Пожар Метрополии Березин Федор

81

Курорт Ямайка

– Господи, что у них за ракеты? – спросил в это время американский вертолетчик у своего соседа.

– Это не ракеты – топливо полыхнуло, – пояснил более догадливый напарник. – Кстати, у нас этих канистр тоже невпроворот. Ты ведь не все выкинул. Проберись-ка и довыбрасывай что можно. Только пристегнись тросиком. Нам пора сваливать с этого праздника – он явно не наш.

Так что честная дуэль на дистанции прямого огня не получилась. Латиноамериканцы просто расстреляли трусливых гринго. Казус заключался в том, что первый из настигших SH-60Z снарядов попал не в вертолет, а в падающую через открытую дверь канистру. Далекие наблюдатели на кораблях АУГ, наверное, решили, что бразильцы снова применили ракету.

Зато теперь, когда воздушное поле боя очистилось от «своих», за дело могли взяться расчеты корабельных ЗРК. Да и вообще на дворе был все-таки двадцать первый век и время поединков «иду на Вы» давно уже миновало. Ведь на все происходящие над акваторией пируэты тратились секунды и минуты. Что это для импульсных сигналов, перемещающихся со скоростями триста тысяч километров в секунду? Там, в загоризонтной невидимости, авианосец «Честер Вильям Нимитц» уже установил связь с Пентагоном; оттуда указания разветвились в нескольких направлениях, например на большую станцию радиоперехвата, расположенную на кубинской базе Гуантанамо, а главное – на геостационарный сателлит, подвешенный над Южной Колумбией на высоте тридцать шесть тысяч км. Большие линзы отъюстировались, сфокусировались и осуществили первичную обработку сигнала. Со столь удобной орбиты они могли это делать без помех взаимного рассогласования движения Земли и спутника, разве что неидеально, из-за округлости планеты и погодных условий. В плане последнего все оказывалось в норме. Теперь закодированную картинку переслали по командной цепочке обратно в Соединенные Штаты. Во «Втором» – подземном Пентагоне, расположенном не под «Первичным», а чуть западнее Вашингтона, никто не собирал совещаний, поскольку сообщение изначально имело высший приоритет, в связи с очередным нападением на американский флот. Специалисты производили обработку данных в полуавтоматическом режиме. Им ведь нужно было выяснить совершенную малость – реальное местоположение бразильской эскадры на теперешний момент. Даже не эскадры в целом – каждого отдельного корабля.

Теперь в распоряжении Пелема Марджори имелись вожделенные координаты.

– Готовим удар по «пиратам»! – распорядился кэптен.

– Вертолетами занимаются ракетчики, – доложил ему командир оперативной боевой части.

– Я знаю, – отрезал Марджори. – Я имел в виду корабли.

– Но штаб не рекомендует самостоятельно атаковать бразильцев. По крайней мере, до их собственного нападения.

– Не повторяйте за ними бред, Линдон, – отмахнулся командир АУГ. – Что, подождем, пока они чего-нибудь потопят? Они сбили три вертолета. Мало?! Пустили ракету.

– Кстати, сэр, – оборвал его «оперативник», сосредоточиваясь на гига-дисплее. – Смотрите, их вертолеты сбиты. Один, второй, ага, вот уже и третий.

– Отлично, Линдон. Теперь дадим залп по кораблям.

– Но командование…

– Ладно, ладно, не будем трогать это плавучее корыто, пощадим для музея. Нанесем удар только по эсминцам.

– Там только один корабль такого типа, сэр. Другие – фрегаты, кэптен. Две штуки. Скорее всего…

– Мне плевать, как они называются. Точнее, назывались, господин кэптен! – грубо перебил человека, носящего одинаковое с ним звание, Марджори. – Как думаете, десяток ракет для этих посудин хватит?

– В условиях подавления помехами из защитных функций даже перебор, – очень сдержанно отчеканил командир оперативной боевой части.

– Вот и здорово, Линдон. Да не дуйтесь вы, – Пелем Марджори приятельски хлопнул старшего офицера по плечу.

Потом передовые эсминцы американского ордера запустили самонаводящиеся ракеты «поверхность – поверхность».

82

Получение груза

Итак, потеем под целлофаном: не простым – многослойным. Дышим тяжело, но ровно. Молимся, дабы запаянные двери, воздвигнутые где надо стены и растопырившие микроантенны мины сдержали наступательный порыв морячков до срока. Очень не хочется погибать вот так под целлофаном, к тому же всем сразу, ибо скученность отряда дает возможность единственной гранате сделать нашпигованную дробью тефтелю сразу из всех. Естественно, за исключением подгруппы Владимира Михеевича Румянцева, бывшего подводного диверсанта индийского, а затем пиратского флота, а ныне главного специалиста-водолаза отряда «Пульсар». Его четверка уже в деле. Плывет где-то внизу по затопленному отсеку, подсвечивая путь фонарями. Давление воды для таких спецов донельзя смешное, однако их задача не просто не заблудиться и понырять без толку, но добраться до цели вовремя. И опять же и это только присказка, потом надо сделать еще кое-что.

Задача остальных ждать. Не волноваться, дабы потреблять кислород пожиже. И производить информационное обеспечение операции. От тех водоплавающих внизу, сюда вверх, в покуда сухую, но тоже должную вскоре заполниться водицей, полость протянут проводок для компьютерной связи. Понятно, можно, конечно, выпендриваться, излучать модуляции эхолотом, но здесь на все стороны раскинулся морской левиафан. Его акустики давно скучают. Где гарантия, что какие-то из его умных, начиненных электроникой штучек не среагируют на сигнал? И даже неважно, что раскодируют. Кстати, запросто, ибо гидролокационный сигнал загодя неприемлемо низкочастотный, а следовательно, не слишком емок по шумовому фактору. Главное, просто определят, что давешние, посеявшие панику «контрас» вовсе не утопли, а преспокойно отсиживаются под слоем воды. Потом треугольник Пифагора – детская задачка по схождению в эпицентре – и…

Уж раз пошла такая пьянка, почему бы не взорвать кусок вышерасположенной палубы, прямо над плохо затаившимися утопленниками? Даже гранат не потребуется – всплывут как глушенные динамитом рыбы.

Так что сидим тихо и беседуем, через проводок. Точнее, беседуют компьютеры, а мы только шевелим сенсорной перчаточкой и молимся… Не только о крепежной прочности целлофана на разрыв, а еще на умницу Лизу Королеву, которая является передаточным звеном между добравшимся до цели водостойким «компом» Владимира Михеевича и таинственным содружеством хакеров, сотрудничающим с Новым Центром Возрождения. Правда, покуда возрождением никто не занимается, все задействованы во вскрытии кевларовой створки атомного арсенала авианосца «Фенимор Купер». Есть подозрение, что там внутри шестьдесят атомных зарядов тактической мощности.

83

Курорт Ямайка

Из-за помех старый динозавр «Дон Кихот» так и не смог установить связь со своими сопровождающими. Не смог и попрощаться.

Когда странное помеховое поле исчезло, его радисты долго и безутешно прослушивали все мыслимые диапазоны. Но ни корабли конвоя, ни хотя бы один из вертолетов на связь так и не вышли. Нетрудно было догадаться, что дело не в поломках передатчиков – ведь оба собственных корабельных геликоптера тоже не вернулись на борт. (Кстати, один просто заблудился – сгинул, растратив топливо, в Бермудском треугольнике Карибского моря.)

Ну что же, не разворачиваться же назад? Теперь старому идальго предстояло двигаться к берегам Панамы в одиночку.

Однако ушедшая на север и прекратившая ставить помехи американская АУГ позволила радистам поймать еще кое-что. С далеких антенных мачт Сам-Луиса пришло срочное указание произвести двухсотмильный маневр уклонения. Что-то они там выведали.

Да! Ракету, из-за которой затеялся весь сыр-бор, американцы уничтожили двумя корабельными противоракетами, хотя наверняка хватило бы одной. А венесуэльская лодка, та, что запустила эту самую ракету в божий свет, пользуясь сумятицей, спокойно ускользнула с места событий.

Кажется, она провела акцию с потрясающей эффективностью. Ведь цель была достигнута – «Дон Кихот» остался не только без ордера охранения, но даже без вертолетов.

