Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель
– Посмотрим. – Сиделка опустила глаза; на ее губах мелькнула мрачная улыбка. – Мы сошлись на том, что профессор спит, а повариха пьяна. Но, быть может, их действительно накачали снотворным?
Элен вспомнила невнятную болтовню миссис Оутс, и ее пронзило страшное подозрение.
– Кто же мог это сделать? – воскликнула она.
– Тот, кто украдкой пробрался в подвал, – предположила сестра Баркер. – В доме творится какая-то чертовщина, словно кто-то фокусничает и управляет всем происходящим. – Она многозначительно добавила: – Что ж, скоро узнаем – если я тоже отключусь. Я ведь пила чай с бренди. Может, поэтому у меня кружится голова?
С этими словами она слегка покачнулась и приложила ладонь ко лбу. Элен онемела от ужаса. Несмотря на скверный нрав сиделки, девушка цеплялась за нее с остервенением утопающего.
Здравый смысл ей подсказывал, что сиделка просто гнет свою линию поведения: сеет панику и запугивает ее; однако события, на которые она никак не могла повлиять, словно бы указывали на некое подводное течение, уносившее от нее людей.
Все, на кого она рассчитывала, один за другим ее покинули. Они спят, а у нее ночной обход. В конце концов она останется одна.
Решив не доставлять сиделке удовольствия, Элен высоко подняла голову и стиснула зубы. Однако сестра Баркер заглянула ей прямо в глаза и заметила расширенные от страха зрачки.
Улыбка сиделки внезапно вывела Элен из себя:
– Не понимаю, почему вы так на меня озлобились, когда у меня в кои-то веки появилась надежда на счастье! Это подло. Когда я хотела есть, мне не делалось легче от того, что другие тоже голодают. Наоборот, только хуже: у меня хотя бы был хлеб, а другим повезло и того меньше.
– О, да вы голодали? – спросила сестра Баркер.
– Не совсем так. Но иногда мне приходилось потуже затягивать пояс – между работами.
– Это лишний раз доказывает, что от вас нет никакого проку. Неквалифицированных рабочих пруд пруди. По вам никто скучать не будет.
Элен вновь представила себе голубую звезду дневного света, сияющую в конце тоннеля.
– Скорее бы утро! – вздохнула она. – Сестра, умоляю, помогите мне дожить до утра.
– Вот еще. Вы бы ради меня рисковать не стали.
– Я бы хотела, чтобы мои слова звучали искренне, – пылко проговорила Элен. – Я вела себя отвратительно, просто ужасно. Но постепенно я прониклась к вам теплыми чувствами. Мне кажется, я понимаю, что чувствовал ваш врач.
Сестра Баркер слушала молча, с загадочным выражением лица. Внезапно тишину нарушил пронзительный телефонный звонок – музыка для ушей Элен, напомнившая ей, что в «Вершине», вопреки голливудским традициям, еще не оборваны провода.
Бледная, она внезапно ожила и бросилась через весь холл к телефонному аппарату.
– Вы, как всегда, были правы, – тяжело дыша, проговорила она. – За дверью был не врач, он только сейчас звонит.
Она так надеялась услышать его голос, что испытала жгучее разочарование, когда из трубки донеслись жеманные женские нотки:
– Это «Вершина»?
– Да, – понуро ответила Элен и через мгновение передала трубку сестре Баркер: – Это вас.
Сиделка приосанилась.
– Кто спрашивает?
– Не знаю.
Не подозревая о надвигающейся беде, Элен без особого интереса наблюдала за сестрой Баркер.
– Слушаю. Кто говорит? А, это вы, дорогая?
Секретарь дома престарелых пустилась в объяснения:
– Как я рада вас слышать! Я все еще на работе. У нас срочное дело, я разыскиваю Блейка. У него отпуск, и я гоняюсь за ним по всей Англии. Вот, пока суд да дело, решила позвонить вам, вдруг вы еще не спите.
– Какое там! – отозвалась сестра Баркер.
– Смотрю, вы не очень-то довольны. Вам там плохо?
– Не то слово. Очень неприятное и странное место.
– Почему-то я не удивлена. Вам, наверное, стоит узнать, что кто-то мне звонил и задавал о вас престранные вопросы.
– Обо мне?
Элен заметила, что сестра Баркер изменилась в голосе.
С замиранием сердца девушка прислушалась к ее словам.
