Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель
Прежде чем рухнуть на узкую койку, сестра подошла к двери в гардеробную и повернула ключ в замке – на всякий случай. Однако заснуть ей так и не удалось. В голове вертелись неприятные мысли об Элен и ее возлюбленном.
Она все думала, где они и что делают.
Доктор Пэрри тем временем страдал в одиночестве, а Элен подвергла себя суровому испытанию: со свечой в руке она брела по темному подвальному коридору среди мышей, пауков и теней.
Эти тени, жители ночи, полностью завладели коридором. Они скользили перед Элен по бледной выбеленной стене, словно указывая ей путь. Куда бы она ни входила, тени набрасывались на обратную сторону двери и там поджидали девушку.
Элен внутренне готовилась к нападению, но его не было – казалось, убийца ждет за поворотом и все вот-вот случится; это ощущение постоянной отсрочки затягивало ее глубже и глубже в лабиринт.
Ее неотступно преследовали чьи-то шаги: они отдавались эхом в коридоре и затихали, как только она останавливалась. Элен без конца оглядывалась и никого не видела, но ей то и дело мерещилось, что она здесь не одна.
Когда она повернула за угол и ступила на Тропу смерти, кто-то задул ей свечу. Она осталась в полной темноте между окном и тем местом, где обнаружили убитую служанку. В ужасе Элен услышала, как распахнулось окно и к ней начали приближаться стремительные шаги.
В горло крепко вцепились чьи-то пальцы. Раздалось тяжелое дыхание, словно рядом захрипел сломанный насос. Сердце бешено заколотилось в груди, и ее с головой накрыла волна ужаса.
Через несколько мгновений шею отпустило, одеревеневшие мышцы вновь стали эластичными. Сообразив, что произошло, Элен отняла руку от горла.
Сквозняк, задувший ее свечу, все еще обдувал шею и щеки. Хотя девушка поняла, что стала жертвой собственного воображения, нервы окончательно сдали. Разбив чары, которые парализовали ей ноги, она побежала по коридору, пронеслась через кухню, где в плетеном кресле все еще храпела миссис Оутс, взлетела по лестнице и ворвалась в гостиную.
На пустом канапе, положив голову на атласную подушку, лежал Рыжик. Он посмотрел на Элен, спрыгнул на пол и последовал за ней на второй этаж.
Все еще трясясь от страха, Элен отчаянно вертела ручку. Поняв, что сиделка закрыла дверь на ключ, она преисполнилась целебным гневом.
Сестра Баркер не обращала внимания на стук девушки, пока та не принялась громко барабанить в дверь; это вынудило сиделку подняться с постели.
– Уходите! – крикнула она. – Вы мешаете больной.
– Впустите меня! – взмолилась Элен.
Сестра Баркер повернула ключ, но дверь не открыла.
– Идите к своему врачу, – сказала она.
– К какому еще врачу? Его тут нет.
– Теперь нет, но ведь вы с ним разговаривали.
– Не понимаю, о чем вы.
Сестра Баркер внезапно распахнула дверь, и Элен удивилась разительным переменам в ее облике. Она предстала перед ней без туфель и косынки. Элен ожидала увидеть короткую стрижку, но у сиделки оказались длинные волнистые волосы.
– Где вы были? – спросила она.
– В подвале, – виновато ответила Элен. – Я вспомнила, что оставила открытым окно, и пошла посмотреть, не пробрался ли кто в дом.
У девушки был растерянный вид, и сестра Баркер поняла, что ее подозрения беспочвенны. Она вернулась в Синюю комнату.
– Я ложусь спать, – буркнула она. – Даже если не смогу заснуть.
– Можно мне с вами? – взмолилась Элен.
– Нет, идите в свою комнату или ложитесь в гостиной.
Ее совет звучал разумно, но Элен не могла остаться одна.
– Лучше мне побыть с вами, – сказала Элен, решив прибегнуть к доводу самой сестры Баркер. – Ведь если кто-то идет по моему следу, сначала он захочет избавиться от вас.
– Кто идет по вашему следу? – с издевкой проговорила сестра Баркер, резко развернувшись, как флюгер на ветру.
– Маньяк, если следовать вашей логике.
– Не говорите глупостей. Как он мог проникнуть в дом, если все двери и окна закрыты?
Элен показалось, что она впервые ступила на твердую почву после долгих попыток найти опору в зыбучем песке.
– Тогда зачем вы меня пугали? – укоризненно спросила она. – Это жестоко.
– Для вашего же блага. Я не раз имела дело с такими, как вы. У вас на уме только мужчины. Я преподала вам урок, чтобы вы впредь не открывали дверь кому ни попадя. А теперь я иду спать, и вы меня больше не побеспокоите. Ясно?
Она отвернулась, но Элен схватила ее за рукав.
– Стойте! Почему вы решили, что я разговаривала с доктором Пэрри?
– Потому что это был он – тогда, за дверью. Но теперь он ушел.
Несмотря на торжествующий взгляд сиделки, захлопнувшей дверь перед ее носом, Элен вдруг приободрилась. Впервые за много часов она перестала бояться. После ужасов, пережитых в мрачном подвале, она смотрела на ярко освещенный холл и видела уютное семейное гнездышко, фотографии которых размещают в аукционных каталогах. Девушка только что получила наглядный урок о разрушительной силе необузданного воображения.
«Я сама во всем виновата, – подумала она. – Так малые дети пугаются, когда корчат себе рожи в зеркале».
Элен подозвала Рыжика, игравшего у выхода на винтовую лестницу. Он мурлыкал и выгибал спину, как воспитанный кот, но все-таки дал понять, что хочет на кухню.
Девушка услужливо открыла перед ним дверь, однако кот передумал. Он не стал спускаться в подвал, а вместо этого ухватился за какой-то предмет на кокосовой циновке у подножия лестницы.
Элен не мешала ему притворяться, будто он поймал мышь. Если бы она из любопытства посмотрела, с чем он играет, ее вновь обретенная уверенность пошатнулась бы.
Кот подбрасывал в воздух кисточку лиственницы из рощи. Кто-то принес ее на грязных подошвах и бездумно вытер о коврик.
Из всех обитателей дома только Элен побывала сегодня в роще, но к себе она поднималась по парадной лестнице.
Не подозревая, что кот превратился в детектива и обнаружил важную улику, девушка спустилась в гостиную. Диван манил ее прилечь, но она не смогла бы последовать совету сестры Баркер – слишком переволновалась. Девушка уже и забыла про свои обиды на сиделку; она только радовалась, что доктор Пэрри второй раз приходил в грозу ради нее.
«Наконец-то у меня есть любимый», – подумала Элен, подходя к пианино. Она играла только на слух, но смогла довольно точно наиграть свадебный марш. Наверху, в Синей комнате, леди Уоррен приподнялась в кровати.
– Кто это играет свадебный марш? – спросила она.
– Никто, – ответила сестра Баркер, не открывая глаз. – Помалкивайте.
– Ты не слышала, – злобно проворчала старуха. – И вряд ли когда-нибудь услышишь.
Она вновь прислушалась, однако музыка стихла. Элен спохватилась, что может перебудить музыкой остальных обитателей дома, закрыла крышку пианино и взяла книгу.
Конечно, сосредоточиться на чтении ей не удалось. Она поймала себя на том, что напряженно прислушивается к ночным звукам.
Спустя некоторое время Элен встала и включила радио в тщетной надежде услышать голос ведущего. Но вещание лондонских станций уже закончилось, и Элен поймала только белый шум.
Он напомнил ей постановочные эффекты в любительском театре, где она единственный раз в жизни сыграла роль в спектакле. Это было во время вручения наград на скромном вечере в бельгийском монастыре – именно там она получила свое скудное образование.
Послушницы из Англии играли сцену с ведьмами из «Макбета», и Элен, к несчастью, досталась роль Гекаты. Она так перепугалась, что произносила реплики очень тихо, да еще и забыла концовку и в страхе убежала со сцены. Теперь эти слова всплыли в памяти неприятным и несвоевременным предупреждением:
А самый злобный враг людской – самонадеянный покой.
Элен вздрогнула: в гуле дымохода ей померещились слова. Она окинула взглядом комнату, уютно обставленную на старый манер: белая шкура, розовый гофрированный абажур – немые свидетели насильственной смерти.
«Конечно, я в безопасности, – думала она. – Я ведь не одна. Сестра Баркер на моей стороне, пусть и нрав у нее прескверный. Даже хорошо, что я не легла в Синей комнате. Скоро вернется Оутс, кто-то должен его впустить. И ничего плохого со мной не случится».
Несмотря на эти мысленные увещевания, она понимала, что постоянно ждет какого-то несчастья. Она так напряженно вслушивалась в тишину, что могла бы различить писк летучей мыши.
Вдруг что-то резануло ее слух, словно вибрация натянутой струны. Звук повторился чуть громче: слабый и жалобный, как крик чайки.
В ночи кто-то плакал.
Глава 28. Лев или тигр?
Элен, охваченная тревогой, подняла голову и прислушалась. Случилось то, чего она так опасалась: ей предстояло принять рискованное решение.
Но само по себе происшествие не могло не настораживать. Возможно, тот, кто знал характер Элен, пытался хитростью выманить ее из неприступного дома.
Она поджала губы: все это было слишком уж неправдоподобно. Она с состраданием говорила о плачущем в темноте ребенке – и вот пожалуйста, ребенок появился словно по ее заказу.
Однако, когда вдали снова заплакали, Элен засомневалась. Из-за свиста ветра было трудно определить, где находился источник звука – казалось, где-то в недрах дома. Ее сердце вновь застучало от страха, когда девушка стала медленно подниматься по лестнице.
Плач между тем звучал все отчетливее и походил на слабые всхлипывания то ли совсем маленького, то ли пожилого человека.
Звук доносился из Синей комнаты. Вновь стихийно складывалась драма с предсказуемой развязкой: кто-то добивался, чтобы Элен покинула последнюю линию обороны.
Сестра Баркер была единственная, кто мог составить ей компанию. Элен тянулась к ней подобно ребенку, который боится темноты и потому держится за злую няньку. Она слишком часто навлекала на себя ее гнев: больше ссориться было никак нельзя.
В следующий раз сестра Баркер может исполнить свое обещание и бросить Элен на произвол судьбы. От мысли о возможном одиночестве девушка похолодела. Она привыкла, что вокруг нее всегда были люди – даже слишком много людей, отчего она иногда мечтала об уединении.
Но в этот переломный момент опыт подсказывал ей, что оставаться наедине с собой и собственным воображением опасно. Теперь она хорошо знала симптомы нервного срыва: по стенам поползут тени, а на лестнице загремят чьи-то шаги.
«Нельзя терять голову», – решительно подумала она.
Что ни говори, а леди Уоррен – не божий одуванчик, отданный на растерзание бестии. В лучшем случае она – сварливая старуха, в худшем – убийца. Неспроста же она в молодости, забавы ради, отстреливала маленьких беззащитных существ.
Хотя Элен постаралась представить леди Уоррен в черных красках, ее влекло к Синей комнате, и она сама не заметила, как оказалась у двери.
Постояв немного, она услышала сдавленные безутешные рыдания. Они явно не были рассчитаны на то, чтобы произвести эффект – слишком уж тихо звучали. Элен бы и не услышала, если бы не напрягла слух.
Внезапно грубый голос рявкнул:
– Прекратите сейчас же!
Леди Уоррен немедленно перестала плакать и умоляюще заговорила:
– Сестра, подойдите, пожалуйста, ко мне!
Элен услышала тяжелые шаги по комнате, и сестра Баркер грозно прокричала:
– Если я подойду, вы пожалеете.
Элен бросило в жар, и она принялась барабанить в дверь.
– Что случилось?!
– Ничего, – ответила сестра Баркер.
– Хотите, я немного посижу с леди Уоррен? – предложила Элен.
– Нет.
Элен отвернулась и вытерла лицо.
– Надо же, я чуть не попалась, – пробормотала она и шагнула на лестницу. В тот же миг истошный крик боли и ярости пронзил тишину.
Рассердившись не на шутку, Элен ворвалась в Синюю комнату.
Сестра Баркер стояла над кроватью и яростно трясла леди Уоррен. Увидев Элен, она оттолкнула старуху, и та упала лицом на груду подушек.
– Как вам не стыдно! – закричала Элен. – Вон отсюда!
Словно Давид, угрожающий Голиафу, Элен бесстрашно смотрела снизу вверх на огромную сиделку.
– Эта карга на меня набросилась! – завопила сестра Баркер.
– Вы ужасный человек! – воскликнула Элен. – Вам нельзя работать с людьми.
Лицо сиделки стало чернее тучи.
– Еще раз такое скажете, я выйду из комнаты и больше не вернусь!
– Вот и уходите! – бездумно ответила Элен, почувствовав себя хозяйкой положения.
Сестра Баркер, пожав плечами, шагнула к двери.
– Добились-таки своего – вот и расхлебывайте на здоровье! Но помните, что сами напросились.
Когда за сиделкой хлопнула дверь, Элен поняла, что натворила. В самом этом звуке было что-то недоброе и зловещее.
С превеликим сожалением девушка обернулась к кровати. Леди Уоррен сидела, опираясь на подушки, и довольно улыбалась. Элен почувствовала, что попала в западню.
– Лучше прилягте, – ласково проговорила она, стараясь доказать, что она лучше сиделки. – Вам, наверное, нужно прийти в себя после такой встряски?
– Да разве это встряска! Вот ей влетело так влетело.
Не веря своим ушам, Элен уставилась на старуху.
– А ведь я не хотела тратить деньги на эти зубы, – призналась леди Уоррен, вынимая изо рта вставную челюсть. – Оказалось, это очень хорошие зубы. Я прокусила ей большой палец почти до кости.
Элен безрадостно усмехнулась.
– Мне советовали делать на вас ставки. Зря я не послушала его совета. Интересно, кто вы – лев или тигр?
Леди Уоррен посмотрела на нее как на идиотку.
– Сигарету! – приказала она. – От этой сестры во рту неприятный привкус. Живее! У тебя есть сигареты?
– Нет.
– Отвечай: «Нет, миледи». Сходи в библиотеку и возьми портсигар Ньютона.
Элен обрадовалась поводу выйти из комнаты: теперь, осознав, что ее обвели вокруг пальца, она хотела помириться с сестрой Баркер.
Когда девушка подошла к двери, старуха окликнула ее знакомым басом:
– Послушай, я хочу спать. Сиделка заткнула мне нос и влила в рот какую-то гадость. Не буди, если я засну.
Дойдя до лестничной площадки, Элен заметила свет в ванной и по звуку льющейся воды поняла, что сестра Баркер промывает рану.
– Сестра, – обратилась она к сиделке, – извините, пожалуйста.
Ответа не последовало. Элен подождала, прислушиваясь к брызгам воды, и еще раз позвала сиделку. Не дождавшись ответа, она спустилась в библиотеку.
Когда она принесла портсигар, в Синей комнате горела только маленькая лампа. Леди Уоррен выключила ночник и приготовилась спать.
Элен устало села у камина. Огонь горел слабо, а запас угольков в ведре подходил к концу. В окно то и дело стучались ветви кустарников, словно кто-то подавал сигнал костлявым пальцем. Часы тикали, как капающий кран, а в дымоходе выл ветер.
– Со мной всегда так, – отрешенно пробормотала Элен. – Весь вечер я боролась с судьбой – а толку-то.
Одно утешение – время шло. Оутс ехал домой. Эта мысль почему-то нисколько ее не обнадежила. Сестра Баркер его не впустит. Она уже отказала в гостеприимстве доктору Пэрри – или кто бы там ни был за дверью.
Впервые Элен осознала разумность этой меры. Леди Уоррен провела ее, как котенка; у нее было чувство, будто она запуталась в сети проводов и силков.
Тут она бросила взгляд на белый ворох белья – и вновь заподозрила неладное. Леди Уоррен была как-то неестественно спокойна. Неслышно дышала, не шевелилась…
Элен вспомнила, как сильно ее трясла сиделка – а ведь у старухи слабое сердце. Дрожа от ужаса, девушка кинулась к кровати.
«Новая жертва!.. – подумала она. – Сейчас выяснится, что она умерла».
Дурные предчувствия Элен подтвердились, но не совсем так, как она ждала. В постели никого не оказалось – вместо себя леди Уоррен оставила безжизненную гору подушек, накрытую белой пушистой кофтой.
Девушка смотрела на эту конструкцию с удивлением Макбета, увидевшего наступающий на него лес. Итак, миф развеян: леди Уоррен может ходить.
Элен почувствовала сильный запах лекарств. Она перевернула подушки и заметила на простыне мокрые желто-коричневые следы.
«Сиделку она тоже обвела вокруг пальца», – осенило ее.
Девушка представила, как леди Уоррен, держа лекарство во рту, отворачивается в подушки и дает ему стечь через уголок рта. Элен прониклась уважением к изобретательности старухи и быстро обыскала комнату, хотя и понимала, что впустую тратит время. Гардеробная тоже была пуста, поэтому девушка выбежала в коридор.
В ванной комнате до сих пор горел свет, но вода больше не лилась. От испуга Элен заколотила по двери.
– Сестра! – крикнула она. – Леди Уоррен сбежала.
Дверь отворилась, и сестра Баркер злобно посмотрела на Элен.
– А мне какое дело? – спросила она. – Я ухожу.
– Нет, только не это! – выдохнула Элен.
– Я уже собрала чемодан. Утром мисс Уоррен узнает, что служанка уволила сиделку.
– Пожалуйста, не уходите! – в панике закричала Элен. – Я прошу прощения! Я заглажу свою вину!
– Замолчите. С меня довольно ваших обещаний. Я ухожу – и немедленно. Это мое последнее слово.
– Но куда же вы пойдете?
– Вас это не касается. Я найду ночлег. Час не слишком поздний, а темноты и дождя я не боюсь. – Сестра Баркер помолчала и злобно добавила: – За стенами этого дома мне точно ничего не грозит.
Сиделка нашла, как отомстить Элен: снова нагнала на нее страх, о котором та уже забыла. Девушка умоляюще заглянула ей в глаза, но сестра Баркер нанесла прощальный удар:
– Будьте начеку. Старуха явно затеяла недоброе. – Сиделка взглянула на забинтованный палец. – Пока она вам не попалась, ищите револьвер.
Элен прикусила губу. Дверь ванной закрылась у нее перед носом.
«Не может же она и впрямь выйти из дома в такую грозу», – подумала девушка.
Она была не только напугана, но и крайне озадачена; вдобавок ее мучило чувство, что все это случилось из-за нее. Поскольку гадать, что именно заставило леди Уоррен встать с постели, было бессмысленно, попытки найти ее тоже вряд ли увенчались бы успехом. В этом доме играть в прятки можно было бесконечно.
Леди Уоррен могла даже свести счеты с жизнью. И дело не только в ее возрасте, но и в темной стороне жизни – возможно, старуху окончательно замучили угрызения совести.
Элен содрогнулась при мысли о том, что может случайно обнаружить в подвале тело леди Уоррен. Не зная, куда пойти сначала, она вернулась в Синюю комнату.
Взглянув на кровать, она мгновенно заметила, что гора подушек приобрела определенные очертания. Леди Уоррен пристально глядела на нее своими черными глазами-щелочками.
– Ох, где же вы были?! – воскликнула Элен.
– В стране грез, – последовал невинный ответ.
Пристальный взгляд старухи словно бросал Элен вызов: мол, попробуй-ка мне не поверить. Сообразив, что спорить со старухой бессмысленно, Элен села в кресло.
– Сестра ушла? – спросила леди Уоррен.
– Завтра уйдет, – сообщила Элен.
– Шустрая какая! Ничего, я от них быстро избавляюсь. Ненавижу этих сиделок. Вечно норовят меня умыть. Не двигайся. Я хочу тебя видеть.
Элен невольно подумала о спрятанном револьвере; неистребимая тяга к знаниям вынудила ее затронуть эту тему.
– Миссис Оутс говорит, вы раньше хорошо стреляли, – заметила она.
Леди Уоррен бросила на нее быстрый взгляд.
– Да, я охотилась на дичь. А ты умеешь стрелять?
– Нет. Мне кажется, это жестоко.
– Тем не менее ты ешь мясо. Если бы всем приходилось добывать себе мясо, девять человек из десяти уже через неделю стали бы вегетарианцами. А я хорошо знала свое дело. Я не ранила. Я убивала.
– Но вы отнимали жизнь!
– Да, я отнимала жизнь. Ладно хоть никому ее не подарила. Вон из моей комнаты.
Элен вздрогнула, а потом посмотрела туда, куда леди Уоррен показывала пальцем. В комнату вошла сестра Баркер. Не говоря ни слова, она прошагала в гардеробную комнату, где лежали ее вещи, и закрыла за собой дверь.
Элен напрягла слух и услышала, как сиделка ходит по комнате, выдвигая и задвигая ящики. Очевидно, она решила выполнить свою угрозу и теперь собирала чемодан.
Сидя в душной комнате, Элен томилась мрачными подозрениями. Давным-давно в этом доме погибли две девушки. Истинная причина этих трагедий никому не известна. Правда сгинула среди домыслов и туманных формулировок коронерского вердикта.
«Какая она странная, – подумала Элен, тревожно глядя на старуху. – Вдруг это она убила их, а муж все узнал? Тогда она застрелила и его, чтобы не проболтался».
Спустя некоторое время девушка обратила внимание на воцарившуюся в гардеробной тишину. Она с надеждой вспомнила, что там тоже есть диван. Возможно, сестра Баркер решила отложить свой отъезд до утра и легла спать.
Присутствие сиделки вселяло в Элен уверенность. Вспоминая события минувшего дня, девушка пришла к выводу, что ее нынешнее положение – результат ее глупых и безрассудных поступков. Старшая сестра дома престарелых самолично выбрала сиделку для ухода за сложной больной, с которой сама Элен не могла справиться.
Девушке стало невыносимо стыдно.
«Если она не спит, войду и скажу, что вела себя отвратительно, – решила она. – Пусть вытирает об меня ноги, если захочет».
Бесшумно пройдя по ковру, она осторожно открыла дверь в гардеробную – та оказалась не заперта – и вскрикнула от испуга.
Сестры Баркер в комнате не было.
Глава 29. Одна
Элен испуганно оглядела комнату. По царившему там беспорядку было ясно, что сиделка собиралась впопыхах: ящики остались выдвинутыми, а чемодан и зонтик лежали на столе.
«Она еще не ушла», – подумала Элен, но в следующее мгновение поняла, что обманулась. Конечно, сестра Баркер рассчитывает, что тяжелый багаж ей перешлют. А от зонтика в ветреную погоду нет никакого проку.
Элен с замиранием сердца открыла шкаф. Верхней одежды на крючке не было. Девушка второпях обыскала комод: все ящики пустовали. От сестры Баркер остался только пепел и окурки.
Ее отступление было задумано и спланировано. Сиделка с преднамеренной жестокостью бросила Элен одну, выйдя на лестницу через комнату профессора.
У Элен возникло ощущение, что ей нанесли последний сокрушительный удар. На протяжении всего вечера события медленно, но верно двигались к неминуемой кульминации. Если конечной целью преступника было полностью изолировать девушку, то она сама сыграла на руку судьбе – тем, что спровоцировала сестру Баркер на месть.