Если бы не давешняя телефонограмма, то…

84

Получение груза

И вот на фоне этого всеобщего безделья, когда каждый только дышит вполсилы, думая обмануть природу, перестать быть аэробным организмом и сэкономить для остальных кислород; на фоне всеобщего молчания и погружения в собственные мысли, но не глубоко, совсем не глубоко, только до закольцованного видения все той же мрачной черноты внутренним, а уже не внешним взором; на фоне всей странности изменения звука в маленьком, вздутом избыточным давлением пузыре; во всем этом бредовом, с нынешней точки наблюдения, плане вторжения только один человек занимается делом. Причем сверхсложным. Не какой-нибудь стрельбой-пальбой, которая несет тебя вперед сама по себе, подобно инстинкту, ибо как и в нем, в правильном исполнении программы заключается твое «пан или пропал», нечто сходное с любой простой работой, когда на некотором этапе внезапно обнаруживается, что все творится само собой, руки что-то ворочают, пилят, строгают, и вот уже готовый Пиноккио, а ты ведь ни сном ни духом…

В общем, Радистка Кэт занята такой работенкой, где мозги напрягаются до предела, на все свои сто процентов, хотя дилетанты рассказывают, повторяют до сей поры заблуждение столетней давности, что человеческий мозг вроде расходуется в лучшем случае всего-то на одну двадцатую. На черта он нужен тогда такой большой – полтора кило извилин индивидуальной нарезки, – если только на несчастные пять сотых дееспособен? Так вот, Радистка Кэт – Елизавета Королева в любом смысле использует его на все сто, ибо даже окружающую тьму она в упор не замечает, и вспомнить ей о ней некогда. Она творит важнейшее дело, срыв которого ведет к бесполезности всех жертв, в превращение экспедиции «Пульсара» в маленький круиз по чудесам империалистической военно-морской техники. Она вскрывает кевларовую упаковку спецхранилища авианосца «Фенимор Купер».

Естественно, она делает это не одна. В ее помощниках все хакерские ресурсы Нового Центра Возрождения. Связь с Центром осуществляется паразитическим методом – сигнал использует приемопередающие антенны «Купера». Естественно, используется сегодняшняя, весьма упрощенная сравнительно с первоначальной, система связи. Ведь основное скопище антенн левиафана снесло атомным взрывом. Так что всякие антенные решетки не задействуются. Но ведь в этом есть свои плюсы. Поскольку связь с Пентагоном авианосец поддерживает не через изначально предназначенную аппаратуру, то тут нет некоторых специфических узлов, которые было бы весьма трудно обойти. И сигналы Центра спокойно проходят, прикидываясь некими амплитудно-фазовыми завихрениями. Но мало ли что может твориться в этих местах, в конце концов вся окружающая техника подверглась ядерному удару. Допустимо, что вследствие электромагнитного импульса, а также радиационных осадков некоторые параметры техники расширили диапазоны флюктуаций. И значит, все у нас к месту, и ядерная мина, и осадки, и покалеченный корабельный «остров» наверху, и сумасшедший кавардак в командно-инженерной цепи местных специалистов. И все это на пользу Лизе, ибо она может не тратить время на дополнительные обходы командных цепей.

Там вдалеке, неизвестно где, может, в Питере, а может, в Стокгольме, гудят вот так же по-партизански задействованные суперкомпьютеры каких-нибудь ничего не ведающих корпораций или даже боевых командных центров. Ну что ж, они должны обеспечить победу над двойной кевларовой дверью. Ведь за нее только экзистенции программистов и компьютеров прошлого, а против – весь тот старый опыт, только уже помноженный на миновавшие с момента разработки годы. Ну а еще ту дверь и ее замки, конечно же, берегут всякие механические устройства, которые столь намеренно тупы, что невосприимчивы ко всяким хакерским изыскам. Например, по неизвестно где раздобытой инструкции известно, что в случае взлома в помещение пускается отравляющий газ. Но что толку от такой штуки, если еще ранее, чем водолазы, как только «ларчик» откроется, туда войдет вода? То есть помещение затонет. Это очень усложнит работу отряда, но сделать ничего нельзя.

Хотя, может быть, теоретически и можно. Например, настроить кое-где искусственных стен, перекрыть поток будущему наводнению. Но ведь тогда там наверху, в командном пункте «Купера», будет известно, что преддверия спецхранилища не затоплены. О чем это расскажет? Ясно, тогда там точно никто не поверит в случайную нерасторопность утопления пришельцев. Да и вообще, с какой стати часовые морские пехотинцы покинут свой пост у дверей? И значит, из всех зол выбираем меньшее. Придется аквалангистам Владимира Румянцева напрягаться сверх нормы. Какое может быть вскрытие в затопленном складе? Кто до такого додумается? К тому же, большинство цепей предупреждения уже отсечены. Вроде бы от воздействия соленой океанской воды. Может быть, при случае каким-нибудь нерасторопным инженерам – специалистам по эксплуатации радиотехнических систем – дадут по шапке за недобросовестное исполнение регламентных работ.

Лизавета Королева потеет явно не зря. И наверняка больше, чем таинственные программисты-хакеры черт знает где. Те ведь могут в любой момент включить вентилятор и обдуть разгоряченную голову. Или им в момент хакерского экстаза все совершенно до лампочки – они существуют только в своих виртуальных мирах?

Все допустимо. Ведь мозг задействован на все сто.

85

Игроки

– Вы догадываетесь, почему я вас вызвал, господин Луэлин? – спросил президент Соединенных Штатов Америки.

– Думаю, вполне понимаю, господин президент, – ответил глава корпорации «Схратш», название которой переводилось как «Царапина».

– Вы в курсе, что творится в Центральной Америке, Воэм?

– О происшествии с нашим авианосцем, господин президент? Естественно, об этом нельзя не знать.

– Да там вообще не все в порядке. Грубо говоря, в Панаме началась гражданская война, и к тому же есть подозрения о вторжении в нее иностранных контингентов. Как вы думаете, Воэм, откуда они?

– Но, господин президент, откуда мне знать? Я ведь человек негосударственный, в ЦРУ не служу, – Воэм Луэлин улыбнулся. Вот это он сделал явно зря.

– Господин Луэлин, – сказал Буш Пятый, – тут дело чудовищной важности. Речь идет о безопасности страны, а значит, и вас тоже – по крайней мере, вашего бизнеса. А вы позволяете себе наплевательское отношение.

– Извините, господин президент, – хорошее настроение Воэма тут же улетучилось.

– Жаль, мы не на ринге, – выразил потаенное вслух глава американской администрации. – Стукнуть бы вас разок-другой.

Ад Буш, прямой потомок Джорджа Буша Старшего, его внук, в молодости отклонился от предначертанной традицией семьи линии – чуть было не стал профессиональным боксером. Но судьба вернула все на круги своя.

– Итак, вопрос вот в чем. У нашей страны теперь море проблем. Как всегда во всем мире – нигде нельзя ослаблять хватку. Китай, Европа и все прочее. Понятно, Африка, насчет коей мы с вами неплохо посотрудничали, правильно?

– И я, и моя корпорация были рады оказать вам услугу, господин президент.

– При чем здесь я, господин Луэлин? Это государственное дело. И что значит «я и моя корпорация», а? Неужто кто-то в курсе произошедшего?

– Нет, господин президент, ни в коем случае, – снова засуетился Воэм Луэлин. – Я просто так, фигурально выразился.

– Вы, господин Луэлин, в Белом доме. Здесь надо взвешивать каждое слово. Ладно, мы все отвлекаемся и никак не дойдем до сути, так?

– Так, господин президент.

– В общем, у нас дела везде и всюду. Сил на все сразу может и не хватить. К тому же этот внутренний разброд покуда не введен в рамки. Словом, речь вот о чем, господин Луэлин. Неплохо бы приструнить всю Латинскую, а может, заодно и Южную Америку одним хорошим ударом. Вы понимаете, о чем я?

– Разумеется, господин президент. То есть можно ли вызвать «хорошее» землетрясение в данных регионах, так?

– Ну да, Воэм. Именно так.

– К какому сроку нужно представить расчеты и выкладки, господин президент?

– А вы не можете сказать с ходу о самой возможности?

– Диапазон разброса параметров очень велик, так что…

– Хорошо, пусть так. А к завтрашнему дню?

– Постараемся, господин президент.

– Вот уж постарайтесь, господин Луэлин. Вспомните, что по вашей просьбе мы отдали в ваше пользование лучшие пентагоновские вычислительные машины.

– Конечно, конечно, я все это отлично помню.

– Вот и хорошо.

86

Получение груза

Настроение у окружающих хуже некуда. А ведь вокруг отборные коммандос. Им бы радоваться жизни. В смысле, ее продолжению. Но ведь сейчас они находятся в состоянии вынужденного безделья. Причем безделья, предусматривающего неизбежность дальнейшей активности и дальнейшего риска. К тому же даже сейчас не простого безделья – смертельно опасного. Смотрите, чертов целлофан колышется, выгибается под давлением. Что толку от его многослойности? В затопленном подпалубье железного гиганта обнаруживают себя какие-то свои «гольфстримы». Не хватало еще, чтобы их целлофановый подводный домик понесло к уда-нибудь по коридорчикам. Этого, конечно, по идее, не должно быть, ибо домик их штука не плавучая. Однако мало ли что предусматривает теория? Разве кто-то раньше применял такие сложные способы боевых действий? Здесь, в окружении темной воды, план сегодняшней операции представляется совсем невероятной штукой. Не лучше ли было продолжать отстреливать морячков и под этим прикрытием делать черное дело?

Из всех окружающих только Лиза Королева не просто ожидает будущего, а занята работой. Герман Минаков нависает над ней и ее ярко пылающим в темноте монитором. И кстати, не виртуальным, а настоящим – плоским. Виртуальный, конечно, был бы и обширнее, и удобней, но он предусматривает передачу информации через радиоэфир. Это сейчас никак недопустимо. Береженого бог бережет. Уж если с Румянцевым связь проведена через экранированный проводок, то зачем же обеспечивать утечку здесь? Хотя, с другой стороны, сама Лиза в настоящий момент работает через спутниковые антенны «Фенимора Купера». Если этот трюк до сей поры проходит, не есть ли это свидетельство, что все идет просто донельзя нормально? Разумеется, как поясняла ранее Радистка Кэт «Пульсара» – Королева, в опасном симбиозе с вражеской же компьютерной сетью все не так просто. Сигналы ее «компа» все время скачут по частотам и линиям. Так что даже если что-то ловится, связность невозможно установить без перехвата по всем направлениям. Честно говоря, может быть, по недостатку или специфичности образования Герман Минаков не сильно верит в эти техногенные чудеса. Но приходится доверяться специалисту. Почему нет? Ведь доверились же они создателям этого целлофанового домика. Интересно все же, где Центр Возрождения умудрился его урвать? Не разрабатывали же его загодя для такого случая? Кто знал, что здесь, в Центральной Америке, сядет на грунт ударный авианосец США? Или, может, знали? Маловероятно, никто покуда не лицезрит будущее, по крайней мере в подробностях. Но тогда, интересно, где «надыбали» этот целлофановый домишко и каково его первоначальное предназначение?

Вдруг он правда футурологическая мечта – первый шаг аквариумных поселений на берегу океана? Но зачем это «амерам»? Ладно бы еще «япошкам». Их уже двести миллионов на своих вулканических островках. И кстати, может, где-то на мелководье и не под страхом быть в любой момент застигнутыми какими-нибудь бортовыми водолазами с большими ножами, придуманными для вспарывания акульих брюх, в этом домике было бы очень удобно любоваться медузами. Но никак не здесь. Уж лучше бы покрасили этот целлофан краской. Ибо за натянутой давлением субстанцией – полная тьма. Тьма, из которой даже привычные к кошмарам жизни мозги воинов-спецназовцев постоянно ожидают выныривающих привидений. И оказывается, очень даже не зря. Ибо…

Потом, когда отлегло и удары сердца стабилизировались, вошли в девяносто пять тиканий обычного волнения, Минаков похвалил себя за то, что прикрывал компьютерщика Лизу. Видите ли, оттуда, из туманного пространства заполненного водой коридора внезапно выплыл покойник. Лицо его неожиданно вынырнуло из тьмы и заставило всех, кто смотрел в его направлении, мигом помолодеть до пятилетнего возраста, когда просыпаешься от чего-то плохого и с ужасом пялишься в ночную комнату, думая, где находится мама. Однако сейчас мамы рядом не водились. Зато было кое-что другое. И Герман явно не зря так долго учился жизни в Благовещенске и после. Он успел перехватить руку десантника Русанова до того, как тот пальнул очередь. Ясно, что и у того и у другого работали рефлексы, не сознание. Но рефлексы лейтенанта Минакова оказались более отточены. Русанов не успел надавить гашетку и не сделал в их маленьком домике несколько миниатюрных отверстий. И потому их домик не схлопнулся продырявленным кульком, не облепил им руки, головы и лица, дабы помешать сражаться за живительный кислородосодержащий шланг.

А то, что это покойник, пусть и плавающий, было, конечно, понятно. Во-первых, никто не умеет долго плескаться под водой не выныривая. А во-вторых, делать это с большой пулевой дырой в голове. Так что покойник, местного происхождения, явно из тех, через кого они шагали не так уж давно, поплавал возле них совсем недолго – минуты четыре. Затем, каким-то новым приливом или отливом, его уволокло куда-то в черную даль. Больше он не появился, хотя этого ждали.

Пользуясь паузой, командир Минаков потребовал проверить, стоят ли винтовки на предохранителях. Все оказалось в норме.

А занятая работай Радистка Кэт даже не поняла, от чего среди окружающих произошло внезапное оживление. Как все-таки предусмотрительно занял позицию Герман. И не зря он, как видно, когда-то повисел на турнике и брусьях: плечи у него оказались достаточно широки.

87

Игроки

– Господин министр, мне кажется странным, что Воэм Луэлин не дал ответ сразу, как, например, в случае с Южной Африкой?

– Господин президент, вы, наверное, помните мою позицию по поводу этих новомодных штучек, – сказал министр обороны Шеррилл Линн. – Я, если припоминаете, был против…

– Господи, Шеррилл, увольте меня от нытья, – поморщился Буш Пятый. – Я очень надеюсь избежать разбирательств по этому поводу, даже негласных, а вы тут производите мне тренинг. Не надо! Давайте по существу.

– Да ведь я и собирался по существу, господин президент.

– Ну и?

– Оружие, которое пытается внедрить в постоянное пользование известный лоббист господин Лефковитц, – чрезмерно сильная штука. Это как те «супербомбы», которые делали восемьдесят лет назад. Огромная водородная мощь в одной упаковке. Их нельзя использовать…

– Опять вы отвлекаетесь, господин Шеррилл. Давайте ближе к теме, пожалуйста.

– Я думаю, господин президент, этот промышленный магнат – Воэм Луэлин давно имеет расчеты последствий применения этого оружия на нашем континенте. Может, у него там идут какие-то расхождения в результатах, тут я не ведаю. Однако уверен, эту штуку применять здесь нельзя. Я провел консультацию со специалистами – нашими же, пентагоновскими. Они утверждают, что все Западное побережье обеих Америк представляет собой непрерывную цепь гор. Может получиться, что они все очень сильно взаимосвязаны, так что тронь какую-нибудь одну для вызова, так сказать, регионального землетрясения, а сдвинется процесс везде. Нам что, хочется неприятностей в Калифорнии? Я имею в виду серьезные катаклизмы. Еще они говорят, что если проснутся вулканы Центральной Америки, выбросы дыма будут такие, что это повлияет на климат всей планеты.

– Ба, Линн, – произнес Буш. – У меня такое ощущение, что ты консультировался с нашей милой Линой.

Имелась в виду Лина Мэкси – министр защиты окружающей среды.

– Нет, господин президент, до этого я не додумался, – пожал плечами министр обороны. – Но я высказал свою мысль. Это оружие слишком сильное. Последствия его применения превосходят саму проблему, кою с его помощью хотят решить. К тому же есть еще один фактор, влияющий на решение.

– Ну, излагай. Только не очень длинно, пожалуйста.

– Дело в воздействии. В нынешнем ракурсе – это оружие косвенного типа воздействия. Мы ведь уже имели возможность проанализировать его применение в Африке. Да, поражены некоторые города. Однако поскольку в большинстве подвергнутых удару стран нет развитой инфраструктуры, то ощутимый ущерб нанесен только нескольким столицам. Там, где имелись многоэтажные постройки. В остальном… Что толку от землетрясения какой-нибудь бамбуковой хижине? Даже если упадет? Ее через сутки возведут по новой – с учетом негритянского менталитета через двое-трое. Но главное, какой ущерб воюющей армии?

– А что, совсем никакого?

– Это для нашей системы континентальной обороны был бы ущерб. Всякие точно установленные, выверенные по долям градуса пусковые установки, локаторы и прочее. А какой толк – в смысле вред – от сотрясения танку? Или, там, пехоте? Если б в окопах сидели, может, кого присыпало. А так… В общем, чем проще система, тем меньший ущерб. Это оружие пригодно против какой-нибудь Европы, то есть сильного противника.