– Что вы сказали? Понятно. Что-то еще? Неслыханная наглость. А кто звонил? Девичий голос? Во сколько? Вспомните, пожалуйста, я узнаю, кому этот голос принадлежит. Точно? Тогда я знаю, что это за девушка, потому что другая в это время ушла. Не берите в голову. Вы правильно сделали, что сообщили мне. Всего доброго!
Сестра Баркер повесила трубку и уставилась на Элен.
– Вам нужны доказательства? – спросила она. – Так вот они. Неопровержимые. Вы лгунья и шпионка. Я теперь палец о палец не ударю, чтобы вам помочь.
Элен открыла рот и хотела объясниться, но не смогла вымолвить ни слова: у нее будто отнялся язык. Единственное, на что она была способна в тот миг, – осознать, что защитить ее больше некому, а на улице в дождливой темноте бродит неизвестный.
Он все еще ходил вокруг дома. Тонкие, как проволока, ветви хлестали его по лицу, но он продолжал заглядывать в низкие окошки подвала.
Вдруг ему показалось, что он нащупал слабое место – ставни поддались напору, он протиснул нож в отверстие между ними, распорол временный затвор в виде крючка и веревки, но тут же натолкнулся на внутренние ставни.
Дом был вооружен до зубов, наглухо закрыт и неприступен, как бронированный автомобиль.
Доктор Пэрри с удовлетворением отметил бы, что к его рекомендациям прислушались: он советовал принять самые строгие меры предосторожности. Однако, подняв взгляд на пустые стены и тщетно ища свет в окнах наверху, он поежился.
Хотя врач и любил уединение, ему никогда не нравился этот окруженный деревьями, отрезанный от внешнего мира особняк.
От природы наделенный хорошей интуицией (на которую часто оказывали влияние личные симпатии и антипатии), он всегда признавал в себе некую суеверную жилку – и боролся с ней. Вот и сейчас викторианский дом с высокими дымовыми трубами, словно бы подпиравшими тучи, нагнал на него страху.
Внезапно ему пришло в голову, как установить связь с Элен. Он чиркнул зажигалкой и стал рыться в карманах. Найдя старый конверт, он с трудом нацарапал на нем послание, сунул его в щель для писем и, как обычно делают почтальоны, дважды постучал в дверь.
«Это поднимет ее на ноги быстрее, чем динамит», – подумал он, отходя на подъездную дорогу, чтобы видеть дом целиком.
Минуты шли, но ни в одном из верхних окон не загорелся свет. Доктор Пэрри забеспокоился. Странно, что любопытная Элен не отреагировала на его послание. Он помнил, как девушка взмывала вверх по лестнице: она в мгновение ока могла подняться на третий этаж, даже если последовала его совету и спит в подвале.
Вскоре он устал стоять под дождем – в конце концов, он же не дерево! Было очевидно, что с наступлением темноты «Вершина», как и подобает почтенной вдове, не станет отвечать на непонятный стук в дверь.
Доктор Пэрри уже хотел отвернуться и уйти, но тут в спальне на третьем этаже загорелся свет: ставни не были закрыты, и он пробивался сквозь легкие бирюзовые шторы.
Лицо врача просияло. Только сейчас, предвкушая новый разговор с Элен, он осознал, насколько сильны его чувства к ней. Тепло поднялось от его сердца к губам, и они вспыхнули улыбкой. В следующий миг доктора Пэрри, поддавшегося любовному восторгу, постигло страшное разочарование. Холодный пот прошиб его насквозь: за просвечивающей шторой кралась черная тень.
То была тень мужчины.
Глава 26. Капитанское чутье
За окном бушевала стихия, а в стенах дома кипели страсти. Напуганная сумрачным, набрякшим лицом сестры Баркер, Элен предприняла отчаянную попытку с ней помириться:
– Ну как же вы не понимаете? – взмолилась она. – Это убийство всем нервы вымотало. Да, не буду скрывать, я в самом деле захотела убедиться, что нам не подменили сиделку, – и тем самым положить конец недоразумениям. Миссис Оутс была уверена, что вы самозванка.
Это объяснение еще больше распалило сестру Баркер. За внешним величием скрывалась мелочная душа, которая болезненно реагировала на любые мнения окружающих и посторонних людей о ее персоне.
– Вы пытались втереться в мое доверие! – взбеленилась сестра Баркер. – Вызвали меня на откровенный разговор, а сами после этого позвонили в дом престарелых. Мерзкий приемчик.
– Нет! – воскликнула Элен. – Я звонила до того, как мы с вами разговорились.