Даже если так, Элен не покидало чувство, что ее движениями кто-то управляет, словно она – марионетка во власти невидимого кукловода.
«Я совсем одна», – с ужасом подумала девушка.
И не важно, что в доме были другие люди – думать и быстро перемещаться могла только она. Остальные оказались закованы в кандалы плоти.
Элен открыла смежную дверь и вошла в комнату профессора.
Но и там она не нашла утешения, наоборот, лишь острее почувствовала одиночество. Профессор все еще сидел неподвижно, словно высеченный из камня, и больше напоминал покойника, нежели живого человека.
Элен хотела выйти, однако боялась возвращаться в Синюю комнату. Старухе недоставало человечности, по которой так истосковалась девушка. Теперь она готова была выслушать самую едкую и злобную брань сестры Баркер – лишь бы ее вернуть.
Желание услышать чей-то голос было столь непреодолимо, что Элен вышла в коридор и начала бешено стучать в дверь комнаты мисс Уоррен.
– Мисс Уоррен! – закричала она. – Помогите!
Но ее крики остались без ответа. С тем же успехом можно было стучаться в заколоченный гроб. Только ветер свистел в трубах: девушке показалось, что над ее головой стая ведьм летела к луне, блещущей за рваными облаками подобно запущенному в космос серебряному ядру.
– Какая жестокая, – отворачиваясь, прошептала Элен.
Но мисс Уоррен чрезвычайно крепко спала и не слышала ее плача. Общение с другими людьми всегда вызывало у нее чувство душевной обнаженности; вот и сейчас ей казалось, что ее нервы оголены до предела.
У мисс Уоррен была природная склонность к уединению. Но сегодня ей пришлось покинуть свою скорлупу и несколько часов просидеть с неприятной старухой в давящей атмосфере.
Гроза тоже заставила ее поволноваться. Поэтому происшествие с дверной ручкой, в результате которого она оказалась в заточении, мисс Уоррен восприняла как дар свыше. Она не попыталась выбраться, а, наоборот, задвинула засов и полностью отрезала себя от внешнего мира.
Вставив вату в уши и накрывшись одеялом с головой, чтобы не слышать вой ветра, мисс Уоррен быстро погрузилась в безмятежный сон.
Хотя ноги у Элен подгибались от страха и усталости, она сознавала, что ни за что нельзя поддаваться панике. У нее по-прежнему есть связь с цивилизацией, не все провода еще оборваны. Однако, спустившись к телефону, она поняла, сколь безнадежно запуталась в силках страха: звать кого-то на помощь бесполезно, потому что она побоится отодвинуть засовы.
Руководствуясь соображениями всеобщей безопасности и стараясь учесть все возможные варианты развития событий, профессор распорядился никому не открывать дверь. И правильно сделал: его приказ был продиктован трезвым рассудком.
Сестра Баркер предупреждала ее, чем чревато любое ослушание, и Элен на горьком опыте уяснила, что сиделка (по крайней мере, в случае с леди Уоррен) была права.
Если убийца наметил Элен следующей жертвой, значит, это методичное ослабление ее обороны рассчитано на то, чтобы посеять панику; и в самом деле – теперь она готова открыть дверь первому попавшемуся человеку.
Кто-то решил выманить ее из неприступной «Вершины».
«Если даже я придумаю специальный стук, – подумала она, – это небезопасно. Меня могут подслушивать. Нет. Ничего не выйдет!»
Но и просто разговор с другим человеком помог бы успокоить ее расшатанные нервы. Она не знала, вернулся ли домой доктор Пэрри. Элен уже ничего не соображала и не могла даже рассчитать время и расстояние. Но если его нет дома, она позвонит кому-нибудь еще.
«Позвоню в дом престарелых! – осенило ее. – Расскажу им о сестре Баркер и попрошу прислать другую сиделку».
Читать бесплатно другие книги:
