-большевистским. Насколько их понимание марксизма отличалось от классического, мы рассмотрим в главе 23, а пока обращаю внимание читателя лишь на то, что внутри ультраправой, как принято ее определять, нацистской партии существовало течение, называемое левым. Никакого противоречия здесь нет, поскольку левые нацисты действительно были очень радикальны — предлагали, например, не просто подчинить буржуазию интересам государства и народа, к чему стремился Гитлер, а уничтожить ее, как класс, национализировав промышленность. Все в мире относительно, вопрос в том, что принять за неподвижную систему координат, как говорят физики.

Идентификация по шкале «левые-правые» одного и того же политика зачастую меняется на прямо противоположное значение, даже если его взгляды не изменились. Вспоминаю стихотворение Эльдара Рязанова, которое я прочел в журнале «Мы» в 1990 г. (возможно, цитирую его не совсем точно, но сверить с оригиналом по прошествии стольких лет не имею возможности):

В то время политический смысл этих строк понимался однозначно: правые — это коммунисты, представляющие консервативные силы, а левые — демократы, которые борются с капээсэсовской партноменклатурой. В этом контексте политические акценты поэт расставил верно, но сегодня те же самые радикальные демократы гордо называют себя правыми. В то же время, например, бывший член ЦК КПСС Алексей Пригарин, создавший в 90-е годы карликовую коммунистическую партию, являлся одним из инициаторов создания Левого фронта. Бывший представитель группы левых коммунистов Бухарин в 1927 г. был объявлен правым уклонистом.

Выходит, что определение «левый» в том ключе, в каком оно широко применяется, в строгом смысле используется неверно. Разумеется, литературная норма языка со временем меняется, и сегодня вполне допустимо говорить о левых взглядах в общем смысле, противопоставляя их доктрине консервативного бюрократического медвепутского режима. Но политическая платформа, на основании которой предполагается создать общенациональное политическое движение, требует более внятных определений.

Кем являются по своей политической ориентации люди, называющие себя левыми, на самом деле ответить нетрудно — это сторонники социалистических идей, то есть социалисты. Разумеется, сами социалисты могут быть и левыми социалистами, и правыми вплоть до национал-социалистов, но есть нечто, что их роднит — это приверженность социализму. Определение социализма весьма лаконично: социализм — социальный строй, в котором основой производственных отношений является общественная собственность на средства производства, и провозглашаются принципы социальной справедливости, свободы и равенства. Ну, свобода и равенство — это, конечно, туманные философские понятия, и потому они не могут быть основным критерием определения общественно-политического строя. Главный критерий — это отношение к собственности на средства производства. Если человек выступает за приоритет общественной собственности на основные средства производства — значит он социалист. В строгом смысле нельзя говорить об общественной собственности, не касаясь вопроса о том, кто является ее распорядителем. Одно дело, когда предприятие контролирует государство посредством бюрократических структур, и совсем иное — ежели управление возложено на трудовой коллектив, представительский орган местного самоуправления или совет старейшин. Но в данном случае будем рассматривать вопрос в принципе, противопоставив частную собственность всем другим видам, включая коллективную и кооперативную.

Последнее время в обиход все активнее входит понятие «социальные движения», причем их трактуют, как движения определенно левого толка. Это массовые общественные движения, не оформленные политически, не имеющие четкой доктрины, структуры и руководящих органов, целью которых являются социальное равноправие и улучшение жизненных условий для наименее привилегированных слоев общества, защита окружающей среды. В социальных левых движениях акцент на отношении к частной собственности не делается, по крайней мере, вопрос этот не является ключевым. Возможно, именно в этом контексте понятие левизны будет сегодня иметь наиболее адекватное толкование, но мы в дальнейшем будем придерживаться более конкретного определения в смысле именно политическом.

Как известно, традиция деления политиков на левых и правых существует со времен Великой французской революции. В Законодательном собрании в 1791 г. представители революционных клубов, выступавшие в защиту третьего сословия, рассаживались по левую сторону, тогда как фельяны[68] и прочие роялисты занимали места справа от председательствующего. Социалистические политические течения имеют множество оттенков — от крайне правого (итальянский фашизм, германский национал-социализм), до крайне левого (анархо-синдикализм), от социального либерализма[69] до анархизма. При национал-социализме формально частная собственность на средства производства сохранялась, но владелец, скажем, автомобильного завода, не мог распоряжаться прибылью по своему усмотрению. Этот вопрос был в компетенции государства, так же, как и вопрос об ассортименте выпускаемой продукции, поскольку в условиях государственного планирования в экономике (знаменитые четырехлетние планы) он находился в ведении правительства. Анархо-синдикалисты отрицают не только частную, но и государственную собственность на средства производства, декларируя принцип, по которому предприятия должны находиться в собственности рабочих профсоюзов (синдикатов).

Так что моделей социализма может быть много, но еще раз повторюсь — главным признаком является приоритет в экономике общественного сектора. Разумеется, экономика, даже самая социалистическая, на практике всегда многоукладна — помимо государственной, кооперативной и коллективной собственности, может существовать и частная, но частный сектор при социализме не является доминирующим. В этом ключе любопытно взглянуть на сегодняшний Китай — с одной стороны, там бурно развивается капитализм и процветает совершенно чудовищная по нашим меркам эксплуатация; с другой — частный капитал находится под контролем государства, являющегося главным экономическим регулятором. Нельзя сказать, что китайское правительство защищает интересы капитала в ущерб интересам нации. Судя по всему, приоритетны для него как раз общественные интересы — укрепление обороны, развитие здравоохранения, науки, образования, культуры, повышение жизненного уровня населения. Если ресурсы для этого дает частный, в том числе иностранный капитал, то зачем с ним бороться? Вот такой получается социализм с китайской спецификой.

Ярлыки «левый» или «правый» не только ничего не определяют сами по себе, но и не всегда могут быть применимы, как всякие абстрактные определения. Допустим, я горячо поддерживаю стремление синдикатов владеть маленьким предприятием вроде пекарни, автомастерской или агрофирмы, но категорически отрицаю даже гипотетическую возможность эффективности рабочего самоуправления на крупном судостроительном или авиационном заводе. В высокотехнологичных и наукоемких отраслях промышленности слишком высок уровень внутриотраслевой кооперации, и, таким образом, оперативное управление приходится осуществлять на уровне отрасли в целом, и синдикаты просто не в состоянии выполнять функцию, которую может эффективно реализовать лишь государство. Вот и попробуйте, исходя из этого, дать определение — правый я социалист или левый?

Помню, как во время моей встречи с читателями один из присутствующих поинтересовался, кто такие левые, которых я неоднократно упоминал в своем выступлении? После моего разъяснения он воскликнул: «Так вы ведете речь о радикальных социалистах! Так и говорите, а то не все понимают, кого вы имеете в виду — то ли сторонников Зюганова, то ли западных антиглобалистов». Как видим, человек, обладающий определенным уровнем умственного развития, легко находит в русском языке подходящие определения для точной и исчерпывающей характеристики современных российских левых. Сами же левые в большинстве своем просто не в состоянии внятно объяснить суть своих политических воззрений. Хотя ниже я и буду, идя на уступки устоявшимся штампам, употреблять термин «левые» в отношении сторонников различных социалистических течений, но речь ниже будет идти именно о радикальных социалистах, стремящихся к революционному изменению существующего в РФ социально-экономического и политического уклада.

Сразу стоит оговорить, что рассматриваемые здесь и ниже вопросы относятся к сфере политики, и потому о левых, левом движении мы станем говорить исключительно как о политических явлениях. Такой общественный феномен, как новые левые находится за рамками данной темы. Новые левые представляют исключительно субкультурное явление, это вещь в себе. К реальной политике они имеют косвенное отношение, хотя многие их лозунги имеют налет политизированности. Расцвет западного движения новых левых пришелся на 60-е годы, и высшей формой его проявления стала так называемая студенческая революция в Париже весной 1968 г. У новых левых было множество идеологов от Маркузе до Тома Хейдена и идолов от Джона Ленона до Эрнесто Че Гевары, однако эта более чем плодотворная среда, вскормив своими соками множество философов, писателей, художников, музыкантов, кинорежиссеров и просто эксцентричных авантюристов, подарив миру поп-арт, параллельное кино, панк-рок, движение хиппи и флэш-моб, так и не дала каких-либо всходов на политической ниве. Либо политические проекты новых левых вырождались в маргинальные экстремистские и террористические течения, либо они, встав на рельсы конформизма, встраивались в существующую политическую конструкцию.

Новыми левыми носители вируса контркультуры были прозваны, дабы подчеркнуть их отличие от традиционных левых, действующих в рамках той системы, против которой был направлен разрушительный протест молодых бунтарей. При этом еще раз акцентирую внимание, что новые левые лишь выражали тенденцию в общественном сознании, противостоящую обывательскому мейнстриму, но не являлись политическим движением, претендующим на массовую поддержку. Идейно новые левые были и остаются по сей день совершенно эклектичны и аморфны: к их числу относимы и радикальные зеленые, и религиозные диссиденты, и брутальные панкующие маргиналы из наркоманских тусовок, и рафинированные интеллектуалы, склонные к отвлеченному философствованию, и воинственные борцы за эмансипацию половых извращенцев, а также террористы-индивидуалы, и еще масса самого различного элемента.

Разумеется, хоть как-то структурировать и запрячь в одну политическую повозку этих левацких лебедей, щук и раков немыслимо. Невозможно добиваться политической власти под знаменем, на котором будет написано «Sex, drugs, rock-n-roll» или «Запрещается запрещать!». Поэтому совершенно очевидно, что любые политические проекты на базе молодежной субкультуры нежизнеспособны. Весьма красноречиво это продемонстрировал пример национал-большевистской партии Лимонова. Ну, что с того, что эксцентричный Летов вступил в НБП? Все равно его фанаты больше интересовались травкой и пивом, нежели проблемами макроэкономики и борьбой шахтеров за свои права. Поэтому НБП и не способна быть самодостаточным политическим субъектом, а может использоваться исключительно как инструмент в руках тех или иных сил либо напрямую, либо опосредованно путем хитроумных манипулятивных комбинаций.

Итак, в каком состоянии находится сегодня в РФ левое движение? Вот что писал в мае 2006 г. современный левый философ Борис Кагарлицкий: «Левыми в России уже достигнута «критическая масса», необходимая для самостоятельного участия в политике. И главное, в обществе существует острая потребность в новых идеях, лозунгах и организациях».[70] Бориса Юльевич неплохой публицист, хоть ему и свойственно интеллигентское верхоглядство, но революционер-практик, тем более стратег, из него совершенно никудышный. И приведенные выше слова показывают, насколько его представления о реальности, являясь продуктом самогипноза, далеки от действительности. Тем не менее, подобная эйфория относительно успехов левого движения еще совсем недавно была свойственна очень и очень многим. И вдруг выясняется, что не только широкие народные массы совершенно равнодушны к «новым идеям», но и вся «критическая масса» вышла в гудок. Месяцем позже Кагарлицкий дал такое интервью:

«— А что происходит с левым движением в России? Некоторые исследователи говорят о кризисе.

— Сложно говорить о кризисе того, чего еще нет. В 2002-м году, если бы кто-то стал говорить о кризисе левого движения, его бы спросили, о каком левом движении он вообще рассуждает? Как в анекдоте: «У американца, поляка и русского спрашивают: «Почему в Советском Союзе очереди за мясом?». Американец переспрашивает, что такое «очереди». Поляк интересуется, что такое «мясо». А русский спрашивает, что значит «почему».

— Получается, что за четыре года движение успело сформироваться и даже войти в кризис.

— Сейчас скорее стоит говорить о кризисе поиска формы. С одной стороны открываются очень большие возможности, потому что старые политические партии деградируют. Пространство становится так или иначе открытым. Как заполнить его? Были попытки копирования западной модели антиглобалистского движения, Левого фронта. На мой взгляд, все это безуспешно. Но это нужно для становления самосознания левых. Как ребенок: прежде чем начать что-то делать самостоятельно, он копирует, играет, воспроизводя механически действия взрослых».[71]

Странно. Совсем недавно Борис Юльевич писал о кратковременном всплеске левого движения начала 90-х годов, а теперь выходит, что его тогда еще не было и в помине. В мае 2006 г. он констатирует достижение критической массы, в июне заявляет, что левого движения еще нет, и то, чего нет, находится в кризисе поиска. В дальнейшем Кагарлицкий, так и не «найдя форму», стал носиться с идеей создания общероссийской Левой партии. Поиски формы привели его в администрацию президента, однако главный кремлевский политтехнолог Сурков не заинтересовался проектом. Впрочем, деньжат Кагарлицкому на всякий случай подбросил. На этом эпопея создания Российской левой партии завершилась.

Левые не только не смогли преодолеть свое извечное сектантство и организоваться в какую-то политическую силу, но даже договориться о принципах этого объединения оказались не в состоянии. Для многих леваков это стало большим разочарованием. Таким образом, не политическое движение потерпело поражение в борьбе со своими противниками, а всего лишь в результате относительно мягкого столкновения с реальностью у части левых активистов произошло крушение иллюзий насчет своей идейной значимости и масштабов политического влияния.

Это не политический кризис, а кризис сознания. Сознание — человеческая способность к воспроизведению действительности в мышлении; психическая деятельность как отражение действительности. Ключевые слова в этом определении — «действительность» и «мышление». Мышление, оторванное от действительности суть патология, приводящая к мистификации и гипостазации сознания. Гипостазировать — значит приписывать отвлеченным понятиям самостоятельное существование, рассматривать общие свойства, отношения и качества (например, мышление, волю) как самостоятельно существующие объекты. (Толковый словарь иностранных слов Крысина). Типичный пример гипостазации мышления являют собой ортодоксальные поклонники Маркса и его апостолов, приписывающие марксизму, как отвлеченной политической доктрине, некие универсальные свойства, позволяющие единственно верно познавать мир во всем многообразии его проявлений[72].

Рассмотрим так же явление мистификации сознания. Это, как можно выяснить с помощью словаря, результат намеренного введения в обман, в заблуждение. Например, залогом успешности чубайсовской приватизации стала глубокая мистификация массового сознания. В результате продолжительной пропагандистской кампании обывателю внушили, что правильно вложив один ваучер, он сможет купить через пять лет две «Волги» (символ высшего успеха в мещанском сознании позднесоветского периода), что соучастие в акционерном капитале сделает каждого полноправным капиталистом, хозяином жизни, и т. д. Все это подкреплялось, разумеется, «объективными научными расчетами» и экономическими выкладками. В результате десятки миллионов человек были введены в глубочайшее заблуждение, свято уверовав, что в капиталистическая рулетка — это что-то вроде беспроигрышной лотереи.

Что касается левых, то в их среде глубоко укоренен противоположный по смыслу, но абсолютно идентичный по конструкции миф о том, что путь к быстрому всеобщему процветанию лежит через скорейшее обобществление собственности, национализацию, социализацию, огосударствление и так далее в том же духе. Попросту говоря, если забрать все у тех, кто забрал у нас, и поделить поровну, то наступит счастье. Обоснованию этого нехитрого тезиса посвящено громадное количество псевдонаучной литературы и публицистики. Но если реформаторы-прихватизаторы вектор своего пропагандистского воздействия направляли на сознание лохов, которых собирались «развести» (вспомним хотя бы гениальный образ Лени Голубкова), что с успехом и осуществили, то левые пытаются убедить в истинности своих взглядов, прежде всего самих себя, то есть занимаются самомистификацией.

Что уж совсем на первый взгляд удивительно, левацкая тусовка характеризуется сильной склонностью к оккультизму, в то время как на словах всякого рода метафизика решительно ими отвергается. Оккультизм базируется на установке, что воздействуя на символ, можно влиять на объект, который он обозначает, что управлять природными или социальными явлениями можно с помощью ритуалов и заклинаний. Теперь обратите внимание на зацикленность левых на символах: красный флаг, майка с Че, серп и молот, профили основоположников, жесткий догматизм в приверженности канонической терминологии (слово — есть первый и мощнейший символ). Стоит так же оценить то значение, которое они придают ритуалам. Всякого рода митинги и демонстрации в том виде, в каком они ими задумываются и осуществляются — есть ритуал в чистом виде, оторванный от какого-либо рационального действия. Я не против ритуалов, но когда вся деятельность, выдаваемая за политическую, сводится к истовому исполнению ритуалов, это наводит на скептические размышления.

Причина многих конфликтов между левыми кроется в резком неприятии многих символов и обрядов, отправляемых разными группировками.

Развитие описанных процессов неизменно приводит в конечном итоге к тяжелым последствиям — шизофренизации, то есть расщеплению сознания. Сергей Кара-Мурза в своей знаменитой книге «Манипуляция сознанием» (в шутку я ее переиначиваю ее название как «Манипуляция со знанием») так описал расщепленное сознание: «Один из характерных симптомов шизофрении — утрата способности устанавливать связи между отдельными словами и понятиями. Это разрушает связность мышления. Ясно, что если удается искусственно «шизофренизовать» сознание, люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемые ими сообщения и не могут их критически осмысливать. Им не остается ничего иного как просто верить выводам приятного диктора, авторитетного ученого, популярного поэта. Потому что иной выход — с порога отвергать их сообщения, огульно «не верить никому» — вызывает такой стресс, что выдержать его под силу немногим».[73]

Но чтобы успешно шизофренировать сознание индивида, его нужно оторвать от реальности. Собственно, на это направлены основные усилия масс-медиа, системы образования, индустрия развлечений, так что левым идеологам достается в руки качественно подготовленный полуфабрикат. То, что этот полуфабрикат настроен враждебно по отношению к буржуазному обществу, совершенно не страшно. С одной стороны человек живет в реальном мире: ест, спит, развлекается, ходит в магазин, зарабатывает себе чем-то на жизнь, общается с другими людьми, которые так же большую часть своего времени озабочены решением житейских проблем. Но при этом данные условия существования его не устраивают, и, не имея возможности улучшить их, он начинает фантазировать об идеальном мире, в каковом чувствовал бы себя комфортно душевно и физически. Поскольку люди обычно ленятся сами создавать яркие образы, они потребляет те, которые создали и распропагандировали другие. Именно этим можно во многом объяснить популярность коммунистической утопии Маркса. Иллюзии эти подкрепляются авторитетом канонизированных апостолов левой идеи и фанатизмом некоторого числа верующих.

В конце концов, человек становится в такой степени одержим своими фантазиями, что отрывается от реальности, погрязает в мечтах, начинает наделять действительность свойствами выдуманного им мира. Такое состояние называется аутизмом — уходом от реальности. Углубление противоречий между иллюзорным и реальным рано или поздно приводит к кризису сознания. Кризис, как мы помним, есть крутой перелом в чем-либо, то есть в данном случае в развитии психической патологии. Для кого-то такой кризис заканчивается умственным выздоровлением, для кого-то — тяжелой шизофренизацией сознания и окончательным уходом в астрал. В последнем случае левацкие манипуляторы нейтрализуют потенциально опасный для буржуазного общества элемент. Даже хорошо, если притом манипуляторы сами не способны мыслить адекватно — чем более искренне они верят в собственные заблуждения, тем убедительнее будут их призывы. Главное, чтобы их деятельность носила чисто ритуальный характер.

Люди имеют склонность подпадать под воздействие настроений толпы, причем это воздействие усиливается за счет эффекта резонанса (заражения). Переломные процессы в сознании одного человека провоцируют идентичные процессы у окружающих, то есть действуют как своего рода инфекция, и таким образом начинают определять тенденцию, свойственную коллективному сознанию. Хочу подчеркнуть, что я ничего не имею против левых взглядов, как таковых, но левацкий иррационализм, оккультизм, фанатизм, гипертрофированное мессианство и шизоидность мне глубоко противны.

Несмотря на все вышесказанное, есть основания предполагать, что в ближайшие годы в РФ сформируется принципиально новая политическая сила социалистической, то есть левой ориентации, не ориентирующаяся на марксизм советского замеса. Трагедия марксистов-традиционалистов в том, что они категорически не желают понимать элементарную истину: нельзя в одну реку войти дважды, нельзя повторить революцию под старыми лозунгами и знаменами. Новые социалисты должны обрести мощную социальную базу, но пока трудно сказать, что ее сформирует — глобальный ли экономический кризис или вялотекущие процессы деградации российской государственности; война или экологическая катастрофа; рост социальной напряженности в обществе вследствие неолиберальных реформ или эскалация этнических и религиозных конфликтов.

Новых левых в России еще нет, а «старые» совершенно не в состоянии адекватно оценивать реальность. Трудно понять маниакальное упорство, каковым они пытаются организовать очередную партию. Зачем? Этим вопросом они не задаются. Дескать, Ленин создал партию, значит и нам надо. Да, весной 1917 г. усилиями Ленина возникла РСДРП(б), как самостоятельная политическая сила, но была ли она партией до того? По большому счету нет никаких оснований считать социал-демократическую организацию субъектом политической жизни России вплоть до Февральской революции. Вторая дума, в которой эсдэки получили 65 мандатов, просуществовала меньше полугода, явившись лишь незначительным эпизодом в истории РСДРП. 19 лет партия являла собой малочисленный эмигрантский междусобойчик, завсегдатаи которого проводил съезды, партконференции и прочие тусовки, практически не влиявшие на ход событий в далекой России.

Партия называлась рабочей, но много ли рабочих в ней состояло? Да, в России тоже имелись члены партии и даже существовали марксистские объединения, декларирующие свою принадлежность к РСДРП (дрязги между большевиками или меньшевиками многим были малопонятны). Но между ними почти не существовало реального взаимодействия, как зачастую не было и надежной связи с эмигрантским руководящим центром. Зачастую это были автономные марксистские кружки. Возможно, кто-то с этим не согласится, начитавшись советской пропагандистской литературы, но и этот апологет краткого курса ВКП(б) вряд ли осмелится отрицать то, что в 1914 г. с началом общеевропейской войны РСДРП фактически прекратила свое существование. Число членов социал-демократической партии резко упало сразу после первой русской революции. В Санкт-Петербурге оно сократилось с 8000 членов в 1907 г, до 300 в 1909 г. Именно как партия РСДРП(б) начала оформляться только тогда, когда это стало актуальным — в апреле 1917 г., ровно за шесть месяцев до того, как она стала правящей.

Руководители «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» 1897 г. Стоят: Александр Мальченко, Петр Запорожец, Анатолий Ванеев. Сидят: Василий Стариков, Глеб Кржижановский, Владимир Ульянов (Ленин), Юлий Цедербаум (Мартов).

Любопытно, что начиная с 30-х годов в СССР эта каноническая фотография публиковалась в ретушированном виде — с нее был «зачищен» Мальченко, отошедший от политики в 1900 г после ссылки и расстрелянный как вредитель в 1930 г. Мартов, будущий идейный вождь меньшевиков же оказался для цензуры слишком значительной фигурой.

Почему именно большевикам удалось взять и удержать в своих руках власть? Понять это можно, разобравшись, в чем, собственно, были разногласия между большевиками и меньшевиками. Политический гений Ленина состоял в том, что он задолго до революции осознал, что жизнеспособной партия может стать, только если она являет собой организацию тоталитарного типа — с жесткой иерархией и централизмом, спаянная жесткой дисциплиной. Собственно, именно по вопросу партийной дисциплины и разошлись Ленин с Мартовым[74]. Если первый считал, что член партии обязан быть членом первичной организации и деятельно участвовать в партийной работе, то второй полагал, что достаточно заявить о своем членстве, а участвовать в партийной жизни — это право, но никак не обязанность русского эсдэка.

В случае победы Мартова РСДРП после октябрьского манифеста 1905 г. стала бы еще одной рыхлой псевдопартией либерального замеса с декларативным членством, коих тогда возникло достаточно много, но ни одна из которых не проявила признаков дееспособности. Ленину же, хоть он и разругался со многими идейными марксистами, удалось собрать вокруг себя небольшую, но энергичную группу — костяк будущей большевистской партии. Вторая причина, по которой Ленин стал величайшим деятелем XX столетия, а о его оппонентах сегодня вспоминают лишь потому, что они были его оппонентами, в том, что циничный и практичный Владимир Ильич умел ловко кастрировать марксизм, когда марксистские догмы никак не укладывались в конкретную реальность. Видя, что пролетарская революция в России невозможна в принципе, он взял да и объявил, что революцию пролетариат должен совершить в союзе с крестьянством! Истинные марксисты, свято блюдущие чистоту марксистской теории, в ужасе от него отшатнулись, но зато Ленин со своими крамольными антимарксистскими идейками стал выдающимся практиком революционных преобразований. А его критики кончили так же, как и начинали — за бесплодными спорами в парижских кафешках.

Политическая слабость нынешних левых в их идейной импотенции. Ленин, порвав с марксистским догматом, но используя марксистскую терминологию, сформулировал собственную доктрину революции, которую смог применить на практике. А что могут сегодня предложить массам левые кроме лозунга «Капитализм — дерьмо!» и майки с Че Геварой? На каком идейном фундаменте они собираются строить партию? Сила партии определяется не количеством своих членов и не способностью аккумулировать финансовые ресурсы перед выборами, а именно влиянием на коллективное сознание, способностью подчинять людские массы своей воле. Но нет, левацкое партстроительство — это образец тупейшего догматизма и безыдейности, склочная драчка за место в фюрера в ситуации, когда фюрером хочет стать каждый второй.

Комичной со стороны выглядела борьба вождя незарегистрированной Коммунистической партии Советского Союза Алексея Пригарина с ныне покойным Олегом Шениным, генсеком другой незарегистрированной КПСС — у этих деятелей спор идет за право объявить себя правопреемником старой КПСС, членом ЦК которой являлся Шенин. Предлагаю компромисс — пусть будет две КПСС, только одна КПСС(п), а другая — КПСС(ш). Правда, дело осложняется тем, что уже с 1992 г. существует КПСС(с), возглавляемая Сергеем Скворцовым. В 1998 г. Виктор Анпилов организовал на основе движения «Трудовая Россия» КПСС Ленина-Сталина — КПСС(лс), пожалуй, самую многочисленную из всех этих карликовых партий. С 2001 г. по 2004 г. параллельно существовало целых две организации с названием Союз коммунистических партий — Коммунистическая партия Советского Союза (СКП-КПСС).

Первая СКП-КПСС возникла еще в 1993 г., как федерация компартий СНГ, и возглавлялась Геннадием Зюгановым. Альтернативная же СКП-КПСС под руководством Олега Шенина в дальнейшем оформилась, как самостоятельная КПСС(ш). Если вы еще не запутались в этом капээсэсном обилии, то можно упомянуть, что в 2000 г. на горизонте мелькнула КПСС(км) Корякина-Мирошника. Сия организация ничем себя не проявила, зато ей принадлежит домен kpss.ru. Правда, я затрудняюсь сказать, кому он достался после того, как Корякин откололся от Мирошника и создал свою КПСС(м). Почти ничего не известно о такой организации, как КПСС(б), кроме того, что ее в 2002 г. организовал некий гражданин Хачатуров. В этом ряду упоминается иногда еще и КПСС им. Брежнева, но что это за организация, понять трудно. Партий, известных под аббревиатурой ВКПБ, я насчитал три, возглавляемых соответственно Андреевой, Тихоновым и Лапиным. Всего же карликовых компартий в РФ существует не менее полусотни. Вот такой балаган получается, когда леваки берутся за партстроительство.

Наблюдая в течение пары лет за всякого рода левыми деятелями. особенно за так называемыми марксистами, я обнаружил, что они патологические бездельники. Чесать языком могут бесконечно долго, рассуждать о высоких материях способны с великим энтузиазмом. Поучать других, как бороться с капиталом, как создавать советы и поднимать рабочий класс на борьбу — их любимое занятие. Но если вы хотите буквально размазать марксиста по стенке, можете задать ему невинный вопрос: что из того, о чем он так долго и увлекательно говорит, он делал лично, и каких успехов добился на этом поприще? Тут и окажется, что кроме выходов на демонстрации где-то в хвосте колонны КПРФ и пары пикетов против капитализма абсолютному большинству похвастать нечем.

Что касается создания революционной политической партии, то это в нынешних условиях совершенно тупиковый путь. Если цель в создании легальной парламентской партии, которая должна прийти к власти, победив на всеобщих выборах, то надо быть идиотом, чтобы рассчитывать на то, что Кремль позволит хотя бы зарегистрировать партию, объявившую своей целью свержение правящего режима. Если же ставка делается на силовое свержение власти, то нужна не политическая партия, а подпольная боевая организация вроде СФНО.[75] А это уже совсем другая песня.

Итак, в мышлении левых (не у всех, но у многих), их отношении к действительности происходит резкий перелом. Не действительность резко меняется, а именно отношение к ней. Положительный результат кризиса в том, что наиболее адекватная часть левых станет более трезво смотреть на вещи, а наименее культурная, догматически мыслящая составляющая левой тусовки окончательно отгородится от реальности в своем сектантском мирке стенами мифов, предрассудков, заблуждений и самогипноза. Если это — раскол, о котором многие говорят с плохо скрываемым ужасом, то раскол — есть самое лучшее, что породил этот кризис. Руководствоваться в реальной жизни иллюзиями и абстрактными, отрывными от жизни доктринами — это гарантированный путь к краху, а потому избавление от иллюзий — вопрос политического выживания.

Политическое либидо и электоральный оргазм

Недавно один видный левацкий деятель заклеймил меня самыми страшными словами за то, что я назвал население РФ быдлом. Он просто взвился на дыбы, посчитав мои слова не только грязным оскорблением великого советского народа, но видимо, приняв их и на свой счет. Сам он заявил, что единственный смысл жизни видит в любви к народу и беззаветному служении ему. На самом деле, он не любит народ, потому что невозможно любить то, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Этот мальчик любит свои представления о народе, и эти идеалистические образы имеют мало общего с реальностью.

Коли речь зашла о любви, разберемся, что сие означает. В нашем случае это будет чувство глубокого расположения, самоотверженной и искренней привязанности. В данном определении ключевым понятием будет самоотверженность — то есть способность жертвовать своими интересами ради других, ради общего блага. Любовь к народу сама по себе не самодостаточна, она лишь стимул для деятельного выражения чувства долга. Любовь есть внутренний стимул развития человека, результат его духовных усилий, духовного труда. Духовный труд — это, опять же без всякой лирики, труд умственный, ибо дух — есть сознание, мышление, психические способности; начало, определяющее поведение, действия. Если у человека развито чувство долга настолько, что он готов пожертвовать комфортом, личной свободой, даже своей жизнью ради общества, и доказывает это своими делами, то можно с уверенностью сказать, что он любит народ.

Но я в упор не вижу в этой любви места слащавому сюсюканью. Скорее наоборот, человек любящий народ, внешне будет жестоким, ибо тот, кто готов пожертвовать собой, не остановится перед тем, чтобы пожертвовать ради общего блага и другими. При этом следует учитывать, что не всякий обыватель готов стать этой необходимой жертвой, и потому насилие будет в данном случае наиболее эффективным средством воспитания истинно человеческих качеств. Вот пример: зачем трусов и дезертиров расстреливают перед строем молодых солдат? Исключительно для того, чтобы задавить в них животный страх смерти страхом неизбежности позорной смерти в случае проявления трусости. Животному, в принципе, без разницы, как оно умрет, лишь бы жить подольше. Но для достойного человека это имеет большое значение, он страшится позора больше, чем смерти. Пожертвовать одним трусливым бойцом ради того, чтобы 100 неопытных солдат преодолели в себе животный инстинкт самосохранения, вполне разумно. И показное человеколюбие в этом случае — преступление. Словесным убеждением, конечно, можно кое-чего достичь, но убеждение действием гораздо эффективнее, о чем свидетельствует многовековая практика войн. Так вот, застрелить труса без всяких внутренних метаний может только сильный человек, уверенный в том, что он сам не поддастся слабости. Слабак же в этом случае проявит ложную гуманность.

Теперь о быдле. Слово это воспринимается большинством как оскорбительное, но сие указывает лишь на плохое знание русского языка. Заимствовано оно из польского, где буквально означало «скот». Паны ласково награждали этим эпитетом своих холопов, в том числе и русских. Возможно, они действительно вкладывали в него оскорбительный смысл. В русском же языке быдло означает буквально людей, которые бессловесно выполняют для кого-нибудь тяжелую работу, и носит оно не оскорбительный, а презрительный оттенок, поскольку в нашей культуре такое состояние человека считается недостойным.

Теперь подумайте, есть ли термин, более точно передающий состояние населения РФ? Особенно обалдела так называемая интеллигенция, которую кое-кто считает чуть ли не лучшей, передовой частью народа. Передовая она лишь в том смысле, что стухла быстрее остальных. Интеллигенты в отличие от простолюдинов даже понимает, что являются быдлом, открыто порой это признают, но отвращения к себе при том нисколько не испытывают. Однажды мне попало в руки вот такое душещипательное обращение коллектива Камызякской районной больницы (Астраханская область), адресованное депутату областной думы Игорю Негереву, члену КПРФ:

«Уважаемый Игорь Александрович!

К Вам обращается коллектив Камызякской Центральной районной больницы.

Просим Вас разобраться в том беспределе, который творится в нашей ЦРБ. Зарплату за февраль не получали. Перед майскими праздниками бросили подачку в виде аванса за февраль, а о зарплате забудьте! Это происходит реформирование здравоохранения! Приближенные люди к главному врачу, главному бухгалтеру получают своевременно, но по записочкам от них. Остальные — быдло, ждите когда о Вас, может быть, изволят вспомнить!

В связи с национальной программой пошли большие деньги на здравоохранение, появилась большая возможность у проходимцев сорвать куш!

Разве им нужны бюджетники с их неполученной за три месяца зарплатой? И не интересуют такие вопросы: Как выживать бюджетникам? Чем кормить детей? Чем платить за коммунальные услуги? Проводится политика на уничтожение медицины в районе. Может поступили такие указания «сверху»?

При обращении к руководству больницы по поводу зарплаты нам объясняют, что можете подать в суд исковое заявление и даже форму заявления предлагают. Подашь заявление в суд — уволят! Не выйдешь на работу, в соответствии с Кодексом о труде — уволят! Пойдешь жаловаться — уволят! Это же — РАБСТВО! Профсоюз в больнице не действует, так как главный врач напугал, что тоже уволит. А вот профсоюзные взносы мы выплачиваем своевременно, только не знаем на что они уходят?

Спрашиваем у руководства: «Как нам жить»? Отвечают:

— Девочки, оказывайте платные услуги во всех отделениях».

— На каком основании, где приказ и как брать деньги с больных?

— Думайте сами, — отмахивается начальство.

Нас толкают на преступление и нарушение закона. В некоторых отделениях пошли на нарушения, деньги кладут в свои карманы, то есть наживаются на бабушках, дедушках. Таких медработников надо гнать из медицины!

Можно продолжать описывать эти безобразия, но ведь зарплату нам все равно никто не даст! Это крик наших душ! Помогите нам!

Коллектив Камызякской ЦРБ

P.S. Подписи свои не можем проставить, т. к. нам надо работать и жить».

Как видим, медики сами признают, что они быдло и находятся в рабстве у Карабаса Барабаса, роль которого играет главврач. Но что они делают для того, чтобы защитить свои права и достоинство? Ничего, даже в суд не обращаются из страха за свою шкуру, а только пишут жалобные письма депутату областной думы, чтобы тот их спас, избавил от плохих начальников, выдал денег и т. д. Депутат же такое письмо смело может выкидывать в мусорку, поскольку обращение, хотя и совершенно правдивое, но анонимное (докторишки просто ссутся от страха, что их вычислят и «примут меры») — так что даже отписку посылать некому.

Правда, еще одну подобную жалобу прислали депутату Негереву жители Камызякского района, которые оказались смелее интеллигенции и поставили под письмом аж целых 30 подписей. Вот оно:

«Уважаемый Игорь Александрович!

К Вам обращаются жители поселка Волго-Каспийский Камызякского района. У нас большая просьба помочь нашей больнице провести текущий ремонт и наладить выплату заработной платы медработникам. В прошлом году нашу больницу посетила телекомпания «Лотос», министр здравоохранения Чалов В. В., обещали помочь в ремонте больницы, но все осталось на прежнем уровне.

Наша больница находится на острове; обслуживает жителей пяти сел. Единственная связь с окружающим миром — паромная переправа, работа которой зависит от погодных условий.

Стационар закрыли; население осталось без хирургической помощи, потому что далеко не все в состоянии ездить на прием к хирургу за 40 км. Современной аппаратуры никакой! Элементарно не хватает стульев и кушеток в поликлинике.

В больнице просрочена лицензия на право работы уже 2,5 года, а значит, население может остаться вообще без медицинской помощи.

Денег на лицензию нет, ремонта в больнице нет. Зарплату не дают медперсоналу с февраля месяца.

Все говорят о поднятии сельского здравоохранения, а на деле все постоянно закрывается. В случае, если закроют больницу, практически без медицинской помощи останутся более 5000 человек населения, более половины из них — пенсионеры и дети, которые просто физически не в состоянии обращаться за медицинской помощью за 40 км. в с. Травино.

Мы обращаемся к Вам с огромной просьбой: помогите поднять больницу, помогите изыскать средства для ремонта больницы, и чтобы наши медработники получали свою честную заработную плату не раз в 4 месяца, а 2 раза в месяц, как установлено в Трудовом Кодексе!».

Разумеется, депутат-коммунист не мог остаться равнодушным к жалобному скулежу своих дорогих избирателей. Он отписал официальную бумагу Путину: так мол и так, указы Вашего Царского Величества насчет реформы здравоохранения не исполняются. Ай-я-яй, какой плохой в нашей губернии гауляйтер Жилкин и министр здравоохранения Чалов. Правда, как следует из письма, причиной обращения депутата к президенту стало не бедственное положение местного быдла, а то, что «действия региональной власти подрывают авторитет президента, подрывают авторитет федеральной власти и устои российской государственности». Разумеется, Путин послание красного депутата не читал, а президентская канцелярия переадресовала его канцелярии гауляйтера Жилкина, где оно до сих пор пылится в архиве в папке «Входящие». Так что с тем же успехом медикам и их пациентам можно было писать жалобы в адрес господа бога. Зато теперь Негерев обеспечил себе отмазку: мол, я принял все меры, чутко отреагировал. А перед избирателями он будет бить себя пяткой в грудь, и кричать, что пойдет за них в огонь и воду и даже на прием к президенту, чтобы лично вручить челобитную. На том стояла и стоять будет великая Коммунистическая партия Российской Федерации.

Ленин не питал иллюзий относительно русской интеллигенции, дав ей исчерпывающее определение — говно нации. Но тогда интеллигенция была очень малочисленна по отношению даже к рабочим, не говоря уж о крестьянах, и катастрофической угрозы обществу не представляла. Сегодня же поголовье интеллигентов многократно увеличилось, а ее говнистость, судя по тому, что я видел, лишь возросла. Именно интеллигенция и ее передовой отряд — диссиденты стали главной ударной силой антисоветской перестройки. Именно интеллигенция активнее всего разрушала Советский Союз, мечтая, что при капитализме в гастрономах будет 49 сортов колбасы. Поэтому факт, что массы интеллигенции оказались сегодня наиболее опущенной частью общества, следует только приветствовать — дай бог, хоть некоторая часть ее осознает всю глубину своей моральной деградации.

Только умоляю, не надо мне петь старую песню о главном про то, что народ хороший, но его предали и обманули. Допустим, предали и обманули. Так чем следует отплатить обманщикам и предателям? А что делает этот, прости господи, народ? С энтузиазмом лижет сапоги поимевшим его подонкам. Конченое быдло! Но это категорически отказываются принимать левые, поскольку они идейно очень слабы. Им нужна вера, которая бы позволяла им выглядеть героями в собственных глазах. Вера в величие народа тут вполне подходит: дескать, мы бьемся не ради личной власти, не ради того, чтоб ввести жестокую диктатуру и за уши вытащить страну из болота, а ради того, чтобы отдать власть народу — всяким советам, например. Ага, свежо предание…

Тот, у кого нет идеи, заменяет ее верой, то есть истиной, не нуждающейся в доказательстве. Почему я говорю об идейной слабости? Потому что идеологически левые исходят из ложных установок о том, что народ (рабочий класс, трудящиеся, человечество) обладает некоей метафизической сознательностью, которая зовет его на борьбу во имя светлых идеалов. Они тешат себя иллюзиями, что пробьет час, и народ воспрянет, что он уже пробуждается, мол, близок час решительной битвы, и все такое прочее. Если же исходить из верных посылок, то есть, из того, что народ — быдло, которое не волнует ничего кроме кормушки, то это вызовет у многих товарищей крах идеалов, или, по меньшей мере, растерянность и пессимизм. Вот что пишет уже упомянутая выше красная активистка Оля «Франческа» Иванова из Краснодара:

«Я в течение двух недель проводила анкетирование среди разных возрастов. И пришла в ужас от ответов. Больше всего расстроила молодежь… Она в основном аполитична, важнее всего считает выгоду, придерживается лозунга «сам за себя», президенту доверяет на 100 %. Мне заявляют: «Если не он, то кто же? Он не виноват, что у него такие помощники…». Правительству тоже доверяют…

Молодежь называет пенсионеров, которые участвовали в акции против монетизации льгот, провокаторами или ничего не понимающими в жизни. В некоторых случаях приходилось сидеть рядом, чтобы заполнили анкеты до конца.

Парень из политеха с досадой: «Черт!!! Я из-за этой анкеты «Дом-2» пропущу! Уже ведь начался!»

В ответах противоречат сами себе, выказывая незнание самых элементарных понятий. И все убеждены, что в очень скором времени именно у них все изменится к лучшему. Короче, товарищи! С кем мы собираемся делать революцию? Молодежь обработали по-полной. Они всем довольны, даже те, кто живет на копейки в общагах…».

Да, именно с такими людьми и именно для них придется делать революцию. Причем, поверь мне, Франческа, как бы горько ни было сегодня твое разочарование в «обработанном» народе, это просто ничто по сравнению со следующим твоим печальным открытием. Если ты, закончив играть в революцию, станешь делать ее, от тебя отвернутся те твои спутники, с которыми так чудно было пить пиво, обсуждая киношку про Че Гевару, тусоваться на митингах или петь песни под гитару возле костра в лагере у моря. Очень часто ты будешь слышать слова, сказанные с одной и той же характерной интонацией: «Мы, конечно, друзья, но сама понимаешь…». Дальше возможны варианты: мне надо закончить институт; устроиться на работу; семья, дети; не хочу портить карьеру из-за ерунды; это все несерьезно, и т. д.). Одно дело, когда не понимает «обработанный» народ, и совсем другое, когда отворачиваются товарищи. Но это неизбежно. Это и есть кризис сознания, конец левацкого инфантилизма и начало серьезной работы для тех, кто найдет в себе силы идти дальше.

Проявление слабости — нежелание адекватно воспринимать реальность. Слабый либо разочаровывается полностью в своих взглядах, отказывается от левацкой романтики, либо как улитка в раковине, прячется от реального мира за панцирем своих глупых представлений о действительности, что заводит его в катакомбы сектантства. Именно потому левые сегодня не способны к объединению, что у каждого своя вера, основанная на фирменном догмате, на собственной интерпретации реальности, собственной мифологии. Реальность одна, но иллюзии у всех порождает разные. Если нет адекватного понимания ситуации, и даже нет желания понимать реальность, то о возможности осмысленно влиять на нее просто не приходится говорить.

Что такое идейная разобщенность? Это когда все желают строить социализм, но фирменные сборники рецептов у каждого настолько разные, что оное становится причиной ожесточенной междоусобной вражды. Да, правящий режим леваки ненавидят все, но конструктивной доктрины нет. Ну, нет у них общей идеи, и хоть ты тресни! Нет, потому что они не понимают природы человеческого общества, а вера в книжные схемы только затуманивает рассудок. Надо бы окунуться в реальную жизнь, но всякому истинному интеллигенту это западло. Все в целом согласны, что неплохо бы побороться с антинародным режимом. Но получается так, что борцы с режимом сами по себе (на митинге, а после в отделении милиции), а народ сам по себе (днем в упряжке, вечером в стойле у кормушки).

Что вообще означает слово «народ»? Словарь дает нам сразу несколько определений. Народ — это:

— население государства, жители страны;

— нация, национальность или народность;

— основная трудовая масса населения страны;

— люди, группа людей.

Третье значение слова особенно интересно, поскольку присутствует только в русском языке. Само понятие «трудовой народ» образовалось путем обрусения марксистского политэкономического понятия «пролетариат», слияния его с этнокультурным понятием «народ», как общности мировоззренческой, общинной, семейной. Помните песню: «Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой»? Таким образом в русской культуре в советскую эпоху даже само понятие «класс» утратило первоначальный смысл, будучи отождествленным со всепоглащающим понятием «народ». Но приведенные выше определения не могут применятся в политологии, этнологии и социологии, поскольку обладают очень расплывчатым значением.

Предлагаю следующую классификацию. Народ, как национальная общность, возникающая на базе общего языка — есть этнос. Народ, как общность политическая, как фактор государствообразующий — это нация. Этнос обладает сознанием этническим, традиционалистским, архаичным, зачастую с религиозным оттенком. Нация же обладает историческим сознанием, является носителем политической воли или национальной идеи, что в общем одно и то же. Национальная идея — это не выражение этнического, национального мировоззрения, а комплекс государственных идей, устремлений всей нации. Дабы не возникало ненужной путаницы, предлагаю в данном случае пользоваться более точным термином — «политическая воля». Разумеется, этничность и политическая воля нации не только связаны, но и, не будучи статичными, изменяются и находятся в непрерывном взаимодействии. В этой системе координат, можно определить, что великороссы — это этнос, а русские — есть нация, включающая в себя множество этносов, объединенных общей историей, языком, культурой и общими политическими целями.

Что происходит с этносом, когда он в определнных условиях утрачивает свою национальную идентичность, целостность этнического самосознания, живую связь с культурой предков (культурной матрицей)? Такой народ исчезает, будучи ассимилирован, поглощен соседними племенами. В другом случае, если разрушительному воздействию подвергается часть народа, возникает новый народ, своего рода этнос-мутант. Например, единый сербский народ под воздействием германской экспансии с севера и турецкой с юга, был расколот на сербов, черногорцев, хорватов и боснийцев (босанцев, мусульман). Но даже длительная оккупация или пребывание в колониальной зависимости не приводит к этнической мутации, если народ сохраняет свою этнокультурную идентичность. Скажем, индийцы не были европеизированы англичанами, несмотря на то, что переняли у колонизаторов их язык, как средство межнационального общения (английский является государственным наряду с хинди, на котором говорят хиндустанцы — самый большой этнос, составляющий индийскую нацию). То же самое относимо и к китайцам Гонконга и арабам Туниса.

А что же происходит с нацией, когда она утрачивает политическую волю? В этом случае народ превращается в быдло — человеческое стадо, потерявшее социальную, культурную, политическую цель своего существования, утратившее все, кроме биологических потребностей. Поэтому русский (советский) народ ныне не может быть нацией, а являет собой яркий пример деградирующего быдла. Политической воли, какой-либо высшей цели быдло не имеет. Ведь нельзя же считать проявлением политической воли то, что стадо дебилов ходит раз в четыре года на президентские выборы, делая тем самым ритуальное «ку» в сторону трона.

Вообще, вся система классической буржуазной демократии направлена на уничтожение нации, превращение ее в стадо, атомизированную совокупность потребителей. Правильнее эту политическую доктрину следует называть системой элитарной тирании. Ведь при воплощении этой системы единая политическая нация рассыпается на несколько антагонистических наций, принужденных вести друг с другом непрерывную конкурентную борьбу с помощью парламентского инструментария. Такая нация утрачивает единую цель своего существования, и деградирует. Деградации подвергается и сама парламентская система. Очень быстро она превращается из механизма представления интересов конкурирующих социальных групп (мини-наций) в площадку согласования интересов господствующих кланов (элитарных группировок, в том числе зарубежных или наднациональных). Политические партии — это инструменты политического влияния господствующих кланов, избиратели — всего лишь статисты. Таким образом парламентская демократия становится машиной по манипуляции общественным мнением, которую осуществляют доминирующие кланы элитариев. Побеждает та группировка, которая более успешно осуществляет контроль над сознанием обывателей-потребителей, утрачивающих способность рационально действовать не только в интересах нации, но даже в собственных интересах. В идеале быдло должно состоять не только из алчных, но и максимально тупых и политически апатичных потребителей. Такой биомассой проще управлять с помощью современных средств господства над сознанием.

Такая система уже сформировалась в большинстве государств Запада, но особенно карикатурную форму приобрела в странах мировой периферии. Как следствие, мы наблюдаем на Западе повсеместный потребительский эскапизм — то есть стремление уйти от реальности, гражданской ответственности в сферу безудержного потребления и наслаждений. На выборы ходит уже не более половины избирателей, да и те, голосуя, выражают не свои политические идеалы, а лишь отдают предпочтение раскрученным политическим брендам. Всякое протестное движение имеет в своей основе желудочные рефлексы, агрессивным быдло становится только тогда, похлебка становится менее жирной. В РФ в политическом сознании масс безраздельно господствует тотальный пофигизм.

Спасти нацию, воспринявшую идеологию буржуазной демократии, от деградации может только существование наднациональной, мессианской политической идеи или осознанная внешняя угроза, цементирующая рассыпающуюся нацию с помощью тоталитаризма. Например, британцы, где буржуазная демократия и зародилась, несколько веков были одержимы идеей повелевать миром через торговлю, их национальной идеей стало создание планетарной колониальной империи. Она сплачивала нацию, не давала ей распасться. Разумеется, даже в метрополии всегда происходили этнические, религиозные, или социально-экономические конфликты, но они не носили того масштаба, который бы угрожал политическому единству британской нации, фактически противопоставившей себя всему миру. Британия воевала в разные периоды своей истории практически со всеми странами, не считая колониальных войн, которые империя воспринимала своим внутренним делом. После Второй мировой войны Великобритания утратила статус империи, и имперская нация, потеряв смысл своего существования, пребывает ныне в состоянии углубляющегося духовного кризиса и политического упадка.

Экономическое состояние и уровень потребления не может служить мерилом жизнеспособности государства и создавшего его народа. У римлян было много больше барахла, чем у варваров, они сытнее жрали, были более образованными, культурными и утонченными, обладали высокими технологиями, рабами и регулярной армией. Но бедные и дикие варвары растоптали Рим, потому что римляне, как нация, выдохлись, превратившись в сообщество потребителей, высшую цель видящих в сохранении привычного достатка. Точно таким же образом, только куда более быстро, сегодняшнюю Европу переваривают новые варвары — арабы, негры и азиаты. И нет сегодня у вялых французов той политической воли, которая была присуща им в эпоху Великой революции и наполеоновских войн. Сонные немцы ни в малейшей степени не способны к тому цивилизационному порыву, который был свойственен кайзеровскому пангерманизму или Третьему рейху. Испанцы, давшие в свое время импульс к возникновению целой латиноамериканской цивилизации, вот уже несколько сотен лет прозябают на задворках Европы, не оказывая сколь-нибудь ощутимого воздействия на ход мировой истории. Про румын, поляков, чехов с болгарами и прочих латышей смешно даже и говорить. Все, о чем они грезят — это приблизить уровень потребления к западноевропейским стандартам. Как показывает история, нации, утратившие смысл своего существования, сходили с исторической сцены навсегда при неблагоприятных условиях, либо тихо и неуклонно загнивали в периоды спокойствия.

Этническое сознание (обладающее большей инерцией, нежели сознание политическое) национальная культура, во время распада нации приобретает громадное значение. Это тот базис, на основе которого революционеры могут моделировать будущее. Только совершенно отупевший догматик может утверждать, что русская революция 1917 г. была революцией классовой. Революций, которые условно можно назвать классовыми, в мировой истории было всего несколько — английская 1640–1689 гг., нидерландская 1566–1609 гг., французская 1789–1799 гг. Все революции XX столетия, получившие название социалистических, носили либо национально-освободительный, либо национально-модернизационный характер. Да и происходили они исключительно в тех странах, где буржуазные отношения еще не укоренились, а потому не было и классов как таковых, не сформировалось классовое сознание, а классовые противоречия порой даже не просматривались. Социалистические революции — это не способ перехода от развитого капитализма, исчерпавшего свой прогрессизм, к социализму, а выражение цивилизационного протеста некоторых народов против чуждой им модели развития и мировоззренческой доктрины.

Если у русской нации все же проснется инстинкт самосохранения, то революция неизбежна. И она будет по характеру именно национально-социалистической, причем национальная, цивилизационно-мировоззренческая ее составляющая, будет гораздо более заметна, чем в 1917 г., а может, она даже станет доминировать над политэкономической составляющей. Социалистическая модель экономики — это всего лишь наиболее рациональный способ организации национального хозяйства. А вот социализм в общественных отношениях, образовании, культуре, педагогике и т. д. — это уже воплощение нашей национальной идеи, мировоззрения, имеющего глубокие этнокультурные корни. И упаси боже, экспортировать русский социализм вовне! Как говорится, что русскому хорошо — то немцу смерть.

Попробуйте спросить у левых: «Зачем строить социализм?», и большинство просто не найдется, что ответить. Социализм (коммунизм, социальное государство, реинкарнация СССР, советская власть, мировая революция, рабочая демократия — в зависимости от ориентации секты) — самоцель. Потому что это — идеал. Между тем, не обязательно читать Пьера Леру или Лукача, дабы понять, что социализм, как мировоззренческая идея — это средство воспитания в животном homo sapiens человеческих качеств. Социалистический строй, как воплощение стихийных народных представлений об идеальном справедливом обществе, как семье, братстве, общине, эти условия создает более полно, нежели капитализм, основанный на эгоизме и конкуренции, и только поэтому левые должны стремиться реализовать социалистические идеи. Причем не любые, а пригодные именно для наших национальных условий.

Давайте определимся, какие именно человеческие качества следует воспитать в людях, чтобы они поднялись над животным состоянием. Это:

— самопожертвование;

— честность;

— смелость;

— способность к творчеству;

— любовь к народу;

— чувство долга;

— ум;

— трудолюбие;

— силу воли;

— доброжелательность;

— чувство юмора;

— умение фантазировать;

— чистоплотность (во всех смыслах);

— жизнелюбие;

— самоуважение;

— взаимопомощь, товарищество;

— ответственность;

Нужное можете дописать, синонимы исключить, последовательность изменить в любом желаемом порядке. Сформулируем теперь, что надлежит уничтожить в homo sapiens, чтобы он стал истинным человеком. Это:

— лень;

— алчность;

— тупость;

— эгоизм;

— подлость;

— пошлость;

— злобу;

— трусость;

— безволие;

— пофигизм;

— паразитизм;

— тщеславие;

О, боюсь, второй список окажется намного длиннее первого. В этом контексте можно утверждать, что цель участия в революционной борьбе — воспитать в себе человеческие качества, ибо реальное дело предоставляет для этого широчайшие возможности. Иначе как переделывать других homo sapiens, если мы сами недалеко ушли в своем развитии от скотины? Борьба на деле, а не на словах за преобразование (усовершенствование) общества помогает развить и ум, и способность к самопожертвованию, и честность, и самоуважение, и чувство товарищества. Равно как изжить лень, тупость, трусость, эгоизм и т. д. Все на самом деле настолько просто, что проще быть не может — смысл жизни можно выразить одной строчкой: смысл в том, чтобы стать человеком. Все остальное — демагогия, которую разводят те, кто этого еще не осознал. Кто осознал — тот действует.

Вернемся к разговору о народе. Смысл моей деятельности — воспитание в народе (его части, отдельных представителях народа) человеческих качеств. Пытаюсь достичь этого я разными способами, при этом мне совершенно необходимо иметь как можно более точное представление об объекте своего воздействия. Фигурально выражаясь, если мы собрались лечить общество, то прежде надо, проанализировав симптомы, точно поставить диагноз, иначе результат лечения окажется летальным. Простуду надо лечить горчичниками, а с гангреной бороться путем ампутации пораженных конечностей, но никак не наоборот! Поэтому я не пытаюсь заниматься самогипнозом, внушая себе, что народ мудр и велик и ждет не дождется, пока кто-то поведет его от победы к победе во имя светлых идеалов какого-нибудь — изма. Деградировавший народ болен, и болен смертельно. Мне надо точно знать его текущее состояние и понимать динамику происходящих процессов. Состояние его не вызывает особого оптимизма — это состояние скотства и глубокого морального разложения.

Иллюзии левых связаны с ростом некоего самосознания народа, который, мол, очухивается от либерального дурмана и начинает осознавать свои интересы. Дескать, народ поднимается на борьбу за свои права, за светлое завтра и все такое прочее. Так думать — большая ошибка. Можно допустить, что рост народного самосознания происходит, когда индивиды, составляющие этот самый народ, обладают индивидуальным внутренним стремлением к самосовершенствованию. Внутренний не зависит от внешних факторов. В этом случае человек ведет себя по-человечески не потому, что его кто-то заставляет, а потому что в этом выражаются его убеждения..

Совсем другое дело, когда на изменение сознания доминирующее влияние оказывают внешние факторы. Здесь уже надо говорить не о не разуме, а об инстинктах, заложенных природой. Например, сознательный трудящийся борется за социальную справедливость вне зависимости от того, насколько он лично хорошо живет. А несознательный готов бунтовать лишь тогда, когда ущемляются его персональные интересы — ухудшаются условия труда, падает зарплата, и т. д. Такой бунтовщик готов примкнуть хоть к анархистам, хоть к национал-социалистам, поверив, что это выгодно ему лично, но это не развившееся самосознание заставляет его так поступать, а примитивный животный инстинкт.

Уже неоднократно мы обращались к такому понятию, как инстинкт, но не разбирали, что это такое. Слово имеет латинские корни (instinctus — побуждение). Инстинкт — врожденная способность совершать целесообразные действия по непосредственному, безотчетному побуждению, целесообразное поведение без осознания цели. Инстинкты имеют следующие свойства: наследственность и независимость от обучения; однородность; одинаковость у всех особей данного вида; приспособленность к условиям существования на момент формирования инстинкта. Последнее свойство инстинктов проявляется благодаря их относительной неизменности. Например, большинство видов обезьян инстинктивно боятся воды. Не знаю, по какой причине сформировался этот инстинкт, возможно в африканских водах миллионы лет назад обитали какие-то жутко опасные для обезьян хищники, но сегодня ни одна шимпанзе по доброй воле не полезет даже в ручей, где ей воды по колено. Поэтому обезьяньи питомники иногда устраивают на небольших речных или озерных островах — животные оттуда никуда не сбегут, даже если физически способны перепрыгнуть на другой берег. Яркое исключение из правил являет собой макака-крабоед — этот вид собирает пищу под водой.

Инстинкты являются предметом изучения этологии — раздела биологии, рассматривающим поведение животных в естественных условиях. Существует и такой подраздел этологии, как этология человека, которую иногда отождествляют с психологией, что ошибочно. Этологи изучают все виды врожденного поведения человека, то есть данная дисциплина является естественнонаучной, тяготеющей к физиологии, а не гуманитарной, как психология. Справедливо утверждение, что психология больше интересуется тем, что человека от животных отличает, а этология — тем, что роднит. В научной психологии классификации инстинктов не существует, это понятие рассматривается в ней общо, инстинктивное (рефлекторное) поведение зачастую противопоставляется разумному, осмысленному. Этологи тоже не пользуются какой-то жесткой системой классификации инстинктов, поскольку границы между ним довольно размыты. Всякая классификация будет весьма условной. Скорее следует говорить не об отдельных инстинктах, а о группах инстинктов, свойственных не отдельному индивиду, а целым популяциям. Можно выделить следующие группы инстинктов у человека:

Группа иерархических инстинктов. Это самые практически значимые инстинкты, более сильные, чем сексуальные. Ребенок инстинктивно подчиняется взрослому, а не потому что тот приводит какие-то убедительные аргументы. Чаще всего аргументация вообще не требуется. В рекламе в основном эксплуатируются тоже эти инстинкты: потребитель доверяет мнению эксперта, что этот стиральный порошок явился результатом многолетних научных исследований, потому что роль эксперта играет актер, создающий имидж ученого. В современной иерархии ученый занимает примерно такое же авторитетное место, что шаман в первобытном племени. Рекламные ролики почти всегда эксплуатируют образ представителя высших ступеней иерархии, а не типичного потребителя, что на первый взгляд казалось бы более целесообразным. На обычной машине ездит упакованный мачо a la Джеймс Бонд. Самый заурядный шампунь рекламирует топ-модель с ногами от ушей, хотя ноги к шампуню не имеют никакого отношения.

Стремление к власти — желание занять высокое место в иерархии — зачастую выражено в человеке более сильно, нежели страсть к богатству. Последнее можно считать лишь частным проявлением иерархических инстинктов, поскольку богатство и означает власть, а власть делает доступными материальные блага. Другое проявление иерархических инстинктов проявляется в ритуальном почитании старших, власть имущих. Дать рациональное объяснение тому, почему россиянское быдло с энтузиазмом ходит на безальтернативные выборы, невозможно. Голосование — это форма преклонения перед начальством, ритуальное выражение верноподданничества, во время исполнения которого индивид испытывает что-то вроде религиозного экстаза, хоть у многих он и не столь ярко выражен. По этой и только по этой причине большинство совершенно бездумно, но абсолютно искренне голосуют за партию власти, как бы она ни называлась.