– А против Китая?

– Да, там тоже, разумеется, господин президент.

– Ладно, хоть это радует, – вздохнул Ад Буш.

– Я продолжу, господин президент? И вот, против кого мы применим эту «дубину» в Панаме? Против маленьких передвигающихся пешком или на лошаденках отрядов? Это же смешно. Тут даже не пушка по воробьям – хуже. Им ничего не будет. Разве что в лесу упадет кому-то на голову сухое дерево. А вулканы напустят дыма. Да это маскировочная завеса против наших спутников наблюдения над всей Центральной Америкой! Мы потеряем больше, чем приобретем. – Министр обороны замолк.

– Все, Линн?

– Таковы мои выводы, господин президент.

– Неутешительно. Знаешь, так хотелось все решить сильным нокаутом. А придется втягиваться в ближний бой.

– Тут надо подумать, господин президент.

– И ты туда же, Брут?

– Да нет, я не уклоняюсь, будем думать-решать вместе с вами.

– Это другое дело. Ну а этот Воэм Луэлин пусть все-таки совершенствует свою штуковину. На крайний случай, против «желтой опасности».

Министр обороны Шеррилл Линн пожал плечами.

88

Получение груза

Представьте, в арсеналах ни той, ни другой стороны не имелось оружия, предназначенного для использования в воде. Это покажется странным. Однако группа вторжения была сильно связана в весовых показателях транспортируемой утвари. Все перетаскивалось на себе, так что лишняя батарея питания значила больше, чем подводное ружье. Никто не собирался жить в торпедных отсеках неделями, так что вероятность подводной пальбы была вообще-то проблематичной. План основывался именно на скрытности действий водолазов, а не на борьбе с ластоногими силами врага.

Ну а со стороны «Фенимора Купера» дело выглядело даже курьезным. Видите ли, авианосец вообще-то не предназначен для диверсионной деятельности. Он для того и сделан, чтобы, крейсируя черт-те где от района боевых действий, обеспечивать их непрерывное воспроизводство. Тем не менее, на его борту наличествует некоторый запас водолазного снаряжения, но все это ремонтная оснастка. Однако не только она. Авианосец, тем более новейший, штука не очень автономная – не может он без свиты. Однако в нестабильном мире двадцать первого века возможно все. Вдруг он в отрыве от основных сил получит пробоину где-нибудь в тропических морях, где аквалангистам придется работать в окружении стаи голодных акул? Что тем зубастым рыбам размещенные на палубе истребители «Стелс» и даже ядерные глубинные бомбы? С ними придется биться, сойдясь вплотную. Так что ружья для подводной стрельбы на «Купере» все же имелись. Это, конечно же, не были продвинутые технологические чудеса, режущие плоть большой стреловидной пулей за пятьдесят метров, а уж тем более не обещаемые наукой сине-зеленые лазеры, могущие вроде бы стрелять сквозь воду. Однако и эти не новые вещички размещались совершенно в другом крыле корабля, совсем не в одной кладовке с ремонтным снаряжением. Теперь, когда у командования «Купера» появились тайные подозрения о том, что все уж как-то слишком странно складывается в этом вторжении на корабль снизу, внезапно выяснилась некая новость. Видите ли, еще в первый день после атомной диверсии, когда на борту каждую минуту ждали вторжения полчищ местных партизан, выяснилось, что огромное судно вовсе не плавучий арсенал в плане оружия ближнего боя. Надежда же на авиацию как-то быстро растаяла. Так что каждый вооружался чем мог. Под шумок кто-то умудрился открыть нужные шкафчики. Так что теперь пистолеты и винтовки, могущие метать гарпуны, были в распоряжении какой-то самостоятельно и тайно вооружившейся группки моряков, а может, даже оставшихся без работы летчиков.

Так что когда для исследования затопленных отсеков все-таки снарядили нескольких водолазов, на случай столкновения с противником, в их распоряжении имелись только большие ножи. Ну что ж, значит противники оказались вооружены одинаково?

Нет, все было не так просто.

89

Моря, которые нас выбирают

Все так хорошо начиналось. И кто-то мысленно уже вертел дырочки для добавочных звезд; в наземных штабах более крупным шилом, ибо звезды там обычно поувесистей и ордена поярче. Однако непосредственным исполнителям все равно хоть что-нибудь бы перепало. Ведь надо для отчетности иметь хотя бы одного, пусть покуда и засекреченного, героя.

Ну что сделаешь, судьба показала зубы, отвернулась в сторону, или, того хуже, предали какие-то планировщики в штабах. Ладно, наше дело простое, грамотно выполнять команды. Для этого нас учили в заграничных академиях и для этого принималась присяга на центральной площади Каракаса. Тем более ведь у нас совсем не отобрали большую толстую конфету «Дон Кихота», ее просто немного отодвинули, положили дальше от края стола, и теперь с ходу, с прыжка не дотянуться. И значит, придется сделать некоторый маневр, сглотнуть слюну и оглянуться, разыскивая поблизости раскладную лесенку. Что заменит ее в конкретно данных обстоятельствах?

Большое бразильское чудище произвело неожиданный финт, отвернув к югу? Мало ли почему это могло произойти. Вдруг скучающему в бронированном нутре адмиралу приснился кошмар-предчувствие? или у него выявилось головокружение от перемещения из Южного в Северное полушарие? эдакий ностальгический синдром. Необязательно, вовсе не обязательно, что где-то в военно-морских штабах Каракаса запахло серой предательства. Бритва Оккама – все может быть объяснено более тривиальными причинами.

Главное, даже сейчас, после срыва первоначального плана, родное адмиралтейство не наделало в штаны и не сняло с повестки дня саму суть первоначального замысла. Гигантский корпус «Дон Кихота» по-прежнему в прицеле, пусть и не непосредственно, а в виде метки на карте. Причем преобразовать виртуальную козявку в перископо-гидрофонную пухлость на сей раз поручено не целой группе претендентов, а тебе одному. Вместе с подчиненным экипажем, понятное дело. Индивидуальное домашнее задание, экзаменационный тест-лист – возможно, это большой золотой шуруп, который в далеком седом будущем поможет привинтить на плечо расшитый узором адмиральский погон. Почему нет, ведь тебя выбрали из многих, точнее из нескольких. Конечно, вполне мог иметь значение тип твоей лодки – самые низкие во флоте шумовые характеристики. Но ведь это уже частности, так?

Главное, что именно твоему «Сиприано Кастро» поручено проигнорировать общую команду «идти к родным берегам» и, следовательно, двигаться на юго-запад. Тебя отправляют строго на юг, к северному устью Панамского «капилляра». И отправляют не просто так, а для того, чтобы снова выследить ускользнувший из ловушки линкор.

Придется идти под шноркелем, рискуя попасть под брюхо какому-нибудь танкеру, а главное – сделать засветку на радаре растревоженного североамериканского улья. Но надо, позарез надо дозарядить несколько подсевшие в последние сутки аккумуляторы. Там, возле Панамы, делать этого будет нельзя. Ну что ж, автономность нашего подводного хода десять суток. Может, этого хватит.

90

Получение груза

И все-таки кое-что у них не получилось. Они не сделали очень важного элемента операции. Этот элемент касался фазы отхода. То есть отступления с «Фенимора Купера». Им не удалось зарядить посаженные батареи боевых скафандров. А ведь все они делали как положено. Нашли нужный кабель питания, проверили наличие тока, подсоединили «отсасывающую» жилу, скоренько размотали ее до своего распакованного и готового к надуванию дома. Затем вставили первую батарею в зарядное устройство и, естественно, не погрузились в сон, а занялись всяческими другими сверхсрочными делами. Ну а уже потом, когда отгородились от мира, а их домик распух от внутреннего избыточного давления, внезапно выяснилось, что желтый глазок нормального процесса зарядки потух. Напряжение отсутствовало.

А в занятый ими отсек уже начала просачиваться вода. И следовательно, уже не время выскакивать вон и бежать по проводам, отыскивая место разрыва или, если такового не обнаружится, найти и «присосаться» к какой-то другой кабельной связке. И можно клясть себя и других сколько угодно. Этот элемент операции безнадежно завален. Скорее всего, тут и не имелось виновных. Вдруг там на каком-то из распределительных щитов некто неизвестный почувствовал неладное, отследил дополнительный расход энергии? В век компьютеров это не столь сложно для имеющих мозги. Понятно, это стало бы самым худшим из вариантов, ибо в таком случае убежденные в утоплении диверсантов враги усомнились бы в поспешных выводах. Так что лучше считать, будто просто против «Пульсара» сработал некий вероятностный процесс. Кто-то отсек нужные отряду цепи между делом, по каким-то своим рассуждениям и планам. Или это вообще сделало автоматическое устройство. Все допустимо.

– Ну что ж, – констатировал лейтенант Минаков вслух, ибо кому-то все-таки надо об этом сказать, – может, ничего страшного и не случилось. Ведь «панцири» у нас на всякий случай. Вдруг удастся уйти без боев.

Все окружающие оценили «успокоительное» по достоинству, но даже не покивали в ответ. Может, экономили кислород, а может, просто не хотели нагонять пессимизма. Его и так хватало. Каждый из сидящих клял в душе вышестоящее командование за слишком сложный и совершенно неотработанный план. Раньше, пока бегали и стреляли, думать было некогда – все вертелось само собой, – а вот теперь, из-за молчаливого безделья и созерцания обволакивающей их маленький домик воды, пришло самое время.

91

Моря, которые нас выбирают

Черт возьми, что может быть более желанной целью для подводника, чем шестьдесят тысяч тонн подвижного железа? Да не просто железа – брони. Не какой-нибудь металлической тары с двойной жестяной упаковкой толщиной с фанеру, для транспортировки мезозойской жижи, высосанной из подземной полости хитрым маленьким человеком, имеющим в сейфе волшебную бумажку с магическими закорючками, дающими право на бессрочную добычу. Настоящей брони – триста десять миллиметров толщины по каждому борту. Вообще-то о такой цели не полагается даже мечтать. Ну нет таких целей в природе. Были, да сплыли. Более полувека назад.

Так что ты получаешь не просто мечту, а мечту в квадрате, да еще в упаковочке с пристегнутым скрепочкой чеком «оплачено».

За тобой остаются мелочи. Выследить и потопить. Точнее, нет. Вначале просто выследить, вступить в гидрофонический, а если повезет, в стереоскопический контакт. Затем доложить в штаб и ожидать дальнейших указаний. Расклад действий писался явно тем твоим сокурсником по североамериканской академии, которому ты вопреки замечаниям адмиралов-преподавателей все-таки делал подсказки по алгебре. Оказывается, зря. Теперь этот сокурсничек, или его младший близнец, шлет тебе директивы о том, что и как делать. Однако если ты, следуя кабинетной дурости, доложишь о контакте с бразильским «Дон Кихотом», то кто во второй век космической эры гарантирует, что сам линкор тут же не установит с тобой собственный гидроконтакт? Давай попробуй тогда выполнить последующую команду родного адмиралтейства «Торпедой пли!». Фрегаты и эсминцы, а в крайнем случае вертолеты сопровождения могут вполне планово и по инструкции, без согласования с далеким «лесобразильским» штабом, сотворить из тебя хорошую плоскую отбивную посредством парочки синфазно сработавших справа-лева глубинных бомб. Ведь им действительно не надо советоваться с очень далекими адмиралами – у них наверняка на этом же охраняемом «Дон Кихоте» свой, транспортируемый в каюте-люксе военно-морской генерал. Бешеное преимущество в длине командной цепочки.

Тем не менее тебе, все едино, грех жаловаться. Ты имеешь явный шанс хотя бы подержать в прицеле этот самый последний в мире линейный корабль. К тому же, у этого шестидесятитысячетонного чуда североамериканское происхождение. Так что косвенным образом есть возможность наказать тех самых капитанов первого ранга, когда-то снижающих тебе баллы за товарищескую взаимопомощь.

Ну что, господа, вы обо мне совершенно забыли, а я готов с вами поквитаться!

И даже по привитым вами же законам я не обязан предупреждать: «Иду на Вы!» Девиз любого нормального подводника: «Подкрадись! Нанеси удар! Исчезни!»

Почти по Цезарю.

92

Получение груза

Так вот, несмотря на то что как в боевом снаряжении совершивших вторжение водолазов, так и у «местных» значились только ножи, неравновесность все же имела место. И дело даже не в боевом опыте. Ясно, что у бывших пиратов капитана Бортника его много больше, чем у корабельных ремонтников. Однако задачей местных являлось, в общем-то, даже не уничтожение пришельцев – достаточно не позволить им выполнить поставленную задачу. Разумеется, для этого неплохо ее знать. Тем не менее это не требовалось в полной мере. Ведь часовому для охраны порученного объекта необязательно ведать точные замыслы нарушителя, приемлемо просто остановить его на указанной инструкцией границе. Понятно, что сейчас речь о часовых идти не могла. Когда примыкающие к хранилищу коридоры начали затапливаться, и им, и их разводящим пришлось выбирать – бесславно захлебываться здесь или отступить, до того момента, покуда аварийные команды и насосы не сделают свое благое дело. Может, им стоило послать сюда караульных в водолазном снаряжении заблаговременно? Может быть, но скорее всего превращение «Фенимора Купера» в подводную лодку открытого типа не предусматривалось. Впрочем, и закрытого тоже.

Итак, против «местных» задраенные двери и отслеживающая шум компьютерная программа. Так что как только тутошнее командование убедилось, что вода перестала прибывать и, значит, некоторые люки можно вскрыть, не опасаясь дальнейшего затопления; а главное, как только оно заподозрило, что потоп имеет до странности локальный характер, и кто его знает, может, чужаки и не утонули – просто сменили среду обитания, так сразу на экранчике Миши Гитуляра появились красные меточки. Теперь, рассматривая подвижную схему корабля в различных ракурсах, получалось судить, откуда осуществляется внедрение в подконтрольную «Пульсару» территорию.

– Вот здесь они не пройдут, – пояснил Миша командиру, тыкая пальцем в стереомонитор. – Здесь мы не только запаяли дверь, но еще и поставили мину. Так что пусть суются. В воде ее дальность поражения будет не слишком велика, но они точно оглохнут и получат контузию. Ну а здесь…

– Если вскроют и угадают направление движения, то нашим не поздоровится, – завершил фразу Минаков. – Нужно их предупредить.

Теперь он задействовал свою сенсорную перчатку, дабы уже через собственный компьютер и проводную скрутку соединиться с компьютером Лизы, а затем через него, по проводу, с компьютером Владимира Михеевича.

– Задача понятна, – доложили оттуда. И ясно, что доложили не голосом, а с помощью клавиш и, опять же, по не слишком длинной цепи технических устройств.

Где-то там один из водолазов покинул акваторию работ и переместился к месту, предположительно удобному для засады. Чувствительность аппаратуры Гитуляра не позволяла отслеживать медленно плывущего человека по шуму, так что результат рейда Минаков и остальные могли узнать только из будущего доклада. Зато даже без всяких компьютерных выкрутасов они все почувствовали, как колыхнулась поверхность целлофана, когда где-то в извилинах коридора подорвалась порция взрывчатки. Если это не было работой сапера-подводника, то количество местных аквалангистов почти наверняка поубавилось.

93

Новая морская формация

На лодке имелись проблемы. Нет, не с техникой, хотя и с ней тоже, ибо все-таки в машине было сто семьдесят метров длины, а состояла она из ста семидесяти тысяч деталей разной формы и веса, подогнанных друг к другу с точностью, достаточной для составления единого, иерархически связного целого. То была старая лодка-монстр. Когда-то давно, в прошлом веке, их сделали восемнадцать штук. Пожалуй, они стали тогда самым страшным трезубцем бога Посейдона. В их гигантском брюхе, в подводном водоизмещении, достигающем девятнадцать тысяч тонн, помещались двадцать четыре ракеты, в свою очередь, способные делиться на десять-четырнадцать частей индивидуального наведения. И каждая мощью по сто двадцать тысяч тонн тротила. Так что любая из восемнадцати в отдельности являлась как бы выключателем. Достаточно было тронуть клавишу, то есть провернуть парочку ключей где-то в недрах чудовищного брюха, и любая страна, или группа стран, выключалась из общего исторического процесса. Однако проплавав несколько десятилетий, ни одна из лодок так и не задействовала своего оружия. Всегда что-то мешало: то опасение ответного хода подвергнувшихся «выключению», то научное шаманство предсказателей «ядерной зимы», то, в конце концов, просто опасение, что, не дай бог, все расчеты по применению «выключателя» окажутся пшиком – чем тогда пугать разочарованный в безграничных возможностях человека по сотворению апокалипсиса «шарик»?

Когда времена переменились и в конгрессе обосновались не наделенные воображением и тягой к гигантизму скупцы, Пентагон едва-едва сумел уберечь своих стосемидесятиметровых малюток от попадания в утиль. «Ай-момент! – сказали оттуда. – Считаете, что стратегические подводные силы более не нужны и смертельно опасных врагов более нет? О'кей! Но ведь этим странно подобревшим земным шариком следует как-то хитро управлять, так? Обещанные всем и каждому пряники – это хорошо. Но ведь некоторые, с не совсем отшибленной памятью, могут все-таки припомнить, что куснуть так и не дали, верно? И тогда потребуется плеточка. Давайте переделаем наших толстобрюхих – тринадцати метров ширины – подопечных во что-нибудь другое, а? Например, в многоцелевые подводные крейсера-разведчики, способные, между делом, тайно доставлять куда следует тонкие пинцеты глобализма – войска специального назначения? А еще чиркать где требуется скальпелем – высокоточной (нет, нет, совершенно не ядерной) крылатой ракетой? Ведь из этого получится очень большая экономия, правда?» В общем, скряг в Конгрессе уломали.

Теперь почти все из «восемнадцати ребят» так и остались в строю. Их идеально подогнанные редукторы, муфты сцепления и гребные валы оказали им великолепную услугу. Благодаря инженерно-конструкторскому гению, вся эта связанная с атомной мощью механика – на редкость малошумна. Даже теперь, в тридцатых годах, несмотря на солидный износ некоторых узлов и, кроме того, развитие средств обнаружения, лодки марки «Огайо» остаются одними из самых «тихих» на планете.

Так что проблем с техникой почти не существовало. Проблемы были в другом – в людях. По крайней мере, так считал Лоджи Хеллер, командир подводного крейсера «Колорадо». И он знал, когда начались эти проблемы. И когда оказался заложен первый кирпичик этих проблем.

Кирпич оказался очередной поправкой к Конституции Соединенных Штатов Америки. Заложили его в две тысячи двадцатом.

94

Получение груза

Что есть рукопашная под водой? если здесь, в воздушном океане на земле, раунд в боксе длится две минуты – а ведь это бой, ограниченный правилами? Конечно, помимо правил придуманных человеком игр, все и всюду окантовано природными законами, и в воде, в среде с иными параметрами, они ощущаются по-иному. Сила тяжести уравновешена, зато движения требуют усилия, громадных затрат энергии. И все равно они медлительны, будто люди изменили масштаб и стали ближе к гигантам-китам. И несмотря на это замедление, бой в воде, тем более бой, от которого нельзя уклониться и бежать, скоротечен. За счет непредусмотренной экипировки той и другой стороны здесь нет дальнодействующего оружия. Нет пуль-стрел протяженностью в ладонь, не применяются ультразвуковые гидропистолеты и обещанные, возможно действительно стоящие на вооружении чьих-то водолазов, сине-зеленые лазеры. Да, кое-чего из перечисленного и не получилось бы применить в скученном пространстве затопленных корабельных проходов, а что-то бы, наоборот, имело б убийственно эффективный показатель – эдакое локально-абсолютное оружие. Но что говорить, если у обеих сторон ничего такого не имелось.

Понятно, на чьей стороне изначально была инициатива. Но она же связывалась временными параметрами и полной неясностью насчет реакции оппонента. И человеческие ресурсы нападающих были донельзя ограничены. Но зато у них имелись система слежения, компьютерные программы, позволяющие сопоставлять шумы, распространяющиеся по переборкам и делающие заключения о том, где, в каком месте ожидается прорыв. Затем требовался расчет оптимального места засады, пути подхода-отхода. Не все додумывал компьютер, какие-то шаги оставались за человеком, ибо тут ставились задачи с так называемыми неполными данными, и варианты решения разветвлялись.

Однажды выбор происходил. Где-то там, в лабиринте затопленных переходов, под маскировкой шума откачивающих воду помп, некие люди в ластах пытались в очередной раз проверить закон старика Архимеда, тот самый, об объеме выталкиваемым телом воды. Если их не получалось остановить заранее установленным минированием, в дело включался донельзя примитивный предмет – боевой десантный нож. Между прочим, и десантный для суши, и десантный для моря сделаны по одному принципу. Разве что предназначенный для глубин раза в полтора длинней. Понимаете, может случиться, что им придется распарывать брюхо рыбе марки «акула белая», а это совершенно не то же самое, что в свете луны полоснуть горло зевающему часовому. Требуется большая глубина пореза. Ну а здесь наведенный компьютером нож работал против людей. У них наличествовало не только горло, а еще всякие чудесные трубки-вентили, делающие их рыбами.

Да понятное дело, поскольку, несмотря на все старания научного сообщества, в придаток к микрочиповым мозгам так и не сумели изобрести достаточно дешевые руки, то грязную работу, как водится, исполнял человек. Обучать салаг было рискованно и некогда, а значит, за дело брался самый умелый. В данном случае бывший командир пиратского десанта канувшей в неизвестность лодки «Индира Ганди» Владимир Михеевич Румянцев. Кстати, большой нож для разделки «белых» смотрелся в его руке пионерской заточкой. Правда, те, против кого он действовал, не успевали удивиться такой диспропорции. В принципе, они вообще ничего не успевали. Ни увидеть, ни услышать. Что-то черное, чернее окружающего мрака вокруг, надвигалось на них сбоку. Какой-то плеск, какое-то бульканье, не слышные за перекачкой воды помпами из пустого в порожнее. И что-то черное уже уходило прочь, словно щупальца огромного, выведенного посредством поощряемых реактором мутаций спрута.

И тогда эти смелые люди-рыбы входили в следующую фазу превращений – они становились кормом. Для рыб, червей, а может быть, микробов.

А Владимир Михеевич Румянцев спешил назад, к своим ребятам, орудующим в чужом арсенале. Ведь там наличествовали большие и тяжелые – даже при воздействии закона Архимеда – предметы. Их нужно было переставлять с места на место: для этого очень требовалась его большая прирученная сила.

95

Новая морская формация

Итак, кирпич в Конституцию заложили в две тысячи двадцатом. А может, это был и не кирпич, а бомба? По крайней мере, для лодок типа «Огайо». Ведь несмотря на то что данное творение милитаризма напичкано оружием более, чем все остальные виды подводных кораблей, тем не менее оно одно из самых комфортабельных судов мира, исключая передвижные гаремы арабских шейхов. Тем более что комфортность поднялась еще на порядок в связи с перевооружением: пусковые крылатых ракет занимают гораздо меньше места, чем шахты баллистических монстров. И значит, все эти очищенные от железа просторы можно использовать для экипажа. Правда, некоторые из «Огайо» заставили сотрудничать с «морскими котиками», «черными беретами» и прочими людьми специального назначения. По такому случаю их оборудовали отсеками для миниатюрных подводных аппаратов, десантно-высадочных средств и переносных арсеналов всяческого огнестрельного и холодного оружия. Кроме того, появились дополнительные каюты, в которых уставшие от наземных тренингов головорезы отдыхали по пути к месту назначения. Рассказывают, что в одной из таких лодок старший помощник, человек еще достаточно молодого возраста, заработал инфаркт. Делая плановый обход вверенного корабля, он, подняв голову, обнаружил в переплетении труб трех раскрашенных маскировочным кремом детин, вооруженных чудовищными тесаками, вполне пригодными для произведения кесарева сечения кашалоту. Оказывается, они выполняли плановое занятие по отработке техники ниндзя или чего-то еще в этом же духе, связанное со скрытым проникновением куда-либо.

Тем не менее, кэптен Лоджи Хеллер, командир лодки «Колорадо», с удовольствием бы возил эти живые шкафы, любящие настоящие мужские приколы. Ибо с собственным экипажем у него имелись проблемы. Более того, он бы даже согласился командовать лодкой «Огайо» старого типа. Одной из тех, которые по случайности или из-за неизменной бюрократической волокиты не переработали в пару-тройку миллиардов штук нержавеющих лезвий. Ибо те, кто торопился списывать «Огайо», едва не перестарались. После того как Московия вышла из договора ОСВ-2, а Китай создал ракетный пояс, врытый в горы Тибета, внезапно выяснилось, что стратегия «ядерного сдерживания» обрела новое дыхание. Теперь, как и в давно прошедшие времена, часть подводных крейсеров резали темные воды Арктики. Здесь они не обнаруживались ни спутниками, ни патрульными дирижаблями, но в любой необходимый момент могли установить рубочные рули вертикально и, взломав толщу двухметрового льда, выставить наружу готовую к залпу покатость бортов. Ведь там, в их мощном чреве, так и остались на дежурстве во веки веков баллистические ракеты «Трайдент-2 D5»: прошу любить и жаловать; дальность полета двенадцать тысяч километров; десять-четырнадцать разделяющихся ГЧ по сто килотонн каждая. Однако внутри этих подводных крейсеров экипаж не получил дополнительных пространств для комфорта. Это спасло их от испытания на себе прелестей доработанной конституции.

Ведь что следовало из документа Конституции после две тысячи двадцатого года? Официально, так что далее некуда, узаконивалось равенство полов, а также равенство любых семейных отношений. Однако с равенством полов военно-морской флот удачно обжегся еще за пять лет до принятия поправки. Тогда командиром ударной боевой субмарины впервые в мире назначили женщину. И назначили ее не на абы что. То была хорошая лодка. Тип – «Виржиния», тот тип, который обязался стать следующим шагом по сравнению с лодками «Лос-Анджелес» и одновременно не таким дорогущим, как двухмиллиардный «Си Вулф». Лодка называлась «Прерия», ибо наименования пятидесяти американских штатов в качестве заголовков кораблей уже давно исчерпались. Теперь флот решил увековечивать не только родного классика Фенимора Купера, рукотворный памятник коему именно в то время заложили на стапелях, но и его произведения. Следующие в серии значились «Зверобой», «Могиканин», «Следопыт» и «Пионер». Так вот, лодка «Прерия» была достаточно новая, ударная и до сего момента не вызывающая претензий у экипажа и командования. В поход ее проводили с чудовищной помпой; в глазах присутствующих адмиралов наблюдались слезы умиления. Действительно, ни флоту, ни армии давно не перепадало столько внимания от прессы. Еще бы, СМИ просто взорвались; феминистки сдергивали перед камерами не только лифчики, но и то немногое, что оставалось в мягком климате лета Северной Америки; стереофото командира корабля – правда, не в бюстгальтере, а по полному параду военно-морского этикета – пестрели на всех журналах; силуэт отваливающей от причала «Прерии» заслонял экраны неделю. Потом, внезапно, стало подозрительно тихо. Видите ли, в положенное время данная АПЛ не вышла на связь.

Вначале ее искали с ленцой, то есть только там, где она должна была оказаться из расчета траектории. Потом вдоль всего маршрута. Через две недели во всей акватории, теоретически находящейся в зоне досягаемости на данное время. Естественно, с каждым днем площадь этой акватории нарастала почти по экспоненте. Через полтора месяца она уперлась в предел – площадь океанов и морей всего земного шара. И это при движении не в максимально возможном темпе, то есть гораздо менее тридцати пяти узлов в час. Охватить поисками весь этот район было просто физически невозможно. Ясно, что спецы трижды, четырежды и неизвестно сколько еще раз просматривали записи датчиков наблюдения за субмаринами, записи гидрофонов других дежурящих в то время подводных лодок. Естественно, гидролокационных буев поиска, спутникового слежения за эфиром. Записи передач в лазерном, СВЧ, низкочастотном, а также СНЧ диапазонах. Ходили слухи, что, как всегда в период нервозности, к делу привлекали колдунов, лозоходов и телепатов-экстрасенсов. Толку не получилось ни от кого, даже от астрологов, самые продвинутые из коих попытались связать случившееся с недавно открытым поясом сверхновых звезд – эдаким галактическим домино.

Понятное дело, по логике пропажа была сенсацией, переплевывающей прошлую на порядок. Однако разочарованные феминистки попрятались от камер. Правда, кто-то в некой газетенке попытался протолкнуть версию о «сговоре адмиралов» – тайной ложе, типа масонской, – намеренно утопивших «Прерию» ядерной миной, подсунутой под кресло командира, дабы навеки дискредитировать женщин в качестве капитанов кораблей. Версия успеха не имела. Зато идею комплектации экипажей ПЛАРБ и прочих плавающих гигантов смешанными экипажами, и даже исключительно женским полом (ибо «многочисленными тестированиями давно доказано, что так называемый „слабый пол“ много разумнее, увереннее, точнее и даже сильнее, чем пол „сильный“), тихонько задвинули под сукно.

Но тут принятие поправки две тысячи двадцатого года открыло дорогу во флот еще одному явлению. К великому, но тайному сожалению кэптена Хеллера, с ПЛ, укомплектованными по вновь принятому принципу, пока еще ничего подобного истории с «Прерией» не произошло. Иногда, в уединенном мечтании собственной каюты, он планировал сделать что-то аналогичное с вверенным ему кораблем. Возможно, его тайное геройство пошло бы на пользу общему делу флота. Но полной уверенности не имелось.

96

Получение груза

Бомбы паковались следующим образом. Они брались по одной, укладывались на ровное место, опрыскивались специальным клеем, а затем поливались сверху в течение секунды из еще одного специального прибора, похожего на огнетушитель. Образовывалась безобразная пористая масса. Мгновенно застывающая. Затем эту неясной формы штуковину опрокидывали и повторяли операцию. Теперь бомба находилась в эдаком легком контейнере хаотичного вида. Зато в воде она приобретала близкую к положительной плавучесть. Один водолаз мог теперь транспортировать их на веревочках целыми гроздьями.

Естественно, операцию опрыскивания не получалось делать в воде. И приходилось попотеть, ибо вначале требовалось поднимать бомбы на себе куда-то в столь же темную, как и все окружающее, верхотуру. Там наличествовал большой воздушный пузырь не способного никуда убежать и чуть спрессованного давлением воздуха. Слава богу, тут же имелись и стеллажи. Будто специально подготовленные для дела. О них наверняка знали. Кто-то из шпионов Центра Возрождения не зря кушал свой хлеб. Стеллажи пришлось освободить от скопища лишних для данного случая предметов – повозиться с креплениями. Но зато общий темп операции ускорился. И правильно, ибо при вскрытии кодированной двери водолазы провозились достаточно долго.

Разумеется, это не было бомбами в полном смысле. Во-первых, время столь примитивных механизмов давным-давно миновало – использовались ракеты. Но и ракетами это тоже не было. Это были сердцевины, истинная сущность того и другого. Ядерная начинка вместе с окружающей системой детонаторов. Конечно, кроме этого на них было нацеплено много всякого лишнего. Защитные коконы, используемые для хранения, аппаратура контроля температуры с автономным питанием и так далее. Однако сейчас все это являлось явно лишним. Ибо тогда масса каждого агрегата зашкаливала за сотню килограммов. Отряд «Пульсар» не мог позволить себе столь увесистую ношу, причем не в одинарном экземпляре. И значит, требовалось тратить время на демонтаж. Удача, что такие действия позволялось делать достаточно грубо. И кстати, никто не опасался подрыва – слишком сложная это штука – выпуск на волю ядерного апокалипсиса. Против этого не только системы предохранения, но и сама пикосекундная синхронизация одновременного подрыва детонаторов.

После демонтажа оставалось шестьдесят килограммов нужного веса. Вот это и требовалось транспортировать. Как выяснилось, общее количество зарядов на «Купере» даже превышало предполагаемое количество в шестьдесят единиц. Их наличествовало восемьдесят. Естественно, «Пульсар» не собирался красть все, даже первичные шестьдесят. Время, выделенное на демонтаж, а также предполагаемые транспортные коллизии, ограничивали аппетиты Нового Центра Возрождения. И значит, требовалось действовать скромно – десять процентов от предполагаемого ранее числа. То есть всего-то шесть боеголовок. Но ведь каждая из них имела стандартный эквивалент в двести тысяч тонн тринитротолуола. Так что…

97

Новая морская формация

Поправка к Конституции две тысячи тридцатого года, среди многого прочего, разрешила иметь на военных кораблях семьи. Трудно представить себе таящуюся в глубинах АПЛ, имеющую на борту детские сады и ясельки: «В результате торпедной атаки погиб весь экипаж лодки, включая десять детишек в возрасте до трех лет, четырех в возрасте…» Однако в мире, проповедующем неоглобализм, ни в коем разе недопустимо верить всему, что написано. Ведь женщины на борт подводных крейсеров более не допускались, следовательно… Вот именно, ведь поправка «2020» окончательно узаконила равенство любых браков.

Так что на борту «Колорадо» имелись семьи. Это были довольно… Да нет, не странные. Уже совершенно не странные – привычная атрибутика мира, население которого в целом перевалило за десять миллиардов. Может, это был один из методов остановки процесса? Допустимо, но маловероятно. Ведь экипаж «Колорадо» состоял не из индусов, смело и без оглядки наращивающих последнюю четвертинку второго миллиарда, правильно? Следовательно, о каких-то тенденциях демографии никто в период принятия поправки, а также в момент формирования экспериментального экипажа думать не думал. И Конгресс, и Пентагон интересовало в тот момент только заигрывание с сексуальными меньшинствами. Может быть, этим шагом комитет начальников штабов хотел решить проблему комплектации флота добровольцами? Вот это предложение более допустимо. Хотя результат акции в общем-то неизвестен. Точнее, засекречен. Ну а из опыта, в тех отраслях, где секретность повышена, там, как потом выясняется, что-то всегда совершенно не так, как хотелось бы. С однозначной ясностью известно только то, что данная поправка, подкрепленная приказами министра ВМФ, являлась причиной постоянной головной боли командира «Колорадо» Лоджи Хеллера. Ах да, с некоторых пор уже и не «Колорадо». Видите ли, американский штат Колорадо расположен в глубинке страны. Несмотря на повышение мобильности населения, не глядя на стандартизацию, урбанизацию, веро– и прочую терпимость, тем не менее в доблестном штате возникло некое движение, направленное против преобразования АПЛ «Колорадо» в экспериментальную в этом смысле.

Потому теперь многофункциональная лодка кэптена Хеллера стала уже не «Колорадо», а кем бы вы думали? «Голубым китом»! После присвоения боевому кораблю такого названия, при всех прочих факторах, Лоджи Хеллер тщательно обдумывал возможность применения штатной «беретты» против собственной головы. Однако… Понимаете, ранняя выслуга, все более и более, с каждым годом, по мере истощения потока новобранцев увеличивающиеся льготы военнослужащим; в конце концов, возможность проявить себя перед командованием сейчас, в новых непривычных условиях службы, а значит заработать дополнительные баллы для продвижения…

Словом, в жизни хватало стимулов, которые сдержали.

Ясное дело, в экипаже нашлись гораздо более решительные ребята. Пошла серия рапортов с просьбами и даже требованиями о переводе. Лоджи Хеллер подписывал их не глядя и пересылал выше. Понятное дело, времена настоящей бумажно выраженной волокиты канули в историю. Теперь это были не грамматически невыверенные каракули с подписями, а экранно-компьютерная ровность строчек и форм. Так что кэптен Хеллер просто щелкал клавишей: «бумага» визировалась и пересылалась вверх по инстанции. Подчиненных «внизу» можно было понять. У многих имелись семьи. В теперешнем, впрочем, как и всегдашнем, зацикливании прессы на эротической тематике просто невозможно скрыть, что за экипаж наличествует в брюхе «Колорадо», то бишь «Голубого кита». Название лишь подчеркивало. Но зато штат Колорадо оставался в стороне.

Так вот, представьте состояние некоего сынишки в школе, когда сотоварищи по классу узнавали, на чем конкретно служит его «батяня». Вообще-то, благодаря усилиям телевидения, армия, а особенно флот давно подозревались во всякой всячине, ну а здесь… Зато генералитет мог похвастать перед Конгрессом, что, как видите, современные военно-морские силы учитывают влияние времени и пусть запоздало, но выходят из состояния косности в подходе к людям.

На счастье, детей у кэптена Хеллера не имелось. Впрочем, он был уверен, в ином случае на лодку бы назначили другого капитана. Например, первого помощника ему сменили, хотя весьма дружески настроенный по отношению к нему коммандер Фейфилд не подавал никакого прошения об отставке или переводе. А почему? Да потому, что к новому экспериментальному экипажу требовалось придать и «экспериментального»… Вообще-то, в лучшем варианте, командира корабля – в худшем… Вот помощника и сменили. Новый первый помощник имел звание лейтенант-коммандер. Честно говоря, Хеллер удивился даже этому. Где до сего момента он скрывал свои поползновения? Или, может, он сменил «ориентацию» в связи с возможностью продвижения по службе? Не внушал ли второй вариант еще большие опасения? И кстати, не только в служебном, а в личностном плане тоже. Вдруг для успешного продвижения новый помощник решит сблизиться с командиром корабля? (Понятно, в каком плане сблизиться?) В общем, этого человека стоило опасаться. Следовало навсегда отбросить привычку проводить тайные совещания и беседы с первым помощником в своей собственной каюте. Только в общественном месте, дабы все окружающие наблюдали политкорректность и прочую атрибутику современной подводной службы.

Впрочем, опять же не всю атрибутику. Многие аспекты кэптен Хеллер не желал бы видеть и слышать вовсе. Однако приходилось. И вообще он служил на «Колорадо», ставшей «Голубым китом», не первый год, так что ко многому он уже несколько попривык. Кстати, однажды, возвратившись из боевого похода в арктические воды, он узнал, что от него ушла жена. Нашла любовника или нечто более модное в настоящее время. Разумеется, причины, выдвинутые в суде, не имели никакого значения. Тут просто сработала аура, окружающая «Голубой кит». Стоило только подумать, что весь экипаж там… Ну в общем, не мог же капитан оставаться совсем в стороне? Как-то кэптену Хеллеру показали статейку в «желтой» газете (интересно, какая из них еще не «желтая»), где давалось красочное описание оргий на борту атомных крейсеров. Ведь там, в глубине, рассказывалось в статье, им совершенно никто не смеет помешать – там нет никакой полиции. Так что ребятки веселятся на славу и на зависть всей прочей костной Америке. Может, стоило подать на газетенку в суд? Но нельзя ли трактовать оглашение информации о том, что оргий на подводном крейсере не случается, разглашением военных секретов? Более того, не служила ли данная статейка тайным целям привлечения во флот хоть какого-то контингента добровольцев? Так что в суд кэптен Лоджи Хеллер не обратился. С него хватило бракоразводного процесса. Благо такие мелочи не сказывались на служебном продвижении, командование давно не обращало на подобное никакого внимания.

И кстати, СМИ врали не только по поводу оргий. Бывший атомный носитель баллистических ракет хоть и сменил название, но вовсе не сменил весь экипаж. Видимо, к большому сожалению приверженцев новых веяний, «Голубой кит» все-таки не смогли укомплектовать специалистами от носа и до кормы. Так что осталось достаточно много ребят из старого состава. Кстати, кэптену Хеллеру очень скоро «дали по шапке» за подпись рапортов на увольнение без всякого разбору. Но ведь он был прав. Видите ли, наличие на борту мужчин, в полном смысле этого слова, вместе с людьми несколько измененной ориентации несло с собой проблемы.

98

Дополнительная плата

А где-то, всего десятком километров севернее, кто-то совсем незнакомый с Минаковым доблестно умирал, обороняя шлюз «Пабло Мигуэль». Умирал даже не за идею. Слишком смутно любая националистическая и даже космополитическая идея стыкуется с каким-то, пусть и очень огромным, сливным бачком. Просто умирал по приказу, ибо поставленная задача предусматривала захват и удержание шлюза в течение какого-то определенного времени, а скорее всего, до особой команды. Вряд ли те, кто делал это, знали что-то об отряде «Пульсар». Более того, наверняка не знали. Если уж в самом отряде не все ведали подробности конечной цели, то что говорить о посторонних. Итак, кто-то падал под ускоренными плазмой, а может, и просто порохом, пулями. А может, даже и зевал, перекуривая и охлаждая стволы, в ожидании, когда откатившиеся враги получат взбучку от начальников и снова попрут в атаку, удвоив прыть.

Вот примерно так там все и шло, став для отряда «Пульсар» неким само собой подразумеваемым и скрытым пространством фактором, назначение коего обеспечивать вокруг авианосца «Купер» достаточную скорость и глубину протекающей воды. Причем и скорость, и глубина должны были меняться по определенному плану или же по командам сверху. Все так и шло, покуда хитро замаскированный, оставленный с тылу и должный помимо всего прочего наблюдать за состоянием канала датчик не довел до боевого компьютера, что давление воды, а также скорость течения, вместо того чтобы стабилизироваться в загодя рассчитанных пределах, продолжает падать.

– Лиза, милая, запроси штаб, – высказался по этому поводу лейтенант Минаков.

– Мы же уже отсоединили нашу проводку, – возразила Радистка Кэт – Королева и была абсолютно права.

– Придется пробовать через радиоэфир, – пожал незанятым грузом плечом Герман, ибо тоже оказывался прав. Видите ли, снижение воды в канале, а следовательно, в нутре дырявого левиафана давало похитителям возможность пробраться назад по только что осушенным и, значит, не успевшим наполниться ловушками коридорам. Однако они ведь не могли уйти посуху еще и с самого авианосца. Слишком тяжелыми вещичками они здесь обзавелись.