– Неправда. Я видела вас у телефона.
– Знаю, что видели, но тогда я звонила доктору Пэрри.
Сиделка скривилась. Она знала, что ее молчание – худшее наказание для девушки, которая сейчас боялась любой неопределенности.
Затаив дыхание, Элен ждала новых нападок от сестры Баркер. Внезапный глухой удар заставил девушку содрогнуться.
Она сразу подумала о профессоре. Ничего не зная о действии лекарств, она все еще надеялась, что он вовремя очнется и возьмет происходящее в свои руки. Но сестра Баркер развеяла ее иллюзии, рявкнув:
– Идите посмотрите, может, старуха упала с кровати.
Элен обрадовалась, что может принести пользу, и послушно побежала на второй этаж. На лестничной площадке она резко остановила свой полет и неслышно прошла к Синей комнате.
Леди Уоррен, как и прежде, возлежала на большой кровати. Она спала с открытым ртом и вполне натурально храпела.
Элен огляделась по сторонам и заметила, что пламя в камине почти потухло. Вываливая из ведра снежки-уголья, она настолько увлеклась этим занятием, что не расслышала, как доктор Пэрри дважды постучал в парадную дверь.
А сестра Баркер от неожиданности вздрогнула. Она подозрительно осмотрелась, открыла распашные двери и вышла в прихожую.
Ее взгляд тут же привлекло что-то белое в прозрачном почтовом ящике. Она вынула записку и, прищурившись, прочитала. Послание было нацарапано на обороте конверта, адресованного «доктору Пэрри», и подписано инициалами Д.П.
Сердце сестры Баркер сжалось от зависти: выходит, чутье не обмануло Элен. Пока они боролись, за дверью действительно стоял доктор Пэрри, полный решимости и желания помочь.
– Как же она догадалась?! – пробормотала сиделка.
То, что Элен не заблудилась в лабиринте любви, осталось загадкой для неудачливой женщины, которая всю жизнь искала способ раскрыть его тайны. Всего один раз она осмелилась проложить дорогу по запутанным ходам, но так и не дошла до конца лабиринта.
А Элен знала, как завоевать сердце мужчины и как призвать его на помощь – чтобы на закате тяжелого дня он из-за нее не смог сомкнуть глаз.
Сестра Баркер по достоинству оценила принесенную врачом жертву. Глаза ее превратились в кремень, когда она прочитала записку, явно адресованную Элен:
Захотел самолично убедиться, что все в порядке, вот и приехал. Стучался как сумасшедший. Глухо! Когда получите записку, откройте окно в своей спальне и выгляните на улицу; я крикну, и вы убедитесь, что это действительно я. Только, ради бога, впустите меня в дом. Я потом сам объяснюсь с профессором.
С того момента, как сестра Баркер увидела Элен, ее снедала лютая зависть. Элен была именно такой, какой она сама хотела бы быть, – юркой, как иголка, и яркой, как цветок. Ее самостоятельность и волшебная хрупкость воздействовали непосредственно на защитный инстинкт мужчин.
Судорожно сглотнув, сестра Баркер порвала конверт на мелкие кусочки и выбросила в трубу для зонтиков.
– Отдел невостребованных писем, – мрачно проговорила она.
Между тем Элен, не подозревавшая об уничтожении важного письма, наводила порядок в Синей комнате. Она поставила на место мебель, встряхнула подушки и убрала одежду. Наконец она вышла на лестничную площадку, держа в одной руке таз с мыльной водой, в другой – охапку мятых полотенец.
В этот момент она почувствовала шевеление в воздухе: словно кто-то прошел тем же путем до нее. Дверь на черную лестницу слегка раскачивалась, готовая открыться от одного прикосновения.
Бледное личико девушки, как и прежде, всплыло из глубины зеркала, но, подойдя ближе, Элен заметила еще одну волнующую деталь. На стекле, примерно на уровне губ мужчины, виднелось запотевшее пятно.
«Кто-то здесь только что был», – испуганно подумала Элен, и у нее на глазах пятно исчезло. Девушка вцепилась онемевшими пальцами в таз и посмотрела на закрытую дверь. Элен боялась отвести взгляд и сдвинуться с места: вдруг дверь откроется и кто-нибудь оттуда выскочит.
Внезапно у нее сдали нервы. Поставив таз на ковер, она развернулась и без оглядки сбежала по лестнице. Сестра Баркер наблюдала за ее спуском.
– Ну что? – равнодушно спросила она.
Элен стало стыдно за свой беспочвенный страх, и она мгновенно взяла себя в руки.
– Леди Уоррен спит, – ответила она. – Мы не ее слышали.
– Где вы пропадали?
– Убиралась в комнате.
– В свою комнату не ходили? – поинтересовалась сестра Баркер.
– Нет.
– На вашем месте я бы не ходила. Путь неблизкий, запросто можно кого-нибудь повстречать.
Издалека вновь донесся глухой стук.
– Ну вот опять! – сказала сестра Баркер. – Сколько можно. Этот звук действует мне на нервы.
Вдруг Элен, прислушавшись, определила источник звука.
– Это внизу, в подвале. Наверное, окно, которое я пыталась починить. Снова ветром сорвало, – пояснила она и поспешила добавить: – Ничего страшного, там еще ставни изнутри, никто не влезет.
– Все равно – непозволительная халатность, – объявила сестра Баркер и широко зевнула.
– Хотите спать? – настороженно спросила ее Элен.
– Глаза слипаются, – ответила сиделка и опять зевнула. – Еле-еле держусь. Я приехала сразу с дежурства, и мне следовало бы отдохнуть, прежде чем приступать к новой работе.
Элен похолодела: то было начало конца. Полночи она боялась, что сестру Баркер тайком накачают снотворным, а оказалось, что та не в состоянии справиться с естественным сном.
Глядя на сиделку, девушка поняла, что она долго не продержится. После поездки в открытой машине, обильной еды, курения и изрядной порции бренди ей было необходимо выспаться и отдохнуть. Да и дышать в запертом доме было нечем.
Казалось, между очередным проявлением закона причины и следствия и тайным замыслом, угрожавшим безопасности Элен, не было никакой связи, однако ее вновь охватил страх остаться одной: все события происходили с поразительной точностью во времени.
Внезапно сестра Баркер уронила голову на грудь и от этого пришла в себя, затем, пошатываясь, медленно встала.
– Куда вы? – обеспокоенно спросила Элен.
– Спать.
– Где?
– В комнате больной.
– Нет, только не бросайте меня одну!
– Дом полностью закрыт, – сказала сестра Баркер. – Вам ничего не грозит, если только вы не станете открывать двери кому ни попадя. Ну а если откроете – так пеняйте на себя.
– Все гораздо хуже, – захныкала Элен. – Я вам раньше не говорила, потому что была не до конца уверена.
– В чем? – спросила сиделка.
– По-моему, в доме кто-то есть.
Сестра Баркер скептически выслушала историю Элен о шорохе на лестнице и запотевшем зеркале.
– Ветер, – предположила она. – Или мыши. Я иду спать. Ваши истерики мне не нужны – хотите, идемте со мной.
Элен колебалась. Ее так и подмывало принять приглашение. Если закрыть дверь в спальню профессора и дверь в Синюю комнату, им ничего не грозит.
Но в таком случае опасность будет грозить миссис Оутс. Хоть девушка и надеялась на провидение, она не могла рисковать жизнью кухарки.
– А мы можем забрать к себе миссис Оутс? – осведомилась она.
– Тащить пьяное бревно на второй этаж? – Сестра Баркер покачала головой. – Увольте.
– Мы же не можем бросить ее тут одну. Помните, завтра утром нам придется ответить за свои действия.
Похоже, Элен нащупала нужную струну, потому что довод убедил сиделку.
– Ох, ладно, придется постелить себе в гостиной.
Элен пошла за ней в просторную, безвкусно обставленную комнату, где еще горел свет и чувствовалось былое присутствие беззаботных, скучающих молодых людей, чье напускное равнодушие разбилось вдребезги от одного атома страсти.
Повсюду стояли кофейные чашки с размокшими окурками, переполненные пепельницы, валялись газеты и раскрытые журналы. Сестра Баркер подняла с пола несколько атласных подушек, подложила их под голову и растянулась на большом синем канапе.
Закрыв глаза, она почти сразу уснула.
«Вот я и осталась одна, – подумала Элен. – Но в случае чего я могу разбудить сиделку».
Сидя на дежурстве, она смотрела по сторонам напряженно распахнутыми глазами. Зрачки ее расширились от страха; даже мерное дыхание сестры Баркер не смогло бы сейчас ее убаюкать: в голове вертелись беспорядочные образы и воспоминания.
Несмотря на бардак и хаос в мыслях, Элен отдавала себе отчет: она пытается что-то вспомнить.
И вдруг ее осенило. Окно в подвале! Несколько минут оно было открыто, задвижка лежала без дела на кухонном столе, пока сама Элен и Стивен Райс, развесив уши, внимали россказням миссис Оутс.
Сердце девушки ушло в пятки, но она попыталась обуздать страх. Какова вероятность, что в поисках убежища среди пустынной сельской местности преступник вломится в дом, где полно людей? Один из ста. А что он найдет единственное незапертое окно? Один из тысячи.
«Но если он в самом деле его нашел, – размышляла Элен, – то мог спрятаться в любом темном погребе, а потом, когда все стихло, пробраться через моечную и кухню на винтовую лестницу».
Уберечь миссис Оутс от опасности можно было только одним способом – тщательно обыскав подвал. Убедившись, что там никого нет, Элен должна будет закрыть дверь кухни и спрятать ключ.
Сестра Баркер не слышала, как девушка вышла из комнаты. Вой ветра, яростно трясущий окна, не нарушал крепкого сна сиделки.
Спустя некоторое время она внезапно проснулась и села, потирая глаза. Отдохнувшая и настороженная, она огляделась вокруг в поисках Элен, которая должна была сидеть рядом.
Но девушки и след простыл.
Доктор Пэрри тоже покинул наблюдательный пост в саду. Почти сразу после того, как в окне появилась мужская тень, свет в комнате Элен погас.
Врач терпеливо ждал и изо всех сил пытался обуздать тревогу. Хотя он понимал, что копна волос Элен отбрасывала бы совсем другую тень, за шторой могла стоять мисс Уоррен или сиделка без косынки.
Через несколько минут он развернулся и пошел прочь. Зная, что причина паники кроется в его теплых чувствах к Элен, он поспешил узнать стороннее мнение об этой истории.
Срезав через рощу, доктор Пэрри вскоре добрался до выбеленного дома капитана Бина.
Окна не были зашторены: в гостиной горела лампа, а капитан Бин в одной рубашке сидел за столом, заваленным бумагами. Рядом стоял заварочный чайник. По всей видимости, капитан писал очередную статью о путешествиях и засиделся за работой допоздна.
Когда доктор Пэрри постучал, он мгновенно подошел к двери. У капитана было гладко выбритое лицо с мелкими неопределенными чертами, загоревшее под тропическим солнцем.
– Вы спросите, почему я вас беспокою в столь поздний час, – сказал доктор Пэрри. – Дело в том, что я несколько обеспокоен положением дел в «Вершине».
– Входите, – пригласил его капитан Бин.
Доктор Пэрри был очень удивлен тем, с какой серьезностью капитан выслушал его рассказ.
– И вот еще что, – добавил он, – я очень тревожусь за одну девушку. Она такая отчаянная. И страшно напугана.
– Неудивительно, – сказал капитан. – После того, как я нашел у себя в саду ту бедняжку…
Вообще-то доктор Пэрри рассчитывал, что капитан Бин развеет его сомнения, и теперь с тревогой посмотрел на собеседника. Тот выглядел уставшим и неопрятным, на подбородке пятном сажи чернела щетина.
Однако следующей утешительной репликой капитан расположил врача к себе:
– Никогда мне не нравился этот дом. И эта семья. Пойдемте, вместе все обойдем и осмотрим.
– Бесполезно, – ответил доктор Пэрри. – Это неприступная крепость. В дверь тоже трезвонить нет смысла – никто не подходит.
– Может, обратиться в полицию?
– Я тоже думал. Но станут ли они ломать дверь? Оснований для этого нет, все тихо. И, черт возьми, я сам в этом виноват.
Доктор Пэрри встал с кресла и взволнованно заходил по комнате.
– Да еще эта тень в ее комнате сводит меня с ума, – проговорил он. – Совсем не похоже на женщину.
– Но ведь в доме есть молодые люди, – заметил капитан.
– Нет, они все ушли. Остался только профессор, который предположительно выпил слишком много квадронекса. Конечно, действие снотворного могло пройти…
Капитан Бин, ворча, набил трубку свежим табаком.
– Выкладывайте подробности, – сказал он. – Я объездил весь земной шар и много страшного повидал на своем веку, но тело девушки, которое я сегодня нашел, выбило меня из колеи. Никак не могу забыть – какие только мысли не лезут в голову!
Капитан внимательно выслушал всю историю, не проронив ни слова. Когда доктор Пэрри закончил свой рассказ, он встал и натянул резиновые сапоги.
– Куда вы? – спросил доктор Пэрри.
– В «Бык». Позвоню в полицию.
– Зачем?
– Не все можно объяснить словами. Можно только доказать. Но я всегда подозреваю неладное, когда крысы бегут с корабля.
– Черт возьми, не говорите загадками! Скажите как есть.
Капитан покачал головой:
– Нельзя называть лопату лопатой, пока есть вероятность, что это вилка. Могу сказать только одно: будь у меня дочь, я бы ни за что на свете не оставил ее сегодня в этом доме.
Глава 27. «Самый злобный враг людской – самонадеянный покой»[5]
Сначала сестра Баркер не могла поверить в то, что Элен исчезла. Она огляделась в поисках миниатюрной фигурки в голубом халате среди заставленной диванами и креслами гостиной. Но только рыжий кот, потревоженный ее шумными движениями, спрыгнул со старомодной оттоманки и вальяжно вышел из комнаты.
Окончательно проснувшись, сиделка последовала за ним. В холле она крикнула:
– Мисс Кей-пел!
Ответа не последовало, равно как и шуршания фетровых тапочек. Сестра Баркер недовольно сдвинула брови; из глаз ее посыпались злые искры ревности.
Она не боялась, что с Элен случилась беда: «Вершина» была неприступна. Девчонку она запугивала нарочно, во-первых, чтобы та соблюдала крайнюю осторожность, а во-вторых, чтобы наказать ее за нанесенную обиду.
Сестра Баркер решила, что доктору Пэрри все-таки удалось выйти на связь с Элен.
«Она открыла ему дверь, – пронеслось у нее в голове. – Ладно, это не мое дело».
Профессия обязывала ее быть осмотрительной и избегать скандалов. Если в доме, где она работала, кого-то подозревали в непристойном поведении, она ничего об этом не знала.
Когда профессор или мисс Уоррен спросят ее утром, приходил ли доктор Пэрри, она ответит, что не покидала комнату больной – как и положено сиделке.
Она растянула губы в целомудренной улыбке и поднялась наверх. Когда она вошла в Синюю комнату, леди Уоррен зашевелилась в кровати.
– Девочка… – позвала она.
– Разве так разговаривают с медсестрой? – вопросила сестра Баркер.
Леди Уоррен попыталась сесть.
– Уходи, – сказала она. – Позови мою девочку.
– Закрывайте глаза и спите. Ночь на дворе.
Леди Уоррен, бодрая, как сова, уставилась на сиделку.
– Так тихо. А где все?
– Все спят.
– Позови профессора. Можешь пройти через гардеробную.
Ее слова напомнили сиделке об одном неприятном обстоятельстве.
– Вы знаете, что смежная дверь не закрывается на ключ? – спросила она.
– На твоем месте я бы не волновалась, – усмехнулась старуха. – За тобой он не придет. Твое время вышло.
Сестра Баркер пропустила оскорбление мимо ушей. Она не боялась, что сквозь эту дверь в комнату может проникнуть смерть; что чьи-то крепкие пальцы схватят ее за горло и начнут душить, и в ушах заревет море, и наступит тьма.
Сиделка считала, что она в полной безопасности, и хотела только одного – лечь спать. На нее вновь навалилась сонливость. Не желая вдаваться в подробности и рассказывать, как профессор переборщил со снотворным, она решила сходить в его комнату и сделать вид, что попыталась его разбудить.
Кресло профессора стояло прямо под люстрой, и тень, падавшая на лицо, придавала ему сходство с восковой фигурой. Впечатление усиливалось его неподвижной позой, как у механического шахматиста.
– Ну, где он? – нетерпеливо спросила леди Уоррен, когда сестра Баркер вернулась в Синюю комнату.
– Крепко спит.
Леди Уоррен проследила за тем, как сиделка подошла к двери и заперла ее на замок.
«Так девчонка не войдет», – подумала сестра Баркер.
– Зачем ты закрыла? – спросила ее леди Уоррен.
– Я всегда закрываю дверь в незнакомом доме.
– А я всегда держу дверь открытой, чтобы в случае чего быстрее выйти. Когда запираешь дверь, никогда не знаешь, кто остается с тобой в комнате.
– Ну все, довольно разговоров, – оборвала ее сиделка, скидывая туфли. – Я ложусь спать.
Читать бесплатно другие книги:
