Пожар Метрополии Березин Федор

48

Накладная на груз

– Слава богу, мы вас собирали не с бору по сосенке, а практически всех в этом городе и вычислили, – рассказывал тогда Сергей Шикарев, – за на пальцах считаемые дни и за тысячи километров от окружающего леса. Мало того что сэкономилось время, так еще и коллектив у вас будет притершийся и спаянный. Никому не обидно – в застенках американских все побывали.

– Это да, – кивал в тот раз Герман Минаков. – Но думаю, мне можно, как кандидату на командирскую должность, спросить, сколько нас будет? И заодно: кто войдет в эту таинственную отборную группу, помимо нас?

– Негра мы вашего, разумеется, с вами не пошлем, – не смешно шутил Шикарев.

– Это брата Великого Бенина, что ли?

– Ну да. Правда, он, по-моему, уже как-то себя переименовал.

– Ага, боится своего колдуна. Хочет замаскироваться. Верит, что если изменит имя, то они не обнаружат его с помощью своих «тамтамов».

– У них действительно настоящие барабаны?

– Ну да! Понятно, не древние – подделка. Но все едино, грохочут ой-ой. Думаю, если белые северяне вообще что-то собираются предпринимать, то смогут использовать эти звуки для наведения на штабы.

– Интересно. Но мы ведь не собираемся давать им такую подсказку. Нашим целям здешний бардак соответствует. Пусть тянется дольше. Но вернемся к обсуждаемому.

– Я весь внимание.

– Цели я тебе пояснил. Естественно, в группе требуется иметь не только бойцов, но и специалистов. Вот тут у нас есть для тебя сюрприз. И вообще-то мы хотим спросить твое мнение.

– Насчет чего? – насторожился тогда Герман, ибо сердце у него действительно затикало более часто. Все же есть такая штука – предчувствие.

– Вам в группе необходим специалист-компьютерщик. Без него вы не только ничего не сделаете, попав на место, но даже не сможете использовать по делу пересылаемые нами сведения. Так вот, до этого момента мы рассматривали один вариант, но теперь он исключен. – Сергей Шикарев вздохнул. – Видишь ли, мы перебрасывали с Канзас-Сити двух грамотных, тренированных ребят. Но похоже… В общем, пока выясняется, что и как произошло, но где-то по пути они застряли. У нас покуда нет ни связи, да и вообще ничего нет. Может, угодили под какую-то разборку? Но вообще-то там упал лайнер. Очень подозреваю, что они успели на него сесть.

– Кто-то сбил?

– Как сейчас разобраться? Мало того что, как повелось, врут средства массовой информации, но теперь врут еще и разведывательные службы. Все друг у друга под подозрением, ибо уже непонятно, кто за кого воюет. Но мы снова отвлеклись… И вот, эти ребята от дела автоматически отстранились. Возможно, на крайний случай пришлось бы собираться в дорогу мне. Но видишь ли…

– Уж не тяните кота за хвост, товарищ начальник.

– Так вот, два часа назад наша спецгруппа умудрилась освободить Елизавету Королеву.

– Господи, что ж тянули резину! Сразу не довели!

– Честно говоря, Герман, мы раздумывали, доводить тебе это или нет. Вообще-то, если честно, ее освободили не два, а восемь часов назад. Мы боялись, что ты откажешься участвовать в задании, пока не повидаешься с ней, а времени у нас в обрез. И вот теперь такой вопрос, Герман Всеволодович. Согласны ли вы будете взять в свою группу Лизу? В качестве специалиста по связи и по другим электронным делам? Подумайте хорошо, задание, как вы понимаете, очень опасное.

– А имеются другие варианты?

– Все другие варианты предусматривают задержку с выполнением миссии как минимум еще на двенадцать часов. Поскольку в деле участвуют еще некоторые независимые звенья, такая задержка равносильна срыву задания. Вот такая дилемма, товарищ Минаков.

– А Лиза далеко отсюда?

– Будет здесь примерно через час. Она в пути.

– С ней, естественно, не получится поговорить по телефону?

– Не получится. И не только из соображений секретности. Насколько я знаю, она сейчас спит. Поверь, Герман, ей много чего пришлось пережить. Пусть подремлет. И вообще, насчет Королевой я нисколько не сомневаюсь, мы с ней знакомы давно.

– А насчет меня, что же, сомневаетесь?

– По поводу твоего решения сейчас – даже очень.

Вот так они тогда поговорили с Шикаревым. И если смотреть между строк, то понятное дело, что никакой дилеммы перед Германом не имелось. И ясно, что бы случилось, если бы он отказался рисковать Елизаветой. Может, специалистов-компьютерщиков во временном радиусе двенадцать часов и не имелось, но вот командира коммандос можно было найти с большой уверенностью.

И тогда получалось, что лучше он сам будет прикрывать грудью Елизавету, чем доверит это кому-то еще.

Теперь они значились в «одной упряжке». Здесь, в отряде, ее прозвали Радистка Кэт. Оказалось, многие в отряде видели когда-то древний черно-белый фильм про разведчика Штирлица. Темп у фильма был слабый, но артисты запоминались здорово. Конечно, лучше всех в этом плане был Мюллер, однако по отношению к Лизе подходила только «радистка». Ну что же, это было совсем не обидное прозвище.

49

Завеса

Вообще-то канувшая в глубину истории практика Второй мировой подтвердила, что корабельное соединение без авиационного прикрытия обречено. Однако с тех пор появились зенитные ракеты, плазменные пушки и много чего еще. Тем не менее для столь ценного, шестидесятитысячетонного агрегата летающая стража все-таки требовалась. Бразильские, или теперь уже «лесобразильские», адмиралы были не дураки. В первоначальном плане значилось, что если после долготы шестьдесят пять все еще не последует официального «окрика» со стороны сверхдержавы, то вслед за линкором на север тронется авианосец. Уж если обозначать «присутствие» в окрестностях Панамы, так делать это по-настоящему.

Поскольку Лесная Бразилия значилась в штабах Венесуэлы самым вероятным противником после Соединенных Штатов (войну с которыми можно было даже не планировать – результат предполагался однозначным), то за ее вооруженными силами следили в пределах всех имеющихся технических и оперативных возможностей. Старый авианосец «Сан Паулу» не иголка. Хотя в ближайшее время ему должно было исполниться восемьдесят лет с момента схода со стапелей, он все же был чуть помоложе «Дон Кихота» и так же, как он, покуда не собирался на пенсию. Разве что когда в мире окончательно выкачают нефть и через топки пыхнет в небо последняя тонна мазута?

Так вот, поскольку даже небольшие авианосцы считались в Южной Америке роскошью, то за любым перемещением «Сан Паулу» следили пуще глаза своего. Как только он, находясь в порту, разворачивал нос в сторону Атлантики, штатные и нештатные осведомители разведки наперегонки набирали условленные телефонные номера, а также адреса электронной почты. В те часы в штабах военно-морских ведомств, не только венесуэльских, а всех граничащих с морем латино-американских стран, начиналась суета боевого планирования.

Естественно, то, что делает когда-то купленный у Франции авианосец, за пределами видимости земли наблюдалось только с помощью технических средств. Например, подводных лодок. Однако ни одна из южноамериканских стран не имела атомных. Видите ли, когда после 2010-го Россия, от безысходности и разочарования в глобализации, наплевала на все торговые запреты и начала направо-налево распродавать сохранившиеся с советских времен субмарины и их тут же бросились покупать все кому не лень, Штаты все-таки уперлись и с помощью обычных рычагов давления не позволили соседям по части света обзавестись подводным атомным флотом. Единственно, вроде бы что-то приобрела все еще торгующая медью Чили. Это темная история: рассказывают, куда-то сгинул загодя отобранный чилийский морской экипаж – весь целиком. И купленная лодка соответственно. Может, это нечто из серии историй о Бермудском треугольнике?

И значит, атомных подлодок в этих водах не водится. Использовать же обычные в целях разведки затруднительно. Шноркель дело интересное, но даже вертолетный локатор засекает такую штуку с десяти и более миль.

По этому случаю Венесуэле очень пригодился давешний космический наблюдатель. Он находился в удачном ракурсе. Так что как только восьмидесятилетний «Сан Паулу» пересек экватор, стало понятно: его интересует вовсе не устье родимой Амазонки. Следовательно, планируется прикрыть поход «Дон Кихота». Что же еще? В случае, если плавучее авиационное крыло соединится в Карибском море с линкором, оба старичка, вместе с корабликами эскорта, образуют непобедимую в местной акватории двойку. Этому нужно было помешать во что бы то ни стало.

Но что могло заставить авианосное соединение Лесной Бразилии развернуться к югу? В данном случае только одно обстоятельство – недовольство Соединенных Штатов. Однако великан резвился в своей собственной посудной лавке, и ему было не до соседних. И тогда кто-то в младшем звене разведки Каракаса сообразил. Пожалуй, если на свете хоть местами осуществляется справедливость, этот кто-то обязан прыгнуть вверх по служебной лестнице. Ну да ладно, не об этом инкогнито речь. Речь об идее.

Как известно, всякая уважающая себя и пекущаяся об обороне страна – не только Венесуэла – должна иметь над головой хотя бы периодически проходящие над территорией соседей спутники. Ибо даже наличие экзотики – линкоров – без такой составляющей, проносящейся по созвездиям, не обеспечивает безопасности страны. Так вот, если спутники погоды еще могут с достаточной надежностью работать и на себя, и на противника, то со спутниками разведки дело обстоит гораздо сложней. Например, над всем миром висят американские сателлиты. Но если основное, чего вы опасаетесь, – это активность штатовского флота, то можно ли надеяться на их информацию? Не говоря уже о том, как ее раздобыть. У всех остальных стран спутников поменьше. А в космическом мире все подчинено законам Кеплера. Разве что, опять же, только американские «шатлы», разной модификации, способны маневрировать относительно свободно. Все остальное несется по орбитам. Но ведь и Земля-мама проворачивается. Одно не совпадает с другим. Как результат, спутник смещается над поверхностью материков и океанов. Вроде бы в одной и той же фазе своего очередного оборота он проходит уже несколько над другой территорией Земли. И так, пока не пройдет над всеми часовыми поясами.

И значит, государству Венесуэла весьма повезло, что именно в это нужное время их собственный и единственный спутник фоторазведки смещал свои орбитальные эллипсы на восток. Несколько оборотов назад он помогал отслеживать «Дон Кихота» в гряде Малых Антильских островов, а вот теперь он шел над Атлантикой. Он даже сумел сфотографировать «Сан Паулу», проникшего в Северное полушарие, вместе с многочисленной армадой фрегатов прикрытия. Однако план разведчиков венесуэльцев базировался не на отслеживании авианосного ордера. План опирался на то, что у доблестной Лесной Бразилии было тоже очень немного собственных спутников видеонаблюдения. Точнее, всего один. Более того, в эти благостные времена он мог следовать только над какими-то совершенно неинтересными бразильской армии и флоту районами. И значит, небольшая страна Венесуэла обладала сейчас по отношению к Лесной Бразилии очень неоспоримым преимуществом информационного свойства. Но ведь кто владеет информацией, тот владеет миром, правильно?

Теперь требовалось совместить в единое два очень не связанных одно с другим обстоятельства. Первое то, что Бразилия опасалась активности американского флота. Второе – в данный момент она не могла наблюдать за центральной Атлантикой с помощью спутников. И по крайней мере, еще несколько дней.

Вкладываем данные в «черный ящик» человеческого черепа. Что получаем на выходе? Есть! Нужно произвести «утечку» информации о том, что одно из американских авианосных соединений, следующих из Африки, срочно изменило траекторию движения обратно к югу, а может, и к юго-западу – в сторону севера Бразилии. Данные вроде бы получены с помощью венесуэльского космического наблюдателя. И кстати, в состав соединения обычно входит ядерная субмарина.

Выигрыш? Не имея возможности быстро проверить информацию и одновременно опасаясь за свой авианосец «Сан Паулу» как за родимое дитяти, Бразилия будет вынуждена дернуть его обратно, под защиту портовых волнорезов и полного нейтралитета. Одновременно с этим она побоится вынуть из гряды Антильских островов просочившийся туда линкор. Значит, он останется в центре Карибского бассейна.

Но ведь кое-кому именно это и требовалось, не правда ли?

50

Накладная на груз

Трудно сказать наверняка, наличествовал ли на пути отряда «Пульсар» хоть один посторонний наблюдатель. Боевые сенсоры фиксировали все похожее на человека на достаточной дальности, однако и они могли пропустить кого-то, умело затаившегося. Так что наличие свидетелей все-таки не исключалось. Почти наверняка среди этих теоретически допустимых свидетелей не имелось опытных военных, ибо понятно, какие выводы сделали бы они из лицезрения отряда. Возможно, пройти без приключений далее просто бы не удалось. Однако еще интереснее прикинуть, как группа «Пульсар» воспринялась бы в ночи неподготовленным наблюдателем, то есть относительно мирным жителем окрестных селений. Представьте прущие по темноте высоченные фигуры, почти не похожие на людей. Их загадочная амуниция, защитные шлемы и явно нечеловеческие следы вполне могли породить истерию с вторжением инопланетян. Правда, в связи с последними событиями в Панаме эпоха дешевых сенсаций миновала безвозвратно. Так что, может быть, свидетели и наличествовали реально, однако бульварная пресса не покупалась на их дешевые сенсации.

А вообще, какие преимущества давали боевые доспехи здесь в джунглях? По крайней мере, при просачивании к району основной задачи? Ведь это же не бой, где наличие брони дает явно значимое преимущество. Кроме того, внутри боевого скафандра все-таки не атомный двигатель, а потому ресурс его солидно ограничен. Не стоило ли поберечь его до момента прибытия на место?

Однако представьте, каково тащить на себе всю бесчисленность снаряжения? Да не один километр. Даже не один десяток. Кроме того, кто мог исключить возможность внезапного попадания в засаду? Будет ли время в таком случае напяливать на себя отсутствующие запчасти «панцирей»? К тому же, главным при выполнении задачи значилось время. Все-таки невозможно надеяться, что северная метрополия так и будет бесконечно и бесстрастно наблюдать за происходящим в Панаме. Рано или поздно она могла сделать ход, вполне способный опрокинуть все задействованные в деле фигуры. И значит, самым значимым следовало считать возможность добраться до места деятельности как можно оперативней.

Вполне может быть, и даже доказано на учениях, что человек без массивного бронемеханического костюма менее шумен и по некоторым параметрам более маневрен. Конечно, предельная скорость движения с ножными усилителями выше, но все ж таки не в джунглях и тем паче не в горах, когда тяжелые доспехи и смещение центра тяжести кверху добавляют неустойчивости. Но вспоминая о том же дефиците времени, приходится признать, что тяжелая пехота обладает неоспоримым преимуществом. Даже двигаясь со скоростью обыкновенного десантника, машинные мышцы экономят человеческие силы. Там, где солдат пройдет двадцать километров, – меха-ступни оттопают сорок. Пусть за большее время. Но все, кроме впередиидущего, могут находиться в состоянии полудремы, то есть почти спать. Ведомые полумашины пройдут за передовой след в след. Есть такая функциональная программа.

Так что даже если кто-то посторонний и пронаблюдал кавалькаду двухметровых гигантов со стороны, что с того? Если он не сильно экипирован, то есть не входит в элитные дивизии США, то покуда полученная от него информация достигнет нужных ушей, отряд «Пульсар» может оказаться на месте. А там…

Даже если к этапу боев все аккумуляторные запасы костюмов сдохнут, что это изменит? Ведь все равно группа не собирается решать свою задачу прямо в лоб, вызывая на «вы» всех братков-морячков авианосца «Купер» одновременно?

51

Жертвы

Корабли возвращались с войны, как возвращаются люди. Большинство – искалеченными. И кстати, повреждались они не только физически, но, как правило, еще и морально. Вы скажете, корабль не живая сущность и у него нет души. Неверно! Всегда и всюду у него имеется экипаж.

Кэптен Марджори нервничал. А ведь ему это было совершенно не положено. Пелем Марджори являлся командиром авианосца «Честер Вильям Нимитц». Более того, сейчас он командовал не только своим кораблем, но даже авиационной ударной группой (правда, весьма сокращенного вида, но все-таки). А ведь обычно АУГ руководит минимум контр-адмирал, и значит, пусть и в несколько сжатом виде, но это было повышение по службе.

Марджори побывал там, в далеком океанском пространстве между Африкой и Антарктидой, где «большая боевая линейка» построилась, чтобы раскатать в тартарары южноафриканских «нарушителей прав человека». Ничего-то из этого не вышло. Не в смысле «раскатки» вообще, а именно с помощью «боевой линейки». Какой смысл было ее городить? Для того чтобы ее уничтожить, не понадобилась никакая ракетно-ядерная атака – весь противоракетный щит оказался коту под хвост. Обычная авиакатастрофа. Любой нормальный аэродром выдержал бы аналогичный казус играючи. Подумаешь, закрыл бы на пару часов какую-нибудь полосу. А ведь он, Пелем Марджори, всегда был против этой гигантомании. Он летал и учился, мечтая о том, что когда-нибудь ему повезет – он пройдет вверх по служебной лестнице и окажется командиром нормальной АУГ. И ведь так все и сложилось. Можно было бы жить и радоваться. Хотя, конечно, его «Вильям Нимитц» – машина старенькая. Да не просто старенькая – самый древний во флоте авианесущий корабль! Но на что еще ему можно было рассчитывать? Ведь он и так, наверное, продвинулся, благодаря воцарению в армии и на флоте расовой политкорректности. Ведь положа руку на сердце, он раздвинул плечами и оттеснил от почетной должности как минимум десяток не менее опытных и достойных ребят. Но, наверное, средства массовой информации слишком задергали министра флота; ВМФ хотело продемонстрировать миру хотя бы одного командира авианосца, являющегося одновременно афроамериканцем.

Однако назначить на должность – это одно, а дать в распоряжение реальную силу, способную контролировать тысячи километров акваторий и территорий, – это совершенно другое дело. В конце концов, кто знает, может, и саму «линейку» изобрели специально, чтобы сдержать его «афроамериканскую» инициативу? Естественно, то была бредовая мысль, порождение зараженного паранойей сознания. Но зато, в свете случившегося после, такая мысль, по крайней мере, получила право на появление. Почему его «Нимитц» убрали с поля боя и отослали на ремонт? Его повреждения совсем мелочны сравнительно с тем, что получилось с остальными составляющими «линейки». У него даже имеется одна неповрежденная полоса для разгона. Кроме того, палуба в нормальном состоянии; с нее вполне можно действовать «вертикальщиками». В тех условиях, что сложились сейчас, – и это кое-что. Как говорится, «на безрыбье и рак рыба». И ладно, можно согласиться, что старичка «Нимитца» могли послать обратно на верфь, пока имелась надежда на «Тома Клэнси» и «Купера». Но сейчас, когда оба суперавианосца выведены из строя на неизвестное количество лет, а скорее навсегда? Любое нормальное командование сразу бы развернуло «Нимитц» назад к Африке.

Однако не развернуло. А вот CVN-69 – «Дуайт Эйзенхауэр», кстати, пошел назад. Хотя повреждения у него не меньше – с задней части оторван целый кусок палубы. Ясно, не обошлось без подсказки адмирала Лигатта, он давно точит зуб на единственного в американском флоте кэптена афроамериканца. Но да ладно, не об отдельном адмирале-расисте речь. В конце концов, вышестоящие шишки, в больших фуражках-»аэродромах», могли бы оставить CVN-68 «Нимитц» возле Африки хотя бы как символ. Маскировку своих собственных расистских поползновений. Дабы показать всему миру – мы, мол, воюем не с неграми, а с «нарушителями прав человека»: «Посмотрите, одним из главных боевых кораблей командует чернокожий! У кого есть что-то подобное?» И ведь действительно, ни у кого ничего подобного нет, ибо вообще авианосцев в мире раз-два и обчелся. Не среди китайских же моряков искать африканскую кровь?

И значит? Вот то и значит. Когда выделят верфь, а может и сухой док, CVN-68 станет на прикол, ремонтироваться. Это не один день и не одна неделя. Да и то, если его пустят первым в очередь – после аварии «большой боевой линейки» у верфей будет работы невпроворот. Теперь дело даже еще хуже. В южных штатах творятся непонятные вещи. Власти и СМИ мнутся, ничего толком не доводят. Можно только предполагать, что там делается, да и то по косвенным признакам. Например, «Нимитцу» вначале было указано следовать в Мексиканский залив. То есть ясно, на одну из верфей, имеющихся там. Однако после началось межевание. Как бы еще не отправили куда-нибудь к Западному побережью США. С них станется, послать корабль с поврежденной носовой частью в обход Огненной Земли. А как же еще? Ведь «Фенимор Купер» заткнул Панаму?

И очень похоже, что в Комитете начальников штабов впали в мысленный транс или же тянут время. Ведь чем еще объяснить получение нового приказа, о следовании к острову Ямайка? Видите ли, там застряла пара десятков истребителей-бомбардировщиков с «Купера». Неужели нельзя было послать к ним заправщик? Хотя, может, это и хороший признак. Ведь сейчас CVN-68 «Честер Вильям Нимитц» даже не авианосец – на нем нет авиагруппы. Не осталось ничего кроме нескольких противолодочных вертолетов. Вдруг его просто хотят пополнить самолетами с «Купера»? Но ведь с ними надо сработаться. Там новейшие машины. А главное, есть риск снова попасть в аварию. Когда летчики, загорающие сейчас на Ямайке, последний раз садились на обычный тросовый аэрофинишер? Ведь у них на «Фениморе» наличествовали магнитные. С теми садиться гораздо легче.

И кроме того, «Нимитц» подвергают еще одному риску. После случившегося в Панаме ясно, что с Латинской Америкой не все слава богу. А у «Нимитца» нет сейчас не только самолетов, а и полного состава АУГ. Почти все корабли прикрытия остались там, у берегов Африки. И значит, он приближается к осиному гнезду без нормального ордера. Не ровен час, после пополнения самолетами «Нимитц» бросят на выручку «Фенимору». Но когда должные вскоре появиться пилоты в последний раз взлетали с паровой катапульты? Возникает ощущение, что командование так и жаждет заполучить свежее ЧП.

Однако каким образом кэптен Пелем Марджори мог отвертеться от плаванья на Ямайку?

52

Накладная на груз

– Идем ли мы с опережением графика? – интересовались на редких привалах выбравшиеся из кевларовых упаковок подчиненные.

– Все в норме, – скупо ответствовал на это Минаков, переключая энергию родного организма с ног на голову, дабы уточнить дислокацию и оперативную обстановку. У него всегда имелось множество вопросов к обитающему на животе компьютеру. Вообще-то его компьютер наверняка страдал. Из-за введенной блокировки он не мог общаться с себе подобными, за исключением находящихся в подчинении машин, да и то в ограниченном режиме – посредством расфокусированного лазерного луча. Из-за этого же и его хозяин Герман Минаков не мог напрямую задать интересующие его вопросы и пообщаться с командованием тет-а-тет. Ну что же, зато радиомолчание давало им дополнительные, и возможно очень большие шансы выживания. Еще не хватало, чтобы в севшем на ил «Купере» их дожидались заранее.

– Вот теперь спим два часа, – сообщал Герман окружающим на новой остановке.

– В связи с чем такая щедрость, лейтенант? – проявляли любопытство не в меру разговорчивые после многочасового марша солдаты. Им действительно очень хотелось пообщаться, и наверняка более, чем умным, но неживым компьютерам. Будучи закованы в броню и к тому же находясь в режиме радиомолчания, они изнывали от недостачи простого человеческого общения. Вот что значит миллионнолетняя привычка жить стаями и родовыми общинами. Им хотелось беседовать даже более, чем спать. И уж точно гораздо более, чем есть. И тогда командиру «Пульсара» приходилось упорствовать, ибо впереди их наверняка дожидались тяжелейшие физические и нервные нагрузки. Однако в отряде наличествовали не только супермены. Для некоторых перенесенные нагрузки являлись предельными. Да и вообще, принимать пищу было просто необходимо.

– Ты ешь, ешь, Лизонька, – поощрял подчиненного хакера Минаков.

– Да не хочу я. Устала. Так устала, что в рот ничего не лезет.

– И все-таки есть надо, Лиза. Ты нужна сейчас, а вскоре понадобишься совсем живая и работоспособная. Есть потом будет некогда. А кроме того, жевать требуется по еще одной важнейшей причине. Угадай, по какой?

– Господи, Герман, ты мне еще предлагаешь гадать? Признавайся сам.

– Думаешь, как в Центре узнают, что мы добрались к руслу канала?

– По нашему докладу, как я думаю.

– А вот и не угадала. Нам запрещено выходить на связь вблизи «Купера».

– Ну и как же? А, наверное, нас выследит какой-нибудь спутник? – мозг хакера Королевой работал, как часы, в любых условиях.

– Правильно, но как он нас отличит от бесчисленных полчищ, скапливающихся в округе?

– Просвещай быстрее, Герман, – сонно торопила Лиза с закрытыми глазами.

– В нашей пище специальные добавки. Причем в пайках каждого дня – разные. Потом, при дыхании, в воздух попадают какие-то изотопы. Вот по их концентрации нас и опознает спутник. А может, это делается даже с помощью какого-то авианаблюдателя, причем не догадывающегося о своей миссии, кто знает?

– Ясно, Герман. Просветил. Теперь можно вздремнуть?

– Нет, вначале кушать, – увещевает командир отряда.

– Ах да, иначе мы надышим меньше, чем положено, и не опознаемся. Господи, что за глупость, – стонала русская девушка Елизавета Королева. Но глотать ей все-таки приходилось, причем за обе щеки.

53

Воспитанники

Каков поп – таков и приход. В данном случае большой лев Соединенных Штатов, в основном своим примером, долгие десятилетия показывал, как нужно разворачивать любую мировую проблему в свою пользу. При этом продолжая поучать, что все правильно, справедливо и по закону. И урок пошел впрок, это ведь вам не бестолковое сеяние «разумного, доброго, вечного»? Теперь, когда северный гегемон влип в большую внутреннюю разборку, приправленную соусом не по плану проведенной внешней авантюры, скромные, отсиживающиеся за задних партах ученички осмотрелись и взвесили в руках запасенные ранее булыжники. Предстояла нешуточная дележка оставленного бесхозным учительского глобуса. Кроме того, прямо посреди Центральной Америки рассеянный преподаватель обронил символ власти и могущества – учительскую указку. Указка весила сто тысяч тонн и называлась «Фенимор Купер». В принципе, никто не был способен поднять и хапнуть ее за пазуху, однако в ней была маленькая встроенная деталька – предположительно шестьдесят атомных зарядов тактического уровня.

А ведь Южная и Центральная Америка вообще-то значились безъядерной зоной. Так что та, из бесчисленных составляющих здешней мозаики, коя сумела бы присвоить себе это брошенное бесхозным добро, тут же, по мановению волшебной палочки, стала бы гегемоном регионального уровня. В условиях неотвратимо надвигающегося из будущего топливно-энергетического коллапса локальная победа в малости вела под ручку долговременное лидерство, то есть на уровне сегодняшних министров-правителей – триумфальное шествие в вечность. Лакомый кусок никак нельзя было упустить. Окружающие место катастрофы хищники зашевелились.

Хищников было много.

54

Накладная на груз

– Герман Всеволодович, можно вас?

– Что там, Миша? – спрашивает Минаков, пробуждаясь от давящей тропической дремы.

– Стыдно признаться, но я не могу идентифицировать объект, – разводит руками техник отряда, а когда-то даже (до вливания в группу людей Шикарева) лучший отрядный компьютерщик Миша Гитуляр.

– Что за цели? – очнувшиеся мозги командира отряда демонстрируют полную преданность делу. – Расстояние?

– Около четырех км.

Уже через тридцать секунд оба пялят глаза в экран.

– Мы отслеживаем их «ушами» с трех точек, – поясняет Гитуляр.

– Пробовали «голубя»? – интересуется командир отряда и тут же жалеет о сказанном.

– Без вашего согласия нельзя, – пожимает плечами техник. – Да и вообще, вы же говорили, что нежелательно демонстрировать лишнюю активность.

– Правильно, – кивает Минаков. – Здесь не зулусы какие-нибудь. Увидят парящего разведчика – поймут, что мы где-то рядом. Ладно, чего я засмотрелся. У тебя насчет этого соображения имеются? – он тычет в экран пальцем.

– Ну, это не технические средства точно. Хотя я вначале подумал, что давно обещанные янки подвижные кибернетические системы…

– Не романтизируй, Миша, ближе к делу.

– Скорее всего, вьючная живность, Герман Всеволодович. Но видите ли… Смотрите, сколько их. Вот сместите ракурс.

– Уже, Миша, уже. Да, скорее всего, конница.

– А разве она у панамцев есть?

– Видимо, в деле теперь не только панамцы. Буди Лизу.

Женщина есть женщина, на ее побудку и приведение в готовность уходит больше времени. Пока то да се, командир отряда просвещает рядового Мишу:

– Еще во времена моей училищной романтики все ведали, что в Латинской Америке на вооружении практически всех армий появилась кавалерия. Удобная штука в отсутствии дешевого топлива: травку ведь найти легче. У Бразилии до распада уже было две дивизии. И сейчас, наверное, не меньше – может, у каждой по две.

– До Бразилии далековато будет, – выражает сомнение грамотный подчиненный.

– До России, думаю, очень даже не ближе. Но мы-то тут, – использует командование железный аргумент.

В это время прибывает приписанный к отряду хакер Радистка Кэт:

– Я тут, командир, что там у нас срочнейшее?

– Салют, Лизонька. У нас тут, похоже, конница. Причем, судя по имеющимся данным, в приличном количестве. Идут по двум параллельным тропам. Может, даже не по двум, а больше. Поднимать «голубя» мы опасаемся. Не дай бог, засекут запуск. Так что данных маловато. Тем не менее, что требуется от тебя. Попробуй через свою спецсвязь, в пассивном режиме навести справки, кто это конкретно может быть. То есть где в настоящее время – скорее всего в Центральной и Южной Америке – поубавилось кавалерии.

– Вопрос ясен. Приступаю, – рапортует Лиза почти совершенно по-военному.

55

Жертвы

Тот, кто по уставу отвечает за безопасность корабля и его правильное использование, погиб мгновенно. Естественно, им является командир корабля. Вместе с ним в мир иной переместился почти весь остальной высший командный состав. В числе убитых значились помощник командира, командир оперативной боевой части, командир штурманской части, командир авиационной боевой части и еще много кто должностями пониже. Общее число убитых составило свыше пятисот человек. Естественно, большая часть из них долгое время значилась пропавшими без вести. Число раненых, по уровню средней тяжести, вопреки теории не превзошло первый показатель втрое, оно было примерно равно убитым. Все определила физика, то есть расстояние от эпицентра, а также конфигурация и расположение стоящих на пути ударной волны и светового излучения препятствий. Их роль выполняли бортовые надстройки. Однако на авианосцах последнего поколения единственной надстройкой является «остров». Он довольно мал и предельно обтекаем, так что даже теоретически мог прикрыть мало кого из тех, кто в момент взрыва находился на палубе. Кроме него некоторыми препятствиями послужили стоящие на палубе вертолеты. Однако они сгодились только как отражатели светового импульса, против сверхзвуковой воздушной волны они не устояли. Да и было их всего-то четыре штуки. Сам остров-мостик, построенный с использованием технологии «стелс», оказался застрахован не от того, что требовалось. Против близкого ядерного взрыва он проявил себя недостаточно прочной штукой. Но какие могут быть претензии? ведь он почти попал в границы огненного шара? А врытые в бетон бункеры по морям не плавают. И как назло, именно внутри «острова» размещался кэптен и все прочие перечисленные выше начальники. Видимо, им очень хотелось поруководить проходом корабля через канал непосредственно, а не через виртуальные экраны. Странная причуда, если учесть, что основную работу делали вовсе не гигантские винты «Фенимора Купера», а буксиры-тяжеловесы.

Однако беды попавшего под удар корабля не ограничивались только перечисленными потерями. В них имелась еще одна специфика. В момент прохождения по каналу вдоль бортов верхней палубы дежурили военные полицейские корабля. Все они, естественно, погибли. Так что подорванный сербом заряд солидно просеял и внутреннюю охрану авианосца. И значит, на не так давно самом совершенном корабле Западного полушария создались идеальные условия для воцарения анархии.

Однако застрявший на суше и брошенный на произвол судьбы собственной страной корабль не затерялся где-то в космосе. Вокруг него был населенный, но, как сейчас выяснилось, очень недобрый мир. Это стало очередным и огромным минусом. Но ведь минус на минус дают в результате плюс, правильно? Усилившееся внешнее давление перебороло воцарившееся на борту отчаяние. Пошел процесс эдакой кристаллизации – вроде бы распавшаяся структура вновь стала монолитной. Тем более теперь для управления авианосцем не требовались специальные знания, нужны были просто лидеры, умеющие не падать духом и вселять надежду в других.

56

Капилляр

– Интересно все-таки, как мы двинемся дальше? – снова интересовались любопытствующие подчиненные, правда, уже не на том затянувшемся привале, а на подходе к каналу. – Ведь планировалось, что мы пройдем по сухому дну, так?

– Так, – отвечал Минаков с настоящей начальственной уверенностью в голосе. – Думаю, очень скоро русло пересохнет.

Вообще-то ни он, ни кто-либо из его отряда не мог сейчас наблюдать нутро канала непосредственно – они замерли в километре от берега. Однако в оснастке «Пульсара» имелись тепловые датчики, так что наличие в канале воды они могли определить не сходя с места.

– Почему так? – спрашивали подчиненные, наверняка имея в виду его непреклонную убежденность командира.

– Там, – лейтенант не ткнул в небо пальцем, но все и так поняли, что он имел в виду, – знают, что мы на подходе, и позаботятся. Даже уже позаботились. Помните, в одной из сказок о Христе он превратил воду в вино? Ну а сейчас делается нечто сходное: кровь преобразуется в воду. Точнее, в исчезновение воды. Где-то на вышерасположенных шлюзах кто-то смелый и исполнительный льет кровь, захватывая дамбу и пульт управления створками.

Герман в очередной раз поймал себя на том, что философствует. Не исключено, это свойство дремлет внутри у каждого и приобретает активность с определенной ступеньки служебной лестницы. А может, оно передается по наследству? Правда, не через гены, а от начальника к начальнику. Поскольку данные мысли тоже имели отношение к философии – реакция, по-видимому, стала цепной. Требовалось обрывать это в зародыше – заниматься делом и вести разговоры только в необходимой для работы емкости.

– По предварительной договоренности вода уйдет приблизительно через тридцать минут, – пояснил Минаков далее. – Но это в одном из вариантов. В другом потребуется полтора часа. Это если шлюзы, находящиеся ниже, решат перекрыть и закупорить слив. Тогда нам придется идти вначале по пояс в воде, а затем по колено: по мере подъема вверх. Начало захвата шлюзов привязано к нашему выходу на определенный рубеж. Время рассчитано исходя из объема жидкости и скорости слива под действием гравитации. У кого есть еще вопросы по сути?

Вопросов не имелось. Вокруг были бойцы спецподразделения, а не любители арифметики. Формулы не пригодились, да и вряд ли Минаков бы их припомнил. Училищные лекции – как они были давно.

В положенное время техник отряда Миша Гитуляр произвел пуск «голубя мира». Микросамолет отработал по специальной программе, рассчитанной на условия жесткого помехового подавления. Радиосигналы не использовались. Здесь был заложен принцип бумеранга. «Голубь мира» сделал заход над каналом, заснял все на камеру, а вернувшись в расположение отряда, сел. Его блок памяти подключили к командирскому «компу» и просмотрели запись.

Там, в Панамском канале, действительно стало почти сухо. Кто-то выше по течению сотворил чудо.

57

Завеса

Значит, в деле, как водится, лодочная завеса. Изобретенная и налаженная нацистами методика – морской конвейер по выплате Посейдону причитающихся дивидендов с перевозок всяческого добра по поверхности затопленного геоида. Вопрос все тот же, как отвлечь корабли охранения. Ну что же, снова воспользуемся временным преимуществом за счет орбитальных спутниковых маневров. Ведь просто грех не применить шанс, выпадающий сейчас. Уже через несколько суток положение изменится в корне – тогда собственный венесуэльский спутник удалится навинчивать обороты над другими, ненужными океанами, а вот как раз бразильский появится над полем боя. И тогда настанет очередь генералов Лесной Бразилии делать братьям по континенту разнообразные пакости за счет преимущества в разведке. Вообще, очень удачно, что большая Бразилия распалась на части. Мало того что сейчас у ее северного обрубка не имелось бы врага, оттягивающего силы на юг, так еще адмиралы могли бы использовать по своим потребностям еще два спутника, являющихся собственностью Южной Бразилии. Один из них как раз над полем боя, и если бы не знание того, что обе половинки самой большой некогда страны континента находятся в режиме тлеющей конфронтации, то очередной план морского штаба можно было бы нести в редакцию научной фантастики.

Итак, что мы знаем такое, о чем предположительно не ведают «лесобразильцы»? Что мы знаем относительно свеженького? Мы знаем, что атомный авианосец США, движущийся доселе сквозь Багамские острова куда-то в сторону Флориды, внезапно обнаружился южнее. И очень похоже, что он входит в Наветренный пролив, тот самый, расположенный между островом Куба и островом Гаити. Цели? Они, естественно, не ясны; и все может случиться, он вполне способен в скором времени материализоваться в заливе Москитов, рядом с берегами Панамы. Однако то – будущие кошмары, способные испортить кое-что вдалеке, а ведь дело идет о конкретной цели – выводе из строя линейного корабля «Дон Кихот».

Да, разумеется, кроме спутниковой разведки существует много чего еще. Но согласитесь, до размещенных почти на линии экватора «лесобразильских» станций радиоразведки все-таки далековато. А кроме того, американцы «шифруются», не делают из рейда авианосной группы шоу и прут вперед в режиме радиомолчания. Но мы знаем еще кое-что. Весьма вероятно, у нас имеется агент в городе Кингстон, на острове Ямайка. И он, по всей видимости, не просто ловит там рыбу, а служит на государственной должности в нужном министерстве. Возможно, в том маленьком островном министерстве очень недоплачивают служащим, ибо с чего бы это гражданину расположенной в райском климате страны подрабатывать на венесуэльскую разведку? А он так и делает. И вот что мы от него знаем. На острове Ямайка совершили посадку несколько десятков военных самолетов США. И могла бы такая информация кого-нибудь насторожить, но только не нас. Ибо от того же тайного служащего доподлинно выяснено, что посадка совершена в аварийном режиме – все самолеты без топлива. Не следует ли, сопоставляя факты, заключить, что те самолеты есть палубные истребители-бомбардировщики с попавшего в беду «Фенимора Купера», а повернувший к югу авианосец сделал маневр для того, чтобы снять их с острова? (Господа американские пилоты! Пользуйтесь случаем, отдыхайте на тропическом пляже! У вас осталось очень немного времени, ибо оптимальная скорость движения АУГ тридцать узлов в час.)

Ну что ж, самолеты на острове нас не очень интересуют – они не заправлены. Но стоит предположить, кое-что летающее имеется в этой самой авианосной ударной группе. Правда, группа идет от берегов Африки. Кто знает, какие в действительности потери несут гринго над территорией Нового Южно-Африканского Союза. Впрочем, неважно, ударная группа на то и группа, что кроме авианосца там есть корабли прикрытия. И значит…

Наша задача проста. Заставить прикрытие – нет, не авианосца, а линкора «Дон Кихот» – уйти несколько севернее. Область охраны штатовских подвижных аэродромов очень растянутая штука, а в условиях военного положения – тем более. И вообще-то это сотни миль. И тогда наша цель сделать так, чтобы корабельное охранение «лесобразильского» динозавра попало в запретную зону АУГ. Что с ними по этому поводу сделают американцы? Очень желательно, дабы что-то стоящее. То есть пополнение карибских глубин запасами развороченного металла. Будем надеяться, после случая с красой и гордостью флота «Фенимором Купером» Штаты не станут церемониться с нарушителями зоны безопасности.

58

Капилляр

Оставшийся километр они преодолели с наиболее возможной скоростью. Ведь это был открытый участок, весь поделенный на маленькие, чем-то засеянные огороды. Ну что ж, завтра на рассвете кто-то обнаружит тут следы инопланетян, а может, невымерших динозавров.

А вообще-то ночка была не лунная. Не располагала к романтическим чудесам. Хотя вполне могла быть и лунной – они бы все равно ничего не увидели из-за дымной завесы. Естественно, они просто знали, что она не лунная. И понятно, не из любви к популярной некогда науке – астрономии, – а из профессиональной необходимости. А дымная завеса стелилась от, может, и красивого, но в данном случае удачно расположенного города Панамы. Там горели явно не случайно полыхнувшие нефтеналивные терминалы. Как все-таки хрупки технологические структуры двадцать первого века.

Еще ночь не располагала к романтике, потому как очень недалеко, в считанных километрах, бухали минометы и их посланницы. А в ответ визжали автоматические пушки, предназначенные вообще-то для сбивания сверхзвуковых ракет, посланных с гораздо больших дальностей, чем сегодняшние мины. Да и стреляли они, наверное, не по минам, а по неаккуратно подобравшейся пехоте, а может, даже перуанской или чьей-то там еще коннице. И в общем, все это, конечно, не могло не нервировать, особенно людей, имеющих целью именно эпицентр всего этого шума, грохота и нерадостного салюта. Хотя по логике, то есть если бы в деле были не облаченные в роботизированную оболочку люди, а настоящие киборги, происходящее обязалось бы вносить в их трезво-рациональные души полное удовлетворение. Ибо чем шумнее там, тем спокойнее и легче будет подобраться отсюда. Однако, несмотря на две тысячи тридцатый, до киборгов было еще далеко, а судя по быстро надвигающемуся закату эры технологии, возможно, и бесконечно далеко. Но разве все предсказания фантастов обязаны сбываться? Отнюдь. Конечно, в большом, сложном мире способно реализоваться огромное множество событий, но поверьте, еще агромаднейшее не умеет реализовываться вообще.

Тем, кто делал километровый бросок с опережением графика, было не до алгебры множеств-подмножеств. Им предстояло еще и спуститься вниз по наклонно уходящим вниз плитам. Поверьте, это представляет изрядную сложность в тяжелом боевом скафандре. Но ведь не снимать же амуницию ради нескольких десятков метров? Тем более в шести тысячах этих же единиц длины от места сражения? И к тому же вспоминая дальность поражения примитивного оружия – миномета. Что для мины шесть километров? Нормальная полетная дистанция, но ведь можно, в связи с какой-нибудь контузией расчета, и просто промазать в направлении. Азимутальное отклонение на семьдесят градусов и…

В общем, спускаться по откосу пришлось в «панцирях». Но план похода разрабатывали неглупые мозги, так что оказалась предусмотрена даже страховочная лебедка. Ведь кое-кто из отряда тащил помимо снаряжения еще и большой дополнительный груз. Там, на вытоптанных огородах, наверняка подумают, что пришлые динозавры были немножечко беременны. Слишком глубоки их следы.

59

Завеса

Однако судьбу не купить простым временным превосходством в наличии «горячей» информации. За победы надо дорого платить. Эта цена материальна. И здесь не простой обмен платы на победу. В деле неизвестности поворотов фортуны непросчитываемые вероятности взаимодействия тысяч факторов, каждый из которых в том или ином плане решающий. По крайней мере, может быть решающим. Итак, наша плата, то есть плата небольшой, но еще имеющей нефть страны Венесуэлы, за будущую гегемонию регионального уровня – это две подводные лодки постройки немецкого города Киль.

Играем в шашки. Вначале подставляем под бой первую. Она заходит с севера. Точнее, выдает себя, находясь севернее «Дон Кихота». Естественная реакция фрегатов сопровождения? Ну если не потопить, поскольку прямые военные действия вроде бы ни с кем еще не ведутся, то по крайней мере напугать чужую субмарину и отогнать ее прочь. Естественно, дело может ограничиться поисковыми вертолетами, снабженными буями-сонарами. Но вряд ли. Будем рассчитывать на свойственную латиноамериканцам удаль. (Нам ли не знать, сами такие!) Вполне может случиться, в деле поучаствуют все корабли сопровождения. А вожделенный линкор будет продолжать движение вперед, ведь никак не может быть, что он остановится посреди моря в ожидании свиты? Его главная задача – дойти куда надо вовремя, то есть в установленные адмиралтейством сроки. Нам вообще-то это и надо. В смысле, чтобы «Дон Кихот» двигал напропалую, без сопровождения, прямо в расставленную завесу.

Но как-то не верится, что корабли эскорта унесутся прочь надолго и к тому же все сразу. Конечно, задача той лодки-смертника выдать себя шумом хотя бы еще разок, а уж затем прятаться. То, что не просто сбежать подальше, – это само собой. Соотношение скоростей известно. Максимальная у лодки – двадцать один узел в час, а у бразильских фрегатов прикрытия – на целых девять больше. Так что лодке не уйти от погони по скорости, здесь не срабатывает загадка Ахиллеса и черепахи. И дай бог подводникам пережить ужас рвущихся в невидимой тьме глубинных бомб.

Так вот, дабы окончательно всполошить всех сопровождающих, да и в какой-то мере рассредоточить их силы и хоть частично отвести в сторону от товарища, и применяется вторая лодка. Она дежурит еще севернее, и когда поднимается кутерьма, настает ее очередь говорить «Ку-ку!». Есть большая надежда, что престарелые бразильский эсминец, оба фрегата и седые дедушки-вертолеты попробуют атаковать и ее. Чтобы неповадно стало и не тревожилась большая туша героя Сервантеса.

Вот здесь и используется расчет, выведенный из знания, обретенного посредством орбитальной механики. Бразильцы понятия не имеют, что вторгаются в зону безопасности АУГ. Ну а гринго с некоторых пор стали достаточно нервными. Однако для полного ажура их тоже нужно несколько расшевелить. Прямое нападение – вот что заставит их палить направо-налево без разбору. И значит, лодка номер «два» ставит себя под двойной удар наковальни и молота. В сторону авианосной ударной группы пускается противокорабельная ракета. Нет, ей не нужно никуда попадать. Да она и не сможет – пущена наобум. Но что случится с янки, когда они ее засекут?

Будем надеяться, что представители Лесной Бразилии не сразу поймут, в чем фокус. То есть их атакуют гораздо раньше.

Почему в деле отвлечения не самые малошумные лодки типа «Варшавянка»? Ведь у них бы имелось гораздо больше шансов скрыться? Во-первых, такая в венесуэльском флоте всего одна, и она, естественно, нужна для конечной стадии нападения на главную добычу, а во-вторых, у лодок постройки города Киль скорость перемещения под водой побольше. К тому же тут еще одна хитрость. Хитроумные американцы вообще-то могут распознать даже порядковый номер атаковавшей их субмарины, но такое все же не слишком вероятно. Вот то, что они выявят ее марку, гораздо более допустимо. Ну что ж, такие лодки имеются на вооружении обеих Бразилий. Так что когда штатовские самолеты и вертолеты нанесут ракетно-торпедный удар по их фрегатам – это будет почти в точку.

60

Капилляр

Эпоха изогнутых килей миновала вместе с парусным флотом. Возможно, когда-нибудь, после исчерпания мезозойских запасов древесины, они снова войдут в моду. Однако разведанного угля еще достаточно, так что вначале надолго возвратится век пароходов. Следовательно, до прихода на арену красивой закругленности днища еще коптить и коптить – приблизительно две тысячи лет – до полной выработки запаса «черного золота». Так что позабытый метрополией авианосец «Фенимор Купер» не лежал на боку. Он не имел киля как такового, а потому, когда вода схлынула, ровнехонько лег на свое прямое днище. Оставшийся в нутре экипаж мог радоваться, ибо не ощущал дискомфорта по случаю перекоса палубы.

Отряд «Пульсар», приближающийся к своей цели, тоже мог радоваться тому, что после проникновения внутрь он перестанет испытывать на себе тяготы, связанные с неровностью рельефа. А рельеф действительно надоел. Углубку, расширение и модернизацию канала произвели пятнадцать лет назад. Кроме того, его русло с того времени чистили не раз. Но сейчас, в безлунной дымной ночи, это мало ощущалось. Вполне вероятно, что командирский «комп» мог, с помощью встроенных справочников, произвести расчет оседания ила на средний квадратный метр дна, однако и без этого становилось ясно, что с эрозией почвенного слоя страны Панамы не все слава богу.

На титановые ступни были натянуты специальные расширители подошв. По-простому, «лапти». Однако экипированные сверх нормы роботизированные солдаты, а тем более те, кто тащил груз, часто проваливались до колена и выше. Если бы не механические голени и основанные на памяти металла искусственные икры, «Пульсару» бы никогда не светило пробраться к цели не только до рассвета, а вообще за конечное время.

В кое-каких местах вода не ушла. Но некогда, да и опасно было лавировать. И чем эта мокрая грязь отличается от такой же, но чуть подсохшей? Иногда на обнажившейся суше валялась рыба. Она плохо наблюдалась в инфракрасном диапазоне, но весьма хорошо в светоумножителях. Кроме того, некоторая шевелилась, а на такое мигом реагировала компьютерная система предупреждения. Если бы в округе не шли бои, местным – судя по куцым огородам – не слишком богатым жителям стоило бы этой ночью отправиться на сухопутную рыбалку. Тут попадались весьма большие, увесистые экземпляры.

А иногда встречались еще более увесистые бревна. Бог знает, откуда они здесь взялись и почему затонули. Может быть, в недалеком прошлом тут опрокинулась баржа, груженная железным деревом? В справочниках такое событие не отмечалось. Но вдруг владельцы канала не заинтересованы в разглашении подобных секретов? Их можно понять, учитывая сверхприбыли и общий оборот проходящего сквозь «америки» капитала. В общем, бревен было много. Не меньше, чем настоящих железок. Неужели и их запросто носит с места на место искусственными течениями Панамы? В общем, загадок в пути следования хватало.

Но сейчас вовсе не эта казуистика просчетов местных дворников волновала солдат. Шум боя постепенно приближался. Очень скоро они попадут в эпицентр. Там, впереди, их могла поджидать засада, а может, просто пристрелянная площадка. Мало ли, вдруг таинственные, неизвестного вероисповедания и госпринадлежности минометчики внезапно решат произвести фрагментарную углубку канала. Такое событие никак не получалось исключить из расчетов.

61

Неоглобальный подход

Он служил в маленьком адмиралтействе не слишком большой и даже несколько уменьшившейся в площади за последние десятилетия страны Венесуэла. Родился и вырос он тоже в этой же стране. Однако уже пару-тройку лет он имел дополнительную работу помимо службы. Работа была высокооплачиваемая, однако сдельная, очень непостоянная, впрямую повязанная с основным занятием и к тому же предельно рискованная. В когдатошние стародавние времена только за выявленные подозрения в выполнении такой работы накинули бы веревку и произвели бы рассоединение шейных позвонков между собой за счет использования дармовой энергии тяготения. Правда, сейчас, с исчезновением на планете миража демократии и безрассудной веры в прогресс, веревочный фокус с гравитацией могли запросто повторить, так что все едино, не стоило распространяться о своей приработке на каждом углу. Иногда он очень опасался, что, как-нибудь «набравшись» от страха в зюзю, развяжет язык и поведает о своем сверхурочном занятии первому встречному собутыльнику. Более того, иногда он дрожал, что уже когда-то сделал это, только, проснувшись поутру, начисто забыл. И еще хуже, порой он додумывался, что мог совершить такое вообще неоднократно. Тогда ему хотелось поскорее, кое-как досидеть положенное на службе время и заскочить в какой-нибудь близлежащий, но расположенный не совсем вплотную к основному рабочему месту кабак, ну а там… В общем, эти страшные мысли-догадки требовалось как-то выключить, а заодно заглушить бившую через край фантазию.

Видите ли, в свободное от службы время он занимался предательством своей родины. Вообще-то это очень емкое понятие, оно сразу закукливает в себя все остальное, и следовательно, он занимался этим делом все текущее время, и значит, всю теперешнюю жизнь.

Однако понимаете, в эру глобализма, а тем более пропагандируемого сейчас неоглобализма, понятие родины как-то морально устарело. Естественно, для нормальных, «продвинутых» «по понятиям» и «по жизни» людей. Ведь что есть родина? Некое случайное место, в котором ты родился из-за взаимодействия случайных факторов? Было ли в этом проявлено некое божественное провидение? Нисколько нет! Высшим силам, если таковые и существуют, глубоко наплевать на момент твоего рождения и даже прозябания на этой земле. Ах да, говорят, бог любит Америку. К Южной, а также Центральной это никоим образом не относится. Так вот, поскольку вышестоящим, а тем паче несуществующим надприродным силам на тебя не то что наплевать, а, так сказать, индифферентно, ибо ни планета-мама, ни ты сам не находитесь в привилегированном относительно мироздания положении, не есть ли попытки хоть какого-то изменения ситуации в свою пользу не только правом, но и обязанностью? Наверное, так. Ибо в ином случае не требуется ли тогда в момент осознания себя как личности сделать с телом и заключенным в нем духом нечто идентичное тому, что производит пеньковая, смазанная мылом веревка? То есть приспособить свой маленький личный опыт для проведения эксперимента с маятником Фуко? И ведь действительно так! Черт возьми, если следовать всем канонам теории образования видов, цель любой жизни в приспособлении и в поиске лучшей ниши для процветания. Не есть ли нахождение дополнительного привеска к жалованью – расширением собственного ареала потребления, а также аккумуляцией чужой, позарез требуемой тебе энергии?

Кроме всего, не есть ли целью всякого нормального глобалиста процветание и объединение мира в целом? Не есть ли его задача – борьба с анахронизмом местничества, за совокупление человечества под единым знаменем прогресса?

В общем и целом философская платформа для оправдания своей позиции существовала. Однако выпить рюмочку-две, а то и четыре-шесть все ж таки желалось. Ибо на вид адвокатская пирамида доводов выглядела вполне ничего, но когда ракурс менялся и вы лично оказывались поверху, то более всего она представлялась шаткой табуреточкой, которая могла внезапно опрокинуться, и тогда бы заработали законы трения на протянутой сверху намыленной веревке. Выпить, для устойчивости табурета, хотелось.

Однако такое было можно далеко не всегда. Ведь он служил. И служил не просто в какой-нибудь канцелярии – он служил в адмиралтействе маленькой, но названной в честь водоплавающей Венеции страны.

62

Капилляр

Отряд перемещался двумя колоннами, причем каждая прижималась к своему краю канала. После коренной модернизации, целью которой было повысить тоннаж пересекающих Панаму судов, а также перестройки старых шлюзов данная часть океанского капилляра представляла собой уже не подобие обыкновенной реки, как раньше, а нечто вроде загнанного в бетонированное русло гигантского арыка. Это вносило свою лепту в сегодняшнее боевое построение. Идущие впереди разведчики отслеживали предполагаемую опасность и характер препятствий. Кроме того, перед фронтом летели два «голубя мира». Покуда, до срока, они оставались в режиме радиомолчания. Однако самим своим наличием они могли косвенно предупредить об опасности. Если бы их обстреляли, это бы свидетельствовало о таящейся по курсу и хорошо технически оснащенной засаде.

Солдаты, двигающиеся позади, обязались осматривать не только ближний, а еще и противоположный берег – тот, что нависал над соседней группой – за счет угла наблюдения им было видней. Естественно, осмотр велся не просто так, а с помощью светоумножительной и инфракрасной техники, да и то полученные с помощью этих средств картины еще обрабатывались компьютером. Ну а в самом тылу перемещались груженные под завязку. Разумеется, в случае боя они должны бросать лишнее снаряжение и хватать плазменные винтовки, но главная их задача все-таки дотащить груз. Без этой поклажи истинная цель недостижима.

Пока группа «путешествовала» без приключений. Может быть, отряду «Пульсар» везло? В большой мере это так, но все-таки не совсем то. Просто везение – такая штука, которая не объяснима здесь же, на месте. Обстоятельства, его оправдывающие, всегда более обширны, не ловятся они на близкой дистанции. «Пульсару» везло, ибо кто-то вверху не зря пролил свою и чужую кровь. И наверняка продолжал ее лить, удерживая шлюзы в нужном положении. Везло потому, что вода с этого участка канала ушла очень быстро. Так что те, кто оборонял «Фенимор Купер», естественно, заметив пропажу, но зная, что у наступающих нет гусеничной техники, совершенно не опасались пехотного штурма. Прошлый опыт уже научил. Грязища, остающаяся после ухода воды, практически непроходима. Точнее, проходима, но как минимум через несколько суток.

Кроме того, какой смысл, учитывая габариты корабля, распластавшегося на всю ширину канала, спускаться вниз по бетонной стене, чтобы через считанные метры оказаться перед стеной из железа, да еще имеющей отрицательный угол возвышения? Похоже, морячки, изрядно загрузившие мозги военно-морской тактикой ракетных сражений, начисто утеряли былую хватку абордажной прелести и слабо разбирались в современном искусстве преодоления препятствий. А ведь отряд «Пульсар» обладал способностью проходить сквозь стены.

Именно такое оборудование тащили на себе один или два облаченных в экзоскелеты носильщика. Похоже, беспечный «Купер» очень скоро ждали новые неприятные сюрпризы.

63

Неоглобальный подход

Маленькие портовые кабачки он обычно посещал в гражданской одежде. Зайду на секунду, опрокину рюмочку, вот что всегда говорил он себе, проходя мимо. Затем, между второй и третьей, он размышлял о том, что конгломераты разумных существ, собранные и объединенные в государственную структуру, – есть атавизм. На смену им идут новые социальные образования. Конечной целью, разумеется, является обще-планетарная иерархия. Но до этого неминуем распад старых структур. Ведь уже появились ростки, или даже саженцы, новых социумов. И кстати, он не предает свою страну какой-либо другой такой же, правильно? Он ведь помогает именно прорастанию нового, верно? Он же поставляет информацию одному из этих самых новых социумов. Так что он не просто гребет деньги – ни в коем случае – он стоит на стороне прогресса и победного шествия народов… нет, нет, человечества в целом – в счастливое будущее без войн и прочих бедствий. Именно так! А борьба за прогресс, естественно, дело рискованное. Джордано Бруно пошел за это на костер, Галилей…

В общем, дело двигалось. Денег на выпивку и на закуску у него всегда хватало. В принципе, на это хватало даже служебного жалованья. Поэтому иногда, между рюмками, он несколько задумывался, на что ему пользовать время от времени поступающие пачки с купюрами? Порой это были даже «новые доллары». Правда, тогда пачки сразу же становились тоньше, но зато их удобнее прятать в одежду. Ведь волею случая он родился в стране, придвинутой к экватору вплотную, и значит, люди носили достаточно мало одеяния. Еще он опасался, что номера получаемых купюр могут быть занесены в какую-то базу данных. Посему он всегда некоторое время выжидал, а только потом обменивал небольшую часть на родные, местные деньги. Естественно, он всегда производил такой обмен с рук на каком-нибудь столичном базаре – ни в коем случае не в банковских филиалах. Этих денег вполне хватало на женщин, которые встречались на его пути где-то между восьмой-десятой рюмкой, а иногда даже в полумраке гораздо хуже просматриваемых чисел. Он не верил барменам, ведущим отсчет, – они наверняка привирали, желая испытать емкость его кошеля. Они явно не догадывались о том, что его бумажник имеет двойное дно, добраться до которого очень и очень непросто. Кроме того, даже услужливые, всегда ушки на макушке, официанты сбивались. Он сбрасывал их наблюдательные лица, как ящерица хвосты. Видите ли, иногда, еще в начальной фазе счета, его охватывал азарт шпионской игры. (Почему бы нет, тем более что он ведь и действительно значился настоящим шпионом?) Тогда он начинал менять местоположение, он путал места временной дислокации: кабаки, улицы, кварталы. Столица – более чем пятимиллионный мегаполис. Естественно, большую ее площадь составляют трущобы, и он избегал забираться в далекие окраины, однако все равно в его распоряжении имелось достаточно мест для лавирования.

Итак, он служил не только адмиралтейству, но и новому историко-социальному образованию, появившемуся только в этом веке. Он поставлял информации в «Оксидентал». Однако то давно была уже не только международная (устаревшее, но употребляемое слово) нефтяная корпорация – структура, имеющая в своем распоряжении только деньги и право добывать нефть. Это было «новое социальное образование», которое, кроме вышеназванного, владело еще подвластной территорией, своей собственной инфраструктурой и даже небольшой, но, по слухам, хорошо вооруженной армией. Кстати, по этому поводу в период безрюмочного, служебного бдения он несколько недоумевал. Зачем промышленно-территориальному конгломерату его информация, касающаяся флота? Ведь своего флота, за исключением некоторого числа танкеров, «Оксидентал» не имел. А может, все-таки имел? Нет, не может быть, как служащий ВМФ он мог не знать о количественных показателях армии «Оксидентала», но если бы у них имелся хоть один патрульный катер, он бы от этом ведал.

Значит, всякие цифры и схемы, касающиеся флота, просто перекачивались куда-то в архивы корпорации. Так что ничего плохого своим он вроде бы не делал. Если кто-то хочет платить за абсолютно бессмысленную для него информацию, почему бы нет? Эта мысль порой посещала его в выходные, между четвертой и седьмой.

Вообще-то он не любил «Оксидентал». Даже не за то, что тот заставлял его сильно волноваться где-то до девятой стопочки. Дело было давнее. Ведь не сам же он откопал в процессе жизни представителей независимых от государственной опеки нефтяников. Так уж провернулась жизнь. «Оксидентал» представляла собой, разумеется, «новое историческое образование», однако в его элементах чувствовалось некоторое веяние архаики. Видите ли, самая высокоэффективная и исполнительная структура – это, конечно, мафия. Посему «новое футурологическое образование», временно идущее на смену неэффективным и тонущим в проблемах государствам, естественно, никак не могло не взять на вооружение хотя бы некоторые принципы вышеуказанной структуры. Ведь по сравнению с любым государством, за исключением Сан-Марино и Монако, «Оксидентал» являлось все же муравьем. Это сравнение, правда, не распространялось на ее прибыли, но последний параметр – дело темное. Ведь «отдельное историко-прогрессивное образование» «Оксидентал», ясное дело, не заводило у себя различных регрессивных структур, типа налоговых инспекций, так же, впрочем, как и таможенных служб.

Так вот, указанный «очаг прогресса», естественно, имел внутри себя некоторые проблемы, связанные с ростом, то есть развитием. Правда, кое-какие умники утверждали, что структуры типа «Оксидентал» и прочие, появившиеся в некоторых южноамериканских странах, являются возрождением Средневековья. Может быть, какие-то черты и проявлялись. Почему, собственно, нет? А разве не говорилось где-то неоднократно, что в самих Соединенных Штатах имеются небольшие города для богатых, обнесенные стенами, рвом и башнями-арсеналами по углам? Кто скажет, что это не Средневековье? Уж чего в таком случае жаловаться какой-то заштатной Венесуэле? Ну, образовались на ее территории анклавы, в том числе «Оксидентал». Что ж поделаешь?

Тем не менее однажды эта средневеково-прогрессивная структура резко вмешалась в его собственную жизнь.

Он не любил об этом вспоминать ни в одной из пауз между рюмками. Разумеется, наша память устроена по-идиотски. Она помнит. Потому ее приходилось глушить.

64

Капилляр

Те, кто шел по каналу, уже видели впереди громаду, загораживающую пространство – кормовую часть суперавианосца «Фенимор Купер». Наверное, там никто не мог предполагать, что некая группа сумеет преодолеть не просто несколько десятков метров непролазной грязи, а гораздо большую дистанцию. И конечно, там надеялись не только на грязь. Плазменные пушки «цунами» еще не израсходовали свой боезапас до конца. Вряд ли под их огнем в упор кто-то сумел бы осуществить приготовление к альпинизму. Дозвуковую ракету «цунами» способна поразить с трехкилометровой дальности; сверхзвуковую – с меньшей. Но ведь никто не ожидал от колумбийской пехоты или новых партизан «контрас» подобной прыти, так? И значит, по всем законам, соединившийся в более плотный порядок, в связи с сужением канала, «Пульсар» обязан был выйти к цели без помех.

Однако реальность всегда более сложна, чем прикидки. Там, позади «Купера», а значит, поперек пути отряда, лежал буксир-толкатель «Ирадьер». По предположениям Нового Центра, он мог вполне использоваться как опорный форт обороны. Это предположение требовалось проверить.

До того как подвергнуться воздействию переносного атомного заряда, «Ирадьер» имел длину тридцать пять метров. Вначале ударная волна состыковала его с прочнейшей створкой шлюза, из-за чего его корма смялась и общая длина уменьшилась на четыре с половиной метра. Те, кто когда-либо наблюдал на полигонах последствия атомных подрывов, согласятся, что «Ирадьер» отделался вполне задешево. После этого створка шлюза сломалась, ибо в нее впрессовались оба, сделавшихся плоскими, винта буксира. Хлынувший прочь с места катастрофы водяной поток развернул покалеченный буксир боком: возможно, в последнем усилии кораблик жаждал заменить собой выведенный из строя шлюз. Из этого ничего не вышло. Кроме того, из-за набравшейся в «Ирадьер» воды он вначале опрокинулся набок. Потом, после первого сброса воды, он снова встал в нормальное положение. Однако у оставшихся в живых членов команды буксира навек отпечаталось, что их судно может переворачиваться когда захочет. Это мнение они умело распространили и среди не родственного им по происхождению и родине американского экипажа. Ну а те, может быть в силу большей образованности, решили, что «Ирадьер», в плане опрокидывания, вошел в эдакий автоколебательный режим. Поскольку при первичном опрокиде буксир умудрился угробить одну треть команды, желающих находиться на его борту не наблюдалось.

Кроме того, был еще один фактор. Ведь как ни мала была бомба, принесенная в здешние места Фошка Джюрдже, тем не менее и она имела непременный атрибут атомного поражения, называемый «остаточной радиацией». Толстая обшивка «Купера» представлялась для экипажа гораздо более приемлемой защитой, чем тонкий и теперь уже дырявый корпус «Ирадьера». Поэтому теоретическая возможность использовать буксир-толкатель в качестве форта передовой обороны мелькнула, конечно, не только в неизвестно где расположенном филиале Центра Возрождения, а и на борту осажденного авианосца. Однако каким образом было заставить кого-то из членов экипажа покинуть атомную крепость «Купер» и уговорить перебраться в отдельно стоящий, тем более постоянно (как все были убеждены) опрокидывающийся буксир? Кроме всего, его борта находились ниже вертикально вздымающегося русла шлюза. Кто мог гарантировать, что какие-нибудь озверевшие «контрас» все-таки не подберутся к берегу и не закидают «Ирадьер» гранатами? Причем даже не применяя гранатомет?