Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель

Глава 30. Стены рушатся

Негнущимися пальцами Элен расправила шарф – из трикотажного шелка хорошей выделки, почти новый. Один конец был запачкан грязью, в ткани застряли сосновые иголки.

Элен охватил животный ужас. Она встряхнула белую материю и увидела, что часть бахромы вырвана с корнем, словно кто-то вцепился в нее зубами.

Девушка крикнула не своим голосом и брезгливо отбросила вещь. Это был тот самый шарф, который Кэридуэн пыталась порвать в предсмертной агонии. Ужасный, поганый шарф – шарф убийцы.

Словно ракета взвилась сквозь темноту ее разума и угодила в скопление звезд – в голове Элен вспыхнули и замерцали десятки вопросов: как шарф оказался в комоде леди Уоррен? Она его прятала? Какое отношение она имеет к убийствам? Может, кто-то его сюда подложил? Действительно ли убийца прячется в доме?

Элен показалось, что она уже умерла. Все клетки атрофировались, все мышечные волокна иссохли. Она стояла, не в силах сдвинуться с места или хотя бы пошевелиться, только по одеревеневшей спине полз холодок.

Не видя комнаты, не слыша ветра, не чувствуя под собой пола, она словно бы смотрела внутрь себя, на некий мысленный образ.

«Вершина» разрушалась. По всем стенам ползли трещины, расходясь в стороны, словно прожилки молний, и оставляя Элен уязвимой перед ночью.

Внезапно она услышала всхлип и поняла, что это ее собственный голос. Потом она увидела в зеркале бледное, изможденное лицо, смотрящее на нее расширенными, черными от страха глазами. По ореолу рыжих волос девушка поняла, что это ее собственное отражение.

– «Рыжая – значит отважная», – прошептала Элен название прочитанного однажды рассказа.

Вместо того чтобы встать спиной к стене и готовиться к нападению, она легла. Потом, собравшись с духом, она снова взяла в руки шарф и заметила, что он слегка влажный.

«Должно быть, его принесли сюда сразу после убийства, – подумала она. – Останься он под дождем, он был бы насквозь мокрый».

Этот вывод повлек за собой множество новых страшных догадок. Никто точно не знал, в какое время задушили Кэридуэн. Известно, что убийство произошло с наступлением темноты. Поскольку все, за исключением Оутса, были в «Вершине», любой мог на несколько минут выскользнуть из дома незамеченным. Все, начиная с профессора, попадали под подозрение.

Доктор Пэрри ей говорил, что преступление мог совершить тот, кого она знала и кому доверяла. Профессор постоянно подвергается сильнейшему умственному напряжению, а у его сына и Стивена Райса бывают перепады настроения. Оставить шарф мог даже доктор Пэрри, ведь он тоже поднимался в Синюю комнату.

В конце концов тень подозрения пала и на леди Уоррен. По ее словам, мисс Уоррен ненадолго заснула в кресле. Как старуха могла провести эти полчаса свободы?

«Я схожу с ума, – подумала Элен. – Нельзя же подозревать всех. Убийца – незнакомец. Иначе и быть не может. Кто-то чужой».

Она вздрогнула: в памяти снова всплыло открытое окно.

– Девочка, – позвала ее леди Уоррен, – что ты там делаешь?

– Достаю вам чистый платок.

Элен удивилась, как спокойно прозвучал ее голос. Будто бы под влиянием страха с ней случилось раздвоение личности. Командование приняла хладнокровная незнакомка, а настоящая Элен тем временем была привязана к столбу среди обломков разрушенной крепости – приманка для тигра-убийцы.

– Нашла что-нибудь? – спросила леди Уоррен.

Элен притворилась, что неправильно ее поняла.

– Да, целую стопку, – сказала она, поспешно пряча шарф. Потом взяла платок и подошла к кровати.

Леди Уоррен выхватила платок у нее из рук и бросила его на пол.

– Девочка! – хрипло прошептала она. – Хочу тебя кое о чем попросить.

– О чем?

– Залезай под кровать.

Взгляд Элен упал на трость черного дерева, приставленную к стене у кровати, и девушка догадалась: старуха снова хочет поиграть в любимую игру.

– А когда я выползу, вы ударите меня по голове? – спросила Элен.

– Тебе нельзя выходить. Ты должна спрятаться.

Новая Элен подумала, что разгадала старухину уловку: та хотела загнать ее под кровать, чтобы она не видела комнату.

– Под кроватью очень пыльно, – возразила она, осторожно пятясь к двери.

Шарф – важная улика, рассудила она. Нужно немедленно передать его полиции. Телефон не работает – случайно или по чьему-то злому умыслу, – и позвонить в полицию нельзя. Зато можно добежать до капитана Бина и попросить его предпринять необходимые шаги.

Леди Уоррен заныла, как напуганный ребенок.

– Девочка, не бросай меня! А то придет сиделка. Она только и ждет, что ты уйдешь.

Элен замешкалась. Из последней схватки леди Уоррен вышла победителем, но соотношение сил может поменяться даже в джунглях: сегодня сильнее тигр, а завтра лев.

К тому же тайна исчезновения сестры Баркер еще не раскрыта. Если сиделка действительно прячется в доме, возможно, она захочет отомстить.

«Ох, знать бы, как правильно поступить», – подумала девушка.

– Если ты меня бросишь, – пригрозила ей леди Уоррен, – я закричу, и он придет.

Элен подскочила как ужаленная.

– Он? – удивилась она. – Кто он?

– Она. Я сказала: «Она придет». – Старуха спохватилась, что ляпнула лишнего, прикусила губу и уставилась на Элен как разгневанный божок.

У девушки возникло чувство, что она бредет по лабиринту и вот-вот должна нащупать верную дорогу: леди Уоррен явно что-то знала, но не хотела об этом рассказывать.

Удивительно, что Элен до сих пор пребывала во власти обычаев и условностей, хотя душа ее наполовину была охвачена безумным страхом. Поскольку сегодня ничего из ряда вон не происходило, все укладывалось в рамки нормы и логики, она невольно продолжала соблюдать законы цивилизованной жизни.

Само убийство произошло за пределами «Вершины», поэтому оно воспринималось как новость из газетной заметки, не более того. Маньяк был вроде овеянного мифами персонажа, выдуманного прессой. Самым ужасным происшествием стала выходка кухарки, которая напилась до потери пульса. Да, иметь дело с сестрой Баркер и леди Уоррен было не очень приятно, но Элен за годы работы попадались и более странные люди. Все ее фантазии и подозрения были порождением страха, он и пошатнул ее разум.

Ничего, скоро наступит завтра. Обязательно. Элен свято в это верила. Она то и дело напоминала себе, что работа превыше всего; если сейчас она не выдержит, то завтра может снова оказаться без куска хлеба.

Поэтому ни в коем случае нельзя допускать, чтобы леди Уоррен закричала. Если ее крик выведет профессора из забытья, потрясение может травмировать его мозг. Да и жестоко беспокоить запертую в спальне мисс Уоррен.

Еще одна мысль змеилась в голове Элен: как бы крик старухи не привлек кого похуже.

Пока девушка медлила, леди Уоррен, по-видимому, начала бредить.

– Буря усиливается, – сказала она. – Темнеет.

Элен насторожилась и заметила, что свет в комнате действительно стал более тусклым. Она потерла глаза, но иллюзия не исчезла. Лампочки горели вполсилы, словно их свет проходил сквозь легкую дымку.

Элен стиснула зубы, готовясь к наступлению кромешной тьмы.

Подоспел очередной атрибут драмы – сюжет близился к развязке.

Несмотря на свой решительный настрой, Элен решила поделиться соображениями с леди Уоррен.

– Кто-то поковырялся в пробках, – шепнула она.

– Батареи садятся, дуреха! – осадила ее старуха.

Элен с благодарностью ухватилась за это рациональное объяснение. Светом в доме ведал Оутс, а он – известный лентяй. Да и сама Элен, боясь темноты, не слишком-то экономила электричество.

– Пойду-ка погашу свет в остальных комнатах, – сказала она.

– Да, – согласилась леди Уоррен. – И найди свечи. Не сидеть же нам в темноте.

Элен осмотрелась в поиске свечей, но вспомнила, что их используют только для хозяйственных нужд – в подвале. Несколько штук она видела в чулане рядом с кладовой.

– Ничего, если я вас ненадолго оставлю? – спросила она. – Надо сходить сейчас, пока свет не…

Придя в ужас от этой мысли, она, не договорив, выбежала из комнаты и пустилась вниз по лестнице. В холле свет дрожал – казалось, так дышит сам дом. Надо спешить! Элен торопливо запрыгала по ступенькам на кухню, как напуганная антилопа.

Миссис Оутс так и спала в кресле. Проходя мимо, Элен коснулась ее щеки: она была теплая.

«Пьяного да малого Бог бережет, – подумала она. – Вот и славно».

От лампочки в коридоре исходил такой тусклый свет – за стеклом уже можно было рассмотреть красную спираль, – что Элен затаила дыхание. Бросившись в чулан, она ждала, что в любую минуту ее проглотит кромешный мрак.

Элен схватила свечи и побежала назад, выключая одну за другой лампочки и оставляя за собой шлейф темноты. Наконец она добралась до холла и проделала то же самое во всех общих комнатах. Хотя ее действия были вполне разумны и оправданны, девушке не давала покоя мысль, что она сознательно оставляет весь дом без света.

Стоило ей об этом подумать, как островок света, в котором она остановилась, поглотили черные тени.

Затмение длилось не больше секунды; в следующий миг в холле вновь загорелся дрожащий свет, но дух Элен был безвозвратно сломлен.

Дом подал последний сигнал наступавшей ночи. Элен испытала такой страх, что захотела немедленно выбежать на улицу и попытать счастья там.

Ее приютит капитан Бин. Бежать к нему недолго, если срезать через рощу. Деревья ее больше не пугали, теперь она с радостью думала о промозглом ветре и дожде. Дикая природа казалась убежищем, а настоящая угроза таилась где-то внутри, в доме.

Девушка уже хотела отодвинуть засовы, когда вспомнила о беспомощных обитателях «Вершины». Леди Уоррен, профессор и миссис Оутс не могли постоять за себя. Если маньяк поймет, что его жертва сбежала, он может обрушить свою ярость на них.

Элен обреченно вернулась на второй этаж. Немного постояв в коридоре и успокоившись, она толкнула дверь в Синюю комнату.

За время ее отсутствия ничего не изменилось. Леди Уоррен, сгорбившись, сидела в постели среди ультрамариновых теней.

– Что-то ты долго, – проворчала она. – Зажги свечи.

Подсвечников не было, поэтому Элен капнула немного растопленного воска на мраморную каминную полку и закрепила напротив зеркала две свечи.

– Как на похоронах, – обронила леди Уоррен. – Зажги больше. Все зажги!

– Нет, надо оставить несколько про запас, – сказала Элен.

– На наш век хватит.

Хотя ее слова прозвучали зловеще и пророчески, Элен заметила перемену в старухе: широко распахнутые глаза довольно сверкали.

– Смотри! – воскликнула она, подняв высоко вверх костлявую руку. – Совсем не дрожит. Потрогай, какие у меня крепкие пальцы.

Элен подошла к кровати, но старуха забыла о своем приглашении.

– Я буду спать, – сказала она. – Никуда не уходи.

Леди Уоррен закрыла глаза, и очень скоро ее грудь начала с механической точностью вздыматься и опадать, а дыхание стало тихим и размеренным. Элен подивилась ее силе воле и дару сосредоточения: сон пришел к старухе так быстро, словно она лишилась чувств.

«Не знаю, увижу ли ее снова», – подумала девушка.

Казалось, последняя ниточка, связывавшая ее с миром смертных, оборвалась. За эту ночь она множество раз наблюдала временное бегство духа в царство сна, но пойти следом не могла при всем желании.

Веки ее тяжелели, но она продолжала бодрствовать – одна-одинешенька в мире, околдованном сном. Кому что рок назначит – ей назначено нести дозор.

Внезапно сердце ее замерло от ужаса, и она вскочила на ноги. Кто-то ходил по гардеробной комнате: Элен отчетливо слышала крадущиеся шаги.

Она бесшумно прошла по ковру и приоткрыла дверь. В узком луче света чернел силуэт мужчины.

Подобно тому, как преступники решают отдать себя в руки правосудия, Элен поняла, что не в силах больше терзаться сомнениями. Она набралась смелости и распахнула дверь.

К ее радости и удивлению, в гардеробной оказался профессор. Все мгновенно пришло в норму: стены перестали качаться, трещины сомкнулись, и особняк вновь превратился в неприступную крепость.

Девушка едва сдержала слезы, ее переполняла радость встречи. Наконец-то с ней рядом – разумный человек, мужчина! Но ледяной взгляд профессора быстро пресек ее истерику.

– Ах, профессор! – закричала она. – Как я рада, что с вами все хорошо!

– Разве мне было плохо? – холодно ответил он. – Я всего лишь спал. Сон мне необходим.

Профессор был чем-то раздосадован: он хмуро выдвигал один за другим ящики письменного стола.

– Где сиделка? – осведомился он.

– Ушла, – ответила Элен, не в силах дать внятное объяснение.

– Куда?

– Не знаю. Возможно, она прячется в доме.

– Я никак не могу найти одну вещь. Ее взяла сиделка или кто-то другой. Впрочем, сейчас это не важно.

Профессора словно поразило какое-то воспоминание: он резко развернулся и посмотрел на Элен.

– Как же вам удалось добраться до дома? – спросил он.

– Когда? – не поняла вопроса Элен.

– Когда вы шли через рощу. Я слышал ваши шаги. Я ждал. Но вы исчезли.

Услышав эти слова, Элен все поняла.

– Вы!..

Глава 31. Удачная охота

Элен все поняла.

Ужас подобно кислоте разъел накипь догадок и подозрений. Мозг лихорадочно заработал: как будто включилась каждая его клетка. В одно мгновение перед ней пронеслась череда кадров, складываясь в единую историю.

Профессор Уоррен задушил пять девушек, а еще раньше его отец убил двух служанок. Об этих преступлениях знала только леди Уоррен – и она осуществила правосудие. После смерти второй служанки она застрелила своего мужа.

Теперь леди Уоррен была стара, рассудок ее помутился, поэтому она просто бубнила что-то про деревья. Она считала своим долгом убить и сына, но все откладывала задуманное. После каждого преступления старуха говорила себе, что это последнее, но всякий раз происходило новое убийство.

С появлением в доме новой служанки леди Уоррен почуяла опасность. Она хотела защитить Элен и решила держать девушку в своей комнате, где ей ничего не грозило.

Попросив профессора зажечь сигарету, старуха заглянула ему в глаза и увидела до боли знакомый блеск: он снова убивал. Несмотря ни на что, она хотела уберечь пасынка от полиции. Леди Уоррен тайком встала и обыскала его комнату в поисках улик.

Тогда-то она и нашла шарф.

Элен почувствовала прилив благодарности к леди Уоррен, хотя теперь все это не имело никакого значения.

«Хорошо, что я прогнала сиделку», – подумала она.

Между тем сестра Баркер явилась девушке в новом свете: она скорее вызывала жалость, чем подозрения. В глубине души она была бесконечно женственна, однако непривлекательная наружность помешала ей обрести счастье, и потому она озлобилась.

Элен с тревогой задумалась: а где сейчас сестра Баркер? В такую минуту мужская сила и грубость сиделки пришлись бы весьма кстати.

Элен потрясенно смотрела на профессора. На первый взгляд в нем ничего не изменилось. Та же невзрачная интеллигентная внешность человека, привыкшего к вечернему гонгу и чаше для омовения пальцев. Вечерний костюм дополнял этот образ, а в голосе звучали прежние сухие ученые нотки.

Такого профессора Элен не боялась. Грядущее превращение – вот что до дрожи ее пугало. Она вспомнила слова доктора Пэрри о том, что между приступами преступник может казаться совершенно нормальным.

Девушка постаралась удержать профессора в его привычном обличье.

– Что вы искали? – спросила она как можно спокойнее.

– Белый шелковый шарф.

Сердце Элен ушло в пятки.

– Я видела его в комоде леди Уоррен, – быстро сказала она. – Сейчас принесу.

На мгновение ее посетила безумная идея: юркнуть в открытую дверь. Но надежда тут же погасла: профессор покачал головой.

– Не ходите. Где остальные?

– Миссис Оутс пьяна, а мисс Уоррен у себя в комнате – не может выйти, – ответила Элен.

Смутная довольная улыбка тронула губы профессора.

– Хорошо, – произнес он. – Наконец вы одна.

Его голос был по-прежнему отчужденным и сдержанным; Элен еще не теряла надежды заговорить ему зубы.

– Вы это спланировали? – спросила она.

– И да, и нет, – ответил профессор. – Я только потянул за веревочку, а механизм сам пришел в движение. Забавно было сидеть и наблюдать, как остальные расчищают мне дорогу.

Элен припомнила их разговор за ужином. Профессор доказал свою теорию: умный человек при желании способен управлять действиями ближних. Он поставил себя выше Бога.

– Что вы имеете в виду? – уточнила Элен, думая только о том, как отсрочить ужасную метаморфозу.

– Объясню, – ответил профессор, словно защищая свой тезис. – Я мог бы применить свою находчивость, чтобы избавиться от помех. Задача нетривиальная, но выполнимая. Однако знание человеческой природы подсказало мне более тонкий – и простой – способ. Начать с того, что я рассказал Райсу о продаже собаки. Когда Райс привел пса в дом, я понял, что сразу несколько обитателей дома теперь у меня на крючке.

– Продолжайте! – Элен изо всех сил тянула время.

– Неужели не понятно? – Глупость девушки раздосадовала профессора. – Дальше соображайте сами. Я учел трусость сестры и ее отвращение к животным; каждая из этих страстей рано или поздно должна была себя проявить.

– Очень умно! – Элен облизнула пересохшие губы, пытаясь придумать следующий вопрос. – Вы оставили ключ в двери погреба?

Профессор вновь раздраженно нахмурился:

– Это же очевидно. Я был уверен, что миссис Оутс найдет способ избавиться от мужа.

– Да, конечно. Бегство сестры Баркер вы тоже предугадали?

Профессор скривился:

– Тут мои ожидания не оправдались. Я рассчитывал, что вы – импульсивная и непредусмотрительная – выживете ее из дома. Но вы меня подвели. Пришлось вмешаться.

Он говорил тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика.

Элен понимала, что ей стоит избегать одного слова, однако ей не терпелось узнать судьбу сестры Баркер. Поэтому она осмелилась задать рискованный вопрос:

– Что вы с ней сделали?

К ее облегчению, профессор спокойно объяснил:

– На время убрал ее с игрового поля. Она лежит под кроватью, связанная, с кляпом во рту. Потом она даст показания, что кто-то напал на нее со спины, а я был без сознания, пока…

Голос его затих, казалось, мысль от него ускользает. К своему ужасу, Элен заметила, что пальцы профессора начали подергиваться.

– Почему вы не впустили полицию? – Элен не покидало чувство, что она пытается поддержать огонь в печи жалким листиком папиросной бумаги.

– Они и завтра явятся. – Пальцы профессора вновь скрючились. – Но ничего не найдут. Однако умный человек не должен недооценивать разум других. Если бы они дважды побывали в одном и том же доме, они могли заметить какую-нибудь упущенную мной мелочь. Но мы теряем время.

Элен поняла, что наступил решающий момент. Дальше тянуть не получится. Дом закрыт, и надежды на спасение у нее нет. Однако она решила задать еще один вопрос:

– Почему вы хотите меня убить?

Возможно, профессор не осознавал это, но во время происходящей напряженной сцены его теория доказывала саму себя. Если Элен было свойственно исследовать, то ему – удовлетворять жажду знаний.

– Это мой долг, – объявил он. – Как ученый, я опасаюсь постоянного роста населения и нехватки продуктов питания. Лишних женщин необходимо уничтожать.

– Почему я, по-вашему, лишняя? – в ужасе спросила Элен.

– У вас нет ни красоты, ни ума, ни других качеств, которые следовало бы передать потомству. Вы бесполезны. Неквалифицированный работник – лишний рот на перенасыщенном рынке труда. Поэтому я вас убью.

– Как? – прошептала Элен. – Как остальных?

– Да. Если не станете сопротивляться, больно вам не будет.